На ужин я собиралась долго. Накраситься у меня толком не получилось, только накрасила помадой губы.

Надела комплект ярко красного нижнего белья, который был куплен Максимом специально для меня, также распаковала одну из упаковок чулков с того же пакета, которые оказались черные, с такими же красными вставками кружева и черное платьице.

Платье оказалось длинным, почти до пола, черным и довольно облегающим, с закрытым верхом и высоким воротником, но вся его скромность заканчивалась на левом боку. Там начинался глубокий вырез почти от талии и до середины бедра, края которого соединялись тонкими черными шнурками крест-накрест. Из-за этого при каждом шаге платье немного расходилось, открывая ногу и красное кружево чулка, которое особенно ярко выделялось на фоне черной ткани. С другой стороны был высокий разрез, поэтому выглядело оно одновременно строго и довольно вызывающе. Покрутившись перед зеркалом, я несколько раз одернула его вниз, пытаясь понять, не слишком ли это смело для меня, но в итоге решила оставить всё как есть.

Уже собираясь убрать пакет, я заметила на самом дне еще какую-то коробку. Открыла ее — и на несколько секунд просто замерла: внутри лежали черные туфли на довольно высоком тонком каблуке, с открытым носком и тонкими ремешками.

Но больше всего меня удивило другое — стоило их примерить, как оказалось, что они точно моего размера. Я даже несколько раз посмотрела на маркировку внутри, будто там могла быть ошибка. Туфли сели идеально: нигде не жали и не болтались, а через открытый носок была видна черная ткань чулок и аккуратный красный педикюр, который неожиданно хорошо сочетался с красными кружевными вставками. Из-за этого ноги выглядели совсем иначе — тоньше, аккуратнее и гораздо женственнее. В сочетании с длинным черным платьем, его разрезами и иногда мелькавшим красным кружевом чулок весь образ получился неожиданно цельным.

Я еще раз посмотрела на себя в зеркало и поймала себя на мысли, что Максим каким-то совершенно непонятным образом не только угадал размер моей ноги, но и подобрал все так, будто заранее представлял, как это будет выглядеть вместе.

С комнаты Кати, я вышла в зал на первый этаж. Максим уже обставлял стол, зажег свечи. Какая-то романтика чтоли. Он пригласил меня за стол.

Из комнаты Кати я спустилась на первый этаж и вышла в зал, ожидая, что сейчас придется идти на кухню и заниматься ужином, как мне было велено. Но Максим уже все сделал сам. Стол был накрыт, на нем стояли тарелки, бокалы, несколько закусок, а рядом горели свечи, давая мягкий теплый свет. Я остановилась на лестнице, немного удивленная всей этой картиной. Какая-то романтика, что ли. Совсем не то, чего я ожидала от этого вечера.

— Ничего себе, — сказала я, подходя ближе, намекая на готовый ужин и накрытый стол.

Максим обернулся и на несколько секунд замолчал, просто рассматривая меня. Его взгляд медленно прошелся по платью, задержался на открытой ноге, на красном кружеве чулка, которое время от времени показывалось в разрезе, потом опустился к туфлям и снова вернулся к моему лицу. Взгляд был откровенно заинтересованный, даже немного сексуальный. Скорее такой, от которого я неожиданно сильнее почувствовала все то, что на мне было надето, в том числе анальную пробку и пояс верности.

— Вот теперь я понимаю, почему тебя так долго не было, — наконец улыбнулся он. — Ты выглядишь потрясающе.

Я невольно улыбнулась и немного отвела глаза.

— А ты, оказывается, еще и размер ноги умеешь угадывать.

— С туфлями угадал?

— Идеально. Что, если честно, немного пугает.

Он засмеялся и отодвинул для меня стул.

— Садись. И кстати, сегодня для тебя без уборки, раз ты такая нарядная... Завтра приберешь. Тем более ты там и так пропала часа на полтора.

— Я вообще-то собралась быстрее.

— Ну да, конечно, — усмехнулся он, еще раз посмотрев на меня. — Судя по результату, время было потрачено не зря.

Я села за стол, а он устроился напротив. Первые несколько минут мне все еще казалось немного странным сидеть вот так при свечах, особенно после наших предыдущих нескольких дней.

Мы начали говорить вообще ни о чем. Просто болтали. Максим периодически шутил, я смеялась гораздо чаще, чем обычно, а он время от времени снова задерживал на мне взгляд чуть дольше, чем требовал обычный разговор.

Мы пили вино, которое возвращалось нас в состояние уже привычное нам - алкогольного опьянения. Стол был достаточно узким, и почему-то вдруг в моменте у меня начал вставать член. Ну как вставать, упираться в клетку.

Набор эмоций которые заполонили мой разум в моменте вызвал у меня нереальное желание быть сексуальной для него. Успокаивая себя позже, я нашел причину - желание угодить, чтоб открыли мой член и дали кончить. "Обычное мужское желание".

И в какой-то момент я решила — буду флиртовать. Не словами, а чуть смелее. Продолжая слушать его и делать вид, что полностью сосредоточена на разговоре, я медленно вытянула ногу под столом и носком туфли нащупала его ногу.

Сначала лишь слегка коснулась его щиколотки, почти невесомо, словно случайно задела. Но ногу не убрала. Наоборот, осторожно провела ступней выше, вдоль его голени, чувствуя через чулок легкое сопротивление ткани его брюк. Движение получилось медленным и нарочито спокойным. Я довела ногу чуть выше, затем так же неторопливо опустила обратно и снова повторила этот путь.

Я продолжила медленно вести ступней вдоль его ноги, на этот раз уже не останавливаясь на голени. Поднялась выше, к колену, задержалась там на мгновение, а затем осторожно скользнула еще дальше по внутренней стороне бедра.

Теперь это уже точно нельзя было принять за случайное прикосновение. Я мягко прижала ступню чуть выше, совсем близко, и на несколько секунд оставила ее там, наблюдая за Максимом через стол.

Он снова не выглядел удивленным. Наоборот, в его взгляде появилось что-то спокойное и понимающее, словно именно такого продолжения он и ждал. Он чуть откинулся на спинку стула, давая мне больше пространства для этой игры, и едва заметно улыбнулся.

Это подзадорило меня еще сильнее. Я медленно провела ногой обратно вниз, почти до его щиколотки, а потом снова вверх — уже гораздо увереннее, задерживаясь на бедре чуть дольше прежнего. При этом мы продолжали разговаривать совершенно обычным тоном, и именно этот контраст почему-то делал происходящее под столом еще более волнующим.

Было очевидно, что туфли мне мешают, и Максим нежно снял с меня сначала одну, затем вторую. Теперь уже я надавливала на пах своей красивой ножкой с красным педикюром в черном чулке. Он же, взял своей уверенной хваткой за мою икру, как будто направляя мои движения и контролируя ритм.

Спустя минут 5, уже было ясно, что прелюдия завершается, и, Максим сказал:

— Я же говорил, что я кайфую от нейлона?

— Говорил, но что-то я не вижу чтоб ты спешил расстегнуть ширинку - игриво ответила я.

Он улыбнулся, встал, и напрочь снял штаны. Вернувшись на место, я закинула ножку обратно.

— А теперь видно?

— ага..

Теперь я ощущала его член более отчетливо. Чувствовала также то, что ему нравится тот ритм и происходящее, поскольку он тек.. И я текла...

Он опрокинул голову назад и стал постанывать. Я ускорилась. Но нога быстро устала, я подключила вторую. Уже через мгновение не я надрачивала ему, а он активно входил в промежность, созданную моими ножками.

Когда ритм стал максимально быстрым, одну ногу он задержал на головке, и сперма ударила в нее с сильным напором. Потом снова и снова. Он стонал. А я чувствовала его теплое семя которое растекалось по моим ступням.

Он так сидел еще секунд тридцать, ощущая то самое чувство, которое так желанно мной.

Мы вышли на терасу. Я ступила на холодный пол, и сперма Максима влажно хлюпнула между пальцами, размазываясь по чёрному нейлону. Красный педикюр проступал сквозь мутные белёсые разводы - мои ступни теперь были его холстом.

— Ходи так, — сказал он низко, закуривая. — Пусть впитается.

Я кивнула, чувствуя, как пробка давит изнутри при каждом шаге. Взяла протянутую сигарету, обхватила фильтр накрашенными губами, затянулась. Выдохнула дым и увидела на белой бумаге ярко-красный отпечаток помады — мой след, мой рот, моя покорность. Внизу живота сладко сжалось.

— Максим, — я облизала губы, — можно поменять пробку? На шире.

Он медленно выпустил дым, глядя на мои ступни в нейлоне.

— Можно.

Мы докурили и он повёл меня к кровати.

В ванной я стянула чулки, и сперма Максима, уже подсохшая, стянула кожу на пальцах. Красный педикюр блестел под струёй воды, когда я тщательно смывала белёсые разводы с ног. Пробка внутри напоминала о себе тупым давлением при каждом наклоне. Я вытерлась, надела короткую шёлковую ночнушку — ткань едва прикрывала пояс верности.

В спальне Максим уже лежал на кровати, закинув руки за голову. Он похлопал по простыне рядом с собой.

—Иди сюда.

Я легла на живот, подтянув колени к груди. Его пальцы коснулись основания старой пробки, и я закусила губу, чувствуя, как он медленно вытягивает её. Затем холодный гель, и новое давление — шире, гораздо шире. Я застонала в подушку, когда пробка растянула меня, заполнила до предела, и Максим надавил до конца.

— Вот так, — сказал он низко. — Теперь массаж.

Я поднялась на колени, согрела масло в ладонях и начала с его икр. Мои руки мяли напряжённые мышцы, скользили вверх к бёдрам, разминали каждый узел. Максим закрыл глаза. Я работала молча, покорно, чувствуя, как широкая пробка давит изнутри при каждом движении. Мои пальцы обвели его коленные чашечки, прошлись по внутренней стороне бёдер.

Он перевернулся на спину, и я склонилась ниже. Губы коснулись его яиц — кожа была тёплой и солёной. Я обхватила их ртом, язык скользил по складкам, обводил каждое. Максим вздохнул, но не пошевелился. Я поднялась выше, обхватила его член губами, натянулась до самого основания.

Голова двигалась вверх-вниз в ровном ритме — я старалась, я так старалась. Пояс верности впивался в мой член, пробка давила, но я не останавливалась.

Максим положил ладонь мне на затылок — и мягко отстранил.

— Я устал, вряд ли смогу тебя накормить — сказал он спокойно. — Давай спать.

Он перевернулся на бок и через минуту уже дышал ровно. Я осталась стоять на коленях, с привкусом его кожи на губах, с пробкой внутри и запертым поясом, который не давал даже прикоснуться к себе.

Я лежала на спине и смотрела в потолок. Максим спал рядом — ровное дыхание, расслабленное лицо. А я горела. Пальцы на ногах поджались, красный педикюр скользнул по простыне. Я перевернулась на бок, прижалась к его бедру. Моя рука легла на его пах — мягкий, тёплый. Я начала гладить, пальцы обхватили член, и я почувствовала, как он наливается кровью под моими движениями. Вверх-вниз, медленно, большой палец обвёл уздечку. Максим вздохнул во сне, бёдра качнулись навстречу. Я надрачивала быстрее, сжимая ствол, чувствуя, как он твердеет в моей ладони.

— Не спится? — голос низкий, хриплый со сна.

Он перевернулся, навалился на меня, ладони сжали мои яйца. Я вскрикнула, когда он шлёпнул по ним — раз, другой. Пальцы сдавили, смяли, и я потекла. Сок сочился сквозь пояс верности. Максим надавил сильнее, и я застонала, кусая накрашенные губы.

— Давай попробуешь еще раз мне пососать, — предложил он.

Я на четвереньках на кровати подползла к члену со стороны его живота, попа была у возле его руки. Я обхватила его член губами и насадилась ртом до основания. Слюна потекла по подбородку, я двигала головой быстро, жадно, захлёбываясь. Максим снова шлёпнул по яйцам, и я замычала, не выпуская член изо рта. Он сдавил их, перекатывая в пальцах, и новая волна сока вытекла из-за пояса.

— Хватит, — он отстранил меня. — Давай попробуем следующий етап.

Я причмокивая достала член изо рта и прогнула спинку.

Его пальцы нащупали основание пробки, потянули — и я закричала в подушку, когда она вышла, оставив пустоту и жжение. Член Максима прижался к растянутому анусу, вошёл медленно, раздвигая смазанные стенки. Я чувствовала каждую вену на его стволе. Он начал нежно — плавные толчки, глубокие, размеренные. Мои пальцы на ногах с красным педикюром скребли простыню, нейлон натянулся на ступнях.

А потом он ускорился. Жёстко, резко, член бил в простату, и я почти кончала — искры перед глазами, ноги дрожали, я была на самом краю. Ещё один толчок — и я бы разлетелась. Но Максим застонал, вдавился до предела и излился глубоко в меня, пульсируя горячим семенем. Он вышел, и я почувствовала пустоту — но только на секунду. Широкая пробка вдавилась в анус, запирая его семя внутри. Я всхлипнула.

Максим перевернул меня, поцеловал в губы — и отвернулся спать.

Я поцеловала его в плечо, но Максим уже дышал ровно — заснул. Горячее семя хлюпало внутри, плескалось за широкой пробкой при каждом вдохе. Простата пульсировала, набухшая, неотпущенная. Я сжала анус вокруг пробки — только хуже, волна жара прокатилась до самых пальцев ног с красным педикюром, всё ещё затянутых в нейлон. Пальцы скребли по металлической решётке пояса верности, дёргали замок — бесполезно. Сок сочился сквозь щели, липкий и тёплый. Я всхлипнула, сжалась вокруг пробки, бессильная и запертая, и провалилась в сон.

467   190 12851  41   +10 [7]

Минет, сиси, чулки, футджоб, анал, пояс верности