1. РИСУНОК

Макс толкнул тяжёлую дверь подъезда и шагнул внутрь. Пахло сырой древесиной, старой краской и чуть-чуть морем, которое просачивалось даже сюда. Двухэтажный домик был крошечным — всего несколько отсеков с жильцами, но всё равно самым настоящим многоквартирным. Узкий коридор, облупленные стены, тусклая лампочка под потолком.

Он остановился у двери с нужным номером, сжал в пальцах конверт с жирной пометкой «Вручить лично. Подпись обязательна» и нажал на кнопку звонка.

Тишина.

Макс переминался с ноги на ногу. Большинство почтальонов на острове давно забивали на такие формальности — кинули бы в ящик у двери и забыли. Но он работал здесь всего несколько дней. Ещё старался.

Ему было восемнадцать. Чёрные кудри падали на лоб, скрывая глаза. Щёки легко краснели от любого чужого взгляда. Он снова нажал на звонок. Ничего. Только далёкий крик чаек снаружи и тихий скрип половиц где-то наверху.

От скуки Макс отступил на полшага и принялся разглядывать стену напротив. Место было измазано типичными подростковыми каракулями — сердца, инициалы, кривые рожицы. Но чуть выше уровня глаз, между двумя выцветшими надписями, он вдруг заметил другое.

Простенький рисунок. Несколько уверенных линий. Девушка. Коротенькое платьице, едва прикрывавшее бёдра. Линии ткани пересекались с контурами ног так, будто ткань была полупрозрачной — сквозь неё явно просвечивали бёдра и сомкнутые колени. Грудь едва намечена, но уже достаточно, чтобы взгляд зацепился. Поза слегка вызывающая, голова чуть откинута.

Справа и сверху от рисунка аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено одно слово:

«Лисия»

Макс замер. Конверт в пальцах стал горячим. Он провёл глазами по тонким линиям ещё раз — от плеч вниз, к тому месту, где платье почти исчезало. Щёки вспыхнули. Он быстро отвёл взгляд, но через секунду снова вернулся к рисунку, будто его тянуло.

Внутри квартиры по-прежнему стояла тишина.

Макс сглотнул, чувствуя, как кровь сильнее стучит в висках. Он ещё раз взглянул на надпись.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лида сидела за стареньким компьютером, прищурившись на экран сквозь толстые коричневые очки. Длинные до плеч тёмно-каштановые волосы спадали на плечи, мешаясь, но она даже не замечала. Зелёные глаза были прикованы к монитору: она доводила последние штрихи в Фотошопе. Рисунок получался удачным — очень удачным. И именно поэтому она не могла просто бросить его и уйти. Старый компьютер работал медленно, сохранение «по всем правилам» занимало целую вечность. Каждый клик сопровождался мучительным ожиданием.

Она уже несколько недель ждала ответа от редакции одной небольшой газеты. Туда она отправила несколько работ на конкурс, надеясь хоть на что-то — на выигрыш, на публикацию, просто на то, что её заметят. Каждый звонок в дверь заставлял сердце биться чуть быстрее. Вдруг это они? Вдруг...

Когда в дверь снова нажали, Лида не сразу подняла голову. Сначала дождалась, пока файл окончательно сохранится. Только потом, тихо вздохнув, встала и направилась к двери.

Она уже положила ладонь на ручку, уже собиралась открыть... и в последний момент остановилась. Привычка. Всегда лучше сначала глянуть в глазок.

Лида припала к нему.

И оцепенела.

За дверью стоял парень. Совсем молодой. Чёрные кудри, слегка растрёпанные, падали на лоб. Он выглядел застенчивым, почти растерянным, переминался с ноги на ногу, сжимал в руках конверт. Но это было не главное.

Главное было то, куда он смотрел.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Макс всё ещё стоял перед рисунком, не в силах отвести взгляд. Линии платья, эти почти прозрачные бёдра... Он вдруг заметил, что подпись сделана очень женским почерком — аккуратным, чуть округлым, с характерными завитками. И имя.

Лисия. Лидия... Лида.

Ассоциация возникла мгновенно и неприятно-сладко кольнула где-то внизу живота.

Мысль, что какая-то девушка могла сама нарисовать себя вот так — в этом коротеньком платьице, почти голую — прямо на стене подъезда, ударила сильнее, чем он ожидал. Макс удивлённо моргнул. Ему было всего восемнадцать, он до сих пор иногда чувствовал себя неловким подростком, который только-только начинает понимать, чего хочет. А сейчас тело предательски откликалось.

Он бросил быстрый взгляд на дверь. Тишина. Ни шагов, ни шороха. Будто внутри никого.

Сердце колотилось. Макс опустил руку и провёл ладонью по паху поверх брюк — сначала совсем легко, почти невинно. Ткань уже была слегка натянута. Он прикусил губу и провёл ещё раз, уже увереннее, лаская себя, будто перед ним была не простая граффити, а настоящее фото какой-нибудь красотки из сети. Пальцы сильнее сжали выпуклость. Стало горячо.

Адресатка всё не открывала. И даже, кажется, не подходила. Осознание, что она в любой момент может оказаться за дверью и увидеть его, ударило остро, почти больно. Возбуждение резко усилилось. Макс тихо выдохнул сквозь зубы, расстегнул пуговицу брюк, затем молнию. Ладонь скользнула внутрь, под бельё, и сомкнулась вокруг уже твёрдого члена.

Он медленно провёл рукой вверх-вниз, не отрывая глаз от рисунка. От «Лисии». От тех самых бёдер, которые теперь казались ещё более вызывающими.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лида не могла отвести глаз от глазка.

Она буквально не верила тому, что видит. Парень за дверью... он действительно делал это. Прямо здесь, в подъезде. И смотрел при этом на рисунок. На её рисунок. На «Лисию».

Когда-то, поддавшись порыву, она изобразила себя именно так — в этом коротеньком почти прозрачном платьице. «Лисия» было её ником в паре социальных сетей, игривым, чуть тайным. А теперь этот незнакомый кудрявый парень смотрел на неё и...

Лида едва дышала. С какого-то момента ей стало страшно выдать себя даже малейшим шорохом. Если он поймёт, что она здесь и всё это время смотрела... придётся объяснять, почему не открыла сразу. Почему молчала. Мысль об этом была пугающе неудобной.

Через крошечный глазок было видно плохо — размытые очертания, обрывки движений. О том, что именно происходит, приходилось скорее догадываться. И от этой мысли Лида почувствовала слабый, предательский укол сожаления. Потом, поймав себя на нём, вспыхнула жгучим стыдом. Она прикусила губу изнутри, стараясь не издать ни звука.

А парень тем временем расстегнул брюки. Сунул руку внутрь. Кажется... даже вытащил член наружу. Лида видела, как его плечо и рука двигались всё быстрее, всё отчаяннее. Движения стали рваными, прерывистыми.

Потом он вдруг тихо, хрипло произнёс:

— Лисия...

Ещё раз.

— Ли-и-исия...

И ещё.

Голос сорвался. Тело напряглось. Казалось, он кончил — прямо здесь, глядя на её рисунок и повторяя вслух её имя.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Максим тяжело дышал, стараясь поскорее прийти в себя. Пальцы всё ещё слегка дрожали, когда он заправлял член обратно в брюки и торопливо застёгивал молнию, потом пуговицу. Сердце колотилось где-то в горле.

Он сам удивлялся собственной похоти. «Не стоило с утра есть столько перчёного мяса», — мелькнула мысль. Или, может, стоило вчера подрочить. Просто вчера и позавчера было совсем не до того — сплошные сборы, переезд, новые ключи, коробки. Подростковое либидо копилось пару дней, и вот вырвалось вот так... прямо в чужом подъезде.

Макс нервно провёл ладонью по лицу, поправил кудри и, уже почти без надежды, ещё раз нажал на звонок.

Пауза.

И вдруг — щелчок замка.

Дверь открылась.

На пороге стояла девушка в толстых коричневых очках. Тёмно-каштановые волосы до плеч, зелёные глаза, чуть растерянное выражение лица. Она неловко приняла конверт, быстро расписалась на квитанции. Пальцы у неё тоже слегка дрожали.

Макс смотрел. Она отдалённо напоминала ту, что была на рисунке. Только рисунок выглядел куда фривольнее, сексуальнее, почти бесстыдно. А эта девушка... она тоже была весьма симпатичной. Очень.

Послеоргазменная эйфория уже разлилась по телу тёплым, глупым спокойствием. Трудному моменту конец. Он улыбнулся чуть шире, чем собирался, и заговорил бодрее обычного:

— Ой, спасибо огромное, что открыли! Правда, очень выручили. Тут многие просто не открывают, если видят почтальона, кивают мол «кидайте в ящик»... А вы вот расписались, это прямо здорово, спасибо ещё раз.

Девушка подняла на него глаза. На губах появилась застенчивая улыбка.

— Вам спасибо, — ответила она почти шёпотом.

И аккуратно, но быстро закрыла дверь.

2. ПОГРУЖЕНИЕ

Прошла примерно неделя.

Макс снова стоял в том же узком подъезде, снова сжимал в пальцах конверт с обязательной подписью. Снова нажал на звонок.

Тишина.

Он вздохнул, отступил на шаг и машинально посмотрел на стену. Рисунок был на месте. Тот же самый, той же рукой. Но... будто слегка изменившийся.

Девушка на стене теперь улыбалась. Платьице было приподнято — она сама держала краешек подола пальцами, задирая его так, что левая нога открывалась почти до ягодицы, а может, и чуть выше. Поза стала откровенно подтрунивающей. Казалось, она смотрит прямо на него и чуть заметно подмигивает.

Макса бросило в жар.

Чуть ниже рисунка, тем же аккуратным каллиграфическим почерком, в скобках было добавлено:

«...а брюки вообще-то вполне можно и спустить...»

Рядом красовался маленький смайлик в виде лисьей игривой мордочки.

Макс сглотнул. Ещё минуту назад он чувствовал себя вполне спокойно. А теперь — мгновенный, жёсткий стояк. Он попытался урезонить себя. Девчонки так себя не рисуют. Наверняка это какой-то озабоченный школьник решил подшутить. Или ещё кто. Но мысль не помогала. Мысль о том, что какая-то девочка — не обязательно Лида, просто какая-то — специально оставила это для него, манипулирует им через стену, сводила с ума.

Он бросил быстрый взгляд на дверь. Полная тишина.

Макс провёл ладонью по уже заметно натянутым брюкам, сжал себя через ткань. Потом ещё раз, уже медленнее, уже сознательнее. Прислушивался. Ни звука.

Поколебавшись всего несколько секунд, он расстегнул молнию, спустил брюки вместе с бельём вниз...

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лида почти не дышала.

Она знала обычное время, когда почтальон обходит этот подъезд, и поэтому притаилась у двери заранее. Стояла тихо, босиком, чтобы не скрипнула ни одна половица. Конечно, это она вчера вечером перерисовала фигуру заново. Это она добавила ту самую приписку в скобках и лисью мордочку.

Более того, именно она на днях снова написала в редакцию того же еженедельника и записалась в новый конкурс. Хотя изначально вовсе не собиралась. Просто чтобы Максу пришлось снова принести ей письмо. Чтобы он появился здесь, в нужное время, в этом самом подъезде. До последнего мгновения Лида не была уверена, что ей хватит смелости. Но решила: от большей части шагов всё равно не будет вреда... если не делать самый последний.

Теперь она смотрела в глазок.

Парень стоял почти полуголый. Брюки и бельё спущены. Рука ритмично двигалась по члену. Лида тяжело дышала через нос, стараясь не издавать ни звука. Мысль о том, что его сейчас может застичь кто угодно — сосед, ребёнок, кто угодно — и всё это по её вине, сводила с ума. Между ног стало горячо и тяжело, почти мокро.

В какой-то момент рука, которой она придерживалась у глазка, сама собой соскользнула вниз. Сначала легла на бедро. Потом медленно, почти невесомо, переместилась под юбку...

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Макс застонал сквозь зубы — низко, почти беззвучно — и бурно кончил. Семя брызнуло на собственные брюки, на пальцы, на стену прямо перед рисунком. Несколько капель попали на краешек подола нарисованной девушки.

Он замер, тяжело дыша, потом смущённо огляделся по сторонам. Подъезд по-прежнему был пуст. Макс торопливо вытер руку о внутреннюю сторону кармана, заправил член, натянул бельё и брюки, застегнул молнию. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле.

Он ещё раз взглянул на рисунок — на улыбающуюся «Лисию», на приписку, на лисью мордочку — и быстро отвёл глаза. Потом нажал на звонок.

Пауза на этот раз показалась ему подозрительно короткой. За дверью послышался лёгкий, будто нарочитый шорох — слишком своевременный, слишком удобный. Щелчок замка.

Дверь открылась.

На пороге снова стояла она. Те же очки, те же тёмно-каштановые волосы. Но улыбка... улыбка показалась Максу чуть иной. Чуть коварной. Словно она что-то знает.

— Спасибо, что принесли, — мягко сказала девушка, принимая конверт и расписываясь. Голос был спокойный, почти обычный, но Максу показалось, что в нём спрятана лёгкая насмешка.

Он покраснел так сильно, что даже уши загорелись. Только кивнул, выдавил из себя неловкое «пожалуйста» и быстро отвернулся, едва она закрыла дверь.

3. ЗАВИСИМОСТЬ

Миновала ещё примерно неделя.

Да, Макс снова стоял в том же подъезде с конвертом в руках. На этот раз он специально, как когда-то в самом начале, не трогал себя пару дней. Смутно подозревал, что это сможет окупиться особенно остро, особенно сладко.

Но он даже не представлял, что именно его ждёт.

Он нажал на звонок. Традиционная тишина. Ни шагов, ни шороха.

Макс повернулся к стене.

Рисунок снова был обновлён. «Лисия» теперь стояла совсем без платья. Только тоненький тёмный лифчик и такие же трусики. Взгляд у неё был крайне задорный, почти вызывающе искушающий. Словно она смотрела прямо на него и знала, что сейчас произойдёт.

Рука Макса пришла в движение сама.

Внизу, тем же каллиграфическим почерком, красовалась новая приписка в скобках:

«...а ты бы мог постоять так... без всего с закрытыми глазами секунд пятьдесят? Если хочешь увидеть больше...»

Рядом — подмигивающий смайлик с лисьей мордочкой.

Макс сглотнул. Выдержать этого искушения он не мог.

Где-то на краю сознания мелькала мысль, что всё это — странный, почти мазохистский бред. Что рисунок вполне мог оставить какой-нибудь пацан. Но откуда какому-то пацану знать, чем именно он здесь занимается? Мысль не помогала.

Он расстегнул брюки и спустил их вместе с бельём вниз. Поколебался секунду — не раздеться ли и впрямь полностью? — но решил не делать этого. Это было бы уже чистым безумием: дверь квартиры могла открыться в любой миг.

За дверью по-прежнему стояла мёртвая тишина.

Макс, полуголый, посреди чужого подъезда, закрыл глаза и начал медленно отсчитывать про себя секунды. А рука продолжала двигаться по члену — всё увереннее, всё жаднее...

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лида прикусила губу так сильно, что почти почувствовала вкус крови. Медленно, миллиметр за миллиметром, она начала приоткрывать дверь. Петли были заранее смазаны, она проверяла их ещё вчера вечером и сегодня утром — ни единого скрипа.

В другой руке она держала айфон. Звук отключён, вспышка выключена, всё проверено по десять раз. Камера уже была наведена. Лида нажала красную кнопку записи.

Она сама не понимала, зачем это делает. Шантаж никогда не был её стезёй. Но желание иметь компромат на этого парня жгло сильнее стыда. Где-то в глубине она подозревала: если всё вскроется, перепугается она гораздо сильнее, чем он.

А Макс тем временем дрочил всё быстрее. Глаза были крепко зажмурены, дыхание тяжёлое, сиплое, прерывистое. В какой-то момент пальцы на его члене задрожали особенно сильно — почти как струя из гидранта. Он хрипло, сквозь зубы, несколько раз произнёс:

— Лисия... Лисия...

Лида вздрогнула всем телом и едва не выронила телефон. Колени у парня подкосились, он полуприсел на корточки, но глаза, кажется, по-прежнему оставались закрытыми.

Решив больше не испытывать судьбу, Лида так же медленно и беззвучно прикрыла дверь. Замок щёлкнул едва слышно. Она прислонилась спиной к полотну, прижала телефон к груди и только сейчас позволила себе выдохнуть — с дрожью, почти что со стоном.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Макс нервно усмехнулся и наконец открыл глаза.

Никого. Подъезд был пуст. Ни шагов, ни скрипа, ни чужого дыхания. Ему уже мерещилось, что вот-вот его застукает с позором весь мир — соседи, дети, почтовое начальство... Но вокруг царила та же тишина.

Значит, если «Лисию» и нарисовал какой-то пацан, то надпись в скобках, скорее всего, вовсе не адресовалась лично ему. Может, это просто какие-то странные игры и намёки между своими, которые происходят в этом подъезде?

Он поднялся, натянул брюки, застегнул молнию и ещё раз огляделся. Потом нажал на звонок.

Дверь открылась на этот раз почти сразу.

Девушка в очках стояла на пороге с какой-то особенно отстранённой, чуть загадочной улыбкой. Макс, стараясь, чтобы голос звучал легко и не обидно, неловко усмехнулся:

— Вы каждый раз как-то особенно долго открываете... Я уж думал, вас нет дома.

Лида слегка наклонила голову. Голос у неё стал мягким, почти медовым:

— Да, я ужасная копуша... Но надеюсь, что вы, Максим, в свою очередь не теряете время даром?

Макс вспыхнул так сильно, что даже шея и уши залились краской. Он что-то сбивчиво пробормотал про «пожалуйста» и «хорошего дня», сунул ей конверт, дождался подписи и поспешно попятился к выходной двери подъезда, чувствуя, как горят щёки.

4. ИНТЕРНЕТ

Прошло несколько дней.

Макс сидел у себя дома за компьютером. За окном уже совсем стемнело, начало ночи. Комната была освещена только синеватым светом монитора.

Он вёл поиски.

Мысль пришла с запозданием, но всё же пришла: а что, если поискать обладательниц ника «Лисия» в социальных сетях? Результаты оказались слишком многочисленными — сотни аккаунтов, самые разные лица, города, страны. Тогда он попробовал сузить поиск по географии, привязав его к острову и ближайшим районам.

Список сократился до двух.

Первая Лисия оказалась хрупкой блондинкой с тонкими чертами лица. Совершенно не похожей на ту девушку в очках. Вторая... вторая вообще не показывала себя. В её Инстаграме не было ни одного личного фото. Только рисунки. Художественные эксперименты. Простые по технике, почти схематичные, но с очень характерной линией. И — сердце Макса сладко, почти больно стукнуло — чем-то отчётливо напоминающие ту самую «Лисию» на стене подъезда. Тот же лёгкий, уверенный штрих. Та же манера чуть «оголять» фигуру несколькими линиями.

Макс закусил губу.

Он долго смотрел на экран, на кнопку «Написать сообщение». Потом всё-таки нажал. Пальцы немного дрожали, когда он печатал первое, осторожное:

«Привет... Увидел твои рисунки. Очень цепляет стиль. Можно спросить — ты сама их придумываешь?»

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Между Максом и Лисией развернулся небольшой ночной диалог. Как ни странно, несмотря на глубокую ночь и, судя по всему, тот же часовой пояс, художница тоже не спала.

Макс старался писать смелее обычного, чуть подтрунивая:

«Мне очень понравились твои рисунки. Мне вообще очень нравятся лисы».

Ответ пришёл быстро:

«Правда? Я бы хотела увидеть, насколько».

Макс покраснел, глядя на экран. Стиль этой Лисии совсем не походил на скромную девушку в очках, которая открывала ему дверь. С другой стороны... то, что происходило через рисунки в подъезде, было куда ближе именно к такому тону.

Он написал полушутливо:

«Не провоцируй. Это может быть немного смущающе. Из-за некоторых обстоятельств я в последнее время понемногу превращаюсь в начинающего фурри-фетишиста».

«Понемногу? Ты меня завораживаешь. Я всегда хотела глянуть хоть краешком глаза на нечто подобное в реальной действительности».

Щёки горели ещё сильнее. Макс подумал: если она сейчас намекнёт на дикпик, станет совсем неловко. Зато тогда он хотя бы будет уверен, что это точно не Лида.

Следующее сообщение появилось почти сразу:

«А на что бы ты был готов, чтобы увидеть лису целиком?»

«На многое. Очень», — отпечатал Макс. Несмотря на все циничные мысли, член уже стоял каменный.

«А скажи, гипотетически... если бы лиса попросила тебя преодолеть расстояние до неё без одежды? В два часа ночи, полностью голым, дойти прямо так до лисятника, который находится от тебя в километре-двух?»

Макс почти физически почувствовал боль в налившемся члене. На часах как раз было около двух ночи. Он не говорил ей, где живёт. Но если это Лида... его ник, производный от имени, мог позволить ей догадаться. А она знала, что он поселился где-то неподалёку.

Он не дал себе времени на сомнения.

«Да».

«Прямо сейчас?» — вспыхнуло на экране провокационно.

«Да», — ответил Макс.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лисия внезапно покинула чат.

Макс сглотнул. Это, наверное, и был сигнал.

Он сам не верил тому, что собирается сделать. Медленно, стараясь не скрипнуть ни одной половицей, начал раздеваться. Футболка, джинсы, бельё... Член стоял так твёрдо, что мешал даже натянуть носки обратно. Носки он в итоге тоже снял. В руке остались только ключи от квартиры. Голый, возбуждённый до боли, он тихо выскользнул из дома и прикрыл дверь.

Ночная летняя улица встретила его тёплым ветром. Макс шёл быстро, почти бежал, шарахаясь в тень при каждом шорохе. Мимо прошёл кто-то с собакой — он едва успел нырнуть за припаркованную машину. Где-то взвыла сигнализация. Ночные кошки молча провожали его горящими глазами из подворотен. Камень под ногой, холод асфальта, ветер между ног... Каждый шаг отдавался сладкой, почти невыносимой пульсацией в члене.

Наконец он увидел знакомый двухэтажный домик. С тихим стоном Макс толкнул дверь подъезда и ввалился внутрь.

Старался даже не думать, что будет, если его сейчас застукают местные жильцы. Или сама Лида. А вдруг она вообще не имеет никакого отношения к той Лисии из Интернета?

Он поднял глаза на стену.

Колени подкосились.

«Лисия» была полностью голой. Прекрасные, округлые выпуклости груди. Изумительно, хоть и чуть небрежно, прорисованные ягодицы. Она смотрела на него собственнически, почти требовательно. Рядом — подмигивающий лисий смайлик и короткая надпись в скобках:

«...наслаждайся...»

Макс привалился спиной к стене, едва держась на ногах. Чуть ли не поскуливая, он сжал член и меньше чем за минуту довёл себя до самого бурного, сокрушительного оргазма. Семя ударило на стену, на пол, на его собственный живот. Ноги окончательно ослабели.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лида нервно хихикнула, полуприкрыв ладонью лицо, и продолжала разглядывать окошко чата. Ещё никогда в этой соцсети у неё не было подобных бесед. Отсутствие личных фото обычно отпугивало — клеились редко. Хотя, конечно, женский ник иногда всё равно привлекал слишком настойчивых.

Она не сразу поняла, что написавший ей интернетчик — Макс. Сначала это была просто шальная, почти невероятная догадка. Но Лида решила, что ничего не потеряет, если проверит. Мысль показалась забавной, почти фантазией: заставить этого уже пару раз непристойно повёдшего себя смешного дрочера-почтальона окончательно переступить черту. Сделать что-то по-настоящему безумное. А если вдруг всё пойдёт не так... кто узнает, что виновата именно она?

Сквозь пальцы ладони, всё ещё прикрывавшей лицо, она смотрела уже на экран своего телефона. Тот самый, который полчаса назад спрятала на лестничной клетке среди старых тряпок и коробок, превратив в скрытую видеокамеру.

Запись осуществилась успешно.

Она кинула вновь взгляд на окно чата и, поддавшись импульсу, напечатала:

«Понравилось? ;)»

Она чувствовала себя невероятно смелой. Может, это влияние Интернета? Но раньше с ней такого не бывало. Скорее — результат острого, пьянящего осознания своей власти над Максом.

Ответ пришёл быстро:

«Очень. До сих пор не могу отойти».

Он не уточнил, о чём именно. Словно заранее предполагал, что она и так знает. Словно на время решил забыть, что до конца не уверен: действительно ли его нынешняя собеседница — та самая Лида.

Лида улыбнулась и написала коротко, почти приказным тоном:

«Тогда напиши, что ты раб лисы».

Пауза. Потом:

«Я раб лисы. Боже. Кажется, это и вправду так».

Макс смотрел на только что отправленную строчку. Щёки горели. Член снова стоял так, что было больно. Он даже не успел толком подумать — рука уже легла на него. Прямо перед компьютером, в полутьме комнаты, он начал дрочить снова. И остановиться уже не мог.

5. РАЗГОВОР

Прошло ещё несколько дней.

Снова доставка письма. Тот же дом, тот же подъезд, та же адресатка. Ну да, кто бы мог ожидать иного?

Рисунок на стенке по-прежнему изображал великолепно голую Лисию, но поза чуть изменилась. Теперь она будто подпирала кулачком подбородок, пальцы руки интригующе касались при этом чуть приоткрытых губ. Никаких новых надписей. Только прежнее имя.

Макс уже начал было медленно проводить ладонью по паху, но спустя минуту смущённо остановил руку. На этот раз его особенно легко могли застукать. А стояк под тонкой тканью было бы невозможно скрыть.

Ему было немного холодно. На улице слякоть, лето уже клонилось к концу. А на нём — лишь тоненький плащик «на рыбьем меху». Под плащом — абсолютно голое тело.

Именно так потребовала Лисия-художница из Интернета.

«Раз ты раб, слушай. Когда в следующий раз будешь у лисы, надень один только плащ на голое тело. Выбери плащ как можно тоньше. Только плащ и обувь, ничего больше. И не пиши мне больше ничего».

После этих слов она исчезла из онлайна.

Макс, конечно, понимал, что, возможно, совершает огромную глупость. Что тождество Лиды и Лисии так и не доказано. Но тем не менее к следующей доставке письма он оделся именно так, как было сказано.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Максим нажал на кнопку звонка.

На этот раз дверь открылась почти сразу.

Девушка в очках стояла на пороге и улыбалась. Её взгляд скользнул вниз — прямо к паху Макса. Он вспыхнул до корней волос. Несмотря на то, что раньше почти не касался себя, член уже стоял каменный, люто, почти больно. А тонкий плащик «на рыбьем меху» скрывал это более чем плохо. Выпуклость была заметна слишком явно.

Лида медленно облизнула губы и сказала вкрадчиво:

— Вам, наверное, холодно... Странно, что почтальонам дают такую неудобную форму.

Макс смущённо усмехнулся, пытаясь отшутиться:

— Да ну, нормально... Привык уже.

Она чуть приоткрыла рот, снова провела языком по нижней губе и тихо, почти мурлыкая, произнесла:

— Я могла бы помочь вам согреться...

Макс обомлел. Сердце ударило так, что на мгновение стало глухо в ушах.

Но Лида тут же мягко добавила, будто между прочим:

— …чаем. Горячим. У меня как раз свежий заварен.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Макс сидел напротив Лиды, всё ещё в том же тонком плащике. Девушка уже дважды мягко, но настойчиво предложила:

— Снимите уже эту сырую одёжку, правда. Повесим у батареи, высохнет быстро. Вы же совсем промёрзли.

Он каждый раз вежливо, но твёрдо отказывался:

— Нет-нет, всё нормально... Мне и так хорошо.

Плащик оставался застёгнутым до самого горла.

Ему казалось, что Лида отлично догадывается: под тонкой тканью нет ничего. Ни белья, ни футболки — только голое тело и предательски твёрдый член. От одной этой мысли стояк становился ещё жёстче, почти болезненным. Постыдность ситуации жгла сильнее чая.

Лида улыбнулась и принялась нежно щебетать, перебирая свои работы на столе:

— Вот этот набросок я делала ещё весной, когда только переехала. Свет здесь такой капризный, особенно по вечерам... А эту акварель почти забросила, всё не могла поймать нужный оттенок зелёного. Смотрите, вот тут я пыталась сделать листья почти прозрачными. Получилось, как думаете?

Макс кивал, рассматривая акварели, карандашные наброски, несколько цифровых распечаток. Линия была уверенная, живая. Да, она определённо была художницей.

— Очень красиво, — тихо сказал он. — Правда.

Но знакомых по Интернету рисунков он не увидел. Ни одной наброска из её Инстаграма. Ничего, что могло бы её прямо выдать.

Макс подумал: даже если Лида и та самая Лисия-художница из сети — одно лицо, она слишком умна, чтобы так глупо запалиться. Слишком осторожна.

Лида заметила, как внимательно он разглядывает её работы.

— Нравятся? — весело спросила она, чуть наклонив голову.

Макс смущённо кивнул:

— Да... очень.

Она мягко засияла глазами сквозь толстые очки и тихо, почти мурлыкая, произнесла:

— Мне редко доводится видеть парня, который получает удовольствие от такого. А мне... хотелось бы видеть, как парень получает наслаждение от моих рисунков.

Это прозвучало как намёк. Прямая аллюзия к тому ночному разговору с Лисией-художницей.

Макс почувствовал себя почти безумцем, который ведётся на собственную иллюзию, становится рабом своего воображения. Голос сорвался:

— Правда?..

Глаза Лиды смеялись.

— Как вы можете сомневаться, Макс.

Он перевёл взгляд с одного наброска на другой, продолжая сидеть напротив неё. Стол частично скрывал нижнюю часть его тела. Медленно, почти незаметно, Макс опустил руку под столешницу... и начал медленно мастурбировать прямо через тонкий плащик.

Прямо при ней.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лида улыбалась всё шире и шире, глядя на Макса. Она видела, к чему именно его спровоцировала. Видела, как напряглась линия плеча, как едва заметно подрагивала рука под столом. Внутри неё разливалось тёплое, собственническое удовлетворение.

Голос стал глуше, вкрадчивее.

— А этот? — она чуть подвинула к нему карандашный набросок с ветками. — Что чувствуете, когда смотрите?

Макс сдавленно ответил, не отрывая глаз от листа:

— Спокойно... будто можно дышать глубже.

— А вот этот? — Лида указала на акварель с морем. — Здесь свет совсем другой.

— Теплее... — голос у него сел. — Будто касается.

Он изучал совершенно невинные изображения — ничего общего с той фривольной «Лисией» на стене подъезда. Но рука под столом двигалась всё быстрее. Плечо подёргивалось уже заметно. Тонкий плащик слегка колыхался в такт.

Макс тихо, почти беззвучно застонал.

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

Лида дурашливо округлила глаза и посмотрела ему прямо в лицо:

— Что с вами, Макс?

В этот миг всё внутри него оборвалось. Если все домыслы о том, что Лида и Лисия — одно лицо, окажутся ложью... пути назад уже не будет. Этого не исправить. Никогда.

Как сумасшедший, сорванным, почти сорвавшимся голосом он выкрикнул:

— Лида...!

И кончил.

Семя ударило горячими толчками прямо в тонкий плащик под столом. Макс судорожно сжал бёдра, плечи дёрнулись, изо рта вырвался глухой, протяжный стон. Оргазм был таким сильным, что на секунду потемнело в глазах. Он всё ещё чувствовал, как ткань становится мокрой и тёплой между ног.

Почти сразу же его забил мелкий, унизительный озноб. Руки дрожали. Он смотрел на Лиду со страхом — открытым, почти детским, — тяжело дыша, не в силах произнести ни слова.

Лида быстро подняла кружку с чаем и загородила ею нижнюю часть лица. За фарфоровым краем было не разобрать, улыбается она или нет. Голос прозвучал задумчиво, мягко, почти невинно:

— Никогда раньше не видела, чтобы парню настолько... нравилась живопись.

Макс моргнул. В глазах защипало. Он отрывисто, почти плача, пробормотал:

— Простите... я... это... простите меня...

Она молча отставила кружку. Подвинулась ближе — так близко, что колени почти коснулись его. Тёплые пальцы осторожно легли поверх его ладоней, всё ещё лежавших на столешнице. Погладили медленно, едва заметно.

— Вы... действительно желаете от меня лишь только прощения, Макс? — тихо спросила Лида. Голос её был низким, звуча почти шёпотом.

Макс поднял на неё глаза. Медленно, будто боясь спугнуть, приблизил лицо. Сначала просто вдохнул — и сразу же почувствовал запах её волос. Тёплый, чуть сладковатый, с едва уловимой ноткой чего-то цветочного. Запах ударил в голову сильнее любого вина. Он закрыл глаза и робко, почти благоговейно коснулся губами самого края её чёлки. Мягкие пряди щекотали губы.

Потом отстранился совсем немного — ровно настолько, чтобы видеть её глаза сквозь стёкла очков.

И хрипло, сорванно произнёс:

— Не только.