Дорога казалась бесконечной, но в конце концов старые деревья расступились, обнажая скрытый от чужих глаз загородный дом. Настоящее убежище, спрятанное глубоко в глуши, подальше от шумных городов и человеческих глаз. Стоило Маше заглушить мотор, как на крыльцо вышла Лена. Подруга улыбалась, но в её приветствии сквозило странное, едва уловимое напряжение.

Они шагнули в прохладную глубину дома. Изнутри особняк казался почти необитаемым, пока сверху не донёсся тихий шорох.

Маша подняла голову. По широкой деревянной лестнице со второго этажа спускалась Кира. От её вида по спине пробежал холодок: пугающе бледная, словно фарфоровая кожа, губы — неестественно яркие, цвета спелой вишни или свежей крови, а струящаяся чёрная ночная сорочка делала её похожей на призрак. Кира мягко, но как-то слишком пристально посмотрела на гостью и тихо поприветствовала её, отчего воздух в холле будто стал ещё холоднее.

Разрушая гипнотическую тишину, Лена нервно прикоснулась к плечу Маши и громче, чем нужно, предложила:

— Нам всем нужно выпить. С дороги это самое то.

Лена засуетилась у стола. Для себя и Маши она налила из прозрачного кувшина холодный чай, а вот для Киры достала другой, изящный стеклянный чайник. В нём густела загадочная тёмно-красная жидкость. Кира приняла бокал, сделала медленный глоток и всё это время не сводила с гостьи пристального, изучающего взгляда, будто препарировала её мысли.

Лена, словно пытаясь заглушить этот тяжёлый взгляд, без умолку расспрашивала Машу обо всём на свете. Маша вежливо отвечала, но её не оставляло странное предчувствие. Оглядевшись, она спросила:

— А вы вдвоём здесь живёте?

— Да, — негромко ответила Кира, и её голос прозвучал бархатисто и мягко. — Подальше от чужих глаз. Там, где существуем только мы вдвоём.

Она изящно наклонила голову, заглядывая Маше прямо в душу:

— И надолго ты к нам?

— На время отпуска, — ответила Маша, с трудом выдерживая это визуальное давление.

Кира едва заметно улыбнулась уголками наливных губ. Она плавно поднялась со стула, извинилась и добавила, что ей пора собираться на работу. Уходя, она обернулась и бросила девушкам:

— Располагайтесь. Если станет скучно, поезжайте в город. Можете заглянуть и ко мне.

Кира бесшумно скользнула вверх по деревянной лестнице. Спустя время она вернулась, сменив ночную сорочку на элегантное чёрное платье, которое идеально сидело по фигуре, подчёркивая её леденящую, утончённую красоту. Перед уходом Кира подошла к Лене. Это не было обычным прощанием — она властно, с собственнической уверенностью поцеловала её в губы, словно заявляя свои права перед лицом гостьи.

Затем Кира повернулась к Маше. Короткий кивок, едва заметная полуулыбка — и она скрылась за тяжёлой входной дверью, отправляясь в город, к своему собственному модному бутику, которым владела.

В доме воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов. Лена, слегка зардевшись после поцелуя, повернулась к подруге и прервала затянувшуюся паузу:

— Ну что, давай я помогу тебе отнести сумки и разложить вещи? А потом просто отдохнём с дороги.

Когда с вещами было покончено, девушки устало опустились на просторную кровать. Комната была погружена в полумрак, и в этой тишине Маша наконец решилась озвучить то, что не давало ей покоя с самой минуты приезда.

— Лена, Кира... она очень странная, — тихо произнесла Маша, глядя в потолок. — Это вечное чёрное, бледная, как у призрака, кожа... И этот поцелуй перед уходом. Вы ведь не просто сожительствуете, верно? Пойми, я не ханжа и прекрасно понимаю, что отношения бывают самыми разными. Но между вами чувствуется что-то тяжёлое.

Лена вздохнула и повернулась на бок, поджав к себе ноги. В её глазах промелькнула смесь обожания и затаённого страха.

— Кира... она просто такая, — негромко ответила Лена, и её голос слегка дрогнул. — Она одержима контролем. Абсолютно во всём. Кира привыкла безраздельно владеть тем, что ей дорого. Когда мы только начали встречаться, она сразу обозначила правила. Сказала, что самая глупая ошибка, которую я могу совершить — это начать ревновать её к другим женщинам. Потому что люди для неё — не просто партнёры. Для неё девушки — это активы, которыми она распоряжается по своему усмотрению.

От этих слов по комнате будто пронёсся ледяной сквозняк. Маша почувствовала, как внутри всё сжалось от странного предчувствия.

Маша резко повернулась к подруге, не веря своим ушам. В горле пересохло.

— И тебя... тебя это не пугает? — спросила она, вглядываясь в лицо Лены.

— Нет, — тихо, но удивительно спокойно ответила та, и на её губах появилась слабая, почти блаженная улыбка. — Знаешь, даже наоборот. В этих границах у меня есть абсолютная свобода. Я могу делать всё, что захочу. Могу встречаться, с кем пожелаю... если Кира попросит. Мы практикуем очень разные вещи. Это... это ведь не обычная, привычная всем романтика. Это тёмная романтика, Маш. Здесь другие законы.

Маша молча смотрела на подругу, поражённая её откровением. Слова Лены гипнотизировали и одновременно заставляли внутренний голос кричать об опасности. В этой уединённой глуши, в доме, принадлежащем бледной хозяйке бутиков, обычный мир с его правилами морали словно перестал существовать. И Маша поймала себя на мысли, что эта пугающая свобода начинает вызывать у неё странное, запретное любопытство.

Маша затаила дыхание. Комната, погружённая в сумерки, казалась теперь исповедальней, где рушились последние запреты.

— Расскажи подробнее, — едва слышно попросила она, поддаваясь манящему и пугающему любопытству.

Лена слегка замялась, перебирая пальцами край одеяла, но затем продолжила, и её голос зазвучал с какой-то особенной, лихорадочной гордостью:

— Ну... например, мы пробовали приглашать других девушек. Точнее, я занималась с ними любовью, а Кира... Кира просто сидела в кресле и наблюдала за каждым нашим движением. Её взгляд в такие моменты буквально обжигает. Иногда она увлекается сложными ролевыми играми, иногда уходит в глубокие, мрачные фетиши. Понимаешь, чтобы оставаться рядом с ней, нельзя быть обычной, заурядной девчонкой. Нужно принять одно главное правило: Кира — это божество. Божество, которому необходимо безоговорочно преклоняться и во всём покоряться.

Маша слушала, и её сердце бешено колотилось в груди. Образ бледной женщины с кроваво-красными губами, которая уехала в город в своём строгом чёрном платье, теперь казался ещё более магнетическим. Границы дозволенного в сознании Маши медленно, но необратимо размывались.

Лена замолчала на полуслове. Её дыхание стало глубже. В полумраке спальни Маша не успела даже до конца осознать услышанное, как Лена резко повернулась к ней. Между ними не осталось расстояния. Подруга подалась вперёд и уверенно, горячо накрыла губы Маши своими.

Это было так неожиданно, что Маша замерла, парализованная нахлынувшими чувствами. Тёплая ладонь Лены скользнула по её боку, изучая изгибы тела, а вторую руку Маши она мягко, но настойчиво перехватила и опустила себе на ягодицы, заставляя сжать пальцы. Поцелуй становился всё более тягучим и откровенным, стирая остатки здравого смысла.

Когда Лена наконец медленно отстранилась, её глаза блестели в темноте, а дыхание было сбитым. Она посмотрела на растерянную, тяжело дышащую Машу и прошептала, обнажая истинную причину этого безумия:

— Перед уездом Кира сказала, что очень хочет познакомиться с тобой поближе. Она знает, что ты моя единственная близкая подруга.

Маша мягко, но решительно упёрлась ладонями в плечи Лены и отстранила её от себя. Сердце бешено колотилось в груди, а по венам разливалось предательское, обжигающее тепло — ей было приятно, и отрицать это было глупо. Но всё происходило слишком быстро. Ей нужно было прийти в себя.

Лена отнеслась к отказу на удивление спокойно. В её глазах не было обиды — лишь мягкое, понимающее терпение послушной ученицы, которая знает, что у её хозяйки всё под контролем. Она лишь слегка улыбнулась и откинулась на подушки.

— Хорошо, я не буду настаивать, — тихо сказала Лена, поднимаясь с кровати и поправляя одежду. — Давай лучше прогуляемся? Здесь прямо за домом начинается небольшой, очень красивый лес. Нам обоим полезно подышать свежим воздухом.

Маша с облегчением кивнула. Мысль о прогулке показалась ей спасительной соломинкой. Ей казалось, что прохлада раскидистых деревьев поможет разрядить эту удушающую, интимную обстановку в комнате и вернуть мысли в привычное, безопасное русло. Однако она ещё не знала, что уединение этого векового леса может скрывать свои, не менее мрачные тайны.

Лена вышла в коридор, чтобы переодеться, оставив Машу наедине с её смятенными мыслями. Когда спустя несколько минут Маша тоже покинула комнату, она буквально застыла на пороге от изумления. На Лене была лишь тонкая, почти прозрачная чёрная сорочка, которая едва прикрывала бёдра и изгиб ягодиц, а на ногах красовались спортивные кроссовки.

— Идём, — без тени смущения улыбнулась Лена.

Она уверенно переплела свои пальцы с пальцами Маши и потянула её за собой к выходу. Маша шла следом, не в силах отвести взгляд от полуобнажённого силуэта подруги. Её до глубины души поражал этот вызывающий наряд для лесной прогулки, но она промолчала. Внутри росла твёрдая уверенность: всё это — часть тех самых таинственных и порочных правил Киры, мир которых ей, Маше, пока ещё был недоступен и заперт на замок.

Они свернули на узкую, заросшую папоротником тропу. Лена шла впереди, её лёгкая сорочка колыхалась в такт шагам, ловя редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. Подруга вела себя абсолютно естественно, словно разгуливать в белье по чаще было для неё привычным делом.

Вскоре шум листвы сменился тихим, убаюкивающим журчанием. Тропинка вывела их к небольшой, зеркально чистой реке, надёжно скрытой от посторонних глаз раскидистыми ивами.

— Давай окунёмся? — Лена обернулась к Маше, и её глаза азартно блеснули. — Она здесь неглубокая, но нам с тобой точно хватит, чтобы освежиться.

— Кира говорит, что раз в год здесь собираются лесные нимфы, чтобы устроить свой тайный праздник, — Лена звонко, завораживающе рассмеялась, и этот смех эхом разнёсся над безмолвной гладью воды.

Она не стала снимать сорочку. Прямо так, в тонком чёрном шёлке, Лена шагнула в реку. Мокрая ткань мгновенно облепила её тело, очерчивая каждый изгиб и делая её образ ещё более порочным. Обернувшись, она манящим жестом позвала подругу за собой.

Маша колебалась лишь секунду. Словно под действием гипноза, она сбросила одежду, оставшись в одном нижнем белье, и осторожно вошла в прохладную воду. Освежающая влага обожгла кожу, заставляя мысли на мгновение проясниться, но ненадолго. Лена со смехом плеснула в неё пригоршней воды, Маша ответила тем же, и на мгновение они превратились в обычных, беззаботных подруг.

Но иллюзия нормальности быстро растаяла. Лена плавно, словно сирена, подошла к Маше почти вплотную. Из её глаз исчезло девичье озорство — в них снова загорелся тот самый тёмный, чужой огонёк. Лена подалась вперёд и снова поцеловала её.

На этот раз Маша не стала отстраняться. Сопротивление было сломлено. Наоборот, поддавшись безумному порыву, она оторвалась от губ Лены лишь на миг, чтобы прошептать прямо в её дыхание:

— Поцелуй меня так... как поцеловала бы Кира.

Лена понимающе кивнула. Её взгляд стал тяжёлым, сосредоточенным. В ту же секунду поцелуй изменился до неузнаваемости. Из нежного он превратился в обжигающий, требовательный и глубокий. Мокрые руки Лены больше не блуждали хаотично — они двигались уверенно, жестко фиксируя тело Маши, сжимая её кожу и чётко, без слов давая понять, кто здесь беспрекословная хозяйка. Через это прикосновение Маша физически ощутила невидимое присутствие Киры, которая управляла ими обеими, даже находясь за километры отсюда.

Лена медленно отстранилась, тяжело дыша. На её губах блуждала торжествующая улыбка. Не сводя с Маши гипнотизирующего взгляда, она потянула вверх подол своей мокрой, потяжелевшей от воды сорочки. Обнажив бедро, она сделала шаг вперёд, изящно выставила мокрую ногу и без тени сомнения, властным тоном приказала:

— Поцелуй мою ногу.

А затем звонко, раскатисто рассмеялась, разбивая на мгновение сковавшее их оцепенение.

Маша замерла, ошеломлённая этой внезапной вспышкой чужой доминантности. В первый миг в её голове пронеслась буря эмоций — от возмущения до дикого, запретного трепета. Но, глядя на смеющуюся подругу, она тоже не выдержала и рассмеялась в ответ. Напряжение спало, оставив после себя лишь пьянящее чувство лёгкости и вседозволенности.

Они вышли из реки на прохладный берег. Маша потянулась было к своим вещам, но Лена перехватила её руку, лукаво прищурившись:

— Не надевай одежду. Зачем? Иди прямо так, в белье. Здесь всё равно никого нет.

Маша посмотрела на свои вещи, затем на полуобнажённую подругу и поняла, что возвращаться к прежним рамкам приличия ей уже совсем не хочется. Оставив платье в руках, она пошла вслед за Леной обратно по лесной тропе. Свежий воздух приятно холодил мокрую кожу, а внутри росло щекочущее предвкушение: они возвращались в дом, где всё было пропитано волей Киры, и Маша уже не была той скромной гостьей, что приехала сюда утром.

Весь оставшийся день они провели в постели. Полуобнажённые, уставшие и распалённые недавней прогулкой, девушки лениво переговаривались в уютном полумраке спальни. Маша то и дело возвращалась к одной теме — она без конца расспрашивала о Кире, жадно впитывая каждую деталь её характера, привычек и их совместной жизни.

Лена лишь загадочно улыбалась, глядя на этот внезапный интерес. В какой-то момент она повернулась к подруге и, прищурившись, спросила в лоб:

— Ты ведь хочешь присоединиться к нам, Маш?

— Нет, что ты такое говоришь! — поспешно, едва ли не испуганно открестилась Маша, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Я просто хочу понять вас. Понять ваши отношения. Мне интересно... насколько далеко вы способны зайти.

Лена тихо рассмеялась, и этот смех прозвучал мягко, но как-то отрешённо, будто она знала тайну, недоступную простым смертным.

— Они заходят так далеко, как я даже представить себе не могла, пока не встретила её, — выдержав паузу, Лена перевела взгляд на окно, где уже сгущались вечерние сумерки, и её улыбка стала совсем сокровенной. — Как говорит сама Кира... я её первая невеста.

От этого слова — «невеста», произнесённого в контексте их мрачного культа, у Маши по спине пробежали мурашки. Это пахло чем-то древним, опасным и ритуальным. Маша поняла, что если Лена — лишь первая, то Кира определённо ищет кого-то ещё.

Вечер незаметно перетёк в глубокую ночь. Кира вернулась бесшумно. Особняк встретил её сонной тишиной, нарушаемой лишь мерным дыханием. Она поднялась на второй этаж и заглянула в гостевую комнату, застав девушек спящими в одной постели.

— Прекрасная картина, — едва слышно прошептала Кира, и на её губах промелькнула холодная, довольная улыбка.

Она ушла к себе, чтобы сменить строгое городское платье, но вскоре вернулась. В темноте спальни Маши её силуэт казался почти призрачным. Кира плавно опустилась в глубокое кресло, стоявшее прямо напротив кровати, и замерла, гипнотизируя спящих своим пристальным, немигающим взглядом.

Первой сон оставил Лену. Открыв глаза и заметив в полумраке знакомую фигуру, она вздрогнула и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Кира властно приложила бледный палец к своим алым губам. Шум был лишним.

Кира бесшумно поднялась с кресла, подошла к кровати сзади Лены и скользнула под одеяло. Она устроилась так, чтобы голова Лены покоилась на её изящной руке. Ладонь Киры собственнически легла на её бедро, а губы коснулись шеи. Лена почувствовала, как влажный язык Киры медленно, дразняще ласкает мочку её уха, заставляя всё тело покрыться мурашками.

— Как вы тут без меня? — едва различимым, бархатным шёпотом спросила Кира прямо ей в ухо.

Лена лишь едва заметно кивнула, не смея издать ни звука, чтобы случайно не разбудить Машу, которая безмятежно спала рядом.

— Я проголодалась, — выдохнула Кира, и в её голосе проскользнула опасная, голодная нотка. — Идём в нашу комнату. Оставим её наедине со своим сном. Ей нужно набраться сил.

Кира легко, словно Лена ничего не весила, подхватила её на руки и понесла по тёмному коридору в сторону хозяйской спальни. По пути она жадно, ненасытно целовала её, лишая остатков воли. Толкнув изящную дверь, Кира опустила девушку на широкую, застеленную тёмным шёлком кровать.

— Ты ведь знаешь, как именно я люблю, — низким, гипнотическим голосом произнесла Кира.

Лене не нужны были лишние приказы. Она покорно перевернулась на живот и приподняла подол своей сорочки, полностью обнажая бёдра и ягодицы перед своей хозяйкой. Кира плавно опустилась на постель сзади неё. Её горячее, обжигающее дыхание коснулось нежной кожи, заставив Лену сладко вздрогнуть в предвкушении.

А в следующее мгновение тишину комнаты прорезала резкая вспышка боли — Кира глубоко и властно вонзила острые клыки в упругую плоть. По бёдрам потекла струйка густой, тёмной крови, которую Кира тут же принялась жадно слизывать и пить.

Для Лены эта боль мгновенно растворилась в волне неописуемого, запретного наслаждения. Разум заволокла блаженная туманная дымка, унося мысли далеко за пределы реальности. Единственным её желанием, заполнившим всё существо, было одно — полностью удовлетворить своё божество.

Следом Лёна почувствовала, как острые клыки сомкнулись на её второй ягодице. Новый укус отозвался ещё большим, невыносимым кайфом. Кира пила её кровь, насыщая свой древний голод, и это единение было абсолютным. Наслаждение Лены достигло такого пика, что тело перестало слушаться — под ней, прямо на шёлковых простынях, начала стремительно образовываться влажная лужа.

Кира оторвалась от её кожи на секунду. Заметив это, она хищно улыбнулась и с хлёстким, звонким звуком шлёпнула Лену по бедру:

— Плохая девочка...

И тут же с затаённым стоном вернулась к своему кровавому пиршеству.

Когда голод утих, а Кира полностью насладилась своей послушной невестой, она отстранилась. Тяжело дыша, Кира поднялась, достала из шкатулки баночку со специальной, пахнущей травами мазью и аккуратно обработала раны. Кровотечение мгновенно остановилось, стягивая кожу и оставляя на память лишь аккуратные, едва заметные следы от смертоносных клыков.

Насытившись, Кира легла рядом, притягивая к себе уставшую девушку. Лена уткнулась носом в её прохладное плечо и тихо, нарушая тишину спальни, спросила:

— Кира... ты действительно хочешь, чтобы Маша присоединилась к нам?

— Да, — эхом отозвался бархатный голос хозяйки дома.

Наша гостья должна познать все стороны тёмной романтики. Кажется, ты ведь уже начала её подготавливать?

Лена покорно закивала, прикрыв глаза:

— Да... Мы были на реке в лесу. Там она сама попросила поцеловать её так, как целуешь ты.

Кира заинтересованно приподняла бровь, и её глаза хищно блеснули в темноте:

— И ты это сделала?

— У меня не хватает сил целовать и властвовать так, как это делаешь ты, — призналась Лена. — Но я сделала это гораздо грубее и требовательнее, чем обычно.

— И каков был ответ нашей гостьи?

— Я не до конца поняла... Но она не отстранилась. Напротив, она подчинилась этому.

Кира тихо, торжествующе рассмеялась:

— Наша гостья сама желает сдаться. Почему бы не помочь ей сделать этот шаг?

— Как? — Лена подняла на неё преданный взгляд.

— Давай начнём с маленького знака внимания от меня, — Кира потянулась к прикроватной тумбочке, открыла потайной ящичек и достала оттуда изящный кожаный чокер с серебряным кольцом в виде сердечка. — Подарим его Маше.

Лена заворожённо посмотрела на украшение, которое больше напоминало изысканный ошейник.

Кира нежно коснулась губами её лба.

— А теперь отдыхай. Набирайся сил. Завтра, когда проснёшься, обязательно съешь шоколад на кухне — он поможет тебе восстановить кровь. Засыпай.

Дождавшись, пока Лена погрузится в глубокий, целительный сон, Кира бесшумно поднялась. Словно призрак, она скользнула по коридору и вошла в комнату Маши. Гостья безмятежно спала, раскинув руки по простыням. Кира подошла к кровати и аккуратно положила чокер на тумбочку, прямо перед лицом спящей девушки.

Затем она медленно опустила взгляд на Машу. На её губах блуждала зловещая и манящая улыбка. Кира протянула руку и кончиками пальцев едва заметно, невесомо приподняла подол сорочки Маши, разглядывая её бедра, которые скоро тоже украсят следы её зубов.

— Спи, — прошептала Кира в пустоту комнаты. — Тебя ждёт самое лучшее и опасное приключение в твоей жизни.

Она развернулась и так же бесшумно ушла. Кира никогда не спала — ночь была её временем. Она вернулась в свою спальню, легла рядом с Леной и до самого рассвета перебирала её шелковистые волосы, охраняя покой своей первой невесты.

Утро принесло с собой прохладу и косые лучи солнца. Маша открыла глаза и первым же делом наткнулась взглядом на прикроватную тумбочку. Тёмная кожа чокера и холодный блеск серебряного сердечка не оставляли сомнений — подарок был от Киры. Сердце Маши пропустило удар. Надеть его сразу она не решилась, но прятать не стала — просто сжала в ладони и взяла с собой.

Выйдя в коридор, она заглянула в приоткрытую дверь спальни подруги. Лена спала безмятежно и глубоко, словно убитая, полностью растворившись в блаженном покое. Маша спустилась на кухню. Кира уже была там. Безупречно одетая для поездки в город, она грациозно сидела за столом и неторопливо допивала густую красную жидкость из своего изящного стеклянного чайника.

— Сока? Или, может, чаю? — не оборачиваясь, спросила Кира, словно почувствовав её присутствие спиной.

Маша осторожно опустилась на стул напротив неё, стараясь сохранять независимый вид:

— А ты сама... действительно пьешь сок или чай? Или предпочитаешь что-то более эстетичное... вроде выдержанного вина?

Кира негромко, бархатисто усмехнулась. Поставив пустой бокал, она посмотрела Маше прямо в глаза:

— Ты права. Я действительно предпочитаю совсем другие напитки.

Взгляд Киры скользнул к шее гостьи, и её идеальные брови слегка приподнялись:

— Смотрю, ты решила не надевать мой подарок.

— Нет, — с вызовом ответила Маша. — Зачем он мне? И зачем его носить в такой глуши, здесь ведь его некому показывать.

— Мне можешь показывать. И Лене, — спокойно, как само собой разумеющееся, парировала Кира.

— Нет.

Кира ничуть не разозлилась. Наоборот, в её глазах мелькнул азарт хищника, встретившего строптивую добычу.

— Что ж... Тогда приезжайте сегодня с Леной в город после обеда. Можете просто пройтись по улицам, заглянуть в магазины. У Лены есть моя безлимитная карта, ни в чём себе не отказывайте.

— Так ты её ещё и одеваешь? — съязвила Маша.

Кира подалась вперёд, и её пристальный, немигающий взгляд буквально пригвоздил Машу к стулу:

— Я контролирую каждый её шаг... Чтобы она случайно не попала в беду.

После этих слов Кира тихо, зловеще рассмеялась. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— А что, есть такая вероятность? Город настолько опасен? — спросила Маша, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Да, город опасен. Особенно ночью. По его улицам бродят... самые разные существа.

— Значит, мы обязательно должны погулять именно ночью, — упрямо вскинула подбородок Маша.

— В таком случае я могу посоветовать одно закрытое место, где вам будет намного лучше и безопаснее.

— А если мы хотим просто побродить по улицам?

— Лена прекрасно знает, что это неразумно. Без меня она предпочтёт вообще остаться дома, — отрезала Кира. — Так что, если ты действительно жаждешь ночной вылазки, мы все вместе пойдём в клуб.

Маша прищурилась, понимая, в какую ловушку её загоняют:

— Ты теперь и мой каждый шаг контролировать будешь?

— Безусловно, — мягко, но с железной уверенностью улыбнулась Кира.

Она поднялась со стула, изящным движением поправила пальто и направилась к выходу. Тяжёлая дверь захлопнулась, оставив Машу наедине с её мыслями в пустом, окутанном тайнами особняке.

Маша задумчиво потягивала сок из стакана, переваривая утренний разговор с Кирой, когда на кухню наконец спустилась Лена. Подруга выглядела бледнее обычного и казалась слегка истощённой, но на её лице играла блаженная, сонная улыбка. Лена целенаправленно подошла к холодильнику, достала плитку шоколада и, сев за стол, с жадностью отломила крупный кусочек.

— Как насчёт того, чтобы съездить в город? — спросила Маша, нарушая тишину. — Покажешь мне окрестности.

— Я только за, — ответила Лена, медленно жуя шоколад. — Но мне нужно немного прийти в себя и набраться сил. А то Кира вчера ночью... выжала из меня буквально все соки. Мне просто жизненно необходима хорошая, горячая ванна.

Маша затаила дыхание. Любопытство снова взяло верх над осторожностью.

— Вы... занимались этим? — тихо спросила она, подаваясь вперёд. — А какая она... ну, в постели?

Лена загадочно прищурилась, и в её глазах промелькнул тёмный отблеск ночных воспоминаний.

— Она умеет доставлять неземное удовольствие, Маш... Но плата за это высока. Она действительно забирает тебя целиком, до последней капли. Так что, если ты не против, я пойду в ванную. Поможешь мне? Потрёшь спинку?

Лена игриво качнула бёдрами, изящно имитируя чувственные движения, и звонко рассмеялась, глядя на смущение подруги.

Маша лишь покачала головой, стараясь скрыть волнение:

— Вы обе просто странные.

— О, странность — это наше всё, — легко отбросила её слова Лена.

Она поднялась со стула и, прихватив с собой остатки шоколада, плавно направилась в сторону ванной комнаты, оставив Машу наедине со своими фантазиями, которые были ещё очень далеки от пугающей реальности.

Маша поддалась искушению и вошла в ванную комнату. Помещение было небольшим, но почти всю его площадь занимала роскошная чаша, напоминающая скорее миниатюрный бассейн или джакузи. У стены тянулся широкий мраморный бортик, а рядом висела изящная стеклянная полочка, уставленная баночками. Лена уже сидела в воде. Откинув голову на бортик и прикрыв глаза, она казалась совершенно расслабленной.

Заметив подругу, Лена мягко улыбнулась и манящим жестом пригласила её присоединиться. Маша, больше не колеблясь, скинула одежду. Снятый чокер она аккуратно положила на стеклянную полочку, после чего скользнула в приятную, обволакивающую теплоту воды.

— Ты так его и не надела? — Лена скользнула взглядом по полочке.

— Нет, — тихо ответила Маша, усаживаясь напротив.

— Ты очень нравишься Кире, — Лена подплыла ближе, и её голос стал вкрадчивым. — Она хочет о тебе позаботиться. По-своему, конечно, но считай это её проявлением любви. К тому же, это просто эстетично. В прошлом году она подарила мне серьги в виде тонких игл и перевёрнутых крестов. Вот увидишь, мы будем самыми готичными девушками в этом городе сегодня.

Маша сглотнула, пытаясь перевести тему на более безопасную:

— А ты покажешь мне, где она работает?

— Кира не работает, — Лена тихо рассмеялась. — Она владелица элитного бутика, а ещё у неё с подругами есть собственный закрытый клуб. В магазине всем заправляет её помощница. Так будет правильнее сказать.

— Тогда покажешь мне этот магазин?

— Конечно, покажу.

Лена приблизилась вплотную, её мокрые пальцы скользнули по плечу Маши, спускаясь ниже. Внезапно её рука уверенно и властно прошла между бёдер подруги, проникая в самое сокровенное, интимное место. Маша вздрогнула от неожиданности, но Лена не дала ей отстраниться. Второй рукой она жестко перехватила Машу за шею, фиксируя её на месте, и принялась медленно, дразняще ласкать её между ног.

Пальцы Лены на шее сжались чуть грубее, заставляя Машу приподнять подбородок.

— Ты наденешь чокер? — прошептала Лена, глядя ей прямо в глаза.

— Да... — выдохнула Маша, чувствуя, как по телу прокатывается новая, необъяснимая и пугающая волна жара.

Лена сжала её шею ещё сильнее, демонстрируя абсолютную доминантность, транслируемую от лица Киры:

— Ты наденешь чокер. Это не вопрос, Маш.

— Да... да, я надену его, — окончательно сдалась Маша, растворяясь в подчинении.

Лена довольно улыбнулась. Не разжимая пальцев, она потянулась к полочке, взяла кожаную ленту и застегнула её на шее Маши. Серебряное сердечко тяжело легло на ключицы.

— Так гораздо лучше, — прошептала Лена.

После этого её ласки стали более стремительными и требовательными. Она вела Машу за собой, ускоряя темп, пока та с протяжным вздохом не достигла оглушительного пика наслаждения, полностью расслабившись и обмякнув в мокрых руках своей проводницы в мир тьмы.

— А теперь, Машенька, помоги мне помыться, — Лена лениво потянулась в воде, глядя на разомлевшую подругу. — Возьми всё на столике и помоги мне окончательно расслабиться. Можешь начать с ног.

Маша, всё ещё тяжело дыша после пережитого удовольствия, послушно повернулась к стеклянной полочке. Она взяла мягкую губку, щедро полила её ароматным гелем для душа и взбила густую, пахнущую дикими ягодами пену. Опустившись в воду, она мягко коснулась ладонями изящной ступни Лены, собираясь натереть кожу.

— Не так, — мягко, но строго остановила её Лена. Она приподняла ногу над водой, позволяя каплям стекать по гладкой коже. — Кира любит, когда сначала целуют ногу, а уже затем наносят пену.

Маша шумно вздохнула. Серебряное сердечко чокера на её шее негромко звякнуло. Поддаваясь этой непреклонной воле, она наклонилась и прижалась губами к влажной, прохладной коже ступни подруги, поднимаясь поцелуями выше к лодыжке. Лишь после этого ритуального жеста она бережно, круговыми движениями окутала ногу Лены пушистой пеной. Сначала одну, затем, повторив поцелуй, вторую.

— Теперь здесь, — Лена чуть раздвинула колени, указывая пальцем на своё самое сокровенное место.

Маша послушно выдавила новую порцию геля. Она снова опустилась губами к нежной коже внутренней стороны бёдер Лены, оставляя влажный след, а затем принялась ласково, но уверенно натирать её между ног, чувствуя, как подруга едва заметно вздрагивает от удовольствия.

Постепенно поднимаясь выше по животу и груди, Маша смывала усталость с тела Лены. Наконец Лена плавно поднялась на ноги, заставив воду шумно всколыхнуться, и повернулась к Маше спиной, безмолвно приказывая заняться её обратной стороной. Маша потянулась было подняться, но Лена чуть осадила её ладонью:

— Пока можешь дотянуться — сиди.

Оставаясь в воде, Маша начала покрывать нежными поцелуями заднюю сторону бёдер Лены, а следом натирать их мочалкой. Продвигаясь выше, её взгляд замер на округлых ягодицах подруги. В полумраке ванной она чётко разглядела небольшие, аккуратные точки и едва припухшие, багровые следы.

— Пока ещё немного побаливает, будь аккуратнее, — не оборачиваясь, тихо предупредила Лена.

Маша заворожённо сглотнула. Вместо испуга внутри неё вспыхнуло странное, обжигающее благоговение. Она стала действовать максимально бережно — мягко погладила пальцами эти отметины, коснулась их губами в трепетном поцелуе, а затем едва невесомо нанесла мыльную пену. Чтобы подняться выше к пояснице, лопаткам и шее, Маше всё же пришлось встать во весь рост. Окутав Лену заботой до самых плеч, она смыла пену тёплыми струями воды.

В знак благодарности Лена заставила Машу пережить ту же самую чувственную процедуру, шаг за шагом омывая её тело с поцелуями и лаской.

Выйдя из ванной, они насухо вытерлись мягкими полотенцами. Перед тем как уйти, Лена по-хозяйски заглянула в спальню, где они спали днём, ловким движением сорвала с кровати влажную, пахнущую ночными событиями простыню и швырнула её в корзину для грязного белья у двери. Вместо неё она застелила идеально свежее, хрустящее бельё.

Наконец они перешли в спальню Лены и без сил упали на просторную кровать. Маша, чувствуя, как приятно горит кожа, повернулась к подруге:

— Так значит... вы прямо здесь, на этой постели, всё это делаете?

— Да, — Лена повернулась к ней и весело, лукаво заулыбалась. — И, знаешь, я думаю, тебе стоит гораздо чаще заходить к нам в гости.

Она звонко рассмеялась, глядя на то, как Маша машинально коснулась пальцами своего нового чокера.

Шум фена наконец стих. Обсохнув, Лена подошла к массивному шкафу и с тихим скрипом распахнула дверцы своего гардероба. Маша невольно затаила дыхание: внутри ровными рядами висели десятки нарядов самых разных фасонов и цветов — от строгой классики до вызывающей готики.

— Ну что, Машенька, что ты выберешь? — Лена обернулась к ней с лукавой улыбкой. — Мой гардероб на сегодня — это твой гардероб. Ни в чём себе не отказывай.

Маша медленно пошла вдоль вешалок, проводя кончиками пальцев по дорогим тканям. Её взгляд остановился на одном из нарядов.

— А можно... вот это? — она аккуратно потянула на себя вешалку, демонстрируя изящное, но довольно короткое тёмное платье, которое едва доходило до середины бедра.

— Конечно, бери! Оно на тебе будет смотреться просто потрясающе, — одобрительно кивнула Лена.

— А что наденешь ты? — поинтересовалась Маша, прижимая обновку к себе.

— Пожалуй, вот это, — Лена уверенно достала из глубины шкафа другое платье — тоже тёмное, но гораздо более длинное, строгое и элегантное. — Думаю, для нашего сегодняшнего визита в город это идеальное сочетание.

Девушки принялись наряжаться. Маша застегнула молнию на спине, поправила подол короткого платья и бросила взгляд в зеркало. Кожаная лента с серебряным сердечком на её шее теперь смотрелась не как чужеродная деталь, а как главное, притягательное украшение всего образа. Лена, застегивая свои изящные серьги-кресты, подошла сзади и мягко положила руки ей на плечи, любуясь результатом.

Спустя полчаса всё было готово. Лена тщательно заперла тяжёлую входную дверь особняка, скрывающего их утренние тайны, и девушки сели в припаркованый у крыльца автомобиль. Мотор послушно заурчал, и машина плавно тронулась с места, увозя их по узкой лесной дороге прочь от уединения — прямо в шумный, таинственный и полный соблазнов город, где их уже ждал мир, созданный Кирой.

Машина уверенно мчалась по шоссе, приближаясь к городским окраинам. Маша, глядя на пролетающие за окном пейзажи, нарушила тишину:

— Лена, а что вообще за магазин у Киры? Чем она торгует?

— О, это довольно экспериментальное место, если задуматься, — Лена загадочно улыбнулась, не отрывая взгляда от дороги. — Вот представь себе обычный бутик любого известного бренда. У Киры концепт похожий, но внутри — настоящая святыня готики. Там есть абсолютно всё. От утончённых кружевных корсетов и тяжелых викторианских платьев до строгих черных костюмов, глянцевого латекса и глухих кожаных плащей во всю длину. Это место притягивает особенных людей. Ася, которая у неё там работает, сама из неформалов. Она буквально боготворит Киру. Ходит за ней преданно, как собачка, ловит каждое слово, учится всему, что Кира ей показывает.

Маша удивлённо приподняла брови, скользнув взглядом по серебряному крестику в ухе подруги:

— И ты... ты совсем её не ревнуешь?

— Нет, — спокойно и даже как-то строго ответила Лена. Её тело и её разум принадлежат только ей самой. И она распоряжается ими так, как посчитает нужным. Ревновать её — значит потерять её навсегда.

За этими разговорами время пролетело незаметно. Городские улочки начали сужаться, пока машина Лены наконец не притормозила у старинного здания из тёмного кирпича. На первом этаже, за огромными тонированными витринами, Маша увидела изящную вывеску бутика. Они приехали.