В салоне старого «вольво» пахло кожей, дорожной пылью и горьковатым миндалём — Полина купила новое масло для массажа, специально к сегодняшнему вечеру, и теперь запах въедался в обивку, смешиваясь с ароматом нагретого пластика. Димка вёл машину, держась за руль левой рукой, правая то и дело тянулась к рычагу коробки, хотя скорость давно не требовалось переключать — трасса была пустой, уходила вверх, в гору, и сосны по обочинам смыкались плотной стеной, отсекая городской шум.

Полина молчала. Сидела на переднем сиденье, поджав под себя ногу, разглядывая навигатор. Губы её были плотно сжаты, ровный слой светло-персиковой помады лежал безупречно. Она смотрела на дорогу, но Димка знал: она видит не ленту асфальта. Она прокручивает сценарий. Снова и снова, как плёнку, — проверяет, не забыла ли какой шаг.

— У тебя руки на руле побелели, — сказала она, не поворачивая головы.

Димка разжал пальцы. Костяшки и правда застыли белыми буграми. Он рассмеялся, коротко, зло, выдохнул воздух, которого, оказывается, не выпускал из лёгких последние полкилометра.

— Волнуюсь, — признался он.

— Это заметно.

Она повернулась к нему. Скользнула взглядом по профилю, по небритой щеке, которую он специально не трогал сегодня бритвой — хотел выглядеть чуть более небрежно, естественно, не как бухгалтер на корпоративе. Полина оценила. Глаза её потеплели, и она легонько коснулась пальцами его плеча.

— Всё будет хорошо, Дим. Мы это уже делали. Не с двумя, так с одним. Схема та же.

— Схема та же, — эхом повторил он. — А внутри — мандраж, как в первый раз.

Полина убрала руку и откинулась на спинку, глядя в боковое окно. В стекле отразилась её улыбка — тонкая, спокойная.

— Вот и славно. Мандраж — это топливо. Когда перестанешь волноваться, тогда и можно завязывать.

Дорога вильнула последним поворотом, и за соснами открылся участок. Дом стоял на пригорке — старый купеческий особняк, перестроенный в современный коттедж со стеклянной верандой и высокой антенной над крышей. Участок уходил вглубь леса, и первое, что увидел Димка, — баню. Отдельный сруб из потемневшего от времени дерева, с маленьким закопчённым окошком у крыши.

Он сбросил газ, остановился перед коваными воротами. Вышел, набрал код, присланный хозяином. Ворота поползли внутрь, заскрипев петлями.

Полина уже стояла на улице, разминая спину. Солнце висело низко, пробиваясь сквозь кроны сосен, и её волосы, стянутые в высокий хвост, отливали медью. Она была в простых светлых джинсах, белой футболке, поверх — расстёгнутая рубашка в клетку. Сумка через плечо. Если бы не знающий взгляд, который она бросила на баню, можно было подумать, что приехали на обычные выходные.

Димка заглушил мотор. Тишина упала на плечи — такая полная, что заложило уши. Ветки не шевелились.

— Красиво здесь, — негромко сказала Полина. — Воздух какой. Грудью дышать можно.

— Ага.

Он открыл багажник. Внутри аккуратно, по-армейски, были уложены две сумки. В одной — одежда, полотенца, еда. Во второй — штатив, осветительная панель, два объектива в отдельных кофрах и петличка для звука. Димка переложил камеру в ручную кладь, накинул ремень на шею.

Полина подхватила продуктовую сумку и, не оборачиваясь, пошла к крыльцу. Замок электронный, пароль она знала наизусть. Дверь щёлкнула, открываясь.

Он шёл за ней, чувствуя, как под подошвами кроссовок хрустит гравий. Через полтора часа здесь зашуршат шины другой машины. Через полтора часа всё начнётся.

— --

Внутри дом оказался именно таким, как на фотографиях: высокие потолки, пахнущие деревом и тишиной, грубая штукатурка на стенах, камин, обложенный диким камнем. Гостиная переходила в кухню, и на длинном столе уже стояли бокалы и тарелки — спасибо хозяину, встретил, показал всё, оставил ключи и уехал в город.

Полина прошлась по комнатам, касаясь пальцами подоконников. Заглянула в спальню на первом этаже — большую, с кроватью под балдахином и фрамугой на потолке, через которую лился вечерний свет.

— Здесь, — сказала она тоном, не терпящим возражений. — Камеру — туда. Напротив кровати. И боковой свет — чтобы рельеф читался.

Димка послушно потащил штатив. Он знал: спорить с ней в такие моменты бесполезно. Полина входила в роль режиссёра-постановщика собственного тела, и он был для неё не столько мужем, сколько оператором. И ему это нравилось. Нравилась эта смена ролей, этот молчаливый контракт, в котором она превращалась в диву, а он — в инструмент её самовыражения.

Он разложил свет, проверил баланс белого, сделал тестовый кадр. Полина мелькнула в кадре, бросила на кровать ворох белья, который достала из сумки, и скрылась в ванной.

Димка остался один.

Он сел на край кровати, держа камеру на коленях. Внутри всё вибрировало от предвкушения. Он открыл чат с Сергеем — фотография удостоверения, последнее сообщение: «Выехали, будем в семь. Дорогу найдем».

Чат с Андреем — эмодзи с огнём и поднятый большой палец.

Всё шло по плану.

— --

Баню затопили загодя. Димка натаскал дров, разжёг каменку, залил ароматические масла в воду для пара. Эвкалипт и мята — резкий, прочищающий лёгкие запах. Пока печь гудела, набирая жар, он вернулся в дом.

Полина стояла перед высоким зеркалом в прихожей. На ней был только халат — белый, махровый, перехваченный поясом. Волосы она распустила, они падали на плечи влажными волнами. Она повернулась к нему, и на миг в её взгляде мелькнуло то самое, чего он ждал: лёгкая тень неуверенности.

— Как я выгляжу?

— Как будто собралась взорвать мир, — честно ответил он.

Она хмыкнула, довольная. Подошла, привстала на цыпочки, коротко поцеловала его в губы — сухо, почти по-дружески. От неё пахло гелем для душа и гримом.

— Тогда пошли париться. Пока они не приехали, нужно расслабиться.

— --

В предбаннике было жарко и сумрачно. Маленький оконный проём почти не пропускал света, и единственным источником служила тусклая красная лампа, вкрученная в патрон над лавкой. Димка зажёг её, и комната наполнилась густым, утробным полумраком.

Полина скинула халат и осталась в одном белье — кружевном, цвета тёмной вишни. Она села на широкую деревянную лавку, запрокинув голову, и закрыла глаза.

— Поддай, — попросила она.

Димка плеснул ковш на каменку. Пар взвился к потолку, ударил сухим, обжигающим жаром. Он сел напротив неё, на нижний полок, и какое-то время они молчали, привыкая к температуре.

— Я помню наши первые полгода, — сказал он вдруг, не планируя этого. — Когда мы только начинали искать. Ты так нервничала перед первой встречей, что выпила полбутылки вина и у тебя закружилась голова.

— Я помню, — ответила она, не открывая глаз. — У меня коленки дрожали. Я думала, что это какой-то грязный секрет, который мы унесём с собой в могилу.

— А сейчас?

Она приоткрыла один глаз, посмотрела на него с ленивой усмешкой.

— А сейчас это часть нашего гардероба. Как любимый свитер. Иногда хочется надеть — надеваю.

— Свитер.

— Ага. Тёплый, уютный и чуть-чуть на грани приличий.

Димка рассмеялся, откинувшись на стену. Жар заползал под кожу, расслаблял мышцы, выгонял лишние мысли. Он смотрел, как капли пота стекают по её шее, как поблёскивает кожа в свете лампы, и думал о том, что через час — не больше — здесь будет четверо. Пар. Масло. Другие руки.

Член дёрнулся от одной только мысли, и он заставил себя дышать глубже. Рано. Сначала — застолье. Знакомство. Ритуал.

— --

В дом они вернулись за двадцать минут до назначенного времени. Полина снова ушла в ванную, а Димка накрывал на стол. Тарелки с сырной нарезкой, виноград, оливки, мясное ассорти. Две бутылки красного — Полина настояла на сухом, чтобы не забивать вкус, и бутылка текилы для гостей — «на разогрев», как она выразилась.

Он поставил бокалы, проверил, остыла ли баня до комфортной температуры.

Краем глаза глянул в спальню. Камера стояла на штативе, красный индикатор записи горел ровно, хотя плёнка ещё не крутилась. Свет настроен. Всё готово.

Полина вышла из ванной. Сверху — тот же халат, но теперь он уже не скрывал, а подчёркивал. Она налила себе воды, выпила медленно, глядя на мужа поверх стакана.

— Ну что, режиссёр, — сказала она. — Не подведи.

— Я никогда тебя не подводил, — ответил он, и в голосе его звякнула сталь.

Она кивнула. Поверила.

В этот момент со стороны ворот донёсся шорох шин по гравию.

Димка почувствовал, как сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, тяжёлое, неровное. Полина допила воду, поставила стакан на стол, и в её движениях не было ни капли паники. Только плавная, текучая уверенность.

Она запахнула халат, затянула пояс туже и вышла на крыльцо.

Димка поправил камеру, проверил фокус и пошёл за ней.

— --

Калитка открылась, и он увидел их.

Сергей шёл первым — массивный, коротко стриженый, с тяжёлой квадратной челюстью. Чёрная футболка обтягивала широкие плечи, спортивная сумка висела на одном плече. Взгляд серых глаз цепкий, профессиональный. Он окинул участок коротким взглядом и сразу задержал его на Полине.

Андрей двигался чуть сбоку, расплываясь в улыбке. Моложе, жилистее, с быстрыми нервными движениями. На нём была кепка, которую он тут же сорвал, приветственно махнув.

— Ну и глушь! — крикнул Андрей. — Дорогу еле нашли. Связи нет вообще.

— В том и смысл, — спокойно ответила Полина. — Заходите.

Она посторонилась, пропуская их в дом. Сергей прошёл мимо неё, кивнул на ходу — сухо, сдержанно. Андрей же задержался, заглянул ей в глаза, и улыбка его стала мягче, теплее.

— Привет, красавица. Ну и вид у вас. «Клубничка» на подходе чувствуется.

Полина не смутилась. Только поправила ворот халата, открывая чуть больше кружева, и усмехнулась в ответ:

— А вы, я смотрю, языком работать мастак. Посмотрим, что руки умеют.

— Оценишь, — пообещал Андрей, проходя в гостиную.

Димка стоял у порога, сжимая в руке камеру, и смотрел, как двое мужчин заполняют собой пространство их вечера. Сергей занял диван, тяжело откинувшись на спинку, и молча осматривался. Андрей прошёлся по комнате, хмыкнул, заметив штатив.

— Сразу видно, профи. Sony? — спросил он, кивая на камеру в руках Димки.

— A7S III, — ответил тот, чувствуя, что голос звучит на октаву ниже, чем обычно. — Снимать будем в формате 4K, свет теплый, контрастный. Чтобы тени ложились мягко.

— Хорошая игрушка, — одобрил Андрей. — Я, может, тоже пару кадров попрошу на память? Если хозяйка разрешит.

Полина стояла у стола, разливая вино по бокалам. Рука её не дрожала.

— Всё, что здесь происходит, остаётся здесь на флешках. Димка скинет дубли, если захотите. Но сегодня — мы здесь, в реальности, без гаджетов. Сначала ужин, баня, а потом — посмотрим по настроению.

Сергей поднял бокал, который протянула ему Полина, и впервые заговорил. Голос глубокий, ровный — без лишних эмоций:

— За встречу.

Они чокнулись.

Димка стоял чуть в стороне, снимал — не КАК оператор, а как приглашённый свидетель. Он смотрел на жену через видоискатель, и она в кадре была абсолютно совершенной. Каждое движение выверено, каждая улыбка — вовремя. Она держала сцену так, будто играла главную роль в пьесе, где зрительный зал был переполнен.

Но сегодня зрительный зал — это он, и два незнакомца.

От этой мысли по позвоночнику пробежал электрический разряд. Димка опустил камеру, сделал глоток текилы из своей рюмки, чувствуя, как спирт обжигает горло, разгоняя кровь.

— Ну что, — сказал он, ставя рюмку на стол и переключаясь на голос спокойный, хозяйской. — Вы, я смотрю, с дороги устали. Баня готова. Есть предложение: сначала пропотеть, а потом уже плотно ужинать.

Андрей встрепенулся:

— Согласен! Ты как, Серега?

Сергей кивнул, допил вино и поднялся.

— Веди, хозяин. Покажешь хозяйство.

Полина осталась на месте. Она не торопилась. Опустошила свой бокал до дна, поставила его рядом с раковиной и только тогда поднялась. Проходя мимо Дымки, она едва ощутимо коснулась пальцами его локтя — короткий, интимный жест, незаметный для гостей.

«Я здесь, — говорило это прикосновение. — Ты здесь. Мы вместе».

Он выдохнул.

В предбаннике было жарко и темно. Димка включил лампу, проверил, достаточно ли пара. Дрова прогорели, и каменка держала ровную температуру. Он разложил на лавке простыни, поставил кувшин с квасом и бутылку ледяной воды.

Сергей разделся быстро, без стеснения. Тело у него было мощным, рельефным — без фанатичной сухости культуриста, но с плотной, сильной мускулатурой, налитой силой. Андрей стягивал одежду медленнее, поигрывая мышцами, поглядывая на Полину.

Она стояла у двери, скрестив руки на груди, и смотрела на них — спокойно, с весомой оценкой.

— Я в парную через минуту, — сказала она. — Хочу остыть сначала. Идите, я догоню.

Мужчины скрылись в клубах пара, оставив за собой хлопок двери. Димка остался стоять рядом с женой. Она взяла его за руку, притянула к себе, и в полумраке предбанника их губы встретились.

Поцелуй был глубокий, жадный — совершенно не похожий на то сухое прикосновение, которым она наградила его час назад. Полина вцепилась пальцами в его плечи, и он почувствовал, как дрожит её тело.

— Волнуешься, — прошептал он ей в губы.

— Немного, — выдохнула она. — Дай мне минуту.

— Весь вечер твой.

Она открыла дверь в парную, и оттуда вырвался клуб алкогольного пара. Димка остался стоять в предбаннике, глядя на закрытую дверь.

Внутри было тихо. Только потрескивали дрова в каменке и — слышал ли он? — тихие, низкие голоса.

Он сел на лавку и выпил стакан воды залпом. Сердце колотилось так, что шум крови заглушал все остальные звуки.

Первый акт начался.

Cele: Парная встретила её плотной, почти осязаемой стеной влажного жара. Полина прикрыла за собой дверь и на миг застыла, давая глазам привыкнуть к красноватому полумраку. Воздух здесь был тяжёлым, маслянистым — дышалось глубоко, но нелегко, и каждый вдох отдавался где-то в солнечном сплетении расслабляющей теплотой.

Сергей сидел на верхнем полоке, развалившись, широко расставив ноги. Глаза его были закрыты, но когда дверь щёлкнула, он приоткрыл один глаз — цепкий, немигающий. Андрей устроился на нижнем ярусе, помешивая рукой воду в тазу, где лежали два берёзовых веника. Он поднял голову и улыбнулся ей мягко, без тени пошлости.

— Проходи, красавица. Не стесняйся.

Полина шагнула внутрь, и дверь за ней захлопнулась с влажным хлопком. Она оперлась рукой на стену, чувствуя, как горячее дерево отдаёт тепло в ладонь. Сердце колотилось ровно, но не от страха — от предвкушения.

— Жарковато у вас, — сказала она, и голос её прозвучал глухо, с мягкой хрипотцой.

— На троих в самый раз, — отозвался Сергей, не открывая глаз. — Садись. Или ложись. Как удобнее.

Полина помедлила, потом сбросила халат. Белая махровая ткань упала на порог, и она осталась в одном белье цвета слоновой кости. Андрей смотрел на неё открыто, без стеснения — взгляд скользнул по линии плеч, задержался на кружеве, спустился по бедру к подвязке.

— Ты красивая, — сказал он просто. — Я когда фото увидел, подумал — «наверняка фотошоп». А ты в жизни даже лучше.

Полина усмехнулась, тряхнув волосами, и шагнула к нижнему полоку, где сидел Андрей. Она села рядом, ощущая, как горячее дерево касается голых бёдер. Расстояние между ними было в ладонь.

— Комплименты будешь делать вечером, — ответила она, чуть наклонив голову. — Сейчас я хочу пропотеть и расслабиться.

Андрей кивнул, взял веник из таза, стряхнул с него воду. Капли упали на каменку, и пар взвился к потолку, ударив ароматом берёзы и мяты.

— Тогда ложись на живот. Я тебя попарю.

Полина подчинилась, осторожно легла на живот, вытянувшись вдоль полока. Дерево было горячим — кожу покалывало, приятно жгло. Она уткнулась лицом в сложенные руки, закрыла глаза.

Андрей начал осторожно, едва касаясь. Веник прошёлся по её спине — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по коже побежали мурашки. Потом ещё раз, чуть плотнее. Полина выдохнула, чувствуя, как жар забирается под кожу, разгоняя кровь.

— Можно сильнее, — сказала она глухо.

— Успеется, — ответил Андрей. — Сначала надо привыкнуть. Тело должно понять, что ему здесь хорошо.

Он провёл веником вдоль позвоночника, от шеи до поясницы, мягко, ритмично. Полина почувствовала, как мышцы спины начинают отпускать напряжение — тот самый пресловутый зажим, с которым она ходила последнюю неделю.

Сергей спустился сверху, сел рядом на корточки. Он взял второй веник и, не спрашивая, начал парить её бёдра — широкими, размашистыми движениями, жёстче, чем Андрей. Полина вздрогнула: контраст между нежностью Андрея и напористостью Сергея ударил по чувствам, заставил внутренности сжаться.

— Так... нормально? — спросил Сергей. Голос у него был низкий, немного скрипучий.

— Да, — выдохнула она.

Несколько минут они работали вдвоём — молча, сосредоточенно. Дыхание Полины стало глубже, тело обмякло. Она почти задремала, когда почувствовала, что движения прекратились.

— А теперь давай-ка без лишнего, — сказал Андрей. — Ты в белье паришься — половина удовольствия теряется. Сними.

Он сказал это буднично, как просьбу передать соль. Полина подняла голову, посмотрела на него. Андрей улыбался, но в глазах горел твёрдый, уверенный огонь.

— Я думала, вы и не попросите, — сказала она, садясь.

Она расстегнула застёжку на спине, сняла бюстгальтер, бросила его рядом с халатом. Слегка прикрывая грудь играясь с ними.

— Пусть пока буде так, — сказала она, садясь слегка виляя бёдрами.

Сергей смотрел на неё в упор, без улыбки. Молчание длилось три удара сердца. Потом он поднял веник и коротко, почти резко, хлестнул её по ягодицам — не больно, но упруго.

— Ложись, — сказал он. — Сейчас мы тебя как следует пропарим.

Она подчинилась.

— --

Димка вошёл в парную через десять минут. В руке он держал камеру — объектив уже привычно искал кадр, выхватывая из полумрака женское тело, распластанное на полоке. Сергей и Андрей работали поочерёдно: один парил спину, другой — ноги. Полина лежала неподвижно, только пальцы рук изредка сжимались, когда веник касался чувствительных мест.

Димка поднял камеру, приник к видоискателю. Картинка была идеальной: мягкий красный свет, отблески пота на коже, профиль жены — расслабленный, с прикрытыми глазами. Он нажал запись.

— Муж пришёл запечатлеть, — хмыкнул Андрей, не прекращая движений. — Ревновать не будешь?

— Если бы ревновал — не привёз бы вас сюда, — ответил Димка, чуть сместив фокус на то, как веник скользит по пояснице Полины.

— Дело говоришь, — одобрил Сергей.

Полина приоткрыла глаза, посмотрела на мужа сквозь ресницы. Губы её тронула лёгкая улыбка.

— Нравится кадр? — спросила она тихо.

— Очень, — ответил он. — Расслабься. Я просто работаю.

Она снова закрыла глаза, отдаваясь теплу и чужим рукам.

— --

Когда жар стал невыносимым, Андрей объявил перерыв. Полина поднялась с полока медленно, будто всплывая со дна океана. Голова кружилась, ноги подрагивали, но тело было лёгким, почти невесомым. Она накинула халат, не завязывая его, и вышла в предбанник.

Там было прохладно — казалось, что кондиционер выкрутили на минус. Кожа горела, покрываясь мурашками. Димка протянул ей ковш с холодной водой. Она выпила жадными глотками, пролив немного на грудь. Капли скатились по животу, исчезли под поясом.

Сергей и Андрей вышли следом. Сергей тяжело опустился на лавку, запрокинув голову, дыша глубоко и шумно. Андрей плеснул себе в лицо из рукомойника, отфыркался, вытерся полотенцем.

— Ну как тебе? — спросил он, оборачиваясь к Полине.

— Как будто заново родилась, — призналась она. — Вкусно.

— Это только начало, — пообещал Сергей, и в его голосе послышались нотки, от которых у Полины внутри что-то ёкнуло.

— --

Ужинали на веранде, выходящей в лес. Димка распахнул стеклянные двери, и в дом ворвался вечерний воздух, пахнущий травой и хвоей. На столе горели свечи — электричество включать не стали, хотелось интимного полумрака.

Полина была в халате, вырез на груди и ее бедре притягивали, она чувствовала на себе взгляды мужчин, когда проходила мимо. Димка разлил вино — терпкое, тёмно-рубиновое. Андрей наполнил рюмки текилой, пододвинул к Полине дольку лайма и соль.

— За знакомство, — сказал он, поднимая рюмку.

— За вечер, — ответила она, чокаясь.

Они выпили. Соль, кислота, спирт — резкий, обжигающий вкус прокатился по языку. Полина закусила лаймом, слизывая капельки сока с губ.

Разговор сначала тек медленно, лениво. Говорили о пустяках — о погоде, о дороге, о том, как сложно найти хороший частный дом с баней без соседей. Сергей рассказал, что работает тренером по плаванию, а массаж — это давнее хобби, переросшее в практику. Андрей занимался тайским массажем, два года жил в Таиланде, вернулся с кучей техник и историй.

Полина слушала, подливая вино, кивала, иногда вставляла вопросы. Халат иногда приоткрывался, и она замечала, как взгляд Андрея то и дело соскальзывает на её грудь, когда она наклоняется к столу за закуской. Сергей смотрел реже, но дольше — тяжело, прицельно.

Димка почти не пил — он держал камеру на коленях, иногда снимал отдельные моменты. Он был частью вечера, но одновременно стоял чуть в стороне, создавая дистанцию.

— Ты как оператор, — заметил Андрей, откусывая кусочек сыра. — Всё снимаешь? Или тоже участвуешь?

— Участвую, — ответил Димка. — По-своему.

— По-своему — это как? — поднажал Андрей.

Димка посмотрел на Полину. Она молчала, но в глазах её плясали искорки — она ждала ответа не меньше, чем Андрей.

— Я смотрю, — сказал Димка. — И знаю, что это моя жена. Она возвращается ко мне. Всегда. А что происходит между этим — наша общая игра.

Повисла короткая пауза. Андрей хмыкнул, поднял рюмку:

— За это и выпьем.

Полина допила вино, поставила бокал на стол и встала. Халатик приоткрылся на бедре, открывая полоску кружева ее трусиков — алых на ее светлой коже.

— Я хочу ещё в баню, — сказала она. — Второй заход. Кто со мной?

— Я, — поднялся Сергей.

— И я, — Андрей встал следом.

Димка остался за столом — он решил сменить карту памяти и переставить свет для следующего этапа.

Он смотрел, как они втроём уходят в темноту к банной постройке. Полина шла между ними, и в свете фонаря её рубаха просвечивала, рисуя силуэт на фоне кустов.

Он знал: сейчас там начнётся то, ради чего они все сюда приехали.

— --

В парной было уже не так жарко — каменка остывала, но воздух всё ещё держал температуру. Полина скинула халат, уже не прикрывая грудь и села на нижний полок, поджав под себя ноги.

Сергей и Андрей разместились напротив — обнажённые, только полотенца на бёдрах. В красном свете их тела казались отлитыми из бронзы, влажными, сильными.

— Хорошо, — сказала Полина, закрывая глаза. — Я уже чувствую, как мышцы плавятся.

— Это только начало, — повторил Сергей. — Сейчас мы тебя подготовим.

Он подвинулся ближе, взял её за руку — уверенно, без лишней нежности. Полина открыла глаза, посмотрела на него.

— Доверяешь? — спросил он.

— Пока да.

— Этого достаточно.

Он начал массировать её ладонь, пальцы, запястье — медленно, продавливая косточки. Полина выдохнула, откинув голову назад, отдаваясь ощущению. Андрей сел с другой стороны и взял её за ногу, чуть выше колена, начиная гладить круговыми движениями.

— Ты напряжена, — сказал он тихо. — Нужно расслабить бёдра. И живот.

— Я знаю, — прошептала она.

Они работали молча: Сергей — руки, плечи, шею; Андрей — ноги, бёдра, мягко, но настойчиво проникая пальцами под край трусов. Полина не сопротивлялась. Она чувствовала, как растворяется граница между «можно» и «нельзя», как чужие прикосновения перестают быть чужими, становясь просто — прикосновениями.

Андрей погладил её живот, провёл пальцами по линии бикини, остановился на косточке бедра.

— Можно? — спросил он одними губами.

Полина кивнула, не открывая глаз.

Он оттянул резинку белья, запустил пальцы внутрь — осторожно, почти невесомо. Его рука скользнула между её ног, и Полина на мгновение затаила дыхание, чувствуя, как чужое тепло касается самого сокровенного.

— Влажно, — отметил он тихо. — Это хорошо. Значит, тебе нравится.

— Не останавливайся, — попросила она.

Андрей продолжил гладить, не проникая, просто поглаживая сквозь ткань, касаясь подушечками пальцев. Сергей в это время массировал её плечи, шею, наклоняя её голову вперёд, продавливая позвонок за позвонком.

Полина дышала всё чаще, глубже — тело отзывалось на ласку, прогибалось в пояснице, бёдра чуть раздвинулись.

— Вкусно пахнешь, — сказал Андрей, наклоняясь к её животу, касаясь губами горячей кожи. — Я хочу тебя попробовать. Но позже.

Он отстранился, и Полина почувствовала пустоту, почти физическое сожаление.

Сергей помог ей подняться.

— Выйдем, ополоснёмся, — сказал он. — А потом — массаж. Тихо, спокойно, без спешки.

Полина открыла глаза, и взгляд её был затуманен, влажен. Она посмотрела на них, двух сильных мужчин в красном полумраке, и улыбнулась той улыбкой, которой награждала только самых желанных:

— Я согласна.

Они вышли в предбанник, где стоял кувшин с тёплой водой. Андрей поливал Полине на плечи, смывая пот и масло, водил руками по её спине, по ягодицам. Сергей стоял рядом, вытирая её полотенцем — бережно, почти нежно.

— Идём, — сказал он, когда она была сухой. — В доме тебя ждёт массажный стол. Я обещал тебе руки, которые умеют работать.

Полина накинула халат, завязала пояс и, ступая босыми ногами по прохладной траве, пошла к дому.

Впереди был длинный вечер. И она знала — он будет жарким.

Cele: Дом встретил их тишиной и запахом остывающего ужина. Свечи на веранде почти догорели, воск растёкся по блюдцу тёплыми лужицами. Полина прошла босиком через гостиную, оставляя на паркете влажные следы. Халат распахнулся на ходу, открывая полоску загара на бедре, кружево трусов, край груди — она не поправляла его, не пряталась.

Сергей шёл за ней, уже без полотенца, в свободных лёгких штанах, которые он натянул перед выходом из бани. Андрей приотстал, задержался на пороге, закуривая — тонкая сигарета вспыхнула красным глазком, и он выпустил дым в сторону леса.

В спальне, где горел тёплый боковой свет, стоял раскладной массажный стол. Димка разложил его час назад, проверил крепления, протёр поверхность антисептиком. Рядом на тумбе — три флакона с маслом. Кокосовое, миндальное и специальное, с арникой и мятой, для глубоких проработок.

Штатив он уже выставил в изголовье, камеру перевёл в режим замедленной съёмки. Карта памяти чистая, зарядка полная. Он подкрутил объектив, поймал в кадр кровать в перспективе — чтобы был виден и массажный стол, и пространство вокруг.

Полина остановилась у стола, провела ладонью по гладкой поверхности. Кожа с мягким стуком встретилась с искусственным покрытием. Она оглянулась на Димку — короткий взгляд, полный тихого согласия.

— Я готова, — сказала она.

— Ты знаешь правила, — отозвался он. — Если хочешь остановиться — скажи. Я остановлю всё. В любой момент.

— Я знаю, — мягко ответила она, сбрасывая халат на пол.

Она осталась в одних трусах — алых, с высокой посадкой, подчёркивающих линию бёдер. Грудь, свободная, чуть тронутая загаром, вздрогнула от движения. Полина шагнула к столу, оперлась на край и легко, по-кошачьи, вспрыгнула на него, укладываясь на живот.

Руки она вытянула вперёд, щекой уткнулась в сложенное полотенце, закрыла глаза.

Андрей вошёл бесшумно, стряхнув пепел за порогом, и сразу направился к тумбе. Он взял флакон кокосового масла, плеснул на ладони, растёр, давая жидкости согреться. Сергей подошёл с другой стороны, взял масло с арникой.

— Мышцы ещё горячие после бани, — сказал он, проводя ладонью по её лопатке. — Сегодня они будут благодарными.

Полина не ответила, только сильнее уткнулась лбом в полотенце, размякая.

Димка поправил штатив, нажал запись. Красный огонёк на камере загорелся, и он поднёс к глазам видоискатель, ловя кадр: масло блестит на плече жены, пальцы Андрея — длинные, музыкальные — вбивают его в кожу круговыми движениями.

— Спина у тебя красивая, — негромко сказал Андрей, вжимая большие пальцы в поясницу. — Длинная. Редко у женщин бывает такой рельеф. Занимаешься?

— Плавание, — выдохнула Полина. — Пилатес.

— Видно. Широкие плечи, талия узкая. Идеальная пропорция для массажа.

Сергей работал молча, сосредоточенно. Его руки — тяжёлые, с широкими ладонями — двигались по её позвоночнику, разминая длинные мышцы спины. Он нажимал основанием ладони, продавливая, отпуская, и снова нажимал. Полина глубоко выдыхала на каждое нажатие, и Димка слышал, как воздух со свистом покидает её лёгкие.

Прошло десять минут, или пятнадцать — время потеряло значение. Полина растворилась в ритмичных движениях, в тепле масел, в запахе нагретой кожи. Она не заметила, как Андрей оттянул резинку трусов чуть вниз, обнажая верх ягодиц. Она не дёрнулась, не напряглась.

— Расслабляем таз, — сказал он, обращаясь скорее к Димке, чем к ней. — В области крестца много зажимов. Особенно у женщин, которые много сидят.

— Я не сижу, — пробормотала Полина.

— Значит, носишь каблуки. Это то же самое.

Он вжал пальцы в крестец, и Полина тихо застонала — звук вырвался помимо воли.

— Больно?

— Сладко, — поправила она.

Димка приблизил камеру. В объективе было видно, как мышцы ягодиц перекатываются под пальцами Андрея, как он разминает их, постепенно стягивая ткань трусов всё ниже. Через минуту они уже собрались валиком между ягодиц, полностью открывая взгляду ложбинку.

Сергей тем временем опустился ниже, к ногам. Он массировал её бёдра, внутреннюю поверхность — медленно, продавливая пальцами слои мышц, приближаясь к паху, но не касаясь самого чувствительного места. Полина раздвинула ноги чуть шире, и Димка перевёл камеру, снимая, как её промежность блестит от масла.

— Отлично, — сказал Андрей, и голос его сел на полтона. — Она уже течёт.

Он провёл пальцем по её половым губам поверх трусов — лёгкое, скользящее касание. Ткань моментально потемнела, пропитавшись смазкой.

— Снимем? — спросил он, глядя на Димку.

— Снимай, — ответил тот, не отрываясь от видоискателя.

Андрей аккуратно, за резинку, стянул трусы вниз. Полина приподняла таз, помогая, и через мгновение они повисли на одной ноге, обнажая её целиком. Камера снимала, как капли масла стекают по ягодицам, собираясь влажной дорожкой между ног.

Сергей перешёл на другую ногу, массируя внутреннюю поверхность бедра, близко-близко, но не касаясь. Андрей разлил на ладонь ещё масла, растёр — шипение, аромат кокоса ударил в нос.

— Сейчас я буду работать с ягодицами и промежностью, — предупредил он. — Если будет неприятно — скажи.

— Не будет, — тихо ответила Полина.

Он начал с ягодиц. Широкие, разминающие движения — сжимал, отпускал, катаёл мышцы под ладонями, постепенно смещаясь к центру. Полина дышала ровно, но Димка видел в видоискателе, как дрожит её спина, как мелкая рябь пробегает по коже каждый раз, когда пальцы Андрея касаются промежности.

— Нравится, — сказал Андрей, скорее утверждая, чем спрашивая. — У тебя пульс участился. Я чувствую, как кровь пульсирует вот здесь.

Он нажал на точку чуть ниже копчика, и Полина вздрогнула всем телом.

— Нежность, — прокомментировал он. — Сейчас я поглажу киску. Просто поглажу. Не торопясь.

Он провёл пальцами по большим половым губам — сверху вниз, собирая смазку, смазывая маслом. Полина выдохнула, чуть разводя ноги шире. Андрей повторил движение, теперь чуть глубже, проходя между губами, касаясь клитора через ткань возбуждения.

— Вкусно, — сказал он, поднося пальцы к носу, вдыхая. — Ты чистый натуральный феромон, Полина.

Она не ответила, только вцепилась пальцами в край массажного стола.

Сергей встал, подошёл к тумбе, взял второй флакон — миндальное масло, с лёгким запахом ореха. Он смочил пальцы, подошёл к изголовью, наклонился к её уху:

— Сейчас мы будем подготавливать тебя. Оба. Ты готова?

— Да, — выдохнула она.

— Тогда дыши.

Он встал у её головы, начал массировать плечи, шею — отвлекающее, успокаивающее движение. А Андрей в это время опустился на колени у края стола, раздвинул её ноги шире, взяв за лодыжки, уложив их на края стола. Полина оказалась полностью открытой — влажная, блестящая от масла, с напряжённым клитором, выглядывающим из складок.

Димка переставил штатив ближе, снимая теперь прямым кадром: женская промежность крупным планом, пальцы массажиста, смазанные маслом, медленно раздвигающие губы.

— Смотри, как красиво, — сказал Андрей, обращаясь к камере. — Розовая, влажная, тёплая. Идеальная киска.

Он провёл указательным пальцем от входа — к клитору, обводя его круговым движением. Полина ахнула, дёрнула бёдрами.

— Не спеши, — осадил её Андрей, слегка шлёпнув по ягодице. — Мы только начинаем.

Он продолжал гладить, не проникая, просто дразня, намазывая маслом каждую складочку. Клитор набухал, темнел, выглядывал из капюшона, и Андрей уделял ему отдельное внимание — подушечкой пальца, медленные круги, без давления, без спешки.

Сергей тем временем массировал её плечи, спускаясь к пояснице. Он нажимал на точки вдоль позвоночника, и каждый раз при нажатии Полина выдыхала с хрипом, подаваясь тазом навстречу пальцам Андрея.

— Она просит, — сказал Сергей. — Войди в неё.

— Рано, — ответил Андрей. — Сначала передняя стенка. Киска должна проснуться.

Он снова провёл по клитору, на этот раз чуть быстрее, двумя пальцами, зажимая его между ними, перекатывая. Полина застонала громче, в голос.

— Так?

— Да... — выдохнула она. — Только... не останавливайся...

— Не остановлюсь. Но кончать тебе не дадим. Ты знаешь.

Она закусила губу, кивая.

Андрей продолжал массировать клитор — ритмично, наращивая темп, пока её дыхание не сбилось на прерывистые всхлипы. Тогда он резко убрал руку.

— Нет... — вырвалось у неё.

— Да, — жёстко сказал Андрей. — Переключимся.

Он снова налил масла на ладонь, теперь больше, и начал смазывать её промежность, спускаясь к анусу. Полина напряглась на секунду, потом усилием воли расслабила мышцы.

— Хорошая девочка, — одобрил Сергей, поглаживая её по голове. — Умница. Доверяй нам.

Андрей круговыми движениями массировал вокруг ануса — нежно, втирая масло в кожу, пока она не стала скользкой и податливой.

— Ты когда-нибудь пробовала анальный массаж? — спросил он, глядя на Димку.

— Не часто, но попка у нее рабочая, — ответил тот.

— Сегодня попробует по-настоящему, — пообещал Андрей.

Он приставил указательный палец к туго сжатому колечку мышц и начал давить — мягко, постоянно, без рывков. Полина затаила дыхание, вцепилась в стол. Палец вошёл на одну фалангу, и она выдохнула с присвистом.

— Больно?

— Не... тесно...

— Тесно — нормально. Сейчас расширим.

Он подождал несколько секунд, давая мышцам привыкнуть, потом ввёл палец глубже, на две фаланги, и начал медленно вращать внутри. Полина застонала глухо, низко — звук шёл из груди.

— Мне нравится, как ты принимаешь, — сказал Андрей. — Ты напрягаешься, но не сжимаешься. Это хорошо. У тебя чувствительная задница.

Он вытащил палец и снова смазал маслом, теперь добавив второй. Полина сжалась, ожидая.

— Расслабься, — сказал Сергей, нажимая на поясницу. — Дыши в низ живота.

Андрей ввёл два пальца одновременно, и Полина выгнулась дугой, царапая ногтями стол.

— Больше не влезет... — выдохнула она.

— Влезет, — ответил Андрей. — Я аккуратно.

Он начал медленно разводить пальцы в стороны, растягивая мышцы. Полина всхлипывала, дышала часто, но не просила остановиться. Димка снимал всё: как её анус обхватывает мужские пальцы, как масло блестит на растянутых краях, как она дрожит мелкой дрожью.

— Она готова к большему, — сказал Андрей, глядя на Сергея.

— Погоди, — ответил тот. — Дай ей привыкнуть. Помассируй киску одновременно.

Андрей кивнул. Он вытащил пальцы из ануса, и Полина выдохнула с облегчением и разочарованием одновременно. Но он тут же снова смазал руку, и теперь одной рукой массировал клитор, а другой — гладил промежность, возвращаясь к анусу.

— Два прикосновения, — прошептал он. — Смотри, как она реагирует.

Полина мычала сквозь зубы, не в силах сдерживать стоны. Димка видел, как её ягодицы сжимаются и разжимаются в такт дыханию, как масло стекает по бёдрам на простыню.

— Теперь вместе, — сказал Андрей.

Он ввёл указательный палец во влагалище и одновременно средний — в анус. Полина закричала — коротко, удивлённо, и закусила костяшки пальцев, чтобы не кричать дальше.

— Тсс, — сказал Сергей, гладя её по затылку. — Не сдерживайся. Тут нет соседей.

Андрей начал двигать пальцами — ритмично, по очереди, то сжимая перегородку между ними, то разводя. Полина таяла, превращалась в жидкость. Димка снимал, как её киска сжимается вокруг пальца каждый раз, когда он проникал в анус, как она пульсирует в такт чужому ритму.

— Ты близко, — сказал Андрей. — Я чувствую. Но не дам.

Он ускорил движения, доводя её до края — и резко остановился, вынув обе руки.

Полина всхлипнула, дёрнулась, перевернулась на спину, сама не замечая, что делает. Глаза её были мутными, зрачки расширены, губы припухли.

— Пожалуйста... — выдохнула она.

— Нет, — улыбнулся Андрей. — Ещё рано.

Он взял флакон с маслом и налил прямо ей на живот — струйка потекла вниз, к лобку, к промежности. Сергей размазал масло по её груди, сжимая соски, чуть потягивая их.

— Ты вся скользкая, — сказал Сергей. — Как рыбка. Красивая, скользкая рыбка.

— Я хочу... — начала Полина.

— Мы знаем, что ты хочешь, — перебил Андрей. — Но сначала мы тебя подготовим. До конца.

Он опустился между её ног, раздвинув их шире, и начал массировать вход во влагалище — не проникая, просто гладя, растягивая губы, нажимая на клитор через капюшон.

Сергей взял её за руки, прижал их к столу над головой.

— Лежи, — сказал он. — Получай.

Андрей продолжал гладить, ускоряясь, замедляясь, снова ускоряясь. Полина извивалась, выгибалась, пыталась поймать ритм, найти точку, с которой можно сорваться в оргазм, но Андрей каждый раз уходил от неё, менял угол, снижал темп.

— Хорошая, — повторял он. — Терпеливая.

Он снова ввёл пальцы в обе дырочки, теперь глубже, на всю длину. Полина застонала длинно, низко, и Димка видел в камере, как напряглись мышцы её живота.

— Стоять, — скомандовал Андрей. — Не смей кончать.

— Я не могу... — выдохнула она.

— Можешь. Ты сильная.

Он сжал её клитор между большим и указательным пальцами, слегка сдавил и замер. Полина замерла тоже, дрожа на грани.

— Дыши, — сказал Сергей. — Выдохни.

Она выдохнула — и волна отпустила, схлынула, оставив её дрожащей, мокрой, опустошённой.

— Молодец, — сказал Андрей, убирая руки. — Ты справилась.

Он наклонился и поцеловал её в живот, чуть выше лобка. Полина вздрогнула от неожиданного контакта, открыла глаза.

— Массаж окончен, — сказал Андрей, выпрямляясь. — Первая часть.

Сергей отпустил её руки. Полина медленно села, чувствуя, как масло стекает по внутренней поверхности бёдер, по животу. Кожа горела, каждая клеточка тела вибрировала от недоудовлетворённого возбуждения.

Димка опустил камеру, подошёл к ней. Взял за подбородок, поднял лицо к себе.

— Как ты? — спросил он тихо.

— Как будто меня разобрали на запчасти, — выдохнула она. — И собрали обратно, но не до конца.

— Это только начало, — сказал Димка, повторяя её же слова из бани. — Ты хочешь продолжения?

— Да, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я хочу, чтобы меня трахнули. Оба. Сразу.

Димка почувствовал, как член дёрнулся в штанах. Он сглотнул, кивнул.

— Как и договаривались?

— Да. — Уверенно ответила Полина. Спускаясь со стола — ноги подкашивались, масло скользило на полу. Андрей поддержал её под локоть, погодь переложиться на кровать.

Всё шло по плану. Дмитрий установил камеру на штатив. Он выдохнул собираясь духом, поправил пояс штанов слегка облегчая давление.

Андрей с Сергей, посмотрели на Димку ожидая дальнейших указаний.

Cele: Дмитрий задержался у двери на секунду. Рука на ручке, плечи подняты, взгляд — через плечо, на жену, которая лежала навзничь на кровати, покрытая блестящей плёнкой масла, с раскинутыми ногами и глазами, полными ожидания. Он почувствовал, как горло перехватило судорогой, но заставил себя выдохнуть.

— Час, — сказал он, голос сел на хрип. — Может меньше.

— Не торопись, — ответила Полина, и в голосе её звенела та самая глубокая, грудная нота, которая появлялась только в моменты абсолютного желания. — Мы тут... развлекаемся.

Андрей стоял у кровати, наклонив голову, с лёгкой улыбкой. Сергей сел в кресло у окна, наблюдал за ней маслянистым взглядом, не спеша. Дверь закрылась с мягким щелчком, и шаги Димки затихли в коридоре, а потом — хлопнула входная дверь дома. Он действительно ушёл.

Несколько секунд в комнате висела тишина, нарушаемая только треском фитиля свечи.

Полина перевела взгляд с одного мужчины на другого. Грудь её вздымалась часто, живот ходил ходуном. Простыня под ней насквозь промокла от масла и собственного сока. Она ждала.

— Ну? — выдохнула она. — Вы чего замерли? Я вся горю.

Андрей шагнул первым. Опустился на край кровати, провёл ладонью по её бедру — от колена до самой промежности, собирая влагу. Полина вздрогнула, приподняла таз навстречу.

— Какая тёплая, — сказал он, поднося пальцы к губам, облизывая их. — Вкусная. Ты уже готова насквозь.

Сергей поднялся из кресла. Он двигался бесшумно — массивный, уверенный, с лёгкой хищной грацией. Встал с другого бока кровати, наклонился, взял её лицо в ладони, повернул к себе.

— Сначала ты поработаешь ртом, — сказал он, глядя ей в глаза. — Андрей пока подготовит киску. Ты хочешь член во рту?

— Хочу, — ответила Полина, и язык её заплетался от возбуждения.

— Тогда покажи как.

Он выпрямился, расстегнул штаны. Член выпал наружу — напряжённый, с влажной головкой, уже смазанный каплей предэякулята. Полина приподнялась на локтях, облизнула губы, жадно глядя на него. Она подалась вперёд, и Сергей сам направил головку ей в рот.

Полина взяла его глубоко, без колебания, сразу до корня. Горло сжалось, приняло. Она любила это делать — любила чувствовать, как твёрдая плоть заполняет рот, любила запах чистой мужской кожи, смешанный с маслом текилы. Она втянула щёки, задвигала головой в ритме, который задавал Сергей, не спеша, глубоко.

Сергей положил руки ей на затылок, не надавливая, просто направляя. Он смотрел, как её губы обхватывают его ствол, как она сглатывает, как слюна стекает по подбородку.

— Чёрт, — выдохнул он. — Умеешь же ты.

Полина мычала в ответ, и вибрация проходила через член, заставляя Сергея крепче сжимать пальцы на её затылке.

Тем временем Андрей опустился на колени между её раздвинутых ног. Он развёл половые губы пальцами, рассматривая её — набухшую, влажную, открытую. Клитор выглядывал из капюшона, тёмно-розовый, налитой. Андрей наклонился и провёл языком по всей длине промежности — снизу вверх, от входа до клитора, собирая смазку и масло.

Полина дёрнулась и глухо застонала, не отпуская член Сергея.

— М-м-м... — промычала она, и Андрей воспринял это как одобрение.

Он начал вылизывать её медленно, тщательно, смакуя. Язык проникал внутрь, гладил стенки, выходил, обводил клитор, снова уходил вниз. Полина качалась в такт его движениям, отвлекаясь от Сергеева члена только для коротких вдохов.

Андрей работал с методичным наслаждением. Каждое движение языка будто говорило: «Ты вкусная. Ты желанная. Ты наша». Он втягивал клитор в рот, посасывал, отпускал и снова царапал его кончиком языка. Полина начала подёргивать бёдрами — к его лицу, сильнее, настойчивее.

Сергей почувствовал, что член почти выскользнул, и сжал её затылок крепче.

— Не отвлекайся, — глухо сказал он. — Соси.

Она послушно вернулась к его члену. Руками обхватила яйца, массируя их, и углубила ритм, втягивая его так глубоко, как позволяло горло. Сергей откинул голову, зажмурился.

— Да... вот так... отлично.

Андрей ускорился. Язык его мелькал по её киске, раз за разом нажимая на клитор, входя внутрь, снова нажимая. Полина почувствовала, как волна начинает подниматься — низ живота напрягся, дыхание перехватило даже с членом во рту. Она застонала протяжнее, громче, конвульсивно сжав бедра вокруг головы Андрея.

Он не остановился. Наоборот — ввёл два пальца во влагалище, изогнул их, нащупывая точку G, и одновременно припал ртом к клитору, посасывая его с силой.

Полина выгнулась дугой. Она закричала, выронив член изо рта, — резко, протяжно, не в силах сдержаться. Оргазм накатил горячей волной, сжал низ живота, выплеснулся дрожью в бёдрах. Она билась в руках Андрея, а он продолжал вылизывать её, не давая спаду, продлевая ощущение, пока она не затихла, хватая ртом воздух.

— Один — есть, — удовлетворённо констатировал Андрей, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Но ты же хочешь ещё?

Полина лежала, раскинув руки, лёгкие судороги всё ещё пробегали по мышцам. Она открыла глаза — мутные, с расширенными зрачками — и улыбнулась.

— Я хочу больше, — выдохнула она. — Я хочу вас обоих. В себя.

Сергей наклонился, взял её за подбородок, повернул к себе.

— Тогда переворачивайся. На четвереньки. И смотри в камеру.

Полина подчинилась. Она перевернулась, встала на колени, оперлась на локти — ягодицы подняты, спина прогнута, голова опущена. Камера снимала её сбоку — весь этот маслянистый изгиб, блестящую кожу, капли, стекающие по животу и груди.

Андрей встал сзади. Он плеснул на ладонь ещё масла, растёр, нанёс на член, потом — на её анус. Полина вздрогнула от холодного прикосновения.

— Расслабься, — сказал он. — Сначала киска, потом попка. Одновременно.

Сергей подошёл спереди, встал прямо перед ней, направив член к её лицу.

— Работай ртом, — приказал он. — Не останавливайся, что бы ни происходило сзади.

Полина взяла его в рот снова, жадно, почти зло. Она хотела ощущать себя полной, занятой, используемой. Сергей запустил пальцы в её волосы, задавая ритм.

Андрей приставил головку члена к её влагалищу. Скользнул внутрь — легко, без сопротивления. Полина мычала вокруг члена, принимая его глубоко, пока Андрей входил плавно, покачиваясь. Она почувствовала, как наполняется — приятное, растягивающее ощущение, от которого низ живота снова заныл в предвкушении.

Андрей начал двигаться. Ритмично, не спеша, глубокими толчками. Каждый удар отдавался в её теле, заставляя сжиматься вокруг него. Полина сосала член Сергея в такт — вперёд-назад, вперёд-назад, двигаясь навстречу обоим.

— Хорошо, — выдохнул Сергей. — Ты будто создана для этого.

Полина не ответила — она растворилась в ощущениях. Член во рту, член в киске, тепло, масло, запах секса. Она чувствовала, что приближается второй раз, быстрее, чем ожидала.

— Я сейчас... — прохрипела она, отпуская член Сергея на мгновение.

— Нет, — осадил Андрей, замедляя толчки почти до остановки. — Не так быстро. Мы ещё не сделали главное.

Он вышел из неё, и Полина заскулила от внезапной пустоты. Но тут же почувствовала, как его пальцы, смазанные маслом, надавили на анус. Один палец вошёл — медленно, растягивая. Полина выдохнула, приказывая себе расслабиться.

— Дыши, — напомнил Сергей, гладя её по щеке.

Андрей ввёл второй палец. Полина закусила губу — ощущение было острым, почти болезненным, но удовольствие перекрывало дискомфорт. Он двигал пальцами, разводя их, растягивая кольцо мышц.

— Готова, — сказал он, вынимая пальцы. — Сейчас войду.

Он снова смазал член, на этот раз щедрее, и приставил головку к анусу. Надавил — Полина вскрикнула, вцепившись ногтями в простыню.

— Тсс, — сказал Сергей, прижимаясь членом к её губам. — Прими меня.

Она открыла рот, и он вошёл внутрь, отвлекая её от ощущения сзади. Андрей тем временем продолжал давить — медленно, настойчиво, и вдруг головка проскользнула сквозь сфинктер. Полина застонала низко, вибрируя вокруг члена Сергея.

Андрей замер, давая ей привыкнуть.

— Ты чувствуешь, как я внутри? — спросил он тихо.

Полина кивнула, не отпуская член.

— Теперь второй.

Он извлёк член из ануса, поменял позицию: лёг на неё сверху, направив член во влагалище, а Сергей пристроился сзади, к анусу. Полина оказалась зажата между ними, как в плотном сэндвиче.

Они вошли одновременно.

Полина закричала — глухо, сдавленно, потому что изо рта торчал член. Ощущение было нереальным: полная наполненность, растянутая в обе стороны, давление на переднюю стенку и на заднюю одновременно. Она чувствовала пульс у себя внутри — с каждой секундой привыкала, начинала двигаться навстречу.

— Шевелитесь, — выдохнула она, отпуская член. — Трахайте меня.

Сергей усмехнулся.

— Так бы и сразу.

Они начали двигаться. Сначала медленно, синхронно: один входит — другой выходит, создавая волнообразное ощущение. Полина сходила с ума от этого ритма — каждое движение отдавалось в клиторе, в сосках, в кончиках пальцев. Она мычала, царапала простыню, извивалась.

Андрей наклонился, поцеловал её в плечо, в лопатку.

— Ты красивая, — шепнул он. — Так красиво принимаешь нас.

— Быстрее... — попросила она. — Пожалуйста.

Они ускорились. Синхронность распалась, и теперь каждый двигался в своём ритме — хаотично, жёстко. Полина потеряла счёт времени. Она была только телом, только ощущениями, только криком, который вырывался из груди при каждом толчке.

Волна второго оргазма поднялась внезапно, накрыла с головой. Она кончила с протяжным, надрывным стоном, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг обоих членов судорожными спазмами. Мужчины замерли внутри неё, давая ей пережить разрядку, чувствуя, как её пульсирующие стенки массируют их головки.

Она обмякла, повисла на руках, тяжело дыша. Сергей вышел из ануса, Андрей — из влагалища. Полина рухнула на кровать лицом вниз, чувствуя, как сперма и смазка вытекают из неё, смешиваясь с маслом на простыне.

— Я... хочу ещё, — выдохнула она, не открывая глаз.

— Даже после двух? — усмехнулся Андрей.

— Особенно после двух.

Андрей и Сергей переглянулись. В глазах обоих читалось удивление, смешанное с уважением.

— Ты монстр, — сказал Сергей, поглаживая её по ягодице. — Но нам это нравится.

— Тогда отдохни минуту, — сказал Андрей, ложась рядом и проводя рукой по её спине. — Мы ещё не закончили.

Полина уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как бешено колотится сердце. Внутри всё горело, саднило приятной болью.

В этот момент скрипнула входная дверь.

Шаги — тяжёлые, неторопливые — раздались в коридоре. Полина подняла голову, обернулась через плечо. Дверь в спальню открылась, и на пороге стоял Димка. В руке он держал полотенце — видимо, вытерся после бани, на груди ещё не просохли капли пота.

Он смотрел на разворошённую постель, на голую жену, на двух мужчин, сидящих по обе стороны от неё, на масляные разводы на простыне.

Взгляд его был спокойным, но в глубине зрачков горел тёмный огонь.

— Я вернулся раньше, — сказал он. — Не удержался.

Полина улыбнулась ему, медленно, хищно.

— Ты как раз вовремя, — ответила она. — Я хочу тебя.

Андрей хмыкнул, отодвигаясь, освобождая место.

Димка шагнул в комнату, и дверь за ним закрылась.

Cele: Дверь захлопнулась, и тишина в спальне стала другой — плотной, насыщенной электричеством. Димка стоял на пороге, сжимая в кулаке влажное полотенце, с которого на пол капала вода. Грудь его ходила ходуном, на животе блестели капли пота, смешанные с банным паром. Он медленно обвёл взглядом картину: Полина — навзничь, в кружеве масла, с раздвинутыми бёдрами, с припухшими губами, которые всё ещё хранили влагу чужого рта. Андрей сидел сбоку, поглаживая её бедро, Сергей стоял у изголовья, лениво обводя пальцем её ключицу.

Димка почувствовал, как член дёрнулся в мокрых плавках. Полина перехватила его взгляд и улыбнулась — той улыбкой, которая означала: «Я знаю, что ты хочешь. Я тоже этого хочу».

— Раздевайся, — сказала она голосом, низким от только что пережитого оргазма. — Я хочу чувствовать тебя внутри.

Димка сбросил плавки, даже не вытеревшись. Вода с его тела стекала на паркет, но он не обращал внимания. Он шагнул к кровати, чувствуя, как твёрдый член покачивается в такт шагам.

Андрей подвинулся, освобождая место, но Полина покачала головой.

— Не уходи, — сказала она, и в голосе появились металлические нотки. — Я хочу, чтобы вы все были во мне. Одновременно.

Сергей хмыкнул, оглядывая её тело:

— Это будет плотно, девочка.

— Я хочу быть набитой, — чётко выговорила она, глядя на мужа. — Трахни меня в киску. Сергей — в попку. Андрей — в рот.

Димка почувствовал, как от этих слов горячая волна ударила в пах, до дрожи. Он кивнул, облизнул пересохшие губы.

— Давай попробуем.

Они перестраивались несколько секунд. Полина легла на спину, ноги широко разведены, под поясницу ей подложили подушку, чтобы таз был приподнят. Димка встал между её ног — головка члена упёрлась во влажный, уже опухший вход. Смазки было более чем достаточно: масло, сок, остатки прежнего члена — всё смешалось, стекая по промежности на простыню.

Сергей устроился сбоку, приподнял её ногу, уложил себе на плечо. Он плеснул на ладонь ещё масла, щедро смазал свой член и приставил к анусу — расслабленному, раскрытому после недавнего растяжения.

Андрей пододвинулся к изголовью, встал на колени возле её головы, взял свой член в кулак, направив ей прямо в лицо.

— Открой рот, — сказал он.

Полина послушалась. Её губы раскрылись, язык высунулся, готовый принять.

Димка посмотрел на неё сверху — глаза мутные, зрачки расширены, грудь вздымается часто. Она ждала. Они все ждали.

— На счёт три, — сказал Сергей. — Раз. Два. Три.

Они вошли одновременно.

Полина закричала — не от боли, от ощущения абсолютной, космической наполненности. Три члена пронзили её тело, соединившись в одной точке где-то внутри, где границы между отверстиями стёрлись. Димка вошёл в киску до упора — стенки сжались вокруг него, мокрые, горячие. Сергей проскользнул в анус почти без сопротивления, и сдавленное кольцо мышц плотно обхватило основание. Андрей тем временем загнал член глубоко в горло, почти до рвотного рефлекса, но Полина проглотила, приняла, не содрогаясь.

Они замерли на секунду, давая ей привыкнуть. Полина издала гортанный звук — не то стон, не то мычание — и двинула бёдрами, насаживаясь глубже.

— Шевелитесь, — выдохнула она, высвободив рот на мгновение. — Трахайте меня.

Они начали двигаться — сначала осторожно, приноравливаясь к ритму друг друга. Димка работал бёдрами, вбиваясь в неё размеренно, чувствуя, как стенки влагалища пульсируют в такт ударам. Сергей выбрал другой ритм — глубже, медленнее, но с большей амплитудой, так что каждый его толчок отдавался у Димки через тонкую перегородку. Они нащупали общий темп, когда движение одного усиливало ощущение для другого. Андрей двигался в такт, держа её за затылок, насаживая ртом на свой член, чуть отступая и снова входя.

Полина мычала, сжималась, разжималась. Её руки царапали простыню, сжимали край подушки. Она чувствовала себя набитой, растянутой, использованной — и это было именно тем, чего она хотела.

— Жёстче, — выдохнула она, отпуская член Андрея. — Трахайте меня жёстче, я не стеклянная.

— Ты уверена? — спросил Димка, замедляясь.

— Да, блядь! — крикнула она. — Я хочу, чтобы вы меня разъебали! Все трое!

Андрей хмыкнул, вышел изо рта, обвёл головкой по её губам, по подбородку.

— Перевернись, — приказал он. — На четвереньки. Так мы сможем работать жёстче.

Полина подчинилась с готовностью, высвободилась из их членов с неприятным хлюпающим звуком и перевернулась, встав на колени, упершись локтями в кровать. Спина прогнулась, ягодицы подняты, между ног всё блестит и течёт. Димка сглотнул, глядя на неё сзади — на масляные разводы, на разомкнутые дырочки, на лоснящуюся кожу.

Сергей встал сзади, взял себя в руку и вошёл в неё одним плавным, но сильным движением — сразу в анус, без разведки. Полина ахнула, вцепившись ногтями в простыню.

— Да... глубже...

Димка встал на колени перед ней, направив член в её влажное лоно. Сергей на мгновение замер, чтобы не мешать, и Димка вошёл во влагалище, снова чувствуя её горячую пульсацию. Теперь они оба были сзади — Сергей в анале, Димка в киске, — и пространство внутри неё было заполнено полностью, до отказа.

Андрей подошёл спереди, встал на колени, направив член к её лицу. Полина покорно открыла рот, и он вошёл, скользнув по языку в горло.

— Держи ритм, — сказал он.

И началось.

Сначала неспешно — они раскачивались в унисон, как механизм: Димка вонзался в неё, Сергей входил в анус, Полина брала член Андрея ртом в том же темпе. Но постепенно каждый ускорялся, соревнуясь сам с собой, и ритм сломался, превратился в хаотичные, грубые удары.

Сергей первым начал работать жёстче. Он оттянул её ягодицу в сторону, входя в анус резкими, глубокими толчками, от которых она вскрикивала, не выпуская член изо рта. Он шлёпнул её по левой ягодице — звонко, с размаху, и на бледной коже сразу проступил розовый отпечаток.

— Да! — замычала она, одобряя.

Димка последовал его примеру. Он шлёпал её по ягодицам, раз за разом, чередуя стороны, пока кожа не запылала красным. Каждый шлепок заставлял её сжиматься вокруг его члена плотнее, и он вгонял его в неё с новой силой.

Андрей взял её за волосы — резко, больно, намотал пряди на кулак и заставил её голову двигаться быстрее.

— Работай ртом, — прорычал он. — Не отвлекайся.

Полина подчинилась, хотя слёзы навернулись на глаза — от натяжения кожи головы, от переполнявшего её возбуждения. Она сосала член Андрея с остервенением, втягивая щёки, касаясь языком головки при каждом движении.

Тем временем Димка просунул руку между её раздвинутых ног, нашёл клитор — твёрдый, выступающий из крайней плоти — и начал растирать его круговыми движениями, грубо, без нежности.

— Чёрт! — выкрикнула Полина, выронив член. — Дим... да... растирай её...

Сергей сжал её вторую ягодицу, раздвинул пальцами, чтобы видеть, как его член скользит в её анусе. Он замедлился, наблюдая за растянутым кольцом мышц, за тем, как масло пузырится вокруг его ствола.

— Смотреть приятно, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Так туго, а принимает так глубоко.

Андрей вышел из её рта, наклонился, взял её грудь в ладонь, сжал сильно, почти до боли.

— Соски, — выдохнула Полина. — Тяни за соски.

Он не заставил просить дважды. Ущипнул сосок, скрутил, потянул вверх — так, что грудь вытянулась конусом. Полина зашипела, но бёдра её заходили быстрее, она насаживалась на член Димки, отдаваясь каждому рывку.

— Ещё, — попросила она. — Сильнее.

Андрей рванул сильнее. Соски её покраснели, набухли, стали чувствительными до боли, но Полина хотела ещё. Он отпустил один, сжал второй обеими пальцами, растягивая в стороны, пока она не вскрикнула.

— Так? — спросил он.

— Так... да...

Димка ускорил движения руки на клиторе. Тёр его жёстко, нажимая подушечками пальцев, чувствуя, как клитор твердеет под его пальцами. Полина задрожала, низ живота начал сокращаться в ритме, предвещающем оргазм.

— Я сейчас, — выдохнула она. — Я... о боже... не останавливайтесь...

— Кончай, — скомандовал Сергей и вонзился в анус до упора, замер, давя в глубину.

Димка продолжал растирать клитор, нажимая сильнее, быстрее. Андрей вновь вошёл в её рот, глубоко, почти до кашля, и Полина кончила — с криком, сдавленным членом во рту, с дрожью, которая сотрясла всё её тело. Она сжималась вокруг их членов судорожными спазмами, из влагалища выплеснулась жидкость, пропитав простыню под ней.

Мужчины замерли на несколько секунд, давая ей пережить разрядку. Тело её сотрясала мелкая дрожь, дыхание вырывалось рваными всхлипами.

— Твою мать... — выдохнул Андрей, выходя из её рта. — Какая же ты горячая, когда кончаешь.

Полина не ответила. Упала грудью на кровать, всё ещё стоя на коленях, тяжело дыша, впечатавшись лицом в подушку.

— Я хочу ещё, — сказала она наконец, голос сел до хрипа. — Хочу больше.

Димка переглянулся с Сергеем.

— Ты уверена? — спросил он, выводя член из влагалища.

— Да, — твёрдо ответила она, приподнимаясь на локтях. — Я хочу, чтобы вы меня по-настоящему отодрали. Пока я не перестану соображать.

Сергей усмехнулся, выходя из анала. Его член блестел от масла и смазки, влажный, напряжённый.

— Ты получишь, — пообещал он.

Они перестроились снова. Полина легла на живот, вытянувшись вдоль кровати, раскинув руки по сторонам. Димка лёг на неё сверху, вошёл во влагалище — теперь медленно, глубоко, почти до дна. Сергей устроился сзади, приподняв её ягодицы, и вошёл в анус.

Андрей перешагнул через её голову, сел сверху, на подушку, так чтобы его член оказался прямо над её ртом. Ей не нужно было поднимать голову — просто открыть рот, и он сам вошёл, заполняя горло.

Так они и двигались: Димка — сверху, медленно, грузно; Сергей — сзади, резкими выпадами; Андрей — сверху-спереди, контролируя глубину. Полина лежала пластом, принимая толчки со всех сторон, не в силах пошевелиться, только мычала в такт, подмахивая тазом, насколько могла.

Димка наклонился, впился зубами в её плечо — не сильно, но ощутимо. Полина вздрогнула, застонала одобрительно. Он укусил сильнее, оставляя красный след.

— Влажная, — сказал он, проводя языком по укусу. — Вкусная.

— Выеби меня, — прошептала она. — Жёстко.

Он выпрямился, взял её за талию и начал вбиваться — резко, сильно, почти жестоко. Каждый удар отдавался в её теле, и она вскрикивала в голос, не сдерживаясь. Сергей поймал ритм, и теперь они с Димкой словно соревновались — кто глубже, кто быстрее, кто заставит её громче кричать.

Андрей в это время держал её за волосы, направляя её голову вверх-вниз по своему члену. Он чувствовал, как горло расслабляется, принимая его целиком, и от этого звериное удовольствие разливалось по позвоночнику.

Второй оргазм подошёл незаметно — волна накрыла Полину внезапно, мощно, до потемнения в глазах. Она забилась под ними, закричала протяжно, срывая голос. Стены влагалища и ануса сжались с такой силой, что Димка зашипел от остроты ощущений, а Сергей выругался сквозь зубы.

— Кончаю, — простонал он, чувствуя, как её мышцы массируют его член.

— Терпи, — рявкнул Андрей. — Мы ещё не закончили.

Сергей замер, пережидая спазмы. Полина обмякла, повисла на кровати, лёгкие судороги всё ещё пробегали по её бёдрам.

Андрей отпустил её волосы, вышел из её рта. Она кашлянула, сглатывая слюну, шумно дыша ртом.

— Я... я хочу, чтобы вы кончили мне в рот, — выдохнула она, с трудом ворочая языком. — Оба... и ты, Дим, в попку...

Димка почувствовал, как член его дёрнулся от этих слов. Он вышел из неё, перевернул на спину. Полина послушно приподнялась, встала на колени на краю кровати, свесив голову вниз, так что грудь касалась матраса, а ягодицы были приподняты.

Сергей и Андрей подошли к её лицу. Она взяла в каждую руку по члену — твёрдые, горячие, влажные. Поднесла головки к губам, облизала обе по очереди, смешивая вкус спермы, смазки и масла.

— Давай, — хрипло сказал Андрей. — Принимай.

Она взяла его член в рот, а рукой продолжала дрочить Сергею, двигая кулаком по всей длине. Димка встал сзади, направил член в её анус — расслабленный, горячий, готовый принять. Вошёл сразу, на всю длину, и Полина застонала вокруг члена Андрея.

— Да... залей меня...

Димка начал двигаться — быстро, жёстко, почти грубо. С каждым толчком её голова дёргалась вперёд, насаживаясь глубже на член Андрея. Она не сопротивлялась, наоборот — мычала одобрительно, втягивая щёки, массируя языком головку.

Сергей наклонился, провёл пальцем по её губам, раздвигая их, втирая предэякулят в кожу.

— Смотри на меня, — сказал он.

Она подняла взгляд — глаза её были красными, затуманенными, но полными желания. Он скользнул членом по её щеке, по губам, оставляя влажный след.

— Открой рот шире.

Она подчинилась, выпустив член Андрея, и Сергей вошёл внутрь — глубоко, уверенно. Тут же Андрей вернулся, теперь они действовали по очереди: один в рот, второй — по губам, по подбородку, по языку. Полина ловила ртом оба члена, как драгоценный нектар, облизывая головки, втягивая их в рот поочерёдно.

— Я скоро, — выдохнул Андрей.

— Я тоже, — отозвался Сергей.

Димка усилил напор. Он держал её за талию, вгоняя член в анус глубокими, резкими толчками. Её стоны становились выше, отрывистее.

— Кончайте... пожалуйста... — прохрипела она. — В рот... умоляю...

Андрей первым не выдержал. Он вскрикнул, вцепившись ей в волосы, и извернулся прямо ей в рот — горячими, густыми струями, заливая язык, нёбо, стекая по подбородку. Полина gлотила жадно, не проронив ни капли.

Сергей последовал за ним через несколько секунд — кончил ей на губы, на щёки, на язык, смешивая свою сперму с уже проглоченной. Она ловила губами каждую каплю, облизывала пальцы, которыми он размазывал сперму по её лицу.

— Чёрт... — выдохнул Сергей, отступая на шаг. — Горячая сука.

Полина улыбнулась сквозь сперму, текущую по подбородку.

— Дим... — позвала она, не оборачиваясь. — Выеби меня в задницу до конца.

Димка не заставил просить дважды. Он перехватил её удобнее, рванул на себя, входя до упора, почти выскальзывая, и снова входя — глубоко, сильно, исступлённо. Полина застонала, уткнувшись лицом в подушку, принимая его толчки.

Ритм сбился, дыхание стало рваным. Димка чувствовал, как приближается — горячая волна поднималась от основания члена, и он не сдерживался больше. Он вонзился в неё последний раз, сильно, до самого корня, и замер, изливаясь внутрь — горячими, долгими толчками.

Полина вздрогнула, почувствовав, как сперма заполняет её изнутри, растекшись тёплым озером в глубине ануса. Она всхлипнула — от переполнения, от боли, от удовольствия.

Димка выдохнул, медленно вышел из неё. Из растянутого отверстия сразу потекла белая густая жидкость, смешиваясь с маслом и потом, капая на простыню.

Полина рухнула на кровать, не в силах держаться на руках. Она перевернулась на спину, раскинув руки и ноги. Сперма стекала по подбородку на грудь, смешиваясь с маслом, с потом, с остатками слюны. Другая струйка вытекла из ануса, затекла между ягодиц, впиталась в простыню.

Она лежала, тяжело дыша, закрыв глаза. Грудь вздымалась часто, соски всё ещё торчали напряжёнными розовыми горошинами. На бёдрах краснели отпечатки ладоней, на коже — следы от укусов. Вокруг неё пахло сексом, маслом, спермой — густой, плотный запах, от которого кружилась голова.

— Воды... — прошептала она, не открывая глаз. — Пожалуйста...

Димка первым пришёл в себя. Он вышел в кухню, налил стакан холодной воды, вернулся в спальню. Полина попробовала подняться, но руки подкосились. Тогда он присел рядом, приподнял её голову за затылок, поднёс стакан к её губам.

Она пила жадно, захлёбываясь, вода стекала по подбородку, смывая дорожки спермы. Она выпила полстакана, потом откинулась назад, чувствуя, как живительная влага растекается внутри.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Нормально? — спросил Димка, вглядываясь в её лицо.

Полина открыла глаза — мутные, счастливые. В них плескалась та самая глубокая, истовая благодарность, которая появлялась только после таких вечеров. Она слабо улыбнулась, скользнула взглядом по Андрею, который лежал на спине, глядя в потолок, и по Сергею, который уже натягивал штаны, собираясь выйти проветриться.

— Никогда не чувствовала себя такой цельной, — сказала она тихо, почти неслышно. — Полной... использованной...

Димка провёл ладонью по её влажному лбу, убрал с лица спутанные волосы.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— И я тебя, — ответила она и закрыла глаза.

Тело её обмякло, растворяясь в матрасе. Она лежала — разбитая, мокрая, саднящая во всех местах, которыми её брали, — и чувствовала глубочайшее, звериное удовлетворение, от которого не хотелось ни двигаться, ни говорить. Только лежать. Только помнить, как это было.

За окном догорал закат, и багровые лучи освещали комнату, выхватывая из полумрака маслянистые разводы, скомканные простыни и женщину, которая получила то, чего хотела.

И больше — не нужно было ничего.