Квартира была наполнена шумом, запахом дорогого парфюма, кальяна и жареного мяса. В гостиной стол ломился от закусок, а в центре стояла бутылка элитного виски, которую Алишер притащил в подарок Мансуру на двадцатишестилетие.

Мансур, высокий, широкоплечий, в простой черной футболке, которая обтягивала его плотные грудные мышцы, расслабленно откинулся на спинку дивана. Он чувствовал себя хозяином положения. Его жена, Гули, кружилась по комнате, разливая напитки. В своих узких джинсах и легкой блузке она выглядела потрясающе: тонкая талия, выразительные бедра и высокая, упругая грудь второго размера, которая едва заметно колыхалась при каждом её движении. Её длинные черные волосы, рассыпанные по плечам, блестели в свете ламп, а тёмные глаза искрились — то ли от алкоголя, то ли от того, что она прекрасно видела, как друзья мужа поглядывают на неё.

Гули была учительницей, и всё в ней дышало строгостью и аккуратностью, но сейчас, когда в квартире было жарко, она расстегнула верхние пуговицы блузки. Мансур заметил это. Он знал свою жену: когда она хочет чего-то особенного, она начинает вести себя именно так — становится чуть более открытой, чуть более вызывающей.

— Холодно, — прошептала она, проходя мимо него и намеренно задев его бедро своим бедром. — Мансур, мне так жарко... может, включим кондиционер?

Мансур усмехнулся, глядя на неё снизу вверх. Он чувствовал, как по телу разливается тяжёлое, густое возбуждение. Виски ударил в голову, расслабив тормоза.

— Тебе не холодно, малышка, — тихо сказал он, перехватив её за руку и притянув к себе. — Ты ведь хочешь развлечься, да?

Она покраснела, глядя на него смущенно, но в глубине её глаз горел огонь.

— Я... я просто подумала... — она замялась, косясь на друзей.

Алишер, худой и жилистый, сидел рядом, лениво потягивая коктейль. Камал, плотный, массивный, с тяжёлым взглядом, обменялся с Жасуром, самым высоким и стройным из компании, красноречивым взглядом. Все трое знали Мансура давно, и между ними давно существовало негласное понимание.

— Знаешь, Гули, — подал голос Камал, — Мансур говорил, что ты очень послушная жена. Но сегодня день его рождения. Сегодня можно всё.

Гули сглотнула, её дыхание стало чаще. Она чувствовала, как между ног начинает пульсировать.

— Ты имеешь в виду, что... — она замолчала, глядя на мужа.

Мансур обхватил её за талию, притянул к себе и впился в её губы. Поцелуй был глубоким, влажным, с привкусом виски. Гули тихо охнула, её тело обмякло, она полностью отдалась его рукам.

— Ребята, — Мансур отстранился, тяжело дыша. — Вы ведь хотели поздравить меня по-особенному?

Алишер медленно встал с дивана, расстегивая ремень на джинсах.

— Мы всегда хотели, чтобы ты был счастлив, Мансур и Гули — часть твоего счастья.

Гули смущенно улыбнулась, но её взгляд стал жадным. Она чувствовала, как из неё уходит скромность, уступая место первобытному желанию.

— Тогда идем в спальню, — прошептал Мансур ей на ухо, обдавая горячим дыханием.

Они зашли в просторную комнату, где пахло чистотой и дорогими духами. Гули сразу же сбросила блузку, оставаясь в одном кружевном белье. Её кожа была бледной и гладкой, а соски затвердели от волнения и прохладного воздуха.

Мансур заставил её встать на колени перед ним.

– Сначала сделай это для меня, — приказал он низким голосом.

Гули послушно расстегнула его ширинку, достала налитый орган, который возбужденно дернулся в её пальцах. Она взглянула на друзей, которые молча наблюдали за процессом, и с животным вожделением взяла его в рот. Мансур зарычал, запустив пальцы в её черные волосы, прижимая её голову к себе.

– О да, вот так... — простонал он, закидывая голову назад.

В этот момент Камал подошел сзади и положил руки ей на плечи. Гули вздрогнула, но не остановилась. Мансур чувствовал, как пальцы друга впиваются в её плоть, и это доставляло ему почти физическое удовольствие.

– Она такая узкая, — пробасил Камал, наклоняясь ближе.

– Но очень податливая, — отозвался Жасур, подходя с другой стороны.

Мансур отстранился, позволяя Гули подняться. Он взял её за руки и повернул спиной к друзьям, обнажая её идеальную, упругую попку.

– Смотрите, какая она гладкая, — Мансур с силой шлепнул её по бедру, и девушка вскрикнула, выгибая спину. — Давайте, ребята. Сегодня мой день.

Алишер первым подошел к ней. Он аккуратно раздвинул её ягодицы, рассматривая розовый, влажный вход. Гули смущенно зажмурилась, но её тело требовало большего.

– Господи... — выдохнул Алишер, касаясь пальцами её промежности. — Ты такая маленькая.

– Пожалуйста... — прохрипела Гули, поворачивая голову к мужу. — Мансур, я хочу.

Мансур обхватил её спереди, приподняв её бедра.

– Ты получишь всё, что хочешь, — сказал он, глядя ей в глаза.

Под его присмотром Алишер медленно вошел в неё. Гули вскрикнула, её тело напряглось, пальцы вцепились в плечи Мансура.

– Ох... бля, как тесно, — прохрипел Алишер, начиная двигаться.

Мансур в этот момент подался вперед, накрывая её губы своими, заглушая стоны. Камал и Жасур не собирались стоять в стороне.

– Позволь мне, — прошептал Жасур, вставая сзади неё и вводя пальцы в её задний проход.

Гули дернулась. Это было новым для неё, непривычным.

– Ох, бля, да... вот так, не останавливайся... — простонала она, когда пальцы Жасура начали двигаться внутри неё, расслабляя мышцы.

Мансур, видя, как жена отдается обоим друзьям, почувствовал, как его возбуждение достигло предела. Он развернул её лицом к себе, подхватил под бедра и усадил на край кровати, садясь перед ней.

– Теперь ты, малышка, — он взял её за всёсь тело, чувствуя её дрожь.

Гули с силой опустилась на него, и они оба вскрикнули от остроты ощущения. А в это время Камал, не теряя времени, приник к её груди, жадно слизывая капельки пота с её кожи.

– Ты такая сладкая, Гули, — прошептал Камал, обхватывая её за талию.

Комната наполнилась звуками плоти, ударов тел друг о друга, тяжелыми вдохами и всхлипами. Гули чувствовала себя окруженной, любимой и бесконечно желанной. Она больше не стеснялась — она отдалась этому потоку, который захлестнул её с головой.

Жасур, видя, что она уже почти на пределе, предложил:

– Позволь мне помочь тебе...

Гули кивнула, тяжело дыша. Она повернулась, подставляясь ему, и Жасур, воспользовавшись моментом, медленно вошел в неё сзади, в то время как Мансур продолжал двигаться в ней спереди.

Двойное проникновение заставило её выгнуться дугой. Её зрачки расширились, из глаз брызнули слезы чистого, неконтролируемого экстаза.

– О боже, Мансур! — закричала она, вцепляясь ему в плечи. – Мне так хорошо... я сейчас...

– Давай, родная, отдайся им, — шептал Мансур, ускоряясь. — Всё, чего хотела.

Гули забилась в конвульсиях. Оргазм накрыл её, как цунами, заставив её тело содрогаться. Она чувствовала каждого из них внутри себя, чувствовала их общую силу, которая переполняла её до края.

Когда она наконец обмякла, тяжело дыша, мужчины медленно отстранились. В комнате воцарилась тишина, которую нарушало только их сбивчивое дыхание.

– Спасибо, — прошептала Гули, закрыв глаза. Её лицо сияло, а на щеках горел лихорадочный румянец.

Мансур притянул её к себе, обнимая со всех сторон. Друзья, переглянувшись, молча одевались.

– С днем рождения, старик, — сказал Алишер, хлопая Мансура по плечу. — Это был лучший подарок.

Гули смотрела на мужа, в его глазах она видела гордость и любовь. Она знала, что хотела этого всю жизнь, даже если боялась признаться самой себе.

– Ты сейчас выглядишь очень счастливой, — улыбнулся Мансур, целуя её в кончик носа.

– И ты, — ответила она, прижимаясь к нему.

Ночь только начиналась, и вся компания, обмениваясь сдержанными шутками, направилась на кухню, чтобы допить виски и обсудить всё, что произошло. Но в воздухе всё еще витал аромат семя и возбуждения, который не мог скрыть ни один одеколон.