Вещи могут рассказать людям о многом. Конечно, сами они ничего не рассказывают, но благодаря им мы вспоминаем знаменательные вехи своей жизни — первый класс, первую любовь, первый поцелуй... И эти вещи дороги нам как память. Убираясь на антресолях, моя жена нашла старого, изъеденного молью плюшевого медведя. Она собиралась выкинуть его, но я не позволил, потому что...

Эта история произошла очень давно, более полувека назад, когда я был еще подростком. Мои родители взяли путевку в дом отдыха. Чтобы во время их отсутствия обо мне кто-то мог позаботиться, решили пригласить тетю Дашу. Я сначала протестовал, мотивируя тем, что я уже взрослый и самостоятельный пятнадцатилетний отрок, поэтому вполне могу позаботиться о себе сам. Ну что я, не сварю себе пельменей или не пожарю яичницу?

— Вот именно, — заметила мама. — Пожаришь. И сожжешь сковородку!

— А то и всю квартиру! — подхватил папа.

Я поворчал немного и смирился. Вообще, против тети Даши я ничего не имел. Это папина сводная сестра из Волгограда. Папины родители удочерили ее в трехлетнем возрасте, когда ее отец и мать погибли в автокатастрофе. Сейчас это взрослая женщина, веселая и компанейская, умеет интересно рассказывать разные истории. Она часто останавливалась у нас, когда бывала по делам в Москве. Тетя Даша разошлась с мужем несколько лет назад.

— Даша приедет с Ирой, — сообщил папа, кладя телефонную трубку. — Она давно хотела показать ей Москву. Вот и поживут здесь, пока нас не будет.

Блин, мне только этого не хватало! Ира — дочь тёти Даши, которую я ни разу в жизни не видел. С присутствием тети Даши я уже смирился, но чтобы тут торчала еще и девчонка, которая будет ныть, совать свой нос в мои дела, хватать мои вещи... Всё настроение испортилось!

Мы с папой поехали на вокзал встречать тетю Дашу и Иру. Шел сильный дождь. Они вышли из вагона в каких-то нелепых дождевых накидках с двумя чемоданами и сумкой. Пока папа целовался с тетей Дашей, я смотрел на свалившееся, на меня несчастье. Закутанное в дождевик существо тоже поглядывало на меня исподлобья как затравленный зверек. Тетя Даша чмокнула меня в щеку.

— Как ты вырос! Совсем мужчина, А это вот моя дочь Ира. Ну, пожмите же друг другу руки, я надеюсь, вы подружитесь.

Папа забрал оба чемодана и сказал мне:

— Славик, будь джентльменом, возьми сумку у Иры.

Я нехотя потянулся к сумке, но девчонка переложила ее в другую руку и шарахнулась от меня.

— У нее там Винька, — пояснила тетя Даша.

— Что, что там? — не понял папа.

— Игрушка любимая. Она им очень дорожит и никому не доверяет.

Дома тетя Даша скинула дождевую накидку и тряхнула влажными волосами:

— Полжизни за горячую ванну!

Пока тетка мылась, мне пришлось общаться с Ирой. Сняв свой дождевик, она осталась в каких-то бесформенных широких брюках и темно-серой блузке, размера на два больше нужного ей. Растрепанные мокрые волосы свисали паклями. Ну и чучело, подумал я.

— Ты читал Хемингуэя? — томно спросила она.

— Нет.

— А Сент-Экзюпери?

— Тоже нет. Я больше люблю Жуль Верна, Майн Рида, фантастику всякую: Беляева, Лема.

Ира брезгливо подняла верхнюю губку и тихо сказала:

— Каждому свое. А чем увлекаешься?

— С ребятами в волейбол играю. Магнитофон собираю. Из деталей, по своей схеме. А больше ничем.

— В волейбол я тоже умею играть. И еще я гимнастикой занимаюсь. А радиотехника — это так скучно!

Напомню читателям, что описываемые события происходили в те далекие времена, когда еще не было игровых приставок к телевизору, мобильников, интернета, а компьютер в те времена занял бы всю нашу трехкомнатную квартиру. Однако развлечений нам в жизни хватало

— Уф! Это божественно! — тетя Даша вышла из ванной в халате и в полотенце, повязанном чалмой на голове. Она была румяная и свежая. — Ира, теперь можешь ты!

Я вздохнул с облегчением. На ужин Ира вышла в мужской ковбойке и джинсовой коротенькой юбочке. Ее ножки оказались длинными и очень даже стройными, а у рубашки были расстегнуты две верхние пуговки, приоткрывая пространство между холмиками, которые вполне можно назвать грудью. Распущенные волосы струились по спине широким водопадом. Тут я отметил, что недооценил вначале ее внешность — девочка оказалась более чем симпатичная. Даже папа, для которого не существует других женщин кроме мамы, сделал комплимент:

— Слушай, Дашк! У тебя замечательный ребенок получился! Она просто красавица!

Ира зарделась.

Папа с мамой уезжали утром на следующий день. В эту ночь тетя Даша легла спать в гостиной на диване. Иру положили на мою кушетку, а мне постелили тут же, в моей комнате на полу, на надувном матрасе.

— Наш ребенок начинает половую жизнь, — услышал я, как пошутил папа, когда за ним с мамой закрылась дверь спальни.

Перед сном я принял душ. Все равно, пока Ира укладывалась, я стеснялся заходить в свою комнату. А когда вошел, там было уже темно, и девчонка сладко сопела под одеялом, обняв своего Виньку. Винька оказался плюшевым медвежонком, размером со спаниеля. Это ее любимая с детства игрушка, названная вначале Винни-Пухом, а потом — просто Винькой. Под сопение Иры довольно быстро заснул и я.

Проснулся я среди ночи от какого-то скрипа. Точнее, скрип был знакомый — скрипела моя разболтанная кушетка. Папа давно собирался заклеить ее как следует, но я не давал ему, обещая, что сделаю это сам. А у самого никак руки не доходили. Я открыл глаза. Через тюль в комнату проникал лунный свет, слегка освещая ее. Да и глаза среди ночи хорошо адаптировались к темноте.

Ира лежала на спине без одеяла, согнув ноги и расставив их, в позе лягушонка. Одной рукой она прижимала к груди своего Виньку, вторая рука шевелилась у нее внизу живота. Она была совсем голая. Я затаил дыхание, боясь, как бы она не заметила, что я проснулся. Ира смотрела в потолок, часто дышала и при этом слегка приподнимала, и опускала попку. Потом она обхватила медвежонка ногами, зажав его между бедер, и движения ее стали чаще.

Через какое-то время девочка испустила тихий глубокий стон, вытянула ножки и положила игрушку рядом с собой. Полежав так несколько минут без движения, она накрылась одеялом, свернулась калачиком и засопела.

Уж не приснилось ли мне все это, подумал я, или, может, у меня глюк? Увиденное привело меня в сильное возбуждение, рука сама потянулась потрогать половой член. Я в ту пору уже занимался онанизмом и знал, что некоторые девчонки тоже так делают. И мне выпал невиданно счастливый случай оказаться свидетелем этого таинства. Да, именно таинства, поскольку зрелище было завораживающее. Она фантазировала, что плюшевая игрушка ее герой-любовник. Рассуждая об этом, я возбудился настолько, что не заметил, как уже дрочу свой член. Сперма мощной пульсирующей струей вырвалась прямо на простыню. Сразу стало легко и приятно. Я расслабился, отодвинулся от остывающей лужицы и крепко заснул.

Проснулся я уже утром оттого, что захотелось в туалет. Я приоткрыл один глаз, и тут же забыл о своей нужде. В комнате стоял полумрак, потому что окно было зашторено. Я неподвижно застыл, делая вид, что еще сплю, поскольку испортить эту картину было бы непростительно. Чуть-чуть прищурив глаза, я из-под одеяла смотрел на Иру. Она стояла совсем голая перед зеркалом шифоньера и заплетала косы. Она стояла задом ко мне, а в зеркале я видел ее отражение спереди. Как устроены девчонки, для меня не было особым секретом. На пляже мамаши часто купали голенькими девочек пяти, а то и семи лет. Я прекрасно знал, что с возрастом пиписьки у них не отрастут. Просто щелки станут побольше и покроются волосами, как у моей мамы. Я один раз видел, как она голышом бежала из ванной в спальню, видимо забыла халат. Что же такое притягательное было у Иры? Щелка и щелка, почти без волос. Лишь реденький пушок пробивается на лобке, как на верхней губе десятиклассника. Почему же мне хочется смотреть на нее еще и еще? Почему мой член забыл, что минуту назад я хотел в туалет, и встал торчком?

Ира вплела в косы ленты, и завязала их крендельками на голове. Я отметил, что у нее обалденная фигура. Голова правильной формы, шея не короткая и не длинная, плечики ровные, спинка прямая. Талия выражена, не такая, конечно, как песочные часы, а вполне нормальная. Попка... Боже, что за попка! Я извиняюсь за лирическое отступление, но у женщины бывает попа, бывает жо-о-па, бывает задница, но у Иры была именно попка. Ножки... Чудесные ножки, длинные, стройные. В меру накачанные бедра, икры...

А грудь? Это просто чудо! Небольшие девичьи грудки задорно и раскосо глядели сосками вверх. Животик не впалый и не выпирает, просто видно, что он есть. А под ним маленький лобочек, а там, ниже... Я любовался ею, и ее отражением в зеркале, переводя взгляд то сверху вниз, то снизу вверх, и никак не мог налюбоваться.

А Ира начала делать зарядку. Сначала повороты влево-вправо, потом, наклоны... Я не мог шевелиться и крепко сжал в кулаке свою письку, иначе она просто лопнет. Представьте себе: я лежу на полу, а это божество стоит ко мне задом и нагибается, складываясь пополам! А мне открываются оттуда виды, о любовании которыми еще вчера я и помыслить не мог! И в довершение ко всему она села на шпагат. И тут я кончил... В кулаке запульсировал крепко сжатый член, и пришлось чуть разжать кулак, чтобы дать возможность выплеснуть то, что рвалось наружу.

Тут открылась дверь в комнату.

— Ира, уже встала? — шепотом, чтобы не разбудить меня, спросила тетя Даша.

— Встала, встала, — тоже шепотом ответила Ира, поднимаясь со шпагата.

— Молодец. А почему ты голая? Я же тебе говорила спать в пижаме.

— Мне неудобно в пижаме. Хватит того, что в поезде прошлую ночь мучилась.

— Стыдно же, Славик может увидеть.

— Не увидит, он спит. А если и увидит, что с того?

— Ладно, иди умываться, скоро будем завтракать.

Ира надела халат и вышла. А вот теперь мне очень сильно захотелось ссать. Но простыня! Я встал с матраса и сдул его. Одеяло сунул в шкаф. А на простыне с одного боку красовалось подсохшее желтое пятно, а с другого — еще не засохшее, мокрое. И на трусах мокрое пятно. В таком виде выходить из комнаты нельзя. Я переодел трусы, а снятые завернул в простыню, скомкал ее и решил незаметно пронести в ванную. Только бы в коридоре ни с кем не столкнуться. Когда я дошел до ванной, как назло оттуда выходила Ира.

— Доброе утро, — поздоровался я, пряча за спиной свой комок.

— Салют. Как спалось?

— Спал как младенец. Я не храпел?

Зря я это сказал. Ира чуть покраснела.

— Не знаю, я ничего не слышала. С дороги устала, спала крепко.

Она пошла в комнату переодеться, а я прошмыгнул, наконец, в ванную, засунул свой сверток в корзину с грязным бельем и... сил уже не было добежать до туалета, поэтому пописал в раковину.

Папа с мамой, можно сказать, уже сидели на чемоданах. После завтрака они дали последние наставления — не забывать ключи, поливать цветы и выключать газ, попрощались, после чего дверь за ними закрылась.

— Ну что, — улыбнулась тетя Даша, — Славик, ты будешь нашим гидом? Куда ты нас поведешь?

— Конечно же, в Кремль, тёть Даш.

— В Кремль, так в Кремль. Знаешь, Славик, не называй меня «тётя». Как-то это вульгарно: «тё-о-тя». Зови просто Даша. Я сойду за Ирину подругу? Или за старшую сестру?

— Конечно, сойдете, — промямлил я и добавил.

Тетя Даша подумала немного, потом сказала:

— Даша и «вы» как-то плохо вяжется. Давай тогда уж на ты. Хорошо?

Я ещё я обратил внимание, что Ира тоже обращается к своей маме по имени. Не «мама», а «Даша».

Мы побывали Кремле. В те далекие годы туда проходили свободно, без всяких экскурсий и билетов. Проехались по Москве в троллейбусе, чтобы осмотреть город в окошко, и вернулись домой усталые, когда наступило время ужина. После ужина смотрели телевизор, потом легли спать. Теперь Даша спала в маминой и папиной спальне, Ира — в гостиной, а я на своей скрипучей кушетке. Я решил встать завтра пораньше и невзначай заглянуть в гостиную: будет ли там Ира голышом делать зарядку?

Я заснул, но среди ночи захотел в туалет. Проходя мимо гостиной, я услышал доносящееся оттуда частое дыхание Иры и тихие стоны. Дверь в гостиную была приоткрыта. Я заглянул и в слабом ночном свете, проникающим через окно, увидел силуэт Иры. Она лежала на животе, подмяв под себя свою плюшевую игрушку и трахала её словно мужчина. Я опять забыл, что хочу на горшок, и наблюдал как завороженный за ее действиями. Вот она просунула под живот руку, зажав её бёдрами, при этом не прекращая двигать попой до тех пор, пока глубокий стон не вырвался из ее груди. После этого перевернулась на спину, положила рядом с собой медведя и, кажется, заснула...

* * *

— Вставай, сонь-засонь!

Это меня будила Даша. Уже шел десятый час. Я проспал Ирину зарядку, но мне хватило и того, что я подглядел ночью. После завтрака мы совершили экскурсию на ВДНХ, побывали в зоопарке и гуляли там до закрытия. Домой вернулись поздним вечером, поужинали и легли спать. Чтобы опять не проспать, завёл себе «биочасы» — выпил побольше чаю. Ночью мне опять захотелось в туалет. Дверь в гостиную была плотно закрыта, и там было тихо — Ира спала. Может, она уже кончила и заснула крепким сном? Я чуть приоткрыл дверь и заглянул в щелку. Как раз в этот момент Ира заворочалась, скинула с себя одеяло, прижала к груди своего мишку, согнула в коленях ноги и просунула между ними руку. Моя писька подскочила словно раскрывшийся автоматический зонт. Я непроизвольно сжал ее в кулаке и стал потихоньку им двигать туда-сюда.

Вдруг открылась дверь родительской спальни и вышла Даша. Я пулей в два прыжка рванул на кухню. Босые ноги прошлепали по линолеуму, и Даша заглянула на кухню. Только бы она не включила свет. Я повернулся спиной к двери, чтобы она не заметила мое возбуждение.

— Слава? — спросила она. — Ты чего не спишь?

— Попить захотелось.

— А что в темноте? Стакан мимо рта пронесешь.

— А я из крана.

— Ну-ну.

Даша включила свет в уборной и скрылась там.

Утром Даша сказала, что никуда не поедет, если мы куда-то хотим, то без нее, а она займется хозяйством. Ира заявила, что хочет просто поваляться и почитать, а я, наконец, добрался до паяльника. Ближе к вечеру зашел Генка и позвал поиграть в волейбол.

— Только нас пятеро, — предупредил он. — Стасик уехал.

— Ничего, нас будет шестеро, — я пригласил Иру.

Она вышла в обтягивающем «олимпийском» тренировочном костюме, и все мальчишки пялились на нее не отрывая взгляда. Мы выиграли с разгромным счетом. Наши противники зевали подачи и не могли как следует разыграть мяч. А Ирка классно играла — и подавала хорошо, и на блоке.

— Что за девчонка? — спросил Генка, отведя меня в сторону.

— Моя двоюродная сестра. Сводная.

— Слушай, познакомь, а? Классная девочка!

— Познакомить-то можно. Только провожать тебе ее далеко придется, она в Волгограде живет.

— Понял.

Дома Даша завершала большую стирку. Она постирала не только свои и Ирины вещи, но и наше белье. И тут я вспомнил про свою простыню, она выстиранная висела на кухне и сохла. Я зарделся. Наверняка Даша заметила желтые пятна на простыне и на моих трусах.

— Славик, ты чего? — Даша потрогала мой лоб.

— Жарко, — ответил я. — После игры.

Мы поужинали, потом я отправился в свою комнату доделывать магнитофон. Ко мне вошла Ира. Она понаблюдала за моей работой, потом сказала:

— Научи меня паять.

— Радиотехника — это скучно, — напомнил я.

— А теперь мне стало интересно.

Я усадил ее за стол, а сам встал сзади и стал показывать ее же руками, как брать припой, как держать деталь пинцетом. Ира от усердия высовывала язык, я смотрел сзади на ее косички, шею, плечики, потом приблизился и чмокнул ее в щеку. Ира обернулась и посмотрела на меня долгим взглядом. Потом отложила паяльник и спросила:

— А у тебя девушка есть?

Я помотал головой, и задал ответный вопрос:

— А у тебя парень?

— Нет. У нас в классе все мальчишки — дураки и неумехи. А я хочу, чтобы парень был умный и чем-то увлекался. Вот ты — в радио разбираешься и в волейбол хорошо играешь.

— Ты, кстати, тоже. Аж Генка на тебя запал.

— Это тот темненький, что к тебе приходил?

— Ага.

— Хороший мальчик.

Меня от этих слов охватила ревность.

— Ты тоже хороший, — успокоила меня Ира. — Поцелуй меня еще раз.

Я еще чмокнул ее в щеку.

— А по-настоящему умеешь?

Ира притянула меня за шею к своему лицу и прижалась губами. Во мне проснулся какой-то интуитивный бес, я просунул руку под олимпийку и взялся за грудь. Как ни странно, Ира не сопротивлялась. Тут за дверью послышались шаги, и я одним прыжком очутился на своей кушетке. Вошла Даша.

— Дети, пора спать.

Ира пошла на свой диван в гостиную. Я не спал до часу ночи, потому что уже привык подглядывать за Ирой. А сегодня это было бы вдвойне приятнее, поскольку моя рука помнила прикосновение к ее груди, а губы — поцелуй. Я встал у двери в гостиную, приоткрыл занавеску и стал ждать. Мой член уже торчал как стрела башенного крана. Ира все еще спала, а я спустил трусы и в нетерпении сжимал в кулаке свой агрегат. И потерял бдительность — когда открылась дверь родительской спальни, я не успел спрятаться в кухне. Даша меня спалила около двери в гостиную с зажатым в руке членом. Я был готов провалиться от стыда, но Даша приложила палец к губам, взяла меня за локоть и потихоньку повела в свою спальню. Тут горел ночник и стоял полумрак. Даша усадила меня на постель рядом с собой.

— Тебе нравится девочка, да?

Я кивнул.

— Твой секрет уже я знаю. В твоем возрасте почти все мальчики занимаются этим. И некоторые девочки тоже, например, Ира. Я это знаю и не запрещаю ей, потому что ничего постыдного в этом нет. И вреда никакого нет, это я говорю как психолог и детский врач. Вредно — когда человек прячется и скрывает, тем самым зарабатывает комплексы. У Ирки под дверью мастурбировать не надо — ненароком она заметит, и тебе будет стыдно, и её напугаешь.

Я снова молча кивнул.

— А вот меня можешь не стесняться. Я знаю, как мальчики это делают. Если хочешь, я даже помогу тебе. М-м?

Даша запустила руку в мои трусы и извлекла оттуда повисший членик. Мне было очень стыдно, но с другой стороны очень приятно от прикосновения женских пальчиков. А ведь Даша — молодая совсем женщина. И красивая. А в сумеречном свете ночника она выглядела просто юной девушкой. Распущенные волосы как у Иры и фигура стройная. Правда, ее скрывала ночная рубашка, но под ней угадывалась и упругая грудь, и гибкое тело.

Даша взяла в ладошку мой членик, а другой рукой поглаживала, и он приобретал упругость. Я все ещё стеснялся, но возбуждение побеждало сознание.

— Хочешь мне на грудь кончить? — спросили она.

Я хотел сказать «хочу», но прохрипел что-то невразумительное. Даша отпустила мой член и сняла ночнушку. Ее грудь была потяжелее Ириной, но не очень большая и совсем не висела, даже без лифчика. Она подсунула руку мне под задницу, предлагая встать, и я встал напротив нее. Ее руки дрочили мой пенис, а я смотрел на ее груди, которые колыхались от этих движений, и буквально через пару минут я выпустил сперму в ложбинку меж ними.

— Вот и умничка. Ну, как? Понравилось?

Я кивнул.

— Тогда иди спать, а завтра перед сном, если захочешь снять напряжение, приходи. Я помогу тебе

Конечно же, я захотел. Уже не было стыда, а было желание и интерес. Вчера я впервые дрочил не сам, мне это делала женщина, и очень хотелось повторить. Следующей ночью, когда Ира ушла спать, я выждал около часа и приоткрыл дверь родительской спальни. Даша лежала под одеялом, повернувшись к стене. Наверное, спит, решил я и хотел закрыть дверь. Но она обернулась и жестом подозвала меня. Я подошел. Даша откинула одеяло с села в кровати. Она была совсем голой. Волосы под ее животом скрывали половые губы (в те времена у женщин еще не было принято выбривать интимную зону).

Даша стянула с меня трусы, ласкала мой член и яички, потом засунула мою писю глубоко в рот, а корнем языка поджимала головку к нёбу. Я почувствовал, что кончаю, мне было стыдно спустить ей в рот, и хотел вытащить, но Даша удержала мой зад, и я чувствовал, как она глотает всё то, что я извергал.

Даша легла на кровать и жестом предложила устроиться рядом.

— Поласкай меня, — сказала она, раздвигая ноги.

Природа сама подсказала мне, что нужно делать. Я тер пальцами ее клитор и малые губки, потом просунул пальчик во влагалище и нащупал там внутри бугорочек. И приложил большой палец к клитору, а указательным стал шевелить внутри нее туда-сюда. Это привело ее в дикий экстаз, она застонала, задвигалась сама и кончила...

— Какой ты молодец! — похвалила меня Даша. — Совсем взрослый!

Когда я открыл дверь в коридор, мне показалось, что Ира быстро шмыгнула в свою комнату. Утром она ходила хмурая, дерзила матери и почти не разговаривала со мной. Даша, видно, догадалась, в чём причина. Она поговорила с Ирой наедине, и к той вернулось её обычное настроение. Да, пожалуй, Даша и впрямь опытный психолог.

Через неделю вернулись мои родители. А на следующий день Даше с Ирой надо было уезжать. Мне опять постелили на полу, на надувном матрасе. Ира легла в постель на мою кушетку. В пижаме. Она зажгла бра, читала книжку, а я лежал с открытыми глазами и пялился в потолок. Уже стал задремывать, но тут она погасила свет, откинула одеяло и тихо спросила:

— Ты хочешь меня?

— Что? — не понял я.

— Глупый. Иди сюда.

Ира сняла пижаму, а я трусы. Мы лежали рядом и какое-то время ласкали друг друга руками. Я гладил её грудь, живот и письку. Её половые губы были нежнее Дашиных, и на них почти не было не волос. Ира тискала пальчиками мой член и яички, а потом развела ножки и привлекла меня на себя.

— Давай.

— Ты... правда, хочешь?

— Да. Давай!

Даже свой тонкий мальчишеский член я не сразу пропихнул в нее. Пока я это делал, она до крови раскусала себе губу, чтоб не закричать. А войдя в ее узкое лоно, я сразу спустил.

— Ты всё, что ли? — удивилась Ира, похоже в ее шепоте были нотки досады.

— Могу ещё.

Я мог, потому что мальчишеская эрекция даже после семяизвержения не прекращалась, и я продолжал...

Утром мы все здорово проспали и чуть не опоздали проводить Дашу с Ирой на поезд. Ира даже не успела убрать свою постель. Всю дорогу до вокзала Ира не смотрела на меня, даже когда мы прощались. Когда мы вернулись домой, я случайно услышал, как мама жаловалась папе:

— Какая эта Ира неряха! У девочки, наверное, месячные, а она никакими средствами гигиены не пользуется. Испачкала простыню, так хоть застирала бы, а то оставила, и все. А если бы мальчик увидел? Хорошо я убрала. И игрушку свою забыла.

В своей комнате, в уголке на тахте я увидел ее плюшевого мишку.