Disclaimer: Действие происходит в паралелльном мире, любые совпадения случайны. Рассказ не преследует цели оскорбить чьи-то чувства.

Антонио ди Филаньере, барон ди Таормина iure uxoris

Окрестности Таормины

Еще в замке меня настигло новое повеление Силы, Ашеры, небес, Иисуса или чего-бы там ни было.

Лючия: Вкус жизни 1. Ваша падчерица Лючия любит жизнь. Она любит жидкость, что приносит жизнь. Помогите ей перестать это скрывать.

Цели задания: Лючия проглотит сперму 20 раз. Лючия сделает минет 5 разным партнёрам.

Прогресс задания: 1/20 раз проглочена сперма, 1/5 партнеров.

Награда: Лючия приобретает особенность Тяга к разврату (модифицирует восприятие любых сексуальных действий или ситуаций, сглаживая негативные эмоции в случае их наличия)

Ладно, это выполню позже. Кажется у юной Лючии и без моей помощи те еще шлюшьи наклонности, так что это задание скорее всего будет несложным. Сейчас же главное это решить вопрос с мессиром мажордомом.

Джанни, кажется, начинает чему-то учиться — по крайней мере он не предпринял попытки влететь на лихом коне в центр деревни, надеясь вселить в воров страх своим грозным видом. Нет, он без споров спешился вместе со всеми в ближайшей к Кастанетте оливковой рощице. Маслин на ветках уже не было, урожай был собран, как и докладывал Микеле. Мы надели каждой лошади на морду мешок с овсом, чтобы не ржали и не фыркали, оставили с ними Пьетро, а сами пошли на гребень холма откуда было хорошо видно что делается в деревне.

Так, поселяне навьючивают ослов и мулов. По паре здоровенных корзин на осла, по 3-4 на мула. Четыре десятка животин, корзин остается еще много. Значит будет и вторая, и третья ходка. Дождавшись, пока небольшой караван двинется в путь, мы вернулись к нашим лошадям и, держась в тени деревьев, последовали за ним на некотором отдалении. На развилке тропинок караван разделился — только половина проследовала куда и полагалось, в сторону моей маслодавильни, а вот остальные свернули в сторону. Двое погонщиков шли рядом: один впереди, с палкой, другой позади, подгоняя отстающих короткими окриками. Хорошо! Пусть довезут. Может даже пусть разгрузят. Пусть кто-нибудь примет краденое и расплатится. Это уже не слух и не свидетельство неграмотной деревенщины, а доказательство. И тогда у меня будет не просто вор-мажордом, а мажордом на цепи. На настоящей железной цепи, если мессир сглупит. А если нет - то будет теперь служить усерднее любого честного человека. Вор, пойманный за руку, стоит больше верного слуги: верный может уйти, а этот будет смотреть в пол и делать всё, что велено. И не только он — не один он ведь был, кто-то же обманывал своего синьора вместе с ним. Долг платежом красен.

Вскоре стала ясно куда мулы направлялись — к небольшому монастырю бенедектинок Санта-Катерина делле Спайне. Милостива Ашера — и монашки теперь тоже приобщаться к ее благам. А через них может удаться загнать в угол и архипресвитера Таормины, без его содействия все баронство в Истинную Веру не обратить. Давильня стояла в стороне от монастырского корпуса: низкое каменное строение с широкими дверями, тяжелыми каменными жерновами внутри и навесом для животных у входа. Оттуда шибало прогорклым старым оливковым маслом, мокрым деревом и давлеными плодами.

Караван встречала аббатиса, я ее видел раньше пару раз, Матильда де Луна. Донна, как он представлялась, но у меня были в этом сомнения. Рядом с ней стояла молодая рыжая девица. Воспитанница, не монашка, судя по скромному, хоть и сшитому из хорошей ткани, платью вместо рясы. Ручки слишком белые, а взгляд внимательный.

Рабочие двинулись к животным. Корзины снимали по две, ремни развязывали быстро, привычно. Маслины с глухим шорохом пересыпались в большие короба у стены. Появилась еще одна монашка, со стилом и восковой табличкой в руках, и начала пересчитывать груз.

Дав им закончить, я подал сигнал своим. Выехав из-за деревьев, мы в мгновение ока оказались во дворе. Осадив коня, я спешился и поклонился аббатисе.

— Мать-настоятельница! Какой богатый урожай у Санта-Катерины.

— Господь не оставляет своих невест.

— Господь — нет. А вот мои крестьяне сегодня почему-то оставили мою давильню.

— Вы ошибаетесь, милорд. Это монастырский груз.

— С дальних участков?

— У монастыря есть земли. Есть дарения. Есть права, подтверждённые грамотами.

— Конечно. И я с радостью посмотрю на грамоту, где сказано, что двадцать моих ослов и мулов, с моими погонщиками, снявшими урожай с моих деревьев, принадлежат вашим “дальним участкам”.

Лука тем временем соскочил со своей кобылы, подошёл к корзинам и рассмотрел деревянную бирку с насечками.

— Урожай из Кастанетты, синьор.

И тут вдруг я подумал: зачем это все? Какая в сущности разница где будет выжато масло. Здесь или у меня? Нет, разница-то есть, монастырский пресс лучше чем мой, он выжмет больше. И как я вообще мог заподозрить монашек, невест христовых, в краже? Наверняка какая-то ошибка произошла, этому есть объяснение только мы его еще не знаем..Стоит извиниться за нелепое подозрение перед аббатисой и отправится восвояси. Она простит, она незлобивая....

Ах-ха-ха, а матушка Матильда оказывается не так уж и проста, просто цель для своей ментальной контратаки она выбрала не по зубам. Ну ка, где там у меня в сумке нужный компонент? Вот он, шарик из муранского стекла. Так, Revelatio Intima!

Матильда де Луна

Возбудимость: 8

Похоть: 12

Бесстыдство: 15

Шлюховатость: 26

Ревность: 4

Секспертиза: 23

Любовников: 31

Вагинальный секс: 375

Оральный секс: 104

Анальный секс: 76

Лесбийский секс: 4482

Групповой секс:0

Инцест: 49

Беременностей: 7

Выживших детей: 3

Получено задание «Шлюший монастырь 1» Обитательницы монастыря святой Катерины не славят Господа и его любовницу Ашеру должным образом. Помогите им восславить Ашеру во всех трех ее ипостасях: Иштар, Магдалина и Мария.

Цели задания: Ни одной монашки девственницы. Шлюховатость у всех монахинь 15 и выше. Не менее 5 беременных сестер.

Прогресс задания: 8/14 девственниц, 4/14 сестер достаточно шлюховаты, 1/14 монахинь беременны.

Награда: +2 к взаимодействиям с церковью в баронии Таормина.

+5 к бесстыдству и шлюховатости всех монахинь в Санта-Катерина.

Интересные вещи уже творятся в этой божьей обители. И скоро будет еще интереснее. Так, стоп, а я точно уверен что обладательница Силы — аббатиса, а не рыжая и не третья, грамотная, с табличкой. Но встретившись взглядом с матушкой Матильдой я понял что да, это она. И что она тоже поняла с кем имеет дело.

— Допустим, произошла ошибка, — сказала настоятельница, не растерявшись ни на миг. — Ошибка, которую можно исправить без шума.

Я взял из короба маслину и раздавил её между пальцами.

— Всё можно исправить без шума, если исправлять щедро. И для начала, мать-настоятельница, вы можете перестать называть мой урожай своим.

Она едва улыбнулась.

— Синьор барон, простите меня, грешную, что заставляю вас стоять. Ваш визит великая честь для нас, но он случился так внезапно. Пройдемте со мной в мою приемную, там и обговорим как исправить это досадное недоразумение. Сестра Пульхерия! Прикажите сестре Бенедетте принести мне с синьору Антонио доброго вина. А сестра Филомена пусть принесет что-то для людей синьора. Донна Беатриче, а ты отправляйся в свою келью.

Спорить не было резона, и я прошел вслед за матушкой Матильдой в парлаторий. Когда за нами закрылась дверь, она развернулась ко мне и уже другим голосом спросила:

— Чего вы хотите?

Я прошёлся вдоль стены, остановился у распятия, осенил себя крестным знамением и только потом обернулся.

— Во-первых, матушка, я тянусь к знанию. Это, как мне говорили, похвальное стремление. Поэтому я хотел бы узнать имя купца, которому вы отправляли масло. Сколько раз это делалось. Какая доля оставалась здесь. И кто такая эта маленькая рыжая донна Беатриче, что стояла рядом с вами у давильни.

— Воспитанница монастыря, — быстро сказала она.

— Разумеется. Все юные донны в монастырях — воспитанницы, пока не приходит время вспомнить, чьи они дочери.

Я подошёл к столу, на котором лежали чернильница, перья и несколько чистых листов.

— Во-вторых, я уважаю грамоту и письмо. Устные признания плохи тем, что потом у людей слабеет память. А написанное слово держится крепче.

— Вы хотите признание?

— Нет. Я хочу увлекательный рассказ. Как Джироламо ди Ризо договорился с вами. Когда. Через кого. Что обещал. Что получил монастырь. Что получил он сам.

— И вы понесёте это судье?

Я усмехнулся.

— Не беспокойтесь. Я не дам этой бумаге хода.

— Если?

— Если ни вы, ни ди Ризо не начнёте делать глупости.

— Вы колдун, синьор Антонио. И, надо полагать, еретик.

— А ты ведьма, матушка. И, надо полагать, обет невинности миновал тебя стороной. Будем и дальше обмениваться любезностями? Или вернёмся к маслу, ди Ризо и твоей расписке? И да, я предпочитаю говорить не о колдовстве, а о божественном благословении. Колдуны, ведьмы — это пустые деревенские россказни. Сила же идёт от Господа. И меня, и тебя благословили.

— Ересь вы, значит, не отрицаете? Я кое-что слышала о доме Филаньери. И о порядках в их владениях.

— Тогда ты слышала не всё. Ересь — это удел тех, кого ещё не озарил свет Истинной Веры. Тех, кто не услышал настоящего Слова Господня. И ты ошибаешься, матушка, если думаешь, что Божий свет пал только на одно графство или одну семью. Нам благоволит сам Святой Престол. Его Святейшество папа Александр VII пока не сделал последнего шага, но он ближе к нему, чем ты думаешь. Мы сильны и здесь, в Сицилийском королевстве. При дворе Отвилей в Палермо многие уже увидели свет. О Его Королевском Величестве Боэмунде я, разумеется, говорить не стану, но sapienti sat.

— Если вы хотели удивить меня, дон Антонио, то вам это не удалось. Чезаре Борджиа было трудно заподозрить в приверженности к Ревнителям Чистоты ещё в бытность его кардиналом. И уж тем более после того, как его выбрали понтификом. Несмотря на всю его воинственность.

— О, какое тонкое наблюдение, почтенная сестра Матильда. Делает честь вашему незаурядному уму и наблюдательности, — я не удержался и подшутил над аббатисой. — Продолжу, с вашего позволения. Утремер, иберийские дворы, владения великих герцогов Запада... кто только не склонился перед истинной Троицей: Богом-Отцом, Спасителем нашим Иисусом и Богиней-Матерью в трёх её ипостасях.

— Я подскажу вам, кто не склонился, любезнейший мой синьор Антонио, — аббатиса тоже не полезла за словом в карман. — Флоренция, где правит Саванарола. Светлейшая Республика Венеция. Империя, наконец. Там за учение Матфея Содомского и Гипатии Гоморрской жгут. Или просто убивают без лишних слов. А вердикт Никейского собора никто не отменял.

— Ну, сестра Матильда, со Светлейшей Республикой всё не так просто. Да и мы с вами, хвала Иисусу и Ашере, не во Флоренции.

С показным насмешливым сочувствием я добавил:

— Саванарола не любит не только таких, как я. Он не любит и таких, как ты.

— Я монахиня.

— Именно.

На этот раз она промолчала.

— Что же до Никеи, соборы выносят вердикты, люди зажигают костры, писцы выскребают имена из книг. А потом проходит сто лет — и оказывается, что учение Матфея и Гипатии всё ещё живо. И что огонь не всегда очищает. Иногда он только делает свет виднее.

— Не огонь, — сказала она резко. — Не надо мне этой высокопарной чуши. Я не дитя и не неграмотная крестьянка. Сила. Вот причина. Но Силой владеете не только вы и ваши дружки, но и те, кого называют Ревнителями Чистоты, пуританами, как говорят на варварском севере. Они есть повсюду. Саванарола, конечно, этот самозваный столп нравственности. Возможно, сам Император. Ещё десяток князей и принцев. Говорят, один Ревнитель, владеющий Силой, стоит десяти рыцарей.

— Ещё говорят, что из кур можно надоить молока. Князья-Ревнители далеко. А я близко. И, скажу вам, пуританство — вот самая настоящая ересь.

Я чуть наклонился к ней.

— Вспомните Святое Писание. Когда пророки Яхве во главе со святым Ильёй бросили вызов гнусным жрецам Молоха во главе с нечестивым Абди-Баалом, жрицы Астарты, ведомые своей пророчицей Шибулат, склонились перед Яхве и пророками его. И если сам Илья-пророк, познав прекрасную черноокую Шибулат, подтвердил, что Ашера есть образ Божий, что един Господь в двух лицах, в мужской и женской своей ипостаси, то как смеют они оспаривать боговдохновенные слова святого?

Матильда слушала внимательно, но не как истину, а как возможность обратить мои слова против меня. Дерзай, голубка. Я продолжил:

— И святой пророк Иеремия вместе с пророчицей Олдамией, когда убедили царя Иосию изгнать лживых богов и восстановить служение единому истинному Господу, посадили вокруг Храма Иерусалимского святую рощу Ашеры. Жрецы Молоха, Дагона и прочих демонов были изгнаны или казнены. Жрицы же Иштар — или Астарты, как её иногда называли, — были лишь переселены в Храм как священные блудницы. Ибо Иштар есть одно из имён Ашеры, женской ипостаси Господа, так же как Яхве — его ипостась мужская.

Я развёл руками.

— Так гласит Святое Писание. А Ревнители в гордыне своей отвергают его, неся богохульную нелепицу о каком-то Святом Духе. Они также настаивают на непорочном зачатии Спасителя нашего Иисуса, хотя все Евангелия сходятся в том, что Он был послан к нам искупить наши грехи. И преподобная евангелистка Саломея справедливо утверждает: зачат Он был в том самом деянии, которое Ревнители называют грехом, искупив тем самым вину Адама, Лилит и Евы перед Вседержителем.

Я видел, как при имени Лилит сестра Матильда едва заметно усмехнулась. Не насмешливо — скорее невольно. И прервала мои благочестивые рассуждения:

— Дон Антонио, если вы думаете, что Ревнители Чистоты далеко, вы не столь осведомлены, как хотите казаться. Ходят слухи, что дон Федерико Джоэни ди Кастильоне, ваш добрый сосед, — Ревнитель. Причём благословлённый Силой. И что ваш, так сказать, предтеча, старый барон Пьетро, тоже был, хм, не чужд этому, как вы выразились, еретическому учению.

Я поперхнулся. То, что барон ди Кастильоне — Ревнитель Чистоты, действительно было для меня новостью. Крайне неприятной. Может быть, даже смертельной. Но с проблемами будем разбираться в порядке очередности. Сам факт, что аббатиса поделилась этим со мной, был хорошим знаком, если, конечно, это не было обманом и ловушкой.

— Спасибо вам, матушка, за вашу мудрость. Я, как уже говорил, тянусь к знаниям и смиренно благодарю вас за урок. Крайне жаль, что барон ди Кастильоне впал в ересь; по-другому я это назвать не могу. Ведь мать наша, Святая Католическая Церковь, в отличие от Ревнителей, не отрицает ни боговдохновенности святой Саломеи, ни того, что устами святых Ильи, Шибулат и Иеремии говорил сам Господь. Она лишь расходится с нами в трактовках и толковании. Это человеческая слабость, и она поправима. Ревнители же богохульствуют. Они отвергают Саломею и Шибулат, они усомнились в словах святых пророков. Воистину, их вдохновляет сам Сатана. Но, как всегда, враг рода человеческого будет посрамлён. О да, почти забыл. Я, матушка, всё-таки ближе, чем дон Федерико Джоэни. Много ближе.

Тут я подвинул к ней лист.

— Пишите, аббатиса. Аккуратно. Чтобы между нами не осталось недопонимания. Я ведь, как уже сказал, уважаю письмо.

Она не сразу взяла перо.

— Вскоре Лука и Пьетро, мои слуги, привезут моё скромное пожертвование Санта-Катерине. Статую Богородицы, коя есть лишь образ Ашеры. Уважьте синьора этих земель, найдите ей приличное место.

Я помолчал, будто только сейчас вспомнил ещё одну малость.

— А сегодняшний караван пусть тоже будет моей скромной лептой невестам Господним. Пусть он и прибыл в вашу смиренную обитель не без греха.

— Благодарю вас, дон Антонио. Пусть ваши слуги оставят пожертвование, статую Богородицы, у ворот. Не должно мужчинам входить в святая святых нашей скромной обители.

— Может мои глаза меня обманывают, матушка, но мне показалось, что я видел мужчину в вашей цитадели благопристойности.

— О, вы, наверное, видели нашего садовника, беднягу Ксаверия. Монтэль, кажется, его фамилия. Несчастный глухонемой и к тому же совсем лишённый мужского начала.

Аббатиса посмотрела на меня самым что ни на есть невинным взглядом.

— Да, думаю, его. А ещё мне показалось, что в домике между монастырём и маслодавильней мелькнуло мужское лицо.

— О, это юный фра Сальваторе, наш духовник. Вы же понимаете, в женской обители без мужчины-священника не обойтись.

Лицо Матильды светилось благочестием.

— Понимаю. Но могу вас заверить, что и мои слуги, Лука и Пьетро, также крайне скромные, благочестивые и богобоязненные юноши.

— Слуги дома Филаньери?!

— Слуги дома Филаньери. Благочестивы, как ваш духовник, и скромны, как ваш садовник. Слово благородного синьора!

Мы с донной Матильдой смотрели друг на друга исполненными благочестия взглядами и умильно улыбались.

Но, по-хорошему, сестре Матильде деваться было некуда. Как бы ни хотела она не принимать ни одну из сторон в нашей борьбе с Ревнителями Чистоты, пришло время сделать выбор. И, разумеется, если только я не совершил какой-то грубой ошибки, упустив что-то очень важное, не в пользу Ревнителей.

Тяжело вздохнув, аббатиса отвела взгляд, взяла перо, пригубила из бокала, принесённого сестрой Бенедеттой, и начала писать. Сам я пить не стал: мало ли какая глупость может прийти в голову этим богобоязненным монашкам.

Когда мать-настоятельница наконец закончила свой opus magnum, я быстро пробежал глазами по тексту. Отлично. Мессиру ди Ризо теперь не отвертеться. И не только ему: кроме ди Ризо, если верить Матильде, в моём обкрадывании участвовал и мессир Ферранте Пиньятелли — богатый купец, член городского Консилио.

Вот и к нему ключик нашёлся.

А то что это он, к своему синьору — и без уважения. Нехорошо.

А, да. Вот какой ещё возник вопросец:

— Матушка настоятельница, донна Беатриче — дочь мессира Ферранте?

— Вы очень догадливы, сын мой.

Меня одарили очередным тяжёлым взглядом.

Bellissimo.

Я сложил исписанные листы. Лука их заверит. А сейчас можно заняться ещё кое-чем. И тут меня прервало сообщение:

Анжелика ди Ризо: Жадная киска 1. Ваша горничная Анжелика (Личетта) полюбила вкус семени. Помогите ей узнать куда еще она может принять сперму. Цели задания: Анжелика примет в киску сперму не менее 20 раз от не менее чем 3 различных партнёров.

Прогресс задания: кримпай 0/20, партнёров 0/3

Награда: Успехи Анжелики на ниве разврата послужат примером остальным служанкам и придутся по нраву вашим домочадцам.

+5 к бесстыдству и шлюховатости служанок в замке (до максимума в 20).

+1 к преданности всех слуг.

— 5 к ревности Анжелики и всех ее родственников.

Хм, похоже Система намекает мне что мажордому теперь придется не только мне верно служить, но и закрыть глаза на кое-что. Значит все правильно сделал! Ну а пока... Я наклонился к сидящей Матильде и поцеловал ее в пухлые губы.

— Дон Антонио, вы что?! — вяло возразила она, когда я завершил первый поцелуй. Оттолкнуть меня, впрочем, аббатиса не попыталась.

— Я господня невеста, я давала обет безбрачия!

— Я и не предлагаю тебе выйти за меня, моя милая Матильда. Твой обет ведь не мешал тебе шалить и раньше, а, святая шлюшка?

Я задрал ее белую рясу на живот, открыв моему взору ее пизденку, заросшую светло-коричневыми волосами. Монахиня слегка раздвинула ножки и я воспользовался приглашением, опустившись на одно колено и впившись языком в ее щелку. На обнажившемся животике непорочной невесты Христовой я заметил несколько послеродовых стяжек. Да, Revelatio Intima не обманула, Матильда была не только матерью-настоятельницей но и просто матерью. Надо будет потом выяснить нет ли поблизости ее деток.

— Ох, синьор, вы такой решительный! — выдохнула матрона, извиваясь от удовольствия — Мне нравятся мужчины, которые знают чего хотят и умеют этого добиться!

Соки текли из ее киски потоком, и тут я почувствовал как ее половые губы слегка сжали мой язык а по телу пробежала судорога, Матильда кончила. Я поднялся с пола, стягивая с себя бре. Монахиня сидела, развалившись в своем кресле, с задранной рясой, бесстыдно раздвинув ноги. Я потянул рясу еще выше, аббатиса послушно подняла руки, помогая мне стянуть с нее этот балахон полностью. Отбросив в сторону тряпку, я вошел в ее мокрую киску а мои руки мяли ее полные груди. После пары десятков толчков я подхватил сестру Матильду под голый зад, не снимая ее с моего хуя поднял в воздух, развернулся и уселся на ее кресле сам. Она же, упираясь руками в подлокотники, бодро заскакала на моем члене.

И тут вдруг открылась дверь. В ней стояла сестра Бенедетта, юная брюнетка-послушница, и ошеломленно взирала своими темно-зелеными глазенками на наше бесстыжее совокупление. К ее чести, самообладания она не потеряла и не выронила те два кубка с вином что несла. Черти меня побери, где же у меня мускат? А вот, наконец-то. Fiamma dei Sensi! Пунцовая от стыда, послушница подошла к нам на подминающихся ногах и поставила кубки на стол. Ничуть не смутившаяся Матильда указала монашке на свою щелку, поднимающуюся и опускающуюся на моем хере. Не смея ослушаться, Бенедетта упала на колени и стала старательно вылизывать и настоятельницу, и мой член ходящий в ней. Судя по ее действиям по крайней мере сапфические ласки не были в новинку для юной Бенедетты. Матильда кончила снова, кажется уже в третий или даже четвертый раз. За ней кончил и я, заполняя ее похотливое лоно своим семенем. Все, что вытекало, немедленно слизывал ловкий язычок послушницы.

Поднявшись с моего обмякшего хера, матушка Матильда уселась на подлокотник кресла, впившись в мои губы поцелуем и раздвинув ноги еще шире, хотя казалось бы куда уж дальше. Сообразительная Бенедетта угадала желание своей наставницы и тщательно вылизала ее пещерку, вычистив из нее в меру своих сил и способностей мою кончину.

Одевшись и поцеловав на прощание и ставшую снова строгой Матильду, и нежную послушницу, я вернулся к своим людям. Мы возвращались в замок, оставляя пока монашек одних, Матильде с Бенедеттой явно было что обсудить.

Не успел я вскочить в седло, как меня догнало еще одно сообщение:

Лючия: Вкус жизни 1. Прогресс задания: 2/20 раз проглочена сперма, 2/5 партнеров.

Нда, моя бойкая падчерица похоже и не нуждается в моих наставлениях.

В Таормину мы прискакали как раз к обеду. Марта с Филуццей к этому времени уже отправились в обратный путь, честно заработав мое серебро. С морд и дружинников и конюхов не сходили широкие довольные улыбки. Даже Бартоломью и Андреа, которым полагалось стоять на страже, довольно лыбились. Надеюсь их кто-то подменил, а они не просто оставили свои посты ради траха, надо будет потом это выяснить.

Женская же половина отреагировала на устроенный мной праздник свального греха по разному. Мадалена и Франческа всем своим видом показывали переполнявший их праведный гнев на своих неверных ухажеров, козлов похотливых. Ну еще, наверное и на меня, но это они благоразумно держали при себе. Маруцца если и была чем-то недовольна, так наверное только низкими ценами конкуренток. Беатрис и ее старшенькая дочь, кухарка Агнесса, сделали вид что ничего не заметили. А в глазах как баронессы Бетты, моей ненаглядной женушки, так и Личетты, ее верной служанки, застыли мечтательные грезы. Крошки Лючии нигде не было видно.

Отдав кое-какие распоряжения, я вошел в спальню. Анжелика как раз ее прибирала, а Белла разбирала свои украшения. Я уселся на кровать и, дождавшись когда горничная в очередной раз пройдет мимо, поймал ее за руку, усаживая к себе на колени. Девушка не возражала, она раскраснелась, ее мысли были наверняка полны всякой похабщины: я был уверен что утречком она подсматривала за тем, как на сеновале все стражники ебут по кругу двух крестьяночек. Сие срамное зрелище должно было произвести неизгладимое впечатление на ее юную душу. Для верности я добавил Mors Pudoris, лишив ее остатков стыда. Целуя и не давая ей шанса отвергнуть мои домогательства, я стал забираться ей под платье, достигнув в конце концов ее девственной щелочки. Личетта ахнула, чуть развела ножки, но все-таки нашла в себе силы возразить:

— Ох, синьор Антонио! Что вы делаете! О святая Розалия! Так нельзя, я должна быть невинной на брачном ложе. И отец, и падре Матео мне строго-настрого наказывали блюсти свою честь девичью! И жена ваша венчанная рядом, что она скажет? О, Иисус Мария, давайте я вам как раньше, ротиком, синьор Антонио!

— Моя дражайшая женушка ничуть не возражает, за нее не переживай. Что же до наказов отца твоего и падре Матео про честь и прелюбодеяние, ты ведь знаешь что батюшка твой прелюбодействует с донной ло Кастро? И что богомолочка эта не только с твоим батюшкой сношается, но и с Лукой, и с Маццо и святой Калоджеро знает кем еще? И как Маруцца, подружка твоя, честь свою девичью блюдет, ты ведь тоже знаешь? И у падре Матео ты ведь сама хуй сосешь, я знаю, не отрицай.

Я знал что в голове бедной служаночки калейдоскопом прокручиваются множество развратных сцен свидетельницей которых она была. Между ее ножек становилось все мокрее и мокрее. Момент настал! Игнорируя неуверенный лепет девушки, я опрокинул Личетту на супружеское ложе, не обращая внимание на присутствие собственно самой супруги, смотревшей с открытом ртом на это непотребство. Еще мгновение, и я резко вошел в горничную, сорвав, как говорят поэты, ее цветочек. Или, как говорят святоши, обесчестив ее. Анжелика издала сдавленный писк, когда мой хер пробил плеву и вошел в нее. Я замер и поцеловал девушку в раскрытые губы, успокаивая. Дав ей немного времени привыкнуть к новому чувству, я стал потихоньку двигаться в ней. Бросив быстрый взгляд по сторонам, я увидел что Белла не сдвинулась со своего места. Со сладострастной улыбочкой баронесса смотрела как ее муж лишает девства ее юную горничную. Одна из громадных грудей моей супружницы каким-то образом вырвалась на волю из плена платья и она кокетливо крутила пальцами сосочек. А другая ее шаловливая ручка уже вовсю шуровала под платьем. Увиденное ей определенно нравилось.

Личетта же, закусив губу, дрожала под моими усиливающимися толчками. Постепенно напряжение отпустило девицу, она открыла рот, ловя мои губы своими и стала сама подаваться мне навстречу, входя во вкус. Тут двери распахнулись и на пороге появился мой вороватый мажордом, мессир Джироламо ди Ризо собственной персоной. Его сопровождали Гильермо, Пьеро и Лука, дружески подбадривая мессира тычками и пинками. Где-то за их спинами маячила высоченная фигура Джанни. Упав на колени и распластавшись по полу, мессир издал жалобный вопль в котором можно было разобрать что-то вроде «Простите дон Антонио, синьор, бес попутал, не бейте». И тут глаза мажордома расширились и слова застряли в горле, он понял что я ебу его драгоценную доченьку. Та тоже не очень-то обрадовалась неожиданным зрителям, тем более в лице своего папашки. Издав жалобный визг, Личетта попыталась было ужом выползти из под меня. Я, разумеется, не дал ей совершить столь неразумный поступок. Убедившись, что деваться некуда, девушка перестала брыкаться, а вскоре похоть опять взяла свое. Семь бед один ответ, как говориться, горничная расслабилась и постаралась получить удовольствие, коли ничего уже было не изменить. Мажордом рыдал на полу, приговаривая: «Анжелика, драгоценная моя, как же это так. Я ведь ради тебя на все пошел, чтобы тебя, красавицу мою драгоценную, достойно замуж отдать, чтобы приданное тебе собрать богатое. А теперь что ж это такое будет-то, как же...»

Ответом ему было лишь зрелище голого зада его господина, ритмично двигающегося между гостеприимно распахнутых ног драгоценной красавицы дочурки, хлюпание крови и смазки в ее пизденке, да прорывающиеся из ее уст время от времени сладострастные стоны.

В свой первый раз Личетта так и не кончила по настоящему, но боль явно сменилась наслаждением. Долго сношать служанку было бы опрометчиво, боль могла вернуться, надо было дать время любовной ране зажить. Спустив все что оставалось в моих яйцах после аббатисы в теплые сладостные глубины горничной, я встал, подтягивая бре. Мессиру Джироламо открылся изумительный вид на киску его распростертой на кровати дочери, из которой вытекала моя спущенка и немного девственной крови.

— Папочка, прости, - булькнула девушка. — Не виноватая я, он сам пришел!

Эх, женское лукавство! Пьеро и Мемо поставили счастливого отца на ноги. Между ног у того ощутимо топорщилось.

— Не волнуйся, папашка, просто больше не воруй и работай не за страх, а за совесть. Синьор барон хоть и строг, но справедлив и отходчив. И про дочку свою не волнуйся, найдется ей женишок хороший, дон Антонио поспособствует. — успокоил мессира ди Ризо Лука.

— Ха, да тебе понравилось, сталбыть, как дочку-то! — это уже Пьеро, восхищенным голосом. Заметил шатер в паху у мажордома. Я решил что настало время показать свою доброту. Кнут был, теперь время пряника.

— Белла, любимая, помоги заблудшему слуге нашему. Видишь, как он, бедняжка, страдает. — Я подхватил под локоток ошалевшую от такого оборота событий супругу, голая сиська ее еще болталась поверх платья. Несмотря на шок, она не стала спорить с мужем, а, встав на колени перед мессиром, привычно развязала тому штаны и насадилась своим блядским ротиком на его средних размеров хуек. Теперь уже настал черед глазам Джанни превращаться в тарелки. Все произошедшее за последние недели не смогло подготовить его к зрелищу любимой мамулечки, отсасывающей проштрафившемуся мажордому на глазах мужа, слуг и сына, тоесть его. Нда, без Силы я бы и Беллу бы не смог бы к такому подготовить. Джанни лишь прохрипел, а его ручонка полезла в штанишки. Давай малец, фантазируй о мамке, смелее. Чтобы сказал на это старый барон, особенно если он был Ревнителем Чистоты, как считала Матильда. Небось уже дюжину дюжин раз в гробу перевернулся.

— А ты Личетта, что развалилась — переключил я свое внимание на горничную. - Помоги госпоже, что ж ей одной то трудится. Мы тебя для того и держим.

— Но....синьор! Это же мой отец! Это же кровосмешение, грех! О святая Тереза!

— А ты ротиком, как меня на пару синьорой ты делала. Коли так, то считай и нет никакого кровосмешения, грех невеликий, подтолкнул я ее. А сам подумал, что ложь во благо и во славу Ашеры грех еще меньший.

Неуверенно Анжелика слезла с кровати и опустилась на пол рядом с хозяйкой. Из свежеоттраханной киски девушки продолжало вытекать мое семя. Верный Мемо ласково подтолкнул ее очаровательную головку к яйцам, которые когда-то дали ей жизнь. Бетта же выпустила ствол мессира из своего ротика так, что он шлепнул прямо по губкам его дочурки. И тут похоть и опыт прошлых минетов, что Анжелика делала мне на пару со своей хозяйкой, наконец-то победили стыд. Привычным движением девушка лизнула болтающийся у нее перед лицом хер. Джироламо бросил затуманенный взгляд вниз, осознал что происходит и хотел было оттолкнуть дочь, но его слабую руку сноровисто перехватил дюжий Пьеро. После этой неудачной попытки, мажордом не предпринимал ничего, всецело подчинившись сладостным язычкам своей дочи и моей супруги. Джанни же, засунув руку в штаны, яростно наяривал на собственную отсасывающую мамку. Лука, заметив эту срамоту и будучи верен своим склонностям, внезапно стащил со своего молодого господина штаны. Смуглая рука слуги-полукровки легла на член юноши. Нескольких быстрых движений, точный прицел — сказался прошлый опыт Луки в легкой кавалерии — и поток спермы хлынул из хуя Джанни, краем задел бедолагу мажордома и окончил свой полет прямо на пухлой мордашке донны Изабеллы, его любимой мамы. Тут разрядился и мессир ди Ризо, досталось и Анжелике и, дополнительно, благородной донне.

Изабелла ди Филаньери

Бесстыдство: +2 (29)

Шлюховатость: +3 (27)

Ревность: -1 (3)

Секспертиза: +2 (20)

Любовников: +1 (3)

Групповой секс:+1 (2)

Анжелика ди Ризо

Похоть: +2 (25)

Бесстыдство: +4 (18)

Шлюховатость: +3 (19)

Секспертиза: +1 (12)

Вагинальный секс: +1 (29)

Оральный секс: +1 (29)

Групповой секс:+1 (12)

Любовников: +1 (2)

Инцест: +1 (1)

Прогресс задания «Благородная давалка»

Бесстыдство 29/30, Шлюховатость 27/30, Ревность: 3/5 (Выполнено), Любовников 3/10, Групповой секс 2/5, Инцест 0/10

Прогресс задания Анжелика ди Ризо: Жадная киска 1: кримпай 1/20, партнёров 1/3

Отдышавшись и наспех приведя себя в порядок, я уселся в любимое кресло, удобно устроившись на бархате. Анжелика, Джанни и Белла куда-то делись, наверное осмысливать произошедшее. Мессир же Джироламо тоже, надо полагать, предпочел бы исчезнуть, но не мог, к своему превеликому сожалению. Мемо и Пьеро крепко держали его под локотки, не давая даже спрятать свой срам, измазанный в семени и слюне Анжелики и Беллы, обратно в штаны. Вид его был жалок. Как я и рассчитывал, резкие переходы от отчаяния к наслаждению и обратно к отчаянию, потеря невинности Анжеликой практически на его глазах и последующее греховное наслаждение, все это сломало пожилого мажордома. Я добавил его увлекательное повествование, заверенное свидетелями, к таким же рассказам матушки Матильды и Микеле-быка. Мессиру Пиньятелли его маленькая попыточка наложить волосатую лапу на добро синьора обойдется очень дорого. Жалкий простолюдин, выбившийся в купчишки, вообразил себя самым хитрожопым. Ну-ну.

Мажордом же теперь боялся меня до судорог и дрожи в коленках. Всю его важность, спесь и браваду как метлой смело. Будет теперь работать не за страх, а за совесть.

Скрытое Задание «Хозяин Таормины 1» выполнено. Вы пресекли воровство и коррупцию в вашем ближнем кругу, теперь ваши слуги вас уважают и бояться.

Награда: +25% к доходам от баронии

+5 ко всем проверкам ваших слуг, где результат зависит от уважения или страха

+2 ко всем проверкам всех жителей баронии Таормина, где результат зависит от уважения или страха

Получено Задание «Хозяин Таормины 2»

Городской совет Таормины, Консилио, подчиняется королю и не оказывает вам должного уважения. Получите какие-нибудь рычаги влияния на 3ех его членов, чтобы ваши интересы были представлены должным образом не только в сельской округе но и в самом городе.

Награда: Доступ к решениям Консилио. Рост доходов(?)

+2 к взаимодействиям с купцами и моряками в баронии Таормина.

+3 ко всем проверкам всех жителей города Таормина, где результат зависит от уважения или страха