В Сочи этим летом было особенно душно. Воздух стоял тяжёлый, пропитанный солью моря, жасмином и запахом раскалённого асфальта. Анастасия (Настя) — 23 года, стройная, загорелая, с длинными каштановыми волосами, которые она обычно собирала в высокий хвост, и большими серо-зелёными глазами. Её грудь была полной и тяжёлой, талия тонкая, а попка упругая — именно такая, от которой у мужчин срывало крышу. Её брат Дмитрий (Дима) — 26 лет, высокий, широкоплечий, с короткой тёмной щетиной и рельефным прессом, который она тайно разглядывала каждый раз, когда он выходил из душа.

Родители уехали на целый месяц в Италию. «Позаботься о сестре, Дим», — сказал отец на прощание. Дима кивнул, но внутри уже понимал: он будет заботиться о ней совсем не так, как отец имел в виду.

Они жили в большом доме с террасой, выходящей прямо к морю. Два этажа, свой небольшой бассейн и выход на частный пляж. Лето 2026-го выдалось жарким даже по сочинским меркам.

Дни до первого раза. Нарастающее безумие.

Первые три дня они старались вести себя «нормально». Гуляли по набережной, как всегда.

В тот самый день, о котором ты просил, они шли вдоль моря. Настя в коротком белом сарафане без белья — просто потому что жара была адская. Дима шёл рядом, иногда их пальцы сцеплялись. Она купила два рожка мороженого — себе пломбир с клубникой, ему шоколадный. Они сели на скамейку лицом к морю.

— Помнишь, как мы здесь в детстве мороженое воровали друг у друга? — засмеялась Настя и облизала шарик длинным розовым языком. Медленно. Намеренно.

Дима смотрел на её губы и уже чувствовал, как в шортах становится тесно.

— Помню. Ты всегда просила «дай попробовать», а потом съедала половину.

Она повернулась к нему, мороженое уже начало таять и стекать по пальцам. Она облизала пальцы, глядя ему прямо в глаза.

— А сейчас... ты тоже дашь мне попробовать, Димочка?

Голос был тихий, но в нём было что-то новое. Дима протянул руку, вытер каплю мороженого с её нижней губы большим пальцем и медленно провёл им по губам. Настя не отстранилась. Наоборот — слегка приоткрыла рот и коснулась языка его пальца.

— Насть... — хрипло произнёс он. — Мы же брат и сестра.

— Знаю, — прошептала она. — И я уже полгода не могу думать ни о чём другом.

Они дошли до конца набережной молча. Руки снова сцепились. По дороге домой купили ещё холодной воды и арбуз. Дома разрезали его на кухне. Сок стекал по её рукам. Дима не выдержал — подошёл сзади и обнял, прижимаясь уже заметным возбуждением к её попке.

— Если мы начнём... назад дороги не будет, — сказал он ей на ухо.

— Я не хочу назад, братик. Я хочу тебя. Всю. Даже самые грязные части.

В ту ночь они ещё не переступили черту. Но спали в одной постели — просто обнявшись. Его член весь вечер был твёрдым и упирался ей в живот. Она тихо стонала во сне и тёрлась о него.

День четвёртый. Первый раз. Очень длинная и грязная ночь.

Утром она проснулась первой. Лежала и смотрела, как он спит. Потом медленно спустилась ниже и вытащила его член из шорт. Он уже стоял. Она взяла его в рот прямо во сне.

Дима проснулся от того, что тёплый влажный рот сестры обхватил его головку. Настя смотрела на него снизу вверх, не останавливаясь.

— Доброе утро, братик... — промурлыкала она, облизывая ствол. — Я так давно хотела это сделать...

Она сосала медленно, глубоко, с обильной слюной. Иногда вынимала член и проводила им по своим щекам, по губам, оставляя блестящие следы. Потом снова заглатывала до горла. Дима застонал и схватил её за волосы.

— Вот так... хорошая сестрёнка... соси брату глубже...

Она давилась, слёзы выступали на глазах, но продолжала. Он начал двигать бёдрами, трахая её рот. Глубоко. Жёстко. Слюна текла ручьём по подбородку и капала на её грудь.

— Я сейчас кончу, Насть... в твой рот... ты проглотишь?

Она замычала «да» и ускорила движения. Дима застонал и начал кончать мощными толчками. Горячая густая сперма заполнила её рот. Она не проглотила сразу — набрала полон рот, показала ему белую массу на языке, потом медленно проглотила, облизала губы и улыбнулась.

— Вкусно... но я хочу ещё. Внутрь.

Он перевернул её на спину, раздвинул ноги и вошёл одним толчком. Глубоко. Жёстко. Она вскрикнула и обхватила его ногами.

— Братик... ты внутри меня... это так неправильно... но так хорошо...

Он трахал её медленно сначала, потом всё быстрее. Говорил грязные вещи прямо ей в лицо:

— Ты моя сестра... а я тебя ебу... как последнюю шлюху... — Да... еби свою сестрёнку... глубже... я твоя... только твоя...

Он кончил первый раз внутрь. Сперма потекла из неё, когда он вышел. Настя провела пальцами по щели, набрала сперму и облизала пальцы, глядя ему в глаза.

— Я хочу, чтобы ты меня заполнял каждый день, Дим. Хочу, чтобы от тебя текло по ногам, когда я хожу по набережной.

Они не выходили из спальни почти весь день.

Второй раунд — она сверху. Двигалась медленно, крутила бёдрами, а он сжимал её груди и щипал соски.

— Скажи, кто тебя трахает, сестрёнка. — Брат... мой родной брат...

Третий раунд — он сзади, держа её за волосы. Шлёпал по попке, оставляя красные следы. Она кончала крича «брат», «Димочка», «трахай свою сестру сильнее».

Четвёртый раз уже ночью — она лежала на животе, а он медленно входил, целуя ей шею и шепча:

— Я люблю тебя, Настя. Не только как сестру. Как женщину. Как свою женщину.

Она плакала от удовольствия и эмоций.

День пятый. Пляж, крем и почти публичный секс.

Утром они поехали на общественный пляж — «чтобы не сидеть дома». Настя надела самый маленький чёрный бикини. Дима в плавках. Он намазывал её кремом от солнца очень долго. Руки скользили под ткань, щипали соски, потом один палец проник между ног.

— Дим... здесь же люди... — прошептала она, но не отстранилась.

— Тогда не стонй так громко, сестрёнка.

Он довёл её до тихого оргазма прямо на лежаке, прикрыв полотенцем. Она кусала губу и дрожала.

После обеда они купили арбуз и мороженое снова. Сели на песке подальше от людей. Настя села ему на колени спиной и незаметно достала его член. Под бикини она была уже без трусиков. Она медленно села на него. Вошёл глубоко. Они сидели так, глядя на море, и она едва заметно двигала бёдрами.

— Ты ебёшь свою сестру посреди пляжа... — шептал он ей на ухо. — Какая же ты грязная девочка...

Она кончила тихо, прижавшись спиной к его груди. Он кончил ей внутрь, потом они пошли купаться, чтобы сперма не была так заметна.

Вечером дома она приготовила ужин в одной его рубашке. Он подошёл сзади, задрал рубашку и вошёл, пока она мешала салат. Трахал стоя у плиты. Она кончила, опираясь на столешницу и крича его имя.

День шестой. Дождь, старые видео и очень извращённый вечер.

Днём пошёл сильный дождь. Они остались дома. Настя нашла старые семейные видео на флешке. Они смотрели, как маленькие они бегают по этому же дому, как родители их фотографируют.

— Смотри, как мы были близки даже тогда... — тихо сказала Настя.

Дима обнял её сзади. Поцелуй в шею перешёл в страстный. Они начали целоваться прямо во время видео.

Потом он включил на ноутбуке порно. Категория «brother sister». Настя покраснела, но не отвернулась.

— Хочешь, чтобы мы были как они? — спросил он.

— Хочу... только по-настоящему.

Он заставил её встать на четвереньки перед диваном. Вошёл сзади. Трахал жёстко, держа за волосы. Шлёпал по попке.

— Скажи, кто ты. — Я... я твоя сестра-шлюха... — Громче. — Я — шлюха своего брата! Трахай меня сильнее, братик!

Он кончил ей на спину и попку, потом заставил облизать его член. После этого они лежали обнявшись, и он нежно гладил её по волосам.

— Я правда люблю тебя, Настя. Не только телом. Я хочу, чтобы ты была со мной. Навсегда. Даже если придётся уехать куда-то, где нас никто не знает.

Она заплакала и поцеловала его.

— Я тоже люблю тебя. И хочу от тебя ребёнка. Хочу, чтобы все видели, что я беременна от своего брата. Это так... неправильно и так горячо одновременно.

Он возбудился снова. Вошёл в неё и трахал медленно, глядя в глаза, пока не кончил глубоко внутрь.

День седьмой. Риск и почти разоблачение.

Родители должны были вернуться через два дня. Днём позвонил отец. Они разговаривали по громкой связи, пока Дима стоял на коленях и лизал Настю. Она еле сдерживала стоны.

— Да, пап, всё хорошо... мы гуляем... кушаем мороженое... — проговорила она дрожащим голосом, пока брат сосал её клитор.

После звонка Дима перевернул её и трахал на родительской кровати. Это было особенно извращённо — на большой кровати мамы и папы.

— Представь, если бы они вошли сейчас... — шептал он. — Увидели бы, как их сын ебёт свою дочь...

Настя кончила так сильно, что у неё потемнело в глазах.

Вечером они снова гуляли по набережной. Купили мороженое. На этот раз она села ему на колени в тёмном месте и медленно двигалась. Люди проходили в нескольких метрах. Она кончила, прикусив его плечо. Он кончил ей в трусики, которые она надела специально.

После возвращения родителей. Тайная жизнь.

Родители приехали. Всё стало «как раньше» — на людях. Но каждую ночь Дима прокрадывался к Насте. Или она к нему. Тихий секс под одеялом. Иногда она сосала ему под одеялом, пока он разговаривал с мамой по телефону в соседней комнате.

Однажды они сделали это в ванной, пока родители смотрели телевизор внизу. Она сидела на раковине, ноги на его плечах. Он входил глубоко и шептал:

— Ты моя. Только моя. Даже когда мы с родителями за одним столом — ты всё равно моя сестра-шлюха.

По ночам они иногда выходили на террасу. Она становилась раком, опираясь на перила, а он трахал её, глядя на море. Иногда кончал на её спину, и она потом размазывала сперму по коже, как крем.

Однажды она надела его рубашку и ничего больше, села перед ним на колени в гостиной (когда родители спали) и сосала долго, медленно. Когда он кончил, она набрала сперму в рот, подошла к зеркалу и показала ему, как она её глотает.

— Я хочу, чтобы ты меня использовал каждый день, братик. Хочу быть твоей личной игрушкой.

Через месяц.

Родители уехали снова — на этот раз на неделю. Как только машина отъехала, Настя разделась прямо в прихожей и встала на колени.

— Трахай свою сестру, Дим. Я соскучилась.

Они трахались три дня подряд почти без перерывов. Везде. На кухне, в бассейне, на балконе днём, в родительской спальне, в душе, на капоте машины в гараже.

В последний день перед возвращением родителей она села на него сверху и сказала:

— Я не пила таблетки уже три недели. Может, уже...

Дима кончил в неё так сильно, что сперма потекла даже по его яйцам. Потом они лежали и мечтали вслух.

— Если будет девочка... мы назовём её в честь бабушки? — тихо спросила Настя.

— А если мальчик... он никогда не узнает, что его папа — это брат его мамы. Но мы будем любить его. И друг друга.

Они целовались долго и нежно.

Настя провела пальцем по животу.

— Я хочу носить твоего ребёнка, Дим. Хочу, чтобы все видели, как я расту... и знали, что это сделал мой брат.

Он снова вошёл в неё — уже медленно, любовно. Они двигались в унисон, глядя друг другу в глаза.

— Я люблю тебя, сестрёнка. — И я тебя, братик. Больше жизни.

День восьмой. Поездка в горы. Отель «муж и жена»

Родители уехали на три дня в Краснодар по делам. Как только машина скрылась за воротами, Настя встала перед Димой в одной его длинной рубашке и ничего больше. Расстегнула пуговицы до самого низа и тихо сказала:

— Братик... давай уедем куда-нибудь. Только мы вдвоём. Как муж и жена. Хочу, чтобы ты трахал меня не прячась. Хочу просыпаться с твоим членом внутри и засыпать с твоей спермой внутри.

Дима не раздумывал. Через два часа они уже ехали в горы на его машине. Взяли только самое необходимое. По дороге она сидела без трусиков, задрала платье и медленно водила пальцами по своей киске, глядя на него.

— Смотри, братик... уже течёт. Только от мысли, что ты меня будешь ебать в отеле, где никто не знает, что я твоя сестра.

Они остановились в небольшом уютном отеле на высоте. Оформились как муж и жена — Дмитрий и Анастасия Соколовы. Когда дверь номера закрылась, Дима прижал её к стене и поцеловал жадно.

— Раздевайся, сестрёнка. Сейчас я тебя выебу так, как давно хотел.

Она упала на колени прямо в прихожей. Расстегнула ему джинсы и сразу взяла член в рот. Сосала жадно, глубоко, с чавканьем. Иногда вынимала и проводила горячей головкой по своим губам и щекам, оставляя блестящие следы.

— Я так соскучилась по вкусу брата... — промурлыкала она, глядя снизу вверх. — Кончи мне в рот, Дим. Я хочу проглотить тебя перед тем, как ты будешь трахать меня весь день.

Он не выдержал. Схватил её за волосы и начал трахать рот. Глубоко, жёстко. Она давилась, слюни текли по подбородку, но продолжала. Когда он кончил — мощно, толчками — она не отстранилась. Набрала полный рот спермы, показала ему белую массу на языке, потом медленно проглотила, облизала губы и улыбнулась.

— Спасибо, братик...

Они не стали даже раздеваться до конца. Он поднял её, прижал к стене и вошёл одним резким толчком. Она вскрикнула и обхватила его ногами. Трахал стоя, глубоко, быстро. Она кончила первой — дрожа и крича «брат», «еби свою сестру». Он кончил внутрь почти сразу после неё.

Первый раунд закончился. Но они только начали.

Весь день они провели как настоящая пара. Гуляли по горной речке, купались в холодной воде, ели шашлык в маленьком кафе. Настя то и дело прижималась к нему, целовала в шею, шептала на ухо:

— Я без трусиков... и вся мокрая от твоей спермы, которая до сих пор вытекает.

Вечером в номере они приняли душ вместе. Она встала раком под струями воды, и он вошёл сзади. Трахал медленно, нежно, целуя ей спину и шепча:

— Я люблю тебя, Настя. По-настоящему. Хочу, чтобы ты была моей навсегда.

Она повернула голову и поцеловала его через плечо.

— И я хочу быть твоей. Даже если это значит, что я буду носить ребёнка от своего брата.

Он застонал и начал двигаться быстрее. Кончил глубоко, прижимаясь к ней всем телом.

Ночью они трахались ещё два раза. Один раз — она сверху, медленно крутила бёдрами и рассказывала, как мастурбировала на него в 18 лет, прячась в своей комнате. Второй раз — он сзади, держа её за горло (не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала его власть). Она кончала каждый раз с криком «я твоя сестра-шлюха».

Утром они заказали завтрак в номер. Пока официант ставил поднос, Настя сидела на стуле в одном халате, а Дима стоял за ней и двумя пальцами медленно входил в её киску под столом. Она еле сдерживала стоны, улыбаясь официанту.

Когда дверь закрылась, он положил её на стол и выебал быстро и жёстко. Кончил на живот и грудь. Она собрала сперму пальцами и облизала, глядя ему в глаза.

День девятый. Возвращение родителей и первый близкий случай

Родители вернулись вечером. Всё стало «как обычно». Ужин за большим столом, разговоры о поездке, смех. Но под столом Настя босой ногой гладила Димину ногу, а потом подняла выше и нащупала уже твёрдый член через штаны. Он едва не подавился.

Ночью, когда все легли спать, Дима прокрался к ней. Она уже ждала — голая, на четвереньках, попка к двери. Он вошёл тихо, разделся и сразу вошёл в неё. Трахал медленно, чтобы кровать не скрипела. Она прикусывала подушку и шептала:

— Братик... трахай меня... пока мама с папой спят в соседней комнате... это так грязно...

Он кончил ей внутрь, потом лёг рядом и обнял. Они лежали и шептались.

— Я боюсь, что когда-нибудь нас поймают... — призналась она. — Но при этом мне так хочется, чтобы кто-то узнал. Чтобы все знали, что я принадлежу своему брату.

— Я тоже боюсь... и тоже хочу, — ответил он, целуя её в висок. — Но я не перестану. Никогда.

День десятый. Арборетум и публичный риск

Днём вся семья поехала в Сочинский дендрарий (Арборетум). Жара стояла страшная. Настя надела короткое платье без белья. Пока родители шли впереди, она отстала с Димой. Они свернули на боковую тропинку среди высоких деревьев.

Она прижалась к нему спиной, задрала платье и прошептала:

— Быстро. Пожалуйста.

Он расстегнул ширинку и вошёл в неё стоя. Трахал быстро, глубоко, держа рукой ей рот, чтобы она не застонала. Родители были всего в тридцати метрах. Она кончила быстро и тихо, дрожа всем телом. Он кончил ей на внутреннюю сторону бедра. Сперма потекла по ноге. Она быстро вытерла её рукой и облизала пальцы, пока они догоняли родителей.

— Ты сумасшедшая, сестрёнка, — тихо сказал он, когда они снова шли рядом с мамой и папой.

— Я знаю. И я твоя сумасшедшая сестра.

Вечером дома, когда родители смотрели телевизор в гостиной, они «пошли за водой на кухню». На кухне она встала на колени и отсосала ему быстро и жадно. Он кончил ей в рот. Она проглотила всё, встала, поцеловала его и сказала громко, чтобы родители услышали:

— Спасибо, Дим, что помог достать воду с верхней полки.

Ночь после. Самая длинная и извращённая

Когда все уснули, они снова встретились в её комнате. На этот раз было особенно грязно.

Она встала на колени и сосала ему почти двадцать минут. Долго, медленно, с перерывами. Иногда просто держала член во рту, глядя ему в глаза. Иногда облизывала яйца и проводила языком по промежности.

— Я хочу, чтобы ты меня использовал, братик. Хочу быть твоей личной дырочкой. Хочу, чтобы ты кончал куда захочешь — в рот, в киску, на лицо, на грудь. Я всё съем и облизываю.

Он положил её на спину, раздвинул ноги и начал лизать. Долго. Она кончила два раза от языка. Потом он вошёл и трахал её жёстко, шлёпая по бёдрам и груди. Она просила:

— Сильнее... бей меня... я твоя грязная сестра...

Он слегка сжал ей горло рукой — не перекрывая дыхание, но достаточно, чтобы она почувствовала. Она кончила так сильно, что её ноги задрожали.

После этого он перевернул её на живот и вошёл снова. Трахал медленно, целуя ей шею и шепча:

— Я люблю тебя. Даже когда я тебя использую. Даже когда ты на коленях с моим членом во рту. Я люблю тебя.

Она плакала от счастья и возбуждения.

— И я люблю тебя. Больше всего на свете. Хочу носить твоего ребёнка. Хочу, чтобы мой живот вырос от спермы моего брата.

Он кончил в неё последний раз той ночью. Очень много. Сперма потекла из неё, когда он вышел. Она собрала её пальцами, облизала и улыбнулась.

— Я хочу, чтобы это было каждый день. Пока я не забеременею от тебя.

Через две недели. Первая «тревога» и подтверждение

Однажды утром Настя проснулась и поняла, что у неё задержка. Она не сказала Диме сразу. Но он заметил, что она стала чаще смотреть на свой живот перед зеркалом.

Вечером, когда они остались одни на кухне, она тихо сказала:

— Дим... у меня задержка уже пять дней.

Он замер. Потом подошёл, обнял её сзади и положил руку ей на живот.

— И что ты чувствуешь?

— Я... я боюсь. И одновременно хочу, чтобы это было правдой. Хочу, чтобы ты меня оплодотворил. Хочу родить тебе ребёнка. Даже если это будет значить, что мы будем жить в тайне.

Он повернул её к себе и поцеловал долго и нежно.

— Если это случится... я буду с тобой. Всегда. Мы придумаем что-то. Уедем, если надо. Но я не оставлю тебя. Никогда.

Они снова занялись сексом прямо на кухне. Тихо, чтобы родители не услышали. Он кончал в неё два раза подряд. Каждый раз она шептала «заполни меня», «сделай меня мамой своего ребёнка».

Через три дня она купила тест. Положительный.

Они сидели в её комнате и смотрели на две полоски. Дима обнял её.

— Я люблю тебя, Настя. И нашего ребёнка. Что бы ни случилось.

Она заплакала и прижалась к нему.

— Я тоже люблю тебя. Мой брат. Мой мужчина. Отец моего ребёнка.

В ту ночь они занимались любовью очень долго и нежно. Без жёсткости. Только медленные движения, долгие поцелуи и шёпот «я люблю тебя» на каждом вздохе.

После этого они стали ещё осторожнее. Но не перестали. Наоборот — тайные встречи стали ещё более желанными. Каждый раз, когда они трахались, Настя клала руку на живот и шептала:

— Он уже внутри меня... твой ребёнок... от своего дяди и брата одновременно.

Дима возбуждался от этих слов до безумия.

Самые глубокие фантазии

Ночь была тёплой и душной даже для Сочи. Родители спали на первом этаже. На втором, в комнате Насти, горела только маленькая лампа на прикроватном столике. За открытым окном тихо шумело море. Дима лежал на спине, а Настя — голая, верхом на нём. Его член всё ещё был внутри неё, тёплый и полутвёрдый после второго подряд оргазма. Сперма медленно вытекала из неё и стекала по его яйцам на простыню. Она лежала на его груди, слушая его сердцебиение.

Они молчали несколько минут. Потом Настя тихо провела пальцем по его соску и прошептала:

— Дим... я хочу, чтобы ты рассказал мне самую грязную, самую запретную фантазию про нас. Такую, которую ты никогда никому не говорил. Даже себе.

Дима провёл рукой по её спине, спустился ниже и сжал её мокрую от их соков попку.

— А ты первая, — ответил он низким голосом. — Расскажи мне. Всё. Без стыда.

Настя подняла голову и посмотрела ему в глаза. В её взгляде была смесь любви, возбуждения и чего-то очень тёмного.

— Хорошо... — тихо начала она. — Самая глубокая фантазия... это когда я уже сильно беременна от тебя. Живот большой, грудь тяжёлая и течёт молоком. И ты трахаешь меня, пока я стою на четвереньках. А я прошу тебя: «Братик, еби меня сильнее, чтобы наш ребёнок чувствовал, как его папа ебёт свою сестру». А потом ты кончаешь мне в киску, а я после этого сажусь тебе на лицо и заставляю вылизывать всё, что вытекло... и при этом я глажу свой живот и говорю: «Это всё внутри меня... от моего родного брата».

Она замолчала, тяжело дыша. Её киска невольно сжалась вокруг его члена.

Дима застонал и его член мгновенно снова стал твёрдым внутри неё.

— Блядь, Настя... — хрипло произнёс он. — Продолжай.

— Ещё одна... — продолжила она, начиная медленно двигать бёдрами. — Мы живём уже как пара. Все думают, что ты мой парень. Но на самом деле я знаю, что ты мой брат. И иногда, когда мы в гостях у кого-то, я сажусь тебе на колени и шепчу на ухо: «Трахни меня в туалете, брат. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы твоя сперма текла по ногам, пока я разговариваю с людьми». А потом мы действительно идём в туалет, и ты меня ебешь, зажимая мне рот рукой, чтобы никто не услышал.

Она двигалась быстрее. Дима схватил её за бёдра и начал двигаться навстречу.

— Теперь ты, — прошептала она. — Расскажи мне свою самую тёмную.

Дима посмотрел ей прямо в глаза и сказал без всякого стеснения:

— Моя самая глубокая фантазия... это когда ты уже родила. У нас есть маленький сын. Ему два года. И ты кормишь его грудью. А я подхожу сзади, поднимаю твою ночнушку и вхожу в тебя, пока ты кормишь нашего ребёнка. Ты смотришь на меня и тихо говоришь: «Тихо, братик... не разбуди его. Просто медленно трахай свою сестру, пока я кормлю твоего сына». А потом, когда ребёнок засыпает, ты ложишься на спину, раздвигаешь ноги и говоришь: «Теперь кончай в меня снова. Сделай мне ещё одного. Я хочу носить детей от своего брата всю жизнь».

Настя застонала громко и начала двигаться быстрее, почти подпрыгивая на нём.

— Оххх... Дим... это так грязно... продолжай...

— Ещё одна, — продолжал он, сжимая её груди. — Мы в Сочи. На набережной. День. Много людей. Ты в лёгком платье без белья. Я веду тебя за руку. И вдруг я останавливаюсь, прижимаю тебя к перилам и тихо говорю: «Сейчас я тебя выебу прямо здесь». Ты смотришь на меня и говоришь: «Да, братик. Еби меня на глазах у всех». И я поднимаю тебе платье, достаю член и вхожу в тебя прямо посреди набережной. Люди смотрят. Кто-то снимает на телефон. А ты кричишь: «Это мой брат! Мой родной брат меня ебёт!»

Настя кончила. Резко, сильно. Всё тело затряслось. Она прижалась лбом к его лбу и застонала ему в губы:

— Я хочу этого... я хочу, чтобы нас увидели... я хочу, чтобы все знали, что я принадлежу своему брату...

Дима перевернул её на спину и вошёл резко, глубоко. Теперь он трахал её жёстко, глядя в глаза.

— А теперь моя последняя фантазия, — сказал он, ускоряясь. — Самая тёмная. Мы с тобой уезжаем далеко. Живём как муж и жена. Никто не знает правды. Но по ночам, когда мы занимаемся любовью, ты просишь меня называть тебя «сестрой». И я говорю: «Ты моя сестра. Моя родная сестра. И я тебя ебу каждый день». А потом ты рожаешь мне троих детей. И каждый раз, когда ты беременеешь, ты говоришь мне: «Спасибо, что оплодотворил свою сестру, братик».

Настя обхватила его ногами и притянула ближе.

— Да... именно этого я хочу больше всего... — прошептала она дрожащим голосом. — Хочу быть твоей беременной сестрой. Хочу, чтобы мой живот рос от твоей спермы. Хочу рожать тебе детей. И хочу, чтобы ты каждый раз, когда я буду кормить грудью, подходил и трахал меня. Хочу быть твоей. Полностью. Навсегда.

Дима застонал и начал кончать. Мощно. Глубоко. Горячая сперма заливала её изнутри. Он не останавливался, продолжал двигаться, пока не вылил всё до последней капли.

Они лежали обнявшись. Потные. Дышащие тяжело. Его член всё ещё пульсировал внутри неё.

Настя провела пальцами по его щеке и тихо сказала:

— Я люблю тебя, Дим. Не просто как брата. И не просто как мужчину. Я люблю тебя так, как нельзя любить. И я хочу всё это. Все эти фантазии. Даже самые грязные. Потому что они — про нас.

Дима поцеловал её в лоб, потом в губы.

— И я люблю тебя, Настя. Больше жизни. Я хочу жить с тобой. Хочу, чтобы ты носила моих детей. Хочу, чтобы ты была моей сестрой и моей женщиной одновременно. И я сделаю всё, чтобы это случилось. Даже если придётся уехать отсюда. Даже если придётся жить в тайне всю жизнь.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Тогда давай начнём прямо сейчас. Я уже беременна. И я хочу, чтобы ты трахал меня каждую ночь, пока мой живот растёт. Хочу, чтобы ты целовал его и говорил нашему ребёнку, какой у него будет удивительный папа... который на самом деле его дядя и брат его мамы.

Дима снова вошёл в неё — медленно, нежно. Они двигались в унисон, глядя друг другу в глаза.

— Я буду трахать тебя каждую ночь, сестрёнка, — прошептал он ей на губы. — Буду заполнять тебя. Буду любить тебя. И буду защищать тебя и наших детей до конца жизни.

Настя обхватила его лицо руками.

— Тогда мы справимся. Вместе. Брат и сестра. Мужчина и женщина. Отец и мать. Всё сразу.

Они кончили ещё раз — на этот раз вместе, тихо, целуясь. Потом долго лежали обнявшись. За окном шумело море. В доме было тихо. В комнате пахло сексом, потом и любовью.

Настя положила руку себе на живот и прошептала уже почти во сне:

— Я счастлива, что ты мой брат. И что я ношу твоего ребёнка.

Дима поцеловал её в висок.

— Я тоже счастлив. И я никогда тебя не отпущу.

Конец

Они так и остались жить в Сочи. Тайно. Когда живот Насти стал заметен, они сказали родителям, что у неё «от парня». Родители не знали правды. Дима каждый день целовал её растущий живот и шептал: «Это от меня, сестрёнка».

Они продолжали встречаться по ночам. Трахались тихо, но страстно. Иногда — очень грязно, иногда — очень нежно. Она рожала ему двоих детей. Обоих — втайне от всех, кроме них двоих.

А по ночам, когда дети спали, они лежали в постели и шептались о самых тёмных фантазиях. И каждый раз после этого занимались любовью, как в первый день — жадно, глубоко и с любовью.

Потому что иногда самая сильная любовь рождается из самого запретного.

И они выбрали эту любовь. Полностью. Навсегда.