Конец рабочей недели подкрадывался неспешно, как та черепаха на песчаном острове посреди моря, из советского мультика. Должность хозяйки и единственной работницы бьюти салона наложили на Лену обязанности, которые она взвалила на свои плечи с изрядным упорством. Да, бывало паника, поднимающаяся из груди и захватывающая ум, иной раз сковывала тело и разум. Все таки это был первый опыт настолько серьёзной и ответственной работы. Но было и ещё кое что, другое...

За эти несколько дней Лена не то чтобы освоилась с новой ролью... кого? Прислужницы свекрови? Изменщицы мужу? Пассивной лесбиянки... или всё таки би? Вроде бы на все вопросы напрашивается ответ «нет». И тем не менее, их меньше не становилось, а голова пухла от скачущих мыслей и предположений.

«Интересно, а Дима видит, что происходит под его носом? Его жена становится другой, а ему все равно? Или это просто незаметно, все осталось по-прежнему и я накручиваю лишнего?» — ежедневно, чуть ли не по десять раз на дню, задавалась вопросом Лена.

Не важно чем она была занята: смывала пот и усталость прошедшего дня в ванной, помогала свекрови по дому, готовила ужин мужу или обнималась с ним в постельке, перебирала наряды на завтрашнее утро — этот вопрос возникал сам собой снова и снова.

Но то, что она стала меняться, стало очевидно и ей самой. Меняться в обобщенном смысле, не только физически. Особенно это открылось после случившегося утром в пятницу. Это было любопытно и как-то неожиданно!..

«Свекр... Вот откуда он появился там в этот момент?!»

...От мыслей, длинных и тягучих словно сладкая патока, оторвал неожиданный вскрик очередной подопечной.

— Ай! Больно же!.. Ну, так вот, значит... О чем это я? А! Идём мы с ним на рынок... — молодая женщина непрерывно щебетала, сумбурно перескакивая в своём рассказе с одного места на третье, увидев в новенькой маникюрше свободные уши.

Бросив короткий взгляд на смазливое лицо молоденькой докторши и тихонько вздохнув под маской в пол лица, Лена неосознанно повела глазами ниже. Пробежалась по контуру её груди, отчётливо выступавшей под лёгким летним платьем, отметив что она «ниче так». Далее, на сколько хватало взгляда — на фигуру сидящей перед ней женщины.

Машинально кивнув самой себе —дескать, действительно хороша — вернулась к работе над ноготками той. Вынув из тёплой соляной ванночки длинные пальчики клиентессы продолжила обработку кутикулы, аккуратно поддевая кожицу стальной лопаточкой.

«Блин! Вот раньше и не обратила бы внимание на её прелести. А теперь, поди ж ты, заглядываюсь...» — мысль показалась ей озорной и заставила растянуть уголки губ в озорной полуулыбке.

Уже который день Лена принимала одну за другой работниц поликлиники — свекровь, как и обещала, обязала своих сотрудниц привести себя в должный порядок у «талантливого специалиста». С её слов, пальчики на руках и ногах мед работника должны быть в таком же идеальном порядке, как и физиономия, одежда и «все остальное».

Часы приёма «клиентов» приходились до позднего обеда, до двух часов пополудни. Дальше, когда приём прекращался, наступало время обучения Лены. Обучению новым умениям и навыкам, которые она должна была освоить в совершенстве. Так решила сама Марина.

Лена уединялась в потайной комнате за кабинетом секретаря, где Ирина рассказывала и наглядно показывала новое в управлении собственным языком. Здесь, оставаясь наедине с собой, откинувшись на спинку комфортного дивана, отгородившись от будничной суеты дня Лена познавала необычное и незнакомое.

— Тебе надо научиться приводить язык в различные состояния, — менторским тоном вещала Ирина, — тогда Марина и... другие останутся довольны.

— Другие, это ты о муже? — не понимающе округлила глаза Елена, вертя в руках чудо японской техники для интима, искусственный фалос огромных размеров выполненный из прозрачного материала.

— Ну, да... И о нем тоже. Не перебивай, слушай внимательно! А главное, смотри и запоминай. Всё надо повторять в точности как я покажу!

Усаживаясь поудобнее в кресле, секретарь свекрови показала что она имела ввиду. Закинув ногу на ногу, покачивая открытой туфелькой с высоким каблуком в воздухе и демонстрируя безукоризненный ярко-красной педикюр, широко раскрыла напомаженные губки.

Лена наблюдала, затаив дыхание, как её собеседница игриво продемонстрировала кончик языка — нежный, розовый, похожий на влажный лепесток пиона. Даже миниатюрный, как сама Ирина. Невинная гримаса, лёгкое движение вправо-влево, плавные круги-вращения — ничего необычного. И в этот миг, когда язык скрылся за губами, девушка уже начала расслабляться.

Но вдруг Ирина, не сводя с Лены пристального взгляда, начала вновь выдвигать язык. Медленно, словно нехотя, почти церемониально. И он... не останавливался.

Лена замерла, широко раскрыв глаза и чуть слышно ахнув. Ладонь непроизвольно прилипла к щеке, а в горле пересохло. Это было похоже на гипнотический сеанс. Язык, который секунду назад казался обычным, теперь удлинялся с сюрреалистичной, пугающей плавностью. Он не просто выдвигался — он вытекал изо рта, как живая розовая лента, растущая на глазах. Каждое движение вперёд сопровождалось лёгким напряжением мышц шеи Ирины и едва слышным влажным звуком.

Кожа Лены покрылась мурашками. Её собственный язык во рту онемел, а разум отчаянно пытался найти объяснение: «Так не бывает... Это же физически...»

Но зрелище завораживало. При дневном свете на влажной поверхности языка его мышцы играли перламутровыми бликами, и он уже не напоминал лепесток — скорее, самостоятельное существо, гибкое и бесстыдно длинное, будто вывернутый наизнанку поцелуй.

Достигнув немыслимой длины язык остановился. Ирина громко сглотнула не сводя прямого взгляда с Лены, щелкнула пальцами — дескать, внимание!

И тут началось...

Язык медленно распластался в воздухе, превратившись в тонкий широкий, ярко-розовый лепесток экзотической орхидеи. От основания до самого кончика по нему пробежала волна мышечных сокращений — пульсирующая, живая рябь, будто невидимая рука провела по поверхности тёплого шёлка. Это было гипнотизирующее зрелище: плоть, подчиняющаяся воле, как отдельное существо.

Затем — резкое преображение. Мышцы напряглись в один миг, и вместо нежной ленты в воздухе застыло розовое копьё: упругое, прямое как пика, с едва заметной пульсацией у самого кончика. Казалось, он мог прошибить плод, проткнуть любую преграду или проникнуть в самую узкую щель до полной её глубины, неся с собой не боль, а странное, влажное обещание. Со стороны видно было, как дрожит воздух вокруг этого совершенного инструмента.

И вдруг — снова метаморфоза. Копьё растворилось, расплылось в широкую ленту и сразу свернулось в идеальную, влажную трубочку, будто плоть научилась имитировать коралловый завиток или пустой стебель тростника. Края языка аккуратно завернулись внутрь друг к другу, создавая влажный туннель из живой плоти, который на мгновение замер, дразня своей хрупкой и в то же время пугающей функциональностью.

— Вот... Это тот минимум которому тебе предстоит научиться.

Ирина с легкой усмешкой посматривала на протеже начальницы, довольная собой и тем эффектом, который произвела на Лену. Её глаза масляно поблескивали, шаря по телу девушки ошеломленной увиденным. Откинув изящным жестом чёлку прикрывающую ресницы, она, закусив белоснежными зубками нижнюю губку, отмечала про себя все аппетитные выпуклости и изгибы Лены.

«М-да... Если грамотно поведу себя, эта куколка не только Марину, но и меня будет обслуживать! Терпение, подруга, спокойствие и терпение! У меня все получится...» — Ирина отмечала каждый штришок, каждую мелочь в реакции и поведении невестки начальницы.

Негатив и раздражение, возникшие в первый день появления Лены, постепенно ушли. Вначале она увидела в ней конкурентку за внимание Марины, на которую у Ирины были свои виды. Но эти пару дней многое поменяли.

Пришедшее понимание и принятие неизбежных изменений с появлением этой хорошенькой девушки открывали волнительные перспективы... Конечно, начальница та ещё... ведьмочка, но она, Ирина, что нибудь придумает!

«Что ж, побуду сначала наставницей и подстилкой для неё. Затем стану подружкой. Ну, а после, после ты уже станешь моей послушной сучкой! А я твоей королевой» — Ирина смотрела на первые потуги Елены, выполняющей подводящие упражнения для тренировки мышц языка и глотки. Конечно же выходило коряво, как и у неё в первые разы.

— Тренируйся на Егорке, — Ирина кивнула на искусственный фалос в руках Елены, — и обязательно развивай навык на муже... Доставляй ему удовольствие. И не забывай радовать умением Марину! Ты же сосешь её пальчики по утрам?

Лену мгновенно окатило жаром, даже голова поплыла! Откуда она знает?! Неуверенно посмотрела Ирине в глаза, судорожно сжав ладошки в кулачки, и сразу отвела. Та пристально всматривалась, даже подалась телом вперёд, будто пыталась заглянуть в душу. Лена громко сглотнула скопившуюся слюну, почувствовала как щёки быстро покрываются пятнами румянца — они стали нестерпимо горячими.

«Блин!.. Какой стыд! Неужели все знают?! Что теперь делать?..» — в голове сам собой возник калейдоскоп образов, в которых каждых врач, каждая санитарка поликлиники хихикали ей в лицо и тыкали пальцем в след.

— Не трусь, подруга, — Ирина махнула кистью, словно отмахивалась от назойливой мухи. — Никто ничего не знает. А я не скажу... Ты, главное, не забывай на Марине использовать... Пусть даже будет неряшливо получаться! Просто пробуй каждый раз...

И Елена пробовала! Сначала было боязно, до дрожи в коленях — а то как она сделает оплошность! Вдруг Марине не понравится и она не разрешит ей больше ласкать себя! Отчего то эта мысль страшила больше всего. Лена поймала себя на ней пару дней назад, когда впервые попробовала новые умения вылизывая утром пальчик свекрови.

Марина тогда хмыкнула. То ли одобрительно, то ли недоверчиво. Вслух ничего не сказала, даже когда потом обе ехали на работу, оставляя ту гадать о своих чувствах. Лишь только озвучила планы на день, оставляя невестку в неведении и неком разочаровании. А ведь так хотелось, так мечталось услышать похвалу в свой адрес!

За прошедшие с того случая дни Лена поднаторела в практике, не то чтобы все стало получаться как ей хотелось, но тем не менее... Не в последнюю очередь помогали подсказки и лайфхаки Ирины — как лучше расслабить горло, под каким углом погружать в рот тренажер-фалос, как успевать передохнуть во время выполнения упражнения.

Лена даже стала подумывать, что Ирину можно считать своей подружкой. Всё таки та была единственной женщиной её возраста, с которой срослись хоть какие то отношения в этом городке. К тому же, Ира перестала задирать нос и вести себя как бука и оказалась вполне общительной и далеко не глупой пустышкой.

...Вот наступила пятница. Перед самым выходом утренний ритуал проходил как обычно все прошедшие дни — Марина, красивая и холеная словно Императрица, восседала на резном стульчике у входной двери; рядом у её ног, подогнув под себя колени расположилась Елена; во рту, в плотном кольце напомаженных губ, спрятался пальчик свекрови, который она облизывала и обсасывала с прилежным усердием так, как наставляла и подсказывала секретарша.

Марина сидела откинувшись на спинку и закрыв глаза, кисти рук лежали на крепких бёдрах спрятанных в узкую юбку средней длины. Было видно — ей пришлись по душе выученные снохой приемчики и комбинации ласк. Она даже блаженно постанывала, приоткрыв чувственные губы и тяжело дыша.

Лена, бросив быстрый взгляд на лицо свекрови, постаралась взвинтить темп итак беспокойного язычка, натирая напряжённым кончиком межпальчиковое пространство. Хотелось сделать приятное Марине так, чтобы она похвалила её!

Засосав палец полностью до самого основания, она, как учила Ирина, распластала язычок широкой полосочкой. Приложила его со стороны подушечки и постаралась сложить трубочкой, обернув пальчик как обёртка оборачивает сладкую конфету.

И это почти получилось! Марина, протяжно охнув, едва смогла выговорить длинное «да-а-а»! Да ещё таким голосом, что уже начавшая мокреть раковина Лены дала такой сок в трусиках, будто её ласкал умелый язычок Ирины. Пальцы свекрови сильнее стиснули бёдра, впиваясь в материал юбки длинными алыми ноготками.

И тут случилось это... То, что она никак не ожидала... То, отчего сознание Лены треснуло, как тонкий лёд под сапогом. То, что вогнало её в состояние абсолютного парализующего животного ужаса, заставив замереть с широко раскрытыми глазами.

Позади неё сверху раздалось короткое негромкое покашливание и голос — спокойный, обыденной мужской голос свекра — тихонько произнёс, накрывая влажные, предательски громкие звуки Лениного рта:

— Дорогая, где мой форменный галстук? Куда положила вчера после глажки? Я не могу найти.

Мир разом схлопнулся! Всё внутри Лены оборвалась и замерло. По позвоночнику, от корней волос до самого копчика, прокатилась волна леденящего, абсолютного холода — будто её внезапно окунули в прорубь январской ночью. Кровь в жилах превратилась в тягучую ледяную струю. Она остолбенела, широко раскрыв глаза, в которых застыл чистый, немой ужас. Губы, всё ещё плотно обхватывавшие палец свекрови, онемели. Взгляд, полный мольбы и отчаяния, впился в глаза Марины.

Вытаращив глаза, плотно обхватив губами держащий во рту палец, она смотрела в глаза свекрови, боясь шелохнуться. И тщетно желая оказаться сейчас в другом месте, где угодно. Только не в этой жарко-ледяной прихожей мужниного коттеджа.

— М-м-м... Милый, посмотри во втором ящике комода, справа. Я убрала туда, поглубже.

Голос Марины прозвучал на удивление ровно, лишь с лёгкой, едва уловимой хрипотцой. Она даже не открыла как следует глаз, лишь приподняла веки, глядя куда-то поверх плеча снохи. На её лице всё ещё играли остатки томной, разгорячённой неги, а губы были влажны и припухли. Это был портрет запретного наслаждения, застигнутого на месте преступления.

Лена сжалась в комок. Сердце колотилось так яростно и громко, что, казалось, его глухие удары разносятся эхом по всему дому, выдавая её с головой. По спине, под тонкой блузкой, бегали ледяные мурашки — крупные, противные, будто полчища насекомых. Коврик под коленями вдруг стал нестерпимо жёстким, и она впервые с болезненной остротой ощутила ледяную шероховатость плитки под ним.

Замерев, боясь шелохнуться хоть на миллиметр, зажмурившись она ожидала дальнейшего... Всё её существо, каждая клеточка, кричало от одного вопроса:

«Всё! Я пропала! Он видит, что я... Марина... Что скажет Димка?! Будет скандал! Развод и позор?!..»

А больше всего страшил вопрос, который сейчас задаст свекр... Который обязательно возникнет у него. Например, что тут происходит?

— Да вроде смотрел там... Ничего не нашёл, — голос свекра был тих и задумчив.

— Милый, сейчас не могу отойти. Мы с Леночкой заняты, ты же видишь! Посмотри ещё раз сам.

Марина сделала ударение на последних словах, и в её интонации заплясала двусмысленная, опасная игривость.

И, переведя взгляд тёмных сузившихся глаз на съежившуюся сноху, добавила уже ей:

— Лена, продолжай, золото моё! Нам скоро выезжать надо!

Для пущей убедительности двинула ступней, палец который чуть сместился у Лены во рту. На ту это не возымело никакого действия. Девушка была в сильнейшем ступоре не реагируя на слова. Плавно подав телом вперёд, Марина легонько ударила ладонью невестку по щеке — шлеп. Будто потрепала. И тут же повторила удар, сильнее.

Звук второй пощёчину был звонким. Голова девушки дёрнулась в сторону, губы разомкнулись, высвободив влажный палец наполовину. От шока и лёгкой боли Лена аж захлебнулась, широко раскрыв глаза. Левую щёку ощутимо жгло. Лицо Марины находилось в полуметре от её. Глаза женщины смотрели прямо в душу — твёрдо, властно, без тени смущения.

Увидев, что Лена очнулась и непонимающе пялится на неё, женщина проговорила вкрадчиво и тепло:

— Котёнок мой, продолжай скорее! Время идёт.

И обращаясь к мужу, смотря на него снизу вверх, добавила вибрирующим голосом, в котором отчётливо слышалась смесь нетерпения и сладострастия:

— Дорогой, иди уже! Справься сам, ты сможешь... Мы уже на финишной прямой!

Лена, сдавленно дыша через нос, с каким-то отчаянием и остервенением вновь взяла в рот палец свекрови. Теперь её движения были резкими, почти яростными. Язык, будто отъявленный преступник, знающий, что терять уже нечего, носился вокруг пальца, вылизывал каждую складочку кожи, нырял в щель между ним и соседним, полировал ухоженный ноготок. Губы сжались в тугое, влажное кольцо. Громкие, жадные глотки слюны оглашали прихожую.

И тогда над ней раздалось негромкое, понимающее «Кхм-хм...» и звук удаляющихся шагов. Не грубых, не гневных — просто шагов человека, отправившегося искать галстук.

И этот звук, эта нарочитая обыденность, сработала как спусковой крючок. Внутри Лены что-то щёлкнуло. Страх не исчез, но его затмила странная, истовая решимость. Её язык ожил, превратившись не в орган вкуса, а в инструмент, в орудие служения. В орудие наслаждения.

Он порхал и вибрировала словно заведенный, облизывая и поглаживая самые дальние и потаенные места. Повторял движения, отточенные в полном одиночестве с холодным силиконовым суррогатом, там, на работе. В сознании всплыл образ того самого фаллоса с тренинга, и теперь её рот, её губы, её язык делали с живым, тёплым пальцем Марины то, что вытворяли на тренировках с чудо-инструментом.

Пришла в себя она лишь когда Марина парковалась у поликлиники. Полные груди тяжело взмывались в узкой блузке, норовя порвать пуговицы и выскочить наружу. Между ног нестерпимо жгло возбуждением. В трусиках был самый настоящий горячий потоп, хоть выжимай их!

Ноги, обычно сильные и мускулистые, были ватными и непослушными, отказывались поднимать тело хозяйки. Даже коленки отчего подрагивали. Лена уставилась на торпедо перед собой, не в силах пошевелиться в мягком кресле.

Марина, искоса поглядывая на невестку, довольно усмехнулась. Откинула непослушную прядку волос со лба, она постоянно выбивалась из-за ушка. Состояние Лены говорило о многом этой зрелой и опытной в обольщении красивой женщине. Всё шло даже ещё лучше, чем она ожидала. Однако следовало ещё раз проявить свою власть над девушкой, пусть подчиняется ей слепо, на уровне инстинкта.

— Лена, — голос свекрови был твёрд, со стальными нотками, — никогда, ни при каких обстоятельствах не смей прерывать свои ласки когда вылизываешь меня! Никогда!!!

Она протянула руку, подхватила сноху за подбородок и грубоватым резким жестом развернула лицом к себе. Встряхнула, заставляя ту поднять глаза.

— Это понятно тебе?! — гневно блеснула глазами.

— Да... — тонким голосом простонала та.

— Совершенно не важно кто войдёт, остановится или пройдёт мимо! Твой язычок должен вертеться юлой и завершить начатое!

Лена кивнула, не сводя со свекрови осоловелых глаз, будто кролик смотрящий на удава.

— А если это будет... Дима?

— Повторяю, не важно кто это будет!!! Ты все поняла?

— Да...

— Да, кто?!

— Да... мама...

— Вот и умничка, — уже спокойным ровным голосом проворковала Марина.

Подтянула к себе личико невестки, нарочито медленно приблизила своё, наблюдая, как трепещут веки и крылья носа той.

«Как же мило она волнуется! Красотка моя, ненаглядная...» — она могла вечно любоваться этой естественной реакцией молоденькой неопытной девушки.

Миг, и губы Марины соприкоснулись с губами Елены. Прилипли, сначала едва коснувшись, словно наощупь пробуя неизвестное. А затем жадно вбирая её губки себе в рот, властно посасывая их и запуская язык в рот снохе, ощупывая им зубки, а потом ещё глубже, ища кончик её языка... Чтобы обвить его и не отпускать долго-долго.

***

Когда женщины возвращались домой в конце рабочего дня, старшая довольная собой и случившемся в эту пятницу, младшая была в лёгкой панике. Если в течение будних часов Лена сумела привести в относительной порядок сумбур мыслей, но к вечеру тревожное ожидание неприятного разговора вернулось с прежней силой.

Уже в машине, подъезжая к коттеджу, она не находила себе места. Ерзала попой на сиденье нещадно сминая юбку, ладошки покрывались липким холодным потом, сердце периодически убегало в галоп, стоило подумать о свекре, отвечала невпопад Марине.

Та, незаметно бросая на сноху короткие взгляды, только посмеивалась. Ещё бы! Вдобавок к утреннему приключению, когда вышло все как нельзя кстати, она и после обеда выкроила часок позабавиться с женой сына.

...Леночка весь день была сама не своя. Она напоминала перегретый сосуд готовый лопнуть от внутреннего давления. Красивая, аппетитно сложенная девушка ходила с пунцовыми щекам и горящими глазами. Её красота, обычно такая сдержанная, пылала открытым пламенем.

Было видно, в ней боролись сразу и природная скромность, и пробуждающаяся сексуальность, и явное возбуждение от сложившейся ситуации. Ах, как эта гремучая смесь заводила её, Марину!

Сама изнемогая от жара внизу живота, еле дотерпела до второй половины дня, чувствуя как огненные тиски сжимают створки раковины тугой пульсацией. Отбила снохе сообщение:

«Жду тебя сейчас же в своём кабинете! Сегодня без уроков Ирины. Покажешь свой язычок в деле!»

Когда эта молодая козочка нерешительно переступила порог потайной комнаты, Марина встретила её раскинувшись на диване. Как настоящая султанша. Из одежды на ней остался лишь тот лёгкий халатик, из душевой. Ни трусиков, ни бюстгальтера, ни прочей одежды не было, всё покоилось на стоящем рядом кресле. Взору Елены открылась бесстыдная нагота ухоженного зрелого женского тела.

— Лена... — голос предательски сел, сорвался в низкий хрип, пришлось пару раз кашлянуть. — Лена, сладенькая моя, иди скорее к мамочке!

Пальчики левой руки, движимые собственной волей, сами скользнули к лепестками вульвы, уже увлажнённых соком женского секрета. Длинные ноготки покрытые темно-вишневым лаком раскрыли складочки — сочные, блестящие от влаги, набухшие от желания. Средний пальчик прошёлся подушечкой по расщелине раковины, развазывая сок по обеим створкам.

— Или скорее... Запусти сюда свой язычок шаловливый! — все так же хрипло проворковала женщина, другой рукой лаская свою грудь за напряжённый сосок и не сводя с невестки требовательного взгляда.

Лена, было замешкавшись у входа, широко распахнула глаза и как сомнамбула шагнула к дивану. Она не могла отвести взгляда от зрелой красоты раскинувшейся перед ней женщины. Настолько красивой ей показалась свекровь.

В воздухе плыл чувственный коктейль из смеси сладких духов и мускусного аромата возбужденной самки. Он напрочь сносил голову, заставлял не думать, но действовать.

Несколько мгновений и Лена уже на тахте, стоит на коленях отклячив попу в немой мольбе, а лицо, пылающее стыдом, уткнулось в этот самый розовый цветок наслаждения свекрови. Миг, и губы самовольно прильнули к его лепестками, пробуя их вкус, собирая капельки выделившейся влаги, раскрывая их шире, чтобы нырнуть гибким язычком в самую глубину.

Марина бесстыдно и беззастенчиво принимала ласки снохи, стонала, охала и требовала ещё и ещё, уж больно она была на взводе. Язык девушки, жены её единственного сына, стал более изощренным по сравнению с крайней встречей. Дарил ей приятные минуты, проникая глубже обычного, становясь то упруго-твёрдым, то гибко-мягким, то таким широким, что накрывал полностью пуговку клитора. И это сносило голову. Видимо, действительно сказывались уроки Ирины...

Быстрым шагом пройдя по дорожке под навесом из синего поликарбоната, свернув мимо клумбы с пионами, Елена вошла в дом. Пугливо повела головой по сторонам, а вдруг где-то спрятался свекр! Встреча с ним пугала и страшила. А ещё почему-то было безумно стыдно.

Никого не увидев и посчитав путь свободным, скорыми шагами добралась до лестницы на второй этаж. Заглянула наверх, вдоль перил, прислушалась. Вроде снова никого нет. Каблучки часто зацокали по ступеням, выдавая нервозность молодой женщины.

Хотелось скорее поменять одежду и принять душ, освежиться. На работе свекровь не позволила это сделать, сославшись на нехватку времени. Лене казалось, она пропахла потом и, к своему смущении, собственными женскими соками.

Весь день она была в разной степени возбуждения и это отражалось у неё внизу, в трусиках. А когда пришла к свекрови и вылизывала её с головы до пят, сама текла как распоследняя блядушка. Под её ласками Марина кончила пять раз, бурно и каждый раз так красиво! Только ей самой кончить никто не позволил. И эта неудовлетворенность действовала угнетающе.

— Милая, ты здесь? — голос мужа прорвался сквозь закрытую дверь в ванную и шум льющейся воды.

Вот он поскребся о дверь, как делал кот Василий у её родителей. Тот тоже делал это деликатно, когда просил впустить его по своим кошачьим делам.

— Да, принимаю душ. А что такое?

— Заканчивай скорее. Через пятнадцать минут будет ужин. Мы с отцом приготовили для вас вкусности!

«Черт! Там будет свекр! Что делать, что делать?!..» — мысль вызвала озноб вдоль спины, словно подуло холодным ветерком.

— Ну, не знаю... Что-то я не голодна.

— Ничего не знаю! Отец хочет сказать что-то важное. Спускайся скорее!

Послышались удаляющиеся шаги, чуть слышно скрипнула расшатанная досочка ламината у самой двери.

Ноги подкосились и Лена медленно осела на плитку пола душевой кабинки. Разогретая тёплой водой попа коснулась холодного кафеля, но она даже не заметила этого. В голове носился сущий кавардак из образов случившегося утром и потенциальных реакций мужа на услышанное от отца. Таких реальных, таких правдивых...

«Конечно, он расскажет! Кто бы на его месте молчал о таком! Блин, что же делать? Ну, что же мне делать то?!» — горячие слезы катились по щекам Лены смешиваясь с прохладными каплями струй тропического душа.

Пятничный ужин, впрочем, как и прочие на этой неделе, был устроен в беседке в саду. Жаркий летний вечер с лёгким освежающим ветерком, вечернее пение пташек, аромат набирающих силу груш и яблок, разве может это заменить приём трапезы где-нибудь на кухне?

В этот день мужчины семейства Беловых решили побаловать своих женщин особым угощение. Тем более, как втихоря намекнул сыну Белов-старший, есть повод... Конкретику он не озвучил, интригуя и Дмитрия, сказал лишь что это его шокернет. Потому, брат, держись за штанишки крепко!

Стол был поистине шикарен! Мужчины не зря обозвали его «особым, праздничным». Помимо обычной нарезки из свежих овощей, сочных и спелых, покромсанных тонкими ломтиками, на блюдах красовались поистине шедевры.

Мясо и рыба, запечённые в фольге и без, с румяными коричневыми корочками исходили волшебными ароматами горячих приправ и трав. Они витали над столом, невольно заставляя трепетать ноздри и выделять обильную слюну. Там, где корочка лопалась, наружу вытекал блестящий прозрачный сок, и от этого кусочек казался ещё вкуснее и настойчиво просился в рот.

Прошло всего несколько минут, как Лена заняла традиционно свое место между мужем и свекровью, сосредоточенная и пугливая словно лесная молодая лань. И красиво накрытый стол сделал свое дело — аппетит победил над страхом неминуемого оглашения утреннего грехопадения.

Склонясь над своей тарелочкой, ловко орудуя ножом и вилкой, она искоса поглядывала на свекра — когда же он начнёт... Лена смирилась с тем, что сегодня тайное станет явным. Махнула про себя рукой, дескать, будь что будет.

Однако шло время, за столом сыпались шутки и побасенки, а тот даже ни разу и не посмотрел на неё. Ну, вот так, чтобы...

К чаю на сладкое Олег выставил свежайший кремовый торт с дольками чернослива внутри.

«Мой любимый... Как он узнал? Димка сказал, поди...» — Лена приняла из рук свекра блюдце со своим кусочком, поблагодарила кивком.

— Итак, мои дорогие, готов озвучить свою новость! Думаю, всем будет интересно. А тебе, Лена, в особенности, — свекр смотрел смеющимися глазами, растянул широкую улыбку до ушей.

«Ну, всё... Началось...» — ладони девушки вспотели, вилка чуть не выпала из пальцев.

Дыхание перехватило, словно кто-то невидимый сжал горло. Она сидела чуть сгорбившись, опустив глаза в стол. Казалось, даже ветерок только что мило обдувавший её, стал сторониться.

— Мне позвонил мой хороший товарищ, из штаба округа. Поболтали о том, о сём. Вспоминали дела минувшие. А под конец, он мне выложил приятную неожиданность!

Олег сделал длинную паузу, обводя собравшихся глазами.

«Э-э-э...» — Лена в недоумении вскинулась на него.

— Дима должен через неделю выезжать на место службы. Куда там у тебя — Чита, Забайкалье?

— Да, где-то в той стороне, — Димка озадаченно повёл бровью не сводя глаз с отца. — А что такое?

— А то! Откладывается твоя поездка на неделю, а то и на две! Позже поедешь.

За столом воцарилась немая сцена. Было отчётливо слышно как огромный шмель, сердито жужжа, облетел разрезанный торт, спикировал на дорожку раздавленного крема и тут же поднялся в воздух, унося на лапках липкую жирную смесь.

Первой пришла в себя Марина. Хлопнула в ладоши, обернулась к сыну.

— Дима! Ещё неделя дома! Я так рада, сын!

— Д-да... — Дима выглядел обескураженным. — Па-ап... А что случилось то?

— Как я понял, там идёт укрупнение бригады. Утрясают новый штат, — Олег с лёгким стуком поставил на стол свой бокал, кивнул супруге.

Марина подхватилась, долила заварки, кипятка, муж никогда не умел обойтись одной кружкой.

— Потому вновь прибывающих лейтенантов решили тормознуть, кого успеют.

— Та-а-ак! Ну и хорошо! Значит, ещё две недели отдыха, — Дима заулыбался, обнял жену прижимая к себе крепкой рукой.

Олег смотрел на Лену, его губы растянулись в открытой доброжелательной улыбке. Такой крепкий, волевой, уверенный в себе взрослый мужчина. Подмигнул ей, не таясь.

— Пользуйся, милая! Пока законный супруг рядом...

Лена кивнула, зарделась румянцем, сильнее прижимаясь к боку мужа. Лёгкий ветерок обдал приятной свежестью шею, взметнул пряди волос. Где-то позади на дереве пропела птаха и на душе девушки стало легче и спокойнее. Выходит, зря она страшилась свекра! Не болтун он, не болтун...

Много позднее, когда окончательно стемнело на улице, а в соседних домах хозяева зажгли светильники и ночники, молодожёны уединились у себя. Дима, нетерпеливый и страстный, привлёк к себе супругу, заставляя ту пищать от нежных притязаний.

Молодой мужчина, чьи ладони всегда знали, как найти путь к сердцу жены, привлёк её к себе не грубой силой, а молчаливым притяжением, от которого у Лены перехватило дыхание. Его прикосновения, знакомые до каждой черточки, в этот раз казались иными — будто он заново открывал её тело, читая по трепету кожи все истории дня.

Лена отвечала ему, будто эхо — страстно, без остатка. Весь клубок пережитых за день эмоций — жгучего стыда, запретного возбуждения, сладкого унижения — теперь распутывался в его руках, превращаясь в чистый, яркий поток любви к нему. Она целовала его губы, его веки, уголки рта, где таилась такая милая улыбка.

— Я так скучал по тебе сегодня... — прошептал он в темноту, и его голос прозвучал как самое дорогое признание.

— Я тоже... — её ответ потонул в поцелуе, но в нём была вся правда.

В этот миг не было ни свекра, ни свекрови, ни тайн, ни страхов — только они двое, две половинки, слившиеся воедино в тишине ночи.

Лишь позже, когда Димка, облаченный в защитный чехольчик из латекса, таранил её узкое горячее лоно, перед глазами Лены возник образ его отца. Чёткий, яркий, обжигающе реальный. Образ взрослого сильного мужчины, твёрдо смотревшего на нее, чуть прищурившись, с лёгкой смешинкой в глазах.

И вот уже не Димины ладони сжимали её бёдра, а другие — более крупные, с прощупывающимися суставами и едва уловимым запахом табака. Не его член, облачённый в безликий латекс, входил в неё, а иной — будто бы более массивный, жгучий, лишённый искусственной преграды.

Каждый толчок теперь приносил двойное наслаждение — физическое от мужа и ментальное, запретное, от его отца. Стеночки лона, покорно раскрывающиеся под яростным напором, сжимались в судорожном, почти паническом восторге источая все больше любовного сока. В ушах звенело, в висках стучала кровь, а перед глазами плясали оранжевые пятна — свет фонаря за окном, преломлённый через ресницы, смоченные сладкими слезами любви.

И когда до пика оставалось чуть-чуть и она забилась под ударами любовного копья родного мужа, образ его отца не померк, а вспыхнул с новой яркой силой. Такой реальный, такой явственный, как будто это он был на ней. И внутри неё...

Лена кончала с тихим, оборванным криком, в котором слились стыд, триумф и животная радость. В пике наслаждения образ свёкра не растворился — он вспыхнул с ослепительной, фотографической чёткостью. Царапая спину мужа длинными ногтями, на миг она увидела именно его — тяжёлую тень на потолке, склонённые плечи, совсем иной ритм движений. И её тело, ещё пульсирующее в последних конвульсиях, отозвалось новой, глубокой волной, будто подтверждая эту дикую, немыслимую истину.

***

Когда Лена проснулась, Димы рядом не было. Только смятое покрывало оборачивало её обнажённые бёдра. Телефон лежащий на тумбе показал время, шёл десятый час.

— Ого! Ну и дрыхнуть я горазда... — Лена перевернулась на бок, затем на спину, потянулась руками за голову, растягивая затекшие мышцы спины.

В голове возникли воспоминания прошедшей ночи. Каким ласковым и настойчивым был муж, как он неожиданно приятно находил её самые сладостный места. Внизу живота приятно потеплело.

Но вместе с тем вспомнила и того третьего, кто присутствовал вчера. Здесь, в этой спальне. Пусть незримо, всего лишь в её голове, но всё же... От этого стало стыдно. Перед собой, перед Димкой.

Лена почувствовала, как начинают гореть щёки.

«Ну что тут такого! Это же не измена какая... Ничего же было в реальности! Подумаешь, представляла... другого» — увещевала саму себя, неосознанно комкая в кулачке край простыни.

«Всё, хватит этого самокопания! Новый день, новые заботы! Вчерашнее пусть останется во вчера»

Этот приём ей подсказала Ирина, когда рассказывала о своих злоключениях во время одного обеденного перерыва. Она частенько стала делиться личным, иногда ненавязчиво выспрашивая интимные подробности жизни Елены.

Приняв душ и взбодрившись душой и телом, девушка спустилась вниз, на первый этаж коттеджа. Заглянув в комнаты и никого не увидев, прошлепала босыми ногами на кухню. Для неё уже стало традицией начинать утро с чашечки кофе. Ароматного, с толстой белой пенкой, пахучего, с ноткой корицы или даже апельсина.

«Такой только Марина умеет варить... Надо будет и этому у неё научиться»

Пока жужжала кофемашина, хрустя перемалываемыми зернами, подошла к окну выходящему в сад. Выглянула, откинув к стене цветастую занавеску. Опаньки! А вот и муж родной, с мамой своей.

Они стояли к ней спиной, Дима и Марина. Оба одеты по-летнему легко. Он в одних шортах с голым торсом, мать в лёгкой белой блузке и длинных синих бриджах. Видимо, она попросила сына помочь ей с поливкой, потому как в руках его была ведерная лейка и направлялся он явно к кустам с белыми розами.

Ветерок трепал волосы Марины собранные заблаговременно в длинный пышный хвост. Мать что-то говорила Диме, подкрепляя слова жестами рук. Видимо, давала совет как лучше полить цветы. На что он, обернувшись, отмахнулся. Дескать, сам с усами, знаю как надо. И сделав очередной шаг споткнулся, чуть не упав и не выронив лейку.

Лена улыбнулась глядя на мужа. Вот в этом он весь, всё знает сам. Вздохнула. Кофемашина изменила звук работы. Зерна смололись, пошёл этап приготовления напитка. В воздухе поплыл бодрящий аромат.

Взяв в руки чашечку, Лена вернулась к окну. Вдыхая ароматный пар, уставилась на родственников, наблюдая за их перепалкой. Димка снова имел свое мнение на поставленный матерью вопрос. И пер как танк, не реагируя на её причитания.

— Доброе утро, милая.

Сочный мужской голос прозвучавший у самого уха заставил крупно вздрогнуть. От неожиданности Лена поперхнулась, чуть не выплеснув кофе на пол.

— Ну-ну, доча. Не пугайся, это всего лишь я.

Свекр, тихо подошедший сзади, приобнял Лену за плоский животик сильной рукой, тесно прижимаясь грудью к её спине.

— Как спалось вчера, все нормально?

— Да-а... всё хорошо.

— А то мне вечером от вас шум послышался. Будто кто-то стонал так протяжно... — свекр ворковал тихо, буквально касаясь жаркими губами её уха.

— Н-нет. Всё хорошо, правда.

Лёгкая паника охватила девушку. Он слышал её крики вчера, когда Димка её любил? Он что, подсматривал за ними?

— Дима молодец, помогает матери, — свекр смотрел в окно, его голова была над плечом Елены. — Марина у меня сильная женщина. Но и она устаёт. Ей нужен отдых, забота, чтобы смогла расслабиться.

Лена неосознанно повела носом. От мужчины исходил приятный, немного пряный аромат дорогого парфюма.

— Да... Он молодец, помогает...

— И ты тоже молодец, дочка!

— М-м-м? — Лена повернула лицо к свекру, вопросительно подняв бровь.

Тот сильнее обхватил её рукой, крепче прижимая к себе. Лена почувствовала, как в ягодицу упёрлось что-то твёрдое, толстое.

«Он что, с лопатой ко мне подошёл?!»

По ощущениям, словно деревянный черенок тыкался ей в попу. Сначала огладил правую половинку, а теперь попал точно в расщелинку.

— Ну как же... Ты вон тоже о Марине заботишься, сам видел. Вчера утром...

У Лены перехватило дыхание. Она судорожно замерла, не в силах пошевелиться. По спине, плечам пробежал озноб, несмотря на то, что от груди свекра спине было горячо. Наглый черенок ткнулся ещё раз, глубже проникая между ягодицами, растягивая ткань домашней юбки. Сердце застучало нервным ритмом, усиленно гоняя кровь по венам.

— И хочу сказать тебе вот что, — дыхание свекра, горячее и влажное, обжигало шею, — продолжай заботиться о Марине и впредь. Она этого заслуживает. Ей это надо. Старайся изо всех сил, чтобы она оставалась довольной. Хорошо?

Судорожно сглотнув вмиг пересохшим ртом, Лена прошептала:

— Хорошо...

— Будешь стараться? — горячие губы свекра коснулись уха снохи, ухватили краешек мочки.

— Буду...

— Обещаешь мне? — мочку уха перехватили зубы, легонько сжали, потянули в сторону.

— Да-а... Обещаю... — Лена закрыла глаза, полная тугая грудь тяжело вздымалась от частого дыхания.

Отчего-то внизу живота предательски потеплело. Вторая рука свекра легла ей на лобок, давила своей тяжестью. Приятной тяжестью. А сзади всё напирал этот черенок, давил так, что пришлось уступить и чуть расставить ноги, из-за чего он ещё глубже врезался в расщелину.

От нахлынувших приятных ощущений Лена не выдержала и застонала. Тихо, протяжно, просительно.

Эта сладкая пытка продолжалась с минуту. Свекр не ослаблял свои объятия ни на миг, не отпускал и мочку уха. Лишь ладонь на лобке скользнула ниже и средний палец упёрся в срамные губки, набухшие и увлажненные, вызывая у Лены новый полустон-полукрик.

И вдруг... всё закончилось. Одномоментно. Ушла та твёрдая штука из попы. Свекр разомкнул руки, отпустил ухо. Лишь оставил печать жаркого поцелуя на шее и удалился. Молча и неспешно. А Лена ещё долго стояла у окна, вцепившись побелевшими пальцами в подоконник.

Ноги стали ватными, колени подрагивали, не решаясь удержать вес тела. Казалось, комната находилась в жерле вулкана, настолько было жарко. Горело все — лоб, щёки, уши, пах. Сердце стучало так часто, будто она бежала без перерыва километра три. Или пять.

А в саду, за окном, Димка по-прежнему носился с лейкой, поливая цветы уже в другом углу. Только свекровь, будто чуя что-то, обернулась и увидев её в окне приветливо помахал рукой.

Впрочем, весь остаток дня свекр вёл себя как обычно. Его поведение ничем не отличалось от днями ранее. Возился немного в саду, что-то делал с молодыми деревцами. Даже Диму попросил помочь. А затем оба сидели в подвале, смотрели какой-то боксёрский бой.

Уже вечером, когда полным семейством вечеряли, Дима невзначай, мимоходом сообщил жене:

— Зая, я рано утром еду рыбачить. Мы с друзьями едем на пруды. Ты с нами?

Лена вытаращила глаза, родители переглянулись между собой.

— Это на какие вы собрались? — Олег подцепила вилкой кругляш огурчика, отправил в рот, аппетитно захрустел.

— На Антоновские. Там карпы жирнючие.

— Это далековато... — свекр снова бросил взгляд на жену.

— А кто с тобой едет? Пить будете? — Марина напустила строгости в голос.

— Нас будет шесть человек, на двух машинах. Не, мам, пить не будем. Только рыбачить и купаться. Ну, что, Лена, едешь со мной?

Три пары глаз уставились на девушку. Одна вопросительно, две с ожиданием ответа.

— А далеко, это сколько? — Лена наморщила лобик.

— Антоновские от нас где-то километров семьдесят. Да, пап?

— Если считать прямо от дома, то выходит восемьдесят семь. Проверено не раз. Это получается, во сколько вы поедете? Часа в три утра?

Дима отхлебнул морс из запотевшего бокала.

— Ну, так то, я на два утра рассчитывал...

Марина повернулась к снохе.

— Так ты с ними, дочка? Комаров кормить или мне по дому помогать будешь?

Она облокотилась на бок мужа и тот обхватил талию жены рукой. Оба посмотрели на Лену ожидая её решения. Ветер трепетал оборки на вороте блузы свекрови норовя приоткрыть вид на аппетитные выпуклости грудей.

Лена с усилием оторвала взгляд от её бюста, теперь такого знакомого и лакомого. Посмотрела на мужа.

— А там будут ещё девушки?

— Ну, так-то нет, — Дима поскреб пятерней макушку, чуть подумал, — мы мальчиковой командой планировали.

— Тогда я дома останусь, — выпалила решение Лена и густо покраснела, бросив взгляд на Марину.

Та улыбнулась и одобрительно кивнула.

— А мы и здесь найдём чем заняться! Так что с тебя, сын, мешочек карпов. Штук пять не меньше!

— И каждый не менее двух килограмм! — ввернул своё слово Олег.

Дима довольно рассмеялся:

— Договорились!

Продолжение следует....

Уважаемые читатели!

Приглашаю каждого в свой книжный клуб для взрослых Ratibor64 по адресу: https://boosty.to/shopping64

Нужно скопировать и вставить с поисковую строку браузера. На вкладке Витрина будет удобнее ознакомиться с моим творчеством. Онлайн доступ к рассказам доступен каждому, кому есть 18 лет, и кто готов потратить 30 денег... А здесь можно оставить свой донат: https://boosty.to/shopping64/donate

Из не опубликованного здесь, но доступно на Бусти:

1. Первые месяцы после замужества: Глава 6 - Глава 7.3

2. Рождество: Глава 3 и 4

3. Сестра жены теперь моя любовница: Глава до 8.2

Буду признателен за оставленные комментарии и десяточки!