На следующий день Андрей почти не писал Ане. Он работал молча, с тяжёлым ощущением в груди. Когда она вернулась вечером в половине восьмого, он уже ждал её на кухне. Ужин был готов, но есть никто не стал.

Аня сразу почувствовала атмосферу. Она сняла пальто, поставила сумку и посмотрела на него.

— Что-то случилось?

Андрей сидел, сцепив пальцы. Он долго готовился к этому разговору. В голове всё звучало чётко и жёстко, но теперь, когда она стояла перед ним, слова начали путаться.

— Я больше не хочу, чтобы ты встречалась с ним по вечерам, — сказал он наконец. Голос звучал довольно твёрдо. — Ни ужинов, ни кофе один на один. Если нужно по работе — пусть будет с кем-то из вашей команды. Я серьёзно, Аня.

Аня медленно села напротив. Она смотрела на него спокойно, без испуга. Как на человека, с которым можно и нужно разговаривать.

— Хорошо. Давай поговорим. Почему ты так решил?

— Потому что я вижу, к чему это идёт, — Андрей старался держать взгляд. — Он к тебе клеится. А ты… ты позволяешь. Рассказываешь мне всё с улыбкой. Мне это не нравится. Я не хочу так жить.

Аня кивнула, будто действительно обдумывала его слова. Потом тихо спросила:

— А как ты хочешь жить, Андрей? Чтобы я отказалась от важного проекта, потому что кому-то стало некомфортно? Ты же понимаешь, что это может ударить по моей репутации в компании?

— Пусть ударит, — ответил он, хотя уже чувствовал, что начинает сдавать позиции. — Семья важнее.

Аня чуть наклонила голову. В её глазах мелькнула лёгкая ирония, но голос остался мягким и рассудительным.

— Семья важнее, да. Но ты сейчас говоришь так, будто я уже переспала с ним. А я всего лишь поужинала с коллегой и рассказала тебе об этом. Я могла бы вообще ничего не говорить. Многие жёны так и делают. Но я не хочу от тебя ничего скрывать. Разве это преступление?

Андрей молчал. Она умела ставить вопросы так, что он сразу чувствовал себя… неудобно.

— Ты говоришь, что тебе не нравится, — продолжила она. — Но когда я вчера вернулась и рассказала, ты был очень… возбуждённым. Я же чувствовала. Значит, какая-то часть тебя хочет это слышать. Или я ошибаюсь?

Андрей покраснел. Он ненавидел, когда она говорила такие вещи вслух.

— Прекрати, — сказал он резко. — Не переводи всё на это.

— Я не перевожу. Я просто наблюдаю, — Аня говорила спокойно, почти ласково, но с железной уверенностью. — Ты ревнуешь. Это нормально. Но вместо того, чтобы разобраться в себе, ты пытаешься запретить мне делать мою работу. Это честно по отношению ко мне?

Андрей почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он пытался найти твёрдую точку, но слова не складывались.

— Я не запрещаю работать. Я запрещаю личные ужины с мужчиной, который хочет тебя трахнуть.

Фраза вырвалась грубее, чем он планировал. Аня на секунду приподняла бровь. Потом улыбнулась — чуть холоднее.

— Ого. Наконец-то ты сказал прямо. Молодец. — В её голосе проскользнула лёгкая ирония. — Да, он хочет. И что? Я уже взрослая девочка. Я могу сказать «нет». Или ты думаешь, что я настолько слабая, что не удержусь?

Она встала, подошла к нему и встала рядом, положив руку ему на плечо.

— Андрей, я люблю тебя. Я не собираюсь тебя бросать. Но если ты будешь меня душить запретами… я начну от тебя прятаться. Тебе это нужно?

Он молчал. Аня наклонилась, поцеловала его в макушку и тихо добавила:

— Я могу отменить следующую встречу. Но тогда ты будешь виноват, если у меня будут проблемы на работе. Ты этого хочешь?

Андрей не ответил. Он чувствовал себя загнанным в угол. Всё, что он пытался сказать жёстко, она перевернула так, что он выглядел ревнивым тираном.

Аня почувствовала его слабость. Она села к нему на колени, обняла за шею и посмотрела прямо в глаза.

— Ты сейчас злишься. На меня. На него. На себя. Это видно. — Её голос стал ниже. — Но давай будем честными хотя бы здесь, дома. Когда я рассказываю тебе про него… у тебя встаёт. Я это чувствую. И мне это тоже нравится. Потому что я вижу, что ты живой. Что тебе не всё равно.

Андрей хотел оттолкнуть её, но руки не слушались. Аня поцеловала его — сначала нежно, потом глубже, настойчивее. Она взяла его руку и положила себе на попу.

— Хватит злиться, — прошептала она ему в губы. — Лучше покажи, кто здесь главный.

В спальне Андрей попытался взять инициативу. Он хотел быть жёстким, решительным — как будто этим можно было вернуть контроль. Перевернул её, прижал, вошёл резко. Аня тихо застонала, но смотрела на него с лёгкой улыбкой.

Он старался. Двигался сильнее, держал её за бёдра. Но через несколько минут понял, что всё идёт не так, как он хотел. Аня была слишком расслабленной, слишком уверенной. Она гладила его по спине, иногда направляла его движения, шептала «медленнее… вот так…». В какой-то момент она просто перехватила контроль — обхватила его ногами и начала двигаться сама, глядя ему в глаза.

— Вот так… — тихо сказала она. — Не спеши. Я твоя.

Когда он кончил, она ещё долго его не отпускала. Гладила по волосам, целовала в шею. Потом прошептала почти ласково, но с едва заметной иронией:

— Ты старался. Это мило.

Андрей лёг на спину и закрыл глаза. Ему было стыдно. Стыдно за то, что хотел быть жёстким, но не смог. Стыдно за то, что снова позволил ей всё перевернуть. Аня прижалась к нему, положила голову ему на грудь и тихо сказала:

— Я отменю следующую встречу, если ты очень просишь. Но тогда ты должен сказать мне прямо, почему. Без «мне не нравится». Скажи, чего ты на самом деле боишься.

Андрей молчал. Он не смог произнести ни слова.

Аня улыбнулась в темноте и добавила совсем тихо:

— Или мы можем попробовать по-другому. Без запретов. Просто… честно.

Она поцеловала его в грудь и закрыла глаза, будто ничего особенного не произошло.

Андрей лежал без сна ещё долго. Внутри всё кипело. Он хотел быть сильным. Хотел поставить точку. Но она снова победила. И самое страшное — он сам не был уверен, что действительно хочет, чтобы она остановилась.

Прошло две недели относительно спокойно. Аня действительно отменила одну из встреч с Максимом, сославшись на «семейные дела». Она продолжала рассказывать Андрею о переписках и созвонах, но уже не так подробно и эмоционально. Андрей старался держать себя в руках. Иногда у него даже получалось убедить себя, что всё налаживается.

Но в эту субботу его мимолетная убежденность дала трещину.

Они провели вечер дома: посмотрели фильм, выпили по бокалу вина, полежали на диване. Аня была в своей любимой длинной футболке и трусиках. Она выглядела расслабленной, немного сонной. Андрей, напротив, весь вечер чувствовал нарастающее напряжение. Он хотел её. Хотел грубо, по-мужски, чтобы вернуть хотя бы иллюзию контроля.

Когда фильм закончился, он начал целовать её шею, руку скользнула под футболку, погладил грудь. Аня не сопротивлялась. Она даже тихо вздохнула и слегка раздвинула ноги, когда его пальцы опустились ниже.

— Ляг поудобнее, — прошептал он.

Аня послушно откинулась на подушки дивана. Андрей спустился ниже, стянул с неё трусики и устроился лицом между её ног. Обычно на этом этапе всё заканчивалось. Она либо мягко отталкивала его голову, либо сразу тянула наверх со словами «не надо, давай лучше я». Она никогда особенно не любила, когда он её лизал — говорила, что ей неловко и «не так приятно».

Но сегодня она не оттолкнула.

Андрей почувствовал лёгкое удивление и возбуждение. Он начал медленно, тщательно — языком по внешним губам, потом глубже, обхватывая клитор. Аня тихо выдохнула и слегка приподняла бёдра. Её рука легла ему на голову — не отталкивая, а скорее удерживая.

Телефон Ани, лежавший рядом на подлокотнике, тихо вибрировал.

Она взяла его одной рукой и открыла чат. Андрей заметил это краем глаза, но продолжал. Он старался делать всё интенсивнее — хотел, чтобы она забыла про телефон. Язык работал настойчивее, он даже слегка всасывал, как она иногда любила. Аня тихо застонала, но пальцы продолжали быстро печатать.

— Ань… — глухо пробормотал он, не отрываясь.

— Ммм… продолжай, — ответила она рассеянно.

Ещё одно уведомление. Аня улыбнулась экрану и ответила. Андрей почувствовал укол. Он усилил нажим, ввёл два пальца и начал двигать ими в такт языку. Аня выгнулась, дыхание участилось, но взгляд оставался прикован к телефону.

Она тихо засмеялась над каким-то сообщением и написала ответ. Ноги слегка сжали голову Андрея, но не от удовольствия, а скорее машинально.

Андрей работал языком уже почти яростно. Он хотел, чтобы она бросила этот чёртов телефон. Чтобы застонала громче, чтобы забыла обо всём. Слюни стекали по его подбородку, лицо было полностью мокрым от неё. Она уже сильно текла — густо, горячо. Но продолжала переписываться.

— Аня… — хрипло сказал он, оторвавшись на секунду.

— Не останавливайся, — ответила она спокойно, почти равнодушно, и снова уткнулась в экран.

Это было унизительно. И очень возбуждающе.

Андрей продолжил. Он лизал её глубоко, жадно, как будто пытался доказать что-то. Аня тихонько постанывала, бёдра дрожали, но она так и не отложила телефон. В какой-то момент она даже положила вторую руку ему на затылок и слегка прижала сильнее.

Прошло минут пятнадцать. Аня наконец застонала громче, сжала бёдра и кончила — сильно, с долгим выдохом. Тело её несколько раз дёрнулось. Андрей продолжал лизать, пока она не расслабилась.

Аня откинулась на подушки, глубоко дыша. Телефон она всё ещё держала в руке.

— Хорошо… — тихо сказала она. — Очень хорошо.

Она посмотрела на него сверху вниз. Глаза были довольные, немного сонные. Потом она потянулась и поцеловала его в лоб.

— Я устала сегодня. Давай спать.

Андрей остался лежать с мокрым лицом и болезненно стоящим членом. Аня перевернулась на бок, прижалась к нему попой и почти сразу начала дышать ровно — она действительно быстро заснула.

Он полежал ещё минут десять, надеясь, что она проснётся. Не проснулась.

Тогда Андрей осторожно встал, прошёл в ванную и закрыл дверь. Включив свет, он посмотрел на себя в зеркало — красное лицо, мокрый подбородок, растрёпанные волосы. Член стоял колом.

Он встал над раковиной и начал быстро дрочить. В голове крутились картинки: как она стонала, глядя в телефон, как прижимала его голову, пока отвечала кому-то. Он кончил быстро и обильно, почти беззвучно, прямо в раковину. Стыд накрыл тяжёлой волной.

Когда он вернулся в спальню, Аня мирно спала. Она даже не пошевелилась.

Андрей лёг рядом, глядя в потолок. Внутри было пусто и гадко. Он понимал, что это было сделано специально. Не грубо. Не прямо. Но очень точно.

Аня во сне тихо вздохнула и прижалась к нему попой сильнее.

В середине следующей недели Аня пришла с работы заметно оживлённой. Андрей сразу это почувствовал — она двигалась легче, чаще улыбалась, даже напевала что-то себе под нос, пока разогревала ужин.

— У нас в пятницу корпоратив от «Интертеха», — сказала она за столом, как будто между делом. — Большой. В хорошем ресторане с караоке-залом и танцполом. Максим лично пригласил всю нашу команду. И меня отдельно попросил прийти.

Андрей замер с вилкой в руке.

— И ты?..

— Я сказала, что подумаю. Но, если честно, хочется сходить. Давно никуда не выбирались вместе. — Она посмотрела на него мягко, но с ожиданием. — Может, пойдём вдвоём? Ты же можешь составить мне компанию. Будет не так скучно.

Андрей молчал. Идея идти на корпоратив, где будет Максим, казалась ему пыткой. Но отказываться тоже было сложно — Аня явно хотела пойти.

— Не знаю… — начал он.

— Ну пожалуйста, — Аня улыбнулась и накрыла его ладонь своей. — Я буду с тобой. Просто посидим, выпьем, потанцуем. Давно никуда не выходили. К тому же, если ты будешь рядом, мне будет спокойнее.

В её голосе было столько тёплой убедительности, что Андрей в итоге кивнул. Он сказал себе, что это шанс посмотреть на всё своими глазами и, возможно, поставить точки над i.

Пятница. 

Аня начала собираться в половине шестого. Андрей сидел в гостиной и делал вид, что работает, но на самом деле то и дело поглядывал в сторону спальни.

Она вышла из душа в одном полотенце. Кожа ещё влажная, волосы мокрые. Андрей невольно залюбовался — стройные ноги, аккуратная попа, которая особенно красиво смотрелась, когда она наклонялась. Аня открыла шкаф и начала перебирать одежду.

Сначала она примерила чёрное платье-футляр. Обтягивающее, до середины бедра. Оно очень выгодно подчёркивало её фигуру — небольшую грудь, тонкую талию и особенно сочную, круглую попу. Аня повернулась перед зеркалом, поправила бретельки.

— Как думаешь? — спросила она, глядя на отражение Андрея.

— Красиво, — ответил он. Голос слегка сел.

Она улыбнулась, сняла платье и осталась в одном белье. Чёрные кружевные трусики и лифчик, которые она редко надевала. Аня заметила его взгляд и чуть повернулась, демонстрируя себя.

— Сегодня хочется выглядеть хорошо, — сказала она спокойно, будто оправдываясь. — Всё-таки важный клиент.

Потом она выбрала другое платье — тёмно-изумрудное, с глубоким вырезом на спине. Когда она надела его и застегнула молнию, Андрей почувствовал, как внутри всё сжалось. Платье сидело идеально: обтягивало бёдра, подчёркивало линию попы, а открытая спина делала образ очень женственным и чуть вызывающим.

Аня надела чёрные чулки с кружевной резинкой. Медленно, одну за другой, подняла их по ногам. Потом села за туалетный столик, начала краситься. Тушь, подводка, помада чуть ярче обычного. Волосы она оставила распущенными — они красиво падали на плечи.

Она встала, надела туфли на небольшом каблуке и снова повернулась к Андрею.

— Ну как?

Платье сидело так, что при каждом движении ткань приятно обтягивала её формы. Аня сделала несколько шагов, слегка покачивая бёдрами. Андрей почувствовал возбуждение и одновременно тяжёлый ком в груди.

— Очень красиво, — сказал он тихо.

Аня подошла, наклонилась и поцеловала его в губы — мягко, но с лёгким намёком.

— Спасибо. Я рада, что ты идёшь со мной.

Она ещё немного покрутилась перед зеркалом, поправила платье на попе, провела руками по бёдрам. Потом надушилась — теми самыми духами, которые Андрей особенно любил.

— Готова, — сказала она наконец и улыбнулась ему. — Пойдём?

В такси по дороге Аня сидела спокойно, держала его за руку. Но Андрей видел, как она иногда поглядывает в телефон и улыбается. Он ничего не спрашивал. Просто смотрел в окно и пытался унять неприятное предчувствие.

Когда они подъехали к ресторану, Аня сжала его ладонь чуть сильнее.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Мы же вместе.

Но Андрей уже понимал, что этот вечер будет долгим.

Зал был просторный, с высокими потолками и панорамными окнами, за которыми уже темнело. Скатерти на круглых столах белели в полумраке, разбавленном теплым светом бра и разноцветными бликами с небольшой сцены, где кто-то настраивал оборудование. Аня сразу после входа начала здороваться с коллегами. Андрей держался рядом, чувствуя себя немного лишним. Максима в зале видно не было — по крайней мере, на первый взгляд.

Аня представила его нескольким людям. Коротко, без лишних подробностей. «Мой муж Андрей». Улыбки, рукопожатия, дежурные фразы. Всё шло довольно гладко.

Примерно через час Аня наклонилась к нему и тихо сказала:

— Я на пять минут отойду, нужно кое-что обсудить с ребятами по проекту. Ты не скучай, ладно? Я быстро.

Она сжала его руку и исчезла в направлении коридора, ведущего к отдельным залам. Андрей остался стоять у высокого столика с бокалом вина.

— Ты с Интертеха? — голос был тихим, почти конфиденциальным.

Андрей обернулся. Перед ним стояла женщина лет тридцати двух-тридцати пяти, с короткой стрижкой цвета темного пепла и пронзительно-серыми глазами. Она держала бокал красного вина и смотрела на него с легкой улыбкой, которая не доходила до глаз.

— Нет, я с Аней, — Андрей кивнул в сторону толпы, где мелькнуло знакомое платье.

— А, понятно. — Она протянула руку. — Катя. Из аналитики. Мы с Аней иногда пересекаемся на совещаниях.

Рукопожатие было коротким, сухим. Катя осмотрела его с головы до ног — быстро, почти незаметно, но Андрей поймал этот взгляд.

— Вы впервые на наших мероприятиях?

— Да. Я обычно... — он замялся, — не хожу на такие вещи.

— Понимаю. — Катя отпила вина и вдруг хмыкнула, глядя куда-то за его спину. — Аня сегодня в ударе. Платье, кстати, выбрано безупречно.

Андрей не знал, что ответить. Он знал, что платье выбрано не безупречно, а провокационно — черное, облегающее, с глубоким вырезом на спине, который он сам застегивал дома, чувствуя под пальцами теплую кожу.

— Спасибо, — сказал он вместо того, чтобы объясняться.

Катя стояла рядом, не спеша уходить. Между ними повисла странная пауза — не дружелюбная, но и не враждебная. Как будто она что-то взвешивала.

— Слушай, — она вдруг понизила голос и сделала шаг ближе, и Андрей учуял легкий запах ее парфюма — что-то древесное, с ноткой табака, — я не хотела бы показаться... неловко. Но мне нужно спросить.

Андрей напрягся.

— Ты в курсе, что Аня несколько раз ужинала с Максимом наедине? — Катя смотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие, смешанное с любопытством. — Я просто... увидела их в ресторане на прошлой неделе. И мне стало неловко. Не знаю, должна ли была молчать.

Андрей почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он стоял, сжимая бокал, и чувствовал, как тонкое стекло слегка дрожит в его пальцах.

— Я знаю, — выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это по работе.

Катя приподняла бровь. Не насмешливо — скорее с удивлением.

— Правда? — она отпила вина, не отрывая от него глаз. — Прости. Я просто подумала... Ну, ты понимаешь. Они выглядели довольно... уютно.

Она сказала это без злобы, даже с какой-то неловкостью, как будто сама страдала от необходимости говорить. Но слова попали в цель — Андрей почувствовал знакомую боль в груди, ту, что появлялась каждый раз, когда он представлял эти ужины.

— Нет, все нормально, — он попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — Я в курсе. Она мне рассказывает.

— А, ну тогда... — Катя отступила на шаг, и ее плечи слегка расслабились. — Тогда прости. Я просто не люблю, когда люди не знают. Это унизительно, когда все знают, а ты — нет.

Она сказала это так тихо и искренне, что Андрей на мгновение забыл о своей неловкости. Он посмотрел на нее по-новому — не как на коллегу Ани, а как на человека, который тоже когда-то, видимо, оказывался в подобной ситуации.

— Спасибо, — он кивнул. — Честно. Спасибо, что сказала.

Катя улыбнулась — на этот раз по-настоящему, и в ее лице что-то смягчилось.

— Ты не такой скучный, каким кажешься, — сказала она, и это прозвучало почти как комплимент. — Пойдем, я тебя представлю паре человек. Или ты предпочитаешь стоять у стойки всю ночь?

Они переместились к группе людей у окна. Катя оказалась острой на язык — она шутила о клиентах, о бесконечных совещаниях, о том, как их отдел каждый раз "обещает золотые горы, а приносит PowerPoint". Андрей слушал, иногда вставляя слово, и постепенно почувствовал, как напряжение в мышцах спины слегка отпускает. Он даже рассмеялся — настоящим смехом — когда Катя описывала, как их директор пытался объяснить концепцию "синергии" на прошлом тимбилдинге, запутавшись в собственных метафорах.

Время шло. Он пил второй бокал — уже не игристое, а что-то красное, сухое. Музыка сменилась — вместо фоновой джазовой появились четкие ритмы, кто-то отодвинул столы, образовывая небольшой танцпол.

— Ты танцуешь? — спросила Катя.

Андрей хотел отказаться, но она уже взяла его за рукав — легко, без давления, но настойчиво.

— Давай. Одну. Я устала стоять на каблуках.

Они вышли на танцплощадку. Это был медленный танец — не романтический вальс, но что-то современное, с мягким ритмом. Катя положила руку ему на плечо, он — ей на талию. Они двигались, соблюдая приличную дистанцию, но музыка была такой, что приходилось держаться ближе, чтобы не мешать другим.

— Ты хорошо двигаешься, — сказала Катя, глядя ему через плечо.

Он чувствовал ее дыхание у своей шеи, запах вина и того древесного парфюма. Это было совершенно безобидно — два человека танцуют на корпоративе, ничего более.

Телефон завибрировал в кармане. Андрей освободил руку, не прерывая танца, и взглянул на экран.

Аня: «Всё хорошо? Чем занимаешься?»

Он быстро набрал ответ, одной рукой, не глядя на клавиатуру: «Ничем. Ты скоро?»

И отправил.

Катя посмотрела на него вопросительно, и он покачал головой — мол, ничего важного. Музыка закончилась, они отстранились. Катя поправила волосы.

— Спасибо за танец, — сказала она. — Твоя Аня счастливая женщина.

Андрей хотел спросить, почему она так думает, но в этот момент к ним подошел высокий мужчина в сером костюме, и Катя переключилась на него — профессионально, деловито, с той же легкой иронией в голосе.

Андрей остался стоять один посреди зала. Он посмотрел на телефон — уведомления о доставке не было. Сообщение висело, непрочитанное.

Он огляделся. Зал был полон людей, смеющихся, пьющих, танцующих. Но среди них не было ни Ани, ни Максима.

Телефон вибрировал в руке через сорок минут — Андрей считал, глядя на цифры экрана, как будто от этого зависело что-то важное.

Аня: «Уехала. Не жди»

Он набрал быстро, пальцы скользили по стеклу: «Куда? С кем?»

Три точки появились почти сразу, замерли, исчезли, снова появились. Она печатала долго.

Аня: «Ты же сказал что ничего не делаешь. Значит неважно где я»

Андрей почувствовал холод в кончиках пальцев. Он набрал: «Аня, это не смешно», но перед отправкой стер. Затем: «Пожалуйста, ответь честно», — тоже стер. В итоге отправил: «Я переживаю. Просто скажи что все нормально».

Она ответила через минуту. Одно слово:

Аня: «Нормально»

Без точки в конце. Без смайлика. Без подсказки.

Он стоял посреди зала, и люди вокруг казались нарисованными — слишком громкие, слишком размытые, слишком счастливые. Телефон снова вибрировал:

Аня: «Займись пока собой. Ты же умеешь»

Он прочитал это три раза, прежде чем понял, что она имеет в виду. Ванная. Дверь. Звук воды. Она знала. Она слышала. И теперь использовала это против него — не как шутку, а как оружие, холодное и тяжелое.

«Ты злая», — начал он набирать, но тут почувствовал прикосновение к локтю.

— Ты в порядке? — Катя стояла рядом, уже в пальто, с сумочкой через плечо. — Ты побелел.

— Да. Просто... Аня уехала.

— А, — она кивнула, и в ее голосе снова мелькнуло то странное сочувствие, смешанное с чем-то другим. — Ну, ты же большой мальчик. Доедешь сам?

— Доеду.

— Хорошо. — Она сделала шаг к выходу, но обернулась. — Слушай, Андрей. Если бы я хотела кого-то проучить... я бы тоже исчезла посреди вечера. Это очень эффективно. Заставляет задуматься.

Она улыбнулась — легко, почти дружелюбно, но глаза остались серыми и проницательными.

Затем она вышла, оставив его один на один с тяжелым запахом цветов и чужого парфюма.

Такси он ловил долго — минут двадцать, может, тридцать. Время текло как жидкий асфальт. В машине он смотрел в окно, но не видел огней. Телефон молчал. Он написал еще два сообщения — «Аня, пожалуйста» и «Я еду домой, мы должны поговорить», — но галочки оставались серыми. Не доставлено. Или она отключила уведомления. Или телефон. Или его заблокировала.

Ключи дрожали в замке.

Квартира была темная, только свет фонаря с улицы проникал через шторы, рисуя полосы на паркете. Андрей застыл в прихожей, прислушиваясь. Тишина была плотной, вязкой, с каким-то странным привкусом — не запаха, а ощущения, что воздух недавно двигался, нагревался от чужого дыхания.

Он снял ботинки, прошел на цыпочках в гостиную.

На кухонном столе, прямо под абажуром торшера, стояла открытая коробка презервативов. Не новая — их знакомая, синяя, с золотым логотипом, которую они покупали в аптеке вместе три месяца назад. Он знал, что там должно было остаться четыре штуки. Сейчас видны были три. И фольга от четвертого — серебристая, смятая, брошенная рядом с коробкой как случайный жест, как подпись.

Андрей подошел ближе. Его ноги не слушались, колени подгибались.

Рядом с коробкой лежали трусики. Черные, кружевные, те самые, которые она надевала под платье, когда он сидел на кровати и смотрел, как она закрепляет застежки на чулках. Они были смяты в тугой комок, и на тонкой ткани — он наклонился, не веря, присматриваясь в полумраке — было темное мокрое пятно. Не большое. Размером с монету. Но четкое. Свежее.

Он стоял, держась за спинку стула, и смотрел. В корзине для белья, приоткрытой, виднелись чулки — те самые, шелковые, с тонкими линиями. Он узнал бы их среди тысячи. Они торчали из белья как знак, как флаг.

Андрей сделал шаг к спальне, но остановился. Дверь была приоткрыта на тридцать сантиметров, и из щели пробивался тусклый свет — кто-то оставил ночник. Он видел край кровати, угол одеяла, но не мог разглядеть, лежит ли там кто-то. Или стоит. Или сидит, ждет.

Страх смешался с каким-то диким, неправильным жаром в животе — он стоял в темной квартире, смотря на чужие презервативы и следы на белье своей жены, и не мог войти, потому что часть его уже знала, а другая часть отказывалась верить.

Телефон в кармане вибрировал.

Он не смотрел. Он стоял, разжав пальцы от спинки стула, и смотрел на ту дверь, за которой, возможно, спала Аня, возможно, никого не было, а возможно, все только начиналось.