Глава 83

P.S., или Пробуждение Сексуальности

Я еще отходил от вчерашнего фееричного концерта в клубе, завернувшись в одеяло и уткнувшись мордой в подушку, а моя прекрасная спутница уже встала, накинула мою белую футболку с принтом Бон Джови на спине и отправилась на кухню жарить яичницу. Проснулся я под шкварчащее масло на сковородке и любимый с детства запах («Ура, на завтрак не манная каша, а глазунья!»). Я оторвал морду от подушки — мне в глаза тотчас же ударил солнечный свет. Я попытался выбраться из переплетения одеяла, сковавшего меня, как паутина, но с бодуна это было сделать не просто. Выбравшись из кокона, я обнаружил, что спал голышом. Найдя рядом с кроватью кожаные брюки, косуху, бандану, я вспомнил про вчерашний концерт.

В первый уикенд апреля меня пригласила местная группа в качестве сессионного гитариста. Дабы выглядеть максимально соответствующе событию, я надел кожаные брюки, черную майку с принтом AC/DC, потертую косуху и пеструю бандану — из зеркала на меня смотрел бюджетный гибрид Рудольфа Шенкера, Ричи Самборы, Кирка Хеммета и Слэша (до последнего мне не хватало густой кучерявой шевелюры и шляпы-цилиндра). Если бы я тогда только знал, что на концерт придут преимущественно двадцатилетние подростки, которые и имен этих даже не знают. В общем, свой гештальт этим рокерским образом я закрыл, пусть тогда и не понимал, что это все первые звоночки кризиса среднего возраста. Взял свои примочки и три гитары (две электро и одну акустику) и поехал в клуб.

Наш репертуар в основном состоял из кавер-версий песен моей молодости, которые раскачали даже современную молодежь. Голосистый вокалист с ритм-гитарой Fender Stratocaster горланил, что было сил. На клавишах нам подыгрывала его младшая сестра в школьной юбке, полосатых гетрах, белой рубашке оверсайз и кожаной жилетке. За барабанной установкой сидел его кузен в повседневных джинсах и футболке. Я же стоял сбоку и выпиливал соло-партии на своей алой Gibson Les Paul, гадая, каким макаром в их семейном подряде затесался бас-гитарист. На первых композициях публика к нам еще присматривалась, но, когда мы заиграли Knocking on heaven’s door, подтянулись даже самые привередливые слушатели, и на последнем припеве нам подпевал весь зал. Тогда-то я ее и увидел.

В третьем ряду в компании молодых людей в такт нашим аккордам скакала и приплясывала юная красавица со светлыми прямыми волосами и большими карими глазами. Она была среднего роста, одетая в розовый топик, клетчатую рубашку и голубые джинсы. На ее щеках от самоотверженного песнопения налился румянец. В свете софитов сияли отблески в глазах. Тут мой взгляд спустился на ее розовый топик, и мне показалось, что ее второй размер груди сейчас выпрыгнет наружу. Наши взгляды встретились. Ее лицо мне показалось смутно знакомым, хотя вживую я ее, определенно, видел впервые. Тут ее тонкие губы растянулись в улыбке, и я не смог не ответить ей улыбкой. С того самого момента, за весь концерт, я с нее глаз и не сводил.

Скоро наше двухчасовое выступление закончилось, и включилась клубная музыка. Мы отправились на бар промочить горло. Сначала по кружке пива, затем планировали несколько шотов водки или текилы. Но не успели мы выпить даже светлое нефильтрованное, как к нам потянулись молодые парни и девчонки и стали фотографироваться и что-то спрашивать, силясь перекричать клубную музыку. У меня же из головы не выходила та юная красавица: я пытался отыскать ее в толпе глазами, но вдруг пространство стало слишком многолюдным. Сначала я искал ее с надеждой, затем надежда сменилась паникой, вслед за ними наступило отчаяние, а потом гнев-отрицание и наконец принятие. Принятие того, что сказка кончилась, не успев начаться. Видимо, мне не быть героем ее романа.

По закону жанра, в этот момент кто-то случайно задел меня со спины.

— Извините, — услышал я сквозь шум клубных басов приятный девичий голос. Я обернулся: о чудо, это она!

— Все в порядке, — ответил я, расплываясь в счастливой улыбке.

Она подошла к бару в сопровождении друзей и подруг. Они были навеселе: шумно смеялись и пытались перекричать громкую музыку. Пока ее спутники заказывали выпивку, а мне удалось завладеть ее вниманием, я добавил:

— А я тебя в толпе ищу.

На ее лице безудержная радость сменилась удивлением, конфузом, недопониманием и, наконец, лукавством.

— А я, оказывается, тут! — решив мне подыграть, она ответила громким игривым голосом. — Разрешите спросить, а зачем Вы меня в толпе искали?

Тут в игру вступил я:

— Ну как зачем? Влюбился, не иначе. Вот думаю, похитить тебя и увезти отсюда, - произнеся это максимально двусмысленно: то ли шучу, то ли всерьез, я стал ловить выражение ее карих глаз и тонкой линии губ — ее, определенно, обуревала целая гамма чувств. Среди них удивление, смятение, недоумение и даже любопытство. Тем не менее, белокурая красавица совладала с эмоциями и парировала мне с завораживающей улыбкой на лице:

— Ну раз влюбился, угощай! А я пока подумаю, поеду ли с тобой или нет.

В ожидании наших коктейлей мы познакомились с ее друзьями и подругами. Все они недавно выпустились из ВУЗа и делали первые шаги по карьерной лестнице. Они интересовались, чем я занимаюсь помимо игры на гитаре. Парни спрашивали, где я учился владению инструментом, а девушки просили дать им ее подержать (и, как многие представители современности, сфотографироваться). Некоторые из них были парочками, другие еще присматривались друг к другу. Один из ребят явно имел виды на мою собеседницу.

Вскоре бармен выставил на бар наши коктейли, и мы с Кристиной пригубили. Напиток был такой холодный и освежающий, что я сразу попросил повторить, поскольку выпил его за несколько глотков. Ром тут же ударил в голову, но пьянел я не от алкоголя. Я осыпал свою собеседницу комплиментами, ненавязчиво (да и навязчиво) с ней флиртовал. Румянец на ее щеках стал пуще прежнего, а, приглядевшись, я рассмотрел и веснушки. Она также осушила свой бокал и потянулась за вторым. Я наслаждался ее улыбкой и блеском в глазах, ее смехом и чувством юмора. В ее позировке чувствовалась некоторая неловкость — и неудивительно, ведь мне в этом году уже стукнуло сорок, а ей было от силы двадцать-два — но, в целом, она держалась уверенно.

После второго коктейля я позвал ее на танцпол, оставляя ее ухажера нервно курить в сторонке. Мы резвились и дурачились, пробовали элементы из твиста и рок-н-рола, касались друг друга руками, толкались бедрами и тянулись друг к другу губами. Вскоре стало жарко. Я остался в футболке, а Кристина — в розовом топе. Клубная музыка сменилась более спокойной, и я закружил ее в медляке. Мои руки на ее хрупкой талии, ее руки на моих плечах. Ее второй размерчик упирался в принт AC/DC на моей груди. Она смущенно опустила взгляд, и мне в ноздри ударил фруктовый запах ее волос. Я потянулся к ее макушке носом, забурился в ее пшеничного цвета шевелюре и сделал глубокий вдох, балдея от аромата. Затем мое горячее дыхание ударило ей в темя, разгоняя мурашки по ее телу, и Кристина подняла голову. Наши губы в неловкой позе легонько соприкоснулись, и теперь мурашки побежали по мне. В кожаных брюках дернулся мой инструмент. Сердцебиение участилось. Я больше не мог и не хотел сдерживаться. Я обхватил своими губами ее в сладком поцелуе. Кристина ответила мне. Затем разомкнула губы, впуская мой язык. Ее ладони потянулись от моих плеч к шее и обвились вокруг нее. Мои же руки машинально опустились на ее ягодицы и прижали ее лобок к моему, где уже начиналась термоядерная реакция.

Целовались мы всего ничего, а я, казалось, уже растворился в ней. Вдруг я почувствовал толчок в плечо. Мы с Кристиной были вынуждены расцепиться. Едва я глянул в сторону толчка своими запьяневшими глазами, как увидел устремленный в лицо кулак. Бурная молодость и непреодолимая страсть к несвободным женщинам научила меня уворачиваться и держать удар. Мой противник, очевидно, таким опытом не обладал. Уклоняясь от первого удара, я таки почувствовал, как он задел мою скулу по касательной. Затем нападавший попытался воспользоваться моим замешательством и врезать еще, но я уже был готов. Отведя его – а им оказался тот самый воздыхатель моей визави – от Кристины, я пьяными движениями увернулся от одного хука, затем от другого и подставил ему подножку. Мальчишка споткнулся, но устоял. Однако, в этот момент я стоял уже сбоку. Стоило ему повернуться в попытке нанести мне еще один удар, как его смазливая мордашка, с которой еще совсем недавно сошли подростковые прыщи, наткнулась на мой кулак. Момент неожиданности был упущен. Статус кво изменился. А с ними и его вера в победу. Махач закончился, не успев начаться – пара хуков ему в ухо и прямой удар в грудак, и ухажер смерился с поражением. Его друзья окружили его, стали приводить в чувства да спрашивать, на кой черт он на меня набросился, а Кристина тем временем взяла меня за руку и повела на выход.

Спустя полчаса мы уже жадно сосались на пороге моей съемной квартиры. Едва хлопнула дверь, я прижал ее спиной к стене и, не отрывая губ, принялся ее раздевать. Первой на пол упала ее клетчатая рубашка. Тогда я принялся за пуговицы и ширинку на ее голубых техасских джинсах. Кристина времени тоже не теряла: ее руки стягивали с меня косуху и ослабляли ремень. Я прикусил в порыве страсти ее нежную губу – она отозвалась возмущенным стоном, а затем ответила мне зеркально. Наконец, ее джинсы были расстегнуты, и я смог запустить под них свои шаловливые руки. Пока ладони накрывали ее сладкие булочки, большими пальцами я поддел пояс и начал стягивать их вниз, обнажая ее попку в бежевых стрингах. Кристина только и успела, что расслабить мой ремень, когда я присел, снимая с ее ножек джинсы, а затем подхватил под бедра и понес в спальню.

Уложив красавицу на кровать, я мимолетным движением снял с нее розовый топик, оставляя ее лежать в бюстгальтере, и спустился губами к ее животу. «Ах!» прошептала она возбужденным голосом и сжала простыни в кулаках. Я спускался все ниже, подцепил пальцами резинку ее трусиков и медленным движением стянул их с ее бедер и ног. Мне открылся ее бритый лобок. Поцелуи накрыли его и продолжили продвигаться в сторону ее промежности.

— Может, не надо, - пролепетала смущенно она.

Но я не стал ее слушать: раздвинул ей ноги и припал губами к ее юной неопытной киске. Она, разумеется, не была девственницей, но отсутствие сексуальной квалификации чувствовалось в неловкости ее движений, трепете и стеснении. А уж то, что ее предыдущие партнеры, не баловали ее кунилингусом, было просто очевидным. Пора исправлять несправедливость. Едва я обхватил ее половые губы и коснулся ее недр языком, Кристина громко выдохнула и выгнула спину. Ее мышцы напряглись, а бедра зажали мою голову. Я обхватил их снизу руками и продолжил наращивать темп. Кристина истекала своими женскими соками и извивалась в моих объятиях. Неудивительно, внутри нее громыхала война между стеснением и новыми ощущениями, которые она еще была не в состоянии назвать наслаждением. Спустя несколько секунд вагинального торнадо я наконец услышал ее первые стоны. Они звучали неуверенно, подавлено – как первые шаги. Я добавил интенсивности в свои оральные ласки, и ее голос прорезался: в нем стали проявляться чувственность, страсть и даже похоть.

Тем временем, мой дружок был стеснен кожаными брюками. Он рвался в бой. Он хотел продемонстрировать ей свою мужскую силу. Он был разгневан, что пропускает все самое интересное. А уж когда до него дошли ее глубокие протяжные стоны, ознаменовавшие наступление оргазма, он готов был продырявить эти брюки, лишь бы одним глазком взглянуть на ее киску.

Испытав кульминацию вагинального торнадо, Кристина на несколько секунд обмерла и устало распласталась на кровати, периодически вздрагивая во время афтершоков. Я оторвал губы от ее вагины и взглянул на нее: у девушки был довольный, но все же виноватый вид. Я ей приободряюще улыбнулся и сказал: «Не расслабляйся, это только первый раунд!», и она вернула мне улыбку. Ее руки вцепились в мою футболку на спине и потянули вверх. Я привстал и сбросил тесные кожаные джинсы, эффектность которых была явна завышена. Мой дружок тут оттопырил трусы, что не осталось незамеченным. Кристина подняла свой взгляд с него на меня и кокетливо заявила: «А я думала, ты только языком чесать умеешь». Мы с дружком не могли не наброситься на нее, чтобы доказать, насколько глубоко она заблуждалась.

Сейчас в памяти всплывают флэшбэки того, как она заахала и заохала, когда я впервые оказался в ней. Я освободил ее второй размер груди от треклятого бежевого бюстгальтера и припал к ним губами. Тазом двигал медленно, размеренно, в щадящем режиме. Ее стоны становились глубже, громче, чувственнее по мере того, как мой дружок прокладывал себе дорогу. Затем кровать забилась об стенку, давая знать соседям, что еще есть порох в пороховнице. Ее вагина принимала меня тепло и сочно, с закономерным бульканьем и причмокиванием. Встав на колени перед ней и выпрямив спину, я подхватил ее снизу под ягодицы и диким зверем стал насаживать ее на свой изголодавшийся член. Кристина ухватилась руками за мои предплечья и смотрела мне прямо в глаза, пока с ее губ срывались громкие стоны. В момент второго оргазма она открыла пошире рот и закрыла глаза, погружаясь в безмятежность. Тут мы с ней синхронизировались. Я едва успел вытащить член и обильно окропил ее гладкий лобок густой горячей спермой.

Вспомнив события прошлой ночи, я натянул трусы и в них отправился на кухню. Кристина стояла ко мне спиной. Она собрала волосы в пучок и зафиксировала парой китайских палочек. Мне открылся вид на ее утонченную шею. Моя футболка с принтом рок-группы на ней смотрелась великовато, а из-под ее полов выглядывали две стройные босые ножки. Солнечный свет из окошка, перед которым Кристина накрывала на стол, пронизывал ее, и сквозь футболку можно было разглядеть ее точеную фигурку. Я подкрался сзади, любуясь, как она старательно накладывала глазунью на тарелки, чтобы желток не растекся. Как только она поставила горячую сковородку на деревянную подставку, я схватил ее в объятия. Хрупкая девушка вздрогнула и даже вскрикнула от неожиданности, едва мои руки обхватили ее со спины и сомкнулись на ее втором размере. Крик испуга сменился звонким смехом, когда я коснулся горячими губами ее утонченной шеи.

— Зачем так пугать-то?! – воскликнула со смехом и укоризной Кристина. – У меня чуть сердце в пятки не ушло.

— Чтобы оно не ушло в пятки, я его предусмотрительно поймал. Ты не заметила? – низким голосом пробасил я ей на ухо, а затем прихватил мочку уха губами.

— Не заметишь тут! – воскликнула, хихикая, она. – Только ты не за сердце меня ухватил, а за сиську.

— Ммм, какие ароматы! – решил сменить тему я.

— Я старалась, - самодовольно ответила она. – Ты же любишь глазунью? Я подумала, жареные яйца с тостом – завтрак чемпиона...

— А кто сказал, что я про яйца? – пробубнил я, утыкаясь носом в ее белокурую шевелюру. Сделал глубокий вдох, наслаждаясь запахом ее волос, и добавил: - Я про твои феромоны.

Кристина вновь засмеялась. Дело тут не в остроте моей шутки, сколько в гормонах, понял я. Стоило мне прижаться к ней телом, мой дружок, потянувшись, привстал и уткнулся в ее ягодицы.

— Я подумала, немного белков и углеводов нам с утра не повредит. Тем более, после ночных физнагрузок...

— Ты читаешь мои мысли, - прихватывая ее нежную шею губами, ответил я. – Тем более, что близится третий раунд.

Думаю, по моему утреннему стояку она успела и сама догадаться, что мне не терпелось утолить иной голод. Кристина повернула голову на бок, и мы страстно поцеловали. Ее язык оказался у меня во рту, я жадно обхватил его губами. Мои руки поползли вниз по ее животу и спустились к бедрам. Одной рукой я поглаживал ее бедро, а другой забрался в промежность, где нащупал уже знакомые бежевые стринги. Мои пальцы по-хозяйски забрались ей в трусики и приступили к массажу ее бритой киски. Кристина откинулась спиной на мою грудь и тихонько застонала. Мой дружок почувствовал, как она трется ягодицами, и подпрыгнул в предвкушении.

— Может, сначала позавтракаем? – предложила, почувствовав активность в моих трусах, она. – А то остынет, будет невкусно.

— First things first, - ответил я ей фразой из американского фильма. – Сделал дело, завтракай смело!

Мои пальцы уже забрались в ее пещерку и теребили ее изнутри. Вторая рука вернулась к сиськам и через футболку щипала ее сосок. Кристина томно дышала и с трепетом постанывала.

— В пословице вообще-то по-другому говорится, - срываясь на стон, заявила она.

— К черту пословицу! Если мы не займемся этим немедленно, будь готова, что еще одна пара яиц превратится в глазунью.

— Знаешь, не уверена, что и мне в таком состоянии кусок в горло полезет, - с неудержимой страстью в голосе простонала Кристина и извлекла мой горячий твердый член из трусов.

Я подогнул колени, пальцами оттянул вбок ее стринги и, прицелившись, вошел. Кристина томно вздохнула, принимая меня, и даже встала на цыпочки, чтобы мне было удобнее. Я переместил руки на ее бедра и принялся жарить ее на максимальном огне. Она уперлась ладонями в кухонный стол, чтобы под шквалом моих толчков не упасть, и наполнила кухню громкими звонкими стонами. Аккомпанементом ее крикам стали шлепки наших гениталий и звон столовых приборов, которые она успела разложить. После прошлой ночи наши детородные органы успели познакомиться, и сегодня мой агрегат входил в нее, как нож в масло. Ее вагина хлюпала соками и причмокивала, проглатывая мой член. Ее сладкие ягодицы шлепались о мой лобок. Ее молодое хрупкое тело содрогалось под моими фрикциями, отчего я трахал ее все сильнее и сильнее. «Ах, да!» выкрикнула в преддверии экстаза Кристина и откинулась спиной на меня. Я же захотел в порыве страсти накрыть ладонями ее юные груди, но они были сокрыты под моей любимой футболкой. Под действием гормонов и феромонов я не растерялся и резко дернул ткань в стороны, и футболка с треском разорвалась у нее на груди. «Ах, ты что творишь!» воскликнула Кристина, а я тем временем осуществил задуманное и схватил ее за сиськи. Прижав ее спиной к себе, я серией коротких, но эффективных толчков довел нас обоих до долгожданного апогея. Не успевая вынуть член, я накормил ее киску своими густыми сливками.

Мы простояли в этой позе – она откинулась на меня, мои руки на ее обнаженной груди, а мой пульсирующий член в ее вагине – около минуты, пытаясь отдышаться. Я чувствовал, как пот течет по моей спине, как учащено вздымается под моими ладонями ее грудь, как, насытившись ею, расслабляется мой член. Наши губы в благодарность за сногсшибательные ощущения слились в поцелуе.

— А теперь ты готов попробовать мою яичницу? – спросила, отлипнув от моих губ, Кристина.

— Еще бы, - только и успел ответить я, как раздался звонок в дверь.

«Неужели соседи пришли ругаться за непристойный шум в воскресное утро? Или мы разбудили чьих-то детишек? Или сосед решил присоединиться? Или просто зависть взяла, вот они и бесятся?» - мысли атаковали мой затуманенный от блаженства мозг. Кристина лишь ответила со слегка пристыженным видом: «Упс!». Я рывком натянул трусы, она побежала в комнату сменить футболку, а в дверь уже начали колотить. Я подошел к глазку: за дверью стояли мои покрасневшие от стыда родители. Отец тарабанил в дверь, а мама смотрела на него и, судя по губам, говорила: «Может, попозже зайдем? Слышно же, что он не один. Как-то неудобно». На что отец ей ответил: «Чего неудобно?! Договаривались ведь на сегодняшнее утро! Лена, я второй раз сюда не поеду!».

***

Так и начались наши отношения.

Почему-то я сразу счел это не сексом на одну ночь, а именно отношениями.

В конце концов, после Олеси у меня не было постоянной женщины, а ведь мне уже сорок, а я до сих пор не остепенился. Работа, машина, сын в одиннадцатом классе. А спутницы по жизни нет. Некому приготовить завтрак с утра, некому писать романтические смски, посвящать песни и стихи, некого обнять после рабочего дня на диване, не с кем уснуть перед телевизором за просмотром незамысловатого сериальчика. Все мои друзья и большинство любовниц нашли себе вторую половинку, а я вот уже десять лет маялся от холостяцкой жизни. А ведь порой хочется простых житейских радостей – тепла, уюта, стабильности, романтики.

Думаю, случай с Кристиной был той самой любовью с первого взгляда. Молодая, красивая, остроумная, веселая, сексуальная – чего еще от девушки надо!

Когда мои родители застали нас врасплох, я надеялся, что по-быстрому их спроважу, но как бы не так! Если моя мама, услышав Кристинины стоны из форточки, смутилась и собиралась тактично удалиться, то мой отец воспринял эту оказию как вызов. Войдя в квартиру, сразу отправился на кухню, сел за стол и принялся за мою глазунью, требуя представить их (моих родителей) своей барышне. Меня всегда поражала его бесцеремонность! А ведь ему в следующем году исполнится шестьдесят, и с годами более тактичным он не становился. Пришлось звать Кристину, которая была готова под землю провалиться вместо того, чтобы знакомиться с родителями малознакомого мужчины средних лет, с которым у нее всего несколько минут назад был чувственный секс на этой самой кухне.

Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал. Мой отец смог без труда очаровать мою новую знакомую, да и мама была сама доброжелательность. Кристина моим родителям тоже понравилась: «Приятная такая девочка! Воспитанная, красивая!». «Только не слишком ли молоденькая?» - потом призналась мама. А отец вдобавок изрек свою житейскую мудрость: «Запомни, сынок: пока тебя тянет на женщин постарше, ты еще молод; но как только начало тянуть на молодых, начинаешь стареть!». Тем не менее, тем утром, покидая мою съемную квартиру, отец полуобернулся и показал мне поднятый большой палец, как знак полного одобрения. Мы же с Кристиной, закрыв за ними дверь, вернулись в спальню и в голос рассмеялись.

С тех пор начались утомительные рабочие будни переписок в соцсетях и заочного изучения друг друга, наградой за которые были страстные свидания на выходных. Мы встречались в кафе, барах или около кинотеатра, культурно проводили время, общались, а затем ехали ко мне, где предавались плотским утехам. К концу первого совместного уикенда Кристина уже не стеснялась, когда я располагался между ее ног и ублажал ее оральными ласками. Кончив сама, она делала первые шаги в практическом изучении техники минета. Чувствовалась ее сексуальная неопытность. Тем не менее, к концу месяца, согласно плану наших тренировок, она должна была достичь значительных успехов.

После орального секса мы приступали к отработке поз из камасутры. Я заметил, что Кристине нравилось быть сверху – так она могла контролировать процесс, «а не лежать как бревно, пока я выполняю всю работу». (Надеюсь, в ее словах не было снисходительности и какого-либо намека на мой возраст!) За свою многолетнюю практику я тоже научился с большим уважением относиться к этой позе: пока она скачет в удобном темпе на моем члене, мне открыт доступ к ее грудям и ягодицам, а также открывается живописный вид на ее лицо и тело. Как и большинство моих предыдущих партнерш, Кристина через несколько минут интенсивных скачек выбивалась из сил, валилась на мою волосатую грудь, и я заканчивал начатое: прижимая ее тело к своему одной рукой, другую клал ей на попу, пальцами раздвигал ее половые губы и принимался работать поршнями, как Форд Мустанг. Через минуту кончала она, через две – я.

Кристина же заметила, что я питаю особую любовь к ее попке, а после пары совокуплений по-собачьи и сама смогла распробовать эту позу. Если после скачек мой член сохранял свою боеспособность, она либо ложилась на живот, либо вставала на четвереньки, подставляя мне столь любимый плод. А пока я овладевал ею сзади, она кричала во весь голос, зная, что меня это заводит. Ее страстные стоны и округлая попка всегда действовали безотказно. Как-то раз она настолько прониклась, что сама стала насаживаться на мой член. Мне оставалось лишь наслаждаться ее стонами и любоваться ее ягодицами, гладкой вагиной и манящим анусом. Разумеется, мелькала мысль как-нибудь испробовать ее задний проход, но пока я не планировал торопиться.

После изнурительных секс-тренировок мы лежали голые в кровати, общались, узнавали друг друга, а затем засыпали в теплых объятиях. После пары совместных уикендов я начал ненавидеть воскресенья, ведь вечером мы расставались, а впереди нас ожидала очередная рабочая неделя томления, тоски и нехватки друг друга. Как-то раз я предложил Кристине переехать ко мне. Она долго думала, но пока не могла решиться. Ссылалась на какие-то семейные трудности, разлад между родителями и свою неготовность сделать столь ответственный шаг.

— Может, у нее ты не один? – во время встречи в баре заявил мне как-то Сашка. – Ну, знаешь, по будням она спит с одним – молодым, поджарым, перспективным – а по выходным участвует в программе «Активное долголетие» и как волонтер занимается тобой? Ты читал их буклет? «Концепция, направленная на поддержание активного образа жизни пожилых людей, вовлечение их в различные виды деятельности. Цель — помочь людям старшего возраста оставаться бодрыми, здоровыми и вовлечёнными в жизнь...»

— Братан, это же очевидно: она не желает размениваться по мелочам. Сегодня ты предложил ей съехаться. Завтра предложишь пожениться. А послезавтра что? Айфон, машина, шуба? Говорю тебе, она, как пить дать, ждет, пока ты поднимешь ставки... - заявил мне коллега, пока мы, выпивая пиво, играли в покер.

— Серёж, дай ты девочке время! – воспитательным тоном говорила мне Олеся. – Она еще молода, неопытна, нерешительна. Вспомни себя в ее возрасте: столько сомнений. А ведь съехаться со взрослым мужиком – это и впрямь ответственное дело. Что скажут ее друзья и сверстники? Что скажут ее родители? А ведь родители всегда хотят для своего ребенка – особенно дочери – самого лучшего. Возможно, она боится, что они осудят ее выбор (нет, не то, что в тебе что-то не так! Вовсе нет! Ты очень хороший вариант: работящий, с машиной, с квартирой... правда, разведёнка... Но это нормально!)...

— А почему ты не рассматриваешь вариант, что у нее и впрямь в семье какие-то трудности? – затягиваясь мятной сигаретой в курилке, размышляла секретарша Марина. – Может, ее отец матери изменяет, та это узнала и решила подать на развод. А девчонка привыкла к полной семье и, по своей консервативности, не может принять, что семья распадается. Мол, отец-кобель от мамы ушел к любовнице, я ушла к мужику, который гораздо старше меня, а мама что? Осталась одна? И это в такой сложный период времени! – она многозначительно взвела указательный палец вверх и еще раз затянулась. – Помню, когда мой отец ходил налево и мать об этом прознала, я со своим парнем рассталась, чтобы побольше времени матери уделить, помочь ей выбраться из этой депрессии...

В общем, я решил прислушаться к мнению женщин и не стал давить на Кристину.

Тем временем, определив для себя, что у нас с ней отношения, я принял решение порвать со всеми своими любовницами, дабы не допускать прежнюю ошибку - неверность. Как я уже говорил, многие успели обзавестись вторыми половинками. Некоторые из них состояли в браке. Некоторые из некоторых даже родили детей. Другие вообще сменили место жительства. Единственная трудность заключалась в моей работодательнице.

Надежде уже было пятьдесят. И хотя она до сих пор занималась фитнесом, дабы на ляжках не скапливался целлюлит, ходила на йогу и пилатес, чтобы быть готовой к различным экспериментам и позам в постели, а также не пропускала записи к маникюрщице, педикюрщице, парикмахеру, косметологу и визажисту, время брало свое. Если раньше мы уединялись в ее кабинете, и ее хватало на полчаса в трех различных позах, а потом еще разок на крытой парковке, то сейчас перед ней стоял выбор: либо миссионерская, либо по-собачьи, либо она сверху. Трудность же состояла в том, что, пусть она становилась менее выносливой, желание совокупляться у нее не убавлялось. За мою самоотверженность и постоянную готовность отодрать ее во все щели, когда они у нее гудели, она меня даже повысила три года назад. И как я мог сказать ей, моей начальнице и покровительнице, что дальше удовлетворять ее я не смогу?!

Вот и сейчас, сидя на рабочем месте и размышляя об этом, я получил от нее сообщение: «Зайди ко мне через пять минут». Я допил свой кофе, затянул галстук, глянул в зеркало: «Ты — сама решительность и непоколебимость!» и пошел сдаваться. Однако до разговоров так и не дошло. Едва я закрыл по ее просьбе за собою дверь, она — эффектная властная женщина с пышной шевелюрой темных завитых волос, ярким макияжем и в голубой блузке с глубоким декольте — встала изо стола и со словами «Я уже вся горю, а ты опоздал на пятнадцать секунд!» уверенной грациозной походкой двинулась на меня. Я, как это обычно бывало при виде красивой женщины, потерял дар речи и забыл про свою решимость и непоколебимость. Надежда приближалась и с каждым шагом расстегивала очередную пуговицу на блузке, из-под которой мне открывалось ее загорелое на пляжах Тайланда тело и ядовито-красный лифчик от Victoria’s Secret.

Стоило ей подойти ко мне вплотную, мои конечности инстинктивно потянулись к ней: руки запустились под расстегнутую блузку и обхватили ее талию, а из брюк выпирала эрекция. Наши губы слились в пристрелочном поцелуе. От нее веяло дорогими французскими духами и томящимся женским телом. В дело вступили языки, за ними зубы. Надежда ослабила удавку на моей шее, в два счета освободила пуговицы от петель и принялась за ремень. Мои руки прошлись по ее разгоряченной спине и пояснице, а следом спустились на ее попку. Нащупали молнию на юбке и расстегнули ее. Наши уста предавались страстным, жадным, влажным поцелуям. Она томительно мычала в моих объятиях, приспуская мои брюки и извлекая член. Ее пальцы крепко обхватили его и стали массировать. Наконец, с ее бедер на пол стекла ее юбка, и Надежда предстала передо мной в ядовито-красных танго из того же комплекта белья... и чулочках.

— В какой позе ты хочешь сегодня? — спросил я ее. Вскоре после нашего первого анала мы перешли с ней на ты.

— А в какой было последний раз? — держа меня за хозяйство и гладя второй рукой мои яйца, припоминала она. — Пожалуй, сегодня я бы предпочла быть сверху.

Надежда толкнула меня на близстоящее кресло, закинула свою правую ногу на подлокотник, подставляя мне красный треугольник своих трусиков, и с хитрой улыбкой посмотрела на меня. Я понял все без слов — оттянул треугольник в сторону, высвобождая ее аккуратно выбритую вагину, и припал к ней губами и языком.

— Ааааххх! — едва сдерживаясь, чтобы не закричать, пролепетала она.

Пока мой рот был занят ее влагалищем, руками я гладил ее бедра и ягодицы, ругая себя за то, что не мог перед ней устоять. Ее пальцы совершали круговые движения по моей макушке, направляя мое лицо в свою промежность. Вдруг я почувствовал, как она подмахивает мне тазом. Надежда учащенно дышала и чувственно мычала, закрыв от блаженства глаза. Тогда я засунул три пальца в ее щелку и начал ими теребить. Судя по дрожи в ее ногах и теле, получилось умопомрачительно.

— Что же ты делаешь? — стонала от удовольствия она. — Ах! Как это приятно! Ах! Я же так кончу, — опомнилась она. Отдернула мою голову от своей промежности и отступила на пару шагов. — Мы так не договаривались! — с притворством строгости заявила, покачивая головой, Надежда.

Она мимолетным движением расстегнула лифчик на груди и скинула с себя трусики-танго, оставаясь только в чулочках, а затем взобралась на меня. Я погрузился членом в ее теплую влажную вагину и сам был готов стонать. Мое лицо уткнулось между холмиков ее грудей. В нос вновь ударил аромат ее духов. Руки подхватили ее сочные ягодицы. А Надежда принялась скакать. С привычным бульканьем и причмокиванием мой член погружался в ее недра. Все чаще и чаще. Я впился губами в ее сосок и стал посасывать, периодически прикусывая, а она прихватила губами мочку моего уха и тихонечко застонала так, чтобы ее стоны были слышны только мне.

— Как насчет ректального стимулирования? — томно произнес я, пока мои пальцы на ее ягодицах тянулись в сторону заднего прохода.

— Ни в коем случае! — запыханным голосом простонала она мне на ухо.

— Не правильный ответ, директор, — ответил я и сунул палец в ее анус. Ее мышцы напряглись, она вскрикнула и прикусила мою мочку.

— Уволю! — игриво пригрозила Надежда.

— Не уволишь, — ответил я и стал вращать пальцем в ее заднице.

— Почему же? — она уже была готова сорваться на крик.

— Как же ты будешь снимать сексуальное напряжение без меня? — парировал я, ускоряя пальцевую долбежку ее ануса.

— Ммм! — сладко промычала она. — На тебе мир клином не сошелся. Ааах! — междометия вылетали из ее груди. — Попрошу кого-нибудь другого. Кто откажется трахнуть директора?!

— И то верно, — был вынужден признать я. — Они постоянно в курилке обсуждают, кто, как и в каких позах хотел бы тебя отыметь.

— Правда? — ее голос показался удивленным. Потом она немного поскакала, обдумала и грозно заявила: — Вот кобели! К черту их — куплю вибратор.

— У тебя ведь есть вибратор, — вспомнил я, как мы с ней как-то раз куролесили.

Тем временем, она поменяла положение ног: уперлась в кресло не коленями, а пятками. Я же просунул руки под ее бедрами, подхватил ее под попу, фиксируя по высоте, а она обхватила руками мою шею, приготовившись к сокрушительному нокауту. Обретя точку опоры, я изо всех сил замолотил по ней своим поршнем. Надежда стиснула зубы, чтобы не закричать на весь офис, и громко запыхтела, пока я долбил по ее вагине снизу вверх. Чавканье и шлепки резко ускорились. Я почувствовал, как напрягается ее тело в предвкушении кульминации, да и мой оргазм уже был близок. До моего уха доносилось, как жаркой поркой из ее легких выбивается воздух, а вместе с ним и жалобные стоны. Мои мышцы готовы были лопнуть от перенапряжения, но останавливаться было нельзя. И тут, наконец, победоносный грудной протяжный стон вырвался из ее груди. Надежда в момент экстаза выгнула спину, прижимая мою голову к спинке кресла своими буферами, сжала свои сочные ягодицы и замерла. Я продолжал ее молотить еще несколько мгновений, пока мой член не вулканизировал внутри ее вагины. Тремя залпами я наполнил ее влагалище своим семенем и только тогда понял, что задыхаюсь в плену ее дынек.

— Все-таки не стану пока тебя увольнять, — отдышавшись и придя в себя, заявила директриса.

Мы так и продолжали сидеть в кресле. Наши потные изнуренные тела слиплись. Из ее вагины вытекали капли моей спермы прямо на сидушку. Я умиротворенно гладил ее разгоряченные ягодицы и мокрую спину, а она осыпала мою шею и плечи влажными поцелуями. «В следующий раз я не растеряюсь и точно скажу ей, что пора расчехлять вибратор» — думал про себя я.