В свои тридцать пять Марина точно знала, как заставить миллионы женщин плакать и трепетать от восторга над её романами. Проблема была в том, что сейчас она сама не чувствовала ничего, кроме звенящей пустоты. Загородный дом, купленный ради тишины и капризного писательского вдохновения, встретил её лишь глухим шумом сосен за окном и бескомпромиссным творческим кризисом.

Каждый вечер превратился в мучительный ритуал. Марина садилась за массивный дубовый стол, открывала текстовый редактор и гипнотизировала взглядом мигающий курсор на девственно белом листе. Спустя час бесплодных попыток выдавить из себя хотя бы строчку, она с глухим стуком закрывала ноутбук. Идеи покинули её, оставив наедине с тиканьем настенных часов.

Но в этот вечер всё пошло иначе. Ноутбук оставался открытым, подсвечивая лицо Марины мертвенно-бледным сиянием экрана, когда в стекло террасы робко, но настойчиво постучали.

Марина вздрогнула. На пороге стояла незнакомка, чьё появление казалось абсолютным безумием для прохладного загородного вечера. Девушке на вид было едва за двадцать. На ней была лишь тонкая, почти прозрачная ночная сорочка, из-под которой откровенно просвечивало кружевное нижнее белье, и пушистые домашние тапочки, совершенно не подходившие для прогулок по лесной земле.

В руках гостья держала плетёное блюдо, доверху наполненное спелыми, истекающими соком фруктами. Но больше всего Марину поразили её руки: тонкие запястья и предплечья покрывала искусная, плотная вязь темных татуировок, переплетающихся в причудливые узоры.

— Привет, — негромко произнесла девушка, зябко поведя плечами. — Я Кира. Ваша соседка. Можно к вам?

Марина замерла на секунду, разрываясь между благоразумием и вспыхнувшим любопытством, но всё же повернула ключ в замке и распахнула дверь.

— Заходи, — стороной уступая дорогу, выдохнула она.

Кира скользнула внутрь, принеся с собой тонкий шлейф аромата ночного леса, спелой клубники и какого-то терпкого, дорогого парфюма. Она двигалась мягко, почти бесшумно, ничуть не смущаясь своего полуобнажённого вида.

— Не поздно для прогулок в таком виде? — Марина окинула взглядом её полупрозрачную сорочку, под которой при каждом шаге угадывались соблазнительные изгибы тела.

— Самое время, — Кира обернулась, лукаво прищурившись. — Я хотела познакомиться. Ты здесь уже пару дней, но носа на улицу не кажешь.

— Следишь за мной? — в голосе Марины прорезались строгие нотки, хотя внутри всё сильнее разгорался интерес.

— Слежу, — без тени смущения улыбнулась Кира, обнажая ровные белые зубы. — У нас тут глушь, соседей почти нет, и обычно ничего не происходит. А тут — ты. Чем занимаешься целыми днями?

Кира на мгновение задумалась, ставя плетёную корзину со спелыми фруктами на край дубового стола, прямо рядом с открытым ноутбуком.

«Ну как же, неужели ты не слышала про мои "Слёзы на лавандовом поле" или "Аромат ванили и дождя"? Это же бестселлеры!».

Кира ответила: «Да, читала... Меня они усыпляли».

Марина почувствовала, как к щекам прилил жар. Такого отпора её эго давно не получало.

— Возможно, ты просто слишком юна для моих книг, — холодно парировала она.

— В них нет страсти, Марина, — приглушённым, почти интимным голосом возразила Кира, сделав шаг навстречу. — Обычные женщины от них, может, и плачут. Меня они усыпляли. Прости, если звучит грубо. Но я люблю другую литературу.

— Например? — Марина скрестила руки на груди, пытаясь защититься от этой навязчивой, бьющей через край сексуальной энергетики молодой девушки.

— Что-нибудь дарковое. Потемнее, погорячее, на грани.

— По твоим рукам это заметно, — Марина перевела взгляд на чернильные узоры, хищно обвивающие тонкую кожу Киры.

— Что ж, рада была познакомиться, — Кира внезапно отступила, словно почувствовала, что её укол достиг цели. — Извини за поздний визит. Это тебе, надеюсь, будет вкусно. Если появятся вопросы... или какие-то особые пожелания — смело обращайся.

Марина едва успела обронить сухое «Да, спасибо», как Кира растворилась в ночной темноте так же стремительно, как и появилась. Дверь тихо захлопнулась.

В комнате остался лишь сладкий, дразнящий запах персиков и клубники. Марина осталась стоять посреди пустой комнаты, глядя на корзину с фруктами. Сердце стучало как сумасшедшее. В голове набатом бился один и тот же вопрос: кто эта девчонка и чего именно она от неё хотела?

Марина задумчиво протянула руку к корзине и сорвала пару крупных, глянцевых ягод. Они оказались невероятно сладкими, с легкой кислинкой и долгим терпким послевкусием — совсем не такими, как пресные магазинные плоды. Слизывая с пальцев ягодный сок, Марина поймала себя на мысли, что её привычный размеренный мир дал трещину. Решив, что утро вечера мудренее, она выключила свет и отправилась в постель.

Сон накрыл её мгновенно, плотный и тягучий, словно тяжёлый бархат.

В этом сне Марина больше не была известной тридцатьпятилетней писательницей. Она ощущала себя уязвимой, покорной и ведомой. В её руках был тяжёлый серебряный поднос, на котором высилась фарфоровая пиала с белоснежными взбитыми сливками и алели крупные ягоды клубники. Марина мягко ступила на мягкий ковер незнакомой, залитой полумраком спальни. На роскошном шелковом ложе лениво полулежала Кира.

— Госпожа, ваш завтрак, — голос Марины прозвучал тихо, с непривычной для неё самой покорностью.

Кира медленно повернула голову. Её темные татуировки в приглушенном свете казались живыми, лениво шевелящимися узорами на фарфоровой коже.

— Да... Не могла бы ты помочь мне с завтраком? — капризно приоткрыв губы, протянула юная хозяйка.

На губах Марины заиграла робкая улыбка. Она опустилась на колени у края постели, бережно зачерпнула ложкой воздушные, прохладные сливки и опустила в них спелую ягоду.

— А теперь возьми её губами и поднеси мне, — приказала Кира, и её взгляд потемнел от предвкушения.

Марина беспрекословно подчинилась. Она осторожно перехватила губами сочную клубнику. Но сливок оказалось слишком много. Тяжёлая, белоснежная капля сорвалась и упала точно на тончайшую, едва прикрывающую бедра ткань трусиков её юной госпожи.

— Простите, госпожа... — испуганно выдохнула Марина, едва не выронив ягоду обратно на поднос.

— Убери сливки языком, — Кира не сводила с неё пристального, гипнотизирующего взгляда, в котором читалась абсолютная власть над своей рабыней. Она слегка развела колени, устраиваясь удобнее и открывая Марине полный доступ к своему телу.

Отложив клубнику, Марина подалась вперед. Дыхание перехватило. Она коснулась кончиком языка нежного шелка, бережно слизывая сладкую белковую массу. Кира медленно запустила пальцы в её волосы, мягко поглаживая по голове, словно ласкала преданное животное, и тихо, едва слышно простонала.

Ткань под языком Марины быстро намокла, становясь почти прозрачной и горячей от тепла тела Киры. Марина увлеклась: она не просто убирала сладость, а продолжала ласкать податливый шелк, очерчивая языком контуры, чувствуя, как под тонкой преградой бьется частый пульс девушки. Вкусовые рецепторы смешали сладость сахара и едва уловимый, интимный аромат женского тела.

Когда на ткани остался лишь влажный, темнеющий след от её языка, Марина отстранилась. Она вновь взяла клубнику, на этот раз аккуратнее подцепив каплю сливок, и снова зажала её губами. Подавшись вперед, Марина мягко коснулась губ Киры. Ягода беззвучно скользнула в рот юной госпожи, а Марина ощутила на своих губах тепло чужого дыхания.

Марина резко открыла глаза и села на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а кожа до сих пор горела от фантомных прикосновений. В комнате было тихо, через окно пробивался бледный предрассветный свет.

— Это что ещё такое было?.. — прошептала она в пустоту, прижимая ладонь к горящему лицу.

Уснуть Марина больше не смогла. Сон оставил после себя не просто сумбурные мысли, а вполне реальный, обжигающий голод. Между ног разлилось томительное, тягучее тепло, бельё неприятно намокло, а сердце продолжало колотиться в бешеном ритме. Поняв, что фантомное возбуждение не уйдёт, Марина поднялась с кровати и на ощупь побрела в ванную.

Включив воду, она встала под струи, надеясь, что прохладный душ остудит вспыхнувшее изнутри пламя. Но стоило каплям коснуться кожи, как тело отозвалось ещё большей дрожью. Марина оперлась одной рукой о холодный кафель, а пальцы другой несмело скользнули вниз, между бёдер. Кожа там была горячей и невероятно чувствительной.

Она сделала первое осторожное круговое движение, лаская набухший клитор, и из груди тут же вырвался тихий, прерывистый стон. Звук собственного голоса в полумраке ванной показался Марине чужим и порочным, но это лишь сильнее подстегнуло её. Изменяя темп, она то мягко поглаживала нежную плоть, то усиливала нажим, представляя перед глазами дерзкий взгляд Киры и влажный шёлк из своего сна. Пальцы скользили легко, утопая в её собственной естественной смазке. Напряжение внутри росло, стягиваясь в тугой, пульсирующий узел. Марина закинула голову назад, ловя ртом капли воды, её бедра начали непроизвольно двигаться навстречу собственной руке. Наконец, волна мощного, оглушительного оргазма накрыла её с головой. Тело свело сладкой судорогой, и Марина громко застонала, отдаваясь этой дикой, давно забытой разрядке.

Очищенная и полностью опустошённая, она вернулась в постель. На этот раз её сморил глубокий, безмятежный сон без сновидений до самого утра.

Солнечные лучи и щебет птиц встретили Марину в прекрасном расположении духа. Чтобы окончательно проветрить голову, она решила прогуляться по посёлку. Проходя мимо одного из соседних участков, окружённого невысоким забором, Марина затормозила. В палисаднике, среди ярких бутонов, на коленях сидела Кира, аккуратно подкапывая землю вокруг цветов маленькой лопаткой. Сегодня на ней были короткие шорты и простая майка, открывающая взору всю красоту татуированных рук.

— Привет, соседка, — с легкой улыбкой окликнула её Марина.

Кира обернулась, смахивая тыльной стороной ладони прядь волос со лба, и её лицо озарилось искренней радостью.

— Привет! Ну как, попробовала мои ягоды?

— Да, очень вкусные, спасибо, — Марина почувствовала, как к щекам прилил едва заметный румянец при воспоминании о том, как именно эти ягоды фигурировали в её ночных фантазиях.

— Если хочешь, я могу дать ещё, — Кира поднялась, отряхивая руки. — У меня большой урожай.

— Если можно, я бы не отказалась.

— Конечно, подожди минутку, сейчас вынесу, — Кира скрылась в доме и через пару минут вернулась с небольшой плетёной корзинкой, доверху наполненной свежими фруктами и ягодами.

Забрав подарок и ещё раз поблагодарив девушку, Марина быстрыми шагами направилась к себе. Внутри неё зарождалось нечто мощное, требующее немедленного выхода.

Войдя в дом, она первым делом поставила благоухающую корзину на дубовый стол — прямо рядом с ноутбуком. Марина решительно откинула крышку, подождала, пока загорится экран, и уверенными движениями пальцев вбила в пустой строчке текстового редактора первые слова:

«Ночная незнакомка. Глава 1».

Вечером, перед тем как лечь в постель, Марина потянулась к новой корзине и выбрала крупное, спелое яблоко. Оно оказалось хрустящим и сочным, наполнив комнату свежим ароматом. Расправившись с ним, Марина решила, что на сегодня впечатлений достаточно, выключила свет и погрузилась в сон.

И снова подсознание увлекло её в ту же чувственную бездну.

В новом сне Марина обнаружила себя лежащей на животе на большом кухонном столе. Она была полностью обнажена и безропотна. Над ней возвышалась Кира, в чьих руках тускло поблескивал остро заточенный нож. Рядом стояла изящная бутылочка с густым, ароматным кондитерским кремом.

Сначала Кира щедро покрыла всю спину и ягодицы Марины прохладным, сладким кремом, отчего по коже писательницы пробежала волна мурашек. Затем Кира принялась тонкими ломтиками нарезать сочные фрукты, аккуратно раскладывая их поверх кремового слоя — сначала вдоль позвоночника, а затем спускаясь ниже, к округлостям ягодиц.

Но самое сильное потрясение ждало Марину впереди. Кира взяла спелый банан и, нироня ни слова, медленно, с томительным нажимом ввела его в её узкую, напряжённую заднюю плоть. Марина прерывисто выдохнула, чувствуя невероятную полноту и растяжение внутри.

— Ужин готов, — негромко и властно произнесла Кира, отходя на шаг и оценивая свою «сервировку».

Юная госпожа наклонилась и начала губами снимать ломтики фруктов прямо с нежной кожи Марины. Смакуя каждый кусочек, она медленно продвигалась сверху вниз. Когда фрукты на ягодицах закончились, Кира принялась чувственно целовать податливую плоть, слизывая остатки сладкого крема горячим языком.

Затем пришла очередь банана. Кира опустилась ниже и начала орально ласкать плод, двигаясь губами вверх и вниз, толкала его чуть глубже внутрь Марины. Писательница тяжело и часто задышала, цепляясь пальцами за края стола от этой невыносимо острой смеси давления и ласки. Наконец, Кира мягко вытянула банан губами и полностью съела его.

— Раздвигай, — скомандовала Кира.

Марина покорно развела ягодицы руками. Взяв бутылочку, Кира аккуратно заполнила сладким кремом ложбинку и саму интимную точку. Закончив, она принялась аппетитно поедать сладость, умышленно и дразняще касаясь кончиком языка самого центра чувствительной зоны Марины, заставляя ту содрогаться от удовольствия.

Напоследок Кира взобралась на стол, устраиваясь поверх Марины, и методично очистила её спину: подбирала губами каждый фруктовый ломтик и начисто слизывала крем.

— Спасибо за ужин, — прошептала Кира на ухо своей рабыне.

Марина, чувствуя себя липкой и полностью вовлечённой в эту порочную игру, поднялась, чтобы пойти в душ и смыть с себя следы пиршества. Но стоило ей включить воду, как сон мгновенно растворился.

Марина резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось, а дыхание было сбито, будто она действительно только что перенесла это сладкое и пугающее испытание. Не теряя ни секунды, пока образы были свежи, она откинула одеяло, подошла к столу и открыла ноутбук. Пальцы взлетели над клавиатурой, лихорадочно набрасывая новые, обжигающие строчки для «Ночной незнакомки».

На следующий день солнце палило сильнее обычного. Марина неспешно прогуливалась по тенистым улочкам посёлка, пытаясь упорядочить рой мыслей в голове, когда впереди снова показался знакомый силуэт.

— Добрый день, — окликнула она девушку.

— Добрый! — Кира обернулась и, заметив писательницу, буквально подбежала к ней, сияя улыбкой. — Как удачно, что я тебя встретила. Приходи сегодня ко мне вечером, я устраиваю небольшую вечеринку. Буду я, ты и ещё несколько наших соседок. Чисто женская компания. Расслабишься, отдохнёшь от своего ноутбука.

Марина на мгновение задумалась, но заманчивое предложение и желание узнать Киру получше взяли верх:

— Да, хорошо, я приду. Спасибо за приглашение.

— Вот и отлично. А это тебе, держи, — Кира с лёгким смешком протянула Марине крупный, безупречно спелый банан.

Марина замерла, глядя на жёлтый плод. Перед глазами на долю секунды вспыхнули обжигающие, бесстыдные кадры из её сегодняшнего сна. Горло моментально пересохло.

— Спасибо... Ты меня буквально подкармливаешь, — выдавила она из себя, пытаясь сохранить внешнее спокойствие.

— Тебе нужней, — Кира многозначительно улыбнулась, скользнув взглядом по губам Марины, и, помахав на прощание татуированной рукой, зашагала обратно к своему дому.

Марина вернулась к себе в полном смятении. Она отчётливо понимала, что её новое, дикое вдохновение приходит исключительно из мира грёз, и её тело уже требовало этой ночной подзарядки. Быстро очистив банан, она съела его, смакуя каждый кусочек, словно это был некий ритуал. Физическое утомление от бессонных часов взяло своё. Марина легла на кровать и закрыла глаза.

Сон не заставил себя ждать. Стоило сознанию отключиться, как перед ней из вязкой темноты снова соткался манящий и порочный образ Киры...

В этот раз сон не просто обволакивал, он сковал её тело. Марина обнаружила себя стоящей в полный рост, её руки и ноги были разведены в стороны и надежно зафиксированы кожаными ремнями на массивном деревянном Андреевском кресте. Она была абсолютно беспомощна, обнажена и открыта.

Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошла Кира. На ней не было ничего, кроме кружевных чулок на подвязках. В руке она держала тот самый банан. Приблизившись вплотную, Кира не сводила с Марины гипнотизирующего, темного взгляда. Медленно, дразняще, дюйм за дюймом она сняла с плода желтую кожуру, обнажая плотную, спелую мякоть.

— Ты же понимаешь, что сейчас будет? — приглушенным, бархатным голосом спросила Кира, коснувшись пальцем подбородка Марины.

— Да, госпожа... — послушно выдохнула Марина, чувствуя, как от одного лишь томительного ожидания сладко сжимается низ живота.

Кира грациозно опустилась на колени. Марина не сразу поняла её замысел, пока Кира уверенным движением не зажала основание очищенного банана между своих бедер, плотно удерживая его мышцами лона. Поднявшись на ноги, Кира шагнула вперед. Банан, ставший импровизированным, живым страпоном, уперся точно в горячую, источающую влагу плоть Марины.

Кира подалась вперед, и банан медленно, с тягучим давлением начал погружаться внутрь рабыни. Марина судорожно вздохнула, запрокинув голову назад и натянув кожаные ремни на запястьях. Плод заполнял её до предела, даря невероятное, острое ощущение растяжения. Кира положила ладони на бедра Марины и начала делать плавные, но уверенные поступательные движения вперед и назад. Скольжение было глубоким и ритмичным. Мякоть банана отдавала свое тепло, а Кира, не прерывая фрикций, прильнула к губам Марины, накрывая её глубоким, требовательным поцелуем, забирая все её стоны себе.

Когда обе девушки оказались на грани оглушительного пика, Кира свободной рукой дотянулась до стоявшего на столике высокого стакана с холодным молоком. Одним резким движением она плеснула его на грудь Марины. Белые прохладные струи обожгли разгоряченную кожу, стекая по животу и бедрам, смешиваясь с их общими соками. В этот самый миг оргазм накрыл их одновременно — мощный, до дрожи в коленях. Обе тяжело, прерывисто задышали, ловя ртом воздух.

Марина висела на ремнях, вся покрытая потеками молока. Кира ласково улыбнулась и принялась бережно, упиваясь вкусом, слизывать белые капли с её живота и груди. Насытившись, она отстранилась и щелкнула замками на наручниках, освобождая запястья рабыни.

— Ступай в душ, — тихо приказала Кира. — В следующий раз мы попробуем еще что-нибудь.

Марина резко открыла глаза, выныривая из сновидения. Сердце колотилось в горле. Внизу всё горело и пульсировало от нестерпимого, реального жжения. Не в силах выносить это возбуждение, она бросилась в ванную.

Встав под теплую воду, Марина прижалась спиной к стене. Её пальцы, дрожащие от нетерпения, сразу скользнули вниз, повторяя ритм из сна. Она ласкала себя быстро, настойчиво, с силой сжимая бедра. Фантазия о молоке и банане стояла перед глазами, и буквально через минуту Марина содрогнулась в сильном, спазматическом оргазме, шумно выдыхая в пустоту ванной комнаты.

Смыв с себя остатки испарины, она вернулась в спальню. Марина села на край кровати и завороженно уставилась на закрытый ноутбук.

«Как это вообще получается?..» — билась в голове единственная мысль. Её подсознание выдавало шедевры, о которых она раньше боялась даже думать.

Наступили густые загородные сумерки. Марина долго крутилась перед зеркалом, выбирая наряд, и в итоге остановилась на легком, облегающем платье, которое выгодно подчеркивало её фигуру. Сердце волнительно трепетало, когда она шла по лесной тропинке к дому Киры.

Издалека послышалась негромкая, томная музыка, доносившаяся из распахнутого окна. Марина поднялась на крыльцо, аккуратно потянула за массивную медную ручку и шагнула внутрь.

В уютной гостиной, залитой приглушенным светом торшеров, на просторном диване устроилась Кира. Рядом с ней сидели две ухоженные женщины лет сорока — Инна и Мария. При виде вошедшей гостьи Кира просияла:

— О, девочки, знакомьтесь! Наша затворница и соседка — Марина.

Инна и Мария синхронно поднялись, мягко улыбаясь. Они подошли к Марине, окутав её ароматами дорогого парфюма, и каждая приветственно, по-свойски чмокнула её в щеку. В этом жесте было столько расслабленного дружелюбия, что Марина невольно расслабилась.

— Что пьёте? — поинтересовалась Марина, оглядывая комнату.

— Да вот, открыли пару бутылочек хорошего сухого вина, — Кира протянула ей наполненный до краев хрустальный бокал. — Присоединяйся, мы только тебя и ждали.

Все четверо устроились вокруг невысокого столика. Завязался непринужденный разговор. Инна и Мария наперебой рассказывали, что уже несколько лет подряд берут отпуск в одно и то же время, чтобы сбежать из душного мегаполиса в эту тихую глушь. Когда очередь дошла до Марины, она призналась, что пишет женские романы. К её удивлению, глаза новых знакомых загорелись.

— Да ладно! Мы же читали твои книги! — всплеснула руками Мария. — Слушай, нам очень нравится, правда. Но, если честно... иногда прямо хочется, чтобы там было чуть-пожёстче, понимаешь? Страсти маловато. А так — здорово!

Марина сдержанно улыбнулась, сделав глоток вина, но внутри у неё всё перевернулось. Снова эта критика. Снова намёки на нехватку остроты — прямо как в её недавних снах.

— Давайте, девочки, поиграем во что-нибудь, что ли? А то просто так сидеть скучно, — предложила Кира, хитро прищурившись и тасуя в руках колоду карт.

— Во что? — уточнила Марина.

— В карты, конечно, — подмигнула Инна. — Прости, выбор развлечений в лесу невелик.

Кира разложила карты веером на столе и обвела присутствующих медленным, испытывающим взглядом:

— Но правила у нас свои. Играем в дурака на раздевание. Проигравшая снимает одну вещь, пока последняя ниточка не окажется на полу. А в финале та, кто останется в дураках, выполняет по одному любому желанию от каждой из победительниц.

Инна и Мария переглянулись и с азартными улыбками закивали, принимая вызов. Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её первая, чисто ханжеская реакция была — немедленно отказаться и уйти. Но тепло от выпитого вина уже мягко разливалось по телу, туманя излишнюю строгость, а дерзкий взгляд Киры буквально пригвождал к месту. Внутри Марины проснулась та самая безумная писательская жажда нового опыта, которая до этого управляла её снами.

— Ладно, — выдохнула Марина, ставя пустой бокал на стол. — Я в деле. Раздавай.

Колода карт так и порхала в татуированных руках Киры. Поначалу игра шла на равных: винные бокалы то и дело наполнялись, а в гостиной становилось всё жарче — и далеко не от летнего зноя. Смех становился громче, а барьеры приличия рушились с каждой сброшенной вещью.

Первыми на пол полетели босоножки и легкие накидки. Спустя полчаса азартного боя Инна лишилась юбки, Мария — блузки, а Марина с замиранием сердца расстегнула молнию на своем платье и аккуратно опустила его на спинку стула. Вскоре все четыре женщины остались в одном нижнем белье. Рассматривать друг друга в таком виде было волнующе: зрелые, сочные тела сорокалетних Инны и Марии контрастировали с идеальной, упругой кожей молодой Киры и утонченной, элегантной фигурой Марины.

В какой-то момент удача отвернулась от Киры — карты шли из рук вон плохо, и ей пришлось остаться без бюстгальтера, прикрывая грудь руками под общий хохот подруг. Но в финальном, самом напряженном коне везение окончательно покинуло Марину. Сколько она ни пыталась просчитать ходы, Инна и Мария изящно «подкинули» ей последние карты.

Марина глубоко вздохнула и под пристальными, загоревшимися взглядами женщин сняла с себя последний комплект белья. Теперь она стояла посреди комнаты абсолютно обнаженная, чувствуя, как под воздействием алкоголя стыд сменяется острым, почти осязаемым возбуждением.

— Ну что, дурочка поймана, — протянула Кира, хищно прищурившись. — Время выполнять желания. Начну я. Мой приказ: ты пойдешь к себе домой прямо так. Абсолютно голой.

Марина опешила, но, поймав дерзкую улыбку Киры, медленно кивнула. Правила есть правила.

Следом заговорили старшие подруги. Инна с улыбкой потянулась за спину, расстегнула свой кружевной лифчик и протянула его Марине. Мария, лукаво подмигнув, изящным движением бедер спустила свои шелковые трусики и положила их поверх кружева Инны.

— И что мне с этим делать? — растерянно спросила обнаженная Марина, прижимая к груди чужие вещи, согретые теплом чужих тел.

— Пусть это будут маленькие утешительные призы для проигравшей, — со смехом проговорила Кира. — Ты пойдешь домой прямо с ними в руках.

Женщины согласно закивали. В такой пикантной атмосфере они просидели еще пару часов — пили вино, полуголые, расслабленные, делясь женскими секретами. Около полуночи Инна и Мария начали собираться. Они тепло попрощались с хозяйкой дома и Мариной и ушли в темноту, так и не став надевать оставшиеся части своего белья.

В доме воцарилась тишина. Кира подошла к Марине почти вплотную, окинув её обнаженное тело оценивающим взглядом.

— Тебя проводить? — тихо спросила она.

— Нет, спасибо... Сама дойду, тут близко, — ответила Марина. Голова приятно кружилась от вина, а по коже пробегал легкий ветерок из открытого окна.

— Не забудь свои утешительные призы, — Кира вложила в её ладонь пахнущее дорогим парфюмом белье Инны и Марии.

Марина вышла на крыльцо. Прохладный ночной воздух мгновенно окутал её обнаженную кожу, заставив соски затвердеть, а по телу пробежать волну мурашек. Вокруг стояла глухая, темная ночь, сосны шумели над головой, и ни единая живая душа не могла её увидеть. Сжимая в руках трофеи — кружевной лифчик и шелковые трусики, — Марина пошла по лесной тропинке к своему дому, чувствуя себя героиней своего собственного, самого дерзкого и запретного романа.

Едва переступив порог своего дома, Марина, не зажигая света, дошла до постели и без сил рухнула на мягкие простыни. Алкоголь и пережитый стресс мгновенно утянули её в глубокий, вязкий сон.

И снова реальность бесшовно перетекла в привычную фантазию.

В этом сне Марина стояла абсолютно обнажённой на коленях перед роскошным ложем, покорно склонив голову.

— Доброе утро, госпожа, — тихо произнесла она.

На краю кровати сидела Кира. На ней был тот самый кружевной комплект белья, который Марина видела на ней в реальности.

— Доброе, — мягко ответила Кира, протягивая руку и поглаживая Марину по волосам. — Как я и обещала, дорогая, сегодня мы попробуем кое-что совершенно новое.

Уверенным движением Кира завела руки за спину, расстегнула бюстгальтер и сняла его. Но вместо того, чтобы отбросить в сторону, она приблизилась к Марине и аккуратно повязала тонкую ткань вокруг её головы, закрывая глаза. Оказавшись в кромешной темноте, Марина мгновенно почувствовала, как обострились остальные чувства. Ткань сохраняла тепло тела Киры и источала её фирменный шлейф парфюма и спелых ягод.

Затем послышался тихий шорох — Кира неспешно спустила свои трусики. Марина услышала её мягкие шаги. Кира провела тонким шёлком по её лицу, очерчивая линию носа и губ.

— Тебе нравится мой ночной аромат, рабыня?

— Да, госпожа... — прошептала Марина, чувствуя, как от этого запаха внутри всё сладко сжимается.

Одним движением Кира закрепила трусики на лице Марины, как маску. Нежная ткань легла так, что ластовица — самое интимное место, сохранившее все соки хозяйки, — оказалась точно напротив носа и рта Марины. Глубокий вдох кружил голову.

— А теперь, дорогая, ты ляжешь на кровать, — скомандовала Кира, мягко подталкивая Марину за плечи. — Твоя единственная задача — просто лежать, глубоко дышать и впитывать мой запах. Никаких лишних движений. Я скоро вернусь.

Марина послушно вытянулась на простынях, ловя каждый вдох через тонкий шёлк, пока тихий стук шагов Киры не затих вдали.

В этот момент Марина резко открыла глаза и проснулась.

В комнате было темно, но наваждение не исчезло. Рядом с ней на подушке лежали её ночные трофеи — лифчик Инны и трусики Марии. Поддавшись безумному импульсу и желанию продлить сладкое подчинение из сна, Марина потянулась к ним. Она прижала шёлковые трусики Марии к своему лицу, глубоко вдыхая чужой, терпкий и невероятно возбуждающий аромат зрелой женщины. Кружевной лифчик Инны она намотала на руку.

Этот концентрированный запах чужой женственности подействовал как афродизиак. Одной рукой Марина продолжала удерживать ткань у носа, а пальцы другой лихорадочно скользнули вниз, к изнывающему от желания лону. Она была всё ещё полностью голой после ночной прогулки. Кожа между бёдер была мокрой и горячей. Марина начала быстро и ритмично ласкать себя, с силой вонзая пальцы в нежную плоть, судорожно вдыхая аромат с шёлка. Каждое прикосновение отзывалось электрическим током. Спустя всего несколько минут её тело выгнулось дугой, и Марина со стоном разрядилась, содрогаясь в мощных спазмах оргазма.

Опустошённая и уставшая, она откинула бельё в сторону, перевернулась на бок и снова уснула. На этот раз — глубоко, спокойно и без сновидений.

Утро встретило Марину бодрящим ароматом свежезаваренного кофе. Едва сделав первый глоток, она решительно открыла ноутбук. Сдерживать скопившиеся образы больше не было сил. Пальцы лихорадочно и точно заскользили по клавишам, перенося на экран всё до последнего пережитого опыта за эти безумные дни. Она писала дотошно, скрупулёзно, смакуя каждую пикантную деталь: от сладкой прохлады кондитерского крема до темноты шелковой маски из своего последнего сна. Текст рождался сам, живой, порочный и чертовски талантливый.

Из транса её вывел короткий, вежливый стук в дверь. На пороге стояла Кира — свежая, улыбающаяся, в простой домашней одежде, будто и не она вчера подталкивала Марину к эротическому безумию.

— Привет, заходи, — Марина уступила дорогу, чувствуя, как внутри просыпается легкое волнение.

— Привет, — Кира прошла в гостиную и с любопытством огляделась. — Ну как ты вчера добралась? Все в порядке? Я всё переживаю — надеюсь, мы с девчонками не переборщили с нашей карточной игрой?

— Нет, всё нормально, — Марина хитро прищурилась и с легкой усмешкой добавила: — Мне даже понравилось. И, знаешь... я совсем не против как-нибудь повторить.

Глаза Киры лукаво блеснули, оценив эту новую, смелую грань в поведении писательницы.

— Ну, раз так... значит, мы обязательно повторим.

Марина разлила по чашкам горячий чай, бросив в каждую по толстой дольке лимона. Они сидели у окна, неторопливо беседуя о пустяках, но между ними теперь отчетливо осязалась невидимая, интимная связь. Марина смотрела на татуированные руки девушки и понимала, что эта загадочная соседка полностью перевернула её жизнь всего за пару дней.

Когда чай был допит и Кира направилась к выходу, Марина не выдержала и задала вопрос, который мучил её с самой первой ночи:

— Кира, постой. Так кто же ты на самом деле?

Кира остановилась у двери, обернулась и звонко, рассыпчато рассмеялась. На мгновение в её глазах мелькнуло то самое ведьминское, властное пламя из ночных кошмаров.

— Я? Твое лучшее вдохновение, дорогая, — подмигнула она.

Дверь тихо закрылась, и Кира легкой походкой зашагала в сторону своего дома, оставив Марину наедине с её мыслями и полностью написанной новой главой.

Весь день за городом стояла изнуряющая, липкая жара. В доме было невыносимо душно, окна были распахнуты настежь, но даже сосновый бор не приносил долгожданной прохлады. Марина то и дело прикладывалась к стакану, выпивая литры ледяной воды, но внутреннее пламя, разожжённое её текстами и ночными грёзами, не утихало.

Ближе к вечеру, когда солнце наконец покатилось к горизонту, Марина поняла, что больше не может оставаться одна. Ноги сами понесли её по знакомой тропинке к дому Киры.

Дверь, как обычно, была не заперта. Марина вошла внутрь и сразу заметила, что в гостиной непривычно тихо — Инны и Марии нигде не было видно. Навстречу ей из кухни вышла Кира, держа в руках запотевший хрустальный кувшин с водой и лимоном.

— О, привет! Не волнуйся, мы сегодня вдвоём, — лукаво улыбнулась Кира, ставя кувшин на столик. — Наши старшие подруги решили устроить себе день отдыха. Ты их вчера слишком сильно вдохновила своим смелым уходом. Проходи, присаживайся.

Марина мягко опустилась на прохладную ткань дивана, чувствуя, как внутри нарастает приятная дрожь:

— Ну и отлично. Так что... поиграем снова?

— Обязательно, — Кира грациозно опустилась на ковёр напротив неё и достала уже знакомую колоду карт. — Но раз нас только двое, ставки растут. Правила те же — играем до полной наготы, но теперь проигравшая беспрекословно выполняет целых три желания победительницы. Идёт?

Марина, не отводя взгляда от её уверенных татуированных рук, медленно кивнула:

— Идёт. Раздавай.

В этот раз игра пошла гораздо напряжённее. Прошлый опыт подстегнул азарт Марины, и она отчаянно боролась за каждый ход. Под тихий шелест карт и глотки прохладной воды с плеч женщин постепенно исчезала одежда. Сначала на пол полетели легкие летние топы, затем — юбка Марины и шорты Киры. Вскоре в полумраке гостиной обе женщины сидели друг напротив друга, оставшись лишь в тонких кружевных трусиках. Кожа блестела от подступающей ночной прохлады и волнения.

Наступил финальный, решающий кон. Марина буквально кожей ощущала близость победы, но Кира играла дьявольски расчётливо. Хитро прикусив губу, юная хозяйка выкинула на стол последнюю козырную карту, оставив Марину с веером ненужных картинок на руках. Марина снова проиграла.

— Ну надо же, какая стабильность, — Кира весело рассмеялась, отбрасывая карты в сторону, и медленно поднялась на ноги. Она с явным удовольствием потёрла ладони, глядя сверху вниз на замершую в ожидании Марину. — Ну что, моя дорогая писательница... Начнём?

— Идём, — коротко приказала Кира.

Захватив с кухни небольшую стеклянную баночку, доверху наполненную кубиками льда, она увлекла Марину за собой в глубину дома. Они вошли в просторную спальню, где царил интимный полумрак.

— Заходи и ложись на кровать, — скомандовала юная хозяйка.

Марина послушно опустилась на прохладные простыни, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Кира подошла ближе и посмотрела на неё сверху вниз:

— Скажи, сегодня ведь было невыносимо жарко?

— Очень... — едва слышно выдохнула Марина, устремив на неё заворожённый взгляд.

— Хорошо. Сейчас мы это исправим.

Кира зацепила пальцами края своих тонких кружевных трусиков и изящным движением спустила их вниз. Ткань упала прямо на обнажённый живот Марины. Кира перехватила своё бельё и принялась ласково, едва ощутимо водить им по телу писательницы, поднимаясь от бёдер к груди и шее, дразня и согревая.

— Ты же понимаешь, что сейчас произойдёт? — тихо спросила она, склонившись к самому уху Марины.

— Да... — Марина сглотнула и, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, добавила: — Да, госпожа.

Кира довольно улыбнулась, и в её глазах промелькнули искры триумфа:

— Очень хорошо. Видимо, наши ночные уроки не прошли даром. Но перед тем как охладить тебя, я хочу кое-что оставить на память.

Кира дотянулась до ночного столика и взяла старинную перьевую ручку и флакончик с жидкими темными чернилами. Марина завороженно наблюдала, как её муза обмакивает тонкое стальное перо.

— Лежи смирно. Твоё тело — мой лучший черновик, — прошептала Кира.

Она прижала левую руку к плечу Марины, фиксируя её, а правой поднесла перо к её груди. Острое, щекочущее прикосновение металла заставило Марину задержать дыхание. Кира начала медленно, каллиграфическим почерком выводить буквы прямо на её нежной коже, чуть выше сердца. Чернила были прохладными, а легкий нажим пера балансировал на грани между удовольствием и сладостной щекоткой. Буква за буквой, Кира вывела на её теле слово «Муза».

Закончив писать, Кира расправила шёлк своих трусиков и аккуратно положила его на лицо Марины, полностью перекрывая ей обзор. Комнату вытеснил уже знакомый, концентрированный аромат Киры — запах ягод, мускуса и чистой женственности. Марина начала глубоко и часто дышать, втягивая этот дурманящий шлейф.

В следующий миг по её разгорячённой коже скользнул пронзительный, обжигающий холод. Марина вздрогнула, по телу пробежала крупная дрожь — Кира достала первый кубик льда и начала медленно вести им от её ключиц вниз, к животу, прямо по свежим чернилам, заставляя их красиво растекаться по телу. Ледяная капля оставляла за собой влажный след, который тут же испарялся от жара тела Марины.

— Теперь мой запах станет важной частью тебя, — прошептала Кира откуда-то сверху, пока Марина изнывала под повязкой. — Тебе предстоит много его вдыхать...

Кира опустилась ниже, осторожно развела бёдра Марины и поднесла холодный кусочек льда к её изнывающему от желания лону. Контраст был сумасшедшим. Медленным, уверенным толчком Кира ввела небольшой ледяной кубик прямо внутрь Марины. Писательница прерывисто ахнула, сжимая пальцами простыни. Вслед за первым кусочком внутрь плавно скользнул второй.

— Пускай они остаются в тебе. Даже не думай их убирать, — властно приказала Кира. — А утром мы увидим чудную картину.

Послыся тихий шорох шагов. Щёлкнул выключатель, погружая дом в полную темноту, а затем глухо хлопнула закрывшаяся дверь комнаты. Марина осталась одна, бережно храня внутри тающий холод, а на лице — аромат своей госпожи.

— Идём, — коротко приказала Кира.

Захватив с кухни небольшую стеклянную баночку, доверху наполненную кубиками льда, она увлекла Марину за собой в глубину дома. Они вошли в просторную спальню, где царил интимный полумрак.

— Заходи и ложись на кровать, — скомандовала юная хозяйка.

Марина послушно опустилась на прохладные простыни, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Кира подошла ближе и посмотрела на неё сверху вниз:

— Скажи, сегодня ведь было невыносимо жарко?

— Очень... — едва слышно выдохнула Марина, устремив на неё заворожённый взгляд.

— Хорошо. Сейчас мы это исправим.

Кира зацепила пальцами края своих тонких кружевных трусиков и изящным движением спустила их вниз. Ткань упала прямо на обнажённый живот Марины. Кира перехватила своё бельё и принялась ласково, едва ощутимо водить им по телу писательницы, поднимаясь от бёдер к груди и шее, дразня и согревая.

— Ты же понимаешь, что сейчас произойдёт? — тихо спросила она, склонившись к самому уху Марины.

— Да... — Марина сглотнула и, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, добавила: — Да, госпожа.

Кира довольно улыбнулась, и в её глазах промелькнули искры триумфа:

— Очень хорошо. Видимо, наши ночные уроки не прошли даром. Но перед тем как охладить тебя, я хочу кое-что оставить на память.

Кира дотянулась до ночного столика и взяла старинную перьевую ручку и флакончик с жидкими темными чернилами. Марина завороженно наблюдала, как её муза обмакивает тонкое стальное перо.

— Лежи смирно. Твоё тело — мой лучший черновик, — прошептала Кира.

Она прижала левую руку к плечу Марины, фиксируя её, а правой поднесла перо к её груди. Острое, щекочущее прикосновение металла заставило Марину задержать дыхание. Кира начала медленно, каллиграфическим почерком выводить буквы прямо на её нежной коже, чуть выше сердца. Чернила были прохладными, а легкий нажим пера балансировал на грани между удовольствием и сладостной щекоткой. Буква за буквой, Кира вывела на её теле слово «Муза».

Закончив писать, Кира расправила шёлк своих трусиков и аккуратно положила его на лицо Марины, полностью перекрывая ей обзор. Комнату вытеснил уже знакомый, концентрированный аромат Киры — запах ягод, мускуса и чистой женственности. Марина начала глубоко и часто дышать, втягивая этот дурманящий шлейф.

В следующий миг по её разгорячённой коже скользнул пронзительный, обжигающий холод. Марина вздрогнула, по телу пробежала крупная дрожь — Кира достала первый кубик льда и начала медленно вести им от её ключиц вниз, к животу, прямо по свежим чернилам, заставляя их красиво растекаться по телу. Ледяная капля оставляла за собой влажный след, который тут же испарялся от жара тела Марины.

— Теперь мой запах станет важной частью тебя, — прошептала Кира откуда-то сверху, пока Марина изнывала под повязкой. — Тебе предстоит много его вдыхать...

Кира опустилась ниже, осторожно развела бёдра Марины и поднесла холодный кусочек льда к её изнывающему от желания лону. Контраст был сумасшедшим. Медленным, уверенным толчком Кира ввела небольшой ледяной кубик прямо внутрь Марины. Писательница прерывисто ахнула, сжимая пальцами простыни. Вслед за первым кусочком внутрь плавно скользнул второй.

— Пускай они остаются в тебе. Даже не думай их убирать, — властно приказала Кира. — А утром мы увидим чудную картину.

Послыся тихий шорох шагов. Щёлкнул выключатель, погружая дом в полную темноту, а затем глухо хлопнула закрывшаяся дверь комнаты. Марина осталась одна, бережно храня внутри тающий холод, а на лице — аромат своей госпожи.

Марина резко открыла глаза и села на постели. Сердце бешено колотилось, а дыхание было прерывистым.

Она огляделась и с изумлением поняла, что находится в спальне своего собственного загородного дома. На ней была легкая ночная сорочка. Марина опустила взгляд на свою грудь — кожа была абсолютно чистой, ни единого следа чернил. На тумбочке не лежало никакого чужого белья. Она бросила взгляд на настенный календарь и похолодела. Красный кружок чётко указывал на сегодняшнюю дату — день её официального приезда за город.

— Это что... всё это время был просто сон? — в растерянности прошептала она.

Но стоило ей пошевелиться, как она почувствовала странную, сильную влажность. Марина откинула одеяло и замерла: простыни под ней были насквозь мокрыми, а между ног всё ещё пульсировало остаточное тепло. Её тело настолько ярко и бурно отреагировало на ночную фантазию, что во сне она пережила невероятный по силе оргазм и буквально пустила струю, полностью промочив постель. Физиология оказалась честнее разума — этот опыт был реален для её тела.

Сгорая от недоумения и будоражащего чувства, Марина быстро переоделась и вышла на улицу. Она уверенно зашагала по лесной тропинке, которая казалась ей до боли знакомой. Вот и тот самый участок с невысоким забором. Но вместо Киры в палисаднике утренней поливкой цветов занималась незнакомая пожилая супружеская пара.

Заметив растерянную гостью, женщина выпрямилась и доброжелательно улыбнулась:

— Доброе утро! Вы что-то хотели?

— Простите... — Марина замялась, пытаясь совладать с дрожью в голосе. — Я, кажется, обозналась. Но вы не знаете, здесь поблизости не живёт молодая девушка по имени Кира? С татуировками на руках.

Женщина на секунду задумалась, переглянулась с мужем и ответила:

— Ах, Кира... Да, жила тут неподалёку одна художница. Но это было давно, она уже пару лет как в город перебралась, дом пустует.

Марина перевела дыхание, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Она посмотрела на свои ладони, всё ещё помнящие шелк чужого белья.

— Спасибо вам... Большое спасибо.

Она повернулась и быстрым шагом направилась обратно к своему дому. В её голове пазл наконец-то сложился. Это не было сумасшествием. Это было то самое капризное, дикое и прекрасное писательское вдохновение, которое приняло образ загадочной татуированной девушки, чтобы сорвать с Марины оковы пуританства, заставить её тело содрогаться от страсти и открыть её истинный талант.

Войдя в комнату, Марина решительно открыла ноутбук. Писательский блок исчез без следа. Пальцы взлетели над клавиатурой, и на белом листе редактора начали складываться строчки совершенно нового, смелого и откровенного эротического романа — истории о загадочном духе-музе, который пришёл ночным гостем, чтобы навсегда изменить жизнь одной писательницы.

Загородный дом превратился для Марины в настоящую обитель порочного творчества. Вдохновение, пробуждённое мистической музой, больше не покидало её. Она писала сутками напролёт, но её изменившемуся телу уже мало было просто переносить фантазии на экран ноутбука. Марине требовалось чувствовать, осязать и проживать каждый написанный абзац на собственной коже. Из зажатой тридцатьпятилетней женщины она стремительно превращалась в искушённую исследовательницу собственной сексуальности.

Её вечерние соло-игры превратились в осознанный, красивый ритуал. Марина полностью отказалась от одежды во время работы, позволяя прохладному воздуху из окна ласкать её обнажённое тело. Она сменила постельное бельё на тяжёлый тёмный шёлк и завела на кухне особое блюдо для своих экспериментов.

В один из вечеров, когда на ноутбуке была закончена очередная откровенная глава, Марина принесла в спальню пиалу со спелой, сочной вишней и несколько кубиков льда. Ей хотелось полностью воссоздать то чувство беззащитности и остроты, которое дарили ей ночные грёзы о Кире.

Она легла на спину, вытянувшись на скользком шёлке, и аккуратно завязала глаза плотной тёмной лентой. Погрузившись в абсолютную темноту, Марина сделала глубокий вдох, настраиваясь на рецепторы своего тела. Её пальцы, помнящие прохладу чернильного пера Киры, скользнули к пиале.

Сначала она взяла крупную, истекающую соком вишню. Наощупь Марина подвела её к своему изнывающему от долгого возбуждения лону. Медленным, круговым движением она очертила чувствительные складки, пачкая нежную плоть липким, сладким нектаром, а затем аккуратным, уверенным толчком ввела ягоду внутрь себя. Лоно сжалось, принимая прохладную плоть плода. Следом Марина взяла кубик льда и провела им по клитору, заставляя себя судорожно выдохнуть от пронзительного контраста температур. Лед начал стремительно таять, смешиваясь с вишнёвым соком и её собственной обильной смазкой.

Но Марина не собиралась останавливаться. Перевернувшись на живот и уперевшись локтями в матрас, она потянулась к пиале за второй ягодой. Её дыхание стало частым и прерывистым. Пальцами одной руки она мягко раздвинула свои ягодицы, открывая доступ к самой узкой и трепетной интимной зоне. Кончиком пальца Марина нанесла каплю сладкого сока на складки заднего прохода, подготавливая его, а затем, закусив губу от острого, распирающего чувства, медленно протолкнула вишню внутрь своей маленькой задней дырочки.

Тело свело сладостной судорогой. Ощущение одновременной наполненности с двух сторон — спелыми, прохладными плодами, которые постепенно согревались внутри неё, — довело Марину до абсолютного исступления. Наощупь, не снимая повязки, она скользнула ладонью под себя, настойчиво и быстро лаская набухший клитор. Каждое движение руки отдавалось глубокой, пульсирующей волной внутри бёдер, где спелые ягоды словно массировали её изнутри. Спустя мгновение Марина громко, протяжно застонала, утыкаясь лицом в подушку, когда мощнейший, многоуровневый оргазм буквально взорвался в её теле, заставляя мышцы лона и ануса судорожно сжимать скрытые в них плоды.

Опустошённая, влажная и абсолютно счастливая, Марина сняла повязку. Она чувствовала себя полностью перерождённой. Роман был почти закончен, её тело было покорено ею самой, и теперь она была готова к главному — вернуться в город и лицом к лицу встретиться с той, кто запустил этот необратимый процесс.

Прошло несколько недель. За это время Марина довела свои домашние эксперименты до абсолютного совершенства. То, что в самое первое утро повергло её в шок и смущение, теперь стало для неё естественной, желанной нормой. Каждую ночь, погружаясь в сладострастные исследования своего лона и узкой задней дырочки с помощью ягод и льда, её тело отзывалось настолько бурно, что обильные утренние лужи на шёлковых простынях больше её не пугали. Напротив, просыпаться в мокрой постели, чувствуя приятную истому во всём теле, стало для неё лучшим подтверждением собственной чувственной свободы.

Она больше не была зажатой тридцатьпятилетней ханжой. Марина расцвела, её взгляд стал хищным, а походка — уверенной и манящей. Когда финальная точка в рукописи была поставлена, Марина без колебаний отправила черновик своему главному редактору. В издательстве случился шок. Никто не ожидал от автора нежных мелодрам такой обжигающей, порочной и честной прозы.

Роман «Ночная незнакомка» вышел в свет и мгновенно стал абсолютным бестселлером в рамках литературы 18+. Книга взрывала книжные чарты, её читали взахлёб, а критики спорили о том, откуда в авторе проснулась такая безумная, магнетическая страсть. На официальной презентации романа в шикарном городском ресторане Марина блистала. Раздавая автографы и принимая поздравления, она улыбалась, но её мысли были далеко. Она понимала, что этот триумф принадлежит не ей одной.

Только после того, как книга была успешно представлена миру, Марина решила во что бы то ни стало найти ту самую Киру. Ей двигала одна-единственная цель — отыскать художницу с татуированными руками, которая когда-то жила в её посёлке.

В один из дождливых осенних вечеров Марина, одетая в роскошное облегающее платье и дорогое кружевное бельё, подошла к модной арт-галерее в центре мегаполиса. На афише значилось: «Кира. Выставка закрытого показа: Изнутри». Сердце Марины пропустило удар. Она толкнула тяжёлую стеклянную дверь и вошла внутрь.

В зале царил полумрак, играла тихая, томная музыка — точно такая же, как в ту ночь на загородной вечеринке. Марина медленно шла вдоль стен, и с каждой новой картиной её дыхание становилось всё более частым. На огромных холстах, написанных широкими, дерзкими мазками, были изображены... её собственные сны.

Вот кухонный стол, покрытый густым белым кремом и ломтиками фруктов. Вот силуэт женщины, привязанной к Андреевскому кресту, на которую льётся ослепительно-белое молоко. А на самой большой картине в центре зала была изображена обнажённая женская фигура, лежащая на тёмном шёлке с повязкой на глазах, а между её бёдер тускло поблёскивали прозрачные кубики льда, тающие и стекающие каплями по коже.

— Тебе нравится, как я оформила твои черновики? — раздался сзади тихий, бархатный и до боли знакомый голос.

Марина резко обернулась. Перед ней стояла Кира. Вместо домашней сорочки на ней был изысканный брючный костюм, но из-под манжет всё так же хищно выползали тёмные узоры татуировок. В глазах девушки горело всё то же ведьминское, властное пламя госпожи.

От одного только звука этого голоса и магнетического взгляда Киры, тело Марины выдало мгновенную, мощную реакцию, которую она уже не могла и не хотела контролировать. Внутренние мышцы лона сладостно сжались. Марина замерла, чувствуя, как внутри неё рождается её собственный, горячий дождь. Тонкая, непрерывная струйка интимной влаги бесшумно заскользила вниз по её бёдрам, минуя шёлк белья. Влага текла ровно под Марину, напитывая подол платья и оставляя едва заметный, тёмный след на начищенном паркете галереи прямо у её туфель. Это была её высшая степень покорности и готовности, которую её тело демонстрировало без единого слова.

Марина не отступила и не опустила глаз. Она уверенно сделала полшага навстречу, чувствуя, как под ногами продолжает собираться этот горячий след её желания:

— Они великолепны. Но оригинал гораздо горячее.

Кира лукаво улыбнулась. Она опустила взгляд вниз, к туфлям Марины, мгновенно заметив эту аккуратную, влажную дорожку на полу, и её глаза потемнели от искреннего восхищения. Её рабыня изменилась до неузнаваемости, став невероятно искушённой.

Кира протянула Марине бокал тёмного, терпкого вина, кокетливо прищурившись:

— Я вижу, дорогая. Твоё тело всё так же честно со мной. Что ж... книга написана и уже покорила мир, выставка открыта. Как думаешь, мы готовы перенести наши игры из черновиков и холстов в реальную жизнь?

Марина сделала глоток, чувствуя, как по венам разливается привычное, обжигающее тепло, и мягко, с улыбкой ответила:

— Приказывай, госпожа. Я готова.