Часть 10. Новый ритм

Я заметила это не сразу. Сначала просто чувствовала: после каждой встречи с Виталием моё тело откликается иначе, острее. Будто кто-то настроил инструмент, и теперь каждая нота звучала в полную силу.

Съёмки стали проще, я почти не уставала во время многочасовых сессий. Встречи с клиентами — насыщеннее. Иногда я стала позволять себе случайные связи в поездках теперь они приносили успокаивающее удовольствие, конечно, всегда в презервативе с соблюдением осторожностей, я все еще не отдавалась страсти безоглядно и думала о последствиях. Я кончала быстрее и сильнее, мои стоны, как мне казалось, вырывались из самой глубины моего тела.

А потом я поняла, в чём дело.

Теперь у меня был Виталя. Он ждал меня. Он был заперт в чёрном матовом металле. Он не мог даже прикоснуться к себе, пока я не вернусь. И это знание делало каждый мой оргазм более острым, каждую встречу с другим мужчиной — более сладкой.

Я как будто впустила его в свою постель с каждым партнёром. Он был там — невидимый, запертый, дрожащий от желания, которое я контролировала. Его покорность стала моим топливом. Моим самым сильным афродизиаком.

И я решила — он должен быть заперт постоянно.

Часть 11. Постоянное заточение

Мы сидели на кухне. За большим панорамным окном шёл дождь — первый осенний ливень, который размывал очертания города. Капли соскальзывали по толстому стеклу, оставляя мокрые дорожки на сером фоне неба. На подоконнике стояла стеклянная ваза с увядающими пионами — Виталя принес мне их неделю назад, и они уже начали терять свои розовые лепестки, осыпаясь на тёмное дерево подоконника.

Я сидела на высоком сером табурете, обхватив ладонями белую керамическую кружку с отколотым краешком. Чай с корицей уже остыл, но я не замечала этого. Я смотрела на капли за окном и чувствовала, как внутри меня зреет решение.

— Виталя, — сказала я, ставя кружку на стол. Столешница из тёмного дуба была покрыта тонкими царапинами, оставленными ножами и горячими кастрюлями.

Он поднял на меня глаза. Свет лампы над столом падал на его лицо, высвечивая бледность кожи и тени под глазами — следы бессонных ночей, которые он проводил, лежа рядом со мной и чувствуя тяжесть металла между ног.

— Я хочу, чтобы мы изменили правила, — сказала я.

— Как? — его голос был тихим, но ровным. В нём не было страха. Только любопытство и доверие.

— Ты будешь носить пояс постоянно. Не только когда я ухожу или уезжаю. Дома, на работе, ночью. Будешь снимать его только когда я решу тебя открыть.

Он молчал. Я видела, как его пальцы сжались на коленях, побелели костяшки. Он сидел в простой серой футболке и чёрных спортивных штанах, и под тканью я видела очертания пояса — металлические кольца, которые почти что стали частью его тела.

— А когда ты будешь открывать меня? — спросил он, и голос его дрогнул на последнем слове.

— Раз в неделю. Может быть, реже. Это буду решать я. Ты сможешь дрочить, когда я разрешу. Но только на моих глазах.

Он сглотнул. Я видела, как его кадык сделал резкое движение, и в такт ему его член дёрнулся в поясе — металлическая трубка чуть приподнялась, но он не мог встать. Пластик и сталь держали его в плену.

— Я согласен, — сказал он.

Я улыбнулась. Я знала, что он согласится.

Часть 12. Новые ощущения

Пояс верности давался ему тяжело.

Я видела это по его глазам по утрам — красным, с тёмными кругами, которые выделялись на бледной коже. По тому, как он сутулился, когда ходил по квартире, его плечи были опущены, голова чуть наклонена, взгляд устремлён в пол. Его руки сами тянулись вниз, но останавливались в воздухе, потому что он знал — там только металл.

Он не жаловался.

Каждое утро он вставал раньше меня, шёл на кухню и готовил завтрак. Я слышала звон посуды, шипение яичницы на сковороде, запах свежего кофе. Он ставил передо мной тарелку с хрустящим тостом и сваренными яйцами, наливал кофе в мою любимую кружку — тонкую, с голубым узором, и улыбался. Но в его улыбке появилась какая-то затаённая грусть.

Я уезжала на встречи с мужчинами, возвращалась поздно вечером. Он встречал меня у двери, помогал снять пальто — длинное, чёрное, с широким воротником, которое я купила в Неаполе, — и вешал его на крючок в прихожей. На стене висело большое зеркало в деревянной раме, и я видела в нём его отражение — бледное, с опущенными глазами.

Он хотел меня. Он хотел получить оргазм. Но он не мог ничего из этого.

И мне это нравилось.

Часть 13. Первое открытие

Через семь дней я решила его открыть.

Мы стояли в спальне. За окном был вечер — тёмно-синее небо, подсвеченное оранжевыми огнями города. Комната освещалась только настольной лампой, которая отбрасывала тёплый жёлтый свет на кровать с серым льняным покрывалом и на стены, выкрашенные в бледно-голубой цвет.

Я позвала его, и он вошёл. Он дрожал — я видела это по тому, как его плечи были напряжены.

— Раздевайся, — сказала я.

Он снял футболку — белую, хлопковую, — и я увидела его грудь, бледную, почти прозрачную. Потом стянул джинсы — тёмно-синие, с потёртостями на коленях. Он остался в одном поясе. Металл блестел, переливаясь холодным серебром.

Я подошла к нему. На мне было шёлковое платье цвета шампань, которое струилось по телу, касаясь бёдер. Я сняла с шеи тонкую золотую цепочку, на которой висел ключ, и вставила его в замок.

Щелчок был отчётливым, почти музыкальным. Пояс ослаб, трубка соскользнула, и его член выпрямился — твёрдый, напряжённый, пульсирующий. Кожа на нём была бледной, почти белой, с голубоватыми прожилками.

— Садись на кровать, — сказала я.

Он сел на край кровати, и серое льняное покрывало смялось под его весом. Я села в кресло напротив и кивнула.

— Начинай.

Он не заставил себя ждать. Его рука схватила член — быстро, почти лихорадочно. Я видела, как его пальцы сжимают ствол, как ладонь ходит по всей длине пениса. Его дыхание стало прерывистым, он зажмурился, и через минуту кончил — громко, с хрипом, выгнувшись вперёд. Сперма брызнула на его живот, на серое покрывало, на его собственные пальцы, на пол.

Я смотрела на это и чувствовала пульсацию внизу живота. Он был таким беспомощным, таким открытым передо мной. И это возбуждало меня сильнее, чем любой мужчина, который был во мне за последние дни.

— Молодец, — сказала я, когда он откинулся на подушки, тяжело дыша. Его глаза были закрыты, грудь поднималась и опускалась.

Я подошла, наклонилась и поцеловала его в лоб. Его кожа была влажной от пота.

— Теперь снова надевай пояс.

Он не спорил. Он просто кивнул, и я снова заперла его. Металл щёлкнул, плотно обхватив его член.

Часть 14. Я хочу реже

Прошло ещё две недели. Я не открывала его.

За это время я уезжала на съёмки в Прагу. Город встречал меня серым небом и мокрыми булыжниками. Студия была в старом доме с высокими потолками и облупившейся штукатуркой. Там я снималась с тремя мужчинами за один день.

Первый был высоким блондином с холодными голубыми глазами, в чёрной футболке, которая обтягивала его плечи, я не работала с ним раньше.

Второй был темноволосым, с татуировкой на груди — драконом, который извивался от ключицы до живота. Он был медленным, несмотря на его грозный вид я даже почувствовала какую-то нежность с его стороны. Насколько это возможно в рабочей обстановке, конечно. Я почти кончила на нём.

Третий был коренастым, с мощными плечами и руками, покрытыми тёмными волосами. Мне запомнилось, как он мощно взял меня сзади, и я изображала удовольствие, вцепившись пальцами в край старого дивана с блестящей коричневой обивкой.

В тот же вечер я написала Витале и рассказала об этом в подробностях.

Он сидел дома, в нашей квартире, запертый в металле. Я представляла, как он смотрит на часы — старые, с римскими цифрами, которые висели на кухне. Как его рука тянется вниз, но останавливается, потому что он знает — нельзя. Как его член упирается в холодный пластик и пульсирует без надежды на освобождение.

Когда я вернулась, он стоял в прихожей. Бледный, с красными глазами, с тёмными кругами под ними. Он недосыпал все эти дни — я видела это по его лицу.

— Ирина, — сказал он, когда я отдохнула с дороги и съела приготовленный им ужин, голос его был хриплым. — Пожалуйста. Открой меня.

Я посмотрела на него. На его бледную кожу, на тени под глазами, на его дрожащие руки. Внутри меня разлилась тёплая волна — не жалости, а удовольствия.

— Нет, — сказала я, уходя в спальню мимо него.

Он не пошёл за мной. Я слышала, как он стоит в коридоре, как его дыхание становится прерывистым. Виталя заплакал.

Часть 15. Я хочу больше

Я продолжала сниматься. Я продолжала встречаться с клиентами. Иногда трахалась с новыми мужчинами, с теми, кого встречала в поездках, на вечеринках, в отелях. Секса в моей жизни стало больше — я искала всё новые ощущения и теперь я чувствовала себя надежно, Виталя избавил меня от одиночества и я делала все что захочу.

Но Виталя получал всё меньше.

Я открывала его раз в десять дней. Потом раз в две недели. Он дрочил на моих глазах, кончал, снова надевал пояс и ждал следующего раза.

Он не жаловался.

Он только смотрел на меня с той же тёплой, влюблённой улыбкой, как в школе. Но в этой улыбке теперь было больше покорности. Больше благодарности за то, что я вообще его открываю.

Часть 16. Свинг-вечеринка

Однажды я решила, что Виталя должен увидеть меня с другим не только на экране. Он должен быть рядом. Чувствовать запах чужого мужчины, который входит в меня.

Я пришла к нему в комнату, где он работал, и сказала:

— Завтра вечером мы идём в клуб.

Он поднял на меня глаза. Свет настольной лампы падал на его лицо, и я видела, как он нахмурился.

— Какой клуб?

— Свинг-клуб. Закрытый. Там я хочу, чтобы ты был рядом, когда меня будут трахать другие.

Он сглотнул. Я видела, как его руки сжали край стола.

— Ирка, я... я не знаю, смогу ли я...

— Сможешь, — перебила я. — Ты должен смотреть. Ты будешь стоять в углу, запертый, и смотреть, как я получаю удовольствие.

Он молчал. Его пальцы побелели, впившись в столешницу.

— Это не просьба, — сказала я.

Часть 17. Клуб

Клуб находился в неприметном здании в одном из окраинных районов. Мы спустились по узкой черной лестнице и оказались в большом зале.

Внутри было полутемно. Стены были обшиты тёмным бархатом, на полу лежал вытертый красный ковёр. Света было мало — только несколько красных ламп, которые отбрасывали багровые отблески на лица людей.

Виталя стоял рядом со мной в тёмных джинсах и чёрной рубашке с длинными рукавами. Я надела короткое красное платье из плотного шёлка, которое облегало мои бёдра и открывало плечи. На шее у меня висел ключ на тонкой цепочке.

Я подошла к стойке, взяла бокал шампанского и оглядела зал.

Там было около двадцати человек. Мужчины и женщины, одетые в чёрное, красное, кожу. Они присматривались друг к другу, разговаривали, обменивались похотливыми взглядами. Воздух вокруг становится гуще от желания.

Я подошла к трём мужчинам, которые стояли у стены. Один был высоким, с короткой стрижкой и широкими плечами, в чёрной футболке. Второй был коренастым, с татуировками на руках, которые выглядывали из рукавов белой рубашки. Третий был худым, с длинными пальцами и пронзительным взглядом.

— Я хочу вас, — сказала я, твердо смотря в глаза высокому. — Всех троих.

Они не стали отказываться и мы пошли в одну из комнат с большой кроватью. Виталя поплелся за нами. Никто из мужчин не спросил про него. Все всё понимали.

Высокий подошёл первым. Он взял меня за талию, притянул к себе и поцеловал в губы. Его руки скользнули по моей спине, сжимая ягодицы.

Я чувствовала взгляд Витали. Он стоял в углу и смотрел на нас. Я почти что видела сквозь полумрак и одежду, как пояс верности сжимает его член.

Коренастый подошёл сзади, расстегнул моё платье, и оно упало на пол. Я осталась в чёрном кружевном белье, которое тут же оказалось на полу.

Высокий уложил меня широченную кровать. Я раздвинула ноги, он взял со столика рядом презерватив, зубами вскрыл обертку, раскатал по стволу и вошёл в меня. Я закрыла глаза, но чувствовала взгляд Витали.

Коренастый подошёл к моей голове. Его член был твёрдым, и он направил его к моим губам. Я взяла его в рот, чувствуя солоноватый вкус кожи.

Худой стоял рядом и смотрел, его руки сжимали мою грудь, когда я сосала.

Я чувствовала, как высокий внутри меня набирает темп. Как коренастый в моём рту пульсирует. Как худой сжимает мои соски.

Я открыла глаза и посмотрела на Виталю.

Он стоял в углу, бледный. Он не мог даже дотронуться до себя. Он не дрочил уже две недели.

От этих мыслей и ощущений, которые мне доставляли мужчины, я кончила — громко, выгнувшись на кровати. Высокий кончил сразу же после меня. Через минуту и коренастый кончил мне в рот, и я проглотила. Худой кончил на мою грудь, он не вошёл в меня, но ему хватило.

Отдышавшись, я встала и подошла к Витале.

Он дрожал. Его глаза были влажными.

— Ты видел? — спросила я, глядя ему в глаза. — Тебе понравилось?

Он молчал.

Часть 18. Домой

Мы вернулись домой в час ночи. Город спал, только редкие фонари освещали мокрый асфальт. В квартире было тихо. Я сняла платье, положила его в стирку и прошла в спальню.

Виталя стоял в дверях, глядя на меня.

— Ты хочешь, чтобы я открыла тебя? — спросила я.

Он кивнул. Его глаза были красными, но в них были только тоска и покорность.

— Не сегодня, — сказала я. — Идём спать.

Часть 19. Плата за удовольствие

Я проснулась оттого, что солнечный свет пробивался сквозь тяжёлые шторы из тёмно-синего бархата, оставляя на белом потолке длинные золотистые полосы. В комнате пахло утренней свежестью и кофе — Виталя уже встал и, как обычно, приготовил завтрак.

Я потянулась, чувствуя, как шёлковая простыня скользит по моей обнажённой коже. На тумбочке стоял поднос с круассанами, джемом в маленькой стеклянной вазочке и чашкой капучино с корицей — моим любимым. Виталя знал, как угодить мне.

Я села в кровати, взяла кружку и сделала глоток. Пена оставила на губах лёгкий след. Я смотрела в окно, где за стеклом медленно плыли облака, и думала о том, что хочу чего-то нового.

Виталя вошёл в спальню — в серой хлопковой футболке и чёрных спортивных штанах. Под тканью я видела выпирающий пояс. Он двигался бесшумно, почти робко, как прислуга в старом доме.

— Завтрак готов, — сказал он, и его голос был тихим, но ровным.

Я поставила кружку на поднос и посмотрела на него.

— Виталя, — сказала я. — У тебя есть деньги на карте?

Он моргнул, удивлённый вопросом.

— Да. Примерно сто тысяч. Я копил.

— Отлично. Переведи мне семьдясят.

Он не спросил зачем. Он просто кивнул, взял телефон и перевёл деньги. Через минуту я увидела уведомление на своём экране.

Я улыбнулась и встала с кровати.

— Сегодня вечером у нас будет гость, — сказала я, проходя мимо него.

Он обернулся, но я не смотрела на него. Я видела в зеркале на стене его отражение — бледное, растерянное, но покорное.

Часть 20. Гость

К восьми вечера я уже была готова. На мне было чёрное платье — тонкая просвечивающая ткань. Глубокий вырез доходил почти до пупка, и край платья заканчивался на середине бедра. Туфли на тонкой шпильке делали мои ноги ещё длиннее. Волосы я собрала в небрежный пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо.

В гостиной горел свет. Виталя сидел на стуле в углу, запертый в поясе, в простой белой рубашке и чёрных брюках. Его руки лежали на коленях. Он смотрел на меня с той же смесью любви и покорности, которая всегда была в его глазах в последние месяцы. Я сказала ему раздеться и ждать гостя голым. Он, как всегда, молча послушался.

Я слышала звонок в дверь и пошла открывать.

На пороге стоял мужчина. Лет двадцати восьми, высокий, с идеальной осанкой и мускулистым телом, которое угадывалось под тёмно-синим костюмом. Белая рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, открывая загорелую кожу. Чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад, а глаза — тёмно-карие, почти чёрные — смотрели на меня с лёгкой улыбкой. От него пахло дорогим парфюмом — древесным, с нотками бергамота.

— Ирина? — спросил он низким голосом.

— Да. Проходи.

Он вошёл, снял пиджак и повесил его на плечики в прихожей, потом разулся. Я заметила, как он оценивающе оглядел квартиру — высокие потолки, современная мебель. Всё это купил Виталя.

Я провела его в гостиную. Гость посмотрел на Виталика без интереса и перевёл взгляд на меня.

Я встала перед ним, и моя рука легла на его грудь, а другой я протянула ему пачку наличных, сняла их перед этим в банкомате из тех, что не перевел Виталя. Ткань рубашки была гладкой, под ней чувствовалась твёрдая мышца. Деньги он тут же взял и положил в карман.

— Ты знаешь, что делать? — спросила я шёпотом.

— Знаю, — ответил он, и его рука скользнула по моей талии, сжимая кружево платья.

Я посмотрела на Виталю. Его глаза были прикованы к моей руке на груди мужчины. В них я читала смесь боли, желания и покорности, от которой у меня перехватило дыхание.

Часть 21. Сцена

Я опустилась на колени перед гостем. Пол под моими коленями был прохладным и гладким до блеска. Виталя сидел в метре от меня на стуле — так близко, что я слышала его дыхание.

Я медленно расстегнула брюки гостя. Тёмно-синяя ткань скользнула вниз, обнажая бёдра и чёрные боксеры. Я спустила их, и его член выпал наружу — длинный, толстый, красивый. Я облизнула губы и взяла его в рот.

Я чувствовала его вкус, я работала языком, обводя головку, скользя по стволу, заглатывая его глубже, пока он не коснулся моего горла. Гость задышал чаще, его пальцы сжали мои волосы, направляя мою голову.

Виталя сидел рядом. Я видела его лицо краем глаза — бледное, с широко раскрытыми глазами, с приоткрытыми губами. Его руки сжимали колени, пальцы дрожали. Я слышала, как его дыхание становится прерывистым, как он пытается сдержать стоны. Я знала, что его член в поясе пульсирует.

Я обслуживала его минут десять, он держался хорошо и не кончал. Это было правильно, потому что у меня на него были планы.

Я выпустила его изо рта, легла на спину, раздвинула ноги, и Виталя по моему приказу опустился передо мной на колени.

— Лижи, — приказала я.

Он начал. Его язык был мягким, осторожным, почти благоговейным. Он водил им по клитору, по складкам, проникал внутрь, и я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение нарастает. Я слышала, как гость, стоя за ним, достал из кармана брюк маленький тюбик смазки.

— Не двигайся, — сказал он Витале. Голос его был спокойным, командным.

Его пальцы коснулись ануса Витали и Виталик вздрогнул от того, как чужие руки проникают в самую заповедную зону на теле мужчины, вздрогнул, но не остановился. Его язык продолжал работать, а его тело напряглось. Наш гость опустился на колени сзади Виталика, приставил член к его анусу и начал входить в него.

Я видела лицо Витали. Он зажмурился, на лбу выступил пот. Я чувствовала, как его дыхание становится тяжеле. Гость двигался медленно, глубоко, и я слышала тихие, сдавленные стоны Витали.

Гость долго просто медленно покачивался, но затем вошел во вкус, ускорился и вот уже он кончил, сперма выплеснулась в презерватив, когда он был внутри моего мальчика. Виталя сидел на четвереньках, уткнувшись в мою промежность, дрожа, его глаза были влажными. Я села на диван и посмотрела на гостя. Его член опал, но все еще был большим и красивым. Я жестом подозвала его подойти поближе, взяла его в рот и тщательно облизала.

Потом повернулась к Витале и поцеловала. Мой язык скользнул в его рот, перенося в него остатки чужой спермы. Он зажмурился, но не отстранился. Он проглотил всё, что я ему дала.

Гость ушел в душ и мы остались вдвоём.

Часть 22. Разговор

Я стояла у окна в гостиной, глядя на вечерний город. За стеклом горели огни — жёлтые, оранжевые, белые. На подоконнике стояла стеклянная ваза, в которой увядали белые лилии — подарок Витали недельной давности.

Виталя всё ещё стоял на коленях. Он был мокрым от пота, волосы прилипли ко лбу. Он дрожал.

— Тебе понравилось? — спросила я, глядя на него сверху вниз.

Он поднял голову.

— Что понравилось? — спросил он хрипло.

— То, что тебя оттрахали за твои же деньги, — сказала я. — Этот человек из мужского эскорта, я заплатила ему, чтобы он разработал твою попу.

Он молчал. Я улыбнулась. Его покорность была сладкой, как мёд.

Часть 23. Новые правила

Я села на диван напротив него.

— Правила меняются, — сказала я, и мой голос был ровным, деловым.

Он поднял голову. Его глаза расширились.

— Я больше не буду открывать тебя через определённое время, — сказала я. — Теперь ты получишь свободу только после того, как я пересплю с тридцатью мужчинами.

Он сглотнул. Его пальцы дрожали на коленях.

— Тридцать? — переспросил он.

Он ещё не знал, что те, с кем я уже была, считаются. Будут засчитываться только новые партнеры. Хотя сегодняшнего гостя я так уж и быть посчитаю.

Он молчал. Я видела, как его глаза бегают, как он пытается осознать эту цифру.

Я встала, подошла к нему и взяла его лицо в ладони. Виталик пытался сдержать слёзы.

— Ты ведь любишь меня, правда? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Да, — сказал он. — Я люблю тебя. Всегда любил.

Я поцеловала его в лоб, чувствуя, как его дыхание становится прерывистым.

Впереди меня ждало двадцать девять мужчин до первого оргазма Виталика.

И этот путь казался мне очень волнующим и чувственным.

Часть 24. Новая романтика

Все время после объявления новых правил Виталик был со мной очень нежен, заботлив и романтичен. Почти каждый день дарил цветы, водил в кино и кафе. Постоянно спрашивал про мою сексуальную жизнь, что и понятно: от нее зависело, насколько быстро ему удастся получить следующий оргазм. Ему не везло: я много занималась сексом, но все это были привычные партнёры: в эскорте постоянные клиенты, я дважды выезжала на съёмки в Европу, но и там моими партнёрами были актёры, с которыми я работала до этого. За три недели набежало всего пять человек, нужно было ещё 24, чтобы мой мальчик мог смог потеребить свою писечку. Он всё понимал и грустил. Но не сдавался: мужественно ухаживал за мной и признавался в любви. Виталик и так был хорошим, но тут я поняла, насколько пояс верности делает парней ещё лучше, заботливее и внимательнее. Два раза я чуть было не сжалилась над ним и не открыла пояс, но мысленно ударила себя по рукам: мне нужно быть твёрдой в своих решениях, это мой долг и перед Виталием тоже, долг перед нашими отношениями, перед нашей любовью. И я верила, что наша любовь теперь будет становиться только крепче, и мы всё преодолеем вместе.