Глава 7

На следующее утро Тони отвез Тину в школу и поехал в больницу за Ребеккой. Они выехали из больницы и направлялись в центр города, когда Тони спросил:

— Хочешь чего-нибудь поесть?

— О, пожалуйста, Тони, давай что-нибудь перекусим? За последние два дня я не ела ничего съедобного, кроме того „Фрости“, который ты мне привез. В этом заведении должны лечить людей, а не изводить их этой ужасной едой.

— Я знаю как раз такое место - там, наверное, лучший завтрак в мире, да ещё и по системе „ешь, сколько хочешь“. - Тони припарковался на, казалось бы, ничем не примечательной улице и подвёл одолженную инвалидную коляску, чтобы извлечь Ребекку из машины. Накануне, когда его отстранили от учёбы, у Тони не было времени поискать её другую коляску, и он не догадался попросить Тину об этом до самого утра. В офисе её не было к моменту, когда прозвенел звонок, а Тони не разрешили заходить на территорию школы, чтобы её найти. К счастью, в больнице разрешили Мардж Харрис взять инвалидную коляску на выходные.

— Тони, куда мы едем? Это похоже просто на кучу частных домов.

— Это, можно сказать, самый плохо хранимый секрет в Саванне. Ты бы об этом не узнала, если бы тебе кто-нибудь не рассказал. У этого места даже вывески нет. Хотя на самом деле оно здесь довольно известно. Мы уже достаточно опоздали, так что ждать долго не придется. - Тони подкатил её к соседнему дому и повернул, как будто собираясь пройти между домами, когда вдруг открылась боковая дверь. Оттуда вышла пара средних лет и тепло поприветствовала их, обходя коляску сбоку.

— Честное слово, - нелепо произнесла Ребекка с протяжным акцентом, - я просто не могу перестать удивляться, какие же вы, южане, здесь все милые.

Тони усмехнулся. - Продолжай работать над этим, мисс Нью-Джерси. Ты здесь в ближайшее время за Скарлетт не сойдешь. - Ребекка улыбнулась Тони, глядя на него с коляски.

Тони понял, что они практически зашли в тупик. Даже если бы ему удалось развернуть кресло к двери, они бы ни за что не смогли пройти далеко вглубь ресторана. Вместо этого он сдал назад, оставил Ребекку у входа и зашел внутрь, чтобы найти место, где можно было бы сесть.

Через мгновение он вернулся и застал Ребекку разговаривающей с пожилой парой, которая, судя по всему, только что вышла из ресторана. Поздоровавшись с этой парой - как ни странно, туристами из Флориды, - Тони осторожно поднял Ребекку с кресла и отнес её внутрь. Он аккуратно обошёл один столик и подошёл ко второму, где усадил её на стул, справа от которого стоял ещё один пустой стул. Остальные восемь стульев за столом уже были заняты. Ребекка не совсем понимала, что к чему. Это не походило ни на один из ресторанов, которые она когда-либо видела. Тони заметил выражение недоумения на её лице.

— Я сейчас всё объясню. Мне нужно сначала отнести инвалидное кресло обратно в машину. Я бы очень не хотел потерять ещё одно. - Эта фраза вызвала лёгкую улыбку на лице Ребекки.

Когда Тони вернулся, Ребекка дружелюбно беседовала с остальными за столом. Тони присоединился к разговору, но только когда к нему обращались. Ребекка, даже не подозревая об этом, умело поддерживала общение за столом. Она заставляла всех раскрыться и давала им почувствовать себя частью этой импровизированной компании, которой суждено было просуществовать всего час. Еще более впечатляющим было то, что самый молодой из сидящих за столом, не считая их самих, был намного старше её - ему было более чем в два раза больше. Тони был заворожён. Он знал, что она не была особенно застенчивой девушкой, хотя, учитывая её жизнь до этого момента, можно было бы с уверенностью ожидать, что она таковой и будет. Но это была та сторона Ребекки, которую он раньше не видел. В ней просто не было ни капли фальши. Она искренне интересовалась тем, что говорил каждый, и это было видно. К тому моменту, как принесли еду, она полностью очаровала всех за столом. Тони испытывал странное чувство гордости от того, что рядом с ним сидела эта восхитительная девушка.

Ресторан, на самом деле, называли пансионом, и много лет назад он им и был. Меню не было. Все столы рассчитывались на десять человек, и каждый стол заполняли до того, как приступали к следующему. Еду приносили в больших мисках и блюдах и просто ставили на стол, чтобы посетители могли сами накладывать себе. На столах стояли подносы, заваленные яичницей-болтуньей, колбасой, беконом, ветчиной и печеньем. На столе были нагромождены миски с кукурузной кашей, подливой, баночки с вареньем и практически всё, что только можно было представить в качестве дополнения к южному завтраку. Последним штрихом, создававшим «атмосферу» пансиона, было то, что от посетителей действительно ожидали, что они, выходя из заведения, унесут свою посуду на кухню. Еда была превосходной, и любая тарелка или миска, которая опустела, быстро заменялась свежей. Надпись на стене призывала посетителей: «Берите столько, сколько хотите, но съедайте всё, что взяли». Хотя она не поверила Тони на слово, под небольшим поощрением со стороны остальных за столом Ребекка даже попробовала кукурузную кашу - блюдо, которое для северянина казалось самым чуждым из южных. Она признала, что - вообще неплохо.

Тони решил, что, наверное, мало что он предпочёл бы больше, чем просто сидеть и наблюдать, когда Ребекка входила в это новое состояние, которое он считал её «режимом открытий». Он твёрдо решил, что постарается найти для неё как можно больше новых вещей, которые она сможет открыть для себя, когда они будут вместе.

Они вернулись в дом Ребекки около 11 утра. Ребекка пообещала матери, что будет заниматься CPM. Как узнал Тони, CPM означало «непрерывное пассивное движение». Процедура проводилась с помощью аппарата, который Харрисы арендовали у компании по поставке медицинского оборудования. Ребекка объяснила, что большинство людей обращаются к физиотерапевту для прохождения курса CPM-терапии. Однако большинство из них проходили реабилитацию после сравнительно незначительных операций на коленях, в отличие от её реконструкции. Никто больше не пытался проходить реабилитацию обоих колен одновременно.

Тони сначала отвел её в комнату, чтобы она сменила джинсы на шорты. Ребекка была далеко не беспомощна. Пока дело не касалось непосредственного стояния или ходьбы, она была способна делать почти всё. Тони усадил её на кровать, просто протянул ей шорты, о которых она попросила, из одного из ящиков комода и вышел из комнаты, пока она не позвала его обратно.

Он вывел её в гостиную и, следуя её инструкциям, настроил аппарат и закрепил в нём её правую ногу. Всё это было новым и увлекательным примерно пятнадцать секунд. Аппарат медленно поднимал и опускал её колено, заставляя его сгибаться до угла, указанного в настройках, снова выпрямлял его, а затем повторял процесс. Ребекке приходилось терпеть это по сорок пять минут в день для каждой ноги.

— Ладно, - сказал Тони, как только аппарат заработал. - Это, наверное, самая скучная вещь в мире - проходить через это каждый день.

— Скучно, - ответила Ребекка. - Когда я впервые начала пользоваться этой штукой через два дня после операции, это было настоящим мучением. А сейчас просто немного неудобно. Обычно я читаю, делаю домашнюю работу или чем-то еще занимаюсь, пока оно работает, так что не так уж и плохо. А ты? Чем бы ты занимался в свободный от школы день, если бы не был вынужден проводить время со мной?

— Я не вынужден проводить время с тобой, Ребекка. Если бы я не был с тобой, первым делом я, наверное, попытался бы придумать, как добраться туда, где ты находишься. Никто из нас не хочет сидеть запертым в комнате с механическим устройством для пыток, но раз тебе приходится быть здесь, то и я буду здесь же. У меня такое ощущение, что я вижу это устройство не в последний раз. - Тони наклонился, поцеловал её в губы, а потом быстро чмокнул её в кончик носа.

— Спасибо, Тони. То есть спасибо за всё. Последние несколько дней должны были быть для меня действительно тяжелыми, но, несмотря на то, что я заболела, оказалась в больнице и всё такое, мне кажется, что я на самом деле хорошо провела время. Завтрак сегодня утром тоже был веселым. Надеюсь, мы сможем повторить это когда-нибудь. Я знаю, что это было довольно дорого. Мама говорит, что не стоит комментировать такие вещи, но я знаю, что это стоило много.

Тони знал, что это неизбежно. Просто он не был уверен, как поступить. Ему никогда не приходило в голову рассказывать об этом какой-либо другой девушке. Он также знал, что не сможет рассказать ей, не раскрыв при этом тот же секрет о Тине, да и о Терри, если на то пошло. Он не спрашивал Тину, но знал, что она доверилась бы Ребекке. Тем не менее он решил потянуть время.

— Ну, во-первых, твоя мама была права. - Он снова поцеловал Ребекку в носик. - Строго говоря, считается дурным тоном говорить о том, сколько денег парень потратил на тебя. Когда мы будем заниматься такими вещами - а мы будем делать это часто, если ты захочешь, - просто верь, что я тоже этого хочу, ладно?

— Ладно, наверное.

— Позволь мне объяснить по-другому. Может, так будет понятнее. Если бы мы сегодня утром вышли из больницы, я знал, что ты проголодалась, а у меня в кармане было всего пять долларов, ты бы стала хуже обо мне думать, если бы мы пошли на завтрак в «Макдоналдс»?

— Ну, нет, Тони, конечно, нет. Это не имеет значения.

— Вот именно! Наверное, там, куда мы пошли, нам было веселее, и в этом, конечно, нет ничего плохого, но в конце концов, разве ты любишь меня больше, чем если бы мы съели «Эгг Макмаффин»?

— Конечно, нет, Тони, это сделало бы меня... ну, я не хочу говорить, кем бы это меня сделало.

— Я думаю, было бы неплохо, если бы ты была какой-нибудь маленькой богатой девочкой, которая купила бы мне на день рождения новую «Порше», честно говоря.

Ребекка хихикнула.

— Но я думаю, что постараюсь удержать тебя даже без «Порше», если ты меня примешь.

— Ну, единственное, на чём я сейчас езжу, - это эта дурацкая машина, Тони. Помоги мне сменить колено, пожалуйста.

Когда они снова успокоились, а аппарат заработал, Ребекка спросила:

— Тони, разве не немного необычно для двух подростков так разговаривать о деньгах?

— Да, наверное, необычно. Но это возвращает нас к тому вопросу, который ты задавала раньше. В любом случае, мы оба согласны, что заботимся друг о друге, и ни наличие, ни отсутствие денег к этому никак не относятся, верно?

— Верно.

— Ладно, если бы я не мог быть здесь с тобой, я бы, наверное, работал над своей лодкой.

— У тебя есть лодка?

— Да, я люблю повозиться с ней, когда у меня есть свободное время.

— С ней?

— Кали. Лодки - это дамы, мою лодку зовут Каллисте. Я зову её Кали для краткости.

— Можно мне посмотреть на неё? Я бы с удовольствием покаталась на лодке.

— Конечно, мы пойдем туда, когда закончим. Не думаю, что стоит пытаться вывести её сегодня. У нас не хватит времени, но я обещаю, что скоро возьму тебя с собой, может быть, в понедельник, если хочешь.

— Ладно, но какое отношение к всему этому имеет то, что у твоей семьи есть лодка? Наверное, это значит, что ты не совсем беден. Но всё же...

— Ты ещё не видела мою лодку, - пробормотал Тони.

— Тони, это не лодка. Это корабль!

Ребекка уже прошла половину пути по дорожке от дома Тони к причалу, расположенному примерно в пятидесяти ярдах позади него, когда она это сказала. Она ждала увидеть лодку. Тони сказал, что это моторная лодка, а не парусная. Но это была не лодка. Это был ОГРОМНЫЙ корабль.

Тони только рассмеялся. - Ну, это, конечно, не гребная лодка, но и кораблём её точно не назовёшь. - Он продолжал катить Ребекку по дорожке. - Пойдем, я познакомлю тебя с другой дамой в моей жизни.

«Каллисте» - это пятидесятипятифутовая яхта Chris Craft Constellation. Построенная в конце 1950-х годов, она была изготовлена вручную из филиппинского красного дерева. Она была далека от оригинального, полностью отреставрированного состояния. «Каллисте», несмотря на довольно внушительную цену в новом состоянии, за последние два с половиной десятилетия подвергалась не просто техническому обслуживанию, а серьезной модернизации. Ее интерьер сиял панелями из красного дерева, полом из тика, латунной фурнитурой и кожаной мебелью. Для Тони и его деда до него ничто не было слишком хорошим для «Каллисте».

Тони только что закончил экскурсию по яхте с Ребеккой и сел с ней на коленях на диван в салоне. - Ну, - сказал он, - что ты думаешь о моей старой подруге?

— Я просто в восторге. Это так красиво. Думаю, я бы приезжала сюда только для того, чтобы посидеть и насладиться всем этим. Твой папа действительно разрешает тебе пользоваться всем этим?

Тони рассмеялся. - Не совсем так. „Каллисте“ - это не лодка моего отца. У него нет ни времени, ни желания заботиться о ней. Нет, „Каллисте“ - это моя лодка. Хотя я несколько раз позволял родителям ею пользоваться.

— Нет, Тони, она не может быть твоей. Шестнадцатилетние мальчики же не могут владеть кораблём, разве не так?

— Да, я могу владеть лодкой точно так же, как и машиной. Вообще-то папа даже не имеет права управлять ею по закону, если только это не для семьи. Я единственный, кто может управлять ею для коммерческих целей, хотя мы и не так часто этим занимаемся.

— Значит, ты сдаешь её в аренду?

— Нет, не совсем. В прошлом году к папе в город приехали несколько его деловых партнёров. Родители устроили для них ужин у нас дома и решили, что было бы неплохо после ужина организовать коктейльный круиз. С этим возникли некоторые проблемы, в основном связанные с входом и выходом из этого небольшого канала ночью, но пассажиры этого даже не заметили. Всем очень понравилось, и об этом разнеслась молва в компании папы. Этим летом мы провели ещё три таких круиза, только курсировали от Ривер-стрит и обратно, а компания оплачивает аренду лодки. Они используют такие круизы, чтобы развлечь важных персон или поощрить лучших сотрудников - что-то в этом роде. Не думаю, что мы стали бы заниматься этим для кого-то ещё. Она точно никогда не будет сдаваться в аренду, когда меня не будет на борту.

— А что ты тогда с ней делаешь? Я имею в виду, она прекрасна, но держать судно такого размера у себя во дворе - это немного перебор.

— Летом мы выходим на ней в море каждые пару недель. Мы с Тиной берем с собой друзей и на целый день бросаем якорь у пляжа в Тайби или просто плаваем по окрестностям. Следующим летом мы обязательно отправимся на ней в круиз. Просто пока еще не решили, куда именно. Я хочу отправиться на север, вверх по побережью Атлантического океана. Тина хочет поехать на юг, во Флориду, и, возможно, на Кис. Мы пока не уверены, куда именно, но точно собираемся куда-нибудь на месяц или около того.

— О боже, это было бы так круто! Можно просто плыть туда, куда хочется, и жить на корабле. Какой классный способ провести лето!

— Ага, такой и план. Хочешь поехать с нами?

— ДА! Боже, если бы я смогла убедить родителей разрешить мне сделать что-то подобное, это было бы так круто! Но они ни за что мне этого не разрешат.

— Ну, до следующего лета ещё далеко. До тех пор придётся действовать по обстоятельствам. Я бы пока не стал им об этом говорить.

— Значит, я так понимаю, ты тогда дома пытался сказать, что вопрос с деньгами для тебя не представляет большой проблемы.

— Да, я как раз об этом и говорю. Я собираюсь баловать тебя до бесконечности и не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась. Никто за пределами нашей семьи об этом не знает. Все ребята в школе думают, что мы просто дети из обеспеченной семьи. Даже те, кто бывал в поездках на яхте, просто считают, что нам иногда разрешают пользоваться яхтой наших родителей. Они не знают, что у меня и Тины денег больше, чем у наших родителей.

— Как так получилось?

— Мой дед был очень богатым человеком, безусловно, одним из самых богатых в штате. Он сколотил состояние на производстве бумаги и бумажных изделий в пятидесятые и шестидесятые годы. В 1975 году он продал свою компанию, которая тогда была третьей по величине в стране в своей отрасли, компании «National Pacific». У него и моей бабушки был только один ребёнок - моя мама. У моих родителей всё было хорошо. Мой папа работал в его компании и до сих пор является вице-президентом «National Pacific». Когда дедушка умер, он оставил им много земли здесь, в Саванне. Им принадлежит значительная часть всей незастроенной земли между Саванной и островом Тайби. Всё остальное он завещал своим трём внукам.

— Тебе, Тине и Терри.

— Ага, ты сидишь на коленях у многократного миллионера.

— Вау, я даже никогда не задумывалась о таких деньгах. Это потрясающе.

— Да, я имею в виду, это звучит круто, но в некотором смысле это довольно абстрактно. Ведь нигде не валяется куча стодолларовых купюр, на которую можно было бы посмотреть. У меня просто куча бумаг, в которых сказано, что мне принадлежит столько-то акций этой компании и столько-то - той. Я почти уверен, что у меня действительно есть один или два корабля, или, по крайней мере, доля в них. Я не чувствую себя иначе, чем любой другой школьник, и, конечно, стараюсь не вести себя как те богатые дети, которых я видел.

— Нет, Тони, ты точно не сноб. Никто в школе не поверит, если ты им об этом расскажешь.

— Да, ну, но есть еще твои родители. Я оставлю за тобой право решать, сколько им рассказать - столько, сколько ты хочешь. Хотя рано или поздно они все равно что-нибудь скажут. Я не хочу ничего от них скрывать, но и хвастаться этим тоже не хочу.

— А при чём тут мои родители? - Ребекка замялась и на мгновение задумалась. - Ну, наверное, это неудачный вопрос. Я имею в виду, что они могут сказать о том, как ты тратишь свои деньги? - Ребекка ещё несколько секунд подумала и сказала:

— Кажется, я понимаю, к чему это ведёт.

Тони подхватил её мысль. - Допустим, мы в торговом центре.

— Мы в торговом центре, - перебила его Ребекка со смехом.

Тони шутливо шлепнул её по бедру. - Мы в торговом центре, и ты видишь милое, красивое платье. Вот Тони, твой старый, скучный, но безусловно богатый парень, очень любит, когда ты носишь красивые платья. Мы заходим в магазин и выходим оттуда с платьем. Тебе нравится платье. Я хочу увидеть тебя в этом платье. Мы оба счастливы. Допустим, мы потратили...

— Ты потратил, - перебила его Ребекка.

— Мы потратили 50 долларов на это платье. Поверь, это совсем небольшая сумма. Если посчитать проценты с тех денег, что у меня есть, то за время, которое мне понадобится, чтобы заработать ещё 50 долларов, ты даже не успеешь примерить это платье. Как я уже говорил, всё это довольно абстрактно, а цифры, как правило, слишком нелепы, чтобы в них был какой-то смысл. Но через два дня ты надеваешь своё новое платье на наше свидание, и твоя мама видит его впервые...

— И она хочет знать, откуда взялось это платье, - продолжила Ребекка. - Тогда я говорю ей, что ты купил его для меня. А потом она говорит мне, что я не могу позволять тебе покупать мне такие вещи, и с этого момента всё как-то идёт наперекосяк.

— Ага, я имею в виду, что 50 долларов - это большие деньги для обычного школьника. Тратить их на покупку платья для девушки - это уже перебор. Она либо подумает, что ты пользуешься бедным парнем, убеждая его покупать тебе дорогие вещи, либо что он перегибает палку, пытаясь произвести на тебя впечатление, либо что-то похуже.

— Похуже?

— Скажем так: для родителей этой девушки просто немыслимо, чтобы она когда-либо даже поцеловала парня, если он не привяжет её к себе буквально силой. Несомненно, они не спят по ночам, гадая, что он может сделать, чтобы заставить её пойти дальше.

— Если бы он только знал, как мало нужно этой девушке, чтобы пойти дальше, - подумала Ребекка. Вслух она сказала:

— Так что мы возвращаемся к тому, о чём говорили раньше: к использованию денег, подарков или чего-то ещё, чтобы влиять друг на друга. Мы знаем, что это не имеет значения, но они этого не знают.

— Верно, и ещё есть вопрос честности. Как бы это выглядело, если бы они узнали обо всём этом через три или четыре месяца, а мы им ничего не сказали? Не знаю. Думаю, нам просто нужно быть откровенными по поводу всего этого.

— Значит, мне просто сказать маме? - спросила Ребекка.

— Нет, мы должны поговорить с ними вдвоём. Почему бы нам не пригласить их на ужин в ближайшие дни и просто выложить всё начистоту?

В этот момент зазвонил телефон.

— Что это было? - спросила Ребекка.

— Телефон, глупышка, - сказал Тони, вставая и по-прежнему держа Ребекку за руку.

— Неважно, на твоём корабле три ванные комнаты, конечно же, там есть телефон, какая я глупая.

Тони усадил Ребекку в кресло обеденного уголка и взял трубку. - Алло.

— Привет, Тони, это Мардж Харрис.

— Здравствуйте, миссис Харрис, чем мы можем вам помочь?

— Ребекка с тобой?

— Конечно, разве я мог бы уйти и оставить её одну?

— Я просто не была уверена, для чего нужен этот номер - ты оставил свой домашний, а потом ещё и этот. У тебя в комнате есть свой собственный стационарный телефон?

Тони усмехнулся:

— А, теперь понял! Нет, ничего подобного. У меня в комнате есть телефон, но это просто дополнительный аппарат, подключённый к домашнему телефону. А этот номер ведёт на причал.

— У тебя есть телефон на пристани, Тони?

— Ну, сюда подведена телефонная линия. Сам телефон, собственно, находится на лодке. Я провожу здесь много времени, работая над ней, а до дома довольно далеко. Мама устала звать меня отсюда, поэтому просто провели сюда ещё одну телефонную линию.

— Ой, боже мой. Давай-ка проясним: у тебя на лодке есть телефон?

— Ага, его нужно отключать, когда уходишь с причала.

— Ладно, Тони, я боюсь спросить...

— Миссис Харрис, разве мы не говорили об этом вчера вечером? Никогда не бойтесь спрашивать меня о чем угодно. Так чем я могу вам помочь?

— Дело в том, что меня просят сегодня ночью отработать дополнительную смену в больнице. Мне придётся вздремнуть здесь несколько часов днём, а потом работать до 3 часов ночи. Проблема в том, что мой муж сегодня тоже работает до бог знает когда. В порту стоит корабль, который нужно загрузить сегодня ночью, чтобы он успел отплыть в срок. Он не сможет вернуться домой, пока не закончит.

— А, понимаю. Не вижу в этом никакой проблемы. Мы просто накормим и напоим её, а где-нибудь в углу поставим ей коробку. Уверена, здесь найдётся какое-нибудь старое одеяло. Ай!

Ребекка шлепнула Тони по ноге - довольно сильно, как ему показалось.

— Тони, а ты не мог бы просто подождать с ней у нас дома?

— Извините, ваша дочь бьет довольно сильно для девушки. Ай! Да, мы можем остаться у вас, если вы действительно этого хотите. Просто для неё разумнее остаться здесь. То есть мы можем остаться у вас одни, только вдвоём, до часа ночи или чуть позже, а можем просто провести всю ночь здесь с моей сестрой и родителями. У нас наверху есть гостевая комната рядом с комнатой Тины, или они обе могут просто остаться в её комнате. Если вам так будет спокойнее, комнаты моих родителей и Тины находятся наверху, а моя - на два этажа ниже, в подвале. К тому же Тина уже пригласила Ребекку завтра утром, чтобы та послушала репетицию нашей группы, так что я всё равно сразу же вернусь туда с самого утра.

— Если так посмотреть, то, наверное, это действительно имеет смысл. Ты уверен, что твои родители не будут против?

— Уверен. Я позвоню маме и скажу ей, но проблем не будет.

— А ты будешь дома всю ночь?

— Скорее всего, нет. Мы с Тиной планировали пойти сегодня вечером на футбольный матч, но, по-моему, мне нельзя туда ходить, пока я отстранен от занятий. По крайней мере, мы, наверное, пойдем куда-нибудь поужинать, потому что мама не ждала, что мы сегодня вернёмся домой.

— Просто дай мне знать, во сколько это вышло, Тони.

— Миссис Харрис, что мне с вами делать? Я приглашу Ребекку на ужин, мне будет приятно провести с ней время, мы отлично проведём время. Каким же придурком я бы выглядел, если бы позволил её родителям за это платить?

Мардж рассмеялась в трубку:

— Ладно, поняла. Так ты устраиваешь моей дочери её первое свидание, да?

— Возможно, уже немного поздновато. Я уже водил её на завтрак сегодня утром. Может, стоит считать именно это первым свиданием, потому что я бы не хотел, чтобы кто-то подумал, будто я взял с собой сестру на наше первое свидание.

— Ладно, ладно, Тони, ты меня убедил. Только будь осторожен, пожалуйста. Мы просто никогда по-настоящему не обсуждали, как она будет ездить на свиданиях с парнями на машинах. Для нас это всё в новинку.

— А вот мистер Харрис уже сказал мне, что я прошел испытание на то, чтобы «позаботиться о моей дочери». У нас всё будет хорошо. Не думаю, что мы опоздаем. Мне просто нужно поговорить с Тиной и узнать, есть ли у неё какие-то планы. Я вроде как её неофициальный шофер, когда она хочет куда-нибудь поехать.

— Ладно, можешь позвонить мне, если возникнут какие-то проблемы. Дай мне на минутку поговорить с Ребеккой, пожалуйста.

— Конечно. До свидания, миссис Харрис. - Тони передал трубку Ребекке и подождал, пока она шесть раз повторила только - Да, мам, - а затем вернула ему трубку, чтобы он повесил.

— Ну, - сказал он, - похоже, ты останешься со мной до завтра.

Ребекка улыбнулась ему. - Да, не могу поверить, что она разрешила мне остаться здесь. Так что же мы будем делать?

— Нам нужно выезжать примерно через полчаса, чтобы забрать Тину из школы. По дороге домой мы заскочим к тебе, чтобы ты могла забрать одежду и вещи. А дальше будем действовать по обстоятельствам. - Тони наклонился и поцеловал Ребекку в губы. - А пока нам нужно придумать, чем заняться в течение следующих тридцати минут.

Ребекка хихикнула.

Глава 8

Тони устроился в жестком кресле в зоне общественного питания торгового центра и начал потягивать колу, листая последний номер журнала «Road & Track». «Когда-нибудь у меня действительно будет «Порше», - подумал он. Это была одна из тех вещей, покупку которой никогда нельзя было по-настоящему оправдать; с другой стороны, он все-таки ездил на новой «Селике GT-S». Он купил ее в основном, руководствуясь рекомендациями именно этого журнала, как надежный спортивный автомобиль начального уровня с характеристиками выше среднего. Что еще важнее, он мог себе это позволить. Никто не обращал внимания на то, что у него «Тойота», да и машина действительно была неплохая.

По дороге домой, после того как они забрали Тину из школы, они заехали, чтобы купить несколько вещей для Ребекки. Всё началось с того, что Ребекка призналась, что у неё нет купальника. Тина пришла к выводу, что у неё тоже нет подходящей сумки для ночёвки, и, как это бывает, когда девушки-подростки осознают такие вопиющие недостатки, был тщательно спланирован и сейчас даже осуществлялся послеобеденный штурм торгового центра. «Боеприпасами» служила карта American Express Тони. Тина, ничуть не менее состоятельная, чем Тони, не носила с собой кредитную карту (хотя у неё она была - Тони видел её) и, как ни странно, у неё никогда не было при себе больше 20 долларов.

Тони уже давно понял, что, хотя для него огромные суммы денег, приписанные к его имени, были скорее абстрактным понятием, для Тины они были просто нереальными. Тони знал, что ему предстоит многому научиться, прежде чем он сможет активно заняться управлением своими деньгами и инвестициями. Он также осознавал, что, вероятно, придется делать то же самое и для Тины - возможно, навсегда. Тина была именно такой. В то, что её интересовало, она погружалась без оглядки. Например, она была настоящим музыкальным вундеркиндом. Однако то, что её не интересовало, она просто предпочитала игнорировать. Она просто игнорировала деньги. Она совершенно не интересовалась «Каллисте», пока та не начала отчаливаться от причала, и тогда уже не было ни малейшего шанса, что её не окажется на борту. Тина не разбиралась в технических деталях яхт, но знала о плавании на них почти столько же, сколько Тони. Тони было забавно представить себе того беднягу, который в конечном итоге станет объектом целеустремлённой одержимости Тины. Бедняга так и не узнает, что на него обрушилось, но какая же это будет смерть!

— Тони, дружище! - раздался голос слева. Он обернулся и увидел, как Дуэйн и его девушка Гвен идут к его столику. Гвен, светлокожая для афроамериканки, была высокой и стройной, всего на дюйм или два ниже Дуэйна. Тони хлопнул Дуэйна по руке, прижал Гвен к себе в коротком объятии и поцеловал её в щеку.

— Привет, ребята, садитесь. - Дуэйн поставил на стол сумку с покупками, которую нес, и сел за стол вместе с Гвен.

— Тони, что привело тебя сегодня в торговый центр? - спросила Гвен.

Тони посмотрел на Дуэйна и спросил:

— Дуэйн, что всегда привлекает таких молодых парней, как мы, в торговые центры?

— Женщины, - без колебаний ответил тот. Тони просто улыбнулся Гвен и пожал плечами.

— Парни! - хихикнула Гвен. - Так какие же женщины привели тебя сюда сегодня, Тони? - спросила Гвен с милой улыбкой.

— Ах да, я полагаю, что сегодня в Вест-Сентрале слухи разлетелись со скоростью света, - ответил он. - Ты что-то выуживаешь, Гвен, - продолжил он певучим голосом. - Давай, выкладывай и спрашивай.

— Ладно, ну, скажем так: по слухам, одна девушка зацепила своих когтями самого завидного вечного холостяка Вест-Сентрала - возможно, какая-то милая маленькая рыжеволосая девушка.

Тони начал смеяться почти неконтролируемо. Картинки, которые вызвало в его голове это утверждение, были абсурдны. - Ладно, - сказал он, когда смог взять себя в руки, - думаю, в целом это верно. Но представление о Ребекке с настоящими когтями, как у тех диких кошек в школе, - это уже перебор.

— Ну, тебе лучше за ней присматривать. Я знаю, что у многих из тех девушек никогда не было шансов, но они, конечно, так и не догадались об этом. Они думают, что эта новенькая только что переехала сюда из другого города и сразу же захватила власть.

— Фу, - ответил Тони. - Если понадобится положить нескольких из них поперек колен и отшлепать, чтобы вбить в них немного здравого смысла, я не против.

— Тони, - предупредила Гвен, - среди них есть несколько таких, которые больше всего на свете хотели бы оказаться у тебя на коленях и получить по попе. На твоем месте я бы с этим поосторожнее. - Гвен и Дуэйн оба усмехнулись, глядя на Тони.

— Ладно, ладно, наверное, это не самая удачная идея. Но если серьезно, дай им пару дней - и они все начнут драться за какого-нибудь нового «парня недели», которого на самом деле ни одна из них не хочет, но думает, что другая хочет.

— Я так не уверена, Тони.

— Что они могут сделать? Может, ты с Тиной сможете отвести её в сторону и рассказать, чего ей ожидать, но я действительно не думаю, что она позволит нескольким пустоголовым школьницам вывести её из себя.

— Ну, я её совсем не знаю, - ответила Гвен. - Дуэйн говорит, что она действительно милая девушка. Мы же не хотим, чтобы эти „дикие кошки“, как ты их называешь, разорвали её на куски.

— Дуэйн, как ты уже знаешь, - абсолютный гений, когда дело доходит до оценки женского характера. - Гвен просияла от комплимента. Тони был искренен. Он считал Гвен просто прелестью. - Ребекка - очень милая девушка, но она также много лет провела в школе, будучи немного изгоем. Она справится с небольшой долей зависти. На самом деле, ей, возможно, даже пойдет на пользу увидеть это. У неё есть небольшой комплекс неполноценности, с которым ей нужно справиться. Если она увидит, что другие девушки немного завидуют её парню, может быть, это раз и навсегда избавит её от последних остатков этого комплекса.

— Так зачем же тогда поход по магазинам?

— Ребекка собирается к нам в гости, а у неё нет купальника. Тина восприняла это как личное оскорбление в адрес всех покупательниц мира.

— Так, давай-ка разберёмся, - сказал Дуэйн. - Твоя девушка и твоя очень милая младшая сестра - я знаю, что она твоя сестра, но она действительно милая - гуляют по торговому центру, примеряют купальники, а ты сидишь и читаешь журнал? Это ненормально, чувак.

— Извращенец, - пробормотала Гвен.

— Эй, я подъехал и помог Ребекке сесть в инвалидное кресло. Тина взяла мою кредитную карту и сказала мне припарковать машину и пойти немного поиграть в видеоигры. С тех пор я их не видел.

— Это жестоко, чувак.

— Ну, - сказала Гвен, - похоже, твои девушки уже почти закончили, по крайней мере, с первым раундом. - Гвен кивнула в сторону Тони.

Девушки заметили троих друзей за столиком. Тина толкала инвалидное кресло Ребекки, на ручках которого висели три пакета с покупками. Она подъехала к столу рядом с Тони и подошла поздороваться с Гвен.

Тони наклонился и нежно поцеловал Ребекку. - Привет, - сказал он, - вы вдвоём хорошо провели время?

— Да, твоя сумасшедшая сестра иногда просто умора. Я была почти уверена, что нас выгонят из одного магазина там. - Ребекка хихикнула.

— Тина! - с улыбкой на лице упрекнул Тони. - Ты что, развращаешь мою милую невинную подружку? - Ребекка подняла глаза и затрепетала ресницами, чтобы усилить эффект.

— Невинную? - ответила Тина, притворяясь возмущённой. - Знаешь ли ты, у твоей «невинной» подружки самый развратный вкус в купальниках. Она просто скандальна!

— Я? - громко возмутилась Ребекка. - Ты посадила меня в примерочную без кресла и принесла мне купальники. Все, что ты мне принесла, было просто развратным!

— ДА! - воскликнул Тони и дал Дуэйну «пять».

— ПАРНИ! - в отчаянии воскликнули три девушки в унисон, после чего вся компания разразилась хохотом.

— Тина? - тихо спросила Ребекка. Она и Тина делили на эту ночь кровать Тины размера «queen size». Обе лежали в постели всего несколько минут.

— Да?

— Я разговаривала с Тони в больнице. Я знаю, ты говорила мне, что это неправда, но я всё равно спросила его о Тэмми, о том, напоминаю ли я её. То, что он сказал, заставило меня по-другому взглянуть на некоторые вещи. Теперь я понимаю больше, но не всё.

— Что он сказал о Тэмми?

— Он сказал, что я совсем не похожа на неё. Ну, он сказал, что была похожа, когда ей было десять, но только в том, что мы были одного роста. Он сказал, что к моменту смерти она уже была такой же высокой, как я. Но он добавил, что не так он её себе представляет. Он представляет её такой, будто она всё ещё жива. Он сказал, что сейчас она была бы высокой и худой. У него действительно есть чёткое представление о том, как бы она выглядела. Это прояснило некоторые вещи. Например, как вы двое с этим справляетесь. Ты пошла дальше, как и положено людям. Ты видишь её такой, какой она была в десять лет. А Тони до сих пор не может с ней расстаться. Я не думаю, что это ему на пользу.

Тина немного полежала в тишине, обдумывая слова Ребекки. - Ты права, это ему не на пользу, но я не знаю, что мы можем с этим поделать. С ним всё в порядке. Я могла бы помочь ему, а ты снова сделала его по-настоящему счастливым. За последние две недели он был счастливее, чем я видела его за последние три года. Он действительно испугался до смерти, когда ты заболела. Я думала, что снова его потеряю, если с тобой что-нибудь случится.

— Прости, я знала, что он переживал, но...

— Не извиняйся, ты же знаешь, что не могла это контролировать. Это не твоя вина, что ты заболела. Но я тебе сказала - если он свяжется с тобой, у тебя будет над ним такая власть, какой нет ни у одной другой девушки. Ты можешь разбить ему сердце так сильно, что оно уже никогда не заживет. И теперь уже слишком поздно. Старший брат перевалил через край. Он действительно любит тебя, Ребекка. Он вложит в это всю свою душу.

— Я тоже его люблю. Это странно, но я уже даже не могу представить, какой была моя жизнь до того, как я его встретила. - Тебе стоит об этом поговорить; я же не единственная девушка, которая имеет большое влияние на Тони.

— Что ты имеешь в виду, Ребекка?

— Тони сказал, что не сравнивал других девушек с Тэмми. Он говорил о девушках, с которыми встречался, и о своих подружках - просто в общем плане. И тогда я поняла, о чём он говорил, хотя он этого и не произносил вслух. Эти девушки не могли сравниться с его идеалом.

— Я не совсем тебя поняла.

— Он не сравнивает, - она сделала паузу, - и никогда не сравнивал тех девушек с Тэмми. Он сравнивал их с другой девушкой. Тони никогда не сравнивал девушек со своей младшей сестрой. Он оценивал их по своей младшей сестре. Он так сильно тебя любит, что ему просто казалось неправильным влюбиться в одну из них, потому что они не могли сравниться с тобой.

Тина прочувствовала всю правду слов Ребекки до самой глубины души. Мой милый, милый братик, как он всегда умудряется заставить меня чувствовать себя такой любимой? Слёзы навернулись ей на глаза, и она тихо заплакала.

— Тина? Тина, прости. Я не хотела тебя расстроить. - Ребекка перевернулась, протянула руку к Тине и слегка коснулась её руки.

— Нет, я не расстроена», — всхлипнула Тина. Она придвинулась ближе к миниатюрной девушке и обняла её. Они обнимали друг друга, пока Тина не пришла в себя.

— А как насчёт тебя? - спросила Ребекка. - Не могу поверить, что у тебя нет парня. Ричард Маркус просто очарователен, и, кроме Тони, он самый милый парень, которого я встречала до сих пор. Я знаю, что ты ему очень нравишься.

Тина хихикнула, прижавшись к плечу Ребекки. - Ладно, ты только что проанализировала все мои отношения с братом, а мне об этом не можешь сказать? Ты же сама только что ответила на этот вопрос.

— Что? - Ребекка задумалась на минуту. - О, да, наверное, так и есть, да?

— Ага, ведь никто не может сравниться с нашим Тони, правда?

Ребекка вздохнула. - Нет, наверное, нет. Ты же не против, правда?

— Не против чего?

— Ты сказала „наш Тони“. Это заставляет меня думать, что раньше ты считала его своим Тони.

— Ребекка, если ты ещё не стала моей лучшей подругой, то скоро станешь. Ты - лучшее, что случилось с моим братом, которого я люблю, с тех пор, как умерла Тэмми. Конечно, я не против. У моего брата точно хватит любви на нас обеих.

— Тина, а можно и я тебя немного полюблю?

— Я надеялась, что ты это скажешь. Я тоже люблю тебя, Ребекка.

Девушки ещё немного поболтали тихонько, а потом заснули в объятиях друг друга.

Глава 9

Саванна, штат Джорджия

Сентябрь 1984 года

Яркий утренний солнечный свет проникал через окна в комнату Тины. Какое-то неопределенное ощущение разбудило её, и она приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Её левая рука по-прежнему обнимала Ребекку, а правая рука маленькой девочки обнимала её за плечи. Голова Тины лежала в изгибе шеи Ребекки. Не поворачивая головы, она подняла глаза и увидела Тони, стоявшего в приоткрытой двери. На её губах появилась улыбка.

— Похоже, я по ошибке поднялся на один этаж выше, - тихо сказал он. - Наверное, именно здесь держат тех ангелов, о которых я столько слышал.

Улыбка Тины стала ещё ярче, и она помахала ему пальцем, приглашая подойти. Тони тихо подошёл к кровати. Тина указала пальцем на Ребекку.

Ребекка почувствовала теплую влагу на левом глазу, которая короткими скачками стекала по щеке и, наконец, остановилась на губах. Она слегка приоткрыла глаза и увидела лицо Тони. Веки снова опустились, левая рука поднялась и обхватила шею Тони, и ощущения снова начали нарастать внутри неё. Губы, грудь, живот - и покалывание пробежало вниз. Тина... моя рука обнимает Тину, она прямо здесь. Она отпустила Тони и ярко покраснела.

— Доброе утро, милая, ты хорошо спала? - спросил Тони.

— Доброе утро, Тони. Я хорошо выспалась. Хотя, кажется, проснулась в ещё лучшем настроении, - она озарила его лучезарной улыбкой.

— Ну, тогда я буду будить тебя именно так, когда только смогу. Пора завтракать, ребята. Я устал ждать, пока вы сами проснетесь.

— Дай нам десять минут, чтобы почистить зубы и одеться, Тони, а потом поднимайся. Мне твоя девушка очень нравится, но я не собираюсь нести её по лестнице за тебя, - хихикнула Тина.

— Ладно, десять минут. - Он снова поцеловал Ребекку в губы, а сестру - в висок. Поворачиваясь, чтобы уйти, он потянул за рукав одной из своих рубашек, которую Ребекка носила вместо ночной рубашки. - Вижу, ты прививаешь моей девушке ещё больше своих вредных привычек. - Он улыбнулся им и ушел, закрыв за собой дверь под взрыв хихиканья.

— Боже мой! - воскликнула Тина, как только дверь закрылась. - Думаю, это было самое романтичное, что я когда-либо видела.

— Тина, клянусь, если бы ты не лежала в этой постели прямо сейчас, то примерно через десять секунд в ней оказался бы твой брат. Я не могу себя контролировать, когда он рядом.

— Хе-хе, мой брат тебя немного заводит, да?

— Я никогда такого не чувствовала. Я знаю, что до него я никогда не целовалась с парнем, но я не ханжа. Я знаю, как всё должно работать, и даже сама время от времени этим занимаюсь, но он просто нарушает все правила.

Тина снова рассмеялась, а Ребекка снова покраснела и прижала руки ко рту, когда осознала, в чём она только что призналась Тине.

Тина просто махнула рукой и успела выпалить:

— Не переживай, крошка. Мы все так делаем. Я сама так поступаю довольно часто, если тебе от этого станет легче. - Обе девушки снова расхохотались.

Через минуту Тина наконец спросила:

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он нарушил правила? Тони же не сделал ничего такого, чего ты не хотела, правда? Это не в его стиле.

— Нет, твой брат, по-моему, даже слишком галантен. Я имею в виду те правила, о которых я говорила, касающиеся того, как всё устроено. Это не должно было так происходить.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда Тони поцеловал меня в больнице той ночью. У меня всё задрожало, по телу побежали мурашки, а потом - бум! А ведь он всего лишь поцеловал меня. И, кажется, это вот-вот должно было повториться прямо здесь, на кровати. Так не должно было случиться.

— Мой брат вызвал у тебя, ну, ты понимаешь, просто поцелуем? - с недоверием спросила Тина.

— Я не знаю, что это было. Как я уже сказала, твой брат нарушает правила. Но я не жалуюсь, заметь. - Она вздохнула.

— Потрясающе, - это было всё, что Тина смогла сказать. - Давай, пора одеваться.

Группа настраивала оборудование в подвале. Пришли Кайл, Джерри и Дуэйн вместе с Гвен и девушкой Кайла, Крисси. Гвен и Крисси обычно приходили по субботам, когда вся компания собиралась у бассейна, чтобы отдохнуть после репетиции. Но до этого они не сидели без дела. Дуэйн и Кайл взялись научить их управлять звуковым пультом группы, который был установлен на противоположном конце комнаты. Играя словами, они прозвали их «Sound Chicks» (Звуковые цыпочки).

Тони и Тина попросили ребят разогреться парой песен, которые они уже отточили до совершенства, чтобы Ребекка могла немного почувствовать их звучание, прежде чем приступить к кропотливой работе над новыми композициями.

Ребекка решила остаться в кресле, чтобы с удобством передвигаться по подвалу. Когда группа была готова, Тони сказал в микрофон:

— Девушки, давайте начнём с четвёртой. - У всех участников группы, а также у «Sound Chicks» были шпаргалки. У участников группы на них было указано лишь название песни. Шпаргалка у микшерного пульта была гораздо более подробной. Девушки вели подробный список настроек, которые, по их мнению, лучше всего подходили для различных инструментов и микрофонов, используемых группой. В данном случае они немного подкорректировали громкость для того, что было обозначено как «Микрофон Кайла». Ребекка подняла глаза и удивилась. Тина не сидела за клавишными, а стояла рядом с микрофоном Кайла, держа в руках, как ни странно, свою скрипку. - Это должно быть интересно, - подумала Ребекка.

Тони начал с простого вступления на своей акустико-электрической гитаре, за которым через такт последовала мощная басовая нота Кайла и простое, но невероятно четкое сопровождение со стороны Дуэйна и Джерри. Тони обратился к микрофону и начал петь.

— День за днём я всё больше теряюсь

— Но всё же ищу свет сквозь проливной дождь

— Ты знаешь, это игра, в которой я ненавижу проигрывать

— И я чувствую напряжение, разве это не позор

Его голос был проникновенным, с лёгкой шероховатостью, придававшей ему глубину и характер. Ребекка была впечатлена. Она и не знала, чего ожидать. Она знала Тину и Тони и провела некоторое время с Дуэйном вчера вечером, когда компания пошла за пиццей после встречи в торговом центре. Никто из них не был из тех, кто легкомысленно решается на подобное. Они были хороши, действительно хороши. Второй куплет начался почти так же, как и первый, а потом произошло настоящее волшебство. Скрипка Тины заиграла печальный контрапункт к голосу Тони, и он посмотрел прямо на свою сестру и спел

— И я рассчитываю на тебя, что ты поможешь мне пройти через это.

Второй припев был ещё более бодрым, теперь полным надежды и уже не меланхоличным. Переход и третий куплет превратились в чистую песню о любви между Тони и его сестрой. Ребекка вспомнила их разговор, затянувшийся до поздней ночи накануне. - Я играла для него каждый день. Он понял, что может следовать за музыкой до самого дома.

— И когда мой разум свободен,

— Ты знаешь, что твоя мелодия может тронуть меня,

— И когда мне грустно,

— Твоя гитара утешает меня.

Тони выразил эту благодарность своей сестре своим голосом, а она ответила чистой любовью, звучащей из её скрипки.

— Спасибо за радость, которую ты мне подарила,

— Я хочу, чтобы ты знала: я верю в твою песню,

— Ритм, рифма и гармония -

— Ты помогаешь мне идти вперёд,

— Делая меня сильнее

Припев и его повторение уже не были мольбой или выражением надежды. Это было торжество. Скрипка Тины, полная любви, легко танцевала вокруг рок-ритма до самого конца. Ребекка была ошеломлена. - Боже мой, - прошептала она, - это было фантастически.

— Так бывает всегда, - сказала Гвен, - в этой песне есть что-то особенное. Как только Тина начинает играть, песня каким-то образом уносится в космос. Казалось, только они вдвоём понимают, что происходит, но что бы это ни было - это прекрасно. Смотри, - Гвен указала на сцену. Тони, похоже, вытирал слёзу с лица Тины. - Так бывает почти каждый раз - она плачет во время этой песни. Это так мило.

Ребекка просто улыбнулась. Она только что стала свидетельницей того, как два её друга обнажили свои души, и ей понравилось то, что она увидела.

Тони переключился на свою двенадцатиструнную гитару и передал «Ovation» Дуэйну, а ребята с задором заиграли веселую рокабилли-песню «Crazy Little Thing Called Love» группы Queen. Тина призвала свою небольшую аудиторию хлопать в такт, а Ребекка сначала покраснела, а потом рассмеялась, когда поняла, что Тони поет именно ей.

Между песнями стало ещё интереснее. Дуэйн вернулся к своей электрогитаре, у Тони теперь тоже была электрогитара с чёрным корпусом, и даже Тина надела свою розовую Fender. И тут, совершенно неожиданно, парни запели «Fat Bottomed Girls» группы Queen а капелла в четырёхголосном сопровождении. Голоса поразили Ребекку. Каждый из парней умел петь. Она замечала бэк-вокал в предыдущих песнях, но сейчас он действительно засиял. Она хлопала в ладоши и хихикала, наблюдая за выходками Тины, которая танцевала по сцене от одного парня к другому, трясясь и извиваясь, одновременно выжимая рок-аккорды на своей «Pink Piggie». По крайней мере, эта песня была полностью посвящена тому, чтобы просто повеселиться с музыкой.

Ребекка решила, что Тони и Тина просто развлекаются с ней перед следующей песней. Тина осталась у микрофона Тони и отрегулировала его под свой небольшой рост. Тони отложил гитару и отошел, чтобы сыграть на клавишных Тины, на которых она сама ещё не играла. Джерри отсчитал такт, и они начали исполнять кавер-версию песни Пэт Бенатар «Hot Child in the City»: Тина пела и играла на соло-гитаре, а Тони - на клавишных. У Тины был свой особый манер наклонять голову вниз к гитаре и смотреть вверх своими голубыми глазами сквозь девчачью челку, когда она пела эту знойную песню, которая наверняка привела бы педофилов повсюду в экстаз. Если бы в зале были лесбиянки-педофилки, учитывая эту песню, они превратились бы в влажную кучу оргазмической слизи на полу ещё до того, как она закончила бы петь. Боже мой, - подумала Ребекка, - если она будет так себя вести на публике, им понадобятся вооружённые охранники.

Группа наконец вернулась к тому, что Ребекка считала «нормальным состоянием». Тони снова взял в руки гитару, а Тина вернулась к клавишным. Дуэйн подошел к микрофону и просто сказал:

— Здесь происходят какие-то очень психологические вещи. - Тина сыграла аккорд, от которого просто мурашки по коже. Затем Дуэйн запустил вокальный рифф:

— Бу-бу-бу-бип, бип-бу-бу-бу. - Оттуда они перешли к композиции в стиле фанк-рок-фьюжн, которую Ребекка не знала, но позже узнала, что это была песня «Piece of the Rock» группы Mother’s Finest. Ребекка, которая училась игре на фортепиано, с изумлением наблюдала за Тиной. У Тины была основная клавиатура, которая стояла лицом к тому месту, где должна была быть сцена. Слева от неё стояли ещё две клавиатуры, поставленные одна на другую. В середине песни она играла одновременно на двух клавиатурах, расположенных под прямым углом друг к другу. Затем, удерживая аккорд педалью, она дотянулась до третьей клавиатуры, чтобы добавить синтезаторный эффект, после чего вернулась к первым двум. И всё это она делала, не пропуская ни одной ноты в очень сложном женском бэк-вокале. Это выглядело как тяжелый труд!

Эта песня завершила их небольшой мини-концерт для Ребекки, которая аплодировала и подбадривала своих друзей. - Ребята, вы просто классные! Я знала, что у вас получится, но вау!

Тони пересек комнату и наклонился к Ребекке, чтобы поцеловать её. - Спасибо, но поверь мне, дальше будет только сложнее. Нам ещё предстоит выучить ещё с дюжину песен, прежде чем мы сможем действительно выступить. С этого момента это может быть уже не так весело.

Ребекка по-прежнему прекрасно проводила время. Следующий час она провела с Гвен и Крисси, знакомясь с песнями, микшерным пультом и тем, как и зачем его настраивали для каждой песни.

Через девяносто минут репетиция подошла к концу. Тони обсуждал гитарную партию с Дуэйном, когда его позвала Тина. - Тони, подойди ко мне, когда найдешь минутку. - Тони подошел к Тине, которая разговаривала с Ребеккой у своих клавишных. Тина держала в руках электрогитару Тони.

— Почему ты не сказал мне, что Ребекка - музыкантка, Тони?

— Я НЕ музыкантка! - запротестовала Ребекка.

— Я не знал, - ответил Тони. - По-моему, она однажды упомянула, что играла на пианино. Мы обсуждали инструменты Yamaha, и она рассказала, что играла на маленьком пианино Yamaha ещё в Нью-Джерси.

— Тони, как часто кто-то подпускает плохого музыканта к своему пианино за десять тысяч долларов?

Тони усмехнулся:

— Наверное, нечасто.

— Ты знал, что твоя гитара была не в тоне?

— Страт? Нет, я не заметил, а ты?

— Нет, она, - Тина указала на Ребекку, - узнала эту мелодию, как только ты её сыграл. Смотри. - Тина покрутила колки на чёрной «Стратокастере», практически расстроив гитару. При почти полностью выключенной громкости она перебрала верхнюю струну «ми» и посмотрела на Ребекку.

Ребекка вздохнула и просто подняла большой палец. Тина натянула струну, и они повторили процесс ещё два раза, пока Ребекка не остановила её. Она показывала, нужно ли натянуть сильнее или ослабить, пока не осталась довольна. Затем они проделали то же самое с остальными пятью струнами. На ухо Тони это звучало довольно близко к оригиналу.

Затем Тина подошла к клавиатуре, сыграла соответствующую ноту для каждой струны, а потом перебирала струну, чтобы сравнить. Они были идеальны - не просто близки, а идеальны.

— Вау! - воскликнул Тони. - Полагаю, это не случайность.

— Нет, - сказала Тина. - Похоже, у твоей девушки абсолютный слух.

Тони наклонился и небрежно поцеловал Ребекку. - Ну, - сказал он, - я знал, что она необыкновенная, просто добавим это к списку. Он посмотрел на Ребекку:

— Ты же понимаешь, что теперь она затащит тебя в группу, да? Она уже давно жалуется, что ей нужен ещё один клавишник, с тех пор как мы пробовали играть „Jump“.

— Я не смогу. Я далеко не так хороша, как Тина. Я просто некоторое время брала уроки, и всё.

— А сколько это „некоторое время“? - спросила Тина.

Ребекка вздохнула. - Пять лет, но у нас даже пианино нет.

— Ой-ой, - сказал Тони. - Я пойду. Ни за что не буду ввязываться в ваш спор. - Он снова поцеловал Ребекку. - Скажу только, что буду очень рад, если ты захочешь играть с нами. - Он оставил девушек продолжать спор, уже зная, чем он закончится.

Абсолютный слух Ребекки позволял ей слышать практически любую ноту, которую она слышала. Благодаря этому она могла воспроизвести её почти сразу на клавиатуре. Позже в тот же день она ушла с третьей клавиатурой Тины, наушниками и довольно большой сумкой, набитой вездесущими 30-минутными аудиокассетами Тины.

Тони тогда не пришло в голову, что она могла применять свой дар не только к музыкальным инструментам. Она могла делать это и своим голосом. Тина знала об этом с самого начала. Тина пошла в церковь.