Глава 4

Тина Смит ждала в секретариате школы. По пути на урок английского она должна была встретить Тони и Ребекку в коридоре. Когда она подошла к кабинету миссис Финч, выяснилось, что Тони уже раньше вывел Ребекку из класса. Добыть информацию в секретариате было сложнее простого: казалось, здесь никого не было. А что делали два полицейских, выходившие из секретариата в тот момент, когда она вошла, - это уже была загадка на другой день.

Она уже собиралась направиться на урок тригонометрии Тони - если бы смогла найти класс - и посмотреть, есть ли он там, когда зазвенел интерком. Это заставило секретаршу выйти из соседнего кабинета. По интеркому позвонил учитель Тони и сообщил, что тот отсутствует на уроке. Секретарша, миссис Петерсон - Тина думала, что так её зовут, - подтвердила, что Тони нет в школе, и попросила учителя отправить его в секретариат, если он появится на уроке. Ну, по крайней мере, дело сдвинулось с мертвой точки.

— Юная леди, почему ты не на уроке? - резко спросила миссис Петерсон, закончив разговор по интеркому.

— Я ищу своего брата Тони, Тони Смита. Мне нужно поговорить с ним о Ребекке Харрис, но, похоже, они оба куда-то ушли. Тони ушел с Ребеккой и её мамой?

— Нет, юная леди. Твой брат забрал Ребекку без чьего-либо разрешения! Он сказал, что везёт её в больницу, но я этому не верю ни на секунду!

— Ладно, - подумала Тина, - это совсем не похоже на Тони, разве что он посчитал это действительно важным. А это означало, что с Ребеккой случилось что-то ужасное. Или, по крайней мере, Тони так считал, и этого было достаточно, чтобы он поступил именно так, как сказала миссис Петерсон. Все это сводилось к тому, что в больнице лежала больная Ребекка и один совершенно растерянный брат. - Тина знала Тони, и это не могло сулить ничего хорошего. Она повернулась к миссис Петерсон и сказала:

— Мне нужно, чтобы вы позвонили моей маме, мне тоже нужно уйти из школы. Пожалуйста, позвоните ей сейчас же.

— Ну-ну, юная леди, не начинай со мной, я уже прошла через это с твоим братом.

— Да, и я вижу, чем это закончилось. - Тина развернулась, вышла из кабинета и направилась прямо к таксофону на улице.

— Тони!

Тони поднял глаза, когда размытое пятно - его младшая сестра - приземлилось на его колени и обхватила его шею руками. - Ты в порядке? Как Ребекка? - спросила она, задыхаясь.

— Привет, сестренка, - сказал Тони, обнимая Тину в ответ. - Я не знаю, как Ребекка. Она выглядела не очень хорошо, когда я привез её сюда. Мне пока никто ничего не сказал. Я как-то держусь, по крайней мере, держался, пока не появились мои новые друзья. - Тони указал на полицейских. - Познакомься с офицерами Мёрфи и Барретом. Они здесь, чтобы арестовать меня за похищение Ребекки. - Тони поднял глаза на полицейских и сказал:

— Познакомьтесь с моей сестрой Тиной.

— ПОХИЩЕНИЕ! - воскликнула Тина. - Похищение? О, это просто шедевр! Ты сегодня действительно влип, да, братишка? Но похищение? Похищение Ребекки Харрис - это, ну, я даже не знаю, насколько это нелепо. - Она снова посмотрела на полицейских и сказала:

— Если предположить, что Тони действительно увез Ребекку Харрис куда-то - и я имею в виду абсолютно куда угодно, - поверьте, она бы пошла добровольно. Она без ума от моего старшего брата. Так что нет, по-моему, никакого похищения, если вы имеете в виду, что он увез её куда-то против её воли.

— О чём ты говоришь, Тина? Мы с Ребеккой просто друзья, ты же знаешь, - ответил Тони.

— Пожалуйста, Тони, поверь мне на слово. - Она снова посмотрела на офицера Мёрфи. - Я живу с этим болваном почти пятнадцать лет и видела много девушек, у которых была серьезная „влюбленность в Тони“. Ребекка Харрис - определенно самая ужасная, и намного хуже всех. Когда эти двое находятся в одной комнате, можно почувствовать, как бедняжка дрожит, аж из соседнего округа!

Офицер Мёрфи усмехнулась:

— Парни всегда узнают об этом последними, не так ли?

— Ага, - ответила Тина, - и он влюблён в неё не меньше. Хотя он этого и не признает. Но в любом случае, мысль о том, что этот Тони может тронуть хотя бы волосок на её маленькой рыжей голове, просто смешна. Может, он и сделал какую-то глупость, но точно не против её воли.

— Ну что ж, Тони, не мог бы ты рассказать нам, что произошло в школе? Должно быть, это довольно интересная история, раз за тобой прислали полицию, - Тина улыбнулась Тони. Полицейские были совершенно ошеломлены тем, что Тина прервала его. Тони, со своей стороны, был немного озадачен откровениями сестры о Ребекке и о нем самом. Она была права: он не собирался этого признавать, но и отрицать тоже не собирался.

— Ну, - начал он, - как я уже собирался сказать, прежде чем ты вошла, Ребекка плохо себя чувствовала. Я отвёл её к медсестре, но её не было. В кабинете вообще никого не было, кроме миссис Петерсон, и она не была любезна.

— Что ты имеешь в виду, «не была любезна»? - спросила офицер Мёрфи. Тони решил, что задача Баррета заключалась лишь в том, чтобы стоять рядом и играть роль сурового парня; он до сих пор не проронил ни слова.

— Я попросил её позвонить миссис Харрис. У меня не было номера. Ребекка к тому моменту уже была в бессознательном состоянии. Она даже не пыталась найти номер для нас. Я схватил трубку и позвонил врачу.

— Подожди, какому врачу? Она нам об этом ничего не говорила.

— Я позвонил врачу Ребекки, доктору Маркусу. Сказал ему, что она заболела, и описал, что с ней не так. Он велел привезти её сюда. Сказал, чтобы я сделал это немедленно.

— А что делала миссис Петерсон, пока ты разговаривал с врачом? - спросила Мёрфи.

— Не знаю точно. Я как-то перестал её слушать. Я разговаривал с доктором и интересовался, как дела у Ребекки. Почти уверен, что она ругала меня за то, что я пользовался школьным телефоном.

— И что ты сделал потом? - подсказала Мёрфи.

— Я взял Ребекку и привёз её сюда. - Тони пожал плечами, глядя на Мёрфи. - Доктор велел мне сделать одно. Секретарша пыталась меня остановить. В тот момент это не казалось таким уж сложным решением.

— А где я могу найти этого доктора Маркуса и откуда ты вообще знаешь номер врача этой девочки? - спросила Мёрфи. Тони ещё больше восхитился ею - она точно ничего не упускала из виду.

— Он сейчас с Ребеккой, он встретил нас здесь. А что касается того, откуда я знаю этот номер, то это потому, что моя сестра - медсестра доктора Маркуса. Я знаю её рабочий номер гораздо дольше, чем знаю саму Ребекку. Именно так мы с ней и познакомились: наша сестра попросила Тину и меня присматривать за ней в школе, пока она была в инвалидном кресле. Так что да, я знал номер её врача. Но я не думаю, что тебе удастся с ним поговорить, пока он не выйдет. Я сам сейчас очень хочу с ним поговорить.

Мать Тони и Тины припарковала машину и вошла в зал ожидания. Тони заметил, как она направляется к их группе, сидящей теперь в углу. - О Боже, - сказал он, - теперь мне придётся снова пройти через всё это.

— Тони! - начала миссис Смит. - Не хочешь ли ты объяснить мне, что это такое, - она махнула левой рукой, как понял Тони, охватывая этим движением весь мир, - во что это всё вылилось?

Тони закрыл глаза и прислонился головой к спинке сиденья. - Ну, мам, дело вот в чем. Я вытащил эту даму из той тюрьмы, потому что ей нужно было попасть к врачу, понимаешь? А потом эта злая дама из тюрьмы вызвала на меня копов! У некоторых людей просто нет границ!

Миссис Смит, изо всех сил стараясь выглядеть строго, едва сдерживалась. Тина даже не пыталась сдерживаться и разразилась своим звонким смехом. - О Боже! Он наконец-то совсем сошел с ума! - Она встала и схватила мать за руку:

— Пойдем, мам, выпьем чего-нибудь в кафетерии. Я тебе всю историю расскажу. Офицер Мёрфи, не пойдете ли вы с нами? Мне нужно вам ещё кое-что рассказать. Тони, с тобой всё будет в порядке?

— Ага, этот большой коп меня тут намертво привязал. Я никуда не уйду, говорю тебе.

Когда дамы ушли, офицер Барретт повернулся к Тони:

— Тони, а ты посмотрел на всю эту ситуацию с другой стороны?

Тони, подумав минутку, вздохнул и сказал:

— Не уверен, сэр. Полагаю, ты увидел что-то, чего я не заметил?

— Возможно, с юридической точки зрения, понимаешь? Ты думаешь, что был ответственен за девочку, но с юридической точки зрения это не так. Для той дамы из школы ты был просто мальчиком, который катал её инвалидное кресло, верно?

— Ну да, наверное, она не знает, кто я такой. Ты к этому клонишь?

— Не совсем, хотя это и является частью дела. Сколько тебе лет, Тони, семнадцать?

— Шестнадцать.

— Итак, этот шестнадцатилетний парень появляется в офисе с больным учеником. Ученики - это её ответственность, Тони, а не твоя. Часть её работы заключается в том, чтобы нести ответственность за сотни учеников, которых родители доверяют ей, отправляя в её школу каждый день. Я прав?

Тони минуту обдумывал сказанное и ответил:

— Ах, черт возьми, офицер Барретт, ты же понимаешь, что не утешаешь меня, да? Но да, ты прав. Я определенно попирал то, что она считала своей ответственностью, своим долгом или как там еще. Я добавлю её в свой список тех, перед кем нужно извиниться, когда всё это закончится, может быть. Я по-прежнему утверждаю, что она не выглядела ни капельки обеспокоенной. А ты придумал какие-нибудь положительные качества для этой «медсестры Рэтчед»? - Тони кивнул в сторону медсестры приёмного отделения.

— Примерно то же самое, - ответил Баррет, - примерно то же самое.

— Да, пожалуй, ты прав, - вздохнул Тони. - У тебя есть дети, офицер Баррет?

— Нет, Тони, я женился всего несколько месяцев назад.

— Однажды ты станешь просто потрясающим отцом. Ты очень напоминаешь моего папу. Он умеет показывать тебе вещи, которые ты, собственно, должен был понять сам. Спасибо.

— Спасибо, Тони. Это был приятный комплимент.

— Ну, пожалуй, начну с тебя. Прости, я уверен, у тебя есть дела поважнее, чем гоняться за такими дурацкими хулиганами, как я. Я просто беспокоился за Ребекку. Чёрт возьми, я был до смерти напуган. - Тони снова сел прямо. - Кого я обманываю, я до сих пор до смерти напуган. Я не могу так больше. Если с этой маленькой девочкой что-нибудь случится...

— О чём ты говоришь, Тони?

Тони закрыл глаза и тихо сказал:

— Я умру... чуть-чуть... снова.

Миссис Смит, офицер Мёрфи и Тина сидели за столом в кафетерии. Дамы пили кофе, а Тина - безалкогольный напиток. Тина рассказала матери обо всём, что ей удалось узнать с момента прибытия в больницу. Когда она закончила, офицер Мёрфи спросила:

— Итак, Тина, что ещё ты хотела мне рассказать, о чём я должен знать?

— Ну, - начала Тина, - само собой разумеется, ты встретила моего брата в довольно плохой день. Думаю, ты к этому привыкла - ведь никто не вызывает полицию в хороший день. Но для Тони хуже уже не бывает. На самом деле, хуже, чем я могу себе представить, для него просто не бывает. Удивляюсь, что он сам не лежит на кровати в той же процедурной. У меня дела не намного лучше, но я всегда справлялась с этим чуть лучше, чем он.

— Я не понимаю, справлялась с чем?

— У нас с Тони, да и у Терри тоже, была младшая сестричка - наша малышка Тэмми. Она умерла три года назад. Тони очень тяжело это пережил. В общем, никто не пережил это легко. Тони был раздавлен горем. Он выкопал яму - яму в своей душе. Он просто как бы отключился от мира на несколько месяцев. Он был как робот: ел, спал, ходил в школу. Я не знаю, куда он ушел, но долгое время Тони просто не было рядом. Мне потребовалось целая вечность, чтобы найти его. Ты понимаешь?

— Не совсем. Мне очень жаль, что ты потеряла сестру, но какое это имеет отношение к тому, что произошло сегодня?

— Тони влюблён в Ребекку Харрис; он совершенно без ума от этой девушки. Ему так же тяжело, как и ей. Просто они ещё не признались в этом друг другу. Сейчас Тони напуган - и не просто беспокоится за одноклассницу или девушку, в которую влюблён. Он абсолютно в ужасе. Вероятность того, что всё может повториться как с Тэмми, наверное, пугает его больше всего на свете.

— Всё, что он сегодня сделал, было продиктовано сильнейшим страхом. Может показаться, что он просто играет в героя и игнорирует всех взрослых или что-то в этом роде. На самом деле он просто до смерти напуган.

— То есть ты говоришь, что в данном случае он, вероятно, не был таким рассудительным, как обычно?

— Здесь нет никакого „вероятно“. Тони - замечательный парень. Он никогда не сделал бы ничего, чтобы причинить кому-то боль. Он относится к взрослым с максимально возможным уважением. Он милый, вежливый, умный - и я могла бы перечислять его достоинства бесконечно. У меня много подруг, у которых есть братья. Но я ни за что не променяла бы Тони ни на одного из них. Для меня он - просто святой.

— Похоже, есть какая-то история или две, о которых я, возможно, ещё не слышала? - спросила Кэрол Смит.

— Да, ну, был один парень, семиклассник, который досаждал мне в прошлом году. Я спросила Тони, что мне с ним делать. Он сказал: „Укажи мне на него, когда я завтра подвезу тебя в школу“.

— И?

— Ну, на следующее утро Тони подошёл и вытащил парня прямо из машины, прямо на глазах у его матери. Он заставил его признаться, что хватал меня и всё такое, причем в присутствии матери. Потом он сказал ему, что если это повторится, он отправит его домой в бумажном пакете. Мать парня сказала, чтобы я позвонила ей, прежде чем Тони изобьет его до полусмерти, потому что она с удовольствием посмотрела бы на это. Потом она отвезла его домой, чтобы он поменял трусы.

Дамы от души посмеялись над рассказом Тины. Тина снова повернулась к офицеру Мёрфи. - Мой брат - один из хороших парней, офицер Мёрфи, правда.

Офицер Мёрфи встала и сказала:

— Я верю тебе, Тина. Пойду-ка я за напарником, и мы займёмся настоящей полицейской работой. - Она протянула Тине визитную карточку. - Позвонишь мне, когда узнаешь, как дела у Ребекки?

Офицер Мёрфи повернулась, чтобы уйти, но затем замерла. - Тина, ты сказала, что снова нашла своего брата. Как тебе это удалось?

— Музыка, - ответила Тина. - У нас всегда была музыка: фортепиано, гитара, скрипка - что угодно. С тех пор как мы стали достаточно взрослыми, чтобы играть на каком-нибудь инструменте, мы всегда играли вместе. Я садилась и играла для него каждый день. Однажды он взял гитару и заиграл вместе со мной. Он сказал, что ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он может просто следовать за музыкой домой.

Мэри Мёрфи кивнула этой удивительной девочке-подростку, с которой она познакомилась, и вышла, чтобы вернуться к работе. Как бы ни сложился этот день, утро, безусловно, было интересным.

Кэрол Смит вернулась на работу в свою фирму, оставив детей в ожидании новостей о состоянии Ребекки. Ей хотелось остаться, чтобы поддержать сына и дочь. Осознание того, что в ней больше не нуждаются, одновременно радовало и немного огорчало её. Между Тиной и Тони сложилась особая связь, закалённая в условиях невероятного стресса. Она обратилась к своему мужу Джиму, Терри - к своему жениху Карлу, а Тина и Тони - друг к другу, когда умерла Тэмми. У каждого из них было то, что нужно было другому, чтобы справиться с подобными испытаниями сейчас. «Дорогая старушка-мама» больше не была главной опорой в минуты скорби.

Тони и Тина снова сидели в углу зала ожидания. Тина снова сидела у Тони на коленях, обняв его за шею, а он обнимал её за спину, и они разговаривали, тихо утешая друг друга. Их старшая сестра Терри нашла их в таком положении через 30 минут.

Глава 5

Терри Смит, которая вскоре станет Терри Джонсон, унаследовала от родных каштановые волосы - у нее они были коротко подстрижены - и голубые глаза. По росту она идеально вписывалась между Тони (шесть футов) и Тиной (5'4»), занимая промежуточное положение. Любой наблюдатель сразу же мог понять, что они - родные брат и сёстры.

— Думала, что найду вас двоих здесь, - сказала она, привлекая внимание младших брата и сестры. Тони и Тина вскочили, оба с нетерпением ожидая новостей. - Миссис Харрис сказала, что я могу рассказать вам всё, так что вот что нам известно. Ребекка почти наверняка страдает от инфекции, связанной с её операцией. В больницах люди заражаются разными инфекциями, и те, кому проводят инвазивные операции, подвержены этому больше всего. Такие случаи нечасты, но и не являются чем-то неслыханным. Мы пока не установили, что именно это за инфекция, но лаборатория над этим работает.

— Из-за инфекции у Ребекки поднялась высокая температура, - продолжила Терри, - и я имею в виду действительно высокая. Когда она только поступила, температура превышала 40 градусов. В результате она страдала от сильного обезвоживания. Тони, не позволяй никому убедить тебя в обратном: ты поступил абсолютно правильно, привезя её сюда так быстро, как смог, хорошо? Мы не можем с уверенностью сказать, спас ли ты ей жизнь или предотвратил возможное повреждение мозга, но она была на волоске от этого.

Тони кивнул старшей сестре и пробормотал:

— Хорошо.

— Мы поместили её в ледяную ванну и ввели ей пару капельниц, чтобы стабилизировать состояние. Температура снизилась, мозговая активность в норме, шок миновал. Сейчас её переводят в отделение интенсивной терапии для наблюдения, пока не поступят результаты анализов. Как только мы точно узнаем, что с ней, ей назначат довольно сильный коктейль антибиотиков, который должен быстро справиться с инфекцией. Через пару дней она будет как новенькая.

— Можно нам её сейчас увидеть? - спросил Тони.

— Нет, она без сознания. Врачи держат её в таком состоянии, чтобы она отдохнула. Скорее всего, она проснётся не раньше завтрашнего утра. Я советую вам немного отдохнуть, пойти домой. Особенно тебе, Тони, ты выглядишь просто ужасно.

— О, спасибо, сестренка. У меня было довольно тяжёлое утро, если ты ещё не слышала.

— Тина? - подозрительно спросила Терри. - Эй, Тина?

— Да? - ответила Тина, и в её голосе прозвучал лёгкий смешок.

— Я знала, что вы двое понравитесь Ребекке, и я рада, что вы беспокоитесь - она милашка и всё такое. Но...

— Да? - Тина снова хихикнула.

— Почему наш брат так выглядит?

— А? Как именно? - Тина снова рассмеялась.

— Тина, ты же знаешь, что я имею в виду. Ну, типа, типа...

— Ты имеешь в виду, что у него сегодня был просто ужасный день, а его девушка лежит в отделении интенсивной терапии? Вот об этом ты говоришь?

Тони свалился обратно в кресло, в котором сидел, ожидая и выслушивая предсказуемую словесную атаку.

— ДЕВУШКА! ТОНИ! Ты должен был просто помочь девушке с инвалидной коляской, а не приставать к ней. Что я теперь скажу её матери? Я же ГОВОРИЛА ей, что ты милый...

— Её мать уже знает, - сказала Мардж Харрис, подойдя к троице. - Её мать видела, как они провели вместе пару часов в воскресенье. Я бы сказала, что предвидела это, но всё уже произошло. Расслабься, её мать одобряет.

— К тому же, - сказала Тина, - Тони не знал бы, как «заигрывать» с девушкой, даже если бы у него была инструкция. Каждая девушка, с которой он встречался, должна была гоняться за ним и бить его тупым предметом. Соглашусь, что метод Ребекки, возможно, был немного чрезмерно драматичным, но он сработал.

Тони закрыл глаза и протянул руки к Марджори Харрис. - Мардж! Мардж! - сказал он. - Надеюсь, это недавно обнаруженное знание о моих чувствах к твоей дочери не испортит то прекрасное, что у нас есть!

— ТОНИ! - сказали все три девушки хором, а потом разразились смехом.

Тони встал и действительно обнял Мардж. - Как вы себя чувствуете, миссис Харрис? Я уверен, что вам сейчас очень тяжело.

— Мне уже лучше, Тони. Спасибо. Огромное спасибо, что привез Ребекку сюда. Я и раньше очень высоко тебя ценила, знаешь ли. Теперь ты мой герой. Не знаю, что бы я делала, если бы с Ребеккой что-то случилось.

— Я просто старался сделать для неё всё, что мог. И всегда буду стараться. Похоже, я действительно очень привязался к вашей малышке, миссис Харрис.

Тони и Тина отправились пообедать. Они заскочили в школу, чтобы Тина могла сообщить миссис Финч о состоянии Ребекки и забрать её рюкзак с книгами и инвалидное кресло. Как ни странно, инвалидное кресло пропало. В секретариате пообещали его найти, настаивая, что его, наверное, перенесли в кладовую, чтобы освободить место в приемной. А Тони просто оставил его на том же месте, когда забирал Ребекку.

Оба подростка не могли усидеть на месте. Они сыграли вместе несколько песен в подвале, обмениваясь идеями для репертуара группы. Тони и ребята уже около года играли просто для удовольствия, но никогда не пробовали выступать на профессиональном уровне. Младшая сестра Тина не вмешивалась в их дела примерно до шести недель назад. Когда однажды днём в конце лета ребята пришли на репетицию, они обнаружили, что электронные клавишные и синтезаторы Тины установлены на новых стойках прямо посреди их репетиционной комнаты. Для своих неформальных импровизаций они всегда использовали старую учебную ударную установку Тины (оставшуюся с тех пор, когда она увлекалась перкуссией). Теперь рядом с ним стояло клавишное оборудование Yamaha стоимостью десять тысяч долларов, а также скрипка, два саксофона и, для мощного, безкомпромиссного риффования, ярко-розовая электрогитара Fender Тины, которую ласково называли «Розовая Свинка». Тина присоединилась к группе, и всё изменилось.

Тони уже знал, что Тина - настоящая стихия. Ребята из группы вскоре тоже это поняли. Они просто не могли устоять перед этим молодым музыкальным вундеркиндом. Практически в одночасье они превратились из простой группы, устраивающей в гараже джем-сейшны, в довольно полноценный коллектив. Клавишные и синтезаторы Тины придали их музыке новое качество.

Дуэйн Уэйд был одним из лучших гитаристов, которых Тони когда-либо слышал. Это был чернокожий парень ростом 5'10», учившийся в одном классе с Тони (все «ребята из группы» были учениками одиннадцатого класса в школе «Вест Сентрал»), который с детства боготворил Джими Хендрикса. В душе он был настоящим рокером, но его южные корни придавали его игре на соло-гитаре душевную индивидуальность, которую Тони так и не смог повторить.

Кайл Уэст был более чем компетентным басистом. Его рост составлял почти 6'4», а телосложение было худощавым, что практически гарантировало ему прозвище «Ларч» в школе. Он опровергал стереотип о типичном басисте, будучи общительным и смелым в своей игре. Ему не хватало просто играть на втором плане. - Бас-гитара, в конце концов, - это основа всего, - говорил он.

Джерри Мэдсен, барабанщик группы, был ростом 5'10» с светлыми волосами до плеч. Его ограничивала лишь репетиционная установка в подвале подросткового дома. Когда дело стало идти более серьёзно, он принёс не только свою собственную ударную установку, но и головокружительный набор приспособлений для создания самых разных звуков. Джерри был не просто ударником, он был фанатом перкуссии.

Сам Тони в основном остановился на акустической гитаре в качестве своего основного инструмента, хотя, конечно, присоединялся к Дуэйну на электрогитаре, когда этого требовала песня. Такое случалось всё чаще, по мере того как он становился ритм-гитаристом группы. Чаще всего он полагался на свою новую заветную покупку, приобретённую летом, - акустико-электрическую гитару серии Ovation Adamas с вырезом.

Одно их объединяло: все они были вокалистами. Тони мог представить, как любой из пятерки возглавил бы группу, которую он теперь считал заурядной, и справился бы с этой ролью вполне неплохо.

Даже случайное открытие таланта требует направления, и это, без сомнения, обеспечивала младшая Тина. Она уже подготовила группу к исполнению целой дюжины песен, в основном усовершенствовав то, что они играли раньше. Медленно, но верно они формировали репертуар, чтобы наконец начать поиск «профессиональной» работы. Под «профессиональной» подразумевалось лишь то, что им будут платить за исполнение музыки. Для Кайла и Дуэйна это была достойная цель: им хотелось получить что-то осязаемое в обмен на всё то время, усилия и деньги, которые они вкладывали в свою музыку. Для остальных же музыка была самоцелью, но музыка, которой не делились и которую не исполняли для других, была лишь упражнением в собственной страсти; лирической мастурбацией, если можно так выразиться.

— Тебе не кажется, что на этот раз это может быть чуть слишком амбициозно, сестренка? - спросил Тони через несколько минут. Он снял наушники, прослушав всего несколько секунд предложенной ею песни. Он хорошо знал эту песню, но никогда даже не задумывался о том, чтобы действительно попробовать её исполнить.

— Ну, это и амбициозно, но мы сможем. Публика от этого сойдёт с ума.

— Верно, если только они не сочтут нас сумасшедшими. Хотя, может, мы и такие. Нашла что-нибудь ещё за последнее время? Над этой придётся потрудиться не на шутку.

Тина потянулась к полке, перед которой стояла, и бросила Тони кассету. Частью её работы по организации группы было записывать кассеты с каждой песней, которую группа хотела разучить. Она потратила много времени на то, чтобы скопировать по 5 экземпляров каждой песни на дешёвые 30-минутные кассеты.

Тони прослушал песню Элтона Джона «Saturday Night’s Alright for Fighting». Он знал, что это одна из «его» композиций. Тина могла сыграть на клавишных практически что угодно, но она настаивала, что композиции Элтона Джона (или Берни Тоупина, если хотите) просто «не подходят под её руки». Хотя Тони и не дотягивал до уровня Тины, он умел играть на клавишных, но если уж ему приходилось это делать, то он гораздо больше предпочитал настоящее фортепиано, а не его электрическую имитацию, точно так же, как он предпочитал акустическую гитару. - Да, мы могли бы это сыграть, очень танцевальная вещь. Хотя очень жаль, что у меня нет настоящего фортепиано для этой песни.

«Танцевальная» - это термин, которым ребята никогда не пользовались до прихода Тины. Теперь он имел огромное значение при выборе любой песни. Можно сидеть в подвале и импровизировать под что угодно, но если хочешь получать деньги за то, чтобы три часа выступать на школьном танцевальном вечере или вечеринке, лучше играть музыку, под которую ребята смогут танцевать.

— Я знаю, Тони, но мы же не можем таскать с собой рояль, правда? Изучай её на фортепиано, если хочешь, но попрактикуйся и на синтезаторе, ладно?

— Ладно, сестренка, ты здесь главная. - «Saturday Night’s Alright» - это ещё можно, подумал Тони, но, боже мой, «Bohemian Rhapsody»?

— Знаешь, что нам действительно нужно для этой песни, - Тина подняла кассету, - это труба.

— ЧТО?

Тони очнулся, когда в 6 утра раздался будильник. Слабый отблеск рассвета мягко освещал окна его спальни в подвале. Тина прижалась к нему, положив голову ему на грудь, и тихо дышала. Тина знала, что Тони не сможет нормально спать, пока Ребекка находится в больнице. Скорее всего, ей самой тоже не удастся уснуть. Ещё до полуночи она просто зашла в его комнату в подвале и забралась к нему в постель. Они провели ночь вместе, ни один из них не выспался.

Тина тихонько вздохнула, прижавшись к груди Тони, и спросила, который час. – Шесть, - ответил Тони.

— Слишком рано!

— Нет, если мы хотим заехать в больницу перед школой, то нет, - ответил Тони.

— О, а можно? - Тина мгновенно проснулась.

— Таков план. Иди одевайся, а я по дороге куплю тебе завтрак.

— Договорились! - Тина вскочила и выбежала из комнаты. На ней была только её обычная ночная одежда, которая раньше состояла из одной из старых рубашек её отца и трусиков. В последнее время, как и сегодня, всё чаще это была одна из рубашек Тони. Судя по всему, она не была против рубашек Тони; они не обязательно должны были быть старыми. Он уже успел задаться вопросом, куда делась та рубашка.

Тони и Тина быстро приняли душ, оделись и вышли из дома. После быстрого завтрака в местном «Waffle House» они направлялись в больницу, когда Тони свернул к ближайшей круглосуточной аптеке. - Зачем тебе сюда? - спросила Тина.

— Я подумал, что здесь, может, найдутся цветы или что-нибудь в этом роде. Скорее всего, найдутся - это же ближайший к больнице магазин. Сомневаюсь, что сувенирная лавка в больнице уже открыта.

Тина не стала спорить. Пойти в больницу навестить Тэмми без какого-нибудь подарка для неё было бы для Тони немыслимо. Почему с Ребеккой должно быть иначе? Для Ребекки это не имело бы значения. Ей не нужны были цветы от Тони. Ей нужен был сам Тони. К большому удовольствию и удивлению Тины, казалось, что ей он тоже нужен. Она вышла из машины и последовала за своим братом, «ловеласом», в магазин.

Тони был разочарован тем, что обнаружил в магазине. Он всё ещё пытался найти цветы, которые не выглядели бы явно умирающими, когда услышал визг Тины. Она подбежала к нему с плюшевым медвежонком высотой шесть дюймов. - Вот, старший брат, он идеален! - она подняла маленького коричневого медвежонка. На нём была красная рубашка с надписью «TONY» белыми буквами на груди.

— Ого, круто, у них есть мишка с моим именем!

Тина хихикнула и сказала:

— Ну, у них целая стойка, полная таких мишек с разными именами. Но это был единственный Тони, которого я смогла найти.

Тони на мгновение задумался и спросил:

— Тебе не кажется, что это, может быть, немного... э-э... претенциозно?

Тина бросила на Тони взгляд, который явно давал понять, что ему не следовало бы оспаривать мнение человека с явно превосходящим его интеллектом. Он уже сталкивался с этим раньше и научился просто молчать и делать всё, что она хотела. За исключением практически всего, что касалось музыки, он не считал себя интеллектуально уступающим Тине, но был достаточно умён, чтобы понимать, когда нужно сохранить гармонию в отношениях между братом и сестрой, уступая ей. Это ничего ему не стоило, а приносило гораздо больше пользы.

— Её мать так подумает. Её отец так подумает. Если они что-то скажут, вину возложат на меня. А с Ребеккой просто заткнись и присвой себе всю заслугу. Она сочтёт это самым ценным в мире. О, слово, которое ты ищешь, - «самонадеянный», а не «высокомерный». А теперь давай уже идти.

Тони слегка пересмотрел свои представления об их относительных интеллектуальных способностях.

— Да, мэм, - сказал он и направился к кассе.

Подростки встретили мистера Харриса в зале ожидания отделения интенсивной терапии. Его помятая одежда свидетельствовала о том, что он, очевидно, провёл там всю ночь. - Здравствуйте, мистер Харрис, как она? - сказал Тони, протягивая руку.

— Тони! А, и Тина тоже здесь. Рад вас видеть. Здесь все говорят о тебе только самое лучшее, сынок. Говорят, ты спас жизнь моей девочке.

— Кажется, они сказали „возможно“, сэр, никто точно не знает. Как она сейчас?

— Ну, они знают, что это такое, и знают, как это лечить. Хотя, наверное, это не совсем верно - они уже начали лечение. Её больше не держат под седативными препаратами. Сейчас мы все просто ждем, когда она проснётся. Температура у нее значительно снизилась. Всё идёт так, как и предсказывали.

Тони и Тина одновременно выдохнули, не заметив, что задержали дыхание. - Это хорошая новость. Очень хорошая новость, - сказал Тони. Тина крепко обняла его.

— Ты теперь дотянешь до конца дня, брат? Я, во всяком случае, чувствую себя намного лучше. Спасибо, что привёз меня сюда перед школой. Иначе я бы, наверное, сошла с ума.

— Уверен, я бы сошёл, - сказал Тони. Он повернулся к мистеру Харрису. - Есть ли шанс, что мы сможем её увидеть?

— Думаю, на минутку можно. По правилам туда допускаются только родственники, и даже тогда нас пускают всего на минуту-другую, но дежурная медсестра знакома с Мардж. Мардж спит наверху. Ей нашли кровать в её отделении, и коллеги пригрозили, что понесут её туда, если она не пойдёт.

Они тихо пробрались в палату, предварительно договорившись с медсестрой. Мистер Харрис и Тина остались у двери. Тони бесшумно подошел к кровати и положил «Тони-Медвежонка» на плечо Ребекки. Казалось, она просто мирно спит. Если не считать трубки для капельницы и проводов мониторов, ему показалось, что она выглядит гораздо лучше, чем в тот момент, когда он привез ее сюда.

В школе Тони заглянул к миссис Финч, чтобы коротко поговорить с ней и рассказать о состоянии Ребекки. Несколько учеников, пришедших на урок, остановили Тони и тоже спросили о ней. Ему стало тепло на душе от того, что так много её одноклассников нашли время, чтобы проявить искреннюю заботу. Он и Ребекка лишь вскользь беседовали о её школьной жизни в Нью-Джерси, но этого хватило, чтобы у него сложилось чёткое впечатление: это не была счастливая жизнь, наполненная множеством друзей. Он постарался бы изменить это, если бы мог.

Его теплые чувства на мгновение испарились, когда он пришел в свой класс. Его вообще не пустили на урок. Оказалось, у него была назначена встреча с заместителем директора. Тони ничуть не удивился, но он думал, что сегодня утром ему хотя бы удастся проскользнуть незаметно.

Однако он был удивлён, обнаружив, что Тина уже находится в школьной канцелярии. Они едва успели поздороваться, как миссис Петерсон с явно недовольным выражением лица приказала Тине пройти в кабинет тренера Невилла. Тина лишь пожала плечами в сторону Тони и вошла в кабинет. Тони достал учебник по химии и, пока ждал, пытался разобраться в том, что должно было быть темой сегодняшнего урока.

Тина пробыла в кабинете меньше пяти минут. Тем не менее, когда она вышла, она была явно потрясена. - Ты в порядке, сестрёнка? - спросил Тони.

— Мне назначили два дня наказания после уроков.

— Что же ты наделала?

— Я пользовалась таксофоном во время урока.

— О боже, это же смертное преступление, если я когда-либо слышал о таком, - задумчиво произнес Тони.

— ТОНИ! Меня ещё ни разу не оставляли после уроков! Что мама скажет? - Тони посмотрел на сестру и понял, что она действительно переживает. Более того, она была на грани слёз. Он обнял её и прижал к себе.

— Не переживай об этом. Даже я, Тони, твой идеальный брат, наверное, пару раз оставался после уроков, когда был в твоём возрасте. Ну, может, и пять раз, но кто же считает, правда? К тому же, это будет полезным уроком для моей примерной сестры. Поживи немного! Посмотри, как живёт другая половина общества! К тому же мама скажет только, как ей жаль, что ты попала в неприятности, пытаясь убрать беспорядок, который я наделал, так что не беспокойся насчёт неё. Я разберусь с ней, если понадобится, но не думаю, что она расстроится. В любом случае, если тебя за это оставили после уроков, то меня там, наверное, уже ждёт расстрельная команда.

Тина освободила руку и шлепнула Тони по руке.

— Ах, - сказал он. - Я всегда знаю, что тебе стало лучше, когда ты снова начинаешь избивать своего брата. А теперь иди на урок. Тебя ждет твоё великолепное образование.

— Спасибо, Тони, - сказала она с хихиканьем, поворачиваясь, чтобы уйти. - Увидимся позже.

— Мистер Смит, тренер Невилл готов вас принять, пожалуйста, заходите.

Кабинет тренера Невилла был типичным для средней школы. На стенах висели панели из дешёвой имитации дерева, а золотистый ковролин и обычные деревянные полки с письменным столом дополняли обстановку. Стены кабинета тренера Невилла были увешаны фотографиями в рамках, на которых он был запечатлён вместе с мэрами, губернаторами и различными известными деятелями футбола; довольно часто в момент вручения ему трофея или другой награды. Тони это впечатлило лишь в небольшой степени. Было общеизвестно, что тренер Невилл хорошо справлялся со своей работой.

— Тони, входите. Присаживайтесь, молодой человек, - Тони сел на стул с жесткой спинкой, стоящий напротив стола. - Полагаю, вы знаете, почему вы здесь сегодня утром, - заявил тренер Невилл.

— Вчерашний инцидент с Ребеккой Харрис, - сухо ответил Тони. - Думаю, я понимаю, в чем дело.

— Неужели? Я не уверен, что вы понимаете, - строго сказал тренер. Он явно был немного расстроен тем, что Тони не выглядел ни капельки взволнованным. - Если вы так хорошо понимаете, почему бы вам не объяснить мне, почему именно вы здесь?

— Хорошо, - сказал Тони, шумно выдохнув и сделав новый вдох. - Я покинул территорию школы без разрешения. Полагаю, я это сделал. Я взял с собой другого ученика, у которого тоже не было разрешения. Я сделал и то, и другое, несмотря на прямое возражение миссис Петерсон. Не знаю, как вы это называете - неподчинение? Школа находится в ситуации, когда она обязана меня наказать. Не имея дополнительной информации, я бы сказал, что с вашей точки зрения ситуация именно такая.

— Кратко и по делу. Есть и другие вопросы, в том числе приезд на автомобиле в школу. Приезд на автомобиле в школу - это право, а не привилегия. Мне сообщили, что вы также использовали школьный телефон без разрешения. В настоящее время ваши нарушения караются отстранением от занятий на срок до десяти дней.

— При всем уважении, сэр, я действительно не имею ничего против позиции школы по большинству этих вопросов, но то, что вы поднимаете вопрос об использовании школьного телефона для звонка врачу этой девушки, мне кажется немного мелочным.

Тренер Невилл, казалось, на мгновение рассердился, но тут же взял себя в руки. - Поясните, пожалуйста, своё последнее утверждение, мистер Смит, и будьте очень осторожны в выборе слов.

— Я имею в виду, что это ставит под сомнение позицию школы, согласно которой она обязана наказать меня за всё это. Меня всё ещё могут наказать за то, что я ушёл из школы и забрал с собой Ребекку, ведь это можно списать на мою недальновидность. Недальновидность при выборе - это и есть само определение плохого поведения, верно? Вы действительно верите, что сможете убедить стороннего наблюдателя в том, что взять ближайший телефон и позвонить врачу больной девочки можно считать проявлением недальновидности?

— И почему, мистер Смит, вы считаете, что школа заботится о том, во что верит сторонний наблюдатель? Не то чтобы мы не заботились, заметьте, но почему вы полагаете, что мы будем учитывать мнения, не имеющие отношения к делу? Это же явно внутренний вопрос школы, не так ли?

— Тогда вам действительно нужно поговорить с родителями Ребекки Харрис, они наверняка будут заинтересованы в том, что здесь происходит. Вы говорите о том, чтобы отстранить меня на длительный срок за то, что, по их мнению, спасло ей жизнь. Им это не понравится, и мои родители будут на их стороне.

— Тони Смит, я вряд ли могу считать, что жизнь молодой девушки с высокой температурой находилась под угрозой. - Тренер Невилл уже начинал злиться. Администрации действительно не нравится, когда им угрожают чем-то столь зловещим, как внешний контроль.

Тони целых 20 секунд смотрел на тренера с открытым ртом, прежде чем до него дошло. - Вы не знаете. Простите, я подумал, что вы знаете. Тренер, я навестил Ребекку Харрис сегодня утром перед школой. Еще 40 минут назад она все еще находилась без сознания в отделении интенсивной терапии больницы „Мемориал“. Мне сказали, что ей становится лучше, но вчера она была в довольно тяжелом состоянии.

Тренер Невилл на мгновение откинулся на спинку стула, обеспокоенный тем, что его не проинформировали о состоянии Ребекки, и тем, в каком положении это его теперь ставило. - Я не осознавал, что состояние девушки настолько серьёзно. Нас не поставили в известность.

— Её родители всё ещё там, они не были дома всю ночь, когда я видел их сегодня утром. Я попрошу их позвонить, когда снова их увижу.

— Итак, мистер Смит, что нам теперь делать?

Тони на мгновение собрался с мыслями. - Как я уже сказал, вам действительно не удастся убедить родителей Ребекки в том, что хвататься за ближайший телефон, чтобы позвонить её врачу, когда она была так больна, - это проявление плохого суждения, даже если бы этот телефон был горячей линией Белого дома. Такова их точка зрения. Они считают Тони Смита героем, спасшим жизнь их маленькой дочери. Они верят, что врачи сказали им именно это, хотя это не совсем так. Ошибочно это или нет, но они верят, что их дочь жива или, по крайней мере, не получила повреждения мозга из-за меня, и даже я пока не смог отговорить их от этого убеждения.

— Вы, похоже, не склонны верить тому, что Харрисы думают о вас. Почему? Казалось бы, молодому человеку это показалось бы самым простым выходом из всей этой ситуации. Пусть ваши родители и родители Ребекки сами выясняют отношения со школой. Вы бы вышли из этой ситуации героем, что бы ни случилось, не так ли?

— Но есть и другая точка зрения, не так ли? - ответил Тони. - Где-то между сумасшедшим подростком, пренебрегающим всеми правилами, и героем, ускакавшим на белом коне, наверное, и лежит правда. И это именно моя точка зрения. Помните, я говорил, что в данном случае я в основном на вашей стороне.

— Вчера один милый полицейский сказал мне несколько очень мудрых слов и помог мне понять. Я взял на себя ответственность за случившееся. Поступив так, я снял эту ответственность с того, кто должен был за это отвечать - со школы. Это единственное, что чёрно-белое, не так ли? Всё остальное - серые оттенки.

— Проблема в том, - продолжил Тони, - что никто, за исключением, возможно, моей сестры Тины, не может по-настоящему понять мою точку зрения. А раз так, то она перестаёт иметь значение.

— Попробуйте объяснить мне, Тони, я разумный человек. А каково именно ваше мнение обо всём этом?

— У вас же есть некоторый опыт в психологическом консультировании, тренер?

— Конечно, Тони, это часть моей работы.

— Я уже прошел через множество сеансов психотерапии. Вы пытаетесь выведать то, чего я не хочу раскрывать. А что об этом пишут в учебниках, тренер? Какой может быть моя реакция?

— Тони, я знаю, какой может быть ваша реакция. Теперь вы рассказали мне, почему не считаете себя героем. Объясните мне, что вы на самом деле думаете.

— Нет такого объяснения, которое вы смогли бы понять, тренер. Я знаю ответ. Я живу с этим уже много лет. Мне это не мешает. В конце концов, разве действительно имеет значение, что я не герой?

— Это уход от ответа, Тони, и вам это известно. С одной стороны, школа права, с другой - родители девочки, но настоящий ответ лежит где-то только в вашей голове? Вы можете ответить лучше, чем так.

Тони на мгновение попытался собраться с мыслями, но в конце концов просто сдался. - Вы ближе к правде, чем думаете, тренер. Настоящая правда - в моей голове. Настоящая правда также лежит на кладбище Риверсайд. Но вы не можете понять эту правду, потому что она нерациональна. Поэтому, как говорят мне психиатры, она, должно быть, нереальна. Она нереальна для вас, тренер, но реальна для меня, и это действительно делает её мистическим местом в моей голове, которое вы не понимаете.

— Пока вы не держали за руку свою десятилетнюю младшую сестренку и не видели, как она умирает, вы не сможете этого понять. Теперь, когда вы это знаете, вам меня жаль, но вы всё равно по-настоящему этого не понимаете. ВЫ НЕ МОЖЕТЕ. Этого нет в вашем наборе гаек и болтов наверху, но это есть в моём - и это совершенно реально.

— Вы ничего не можете сделать! Неважно, были ли вы лучшим братом на свете. Ваша храбрость не имеет значения. Ваша сила не имеет значения. Ваш характер не имеет значения. Даже ваш гребаный бог не имеет значения! Потому что вы ничего не можете сделать, чтобы спасти её.

— Ну, на этот раз я мог что-то сделать. И то мистическое место в моей голове, которого не существует в вашем мире, взяло верх, и я ухватился за то, что мог сделать, и просто, блядь, пошёл на это, тренер. На этот раз я мог что-то сделать, и я был совершенно неспособен не действовать.

Тони замолчал, и по его лицу потекли слёзы. - И вот это, тренер, и есть то долгое, глубокое, мрачное путешествие в сознание Тони Смита, в которое вы на самом деле не хотели отправляться. Что ещё хуже - вы думаете, что теперь всё понимаете. Но вы по-прежнему не понимаете.

Тишина висела между ними, как туча, в течение пары минут; ни один из них не хотел заговорить первым.

— Итак, Тони, что мы будем с этим делать?

— Задайте тот вопрос, который следовало задать с самого начала. Усвоил ли я урок? Поступил бы я так же, если бы всё повторилось? Буду ли я с этого момента играть по правилам?

— Ладно, я на это куплюсь, - сказал тренер Невилл, - как ваш ответ поможет мне?

— Всё просто: я осознал всю серьезность ситуации. Я понимаю, какие правила нарушил. Я понимаю, к каким последствиям это приведёт. Всё это играет мне на руку. Однако я не могу обещать, что в будущем, оказавшись в таких же обстоятельствах, не поступлю точно так же. Поэтому я готов принять наказание - достаточное, чтобы удовлетворить школу. А потом я еще раз объясню всё это родителям и постараюсь не втягивать их в эту историю.

Тренер Невилл сразу же согласился на предложенный компромисс. - Тони Смит, ты отстранен от занятий на три дня с вчерашнего дня. Если ты зайдёшь в больницу - а я надеюсь, что ты это сделаешь - попроси кого-нибудь держать нас в курсе состояния Ребекки».

— Да, тренер. - Тони встал, чтобы уйти, но потом оглянулся. «Тренер?»

— Да, мистер Смит?

— Не могли бы вы просто записать эти ругательства на мой счёт? Мама меня убьёт, если об этом узнает.

Тренер Невилл улыбнулся. - Конечно, Тони, увидимся во вторник.

Глава 6

Тони вернулся в комнату ожидания рядом с отделением интенсивной терапии, неся небольшую картонную коробку с тремя стаканами кофе. Мистер Харрис поднял глаза, когда тот сел. - Тони! Как ты так скоро сюда вернулся?

Тони протянул мистеру Харрису стакан кофе и усмехнулся:

— Похоже, в школе немного, э-э, возмутились тем, что я вчера так внезапно ушёл. Решили, что мне нужен небольшой отпуск, чтобы напомнить о правилах. Как-то не укладывается в голове такая логика.

— Тебя отправили домой из школы? Это вообще не имеет смысла. Ты же просто привёз Ребекку в больницу. У тебя есть сахар?

Тони протянул ему два пакетика сахара и сказал:

— Поверьте, мистер Харрис, я только что прошел через всю эту беседу в школе. Ничего страшного. На самом деле всё могло быть и хуже.

— Ты говорил об этом с родителями? Уверен, они будут не в восторге.

— Я позвонил маме, прежде чем уйти из школы. Она немного возмутилась. В любом случае, это неважно. Как Ребекка?

— За последний час особых изменений не было. Всё по-прежнему выглядит нормально.

Оба некоторое время потягивали кофе, готовясь к ожиданию.

— Мардж сказала мне, что ты и Ребекка за короткое время очень сблизились.

— Да, пожалуй, так и вышло. Это не было запланировано. Просто обстоятельства заставили нас много времени проводить вместе, и мы довольно хорошо поладили. Она и Тина тоже уже неплохо подружились. Это как-то странно.

— Что ты имеешь в виду, Тони?

— Не то, что эти две подружились - это для меня вполне логично. Просто всё время, пока мы росли, я всегда считал подруг Тины кучкой маленьких девочек. Даже летом у нас дома часто бегали вокруг бассейна в бикини две-три четырнадцатилетние подружки Тины. Я никогда не обращал на них внимания. Так что, с первого взгляда, мне должно было бы показаться немного странным, что я интересуюсь Ребеккой. В конце концов, она почти ровесница Тины. Но вместо этого мой мозг как будто переворачивается с ног на голову, и всякий раз, когда я думаю о Ребекке, он говорит: «Тони, если бы это была любая другая девушка, кроме Ребекки, это было бы действительно странно». Это как какая-то автоматическая система самозащиты, основанная на самообмане, которая срабатывает только в отношении Ребекки.

Мистер Харрис усмехнулся. - Это, по сути, моя единственная забота. Ты для неё немного стар.

— О да, я практически древний! Но на самом деле разница в возрасте между нами всего 20 месяцев. Я быстро повзрослею.

Мистер Харрис сначала удивлённо посмотрел на меня, а потом понял шутку. - Ты любишь мою дочь, Тони?

— Знаешь, честно говоря, я не знаю. Я не уверен, что понимаю, что это значит в данной ситуации. Я представляю себе любовь как любовь к моим сестрам или родителям. Но то, что я испытываю к Ребекке, не совсем похоже на это. Единственное сходство в том, что Тина, наверное, самая способная девушка её возраста из всех, кого я знаю. Она чертовски умнее меня и к тому же настоящая тигрица. Она действительно умеет о себе позаботиться. И всё же я испытываю непреодолимое желание защищать её и присматривать за ней. Это как будто врождённое предназначение в моей жизни. То же самое я чувствую и по отношению к Ребекке.

— У меня было несколько девушек. Я ходил на множество свиданий и всё в таком духе. Я не могу сказать ни одного плохого слова ни об одной из них. Мне очень нравятся девушки. Раньше я не смог бы это описать, но теперь, когда я познакомился с вашей дочерью, всё стало понятнее. С теми девушками я что-то искал. А с Ребеккой я чувствую, что что-то нашёл. Для меня это новое чувство. Я не уверен, что оно означает, но это самое классное, что я когда-либо испытывал.

— О, этого вполне достаточно, Тони. Это был гораздо более честный ответ, чем я ожидал. Если это имеет какое-то значение, у меня нет никаких серьезных возражений против того, чтобы ты встречался с Ребеккой. Думаю, ты уже прошел испытание на то, чтобы «заботиться о моей дочери».

— На самом деле это очень много значит, сэр. Я и так уже не уверен, к чему все это приведет. Твое благословение и благословение миссис Харрис, безусловно, не помешают.

Ребекка находилась в темном помещении. Там не было совсем темно. Словно кто-то задернул на окнах тяжелые шторы. Она поняла, что уже бывала здесь раньше. Из иглы в её левой руке выходила трубка, которая поднималась вверх к прозрачному мешку, висевшему на хромированной подставке. К ней были подключены и другие неприятные приспособления: провода, соединяющие её с электронными устройствами, или устройства, обеспечивающие функции, которые она с большим удовольствием выполняла бы в уединении.

— Опять в больнице, - подумала она. Она попыталась приподнять голову, чтобы лучше рассмотреть окружающее пространство, и подбородком коснулась чего-то мягкого. Она подняла правую руку и схватила маленькую мягкую игрушку. Приглядевшись, она поняла, что это медвежонок. Хм, его зовут Тони-медвежонок. Тони приходил в класс миссис Финч. - Привет, солнышко, в чём дело? - Тони отнёс меня к своей машине. Потом... ничего. Больница. Ладно. Мне стало плохо в классе миссис Финч, и Тони отвез меня к врачу, в больницу. Почему Тони? Тони помогает мне в школе. Тина говорит, что я ему нравлюсь. Это не может быть правдой. Ладно, девочка, возьми себя в руки, постоянно думать о Тони - это нездорово.

— Ну, привет. Вижу, ты снова с нами, - раздался женский голос из дверного проёма. - Мониторы показали, что ты, скорее всего, просыпаешься. Как ты себя чувствуешь? - Медсестра подошла к кровати и начала отсоединять некоторые провода монитора.

— Наверное, нормально, - хрипло ответила Ребекка. - Можно мне немного воды?

— Конечно, я сейчас сниму с тебя эти провода и приподниму изголовье кровати, тогда ты сможешь попить. Твой папа и симпатичный молодой человек ждут снаружи, и я уверена, что они хотят тебя увидеть. Твоя мама наверху, я позову её. Но только на несколько минут - врач хотел бы тебя осмотреть, как только ты проснешься, так что я сразу его позову.

Медсестра закончила с проводами, немного освободив Ребекку, а затем подняла спинку кровати, чтобы Ребекка лежала с слегка приподнятой спиной. Затем она налила ей воды в маленький бумажный стаканчик и постояла рядом еще секунду, пока не убедилась, что Ребекка без проблем выпила воду. - Ну что ж, готова к посетителям?

— Да, спасибо.

Сначала в дверь вошел отец Ребекки, а за ним - Тони. - Он здесь, - подумала она, - медсестра говорила, что пришел молодой человек. - Привет, папа, - слабо произнесла она, обращаясь к отцу.

— Привет, тыквочка, - сказал мистер Харрис, обойдя кровать, чтобы осторожно обнять дочь. - Как ты себя чувствуешь?

— Учитывая, что я снова в больнице, я чувствую себя довольно хорошо. В основном я просто растеряна. Помню, что плохо себя чувствовала на уроке. Кажется, помню, как Тони посадил меня в свою машину. Что было после этого, я не помню.

— Ты сильно заболела в одно мгновение. Инфекция, оставшаяся после операции, как бы затаилась и попыталась наброситься на тебя сразу со всей силой. Теперь с тобой должно быть всё в порядке. Возможно, тебе придётся остаться здесь ещё на день или два, но это всё. Твой друг Тони привёз тебя сюда прямо из школы.

— Привет, - бодро сказал Тони, появляясь в дверях. - Как дела у моей любимой бионической девушки?

Ребекка улыбнулась Тони:

— Привет, Тони, что ты здесь делаешь?

— Я же должен убедиться, что с моей девушкой все в порядке, верно?

— Спасибо за мишку.

— Ну, меня не пустили сюда, чтобы присмотреть за тобой, пока ты спала, так что мне пришлось послать одного из моих пушистых приспешников, чтобы он тебя охранял.

За Тони в комнату быстро втиснулись люди. Ребекка заметила, как он улыбнулся ей и указал на коридор, отодвигаясь в сторону. В комнату вошли её мать, медсестра и врач, чтобы окружить её заботой.

Через полтора часа Тони вернулся в больницу. Осмотрев Ребекку, врач перевел её в обычную палату. Тони убедил её родителей пойти домой, перекусить и отдохнуть. Ребекка была вне опасности, и, если не возникнет никаких осложнений, ей нужно будет остаться в больнице только на ночь. Пока отключали остальное медицинское оборудование и переводили её в палату, Тони успел позвонить в школу, чтобы сообщить о случившемся, а также выполнить несколько дел и сам перекусить. Его вопрос мистеру Харрису повлиял на выбор магазина. Похоже, Ребекка обожала шоколадные «Фрости».

Ребекка снова широко улыбнулась Тони, когда он вошёл в палату. - Тони, ты вернулся!

— Привет! Ты, конечно, выглядишь гораздо лучше без всех этих трубок и проводов. Ты всё ещё чувствуешь себя нормально?

— Да, я в порядке. Похоже, мне придётся застрять здесь ещё на один день. А что ты здесь делаешь?

Тони поставил сумку на пол рядом с кроватью. - Знаешь, ты у меня ещё комплекс вызовешь. Это уже второй раз, как ты спрашиваешь, что я здесь делаю. Я начинаю думать, что ты не хочешь, чтобы я здесь был.

— Я не это имела в виду, Тони. Сейчас четверг, только что миновал полдень. Тебе пора в школу, - сказала она.

— С школой тут все немного сложнее.

— Тони, что ты мне не рассказываешь?

— Я тебе когда-нибудь говорил, что ты не только красивая, но и проницательная? А вот чего я тебе не сказал, так это того, что я принес тебе кое-что. - Тони залез в сумку и достал «Фрости» и ложечку.

— Мой любимый! Откуда ты знал, что я их люблю?

— Я спросил у твоих родителей, твой папа проболтался о твоём пристрастии к «Фрости».

Ребекка хихикнула и кивнула:

— Это правда. Я не могу пройти мимо «Wendy’s», не остановившись, чтобы купить один. - Она попробовала ложку шоколадного десерта, а затем продолжила:

— Ты всё ещё не рассказал мне, почему ты не в школе.

— Ой-ой, - сказал Тони, садясь на край кровати, - хочешь длинную историю или версию из „Reader’s Digest“?

— Давай начнём с „Reader’s Digest“.

— Ладно, это просто: меня отстранили от занятий.

— ЧТО? - воскликнула Ребекка. - Что ты наделал?

— Ладно, но прежде чем я отвечу, ты должна мне кое-что пообещать.

Ребекка нахмурилась, глядя на Тони, и наконец сказала:

— Ладно, что за обещание?

— Ты должна пообещать мне, что НЕ будешь извиняться.

Следующие пять минут Тони рассказывал Ребекке о событиях предыдущего дня. Ребекка ела свой «Фрости» и в основном покачивала головой, слушая о каждом новом повороте в жизни Тони. Однако она не смогла сдержать хихиканье, когда он рассказал об инциденте с полицией.

— Итак, - сказала она, когда он закончил, - я всё ещё не уверена, что ты ответил на мой вопрос. Что ты здесь делаешь? Я ценю, что ты приходишь проверить, как у меня дела, но если у тебя два дня выходных в школе, наверняка есть другое место, где ты хотел бы побывать.

— Вообще-то нет, нет такого места, - сказал Тони, глядя Ребекке прямо в глаза.

— Я не понимаю, - тихо сказала Ребекка.

— Я начинаю это понимать, - ответил Тони и встал. «Позволь мне попробовать объяснить это по-другому». С этими словами он наклонился и нежно прикоснулся губами к губам Ребекки.

Когда Тони отстранился, Ребекка на мгновение онемела. Она почувствовала покалывание от губ до груди и вниз... о боже, между ног. Так вот в чём дело, подумала она, кажется, мне это нравится.

Лицо Тони находилось всего в нескольких дюймах от лица Ребекки, когда он заговорил:

— Ты уже поняла?

Ребекка не ответила. Она просто продолжала смотреть на Тони, словно завороженная его голубыми глазами. Тони наклонился к ней и снова поцеловал её, на этот раз прижавшись губами сильнее. Его язык нежно обвёл её губы, пока те не приоткрылись, а затем проник в её рот и на мгновение соединился с её языком. Ребекка, сама того не замечая, тихо застонала.

Когда Тони на этот раз отстранился, он отступил и снова сел. Он взял её руку в свою и поднял на неё взгляд. Ребекка покраснела и тяжело дышала. Её огромные зелёные глаза казались ещё больше, если это вообще было возможно. Её соски изо всех сил пытались выпрыгнуть из-под тонкой больничной рубашки.

— Ты действительно прекрасна, знаешь ли, - сказал он.

Ребекке даже в голову не пришло, что её возбуждение было так очевидно, но от этого у неё по телу пробежала ещё более сильная дрожь. Её кузина Шери раньше рассказывала о подобных вещах, но ничто не могло подготовить её к поцелую Тони.

— Так вот, я хотел сказать, что именно здесь я и хотел бы быть.

— Тина пыталась мне это сказать, но я вижу, что происходит в школе, Тони. Я слышу разговоры, некоторые девчонки даже спрашивают меня о тебе: «Какой он? Ты знаешь, встречается ли он с кем-нибудь? Ты бы не представила меня Тони? Это брат Тины? Я столько о нём слышала». Извини, если мне немного трудно поверить, что из всех этих девчонок ты хочешь остановиться именно на мне.

Тони на мгновение задумался и наконец сказал:

— И это, по сути, единственный недостаток, который я пока обнаружил в тебе. Ты действительно веришь, что каким-то образом не достойна ни меня, ни кого-либо другого. „Никто не сможет полюбить бедную, сломленную Ребекку“. Да ладно тебе, Ребекка, разве эти девчонки тебя не раздражают?

Сначала она не знала, что ответить, но потом просто решила сказать правду. - Ну, да, наверное, раздражают.

— Ну, меня они тоже раздражают, ладно? Я не испытываю к ним неприязни. Большинство из них довольно милые, но большинство из них также довольно фальшивые. Они пытаются быть кем-то другим, руководствуясь этим странным неписаным сводом правил, касающимся девочек, мальчиков и школы. Кто популярнее, кого с кем видели, что Салли делала с Джимми на пляже в прошлые выходные. Это продолжается без конца, и очень быстро надоедает.

— Ты, с другой стороны, настоящая. Ты не умеешь играть в их игру, потому что тебе никогда не приходило в голову, что ты можешь в неё играть. Ты встретила меня и полюбила меня таким, какой я есть, потому что не было никого, кто бы тебе говорил, что нужно или не нужно, и даже если бы был, ты всё равно бы не слушала.

— В любом случае, это снова возвращает нас к моей единственной проблеме. Предполагая, что я тебе нравлюсь - потому что я только что ужасно опозорился, если это не так, - позволь мне, пожалуйста, самому решить, кто из всех этих девушек мне подходит. Мне не нравятся блондинки-черлидерши ростом 5'8». Я ничего не имею против них, просто они не в моем вкусе, понимаешь? Мне нравишься ты.

— Думаю, я почти всё поняла, - начала Ребекка, - я тебе верю. Не думаю, что ты сказал бы такое, если бы это не было правдой. Но последняя часть меня немного беспокоит. Это Тина так сказала.

— Она сказала тебе, что мне нравятся чирлидерши? - спросил Тони с улыбкой.

Ребекка хихикнула, глядя на Тони. - Нет, Тони, это было совсем не так. Она рассказала мне, почему, по её мнению, ты мог бы считать меня идеальной девушкой. Тогда мне это показалось не совсем понятным, и она сказала, чтобы я не беспокоилась об этом - ну, примерно так она и выразилась.

— Ладно, ладно, теперь, по-моему, тебе придётся меня поцеловать, потому что я точно ничего не понимаю.

— Я не Тэмми, Тони. Я не могу быть какой-то заменой ей.

— Тэмми? Нет, дело не в этом, - Тони отмахнулся от этой мысли. - Это было бы слишком странно. Полагаю, я понимаю, почему Тина так подумала, но нет, я не вижу в тебе Тэмми. Хотя это не совсем так, верно? Тэмми была твоего роста, когда умерла, но я теперь представляю её не так. Я представляю Тэмми как более молодую версию моей мамы. Когда я её вижу, я представляю, как она могла бы выглядеть сейчас; как будто она никогда не умирала. В десять лет она была такого же роста, как ты, но сейчас я представляю её ростом где-то 5'6» или 5'7», на пути к тому, чтобы, возможно, вырасти до 5'10», худенькой, вероятно, спортивной. Но нет, я почти уверен, что вы бы по-настоящему походили друг на друга только по рыжим волосам, а у неё они были тёмно-рыжими. Не думаю, что кто-то принял бы вас за сестёр. Тина, возможно, до сих пор представляет её десятилетней Тэмми. А я - нет.

Ребекка вздохнула с облегчением. - Можно я пока просто буду думать, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, пока до меня не дойдет?

— Главное, чтобы ты не передумала. Я и так так думаю, так что, по крайней мере, мы поймем друг друга. - Ребекка раскрыла объятия, и Тони прижался к ней. Они обнимали друг друга несколько долгих минут.

День пролетел незаметно. Тони и Ребекка провели его, держась за руки и разговаривая. Время от времени они обнимались или целовались. Тони хотел узнать о жизни Ребекки в Нью-Джерси. Ребекка, как ни странно, хотела узнать о личной жизни Тони, или, как он сам говорил, об её отсутствии. Тони развернул кресло лицом к Ребекке, и они обсуждали... ну, на самом деле это был односторонний разговор о том, почему «Фрости» ни в коем случае не является молочным коктейлем (у Тони сложилось впечатление, что Ребекка считает, будто «Фрости» должен занимать отдельное место в пищевой пирамиде), когда кто-то постучал по дверному косяку.

Оба посмотрели на дверь и увидели Ричарда Маркуса, за которым шли несколько детей. Он заметил, что среди них были две девочки - подруги Тины, которые летом бывали в их доме, чтобы поплавать в бассейне. Тони поздоровался с ними по имени и поприветствовал остальных. Всего было пятеро детей. У некоторых были цветы, а у одного - пучок воздушных шаров.

Тони встал, чтобы поздороваться с детьми, и понял, что, раз занятия в школе уже закончились и у них было время купить цветы и воздушные шары, ему, наверное, пора отправляться. На часах было четверть четвертого, так что он не опаздывал, но долго ждать не мог. - Мне нужно на пару минут отлучиться, - сказал он Ребекке. - Мне нужно забрать Тину из школы. Ей и так достаточно неприятно из-за этого наказания, не стоит заставлять её ждать меня.

— Ладно, Тони, поторопись и не опаздывай.

Тони наклонился и быстро поцеловал Ребекку в губы - это наверняка вызовет бурные слухи в школе на следующий день - и вышел.

У лифта он встретил миссис Финч и был почти уверен, что теперь знает, кто был главным организатором. Должно быть, она рассказала всем ребятам, как себя чувствует Ребекка и где её найти после уроков. Он обнял учительницу - это было не редкостью, когда они сталкивались вне школы, - и направился в школу.

Когда Тина и Тони вернулись пятнадцать минут спустя, было очевидно, что некоторые ребята ушли после кратких визитов, а несколько других зашли. В палате появилось ещё несколько букетов цветов. Тина отделилась от группы и подошла к Ребекке, которая, словно королева, сидела на больничной койке, а вокруг неё собралась большая часть учеников.

Тони заметил Мардж Харрис у окна, беседующую с миссис Финч, и подошёл поздороваться с ней. Когда он подошёл, она сетовала на то, что пропустила ещё один рабочий день. - Здравствуйте, миссис Харрис, вы успели немного отдохнуть?

— Да, Тони, огромное спасибо, что остались сегодня с Ребеккой. После вчерашнего вечера нам действительно нужно было отдохнуть.

— Да ладно, я бы и так здесь был. К тому же не понимаю, зачем вам нужно брать завтра отгул. Я и так хотел бы остаться с Ребеккой. Зачем вам не выходить на работу? Я могу заехать сюда после того, как отвезу Тину в школу, и потом забрать её домой.

— Тони, я не могу просить вас об этом. Ребекка - наша ответственность, а не твоя.

— Вы меня не просили. По-моему, я сам сказал, что хочу это сделать, и я действительно хочу. Но вы всё равно неправы. В любое время и в любом месте, если ей что-то понадобится, вы, конечно, можете обратиться ко мне. Теперь она - и моя ответственность тоже. Я же говорил, что она мне немного по душе, разве не так? - сказал Тони с искоркой в глазах.

— Мы ещё поговорим об этом, Тони, но спасибо. Я была бы очень благодарна, если бы ты остался с ней завтра. Мне не придётся искать кого-то другого, чтобы поменяться со мной сменой.

— Хорошо, тогда увидимся здесь утром.

Тони ещё несколько минут поболтал с дамами, а потом вернулся к Ребекке и взял её за руку. - Как мило, что все эти ребята зашли, правда? - риторически спросил Тони.

— Да, я не ожидала никого, кроме Тины.

— Что, ты же не думала, что я не приду к тебе, если ты заболела? Ну, теперь от меня не отделаешься. Завтра я тебя отсюда вытащу и останусь с тобой, чтобы твои родители могли вернуться на работу. Тебе это подходит?

— Правда? - восторженно взвизгнула Ребекка. - Здорово, а я уже думала, что завтра придется целый день просидеть дома с мамой.

— Тони, - прервала их Тина, - не хочу портить веселье, но нам действительно нужно домой. Мама с папой захотят знать, почему ты говоришь, что им не стоит, - она сделала паузу, а потом продолжила, как можно лучше имитируя голос своей матери:

— Иди прямо в эту школу и выскажи им всё, что я о них думаю!

Ребекка рассмеялась своим звонким смехом, а Тони воскликнул:

— Ужас! Не напоминай мне об этом. Ребята тоже придут чуть позже на репетицию, так что, пожалуй, нам пора домой.

— Ой! - вздохнула Ребекка. - Хотела бы я пойти. Мне очень хочется послушать, как вы двое играете. - Она посмотрела на Тину. - Тони сегодня рассказывал мне о группе, звучит действительно круто.

— В субботу мы тоже будем репетировать, - ответила Тина. - Почему бы тебе не попробовать прийти тогда? Ребята не будут против.

— С удовольствием, Тина, спасибо.

Тони и Тина попрощались с оставшимися в комнате людьми. Перед уходом Тони наклонился и поцеловал Ребекку так страстно, как только мог, не вызывая подозрений. Когда они повернулись, чтобы уйти, лицо Ребекки снова покраснело. Ее тело задрожало.