Она почувствовала, как его большие пальцы аккуратно разводят ягодицы в стороны, открывая самое потаенное место. Воздух коснулся ануса — прохладный, щекочущий, заставляющий мышцы непроизвольно сжиматься.

— Иван Петрович, обратите внимание, — Кирилл говорил ровно, профессионально, но Елена чувствовала, как его дыхание участилось. — Анус обычной окраски, без гиперемии, без внешних геморроидальных узлов. Сфинктер в тонусе, при разведении ягодиц заметны радиальные складки — признак хорошей функции мышц.

— Алина, запишите, — Макаров подошел ближе, заглядывая через плечо Кирилла. — И обратите внимание, как по-разному выглядят половые органы при смене позиции. Сейчас мы видим промежность с другого ракурса — преддверие влагалища, малые губы, клитор. Это тоже важно для понимания анатомии.

Алина старательно записывала, то и дело поднимая глаза на Елену. Та лежала, уткнувшись лицом в сгиб локтя, и пыталась дышать ровно. Получалось плохо.

— Елена Сергеевна, — Кирилл убрал пальцы, и ягодицы сомкнулись, прикрывая открывшееся было место. — Я буду вводить палец. Сначала просто прикоснусь к анусу, чтобы вы привыкли. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнула она в локоть.

Прикосновение было легким, почти невесомым — подушечка указательного пальца просто легла на сморщенную розовую звездочку, чуть надавливая, массируя круговыми движениями.

— Видите, Алина? — комментировал Макаров. — Так мы снижаем тонус сфинктера, расслабляем мышцу. Никогда не вводите палец резко — это больно и травматично. Сначала стимуляция, потом легкое надавливание, и только когда почувствуете, что сфинктер расслабляется — можно входить.

— А если пациентка напрягается? — спросила Алина.

— Тогда просим ее сделать глубокий вдох и выдох, а на выдохе — потужиться, как будто она хочет в туалет. Это парадоксально расслабляет анус. Елена Сергеевна, попробуйте, — обратился он к ней. — Глубокий вдох и на выдохе — легкое натуживание.

Елена послушно вдохнула, задержала дыхание и на выдохе чуть напрягла низ живота. И в этот момент палец Кирилла вошел.

Сначала она почувствовала только давление — плотное, распирающее, непривычное. Латекс скользил легко благодаря гелю, но стенки ануса туго обхватывали чужеродный предмет, сопротивлялись, сжимались.

— Расслабляйтесь, — тихо сказал Кирилл, почти шепотом, склонившись к самому ее уху. — Я знаю, это непривычно. Дышите.

Она сделала еще один вдох, и палец продвинулся глубже. Теперь он был в ней целиком — до основания. Елена чувствовала его костяшку, прижатую к промежности, и странное, ни на что не похожее ощущение наполненности там, где обычно ничего не бывает.

— Итак, — голос Кирилла снова стал ровным, лекционным, хотя Елена чувствовала, как дрожит его рука, — палец введен в ампулу прямой кишки. Обратите внимание на тонус сфинктера — он умеренный, что соответствует возрасту и отсутствию патологий. Сейчас я пальпирую переднюю стенку кишки.

Он чуть согнул палец внутри нее, надавливая вперед, в сторону живота.

— Здесь мы можем оценить состояние ректовагинальной перегородки — тонкой стенки между прямой кишкой и влагалищем. Елена Сергеевна, вы чувствуете давление?

— Да, — выдохнула она. — Как будто… в живот давят.

— Правильно, — Кирилл чуть повел пальцем из стороны в сторону. — Перегородка эластичная, без уплотнений и спаек. Это хорошо. Теперь я пальпирую задний свод влагалища — через стенку кишки.

Он надавил глубже, и Елена вдруг почувствовала, как внутри что-то откликается — глухо, сладко, заставляя мышцы непроизвольно сжаться вокруг его пальца.

— О, — вырвалось у нее помимо воли.

Кирилл замер.

— Больно?

— Нет… не больно.

Она не видела его лица, но чувствовала, как напряглась его рука, как пальцы, лежащие на ее ягодице, чуть сжались.

— Алина, — голос Макарова вырвал их из этого момента, — что мы можем пропальпировать через прямую кишку?

— Матку, — начала перечислять Алина. — Если она отклонена назад — ретродевиация. Задний свод влагалища. Крестцово-маточные связки. Иногда — яичники, если они увеличены или опущены.

— Хорошо. Кирилл, что скажете?

— Матка пальпируется через переднюю стенку, — Кирилл говорил с легкой хрипотцой, — положение обычное, без отклонений. Задний свод свободный, без инфильтратов. Связки не напряжены. Яичники не определяются — это норма.

— Теперь аккуратно извлеките палец и оцените содержимое кишки на перчатке, — распорядился Макаров.

Кирилл медленно, очень медленно начал выводить палец. Елена чувствовала, как стенки кишки смыкаются за ним, как последнее прикосновение скользит по самому краю ануса — и вдруг пустота. Холодная, зияющая пустота, которую хотелось заполнить снова.

— Отлично, — Макаров кивнул. — Снимайте перчатки, Кирилл. Елена Сергеевна, можете переворачиваться на спину. Осмотр окончен.

Но Елена не спешила переворачиваться. Она лежала на боку, поджав колени к груди, и пыталась прийти в себя. Тело ее горело, низ живота пульсировал в такт сердцу, и между ног было влажно — слишком влажно для простого медицинского геля.

— Елена Сергеевна, — раздался тихий голос Кирилла совсем рядом. Он наклонился к ней, протягивая бумажное полотенце. — Вытирайтесь. Я отвернусь.

Она подняла на него глаза. В его взгляде не было насмешки, не было торжества. Было понимание. И желание. Такое же острое, как у нее.

— Спасибо, — прошептала она одними губами.

Он кивнул и отошел к раковине — мыть руки. А Елена наконец перевернулась на спину, прикрылась халатом и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Ну что ж, — Макаров заполнял какие-то бумаги за столом, — с клинической точки зрения у нас здоровая пациентка с отличными показателями. Алина, оформляйте заключение. Елена Сергеевна, можете одеваться. Студенты, спасибо за работу.

— Иван Петрович, — Алина подняла руку как на уроке. — Можно последний вопрос? К пациентке?

Макаров удивленно поднял бровь:

— Задавайте.

Алина повернулась к Елене, которая уже присела на край кресла, прикрываясь халатом:

— Елена Сергеевна, простите за бестактность, но… вы говорили, что половая жизнь регулярная, но качества… не уточнили. Скажите, после таких осмотров — я имею в виду, с ректальным исследованием — у женщин не возникает… ну… дискомфорта в интимной жизни? Или наоборот?

Повисла тишина. Елена смотрела на юную девушку с ее блокнотом и думала, как объяснить двадцатилетней девочке то, что сама только что поняла — что стыд и возбуждение идут рука об руку, что прикосновения чужих рук могут разбудить то, что давно спало, что сорок два — это не конец, а только начало.

— Алина, — мягко сказала она, натягивая халат на плечи, — в интимной жизни дискомфорт бывает только от недостатка внимания. А сегодня внимания было… — она чуть улыбнулась, встречаясь взглядом с Кириллом, который вытирал руки бумажным полотенцем у раковины, — более чем достаточно.

Кирилл замер на мгновение, а потом уголки его губ дрогнули в ответной улыбке.

— Спасибо за честность, — серьезно сказала Алина и уткнулась в блокнот.

— Одевайтесь, Елена Сергеевна, — повторил Макаров, не поднимая головы от бумаг. — Медсестра даст вам направления. Студенты, жду вас через десять минут в ординаторской для разбора.

Елена сползла с кресла, чувствуя, как подкашиваются ноги. За ширмой она долго стояла, прислонившись лбом к холодной стене, пытаясь успокоить дыхание. Пальцы дрожали, когда она застегивала бюстгальтер, натягивала трусы — влажные, противно прилипающие к коже. Юбка. Блузка. Каблуки.

Когда она вышла из-за ширмы, в кабинете уже никого не было. Только Кирилл — он стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нее.

— Елена Сергеевна, — тихо сказал он. — Спасибо. Вы очень помогли нам сегодня.

— Помогла? — она усмехнулась, поправляя волосы. — В качестве наглядного пособия?

— В качестве женщины, которая не побоялась быть откровенной, — он сделал шаг к ней. — Это редкость. И это… красиво.

Между ними было не больше метра. Елена смотрела в его темные глаза и видела в них отражение своего желания.

— Кирилл, — начала она, но он покачал головой.

— Не здесь. Не сейчас. — Он протянул ей визитку — обычную белую карточку с номером телефона. — Если захотите обсудить результаты осмотра. В неформальной обстановке.

Она взяла карточку, провела пальцем по тисненым цифрам.

— А разве есть что обсуждать? Врач сказал, я здорова.

— Здоровье, Елена Сергеевна, — он чуть наклонился к ней, и его шепот обжег ухо, — бывает разным. Иногда его нужно проверять глубже. Гораздо глубже.

Он выпрямился, кивнул и вышел, оставив ее стоять посреди пустого кабинета с визиткой в руке и бешено колотящимся сердцем.

***

Три дня Елена носила визитку в кошельке, перекладывая из сумочки в сумочку, но не решаясь позвонить. Три дня она ловила себя на том, что в самые неподходящие моменты — на совещании, в пробке, за мытьем посуды — вспоминает его пальцы в перчатках, его низкий голос, его шепот: «Гораздо глубже».

На четвертый день, выпив бокал вина для храбрости, она набрала номер.

— Слушаю, — ответил он сразу, будто ждал.

— Кирилл? Это Елена. Из кабинета… — она запнулась, не зная, как назвать то, что между ними было. — Пациентка Макарова.

Пауза. А потом его голос — с теплой, чуть хрипловатой усмешкой:

— Я помню, Елена Сергеевна. Очень хорошо помню. Как вы?

— Здорова, — выдохнула она. — Вы же сами проверяли.

— Проверял, — согласился он. — Но, как я говорил, некоторые вещи требуют повторного осмотра. Для уточнения диагноза.

Она засмеялась — нервно, звонко:

— И где же вы принимаете? В поликлинике на Вокзальной?

— Сегодня я дежурю в другом месте, — в его голосе появились смешливые нотки. — Кафе «Шоколадница» на Невском, через час. Кабинет — столик у окна. Инструментарий — чашка кофе и, надеюсь, ваша улыбка. Принимаете мое приглашение?

Елена молчала ровно столько, сколько нужно, чтобы не показаться слишком доступной. А потом сказала:

— Принимаю. До встречи, доктор.

***

Она пришла на двадцать минут раньше и заняла столик в углу — не у окна, как он предлагал, а в полутьме, у стены. Заказала капучино и сидела, теребя салфетку, рассматривая свое отражение в темном экране телефона. Макияж — легкий, но тщательный. Платье — темно-синее, шелковое, с глубоким вырезом на спине. Духи — те самые, французские, которые она берегла «для особого случая».

Особый случай случился, когда он вошел.

Кирилл был в джинсах и темно-сером свитере крупной вязки — без халата, без медицинской отстраненности. Обычный мужчина. Красивый мужчина. Он увидел ее сразу, улыбнулся и направился к столику, лавируя между официантами.

— Елена, — он сел напротив, взял ее руку и чуть заметно сжал пальцы. — Рад, что вы пришли. Я боялся, что передумаете.

— Я тоже боялась, что передумаю, — честно призналась она. — Но вино и любопытство победили.

— Любопытство — это хорошо, — он не отпускал ее руку, поглаживая большим пальцем костяшки. — Любопытство — первый симптом.

— Какой болезни?

— Желания, — просто сказал он. — Вы же врач, должны знать медицинские термины.

— Я не врач, — улыбнулась она. — Я бухгалтер.

— Тогда тем более, — его глаза смеялись. — У бухгалтеров все симптомы проявляются особенно остро. Цифры не обманешь.

Они пили кофе, болтали о пустяках — о погоде, о глупых фильмах, о том, как он ненавидит больничные коридоры, а она обожает запах типографской краски в новых отчетах. Но под столом его нога касалась ее ноги, и от этих легких прикосновений по коже бежали мурашки.

— Знаете, Елена, — сказал он, когда кофе закончился, а пустые чашки стояли перед ними уже полчаса, — я в тот день, на осмотре, чуть не сошел с ума.

— Правда? — она подняла бровь, стараясь сохранять спокойствие. — Вы так профессионально держались.

— Профессионально, — кивнул он. — Потому что иначе я бы сделал то, за что меня выгнали бы из медицины к чертовой матери. Вы лежали там, такая открытая, такая… влажная. Я видел, как ваше тело откликалось. Как сжимались мышцы вокруг пальцев Алины. Как вы закусывали губу, когда я вошел в вас… туда.

— Кирилл, — выдохнула она, чувствуя, как жар заливает щеки.

— Извините, — он мотнул головой, словно прогоняя наваждение. — Не надо было этого говорить. Просто… вы не представляете, сколько раз я вспоминал это за последние дни.

— Представляю, — тихо сказала она. — Потому что я тоже вспоминала.

Они смотрели друг на друга через маленький столик, и воздух между ними звенел от напряжения. Официант прошел мимо, бросив любопытный взгляд, но они его не заметили.

— Елена, — Кирилл подался вперед, понижая голос почти до шепота. — Я хочу вас. Здесь и сейчас. Но мы не в больнице, и я не могу просто попросить вас лечь в кресло.

— И что ты предлагаешь? — она перешла на «ты» так естественно, будто всегда так говорила.

— Туалет в этом кафе один, — он усмехнулся краем рта. — И он, к счастью, запирается изнутри.

Елена замерла на мгновение, глядя в его темные глаза. Бухгалтерша, мать, женщина за сорок, которая должна быть благоразумной и осторожной. И внутри нее — дикое, голодное «да», готовое вырваться наружу.

— Ты серьезно?

— Никогда не был серьезнее, — он уже поднимался, бросая на стол купюру. — Идем. Пока я не передумал или не умер от желания.

Она встала, чувствуя, как дрожат колени. Он взял ее за руку и повел через зал — уверенно, будто знал дорогу. Туалет был маленьким, тесным, с грязноватой плиткой и гудящей вентиляцией. Кирилл щелкнул замком и прижал Елену к двери, впиваясь в ее губы поцелуем.

Это не было нежностью. Это было голодом — жадным, нетерпеливым, диким. Его язык вторгся в ее рот, его руки сжали ягодицы, приподнимая, прижимая к себе. Елена застонала в поцелуй и вцепилась в его свитер, нащупывая под ним горячую кожу.

— Я хочу… — выдохнул он, отрываясь от ее губ. — Я хочу все, что не мог там. Я хочу твой рот. Я хочу войти в тебя. Я хочу кончить на тебя, как в своих фантазиях. Ты позволишь?

Вместо ответа она опустилась на колени.

Кафельная плитка холодила колени даже сквозь шелк платья. Елена подняла голову и посмотрела на Кирилла снизу вверх — он стоял, привалившись спиной к противоположной стене, и смотрел на нее с такой смесью обожания и похоти, что у нее перехватило дыхание.

— Господи, — выдохнул он, когда ее пальцы потянули вниз молнию на его джинсах. — Ты самая красивая женщина, которую я видел.

Джинсы упали к лодыжкам. Под ними оказались темно-серые боксеры, и сквозь тонкую ткань Елена видела, как напряжен его член — твердый, нетерпеливый. Она провела ладонью по этому напряжению, чувствуя жар сквозь ткань, и Кирилл зашипел сквозь зубы.

— Не дразни, — хрипло попросил он. — Я долго ждал.

Она стянула боксеры вниз, и член выскользнул наружу — большой, с темной головкой, блестящей от капельки смазки. Елена обхватила его пальцами у основания, чувствуя, как пульсирует горячая плоть, и лизнула головку — медленно, смакуя солоноватый вкус.

Кирилл выругался — коротко, смачно — и запустил пальцы в ее волосы, не сжимая, просто касаясь, направляя.

Она взяла его в рот — глубоко, насколько позволяли рефлексы, чувствуя, как головка упирается в небо. Ее язык скользил по стволу снизу вверх, руки массировали яички, ее рот втягивал, сосал, дразнил. Кирилл стонал — тихо, сдавленно, стараясь не шуметь слишком громко. Его бедра подались вперед, насаживая член глубже, и Елена позволила — расслабила горло, впуская его почти до основания.

— Черт, — выдохнул он, выскальзывая из ее рта и притягивая ее к себе за плечи. — Встань. Я хочу быть в тебе. Сейчас.

Она поднялась на ватных ногах, оперлась руками о холодную плитку стены. Кирилл рванул трусики вниз — тонкое кружево не выдержало, треснуло по шву — и она услышала его сдавленный смех.

— Куплю новые, — пообещал он, проводя ладонями по ее ягодицам, разводя их в стороны. — Самые дорогие, какие найду.

А потом она почувствовала его член — прикосновение к промежности, влажное скольжение по половым губам, и вход. Медленный, мучительный, бесконечно сладкий вход.

— Да, — выдохнула она, когда головка раздвинула мышцы и вошла внутрь. — Да, пожалуйста.

Он вошел сразу — глубоко, на всю длину, заполняя ее так полно, как не заполнял никто и никогда. Елена закричала бы, но вовремя закусила костяшки пальцев. Кирилл замер на мгновение, давая ей привыкнуть, и начал двигаться.

Ритм был быстрым, почти злым. Он вколачивался в нее сзади, сжимая бедра до синяков, и каждый толчок отдавался в клиторе сладкой судорогой. Елена смотрела в стену перед собой, видела в мутном кафельном отражении их двоих — его напряженное лицо, свои растрепанные волосы, свои раскинутые ноги, и от этого зрелища возбуждение становилось невыносимым.

— Хорошо? — выдохнул он ей в затылок, наклоняясь и обхватывая рукой ее грудь. — Как там, у доктора Макарова, мы пропустили этот симптом?

— Какой? — простонала она в ответ, подаваясь назад навстречу каждому толчку.

— Хроническую недостаточность моего члена в тебе, — он укусил ее за плечо — не больно, скорее помечая. — Запущенный случай. Требует немедленного лечения.

Она засмеялась сквозь стон, и этот смех смешался с влажными звуками их тел, с гулом вентиляции, с запахом пота и секса в тесной кабинке. Оргазм накатил внезапно — волной, разбившейся о низ живота и разошедшейся судорогой по всему телу. Елена забилась в его руках, сжимаясь вокруг члена так сильно, что Кирилл зарычал и вышел из нее — резко, почти грубо.

— Куда? — выдохнула она, еще не понимая.

— Обещал, — хрипло ответил он, и через секунду горячие струи ударили ей по ягодицам — густые, липкие, стекающие вниз по коже, смешивающиеся с ее влагой, с потом, с безумием этого момента.

Он кончал долго — толчками, сжимая ее бедра и утыкаясь лбом в ее спину. А когда затих, прижался губами к позвонкам и прошептал:

— Спасибо. Ты невероятна.

Она стояла, прижавшись щекой к холодной плитке, и пыталась отдышаться. Сперма стекала по ногам, платье было безнадежно испорчено, трусы порваны, и где-то там, за дверью, была реальность — кафе, люди, ее обычная жизнь.

— Мне пора, — тихо сказала она, не оборачиваясь.

— Знаю, — он поцеловал ее в плечо и начал одеваться. — Елена… это было…

— Безумием, — закончила она, поворачиваясь и наконец встречаясь с ним взглядом. — Чистым безумием. Но я не жалею.

Он улыбнулся — тепло, почти нежно — и протянул ей бумажные полотенца, которые чудом нашлись на раковине.

— На, приведи себя в порядок. Выходи первая. Я подожду минут десять.

Она вытерлась, натянула порванные трусы в карман, поправила платье, пригладила волосы. У зеркала замерла на мгновение, глядя на свое отражение — раскрасневшееся, счастливое, помолодевшее лет на десять.

— Елена Сергеевна, — тихо сказала она себе. — Хроническая недостаточность. Запущенный случай.

У двери она обернулась. Кирилл стоял, прислонившись к стене, и смотрел на нее.

— Знаешь, — сказала она, берясь за ручку, — а твой учитель, Макаров, был прав.

— В чем?

— Он сказал, что я здорова. А здоровье, как выяснилось, бывает разным.

Она вышла, не дожидаясь ответа, и, проходя мимо столиков к выходу, поймала на себе удивленный взгляд официантки. Елена улыбнулась ей сияющей улыбкой и шагнула в прохладу осеннего вечера.

На улице она достала телефон и, не глядя, удалила контакт «Кирилл — врач». Не потому, что не хотела больше его видеть. А потому, что номер она и так запомнила наизусть. На всякий случай. Для повторного осмотра.

***

Через неделю Елена сидела в очереди в женской консультации — пришла за результатами мазков. Рядом с ней на стульях сидели женщины с отсутствующими лицами, в руках она вертела смартфон.

Телефон пиликнул. Сообщение с незнакомого номера:

«Уважаемая Елена Сергеевна! Поликлиника №3 приглашает вас на повторный профилактический осмотр. Специализация: терапия, кардиология и… лечение хронической недостаточности. Время приема — любое, по взаимной договоренности. С уважением, ваш участковый доктор К.»

Елена улыбнулась и набрала ответ:

«Уважаемый доктор К. К сожалению, в ближайшее время не могу — лечу обострение бухгалтерского учета. Но как только наступит ремиссия, обязательно запишусь на прием. Кстати, вы принимаете только в кафе или на дому тоже?»

Ответ пришел через минуту:

«Предпочтительнее на дому. Или в любом другом месте, где есть горизонтальная поверхность и замок на двери. Медицинская этика позволяет расширить географию приема при особо сложных случаях. Ваш случай, Елена Сергеевна, я уже классифицировал как особо сложный. Исключительно в хорошем смысле».

Она засмеялась в голос, поймала недоуменный взгляд соседки по очереди и вышла в коридор, набирая его номер.

— Кирилл? — сказала она, когда он ответил. — Я подумала, что мой случай действительно требует более тщательного обследования. Вы не могли бы подъехать сегодня вечером? Часов в восемь? У меня как раз будет свободный час.

— А муж? — спросил он без обиняков.

— В командировке, — так же прямо ответила она. — И вообще, мы в разводе уже пять лет. Так что никаких препятствий для медицинского вмешательства.

— Тогда ждите, — в его голосе улыбка была слышна даже сквозь телефонные помехи. — Буду ровно в восемь. С полным набором инструментов.

— Каких именно? — игриво спросила она.

— Ну, — задумчиво протянул он, — фонендоскоп возьму, чтобы сердце слушать. Молоточек — рефлексы проверять. И, пожалуй, то самое зеркало Куско, которое мы в прошлый раз использовали. Очень удобный инструмент. Для расширения, так сказать, диагностических возможностей.

— Доктор, — засмеялась она, — вы неисправимы.

— Пациентка, — ответил он, — вы просто не представляете, насколько.

Она нажала отбой и пошла к кабинету за своими анализами. Здорова. Абсолютно здорова. И готова к новым клиническим исследованиям.

Конец.

!!!

Пожалуйста, поддержите меня через бусти: https://boosty.to/bw_story

Новые части серии рассказов и другие рассказы будут выходить там раньше, чем здесь. Кроме того там будут публиковаться эксклюзивные части, которых нет на сайте. Надеюсь они вам тоже понравятся! :)

***

Подписывайтесь! https://boosty.to/bw_story

Донаты приветствуются! ;) Ваша поддержка очень важна для меня!