Тяжёлый, ритмичный стук каблуков эхом отразился от стен коридора, разрезая воздух, ещё насыщенный запахом их страсти. Лена вздрогнула, словно от удара током, и резко приподнялась на локтях. Её волосы, ещё влажные и спутанные, свисали вниз, касаясь плеч Анатолия, но в её глазах больше не было того затуманенного, блаженного взгляда. Зрачки расширились, поглощая радужку, в них читался первобытный страх, смешанный с пугающим, маниакальным возбуждением. Она прислушалась. Шаги приближались. Чёткий, уверенный звук — её мать, Наташа, шла прямо к ним.

— Она идёт, — выдохнула Лена, её голос сорвался на пискучий шёпот, губы дрожали, обнажая слегка припухшую от поцелуев плоть.

Она метнулась с Анатолия, и он с тихим, влажным чмоканьем выскользнул из неё. Потеря тепла и сжатия была мгновенной и обидной. Анатолий лежал раскинувшись, его спина прилипла к холодному ламинату. Между его бёдер, всё ещё твёрдый и пульсирующий, красовался его член, покрытый глянцевой смесью его спермы и её соков. Белые струйки уже начинали стекать вниз, к яичкам, угрожая оставить пятна на полу, но он был парализован паникой. Лена же действовала молниеносно. Её пальцы, дрожащие, но цепкие, схватили с пола мокрую футболку. Ткань, пропитанная водой, стала почти прозрачной и тяжёлой.

Лена натянула её через голову. Мокрая материя мгновенно прилипла к её горячей коже, обрисовывая каждую выпуклость её пышной, соблазнительной фигуры. Футболка сжала грудь, и под тонкой, намокшей тканью немедленно проступили её тёмные ареолы. Соски, всё ещё твёрдые от возбуждения и прикосновения холодной воды, яростно торчали вперёд, словно два маленьких камешка, выдавая её состояние с неприкрытой наглостью. Вода капала с её волос на воротник, стекая в ложбинку между грудей, делая зрелище ещё более провокационным.

Анатолий смотрел на неё снизу вверх, его сердце колотилось в горле, как пойманная птица. Он был абсолютно голый, его джинсы и трусы спущены до щиколоток, запутавшись в кроссовках. Его член, несмотря на леденящий ужас, не собирался сдуваться; он торчал вверх, дёргаясь в такт ударам пульса, блестящий и неприкрытый. Он попытался сдвинуть бёдра, прикрыться, натянуть хоть что-то, но руки не слушались. Он чувствовал себя выставленным напоказ, уязвимым, словно кролик перед удавом.

Лена заметила его панику. Вместо того чтобы помочь ему одеться, она снова нависла над ним, закрывая собой его голое тело от входа в коридор. Её лицо было в сантиметрах от его, дыхание горячее и прерывистое. Она провела ладонью по его груди, ощупывая бицепсы, заставляя его вздрогнуть от её прикосновения. Её ногти впились в кожу его плеч, не больно, но властно, напоминая, кто здесь командует.

— Сделай так, чтобы она ничего не поняла, — прошептала она, и в её голосе сквозила не просто просьба, а приказ, пропитанный извращённой игривостью.

Её пальцы скользнули ниже, по его животу, едва касаясь головки его члена, заставляя Анатолия судорожно втянуть воздух. Она не стала прятать его возбуждение. Наоборот, её жест словно предлагал: продолжай притворяться, пока стоишь с палкой. Это была новая игра. Игра на грани срыва, где риск быть пойманным лишь подливал масла в огонь. Шаги Наташи стали ещё громче, они были уже совсем близко, за поворотом. Лена прижалась к нему мокрой грудью, её твёрдые соски впивались в его кожу, и она смотрела ему в глаза с вызовом, ожидая, что он сыграет эту роль до конца.