Восемнадцатилетняя Вероника сидела на диване, расчёсывая длинные волосы. Стройная девушка, год назад попала в автокатастрофу. Они всей семьёй ехали в гости к бабушке в деревню, недалеко от Санкт-Петербурга. Впереди идущая машина стала поворачивать без каких-либо опознавательных знаков, произошло столкновение. Жена погибла мгновенно. Сразу после аварии Вероника находилась два месяца в реанимации в больнице. Прогнозы врачей были неутешительны, мне было сказано, что девочка потеряла зрение навсегда.

— Папа, — хихикнула Вероника.

— Я знаю, что ты за мной следишь?

Теперь, спустя год, Борис Семенович был поражен, насколько хорошо она адаптировалась будучи совсем незрячей. «Я больше не могу подкрадываться к тебе», — усмехнулся отец. «Я думал, о твоём дне рождения доченька. Мне нужно подарить тебе что-то особенное».

— Или, может, пару подарков, — ответила Вероника с милой улыбкой. Несчастный случай сдвинул несколько её зубов. Серебряные брекеты, которые она теперь носила, блестели на солнце. Они придали ей невинный детский вид.

Борис Семенович посмотрел на свою драгоценную дочь. В ней не было ничего, что заставило бы кого-то подумать, что ей исполняется завтра восемнадцать лет.

Хотя Борис Семенович радовался, что его малышка хочет сохранить независимость, он переживал за неё, когда она оставалась дома одна. Он купил бы ей на прошлое день рождение собаку. Собака была огромной, но очень дружелюбной и очень заботливой.

Вероника всегда мечтала о собаке, это был идеальный подарок.

В течение года Борис Семенович наблюдал, как его маленькая девочка и её собака — которую она назвала Чак — играют вместе. Из-за их резкой разницы в размерах Борис Семенович поддразнил Веронику, что это похоже на просмотр «Красавицу и чудовище».

В пятницу днём Борис Семенович пришёл домой раньше с работы. Проходя, по квартире, он заглянул в гостиную. Вероника и Чак катались по полу, смех её маленькой девочки наполнял воздух.

Борис Семенович пошёл в свою комнату переодеться.

Через десять минут он услышал странный стон, доносившийся по коридору. Выглянув, из двери своей комнаты, он увидел макушку головы Вероники. Её волосы дрожали, когда она сидела на диване, повернувшись к нему спиной.

Борис Семенович тихо подошёл к спинке дивана. Его маленькая девочка стонала, хотя не выглядела испуганной или испытывающей боль.

— Нет... Не может быть, — кричал его разум, когда он увидел происходящее перед собой.

Вероника сидела голая на диване. Её прекрасное крошечное тело было выставлено напоказ. Её ноги покоились на краю подушки дивана, а колени широко раскрылись. Обхватив свои груди, молодая девушка простонала: «Хорошо, Чак, о да...».

Борис Семенович смотрел между открытыми бёдрами своей маленькой девочки. Голова большой собаки уткнулась носом в её слегка покрытую пушком киску. Длинный язык собаки с жадностью лизал крошечную киску его наивной дочери.

— Да, Чак... хороший мальчик, — простонала Вероника, не подозревая, что отец стоит позади и наблюдает.

В голове Бориса Семеновича пронеслась волна мыслей.

Ему следовало немедленно прекратить то, что делала его маленькая девочка. Это было — неестественно. Но он понял, что Вероника наслаждается этим.

Он должен был тихо уйти, никогда не давая ей понять, что видел. Но ему нравилось увидеть — он знал, что это тоже неестественно. Он также заметил, что его член, который не был в женском теле уже как пять лет, стал очень твёрдым.

Не раздумывая, Борис Семенович расстегнул штаны, обнажив свой возбужденный член. Его маленькая девочка этого не увидит, она даже не узнает, что он стоит рядом, — наблюдать за этим... это... звериная извращённость.

Сделав, ещё один шаг ближе к голове дочери, его правая рука скользнула по длине его члена. Пока он наблюдал, как язык собаки облизывает снизу киски его маленькой девочки, скользя между её половыми губами киски и по выступающему клитору, его рука размазывала сочащийся пред эякулят по стволу члена.

Борис Семенович слушал мягкий голос Вероники, её постоянные стоны и ласковые слова псу находящемуся между её ног.

Вдруг Вероника простонала: «Ча...ак!». Её голова ударилась, о спинку дивана, а руки сжали грудь. Её колени раскрылись шире. Её бёдра поднялись выше подушки дивана, прижимая свою крошечную киску к языку собаки.

Левая рука Бориса Семеновича нащупала в кармане брюк в поисках платка, но было уже поздно. Оргазм! Вероника отправила свою сладкую сперму в рот собаки, одновременно наполняя комнату радостными стонами.

Эта комбинация неожиданно заставила сперму Бориса Семеновича хлынуть из его члена.

Его глаза резко закрылись, он еле сдержал стон. Он не мог позволить своей малышке знать, что он рядом, смотрит на неё с жаждой, что она делает это с собакой.

Рука Бориса Семеновича резко дергалась на члене, когда длинные веревки густой белой спермы вылетели к дивану. Он вытрет беспорядок позже, когда Вероники не будет рядом.

— Папа! воскликнула Вероника: «Моё лицо!».

Глаза Бориса Семеновича открылись. Слепые глаза его маленькой девочки смотрели на пульсирующий член. Он увидел длинную полоску густой спермы, скользящую по её левой щеке. Покачав головой в неверии, он понял, что сделал.

— Детка, я... Что он вообще мог сказать своей маленькой девочке? Он стоял позади неё, наблюдая, жадно дёргая рукой на своём члене. Потом он невольно выстрелил спермой ей в лицо. Это было непростительно.

Язык Чака, ещё несколько раз лизнул тёплую киску Вероники.

Борис Семенович посмотрел на зелёные глаза своей дочери. Хотя она не видела его, он знал, что она может представить эту сцену.

— Папа, ты... Наблюдал за мной? Ты видел, что я делала? — тихо спросила Вероника, сжимая колени и пряча свою крошечную киску.

— Я не знала, что ты дома папа.

— Я видел тебя, милая... Борис Семенович запнулся, не в силах закончить фразу.

Без колебаний Вероника сказала игривым поддразнивающим тоном: «Папа, это было... Твоя сперма... не так ли?». Подняв пальцы к щеке, она скользнула белой жидкостью к губам. Засунув её в рот, она улыбнулась: «Эм...м, да, это сперма!».

Борис Семенович уставился на дочь, — очевидно, он не знал всё так хорошо, как думал. «Как... когда... Он ахнул.

Вероника улыбнулась папе как девочка. «У меня были парни, папа. Ну, я — когда могла видеть».

Борис Семёнович знал, что ни один, из парней, друживших с его милой дочерью, до аварии, не навещал её уже несколько месяцев. Её парни, её бросили. В его голове вспыхнула любящая отцовская мысль. Бросив брюки на пол за диваном, Борис Семенович подошёл к своему милому ребёнку.

Сидя рядом с её обнажённым телом, его голая нога коснулась её.

— Вероника, — спросил он с нежной заботой, — «Я знаю, что парни больше не приходят к тебе.

— Доченька может что-то сделать, чтобы тебе стало легче? Подняв её правую руку, он положил её маленькие пальцы на свой мягкий член.

— Папа, я об этом думала, — застенчиво сказала Вероника. «Но стоит ли нам это делать. Я имею в виду... Ты же мой папа?».

Нежно обняв дочь, он ответил, как любой любящий отец: «Думаю, всё будет в порядке, дорогая. Так что когда захочешь, — папин член — просто скажи мне». Остановившись на мгновение, Борис Семенович сказал с намёком: «Может, сегодня вечером доченька?».

Вероника хихикнула, дразняще сжав его мягкий член.

Через два часа Вероника сидела на диване и слушала телевизор.

Борис Семенович вышел из кухни, глядя на прекрасное тело своей малышей. Он знал, что она не узнает, что он голый. Его член оставался твёрдым весь ужин. Всё ещё было тяжело в надежде в ожидании.

— Папа, — спросила Вероника милым любопытным голосом, который он хорошо знал.

— Ты думаешь, это плохо — если папа трахает свою дочь? Невинная улыбка открыла её брекеты.

— Дочь хочет, чтобы её трахал... папа?» — спросил Борис Семенович.

— Я... Ну... Думаю, да, — ответила Вероника.

Борис Семенович перешёл со стула на диван, сел рядом со своим маленьким ребёнком. Подняв её руку к своему твёрдому члену, он почувствовал, как её нежные пальцы обхватили его толщину.

— Дорогая моя доченька, — продолжил он.

— Я знаю, что есть один папа, который хочет... Его маленькую девочку.

Рука Вероники скользила вверх и вниз по его твёрдому члену. Было очевидно, что его член был не первым, который у неё был в руке.

— Девочка моя, — спросил он с надеждой, — «Хочешь пойти в папину кровать? Хочешь сегодня переспать с папой?».

Указательный палец Вероники прижался к основанию его члена, скользя вверх, прижимая его сочащийся пред эякулят к кончику. Собрав скапливавшуюся жидкость на палец, девочка протолкнула пред эякулят между губами. «Ладно, папа, если я смогу... Больше этого».

Борис Семенович поднял Веронику на ноги. Когда они шли в его спальню, он услышал, как его — не такая уж невинная — маленькая девочка хихикала. Он знал, что то, что собирается сделать, неправильно, извращённо и некоторые сочтут это домогательством. Но его член был твёрдым, и его милая дочь была готова. Ему было всё равно, был ли это инцест.

Начиная с сегодняшнего вечера, он будет с любовью домогаться своей дочери.

Лежа на кровати, он наблюдал, как её крошечное тело забралось на его кровать, руки направляли её в нужное положение. «Папа», — спросила она, используя тот же милый голос, который всегда использовала, когда чего-то хотела, — «Ты... Положи свой член, ко мне в рот».

Не отвечая, Борис Семенович подтянул стройные бёдра дочери к лицу в положение «69». Её тёплые розовые половые губы свисали на пару сантиметров над его лицом, а мягкая кожа её бёдер прижималась к его ушам. Обхватив руками её бёдра, Борис Семенович притянул влажную киску дочери к своему рту. Втягивая её крошечные складки в рот, он наслаждался сладким нектаром киски своей дочери. Он никогда не пробовал ничего настолько вкусного.

Скользя языком в её крошечное отверстие, он намеревался довести её, до оргазма!

Он мечтал об этом весь вечер.

Губы... Он почувствовал, как губы своей малышки скользят вниз по его твёрдому члену. Прекрасная влажность покрыла его ствол, когда её рот опустился. Головка его члена легко входит в горло Вероники. Тёплый рот и сжатое горло его драгоценного ребёнка наполнялись его возбужденным членом.

— Мм...м, — простонал он, посылая вибрации в отверстие влагалища Вероники. Губы его маленькой девочки сжали основание его члена. Её нос коснулся его яиц. «О, Вероника!», — простонал он, обхватывая губами её крепкий клитор.

Борис Семенович понял, что таланты его маленькой девочки значительно превосходят его ожидания. Его бёдра неоднократно поднимались вверх, без осторожности вонзая возбужденный член в её горло. Но Вероника никогда не отступала и не пыталась убежать от его члена.

Через минуту Вероника оторвала рот от его члена. «Не...ет! Папа... «Я ужасно всё делаю», — простонала она, прежде чем снова коснуться основания его члена.

Борис Семенович опустил бёдра дочери, а язык глубоко проник в её тёплую дрожащую киску. Вкус, который он наслаждался, усиливался, когда её киски сомкнулись вокруг его проникающего языка. Горячая сперма его маленькой девочки вылилась ему в рот.

Поток спермы его драгоценной девочки в голодный рот был исполнением фантазии каждого отца.

Когда-нибудь — скоро — он наполнит её живот спермой. Но сегодня вечером он хотел очаровательное тело своей маленькой девочки. Её рту придётся подождать его сперму.

Засунув язык в мягкую киску Вероники ещё несколько раз, Борис Семенович хотел убедиться, что его маленькая девочка наслаждается этим опытом. В конце концов, она просила его отсосать ей киску. Это был его отцовский долг, — помогать ребёнку испытывать любящие переживания, — особые воспоминания, о первом разе, когда её папа проглотил её сперму.

Перевернув Веронику на спину, Борис Семенович лег на её крошечное тело. Его член нервно пульсировал, когда головка приблизилась к её крошечной киске. Прижав грудь к её молодой груди, он посмотрел на её улыбающееся лицо. «Дорогая», — воскликнул он с отцовской нежностью, — «Ты чуть не довела папу, до оргазма!».

С детским смешком Вероника сказала: «Я надеялась, что ты так и сделаешь, папа?».

Борис Семенович скользнул бёдрами к её крошечной киске. Когда головка члена проходила внутрь, за ними легко следовали два, три, а затем четыре сантиметра длины члена. «Мм...м, Вероника», — простонал он, понимая, что оргазм близок. Положив руки на лицо своей девочки, он ласкал её щёки, как делал это всю её жизнь.

Медленно двинув член вперёд, последние сантиметры длины члена вошли в её узкое отверстие. Пытаясь остаться неподвижным, желая ещё немного насладиться киской своего ребёнка, он вдруг понял, что это безнадёжно.

— Я... очень люблю тебя доченька, — простонал Борис Семенович, когда его член невольно выплеснут сперму в миниатюрную киску его маленькой девочки. Его член дернулся, заполнив спермой её крошечное пространство во влагалище.

— Папа, — простонала Вероника с любовью драгоценной дочери. «Я это чувствую. О, Да...а, я это чувствую!».

Борис Семенович поцеловал Веронику в лоб, пока его бёдра вталкивали член в её тело, выливая сперму глубоко внутри влагалища. Ему было всё равно, был ли это инцест. Он никогда так не наслаждался чьей-то киской.

Руки Вероники прижали его грудь к её груди, когда она обняла папу.

Пять минут спустя Борис Семенович всё ещё лежал сверху и внутри своей маленькой девочки. «Дорогая», — спросил он, когда его член уменьшился в её тёплой киске, — «Тебе нравится, что Чак с тобой делает?».

Смущённо Вероника ответила: «Да!».

Борис Семенович преодолел барьер инцеста, со своей дочерью. Он задавался вопросом, — что бы она подумала о том, чтобы нарушить — звериный — барьер?

Часть вторая – Делиться — значит заботиться.

Левая рука Бориса Семеновича скользнула, по боку его восемнадцатилетней дочери. Притянув её к своей груди, он нежно погладил мягкие груди Вероники. Было субботнее утро. Он хотел потрогать тело своей дочери ещё немного, пока они лежали голые вместе на его кровати.

Поджав колени под её бёдра, Борис Семенович обнял свою милую слепую дочь в любящие объятия. «Ты хорошо спала в папиной кровати, дорогая?», — спросил он, нежно поцеловав Веронику в ухо.

Покачивая телом рядом с ним, Вероника хихикнула: «Что-то твёрдое всё время меня тыкало... всю ночь папа».

Член Бориса Семеновича был твёрдым, когда он прижал его к пояснице дочери. Хотя прошло уже пару часов с тех пор, как он её трахал, он всё ещё чувствовал липкость, покрывающую его ствол. «Прости, дорогая», — усмехнулся он, — «Ты делаешь папин член таким возбуждённым».

Всего несколько дней назад Борис Семенович обнаружил свою маленькую девочку, сидящую на диване, её собаку Чака, лижущую её киску. С того момента мысли о его драгоценной девочке захватили его. Её маленькое тело, длинные волосы и милые брекеты, — вот о чём он мог думать.

Он отводил её к себе в кровать, — Вероника спала с ним каждую ночь. Пробуждение рядом с его маленькой девочкой вернуло жизнь в его член.

Однако в глубинах сознания мысли Бориса Семеновича также стали более тёмными извращениями. Его милая дочь, — ослеплённая автокатастрофой, — во всём зависела, от него. Она полностью доверяла ему. Теперь он размышлял о вещах, о которых ни один любящий отец не должен мечтать.

Борис Семенович задумался — действительно ли это так плохо? Он видел, как его девочка кончает, а её собака лизала её киску. Ей явно нравилось прикосновения животного. Будет ли хуже, может, ей это понравится больше, — сказал он себе. Он много раз фантазировал, о дочери и её собаке. Это всегда заставляло его член возбуждаться, когда он думал, о своей маленькой девочке... Делать это... Или, точнее, Чак делает это с его дочерью.

— Вероника, — нежно спросил Борис Семенович, нежно скользя своим твёрдым членом по её тёплой коже, — «Папа может...?».

Прижимая свои крошечные ягодицы к его ногам, молодая девушка хихикнула: «Опять?». Сделав паузу на мгновение, Вероника сказала: «Думаю, ты устанешь, от меня».

Мягко сжимая её грудь, Борис Семенович поцеловала макушку и прошептал: «Никогда, милая. Ты моя девочка. Папин член никогда не устанет, от тебя». Он знал, что его пред эякулят сочится ей на спину, когда осторожно затронул эту тему.

— Вероника, сколько раз ты кончила — пока Чак лизал твою киску? Голос Бориса Семеновича был хриплым, сердце бешено колотилось, он знал, что он собирается предложить.

Дочь не ожидала, что папа спросит её о том, что она сделала с собакой. «Несколько раз... может, шесть или восемь», — пробормотала она. Член

Бориса Семеновича дернулся у спины дочери, когда он спросил: «Ты когда-нибудь думала... О других сексуальных действиях... с Чак?».

Маленькие ягодицы Вероники напряглись. Её живот дрожал, а стройное тело дрожало. Она знала, что женщины в порнофильмах делают с животными, но никогда об этом не думала. «Не совсем, папа», — ответила она с девчачьей невинностью.

Проявив инициативу, Борис Семенович сказал: «Дорогая, мне кажется, это будет интересно... для тебя, я имею в виду».

Вероника лежала в объятиях папы. Она догадывалась, чего он просит.

Прежде чем дочь успела сказать «Нет», Борис Семенович выкатился из кровати. Пройдя в гостиную, он отвёл Чака обратно в свою спальню. Он увидел маленькое обнажённое тело Вероники, лежащее на простыне.

—Доченька, — сказал он с отцовской добротой, — «Встань на колени и локти, дорогая».

Нефритовые глаза девушки смотрели в его сторону. Её папа несколько раз трахал её, пока она была в этой позе, — этой... Позе собачки. Теперь она вот-вот должна была понять, почему это так называется!

Борис Семенович помог большому псу забраться на кровать. «Чак», — сказал он, похлопывая ладонью, по маленьким ягодицам Вероники. Осторожно направляя нос собаки к отверстиям своей маленькой девочки, Борис Семенович был в восторге, увидев, что собака знает, что делать.

С жадностью облизывая языком пёс коснулся клитора Вероники, скользя между её внешними складками киски и поднимаясь к анусу.

— Папа... Это же Чак, — простонала девушка, опустив лицо на матрас. Раздвинув колени шире, Вероника раздвинула ноги, давая псу лучший доступ к её интимным частям.

Член Бориса Семеновича пульсировал, пока он наблюдал за действиями пса и слышал извращённые стоны своей маленькой девочки. Забравшись на кровать, он сел перед лицом дочери, скользя членом к её рту. Он знал, что её тело наполнено прекрасными ощущениями, — вызванными языком собаки.

— Дорогая, — приказал он, держась за голову Вероники, — «Соси мой член, детка». Проводя губами, по его покачивающемуся шесту, её мягкие губы скользнули вокруг его члена. «Мм...м, Вероника», — ласково простонал он, когда её милый поднятый нос опустился к его яйцам.

Если бы он не трахнул Веронику всего пару часов назад, он бы кончил ей в рот в тот же момент. Не было губ столь сладких, тёплых и чудесных, как губы его драгоценной маленькой дочери.

Руки Бориса Семеновича держали рот дочери на своём члене, когда он проникал ей в горло. В то же время язык большого пса бессознательно лизал её очаровательную киску. Борис Семенович любил свою дочь, он знал, что должен делать. Так поступил бы любой любящий отец.

Неохотно вынув член изо рта Вероники, Борис Семенович полз к её бёдрам. «Вероника, не двигайся», — сказал он. «Чак тебя трахнет, дорогая сейчас».

Голова маленькой девочки закружилась в сторону голоса папы. «Папа, он же... собака!».

Борис Семенович слушал милое наблюдение своей дочери. Да, Чак — собака, Борис Семенович это понимал. Он также знал, что хочет, чтобы пёс сексуально домогался его маленькой девочки.

Подняв нос Чак, из-под ног Вероники, он подбодрил животное перелезть через бёдра. После нескольких попыток Борис Семенович смог помочь большой собаке занять подходящее место, — туда, где он хотел видеть животное.

Когда передние лапы Чака скользнули, по бокам Вероники, живот собаки лег ей на спину. Борис Семенович увидел обнажённый член собаки. Почти такой же длины, как у него, он хотел увидеть, как розовый ствол входит в тело его дочери.

Бёдра пса начали двигаться, член покачивался в воздухе.

Борис Семенович аккуратно подвинул бёдра Чака ближе, пытаясь помочь собаке найти крошечное отверстие влагалища.

— Папа! Нет...

Борис Семенович откинулся на колени, наблюдая за невероятно прекрасным зрелищем перед собой. Его дочь, такая крошечная, была почти полностью скрыта, под толчками бёдрами большой собаки. Он видел быстрые движения, когда киска его дочери была безжалостно изнасилована огромным псом.

Член Чака был в её крошечной киске недолго. Вдруг крики дочери, наполнившие спальню, усилились в геометрической прогрессии.

— Папа... А...а, — закричала Вероника, хлопая по кровати руками.

Борис Семенович знал, что только что произошло. Большое увеличение у основания члена Чака вошло во влагалище его маленькой девочки, связывая пса с дочерью. Он знал, что его прекрасная дочь не сможет уйти от члена пса.

Он фантазировал, как это может выглядеть, надеясь, что это будет великолепно. Он представлял, как собака будет обращаться с его девочкой. Но ни одна из его фантазий не приближался к реальности того, что он видел. Сцена была просто слишком очаровательна, чтобы озвучить словами. Эта собака... Этот зверь использовал его маленькую девочку гораздо лучше, чем он ожидал.

Борис Семенович увидел, как слёзы текут по лицу Вероники, когда она беспомощно опустилась на колени под псом. Её киска никогда не трахалась так бесстрастно. Как бы Борис Семенович ни хотел наблюдать, как член Чака входит в тело его маленькой девочки, он также хотел быть частью этого особенного момента в жизни дочери.

Снова скользя под лицо дочери, пропитанный пред эякулятом член, прижался к её губам. «Доченька, папа здесь. Я не позволю, чтобы с тобой случилось что-то плохое». Нежно надавливая на затылок, его член скользнул ей в рот на несколько сантиметров. «Держи мой член во рту, дорогая», — сказал он с глубокой отцовской нежностью, — «Пока Чак трахает тебя».

Член отца пролил тонкую жидкость на язык его маленькой девочки. Он знал, что она пробует его пред эякулят, наблюдая, как пёс домогается его дочери. Крошечные пальчики Вероники щекотали яйца Бориса Семеновича, пока её губы сосали верхнюю часть его члена. Через несколько секунд Вероника оторвала рот от члена отца.

— Пёс! Кончает в меня! — закричала она. Её голова была поднята, а красивые глубокие зелёные глаза пусто смотрели на его лицо.

— Да, девочка, — простонал Борис Семенович, его руки нежно ласкали её лицо. Он посмотрел на свою крошечную драгоценную дочь, зная, что её тёплое отверстие заполняется собачьей спермой, который только что её изнасиловал.

Член Бориса Семеновича кричал, о разрядке. Он хотел, — и ему тоже нужно было, — кончить. Но ему хотелось держать тело своей маленькой девочки на руках, когда он кончит. Он хотел, чтобы Вероника знала, как сильно он её любит. Ему придётся терпеливо ждать, пока «Собачий узел», собаки держал его девочку в плену.

Тем временем он аккуратно прижал её левую щёку к своему правому бедру. Поглаживая её маленькое лицо пальцами, он вытер слёзы, ожидая. «Девочка моя», — его голос был наполнен отцовской добротой, — «Я никогда не думал, что ты сможешь так».

Её лицо медленно приблизилось к его яйцам. Его твёрдый член коснулся кончика её носа. Правая рука Бориса Семеновича скользнула по её шелковистым волосам.

Вероника мягко коснулась губами яиц папы, целуя их с маленькой девичьей нежностью. Её язык собирал его слившийся пред эякулят.

—Ох...х! — неожиданно простонала Вероника. Борис Семенович увидел, как Чак переместился по телу Вероники, затем спрыгнул с кровати. Выходя из спальни, пёс не осознавал, что только что сделал. Он просто трахнул суку. То, что это была киска маленькой девочки, — человеческая киска, для Чака не имело значения.

Борис Семенович отодвинулся, от лица дочери. Скользнув рядом с ней, он аккуратно перевернул Веронику на спину. Когда он это сделал, из её киски потекла большая струя собачьей спермы. «Ты чувствуешь всю эту тёплую сперму, дорогая?» — спросил он.

— Да! Конечно! — кивнула Вероника с улыбкой. Её девичьи брекеты мерцали на утреннем солнце.

— Вероника, Чак дал тебе свою сперму, — заметил Борис Семенович, раздвигая стройные ноги дочери. Затем с любящей щедростью сказал: «Теперь, я дам тебе свою, дорогая!».

Лежа на её низком вытянутом теле, бёдра, отца встали на место. Его локти мягко прижались к её узким плечам. Её мягкие груди касались его тела, а его грудь зависла над её лицом. Поцеловав макушку, Борис Семенович медленно ввёл свой член в её наполненную спермой киску.

Его ствол мгновенно окружился тёплой жидкостью. Прекрасное тело дочери, никогда не ощущалось так.

— Папочка, — тихо простонала Вероника. «Ты... Кончи в меня? Пожалуйста, папа. Обними меня и кончи».

Борис Семенович хотел, чтобы этот момент длился долго. Он планировал — попытаться, — трахать свою прекрасную дочь, ещё долго. Но, услышав её маленький голос, тот сладкий, невинный тон, который он так хорошо знал, он понял, что не может дождаться. Он слишком любил свою дочь, чтобы заставить её ждать его оргазма.

Прижав её к себе, обхватив руками затылок, он прижал её лицо к своей груди. «Да, Вероника», — простонал он с глубоким отцовским состраданием, — «Папа кончит в тебя.»

Борис Семенович воткнул свой член в отверстие своей милой дочери. Её маленькие половые губки сжали основание его ствола, пока его яички лежали на её покрытой спермой задницы. Поцеловав верхнюю часть её левого уха, сперма отца потекла в тело его дочери. Его густая сперма смешивалась с собачьей спермой глубоко внутри его дочери. Он кончал в тело дочери несколько раз, за последние дни — но ни разу не было так блаженно, как в этот раз.

Через несколько минут Борис Семенович обнял дочь, и вместе они перевернулись на спину, притягивая её маленькое тело к себе. Его уменьшающийся член всё ещё был глубоко в её тёплой киске. Сперма стекала, из её киски на его яйца.

Посмотрев на её лицо, он спросил, как любой любящий отец: «Вероника, тебе понравилось, когда тебя трахает твоя собака?».

Вероника улыбнулась, опустив губы к папиным губам. Страстно поцеловала его впервые, она прошептала: «Я... Если это нормально, для тебя».

Борис Семенович повернул лицо дочери к себе. Когда их носы соприкасались, — как они делали всю её жизнь, он ответил: «Всё хорошо, дорогая. Пока папа может смотреть и наслаждаться тобой после того, как Чак закончит с тобой».

Вероника хихикнула, напрягая мышцы своего влагалища вокруг вялого члена папы.

— Всё, что хочешь, папа! Я исполню все твои желания!