Внучки и Бабушка

Вика и Наташа две сестрички каждое лето ездили к Бабушке в горное село на каникулы. Мама и папа работали, а девочек отправляли на помощь Бабушке. У неё было не большое хозяйство: куры, гуси, козы, огород и небольшой сад с виноградом. Бабушка была уже в возрасте, и с каждым годом сил у неё становилось меньше. Потому девочек, как только они подросли, стали каждое лето отвозить к ней на помощь.

Родители знали, что строгая Бабушка даст правильное воспитание девочкам, научит их домо-хозяйственным премудростям и воспитает из них прилежных домохозяек.

Надо сказать, что девочки с удовольствием бы остались в городе, с друзьями подружками, с играми на площадке во дворе, с интернетом дома. Они не очень любили Бабушку за её запреты и строгость. Чтобы пойти погулять, нужно было сделать сначала всю домашнюю работу, входящую в их обязанности, установленные Бабушкой. И только потом можно было выйти за калитку, но обязательно предупредив Бабушку и обязательно вернуться к обеду или ужину, в зависимости в какое время сёстры шли гулять. Если ослушаться, не сделать дела или прийти не вовремя, следовало наказание в виде лишения прогулок или дополнительной работы в саду.

Хотя в посёлке и гулять то было негде. Две улицы прямо, три наискосок. Вот и вся прогулка. Народ занят своими взрослыми делами, а детей в селе почти и не было. Девочки придумывали себе игры сами. Играли то в инопланетян, то археологов, то просто ходили, слонялись, скучали.

Этой зимой старшая из сестёр Наташа узнала от одноклассницы, а потом и нашла в инете такое, из-за чего ей совершенно не хотелось ехать к Бабушке. Хотелось остаться дома с инетом и расширять свои познания. У Бабушки интернет под контролем и только ограниченное время. Но воле родителей она ослушаться не могла. Потому вместе с младшей сестрой Викой и своими мыслями фантазиями поехала к бабушке.

Этим летом почти ничего не изменилось. Всё те же куры, гуси, козы, грядки, тот же виноград. Те же Бабушкины обязанности. Тот же Бабушкин распорядок дел. Только Бабушка, словно что-то подозревая, стала чаще и больше держать их при себе и под надзором. А сама Наташка стала больше обращать внимания на хозяйство. Смотрела, или старалась подсмотреть, как петух прыгает на курицу, как гусак заползает на гусыню, как козёл громоздится на козочку. Но эта вредная старуха чаще пресекала такие её смотрины:

— Нечего пялиться на скотину, иди лучше смородину собери, - ворчала она каждый раз, когда видела интерес внучки к спариванию животных.

Наташку это раздражало ещё больше. Злоба на Бабку копилась, ширилась, закипала. Как-то вечером, в кровати, в мобильном интернете ей попалась история с картинками, как молодёжь унижала и «воспитывала» взрослую женщину. Она перечитала и пересмотрела её несколько раз. Захотелось сделать тоже самое и со своей Бабкой. Но тут же холодок прошёл по спине: «а что будет с ней, когда узнают родители?». Надеясь запугать Бабку, чтобы молчала, она только не могла понять, как быть с младшей сестрой. Если не сказать ей ни чего, может испугаться и полезть в защиту, ещё и родителям позвонит. А если сказать, то неизвестно как себя поведёт. Может тоже позвонить наябедничать маме. Хотя то, что Викусе тоже доставалось от Бабки, могло помочь перетянуть сестру на свою сторону.

Наташа решила действовать издалека. Скрыла номер на телефоне и отправила сестре ссылку на картинки, где молодёжь унижает и издевается над взрослой тёткой.

Утром наблюдала вполглаза, как Вика открыла телефон и что-то там разглядывала. Водила пальцем по экрану взад-вперёд, явно пересматривая картинки. Потом отложила телефон в сторону и явно о чём-то задумалась.

Увидев, что сестра проснулась, перебежала к ней под одеяло и заговорщицки показала телефон:

— Смотри, что мне прислали, – и открыла экран телефона.

— А кто прислал? – спросила Наташка, увидев знакомые картинки и ликуя в душ, предчувствуя успех задуманного.

— Не знаю. Номер скрыт. Может по ошибке. Что ты думаешь об этом?

— А что я должна думать? молодёжь унижает взрослую тётку. И что?

— А я подумала, - на этих словах их взгляды встретились.

– Про нашу Бабку, - в один голос произнесли они.

Теперь Наташа знала, сестра её союзница и с ней заодно. Но всё же решила отдать ей всю пальму первенства и позволить ей разработать план действий. Что-что, а пакости её сестрица устраивать умела, да так, что на неё никто и не думал. Всё получалось само собой.

— И как ты себе это представляешь? Она большая и сильная, мы с ней не справимся.

— Не справимся, - вздохнула Вика. И тут же улыбнулась:

— Не справимся, если она не будет спать. Надо её усыпить и сонную раздеть догола и связать привязать к кровати. А чтобы она уснула крепко, надо подсыпать ей в чай снотворное.

— Вика, ты гений. А где у неё снотворное?

— Найдём. Главное у нас есть план. Потом придумаем что с ней ещё можно делать, кроме того, что на этих картинках.

— А если она родителям расскажет? Когда-то же её придётся развязать.

— Мы её запугаем так, что будет молчать, а в будущем откажется брать нас на лето, - радостно ответила Вика, наслаждаясь своими идеями.

— А лучше выпорем, как на картинке, а потом запугаем, - улыбнулась Наташа.

Днём, пока Бабушка занималась хозяйством во дворе, внучки по своим обязанностям убирались дома. Воспользовавшись этим, Наташка следила в окно за старухой, а Вика стала рыться в её аптечке. Найдя нужное лекарство, название которого они узнали из интернета, коробку поставили на место и продолжили уборку.

* * *

Когда Екатерина открыла глаза, она поняла, что не может пошевелиться. Руки и ноги были привязаны к спинке кровати. Рот заткнут какой-то тряпкой, похоже, её трусами. Сама она была совсем голой. В креслах напротив сидели сёстры и зло усмехались. В руках у них было по гибкому ореховому пруту.

— О, старая очнулась. Наконец-то, - произнесла старшая внучка Наташа.

Услышав грубые и наглые слова внучки, Екатерина подумала: «Неужели они сейчас будут меня унижать и пороть. Будут делать со мной то, о чём я так давно мечтала. Сбудется моя давняя мечта, и они меня будут унижать». От этих мыслей у неё в животе зашевелились бабочки. Но виду она не подала. Попыталась изобразить гнев и возмущение. Что-то мычала через кляп. Но сказать ничего не могла.

— Тихо, тихо, старая, не дёргайся. Связана ты крепко. Не зря мы тебя усыпили снотворным, чтобы спокойно раздеть, и твоими трусами заткнуть тебе рот. Жаль, что ты чистюля, лучше бы они были грязные и вонючие. Самый раз для твоего еБаЛьника. А ещё нам хотелось разглядеть тебя голую. Какие у тебя сиськи. Какая жопа. Какая пИздА. Мы всё разглядели, - постукивая прутом по ладошке, смеясь, говорила малая Вика.

«О, Боже, откуда она знает эти плохие, грубые, матерные слова? Почему не боится их мне говорить? Почему не боятся, что я всё расскажу родителям? Но как же мне это приятно от них слышать. Опять. Опять эти бабочки. Мммммммм», - замычала Екатерина и попыталась вытолкнуть кляп. Тут же получила первый хлёсткий удар прутом по голой жопе. Слабый, но взвыла и закрутилась на кровати, на сколько позволяли верёвки, как будто ей очень больно. А в животе опять трепыхнулись бабочки. «Ммммммм...», - и слёзы из глаз, не столько от боли, сколько от счастья, что они с ней творят. «Продолжайте, продолжайте внучки мои, не останавливайтесь и ничего не бойтесь», - мысленно их подбадривала женщина, но изображала гнев и ярость. Трепыхалась, вырывалась, рычала, пытаясь, навести страх на девочек.

— Успокойся, сука, - одновременно со следующим, обжигающим голую жопу ударом услышала она от Наташи.

— Не будешь дёргаться, останешься жить. А так, скажем родителям: «Бабушка умерла, заберите нас», и не будешь нас больше мучить.

«Внученьки мои любимые, да я же вас специально и мучила, и драконила, чтобы вы меня возненавидели и усроили то, что делаете сейчас. Я сама добивалась, чтобы вы меня унижали и наказывали за все мои строгости и запреты», - тихо радовалась она и смирилась, типа испугалась смерти.

Испуганно закивала головой и замычала, типа что-то хочет сказать. Наташа осторожно вытащила кляп, не убирая его далеко, опасаясь провокации. Но Екатерина и не думала орать и звать на помощь. Напротив, отдышавшись, она начала их умолять отпустить её, что нужно делать много дел по хозяйству, козу вот опять же доить. А сёстры это не умеют. Мол, поиграли, и хватит. Она ни чего, ни кому не скажет. Но Бабушкины строгости ослаблять не будет. Даже если они её запорят до полусмерти. Потому, как должна сделать из них настоящих хозяйственных девушек, которым потом это придётся делать всё самим и учить всему своих дочерей.

— Тогда вот тебе за твои запреты. За запрет смотреть как ебутся куры, гуси. За запрет трогать нам свои письки. Вот тебе. Вот тебе, - удары прутьями по голому телу сыпались с двух сторон, обжигая и срывая кожу с тела до крови. Женщина охала, вскрикивала. внучки думали, что от боли и унижения, а она испытывала невероятное удовольствие. Низ живота взорвался стаей бабочек. Она почувствовала, как из пизды потекло. Такого не было у неё уже очень давно.

Устав хлестать её прутьями, сёстры решили, что порки ей хватит. Теперь надо её унизить и опустить.

— Мы тебя сейчас развяжем, но ты, сука, не вздумай распускать руки. Ты обязана делать всё, что мы тебе скажем. Ты поняла, сука?

— Да, внученьки, я всё поняла. Я буду делать всё, что вы скажете. Только развяжите меня.

Не успели ослабнуть верёвки, как она получила новый удар прутом уже по спине и приказ:

— Села, сука, на жопу, раздвинула костыли, покажи нам свою пИзду.

Женщину всю трясло от возбуждения. От возбуждения грубости и мата. Причём мата из уст своих внучек. Она привстала на четвереньки. Увидела под собой мокрое пятно на кровати. Сёстры тоже это заметили.

— Ты что, старая, обоссалась что ли? – удивлённо воскликнула Вика.

— Похоже, это не ссаки, - со знанием дела заметила Наташа.

— А что же? От чего мокрое пятно? – удивлённо спросила младшая.

— А, похоже, нашу старуху, что-то сильно возбудило, и она потекла. Потекла, как сучка перед кобелём своей пиздятиной. Да, старая?

«Чёрт возьми, как же она права, как быстро всё поняла про меня, маленькая извращенка», - подумала Екатерина, а вслух сказала:

— Да, Наташа, ты права. Уж не понимаю, откуда вы всё это знаете, но меня действительно очень возбудила ваша власть надо мной, ваши унижения и порка. И у меня к вам есть взаимовыгодное предложение.

— И что же ты хочешь, уёбище старое?

— Мммммммм. .. как же сладко ты говоришь, Наташенька. Внученьки мои, раз уж так получилось, и вы угадали и увидели воочию мои фантазии, я предлагаю вам график 6/1.

— Как это, - удивилась Вика.

— Шесть дней в неделю вы мои послушные внучки и выполняете всё, как и прежде. А в седьмой день, я ваша рабыня и делаю всё, что вы мне прикажите, терплю от вас любые унижения и оскорбления, равно как и телесные наказания. Это будет моя плата вам за все недельные строгости. Само собой, всё должно оставаться между нами и никто, ни чего, не должен знать. Ни ваши друзья, ни подруги, ни, тем более, родители. И уж, Боже упаси, это выкладывать в интернет.

— И мы, правда, сможем делать с тобой всё что захотим? – недоверчиво спросила младшая.

— Правда. Всё, что посчитаете нужным. И не пугайтесь, если я буду трястись в судорогах. Это женский оргазм. Меня это очень возбуждает.

— И даже всё вот это? – включив телефон, Вика показала экран с картинками, где молодёжь заставляла взрослую женщину целовать им ноги, письки, жопы. Где они писали прямо ей на лицо и в рот. Где лупили разными предметами. Катались на ней верхом, оскорбляя её матерно и унижая. Увидев это, Катерина опять потекла от возбуждения. Раздвинула ноги, показала внучкам промежность, мокрую от её же собственных соков:

— Моя пизда говорит сама за себя. Это очень возбуждает вашу Бабку.

— Тогда, я думаю, тебе это тоже понравится, - сказала Наташа и, не стесняясь Вику, стянула с себя трусы, залезла на кровать и прижала свою письку к лицу женщины. – Давай, старая сука, отлижи мне пизду, сделай внученьке приятно.

Вика стояла и смотрела, как Екатерина, прижавшись к паху сестры, прижимая её за жопку плотнее к себе, стала лизать причмокивая. Наташка сразу застонала от удовольствия и стала подмахивать пиздой в такт Бабкиным ласкам. В тоже время, Вика, похлестав прутом по Бабкиным коленкам, дала ей понять, чтобы раздвинула ноги и показала пизду.

Она текла потоками. Вика стала кончиком прутика водить по половым губам, щекоча и раздражая их до судорог, добралась до, довольно-таки большого клитора, пощекотала его макушку, от чего Бабка взвыла и ещё крепче впилась ртом в письку Наташе. Старшая не выдержала и стала трястись. Трястись в оргазме. Но Вика видела такое впервые. Она ещё не знала и не понимала, что происходит с сестрой, но чувствовала, что ей очень хорошо.

Наташа свалилась, обессилев на кровать, Екатерина, вытирая руками с лица пиздятину внучки и облизывая их, увидела, как на это смотрит младшая. Они поняли друг друга без слов. Вика мгновенно стянула с себя трусы и через секунду её писька уже была на Бабкином лице. Руками она держала её голову, а старая прижимала её за жопку плотнее к своим губам. Сначала она просто целовала в засос её девичьи губки. Потом стала тихонько протискивать язык между ними. Лизать по краям и глубже. Ноги внучки ослабли. Совсем не держали её. По сути её держали только бабкины руки. Язык женщины вылизывал каждую складочку, щекотал самые заветные уголочки. Добрался до горошины чуть выше дырочки. Стал нежно, воздушно танцевать по кругу и поперёк. И опять по кругу. Вика улетала, куда-то, от наслаждения. Низ живота приятно пульсировал. Внучка стала постанывать. Язык ускорился, доводя её до безумства.

— Знаешь, Вик, что сейчас Бабка с тобой делает? – услышала она голос сестры.

— Что? – сквозь туман наслаждения спросила Вика.

— Бабка тебя ебёт своим языком в письку, - услышав её матерные слова, оба тела одновременно затряслись в оргазме, издав громкие крики наслаждения.

За окном заблеяла коза. Было время её доить. Оценив обстановку, что дом стоит на краю села и забор высокий, Наташке пришла шальная мысль.

— Что, уёбище, пришло время доить козу? – хитро спросила она Бабку.

— Наверное, да. Время уже вечернее, - смутно догадываясь, что вопрос задан не просто так и эти бестии что-то придумали ещё.

— Ну, тогда голая ползи на четвереньках, бери ебальником подойник и ползи во двор к козе. Доить будешь, стоя на коленках, выставив жопу и раздвинув ноги. Всё поняла, старое уёбище.

— Да, Наташенька, я всё поняла, - опустилась на четвереньки, доползла до двери, взяла ртом подойник и выползла во двор.

Коза была на открытой огороженной площадке, куда и заползла Екатерина голая, с подойником в зубах, чем, не мало, удивив даже козу. Катя подползла к ней, подгоняемая розгами внучек. Поставила подойник. Подмыла вымя козе влажной тряпкой и, стоя на коленях, раздвинув по шире ноги и выставив повыше жопу, стала дёргать за соски, выдаивая молоко. Внучки сначала стали мять её отвисшие сиськи, как бы доить и её. Потом Вика подошла к ней сзади и руками стала растягивать губы на пизде. Всё это Бабку снова возбудило, и она опять потекла. Что тут же заметила мелкая садистка.

— Её пизда опять течёт и очень сильно, - сообщила она Наташе, тискающей до боли Бабкины сиськи.

— Почему, сука, течёт сейчас твоя пизда? – спросила старшая у Катерины.

— Вы её раздразнили своими грубостями и бесцеремонностью. Своим приказами, матерными словами и унижениями. И... - тут Бабка запнулась, не решаясь сказать главное, за что получила шлепок по жопе.

— Что и? Говори блядь.

— Она хочет мужской хуй, - выдавила из себя смущаясь старуха.

— Ну хочет, значит получит, - уверенно сказала мучительница,

— Вик, ну ка сорви с грядки огурец по длиннее, ща этой суке устроим еблю с хуем.

От этих слов тело Екатерины покрылось мурашками. Она вспомнила, как сама им пользовалась в минуты одиночества. А вслух сказала:

— Девочки, только осторожно, чтобы он не сломался у меня в пизде.

— Вик, сорви два, мы ещё и в жопу ей вставим, - вдогонку сестре сказала старшая.

***

Когда, рано утром она открыла глаза, на тумбочке у кровати стояла тарелка с нарезанными огурцами. Внучки ещё спали, но она поняла всё без слов. Села на кровать, взяла тарелку и стала есть то, что побывало в ней и после даже не помыто. Она поняла, что со вчерашней субботы у них началась совсем другая, можно сказать счастливая для всех жизнь.