Представляю вашему вниманию перевод рассказа Don't Go There/ Не поднимай эту тему. Автор CousinDupree

Опубликовано на Literotica 24.06.2026 года. Рейтинг: 4, 64.

На этом сайте данный рассказ еще не переводился и соответственно не публиковался.

Сразу отмечу, перевод не дословный, но и не литературный.

Don't go there — это идиома, которая означает не буквальное «не ходи туда», а «не поднимай эту тему», «не начинай», «не заходи слишком далеко», «не говори об этом».

Самые точные варианты по контексту рассказа:

— «Даже не начинай.» — эмоционально сильнее, но менее буквально.

— «Не поднимай эту тему.» — чуть более нейтрально.

— «Не смей об этом говорить.» — более жёстко, чем в оригинале.

— «Не заходи так далеко.» — подходит, если акцент на том, что человек переходит границы.

Вечеринка была в самом разгаре. Соседские пары и несколько друзей хозяев, Джере и Джоан Шнайдер, собрались вместе. Гости наелись барбекю и были изрядно заправлены любимыми алкогольными напитками. Вечеринка в основном переместилась внутрь, на застекленную веранду, которая спасала от палящего солнца Джорджии. Сквозь москитные сетки дул легкий ветерок. В общем, это был почти идеальный день в нашем пригороде Северной Атланты.

В отличие от Дженнифер, которая была моей женой уже шестнадцать лет, я выпил не больше пары бутылок “Hey Man Blonde Ale” — местного любимого сорта пива от ныне закрытой крафтовой пивоварни в Гринсборо. У меня было слишком много мыслей в голове, и совсем не хотелось налегать на алкоголь. Дженнифер же, напротив, уже порядком захмелела, с самой минуты нашего приезда то и дело подходя к арендованному аппарату с замороженной «Маргаритой». Я не считал, но это был уже, наверное, шестой, а то и седьмой бокал.

(Справочная информация:

1. “Hey Man Blonde Ale” — это не отдельный сорт пива, а название конкретного пива. Это пиво варилось американской пивоварней Oconee Brewing Company (штат Джорджия) совместно со спортивным радио Dukes & Bell. Сейчас это пиво уже снято с производства. Что касается сорта, то это American Blonde Ale (американский светлый эль).)

2. “Rented frozen margarita machine” - Здесь речь идёт о довольно типичной для США вещи — аппарате для приготовления замороженной "Маргариты" (frozen margarita machine). Это не автомат по продаже напитков, а электрическая машина, которая постоянно перемешивает и охлаждает коктейль до консистенции густого фруктового льда (как слаш или мягкое мороженое). На вечеринках в США такие машины часто берут напрокат (rented frozen margarita machine), так же как автоматы для попкорна или сахарной ваты.)

Все было хорошо, пока Джоан не начала рассказывать о поездке в Париж, которую они с мужем Джере запланировали на следующую весну. Остальные жены были заворожены и радовались за них, за исключением Дженнифер. Тонкая улыбка выдавала намерения Дженнифер «устроить скандал». После шестнадцати с лишним лет брака я знал эти признаки.

— Ты слышал это, Том? — сказала она через всю комнату, возвышая голос над негромким гулом. — Джоан и Джере едут в Париж следующей весной.

(Справочная информация: Joan — Джоан (женское имя; аналогов вроде «Жанна» обычно не используют при переводе художественных текстов). Jere — Джир или Джере.

Однако с Jere есть нюанс: В США это чаще всего сокращение от Jeremy, Jerome, Jeremiah, реже самостоятельное имя.

В художественном переводе чаще выбирают Джере, так как он лучше передаёт американское произношение (/dʒɪr/ или /dʒɛər/, в зависимости от носителя).)

— Да, я слышал, — спокойно ответил я. — Париж весной. Уверен, они прекрасно проведут время.

— Том не возит меня в путешествия, — сказала моя жена другим женщинам с расчетливым вздохом.

Перчатка была брошена. Наконец, спустя столько времени, я не собирался это терпеть. Перед тем как мы вышли из дома, я решил, что первым начинать не стану, но, если она хочет войны — пусть она начнётся прямо здесь.

— Я бы на твоём месте не поднимал эту тему, Дженнифер, — сказал я уже более строгим тоном.

— Какую ещё тему, Том? — с полунасмешкой ответила Дженнифер, не отводя от меня взгляда.

Другие разговоры постепенно стихли. Обычная соседская вечеринка с барбекю за считанные секунды превратилась во что-то другое. Во что-то токсичное. Дженнифер в конце концов отвела взгляд, адресуя свое следующее замечание Джоан по имени, но предназначив его для всех.

— Тебе так повезло, Джоан. Том никуда меня не возит! — посетовала она. Несколько пар женских глаз молчаливо пожалели Дженнифер и обвинили меня.

— Значит, ты все равно это сделаешь. Хорошо, Дженнифер, хорошо. Хочешь в Париж? Ах да, ты же не можешь. Ты боишься летать, ненавидишь быть взаперти на круизном лайнере и не любишь спать в гостиничных кроватях, где уже спали другие. К тому же твой загранпаспорт истек несколько месяцев назад, и ты ничего не сделала, чтобы его продлить.

Некоторые гости опустили глаза в пол, будто тонкое покрытие для улицы и дома внезапно стало заслуживать внимания. Остальные, не в силах отвернуться, следили за медленно надвигающейся катастрофой.

(Справочная информация: “the slow-motion train wreck unfolding before them” — это сочетание

двух английских идиом:

train wreck — «катастрофа», «полный крах», «ужасное зрелище», «авария, которую невозможно остановить».

slow-motion — «как в замедленной съёмке», то есть событие развивается медленно, но его печальный исход очевиден.

В рассказе гости начинают отходить в сторону, понимая, что сейчас разразится крупный семейный скандал. Тогда естественным будет такой перевод: “Остальные, не в силах отвернуться, следили за медленно надвигающейся катастрофой.”)

Теперь у Дженнифер была ее аудитория. Ее выражение «бедная несчастная я» плавно сменилось негодованием.

— А зачем мне это делать? Ты никогда не приглашаешь меня никуда!

— Это ложь. Это неправда, и ты знаешь, что это неправда. Так что прекрати. — В моем тоне было достаточно угрозы, чтобы стало ясно: я не собираюсь отступать.

Забавная штука. Громкие обвинения во лжи обычно отметаются, считаются обычным делом в спорах, особенно между супругами. Но сказанные тихо, они вдруг приобретают налет правды, подобно громоподобному реву авторитета. Моя дорогая жена была слишком занята желанием победить, чтобы заметить сдвиг в настроении наших друзей.

— Лжец! — рявкнула она в ответ. — Когда ты в последний раз брал меня с собой в поездку?

Я откинулся на спинку стула.

— О, три или четыре года назад. Может, пять. Я уже сбился со счета.

Дженнифер скрестила руки на груди, высоко подняв голову, раскрасневшись от кажущейся победы.

— Убери эту идиотскую самодовольную ухмылку со своего лица, — бесстрастно сказал я. — Давай вспомним. — Я устроился на стуле поудобнее, подавшись вперед и опершись локтями о колени, держа в пальцах бутылку “Hey Man”. В комнате стало почти тихо, напряжение было таким густым, что его не разрезать даже бензопилой.

— В прошлом году я предложил встретить Новый год в Тахо, снять домик на озере и покататься на лыжах. Ты сказала, что не хочешь уезжать во время праздников.

Дженнифер попыталась перебить, но я оборвал ее, перекрывая ее попытку перехватить контроль над ухудшающимся спором.

— Позапрошлым летом я предложил слетать на Хилтон-Хед, чтобы поиграть в гольф и покататься на паруснике, как мы делали раньше, до Кэти. Я даже договорился, чтобы Кэти провела неделю на озере у твоего брата с кузинами — что она, как ты знаешь, обожает. «Слишком скучно», — сказала ты мне. Так что Кэти поехала на озеро, а я провел захватывающую неделю, убирая в гараже и делая ремонт по дому. Ты же провела неделю, катаясь по индейским казино с подругами и жалуясь всем, что мы в рутине.

Я заметил, как наши друзья нахмурились, пока я рассказывал. Дженнифер тоже это почувствовала. Она едва сдерживалась, когда я продолжил.

— За год до того, как ты отвергла поездку на Хилтон-Хед, я приглашал тебя присоединиться ко мне в деловой поездке в Новый Орлеан на Марди Гра, и ты тоже отказалась.

На этот раз Дженнифер удалось вклиниться.

— И чем бы я занималась, пока ты был на своих деловых встречах? Это по-твоему поездка?

— У меня были бы встречи в течение одного дня. Один чертов день, и ты могла бы занять себя в тот день, исследуя причудливые магазинчики во Французском квартале, что, как мы все знаем, твое любимое занятие. Я говорил тебе, что мы могли бы остаться на неделю и посмотреть всё, что может предложить Новый Орлеан.

— Новый Орлеан — грязный старый город. Вот это была бы поездка! — выплюнула она.

— И тем не менее, через несколько месяцев ты договорилась встретиться там со своими институтскими подругами на девичник. Возможно, они прибрались в этом грязном старом городе ради тебя.

— Это другое! Джулия — моя лучшая подруга со времен колледжа! Я не могла сказать ей «нет».

— Я твой муж. У тебя, блядь, точно нет проблем с тем, чтобы сказать «нет» мне.

Дженнифер сменила тактику.

— Это все херня. Я говорю о настоящей поездке. О настоящем приключении. Хилтон-Хед и Новый Орлеан — это не Париж.

— Да, я понимаю. Ты хочешь путешествовать за границу. Поехать туда, где нет «Макдональдса» или заправки Exxon на каждом углу, да? — Я приправил свои слова насмешливой издевкой, зная, что это выведет ее из себя.

— Вот именно! — сказала она, и ее чувство собственной важности прорвалось наружу. — Я хочу поехать туда, где люди не говорят по-английски, где живут иначе! Туда, где другая еда и другие обычаи!

— Ну тогда я в замешательстве, потому что всего месяц назад твоя сестра и ее муж предлагали нам присоединиться к ним в поездке в Японию. Звучит как раз то, что ты, по твоим словам, ищешь, но ты зарубила это на корню за десять секунд.

— Япония? Серьезно? Я не хочу ехать в место, полное странных маленьких человечков со смешными глазами и... — Ее голос затих, когда наши соседи, Кен и Эрико Огава, посмотрели на нее с новым пониманием о соседке, которую считали подругой.

Марджори Декер, тихая женщина, от которой я никогда не слышал недоброго слова о ком-либо, даже ахнула. — Дженнифер, ради бога!

— Ты же знаешь, я не это имела в виду! — почти выкрикнула Дженнифер, прежде чем взять себя в руки. — Все, что я говорю, это то, что Париж — это... Париж! Это так романтично. Это самый романтичный город на свете. Не то чтобы Том знал или заботился о романтике.

— Второе предупреждение, Дженнифер. Не поднимай эту тему. — Дженнифер злобно посмотрела на меня. — Я серьезно, не заходи так далеко. Не делай этого.

— Или что, Том? Боишься, что все узнают о твоих... недостатках?

— Дженнифер! — резко сказала Марджори. — Ты пьяна?

— Я в порядке, Марджи, — промурлыкала Дженнифер с покровительственным презрением. — Том не скупился на колкости. Теперь посмотрим, сумеет ли он их принять.

Я откинулся на спинку стула.

— Позволь мне сэкономить тебе время, дорогая. — Я обвел взглядом комнату. — Раз моя жена нападает на меня с помощью инсинуаций, давайте дадим вашему воображению отдых. Чуть больше пяти дюймов. Не материал для Книги рекордов Гиннесса, но достаточно, чтобы зачать прекрасную, чудесную дочь.

— Ты уверен в этом? — поддела Дженнифер.

Я заметил, как Карла Симмонс пытается подавить хихиканье. Карла, вероятно, была самой близкой подругой Дженнифер по соседству. Они были не разлей вода и, будучи в паре, печально известны своей злобой. Я запомнил реакцию, Карлы.

— Абсолютно уверен. Я сделал тесты ДНК несколько месяцев назад. В двух независимых лабораториях. 99.9% каждый раз. И теперь ты тоже уверена. — Смысл моего последнего замечания сначала пролетел мимо головы Дженнифер. Она взбесилась, когда ее пьяный мозг наконец осознал услышанное.

— Ты гнусный ублюдок! Я не изменяла тебе тогда! У тебя есть результаты ДНК. — Дженнифер не заметила своей оговорки по Фрейду.

— ДНК не доказывает, что ты не изменяла, жена. Это доказывает лишь то, что один из моих сперматозоидов добрался первым.

— Козел! — выплюнула она в меня. — Полагаю, нет смысла ехать с тобой в Париж. Ты не прикасался ко мне месяцами. Эти твои пять дюймов вообще еще работают?

— Третье и последнее предупреждение, Дженнифер. Не поднимай эту тему. На твоём месте я бы точно этого не делал.

На мгновение в глазах моей жены мелькнуло колебание. На кратчайший миг мне показалось, что у нее хватит ума отступить. Но этого не случилось. Терпеливая, вдумчивая молодая женщина, на которой я женился, давно умерла, уступив место женщине с приступами непомерного гнева на любое раздражение или кажущуюся обиду. Колебание исчезло.

— И что, у него это получается? — потребовала Дженифер. — Как видите, — равнодушно сказала она остальным, — я не в курсе, потому что он уже несколько месяцев спит в гостевой спальне.

В её голосе сквозило неприкрытое презрение.

Комната теперь четко разделилась на тех, кто смотрел с ужасом на взаимное уничтожение, разворачивающееся перед ними, и тех, кто наблюдал за этим как за развлечением. Оживленное выражение лица Карлы подбадривало Дженнифер.

— Всё работает прекрасно, — заверил я её, направляясь к бару наших хозяев, чтобы налить себе бурбона. — Но поскольку ты стала “районной велосипедисткой”, я не собираюсь рисковать и подхватить какую-нибудь заразу.

(Справочная информация: "The neighborhood bicycle" (или "town bike", "community bicycle") — это грубая, очень оскорбительная сленговая идиома. Значение: Женщина, которая спит со многими мужчинами в округе/компании. Её «используют все», как общественный велосипед — на нём может кататься кто угодно. Это крайне уничижительный и сексистский намёк на беспорядочные половые связи. По смыслу близко к русским выражениям: «местная шлюха»/«общая девочка»/«велосипед района»)

При этих словах Билл Симмонс, муж Карлы, решил, что пора положить конец бойне.

— Послушай, Том, — сказал Билл, тщательно подбирая тон, — у вас с Дженнифер, очевидно, серьезные личные проблемы, но сейчас не время и не место для этого.

— Вот и вторая часть разоблачений, — сказал я с невеселым смехом. Мой взгляд остановился на Карле. — Тебе стоит задуматься о том, почему Билли-бой сидел как сфинкс, пока моя жена пыталась меня оскопить, но внезапно захотел нажать на тормоза, как только разговор зашел о внебрачных хобби моей жены. Сложи два и два, Карла.

(Справочная информация: "And the other shoe drops" — классическая идиома, означающая «вот и вторая часть неприятностей/разоблачения».)

Глаза Карлы сузились, затем резко распахнулись — как у Вайли Койота, который вдруг понял, что сидит на бомбе, у которой догорает последний фитиль. Она резко повернула голову к Биллу, и посмотрела на него теперь охваченного паникой, как это обычно бывает с виновными, когда их загоняют в угол.

(Справочная информация: Wile E. Coyote — это персонаж мультсериалов Wile E. Coyote (в русском — Вайли Койот), из серии Looney Tunes. Он: постоянно пытается поймать Дорожного Бегуна (Road Runner); использует сложные ловушки, ракеты, динамит и прочие «гениальные» устройства; но его планы всегда оборачиваются против него самого.

Почему он здесь упомянут: Фраза: “like Wylie Coyote realizing he was sitting atop a bomb as the last of the fuse burned” — это юмористическая метафора:

Вайли Койот часто сидит на взрывчатке, которая вот-вот рванёт; он в этот момент осознаёт, что сейчас произойдёт катастрофа;

но уже ничего не может сделать. То есть сравнение означает: «внезапное осознание неизбежной катастрофы, когда уже поздно что-то исправить».)

— Детка, послушай меня, — заикаясь, пробормотал Билл. — Это не то, что ты думаешь!

Не часто увидишь вживую физическое насилие, и редко оно приносит радость, но когда Карла набросилась на Билла, я испытал неподдельное удовлетворение. Потребовалось три человека, чтобы оттащить Карлу от Билла, на лице и челюсти которого теперь красовались глубокие царапины от ее ногтей. Последним ударом Карлы был неуклюжий пинок, который более-менее угодил Биллу в пах. По крайней мере, эта стерва была на что-то годна.

Джоан побежала за влажным полотенцем для лица Билла, пока он пытался не слишком демонстративно держаться за свои яйца.

Дэн Бойер, наш сосед с заднего двора, первым поднял знамя разума и благоразумия.

— Черт, Том, я знаю, ты зол, ну, ладно, ты в ярости. Но разве нельзя было решить это как-то иначе?

Несколько голов согласно кивнули. Одна из них принадлежала Дженнифер, у которой сейчас текли слезы.

— Как иначе, Дэн? — Я подошел к нему, остановившись на не угрожающем расстоянии. — Он трахал мою жену. Он трахал ее месяцами. Если бы я поступил «правильно», я бы убил его на месте голыми руками.

Дэн медленно отступил от меня. По правде говоря, несколько человек отошли от меня подальше.

Я посмотрел на Билла, который сейчас вытирал лицо окровавленным полотенцем. Он вытирал, морщился, а затем рассматривал ткань, проверяя, сколько ещё крови на ней осталось.

— Так что он просто получит несколько шрамов, которые будут напоминать ему о Дженнифер. Везучий парень.

— Давай, шути, — рявкнул Билл. — Это еще не конец. Ты заплатишь.

— Ты прав, Билл, это еще не конец. Всё ещё есть отличная вероятность, что тебя найдут в каком-нибудь переулке с твоими яйцами, засунутыми тебе в рот. Подумай об этом.

(Справочная информация: Фраза “with your balls stuffed in your mouth” — это грубая, гиперболическая угроза/оскорбление из американского сленга. Она не описывает реальную ситуацию и не является идиомой в строгом смысле. Это: брутальная, нарочито шокирующая метафора;/типичный «мафиозный» или «уличный» гиперболический жаргон;/способ сказать: тебя жестоко избьют и унизят.

В зависимости от контекста, это означает примерно: «тебя жестоко изобьют»/«тебя так отделают, что мало не покажется»/«тебя унизят и выведут из строя»/иногда с оттенком: «ты пожалеешь, что вообще начал»)

Внутри Карла все еще кипела.

— Итак, ты достал обоих изменников. Горд собой?

— Я достал и тебя, Карла. Думаешь, я не знаю о твоей роли во всем этом? Что ты говорила Дженнифер, когда вы, две сороки, обсуждали измены мужьям? Что она заслуживает немного веселья? Что ее тело принадлежит ей, и она может делать с ним, что хочет? Что я в конце концов с этим смирюсь? Что я буду терпеть, чтобы сохранить семью? Не угадала по всем пунктам, ты, заблудшая сука.

Карла наполовину рухнула в стоящее рядом кресло.

— Моя семья разрушена, жизнь моих детей разрушена. Что мне теперь делать? — спросила Карла, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Для начала я бы посоветовал провериться на ЗППП. Сама знаешь, как это бывает. Билли трахал Дженнифер, значит, он трахал всех, кого трахала она, а также всех, кого трахали те, кого трахала она. Плюс всех остальных, кого трахал твой изменяющий муж, и так далее. Весьма питательная среда у тебя созрела между этими тощими бедрами, Карла.

В игру вступил новый участник, когда Стив Хейнс взял жену за руку и объявил, что они уходят.

— Спасибо за приглашение, — сказал он Джоан и Джере, — но, думаю, нам с Майей пора домой.

Я дал им пройти примерно до середины пути к двери.

— Майя, тебе тоже стоит провериться.

Майя резко обернулась, чтобы посмотреть на меня, затем на Стива. Он не выдержал её взгляда и вместо этого уставился в дальнюю стену, его дыхание стало прерывистым, короткими рывками. Майя посмотрела на мужа, который теперь глядел на неё виноватыми глазами. Она силой высвободила свою руку из руки Стива, после чего убежала в ванную, рыдая.

Стив повернулся ко мне с необузданной ненавистью.

— Это было жестоко и ненужно. Ты мог бы поговорить со мной наедине. Не нужно было устраивать западню для Майи.

— А ты мог бы быть верным мужем. То, что ты сделал с Майей, было жестоко и ненужно. Так что катись в ад. И избегай темных переулков.

Стив поспешил по коридору к ванной, видимо, пытаясь уговорить Майю выйти. Мне пора было уходить.

— Что ж, всем спасибо, было весело. Сказал бы, что с нетерпением жду следующей встречи, но, думаю, вы больше не увидите меня здесь. Ну, разве что когда я буду приезжать за Кэти в дни посещений.

Я направился к выходу, сразу за Кеном и Эрико Огава. Я понятия не имею, почему они остались после отвратительных замечаний Дженнифер, но я был рад, что они это сделали. Они были достаточно любезны, чтобы поговорить со мной. Они приняли то, что мне стыдно за отвратительные слова моей жены, и заверили меня, что мы с Кэти всегда будем желанными гостями в их доме. Дженнифер они не упомянули.

С этим я вышел и направился к своему дому, который скоро перестанет быть моим, чтобы дождаться второго раунда.

*** ***

Кэти была на ночевке со своими школьными подругами, так что ничто не мешало мне собрать сумку с вещами на одну ночь. Ни за что я не собирался спать под одной крышей с Дженнифер, даже в гостевой комнате, которая уже стала моей. Теперь, когда грязное белье было вывешено на всеобщее обозрение, как те гигантские флаги у автосалонов, развевающиеся на ветру, пришло время уходить. Месяцы назад я начал подготовку к этому дню, когда узнал о похождениях Дженнифер и подтвердил детали. Оригиналы моих важных личных документов, паспорт, свидетельство о рождении и тому подобное были переложены в банковскую ячейку, вместе с копиями не столь важных вещей. Мне потребовался час, чтобы сменить пароли на моих личных счетах и кредитных картах и перевести мою долю от наших совместных средств на мои новые личные счета. Разрушение моей жизни злило меня так же сильно, как и предательство. Добавьте к этому влияние на Кэти — и я был просто переполнен яростью.

Дженнифер появилась только около полуночи. Я уже собирался забросить вещи в машину и ехать в отель, когда ключ Дженнифер повернулся в замке. Она выглядела ужасно. Она не стала терять время и накинулась на меня.

— Ты понятия не имеешь, что ты натворил! — рявкнула она на меня. — Билл и Карла арестованы. Майя выгоняет Стива из дома. Лейни и Крис Бенсон устроили перепалку из-за того, что Крис сдал анализы на ЗППП, и это только потому, что он изменил десять лет назад! Весь район в хаосе из-за твоего длинного языка!

— Арестованы? Расскажи! Не пропускай детали.

— Можешь и не спрашивать, ты все равно узнаешь. Я пыталась извиниться перед Карлой, но она набросилась на меня. Билл попытался схватить ее, но она ударила его, и тогда он сильно толкнул ее в стену. Кто-то вызвал полицию, и их обоих арестовали. Они оба, вероятно, потеряют работу.

— Боже, как жаль, — бесстрастно сказал я.

— У них дети, ты, козел!

— У Карлы есть дети. У Билла, возможно, тоже есть дети. — Дженнифер поморщилась и отвела взгляд от моего, но тут же взяла себя в руки.

Я, однако, не собирался предупреждать Билла о том, что выяснил мой частный детектив про КарлуЯ уже намекнул, чем занимается Карла. Этот скользкий козел пусть сам разбирается.

Дженнифер тяжело опустилась на стул за кухонным столом. Ее самодовольство с вечеринки исчезло.

— Что насчет нас? — спросила она. — У нас есть ребенок, как ты любезно напомнил на вечеринке. Нам нужно думать о Кэти.

Я сел на стул на другом конце кухонного стола.

— Умный ответ — тебе надо было думать о Кэти до того, как ты завела романы с Биллом, Стивом и Бог знает с кем еще. Это же, кстати, и практичный ответ. Но я тебе не доверяю и не люблю тебя. Больше нет. И я не думаю, что для Кэти будет хорошо жить в доме, где родители не любят и не доверяют друг другу. Принимать грубое неуважение — плохой пример.

— А как насчет примеров прощения и того, чтобы быть вместе и в горе, и в радости?

— Ты играешь картой брачных обетов? Боже, Марджи была права, ты пьяна. Нет, я предпочитаю примеры верности, ответственности и, опять же, самоуважения. Неужели мне нужно объяснять?

Гордость Дженнифер взяла верх.

— Тебе все равно лучше остаться. Я разорю тебя при разводе. Я получу дом, потому что Кэти останется со мной. У тебя будут только выходные и праздники по очереди. Тебе придется платить алименты на ребенка и на меня. Этого ты хочешь?

— Сейчас я должен был бы сказать что-то остроумное, вроде «Чего я хотел, так это верную жену», но у меня нет настроения острить. В любом случае, ты не разоришь меня при разводе. Я поговорил с несколькими адвокатами, и они сказали одно и то же. Да, Кэти останется с тобой. Ты, как говорится, основной опекун, так что ты получишь фактическое место жительства, если мы все не согласимся, что она будет жить со мной. Так устроен мир.

— Ты уже говорил с адвокатами? Какого черта? Когда?

Я пожал плечами. Рычаги влияния Дженнифер ослабли, когда я смирился с тем, что стану отцом на выходные.

— Сразу после того, как я убедился, что Билл тебя трахает. Ты была занята своими делами, так что я занялся своими.

Дженнифер скривилась в гримасе, в которой смешались раскаяние и гнев.

— В любом случае, — продолжил я, — ты, скорее всего, оставишь дом, если с финансами все сложится. Я буду платить алименты на ребенка — это и юридическая, и моральная обязанность. Я не собираюсь наказывать Кэти за твои измены. Но размер алиментов определяется по формуле, которая в основном учитывает только наши доходы, так что забудь о том, чтобы сорвать большой куш на выплатах.

Дженнифер уставилась в пространство. Возможно, впервые до нее начало доходить, что она не держит меня за горло, как ей казалось, и что жизнь после развода не будет такой, как расписано в литературе о женской эмансипации.

— Мы в одном из этих, как их там... штатов с «равноправным распределением» имущества, так что наши активы и все такое будут поделены примерно пополам. Адвокаты говорят мне, что судья может учитывать неверность как часть того, что считается справедливым, так что учти это. В итоге тебе придется поменять свою подработку в том бутике цветов и подарков на полную занятость. Даже тогда уровень жизни нас обоих упадет. Кто знает, может, Билл или Стив подкинут деньжат.

Это был удар ниже пояса, но я не удержался.

— Мы могли бы попробовать семейную терапию, Том. Пары переживали и худшее и становились даже сильнее. Мы можем попытаться.

— Нет, Дженнифер. Я говорю это не для того, чтобы быть жестоким или злым, но взгляни на это с моей точки зрения. Я тебя больше не люблю, и ты меня не любишь. Я не буду бороться за воскрешение брака с женщиной, которая считает меня неполноценным как мужчину — и физически, и во всех других смыслах, — и которая настолько пренебрегает моим самоуважением, что публично высмеивала меня ради развлечения. Ты должна была беречь мое сердце, а не уничтожать его. Я закончил. Давай закончим это с большим достоинством, чем мы жили.

Дженнифер подавила всхлип, прежде чем выбежать в коридор к своей спальне.

— Будь по-твоему, — прорычала она. — Ты совершаешь большую ошибку, и я позабочусь о том, чтобы ты за нее заплатил!

Когда я устроился в своей постели в гостевой комнате, я размышлял о несущемся под откос поезде моего брака. Никто не говорит «да», ожидая, что все закончится так, но вот я здесь. Я боялся бросить гранату в юную жизнь Кэти, но не было альтернативы, с которой я мог бы жить.

*******

Верная себе, Дженнифер слилась и оставила мне рассказывать Кэти о разводе.

— Ты тот, кто хочет развода, а не я, — заявила она. — Я не собираюсь сидеть и помогать тебе разрушать ее детство!

Я назвал ее трусихой. Я ожидал, что Дженнифер передумает, чтобы я не контролировал рассказ, но Дженнифер исчезла, как только Джун Картер привезла Кэти с ночевки. Мне удалось уговорить Кэти пойти со мной в кафе-мороженое под названием “The Slab Creamery”, а затем в местный городской парк на прогулку.

— Ты как-то странно себя ведёшь, папа, — заметила Кэти. В её словах было наполовину наблюдение, наполовину упрёк.

Я проклял Дженнифер за то, что она заставила меня делать это одному. Я сказал Кэти, что у нас с ее матерью проблемы и мы решили развестись, а также стандартные заверения, что это не ее вина и что оба родителя всегда будут любить ее. Я старался изо всех сил не выставлять Дженнифер злодейкой, что до предела испытывало мое терпение. Кэти восприняла новости лучше, чем я ожидал. Она плакала, но не расклеилась.

— Почему вы с мамой не можете все уладить? Это из-за мистера Симмонса?

У меня перехватило дыхание. Откуда, черт возьми, моя тринадцатилетняя дочь знает о Дженнифер и этом гангренозном нарыве Симмонсе?

— Мистер Симмонс все время приходил, — осторожно сказала она. — Ты злишься на маму из-за того, что они этим занимались?

У меня сердце чуть не остановилось. Как Дженнифер могла быть такой неосторожной? Или, может быть, эта стерва просто плевать хотела. Мне захотелось задушить ее.

— Да, Кэти-Кэт, я очень зол из-за этого.

Я пытался говорить спокойно, будто просто заметил, что не люблю шпинат.

— Я так и думала, — сказала она, глядя в пол. — Поэтому я тебе не рассказала. Я хотела, но боялась.

Немного уговоров — и я узнал всю историю, а также лучше понял, почему Дженнифер оставила меня в неведении. Однажды Кэти вернулась домой раньше с репетиции оркестра и услышала, как они этим занимаются. Конечно, в кровати, которую я когда-то делил с Дженнифер. Дженнифер поняла, что Кэти их застала, и принудила мою девочку к молчанию обычными уловками из арсенала изменников: что она совершила ошибку, что папе будет больно, если он узнает, что это разрушит семью. Кэти и так была в ужасе от одной мысли рассказать мне, так что Дженнифер было легко убедить ее. Даже сейчас Кэти боялась, что я рассержусь на нее за то, что она хранила секрет Дженнифер. Я не рассердился. Кэти была маленьким ребенком в безвыходной ситуации, и Дженнифер воспользовалась этим. Еще один пункт в списке причин, по которым я должен развестись с Дженнифер. Назад дороги не было.

Мы с Кэти говорили о том, как все будет после раздела, пока кидали камешки по воде на маленьком озере в парке, рядом с лесом. После целого часа ответов на «что, если» Кэти была в гораздо лучшем настроении. Все еще чертовски встревоженная, но она знала, что ее папа всегда будет рядом. Когда мы вернулись домой, Кэти пронеслась мимо Дженнифер и взбежала по лестнице в свою комнату. Она даже не взглянула на Дженнифер.

Дженнифер скрестила руки и уставилась на меня.

— Ну что ж, похоже, ты выставил меня злодейкой. Так-то выглядят цивилизованный развод и завершение с достоинством.

— НА УЛИЦУ! — прорычал я, стараясь сохранять спокойствие. Я указал на французские двери, ведущие на наш задний дворик. Дженнифер уже было приняла вызывающий вид, но я был в ярости.

— Единственное, что удерживает меня от того, чтобы свернуть тебе шею, — прошептал я так тихо, чтобы Кэти никак не могла услышать, — это то, что если ты умрешь, а я окажусь в тюрьме, Кэти фактически останется сиротой.

Я взял банку газировки и направился к патио, не уверенный, пойдет ли Дженнифер за мной. К моему удивлению, она пошла.

— Полагаю, Кэти рассказала, что застала меня и Билла, — сказала она, будто ожидала этого. — Это ничего не меняет. Если ты уйдешь, я все равно заставлю тебя заплатить. Будь благоразумным, Том. Останься — и ты сможешь быть отцом полный день. Закрывай глаза на то, как я провожу время, и я не буду мешать тебе встречаться с другими женщинами. Все в выигрыше. Похорони свое дурацкое мужское эго и включи голову.

— Нет. Это не эго, это самоуважение. Я может и обеднею, и буду скучать по Кэти каждый день, но я не останусь с тобой. Так что включи голову ты. Каждый доллар, потраченный на адвокатов, — это доллар, который мы оба теряем. Если хочешь, чтобы твое грязное белье вывесили на всеобщее обозрение еще больше — борись. В итоге мы все равно разведемся.

— Я так и знала, что ты упрёшься, как баран. Кто бы мог подумать, Безъяйцевый. Я тоже консультировалась с юристами. Думаешь, так легко от меня избавиться? Не ожидал, что я всё заранее предусмотрю, да? — Дженифер посмотрела на меня с таким видом, словно сумела перехитрить самого Роммеля.

(Справочная информация: — Pig-headed - буквально — «свиноголовый». Это устойчивое выражение со значением: упрямый до тупости/твердолобый/упёртый как баран.

Лучшие варианты: «упрёшься, как баран» — разговорно и естественно; «твердолобый» — ближе к буквальному смыслу; «упёртый» — самый нейтральный.

— Surprise, surprise — это саркастическая реплика. Означает: «Какая неожиданность!»/«Ну надо же!»/«Кто бы мог подумать!» (с явной иронией).

— Dickless — это оскорбительное прозвище. Буквально — «без члена», но смысл не анатомический, а: «не мужик»/«тряпка»/«без яиц» (в английском для этого обычно говорят no balls, но здесь автор намеренно использует dickless как более язвительное прозвище).

Если сохранить грубоватый стиль оригинала, «Безъяйцевый» или «Без яиц» звучит естественнее для русского читателя, чем буквальное «Безчленный».

— She looked at me as if she had outfoxed Rommel. — Это культурная отсылка. Erwin Rommel был знаменит как один из самых талантливых военных стратегов Второй мировой войны («Лис пустыни»). Поэтому to outfox Rommel означает: «перехитрить выдающегося тактика».

Русскоязычному читателю лучше всего передать так: «...словно сумела перехитрить самого Роммеля.» — наиболее точный вариант.)

Я вежливо похлопал ей, не скрывая сарказма.

— Какая неожиданность, шлюха. Я подал иск две недели назад. Я уже принял меры, чтобы защитить наши активы, так что не пытайся опустошить наши счета или играть в дешевые игры. В понедельник утром тебе вручат повестку, после того как Кэти уйдет в школу и до того, как ты пойдешь на работу в полдень. Если попытаешься избежать вручения, я сделаю это на твоей работе, при всех.

Дженнифер остолбенела.

— Ты действительно ублюдок. Неудивительно, что ты так старался унизить меня на вечеринке у Джоан и Джере. Ты уже знал, что бросаешь меня. А я-то, глупая, чувствовала себя виноватой из-за Билла и Стива! — Теперь она была в ярости.

Я откинулся на садовом стуле и отпил из банки колы.

— Как обычно, ты все поняла неправильно. То, что случилось на вечеринке, произошло потому, что тебе не терпелось унизить меня, и в этот раз я не стал просто терпеть. Я подал на развод, потому что достиг предела. Месяц за месяцем я узнавал о том, что творится у меня за спиной, Дженнифер. Даже моя мать, которая обожала тебя, которая называла тебя «дочерью» еще до нашей свадьбы, советовала мне развестись с тобой. А мама относится к разводу жестче, чем Папа Римский.

— Боже мой! — выдохнула Дженнифер. — Ты наябедничал на меня своей матери???

— Нет. Она узнала об этом не от меня.

Судя по всему, Дженнифер либо не уловила, на что намекал мой ответ, либо предпочла сделать вид, что не уловила.

— Но ты всё равно унизил меня. Нарочно. Всё это было заранее спланировано, так что не строй из себя святого.

(Справочная информация: get off your high horse — Это очень распространённая английская идиома. Буквально: «слезь со своей высокой лошади». Исторически человек на высокой лошади выглядел выше остальных и демонстрировал своё превосходство. Поэтому идиома означает: не строй из себя святого/хватит изображать моральное превосходство/не смотри на всех свысока.)

— Опять не угадала. Тебе не терпелось унизить меня. Вся эта херня о романтической поездке в Париж и о том, что я никогда тебя никуда не вожу. Я предупредил тебя. Не поднимай эту тему! Я сказал тебе. Но у тебя была аудитория. Ты не удержалась от того, чтобы принизить меня. Затем ты начала проходиться по моей «оснастке». Я снова предупредил тебя, но ты — ты просто не могла удержаться. И, кстати, я видел эти взгляды между тобой и Биллом Симмонсом. Он был в восторге, пока ты выступала для него. Затем ты удвоила ставку с инсинуациями, что у меня не стоит, будто ты вообще знала, что там и как последние несколько месяцев. Я ведь снова тебя предупреждал: не начинай эту тему! Но ты, чёрт возьми, словно поставила себе цель довести дело до конца. Я ничего этого не планировал, но будь я проклят, если бы и дальше продолжал терпеть твоё дерьмо. Не сваливай вину на меня только потому, что тебе не хватило ума вовремя уйти. Если я в чём и виноват, так это в том, что слишком долго позволял тебе вытворять всё это.

— Ты все равно не должен был разрушать брак Била. Или брак Стива.

— Должен был. Они легко отделались. Все вы легко отделались. Пока что.

Дженнифер уставилась на меня, вероятно, обдумывая значение моего последнего замечания. Она ушла в дом, наверное, спать. Я остался в садовом кресле, размышляя о тишине ночи и о том, как наши жизни обречены измениться. В какой-то момент меня сморил сон. Я проснулся около трех ночи и потащился наверх, в гостевую комнату, чтобы провести один из последних вечеров в том, что было моим домом.

*******

Три зомби встретили воскресное утро. Никто из нас как следует не выспался. Кэти ковырялась в завтраке, когда Мейлинн Огава позвонила и пригласила Кэти сходить с ней и Мисти Декер на дневной сеанс нового мультфильма Диснея. Приглашение было подарком судьбы. Оно уводило Кэти с линии огня, когда мы с Дженнифер снова начнем спорить, а это было неизбежно. Меня ободрило то, что приглашение сделала Мейлинн. Огавы не собирались отравлять дружбу девочек из-за отвратительных замечаний Дженнифер. Хорошие люди, Огавы.

Кэти поспешно вышла из-за стола, когда Дженнифер ввалилась на кухню. Кэти быстро обняла меня и снова демонстративно проигнорировала Дженнифер, прежде чем убежать наверх. Празднества должны были начаться незамедлительно.

— Я вижу, Кэти выбрала сторону, — обвиняющим тоном сказала Дженнифер. — Твоя месть должна включать и то, чтобы настроить против меня собственную дочь?

— Я ничего такого не делал, — ровно сказал я. — Кэти напугана тем, что с ней будет, и благодаря тебе и Билли-Трахоголовому она знает о проблемах родителей в браке гораздо больше, чем следует в ее возрасте. Но ваши отношения, вероятно, наладятся, ЕСЛИ ты не будешь ковыряться в них и не пытаться давить на нее.

— Спасибо за совет, мистер Всезнайка. Ты думаешь, что знаешь все, — холодно сказала она.

— Если бы я знал все, я бы развелся с тобой гораздо раньше.

Дженнифер с фырканьем вышла из комнаты, яростно набирая что-то на телефоне. Кажется, она звонила младшей сестре, потому что я услышал «Дженни», когда дверь патио закрылась за ней. Это был оживленный разговор, с множеством хождений туда-сюда, преувеличенной жестикуляцией и повышающимся голосом. Язык тела Дженнифер намекал, что Дженни не на стороне Дженнифер. Она ворвалась обратно в дом, схватила сумочку со стойки и направилась в гараж.

— Мне нужно уйти и подумать, — заявила она, не глядя на меня.

— Смотри, не прищеми задницу экраном, — ответил я, доливая кофе в кружку. Мне пришло в голову, что для новой квартиры мне придется купить уйму дублирующих вещей: кофеварку, тостер, пылесос, аэрогриль, утюг, посуду, кастрюли... Список был длинным. Поскольку я остался один в доме, я решил обновить свой список покупок, который составил в ожидании разлуки и развода.

Дженнифер заехала в гараж ближе к ужину. Было очевидно, что она решила пересмотреть свой подход. Дженифер приехала с изысканной едой на вынос, с любимыми блюдами и моими, и Кэти. Кэти не было дома, она звонила после фильма и спросила, можно ли ей провести день с Мейлинн и Мисти и поужинать у Декеров. Когда я сказал Дженнифер, что Кэти ужинает у Декеров, она выдала свою лучшую попытку кокетливой улыбки, радостно сказав: «Тогда только мы вдвоем!», прежде чем скрыться в спальне. Когда она вышла, она переоделась, сменив джинсы и старую блузку на слишком тесные йога-штаны и легкий топ, под которым без лифчика подпрыгивали ее сиськи. Это была неуклюжая, грубая попытка. Она растянулась на диване, убедившись, что я вижу ее прелестные изгибы.

— Дженнифер, что, по-твоему, ты делаешь?

Она притворилась глупой. — Что ты имеешь в виду?

Я тяжело вздохнул.

— Привезла еду на вынос, кокетливые замечания, надела одежду, которую не носила при мне уже больше месяцев, чем я могу вспомнить. Это все. Спрашиваю снова: что ты делаешь?

Она хорошо отбила подачу.

— Я пытаюсь помириться, Том. Я провела день с мамой и Дженни, обдумывая все. Каждую ужасную деталь. Я совершила ошибки, огромные. Я была ужасна с тобой и предала тебя. Теперь я это понимаю. Я хочу все исправить.

— Тебе понадобилась консультация с матерью и сестрой, чтобы понять все это?

Глаза Дженифер на мгновение сузились. Все шло не так, как она разыгрывала в голове.

— Конечно нет! Они помогли мне расставить приоритеты. Мой муж. Наш брак. Наша дочь. Наша семья.

Я оглядел ее с ног до головы, задержав взгляд достаточно долго, чтобы она подумала, что я разглядываю ее, пытаясь при этом казаться, что нет. Она клюнула на приманку.

— Знаешь, раз Кэти нет дома... — небрежно сказала она, откинувшись на подлокотник дивана и раздвинув ноги ровно настолько, чтобы намекнуть на очертания промежности. Похоже, она думала, что достаточно просто показать киску, и все само собой уладится. Кто из мозгового треста — Дженнифер, Дженни и их мать — до этого додумался?

— Не выйдет. И я избавлю тебя от необходимости спрашивать, почему. Во-первых, я не собираюсь купаться в смердящей дыре, в которой резвились Билл и Стив и кто знает сколько еще. Возможно, у тебя там до сих пор осталась его сперма после вашего свидания в пятницу днем перед вечеринкой.

Глаза Дженнифер расширились.

— Да, я все знаю об этом. Вы двое не так скрытны, как думаете. Ты уже запятнала себя. Во-вторых, я не собираюсь рисковать подхватить заразу. О, я советую тебе тоже провериться. Ты ведь не думаешь, что ты единственная помойка для спермы Билли-Козла, правда? В-третьих, здесь, в Джорджии, если я пересплю с тобой после того, как узнал о твоих изменах, закон посчитает, что я простил и одобрил твое прелюбодеяние. Я не одобряю и не прощу. И чтоб ты знала, ты права, о цивилизованном разводе можно забыть. Я развожусь с тобой по вине на основании супружеской измены, Дженнифер. Алименты от меня ты не получишь. И наконец, я терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать. Ты не меня выбираешь — ты пытаешься управлять мной. Нет, спасибо. Теперь до тебя дошло?

Лицо Дженнифер исказилось, она металась между шоком и яростью.

— ПОШЕЛ ТЫ! — закричала она, вскочив с дивана. Я услышал хлопок двери ее спальни, и это было последнее, что я видел от нее в тот день.

Я остался в гостиной смотреть игру до тех пор, пока несколько часов спустя не пришла Кэти. Она осторожно оглядела комнату, очевидно, проверяя, здесь ли Дженнифер. Удовлетворившись тем, что мы остались вдвоем, она села рядом со мной на диван, прижавшись к моему плечу. Прошло несколько минут молчания, прежде чем она заговорила.

— Я очень зла на маму, — ровно сказала она, глядя в телевизор. — Я имею в виду, я люблю ее, но я очень зла на нее за то, что она сделала с нами. Это несправедливо.

— Да, Кэти-Кэт, это и правда несправедливо.

Кэти снова замолчала, а затем внезапно спросила, не пахнет ли это свининой по-пекински. Я заманил ее на кухню, чтобы вместе разогреть свинину по-пекински и говядину по-монгольски. Чем больше я думал о том, как буду скучать по совместным обедам с Кэти, тем сильнее злился на Дженнифер. Это было не просто несправедливо. Это было наказание для невиновного, но недостаточное, чтобы заставить забыть фарс моего брака. Промедление породило бы лишь ложные надежды. Последнее, что я сделал перед сном, — отправил электронное письмо своему адвокату с указанием вручить Дженнифер повестку на дому на следующее утро.

*******

В понедельник утром я проснулся от запаха бекона и ванильных блинчиков — одного из моих любимых завтраков. После вчерашнего мне совсем не хотелось снова сталкиваться с попытками Дженнифер мной манипулировать, поэтому я едва не решил остаться у себя и не спускаться вниз. Но я хотел проводить Кэти в школу, так что я стерпел бы Дженнифер. К моему удивлению, это Кэти все приготовила, а Дженнифер не было.

— Я хочу побаловать моего папу, пока могу, — сказала она, поливая вишневым соусом блинчик. Кэти быстро поела и, чмокнув меня в щеку, выбежала за дверь и в школу. Я прибрался и собрался на работу. Дженнифер, видимо, решила оставаться в своей комнате, пока я не уйду.

Дженнифер в конце концов встала. Я знаю это, потому что она позвонила мне вскоре после обеда, завопив так громко, что у моего телефона чуть не перегрузился динамик.

— Ты гребанный ублюдок! — завизжала она. — Как ты посмел вручить мне бумаги о разводе на работе!

Я позволил ее гневу немного утихнуть, чтобы вставить пару слов в паузе между ее воплями.

— Если тебе вручили на работе, значит, ты отказалась открывать дверь курьеру дома, — указал я. — Я говорил тебе, что пришлю повестку на работу, если придется. Тебе следовало слушать.

— МЫ НЕ БУДЕМ РАЗВОДИТЬСЯ!

У меня не было настроения пережевывать этот спор заново. Дженнифер любезно объявила, что сегодня днем она идет к адвокату, чтобы приостановить развод, что даст мне несколько часов, чтобы еще немного собрать вещи. Я сообщил секретарше, что беру вторую половину дня по личным делам, и поспешил домой. Месяцами я медленно, скрытно и неуклонно перетаскивал свои вещи в складскую ячейку. К сожалению, я не был готов к тому, что Дженнифер заблокирует меня на подъездной дорожке. Когда я загружал последнюю коробку в кузов моего пикапа, ее машина с визгом остановилась в нескольких дюймах от заднего бампера, заблокировав меня. Она вышла из машины, уставившись на меня с торжествующим видом.

— Ладно, — сказал я, не скрывая раздражения. Я заехал в гараж, запер его и направился в дом.

— Сегодня вечером я не буду впутывать полицию. Завтра я уезжаю, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы это остановить. Если попытаешься — вмешается полиция.

Дженнифер начала что-то кричать. Я проигнорировал ее и пошел в дом, раздумывая, что приготовить на ужин. Что-то, что могло бы понравиться Кэти. Кэти вошла, когда я заглядывал в холодильник, обдумывая выбор. Она была взволнована.

— Пап, мама сходит с ума. Она топает, орет на кого-то по телефону. Вы снова поссорились. Что на этот раз?

— Тот же спор, малышка, — ушел я от ответа. — Что будешь на ужин?

Кэти захотела пиццу. Мы заказали «Супрем» — любимую пиццу Кэй. Дженнифер могла бы скривить нос, но это было ее дело. Дженнифер присоединилась к нам за ужином, но демонстративно отказалась со мной разговаривать. Я ожидал, что Дженнифер в какой-то момент сорвется, но, к моему удивлению, она сдержала свою ярость, чтобы пережить трапезу. Это был наш последний ужин вместе. Нарастающая враждебность была разрушительной, особенно для Кэти. Я всегда знал, что мне придется съехать. Я решил уехать на следующий день. Я отправил начальнику электронное письмо, сообщив, что беру несколько дней, чтобы разобраться с «личными семейными делами». Он сам прошел через развод — настоящий цирк, с попытками его бывшей жены сфабриковать обвинения в жестоком обращении с детьми. Он просто ответил: «Понял. Бери столько времени, сколько нужно».

*******

С помощью нескольких друзей я перевез все свои личные вещи в небольшую квартиру в новом жилом комплексе, который я нашел за несколько месяцев до этого. Я внимательно следил за тем, какие квартиры с нужной планировкой были свободны. В ней было две спальни: одна для Кэти, если она будет оставаться на ночь. Всего около 850 квадратных футов, но мне больше и не нужно, пока не будет решен вопрос о разделе имущества.

Я забрал Кэти после школы, чтобы сказать ей, что съехал. Как и ожидалось, у нее навернулись слезы, но она справилась. Думаю, помогло то, что она уже знала о разводе родителей. Внезапно она вытерла глаза, собралась и спросила, можно ли ей посмотреть мою новую квартиру. Как я мог отказать? Я сказал Кэти написать Дженнифер, чтобы та знала, где Кэти.

Как только мы вошли внутрь, Кэти бросилась к спальням. Увидев маленькую спальню, она подбежала ко мне и обхватила руками мою талию.

— Здесь две спальни! — запищала она, уткнувшись мне в грудь. На меня навалилась тень.

— Кэти, не думаю, что твоя мама согласится, чтобы ты жила со мной, и суд тоже вряд ли это разрешит. Эта комната для того, чтобы ты оставалась на ночь. По крайней мере, пока все не уладится и я не найду что-то получше.

Кэти обняла меня крепче.

— Я знаю, папочка. Но у тебя две спальни, значит, ты думал обо мне. — Внезапно она отпустила меня и отступила на шаг. — Мама знает, что ты съехал, да? — Она просила подтверждения тому, что, видимо, уже знала.

Я кивнул.

— Удивительно, что она не взорвала нам оба телефона. — Она задумалась. — Сегодня вечером будет жарко, — сказала она, в основном самой себе.

Кэти была права. Как только Дженнифер вернулась домой и увидела, что остальных моих вещей нет, она устроила телефонный разнос. Гнев был бессмысленным. В конце концов, Дженнифер уже знала, что я съезжаю. Сам переезд, должно быть, сделал всё реальным так, как не могли сделать коробки и бумаги о разводе. Я сказал Дженнифер, что поговорю с ней позже, закончил разговор и выключил телефон. Кэти осталась еще на час, давая мне советы по декору и взяв с меня обещание, что она сможет выбрать мебель для своей спальни. Я снова включил телефон и написал Дженнифер, что накормлю Кэти ужином.

К нашему удивлению, Дженнифер не перешла в режим атаки, когда я подвез Кэти. Вместо этого она вышла на крыльцо и уставилась на нас. Я смотрел, как Кэти прошмыгнула мимо Дженнифер в дом. Я помахал рукой, и Дженнифер показала мне средний палец, маршируя в дом. Я поехал обратно в свою новую квартиру, готовый встретить всё, что будет дальше.

*******

То, что было дальше, оказалось настоящим штормом. Мой адвокат, Кэтрин Майерс, была женщиной без лишних церемоний, с приятной, но резковатой манерой. Около 45 лет, сертифицирована коллегией адвокатов Джорджии как специалист по семейному праву, с репутацией среди судей как адвокат, который не искажает правду. Она была дорогой, но все, с кем я говорил, утверждали, что она стоит того. У нее будет еще один шанс это доказать. Я только прибыл в офис, когда она позвонила.

— Том, это Кэтрин, — резко сказала она. — Я только что получила ответ твоей жены на иск о разводе. Когда сможешь зайти поговорить? И, Том, когда я спрашиваю «когда», я имею в виду сегодня.

Мы встретились сразу после обеда. Кэтрин была не в лучшем настроении.

— Садись, — сказала она без предисловий. — Нам нужно серьезно поговорить. — Кэтрин подвинула мне копию ответа Дженнифер на мой иск. Несколько страниц были отмечены желтым и оранжевым маркером.

— Страница третья, — сказала Кэтрин обвиняющим тоном. Она смотрела на меня, как на подопытного, пока я читал абзац, выделенный оранжевым.

— Это бред! — выпалил я. — Это невозможно. Если Дженнифер беременна, то я не отец этого ублюдка.

Кэтрин даже не шелохнулась. Она лишь внимательно смотрела на меня, оценивая мою реакцию. Я не смог подавить потребность защитить себя.

— Я не спал с Дженнифер как минимум шесть месяцев. Семь.

Кэтрин по-прежнему не двигалась, бросая мне вызов своим молчанием.

— Кэтрин, позволь мне выразиться предельно ясно. Физически невозможно, чтобы я оплодотворил Дженнифер. Если в ней и оказался хоть один мой сперматозоид, то разве что она каким-то чудом телепортировала его из меня прямо в себя с помощью клингонского транспортера.

(Справочная информация: Клингонский транспортер - Это шутливая отсылка к вселенной Star Trek.

Транспортер (transporter) — это фантастическое устройство, которое мгновенно телепортирует человека или предмет из одного места в другое, разбирая его на энергию и собирая обратно в точке назначения.

Клингоны — воинственная инопланетная раса из «Звёздного пути». Формально автор говорит именно о клингонском транспортере, хотя по сюжету транспортерами пользуются практически все развитые цивилизации этой вселенной.

В данном рассказе герой использует сарказм и гиперболу. Он утверждает, что после того, что произошло между ним и Дженнифер, беременность от него настолько невозможна, что единственным объяснением могло бы быть фантастическое устройство, телепортировавшее его сперму прямо к ней. Иными словами, это эквивалент русских выражений: «Разве что по волшебству.»/«Только если случилось настоящее чудо.»/«Разве что с помощью телепорта.»

То есть это не техническое описание, а ироничная шутка, рассчитанная на читателей, знакомых со «Звёздным путём».)

— Хорошо, Том, хорошо. Я тебе верю. Пойми вот что: Дженнифер только что сделала ход и повысила ставки. Если бы ребенок был твой, ты бы был обязан оплатить как минимум половину медицинских расходов, не покрываемых страховкой, дородовые расходы и 19 лет алиментов. Я на самом деле не знаю адвоката Дженнифер, Конрада Брандта. Он получил лицензию всего несколько лет назад, и он, вероятно, принимает слова Дженнифер на веру. Возможно, он не знает, что неинвазивное дородовое тестирование на отцовство можно делать уже на седьмой неделе, и его точность превышает 99%. Если результат будет отрицательным для тебя как отца, это подтвердит супружескую измену. Это очень глупый ход, если только она не уверена, что ты отец.

Я обдумал логику Кэтрин. — Думаю, я могу объяснить.

Кэтрин наклонилась ко мне, гадая, какую плохую новость я сейчас сообщу, чтобы объяснить, как я умудрился обрюхатить Дженнифер, не занимаясь с ней сексом.

— Дженнифер паникует из-за развода. Она угрожает, что заставит меня заплатить, в том числе выжать из меня все соки при разделе имущества и алиментах на ребенка. Позволь угадать: чем дольше она будет это затягивать, тем дольше я буду платить временные алименты, так?

Кэтрин медленно кивнула. — Так. — Затем на ее лице появилась зловещая улыбка. — Думаю, она перехитрила сама себя. Я сниму с нее показания. Ей придется отвечать под присягой, под страхом наказания за лжесвидетельство. Я спрошу ее, есть ли кто-то еще, кто мог бы быть отцом. Она либо должна будет признаться в измене, либо совершить лжесвидетельство, заявив, что отцом точно должен быть ты. Это для нее безвыигрышный выбор.

— Сделай это. Сделай, и я хочу там быть. Я ведь могу там быть, да?

Ответ Кэтрин был взвешенным, осторожным.

— Да, ты вправе присутствовать. Но от тебя потребуется безупречное поведение. Не произноси ни слова. Никаких сцен. Не закатывай глаза, не кривись, не демонстрируй своих эмоций. В кино и на телевидении такое выглядит эффектно, а в реальной жизни только сыграет против тебя. Ясно?

Я кивнул.

— И еще кое-что. Это будет тебе стоить. Мои гонорары, оплата стенографистки и т.д. Рассчитывай еще на семь тысяч примерно.

Это было больно, но это того стоило — увидеть, как Дженнифер роет себе могилу.

— Понял. Сделай это. Я лучше потрачу эти деньги так, чем отдам их Дженнифер и ее ублюдку.

Лицо Кэтрин выдало, что ей не понравилась моя формулировка.

— Прошу прощения, что оскорбил современные чувства, но это технически правильное слово.

— Технически, возможно, так и есть, но сейчас предпочтительный термин — «внебрачный ребенок» или «внебрачное потомство».

— Вы, юристы, можете называть это как угодно. Но, как говорится, роза и под другим именем пахнет так же сладко, понимаешь?

Кэтрин с трудом сдержала улыбку.

— Ты можешь так говорить со мной, но если ты заговоришь так перед судом — ты пропал. Таковы правила. Возвращайся на работу. Что бы ты ни делал, не давай Дженнифер никаких умных намеков на нашу стратегию. И не ссорься с ней!

Я поблагодарил ее и отправился обратно на работу. Теперь больше чем когда-либо я хотел освободиться от своей лживой жены-шлюхи и ублюдка, растущего у нее внутри.

*******

Адвокатам удалось согласовать график встреч с Кэти, который примерно подразумевал, что она проводит со мной чередующиеся недели. Не идеально, но приемлемо. Однако по мере приближения дня дачи показаний Дженнифер, она становилась все более раздражительной и непредсказуемой. Один день — «нам нужно все уладить», на следующий — «я тебя разорю». Когда настал день слушания, я спрятался в общественном туалете офисного здания, где находился кабинет её адвоката, и просидел там почти до самого начала дачи показаний. Лишь в последний момент я как ни в чём не бывало вошёл в конференц-зал.

(Справочная информация:

— deposition — в американском праве это досудебная дача показаний под присягой (не судебное заседание).

— waltzing into the conference room — буквально «вальсируя вошёл», но это идиома: демонстративно, непринуждённо, как ни в чём не бывало вошёл.)

Глаза Дженнифер широко распахнулись, и её охватила паника. Она принялась лихорадочно перешёптываться со своим адвокатом. Через мгновение они поспешно вышли из комнаты, чтобы переговорить наедине.

Минут через десять они вернулись и потребовали перенести допрос. Между адвокатами состоялся горячий спор, закончившийся тем, что Кэтрин пригрозила ходатайством о принудительных мерах и санкциях. Дженнифер и ее адвокат снова исчезли, дав Кэтрин возможность напомнить мне, чтобы я держал рот на замке. Дженнифер и Брандт вернулись, видимо, готовые продолжать. Дженнифер уже выглядела так, будто ей в задницу воткнули электрический провод. Ее глаза метались по сторонам, она изо всех сил старалась не смотреть на меня, а пальцы нервно барабанили друг о друга.

Допрос начался почти через 30 минут задержки. Несколько минут ушло на вводные вопросы, затем Кэтрин перешла прямо к слону в комнате.

— В вашем ответе на иск о разводе указано, что вы беременны. Это так?

— Да.

— На каком вы сроке?

— Мой гинеколог говорит, около восьми недель.

— В вашем ответе на иск о разводе указано, что биологическим отцом является мой клиент, Томас Грейнджер. Он является биологическим отцом вашего будущего ребенка?

Дженнифер нервно облизнула губы, затем посмотрела на своего адвоката. Она не ответила.

Голос Кэтрин нарушил тишину. — Миссис Грейнджер, пожалуйста, ответьте.

— Думаю, да, — неуверенно сказала она. Голова Брандта дернулась. Это был не тот ответ, которого он ожидал. Взгляд, которым Брандт наградил Дженнифер, должно быть, пропустил разряд тока через тот провод, что торчал у нее в заднице. Она взяла себя в руки и почти выкрикнула:

— Я имею в виду, он отец. Мой муж — отец. Определенно.

— Благодарю за уточнение, миссис Грейнджер, — твердо сказала Кэтрин, делая пометки в планшете. — Чтобы в протоколе было ясно: это ваше показание под присягой, что ваш муж, Томас Грейнджер, является биологическим отцом вашего будущего ребенка?

— ДА! — рявкнула Дженнифер. — Он отец, и он должен взять на себя ответственность и поддерживать нас!

Дженнифер открыто уставилась на меня. Она быстро теряла контроль и забыла, что допрос записывается на видео.

— Давайте поговорим об этом. Вступали ли вы в половую связь с кем-либо из мужчин, кроме мистера Грейнджера, за две недели до или после предполагаемого времени зачатия?

— ЭТО НЕ ВАШЕ ДЕЛО! — Дженнифер действительно завелась. Брандт выглядел так, будто кто-то игнорирует все его инструкции.

— Это дело мистера Грейнджера, — плавно сказала Кэтрин, — и он подает на развод по причине супружеской измены. Вам в конце концов придется признаться.

Брандт наконец обрел голос.

— Не читайте нотаций моей клиентке! — Он повернулся к видеооператору. — Вне протокола. Остановите запись.

Кэтрин немедленно вмешалась.

— Нет, я не согласна переходить в режим «вне протокола». Это мои показания, и запись будет продолжаться.

Видеооператор лишь пожал плечами и не выключил камеру.

— Тогда я хочу поговорить со своим адвокатом! — объявила Дженнифер. Она указала на Кэтрин. — Вы сказали, что я могу делать перерывы и разговаривать со своим адвокатом, если захочу.

— Можете, но только после того, как ответите на мой вопрос. — Кэтрин посмотрела на Брандта. — Либо она отвечает, либо я приостанавливаю допрос и прошу судью Уинтерса о санкциях и возмещении судебных издержек.

Я знал этот взгляд. Брандт просчитывал соотношение риска и выгоды, а Дженнифер смотрела на него в надежде на передышку.

— К вашему сведению, — небрежно сказала Кэтрин Брандту, — наши следующие допросы после миссис Грейнджер будут касаться некоего мистера... — Кэтрин заглянула в свои записи —. ..мистера Уильяма Симмонса и мистера... Стивена Хейнса.

Дженнифер сдалась.

— Хорошо. Мой ответ — «Да», понятно? Я занималась сексом с ними обоими примерно в то время, когда забеременела! — Дженнифер посмотрела прямо на меня. — Доволен?

Кэтрин успела задать еще один вопрос, прежде чем Дженнифер снова попросила перерыв, чтобы поговорить с Брандтом.

— Давайте тогда проясним, миссис Грейнджер. Вы вступали в половую связь как с мистером Уильямом Симмонсом, так и с мистером Стивеном Хейнсом примерно в то время, когда вы забеременели вашим будущим ребенком?

— ДА, черт возьми! — почти закричала Дженнифер. — Теперь я хочу поговорить со своим адвокатом.

Дженнифер и Брандт отсутствовали как минимум полчаса. Я чувствовал себя хорошо, пока Кэтрин не привела меня в чувство.

— Мы поймали ее на измене, но она все еще может выкрутиться, — предупредила меня Кэтрин. — Она может заявить, что вы дали ей разрешение на измену до того, как она переспала с другими мужчинами. Ее слово против вашего. Она также может сказать, что вы простили измену, переспав с ней после того, как узнали. Опять же, ее слово против вашего. И нам все равно нужно будет сделать тесты на отцовство. Вы женаты, так что закон предполагает, что вы биологический отец, пока не доказано обратное.

Я задавался вопросом, что же нужно, чтобы полностью избавиться от Дженнифер, и почему система, похоже, создана для защиты изменяющих стерв.

— Я хочу получить результаты как можно быстрее, чтобы было что показать судье на слушании о временных алиментах, — заявила Кэтрин.

Я только кивнул. В тот момент мне казалось, что все преимущества были на стороне изменившей мне жены. Моё будущее теперь полностью зависело от профессионализма Кэтрин.

Настроение изменилось, когда допрос возобновился. Дженнифер и Брандт решили перейти в наступление. Брандт бесконечно возражал против вопросов Кэтрин, а Дженнифер изо всех сил уклонялась от ответов. Через некоторое время я понял, что возражения Брандта не означают, что Дженнифер не обязана отвечать. Опять эти адвокатские штучки, которые мне никогда не хотелось бы познать.

Дженнифер несколько раз пыталась использовать уловку «я не помню». Однажды Кэтрин спросила Дженнифер, встречалась ли она с Биллом для секса в гостинице Starlight Inn. Когда Дженнифер сказала «я не помню», Кэтрин достала из папки фотографию 8x10, на которой они выходят из Starlight, держась за руки и целуясь. В другой раз Кэтрин спросила Дженнифер, тратила ли она деньги с нашего совместного счета на оплату романа. Каждый раз, когда Дженнифер отвечала: «Насколько я помню, нет», Кэтрин невозмутимо доставала очередную папку из плотного жёлтого картона. На этот раз она предъявила Дженнифер копию выписки по карте Visa, открытой на счёте, о существовании которого, как считала Дженнифер, я ничего не знал. Выписка также показывала, что задолженность погашалась с банковского счёта, который, как она тоже была уверена, оставался для меня тайной.

Так повторилось почти с десяток раз, пока Кэтрин не выработала у Дженнифер условный рефлекс.

Каждый раз, когда Дженнифер пыталась избежать сложного вопроса с помощью «я не помню», Кэтрин тянулась к очередной папке. Дженнифер тут же сдавалась, полагая, что Кэтрин достанет фото, документ, электронное письмо или скриншот текстового сообщения. Дженнифер была как лабораторная крыса в ящике Скиннера, рефлекторно говоря правду, как только Кэтрин тянулась к следующей папке.

Кульминация наступила, когда Кэтрин перешла к вопросам о последнем разе, когда мы с Дженнифер занимались сексом. На этот раз Кэтрин достала папку и положила на стол еще до того, как задала вопрос. Дженнифер призналась, что в последний раз это было около семи месяцев назад, задолго до того, как был зачат Маленький Ублюдок. Затем Кэтрин поменяла эту папку на гораздо более толстую и спросила, как часто Дженнифер встречалась с Биллом для секса и где. Это был чистый блеф, потому что я не давал Кэтрин никаких документов об их встречах, кроме фото из Starlight Inn и выписки по Visa. Дженнифер призналась, что они с Биллом регулярно встречались в течение нескольких месяцев, но со Стивеном это был разовый случай. В итоге у нас были показания Дженнифер под присягой о том, что в течение нескольких месяцев она трахалась с Биллом как минимум раз в неделю, иногда в моем собственном доме, и что я никогда не соглашался на это и не давал своего согласия. Она даже со слезами призналась, что Кэти однажды застала их, и Дженнифер принудила Кэти к молчанию. Я сдержал слово, данное Кэтрин. Я не произнес ни единого слова, пока мой гнев на Дженнифер разгорался в раскаленные угли ярости и отвращения.

Остальная часть допроса была почти скучной по сравнению с этим. Когда все закончилось, и Дженнифер, и я с окончательной уверенностью знали, что наш брак окончен. Остальное было просто борьбой за позиции, чтобы выйти вперед.

Кэтрин получила распоряжение судьи, обязывающее Дженнифер пройти неинвазивное дородовое тестирование на отцовство. К тому времени срок беременности достиг десятой недели, так что результаты должны были быть очень надежными. Когда таинственным образом распространился слух, что я никак не могу быть отцом Маленького Ублюдка, и Карла, и Майя заставили своих мужей сдать ДНК на сравнение с образцом, взятым у Дженнифер. Дженнифер согласилась, думаю, в основном потому, что поняла, что я не буду платить алименты на Маленького Ублюдка, а в Джорджии ее измена лишала ее права на какие-либо алименты вообще.

*******

Несмотря на мои мольбы к богам, Дженнифер не подняла белый флаг. Мой допрос был назначен на три недели позже. Как объяснила Кэтрин, я не мог выиграть дело на своем допросе, но мог его проиграть. Меня ждали сюрпризы, если Брандт задаст правильные вопросы. Он их задал.

— Как вы узнали об отношениях вашей жены с Биллом Симмонсом?

— Если вы спрашиваете, как я узнал, что моя жена трахается с Симмонсом, мне сказала моя мать. — Мое использование слова «трахается» вызвало резкий взгляд Кэтрин.

Глаза Дженнифер расширились. — Она что??? Что Кэрол...

Брандт резко повернулся к Дженнифер и заставил ее замолчать.

— Что именно вам сказала ваша мать? — спросил Брандт. Его лицо выдавало, что он знает: ответ будет болезненным. Тем не менее, он должен был выяснить, насколько сильно его клиентка облажалась.

— Она сказала, что ехала по Орчард-стрит, чтобы встретиться с подругами на ланче. Проезжая мимо Starlight Inn, ей показалось, что она увидела машину Дженнифер на парковке, что показалось странным, потому что она думала, что Дженнифер в тот день на работе. Она развернулась, чтобы взглянуть еще раз, и точно — это была машина Дженнифер, с кастомным номером «GA GURL».

— И на основании этого, — насмешливо сказал Брандт, — ваша мать сказала вам, что ваша жена изменяет?

— Нет, советник, — вздохнул я. — Моя мать сказала мне это на основании того, что нашла место для парковки и ждала, пока моя жена и Симмонс не вышли из отеля под руку, обжимаясь как подростки. Как вы думаете, откуда взялось то фото, которое мой адвокат использовала на допросе моей жены? Моя мать умеет фотографировать на телефон. Это разбило ей сердце.

Дженнифер выглядела больной.

— Итак, если вы знали об измене, почему вы не ушли или не попробовали семейную терапию?

Кэтрин подготовила меня к этому вопросу.

— По нескольким причинам. Я не мог просто уйти. Я уже спал в гостевой, но мне нужно было собрать больше доказательств измены моей жены. К тому же я хотел провести как можно больше времени с дочерью, пока я официально не стал отцом по выходным.

— Почему не попробовать терапию?

— Пустая трата времени и денег. Я уже потерял привязанность к своей жене, а измена была последним гвоздем в крышку гроба. Я больше не любил ее. К тому же, закрывать глаза на измену и неуважение было бы ужасным примером для моей дочери. Терапия не имела никакого смысла.

— Намерены ли вы оказывать своей жене финансовую поддержку для ее будущего ребенка?

— Нет, ни копейки.

— А как же урок сострадания к невинному? — спросил Брандт, будто он был арбитром морали.

— Ее ублюдок — не моя проблема. — Я заметил, как Кэтрин вздрогнула, но это меня не остановило. — Послушайте, советник, это не мой ребенок. Меня не спрашивали. Никто не спрашивал моего разрешения, прежде чем моя жена раздвинула ноги перед другими мужчинами и занималась незащищенным сексом. И теперь я должен смириться и платить за того мерзавца, который ее трахал? Если моя лживая, изменяющая, будущая бывшая жена хочет сострадания, пусть звонит своей матери, своей сестре или тому, кто выиграет в лотерее «Кто папа?». Может, у жены Симмонса или Хейнса найдется сострадание, и они согласятся сидеть с любовным ребенком своего мужа. Но меня не впутывайте. Моя жена в одностороннем порядке приняла решения, которые фундаментально повлияли на мою жизнь, мой брак, жизнь моей дочери и нашу семью. Пусть и последствия расхлебывает тоже в одностороннем порядке.

Дженнифер внезапно вскочила со стула и бросилась к двери конференц-зала. Она успела переступить порог, прежде чем ее вырвало на кафельный пол. Я отодвинул стул от стола и открепил мини-микрофон от галстука.

— Полагаю, мы делаем перерыв, — сказал я, констатируя очевидное.

Я не удивился, когда Кэтрин устроила мне разнос во время перерыва.

— Твоя маленькая тирада не выставила тебя обиженным мужем, Том! Ты выглядел мстительным и жестоким. Даже мне почти стало жаль ее. Я тебе говорила: ты не можешь выиграть дело на допросе, но можешь его проиграть. Возьми себя в руки.

Кэтрин была права, я проваливал дело. Как оказалось, меня спас сам Брандт.

— Мы поговорили об изменах вашей жены, мистер Грейнджер. Теперь давайте поговорим о ваших.

Я почувствовал, как изменилось выражение моего лица, несмотря на все попытки сохранить невозмутимость. “Что за новый ад?” — подумал я.

— Кто такая Натали Инохоса?

— Она одна из трех руководителей отделов в моем подразделении, где я работаю. — “Какое отношение Натали имеет к этому?”

— Каковы у вас отношения с мисс Инохоса? — “Куда он клонит?”

— Я ее руководитель. Она и двое других руководителей подчиняются непосредственно мне. — “Неужели Брандт пытается состряпать обвинение в сексуальных домогательствах?”

— Мистер Грейнджер, вы когда-нибудь слышали выражения «рабочая жена» или «офисная жена»? — “Господи Иисусе, кажется, я понимаю, куда он клонит.”

(Справочная информация: Что такое work wife / work spouse. — Это не идиома в классическом смысле, а устойчивое современное выражение.

Work wife («рабочая жена», «офисная жена») — коллега-женщина, с которой у мужчины сложились очень близкие рабочие отношения. Они постоянно общаются, помогают друг другу, обедают вместе, знают привычки друг друга и могут даже слегка флиртовать, но формально между ними нет романтических или сексуальных отношений.

Work husband («рабочий муж») — аналогично для женщины.

Work spouse («рабочий супруг») — гендерно-нейтральный вариант.

В американской культуре это довольно распространённое понятие. Иногда оно означает просто очень тесную профессиональную дружбу, а иногда служит эвфемизмом, намекающим на эмоциональную связь, которая может перерасти в роман.)

— Да. — “Просто делай, как учила Кэтрин: простые, короткие, правдивые ответы.”

— Что означают эти термины, сэр?

— Зависит от того, кого спросить.

— Что они означают для вас?

— Для меня «рабочая жена» — это коллега-женщина, с которой у тебя платонические отношения и очень тесное рабочее взаимодействие. Обычно это подразумевает поддерживающие отношения, человек, которому можно довериться и на которого можно положиться. Вот как я это определяю.

— Правда ли, что в вашем офисе мисс Инохоса называют вашей «рабочей женой»? — “Боже мой. Да, вот оно. Черт!”

— Некоторые так говорят. Или, по крайней мере, говорили раньше.

— Они перестали, потому что вы велели им прекратить, не так ли?

Брандт теперь подался вперед, изготовившись, словно загнал добычу в угол. Я взглянул на Кэтрин. Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять: она нервничает и с каждым вопросом становится все более недовольной. Адвокат Дженнифер знал то, чего не знала она, а я усвоил, что адвокаты очень нервничают, когда такое случается. Я подумал попросить перерыв, но не сделал этого, потому что решил, что это будет выглядеть так, будто мне нужно что-то скрыть.

— Да, это так. Это было неподобающим поведением на рабочем месте. — “Роджер Джеймисон. Он должен быть источником Дженнифер. Джеймисон и Дженнифер любезничали друг с другом на прошлогодней офисной праздничной вечеринке. Этот хорек гадит мне за спиной с тех пор, как я получил повышение до руководителя отдела, на которое рассчитывал он.”

— Что было неподобающим — ваша связь с мисс Инохоса или то, что люди о ней говорили? — спросил Брандт почти с усмешкой.

— Никакой связи не было. Замечания о мисс Инохоса были неуместны.

Брандт подался ближе. Он с эффектом достал папку, словно пытаясь переплюнуть Кэтрин. Кэтрин подалась вперед, желая увидеть, что Брандт собирается бросить в меня.

— Отрицаете ли вы, мистер Грейнджер, что сотрудник по имени... Тони Беннетти сказал группе ваших подчиненных, что... «Инохоса должна получить национальное признание как Рабочая Жена Года за то, как она относится к Грейнджеру»?

“Джеймисон точно много болтал с моей женой. Возможно, мне стоит заняться этим позже.”

— Я не подтверждаю и не отрицаю это. Я не слышал, чтобы он это говорил. Могу сказать, что Беннетти сказал мне, что произнес это.

— Просто отвечайте на вопрос, мистер Грейнджер, — мягко напомнила Кэтрин, чтобы я не выдавал информацию сверх заданного вопроса.

— Хорошо. Вы отрицаете, что другой сотрудник, Льюис Дженкинс, сказал тогда в присутствии этой группы: «Грейнджеру настоящая жена ни к чему — все преимущества семейной жизни у него и так есть прямо здесь»? — “Это точно Джеймисон. Он был одним из тех шутов, что тогда громче всех расхохотались над репликой Льюиса.”

— Я не подтверждаю и не отрицаю.

— Это еще одно замечание о вашей связи с мисс Инохоса, о котором вы слышали, но не слышали лично?

Кэтрин выдвинула множество возражений на вопросы, в которых я не особо разобрался, а затем между ними началась долгая перепалка. Насколько я понял, никаких реальных доказательств связи не было, и я категорически отрицал ее наличие. В итоге мне все равно пришлось отвечать.

— Как я уже сказал, господин адвокат, между мной и мисс Инохоса не было никакой связи. Но да, я не слышал замечания Льюиса, но он признался мне, что сказал это.

— Итак, вы утверждаете, что называть мисс Инохоса «рабочей женой года» и говорить, что она дает вам все прелести семейной жизни, как настоящая жена, — это не было намеком на связь между вами?

Я кивнул, затем вспомнил, что нужно сказать слово «Да». Брандт выглядел раздраженным и попросил меня объяснить, как такое возможно. Я заметил, что Дженнифер впервые с тех пор, как ее вырвало на пол, выглядит самодовольной.

— В то время у нас с мисс Инохоса не складывались личные отношения. Между нами было очевидное напряжение. Она часто открыто спорила со мной по поводу моих управленческих решений, и я слышал слухи, что она критиковала меня за спиной. Так что замечания Беннетти и Дженкинса были злой шуткой: что мне не нужна настоящая жена, потому что у меня есть мисс Инохоса, которая отлично справляется с тем, чтобы делать мою жизнь невыносимой.

Брандт потерял свою самоуверенную ухмылку, и самодовольство исчезло с лица Дженнифер. Было видно, как мысли Брандта лихорадочно работают, пока он перегруппировывался.

— Что ж, если это правда, тогда почему вы повысили мисс Инохоса? — спросил он с вызывающим взглядом.

— Потому что она чертовски хороший инженер, лучшая в своем отделе. Я не продвигаю людей за то, что мы сходимся во взглядах или любим одни и те же фильмы, и я не задерживаю людей, потому что они мне не нравятся. Я стараюсь не позволять личным отношениям влиять на кадровые решения. Натали Инохоса умна, отлично работает и стабильно превосходит ожидания. По моему мнению, это заслуживает повышения.

— Итак, вы повысили мисс Инохоса, даже несмотря на то, что она спорила с вами и критиковала вас публично и в частном порядке? Это ваше показание? — с нескрываемой сарказмом спросил Брандт.

— Не совсем. Я провел частную беседу с мисс Инохоса о границах и о том, как правильно разрешать профессиональные разногласия на рабочем месте. Она снизила обороты, а со временем заслужила повышение по заслугам.

Выражение лица Брандта стало кислым. Его вопросы не давали желаемых ответов.

— Насколько мне известно, мисс Инохоса замужем, — осторожно заметил Брандт, прощупывая слабое место. — Как вы думаете, что сказали бы мисс Инохоса и ее муж обо всем этом, если бы я снял с них показания?

— Не знаю. Почему бы вам так и не сделать? Вам нужны их контактные данные? У меня есть номер Натали, но номер Клэр придется достать.

На лице Брандта ясно читалось недоумение. Скрывать свои эмоции он совершенно не умел.

(Справочная информация: Нюанс выражения He had no poker face.

Poker face — устойчивое английское выражение. В покере хороший игрок должен сохранять абсолютно невозмутимое выражение лица, чтобы соперники не догадались о силе его карт.

Поэтому He had no poker face означает: «Он совершенно не умел скрывать свои эмоции.»/«Все его чувства были написаны у него на лице.»/«У него напрочь отсутствовало самообладание.» (если речь именно о реакции)

В художественном переводе лучше не переводить буквально как «У него не было покерного лица» (если только стиль произведения не допускает англицизмов).

— Контактные данные жены Натали — Клэр, — невозмутимо ответил я. — Натали —лесбиянка, господин адвокат.

“Держу пари, тебе больно было это проглотить”, — подумал я, изо всех сил стараясь не улыбнуться.

— Понятно, — пробормотал Брандт, когда история со связью полностью рухнула. — А что насчет мистера Беннетти и мистера Дженкинса? Мы должны поверить, что вы вызвали их на ковер за то, что они шутили о человеке, с которым, как вы признаете, вы не ладили?

— Верьте чему хотите. Я провел индивидуальные беседы с Тони и Льюисом, потому что их замечания были неуместны и нарушали политику компании. То, что они сказали, можно было расценить как сексуальные домогательства в адрес мисс Инохоса, и как их руководитель я был обязан предпринять немедленные меры, чтобы это прекратить. Я пресек это в зародыше, так сказать. Азы трудового права, господин адвокат. Руководителей в моей компании ежегодно обучают этим вещам.

Только тогда до меня дошло. Отношения между мной и Дженнифер действительно испортились после той праздничной вечеринки и ее разговора с Джеймисоном. Я оторвал взгляд от Брандта и посмотрел прямо на Дженнифер.

— Помимо юридических вопросов, такие неосторожные разговоры могут ввести людей в заблуждение. Кто-то, кто не знает всей истории, может подумать, что у руководителя неподобающие личные отношения с подчиненным, а может, даже полноценный роман. Какой-нибудь идиот может совершить что-то опрометчивое из злобы или мести. Целые семьи могут рухнуть только потому, что кто-то действовал под влиянием импульса и гнева, вместо того чтобы задавать вопросы и получать достоверную информацию.

Челюсть Дженнифер задрожала. Она прикрыла рот, слабо пробормотав: «О, Боже!», а затем снова вскочила со стула и выбежала из комнаты. Отодвинув стул, как и раньше, я бесстрастно сказал Брандту:

— Похоже, моя жена хочет еще один перерыв.

Брандт открепил микрофон и поднялся со стула.

— Прошу прощения, — тихо сказал он, выходя за дверь.

— Вне протокола. 14:32, — объявил видеооператор, после чего вместе со стенографисткой отправился в комнату отдыха Кэтрин за прохладительными напитками. Наверняка им не терпелось обсудить то, что только что произошло.

Кэтрин откинулась на спинку стула.

— Должна сказать, это попадет в историю. — Она задумалась. — Том, если ты прав, что Дженнифер действовала на основе неверной информации, это что-то меняет?

Мне даже не нужно было думать.

— Нет, ничуть. Это не смывает всю продуманную грубость, измены как минимум с двумя другими мужчинами и, самое главное, то, что она беременна. Даже если бы я все еще любил ее до безумия, а это не так, я никогда не съем этот бутерброд с дерьмом. Мы движемся дальше, полным ходом.

Брандт появился снова, без Дженнифер, примерно через 30 минут. Он выглядел измотанным. Он хотел приостановить остальную часть моего допроса и посмотреть, сможем ли мы достичь соглашения по поводу встреч с ребенком, алиментов и раздела имущества. Я пожал плечами, беззвучно сказав Кэтрин: «Меня устраивает».

Мы обсудили всё в кабинете Кэтрин. Кэтрин сказала, что ожидает, что Дженнифер отступит и сделает пересмотренное предложение по урегулированию.

— Они думали, что смогут втянуть тебя в грязь, — начала Кэтрин. — Должна сказать, несколько минут я хотела тебя убить, — сказала она с легким смешком. — Похоже, ты скрыл от меня что-то огромное.

— Надеюсь, это перезагрузит мышление Дженнифер, — задумчиво сказал я. — Я хочу покончить с этим, но вот чего я не сделаю. Я не буду платить алименты. Я не буду платить за медицинские счета Маленького Ублюдка, и я не соглашусь на раздел имущества, который по сути станет авансовой выплатой алиментов на ее ребенка. И я не пойду больше чем на 50 на 50 при разделе имущества. Однако я соглашусь платить те алименты на Кэти, которые ты сочтешь разумными. И еще кое-что. Я не позволю Дженнифер превратить Кэти в няню и сиделку для Маленького Ублюдка. Кэти всего 13, и она заслуживает полноценного детства. — И последнее, на чем я настаиваю. Я хочу знать, кто отец — Симмонс или Хейнс.

— Не делай глупостей с этой информацией, — предостерегла Кэтрин. — Ты не сможешь быть отцом Кэти, если окажешься в тюрьме.

Я кивнул и отправился в свою квартиру.

*******

Почти две недели Кэтрин не выходила со мной на связь. Я также не видел Дженнифер — даже когда подъезжал к дому, чтобы забрать или отвезти Кэти, она не выглядывала в окно. Кэтрин позвонила поздно вечером в пятницу, когда я болтал со своими руководителями отделов. Они быстро вышли, когда я беззвучно произнес «адвокат». К моему приятному удивлению, Натали пожелала мне удачи, закрывая за собой дверь.

Кэтрин перешла сразу к делу.

— Том, вот их предложение. Без алиментов, но развод по причине непреодолимых разногласий, а не измены. Думаю, мы сможем это провернуть с судьей, хотя в решении должно быть указано, что ты не отец Маленького... Боже, ты почти заставил меня так говорить, — сказала она, чуть не смеясь. — Раздел имущества 50 на 50, но она оставляет дом, а ты сохраняешь свои пенсионные накопления. Мне нужно проверить цифры, но даже с учетом существенной доли в доме, которую ты ей отдаешь, в долгосрочной перспективе тебе гораздо выгоднее сохранить пенсионные накопления в целости.

— Пока меня это устраивает. А что насчет Кэти и алиментов на ребенка?

— Справедливо. Совместная юридическая опека — это касается принятия основных решений, таких как медицинское обслуживание Кэти, религия и образование. В Джорджии есть такая штука, как «решающий голос» — кто имеет последнее слово, если вы не можете прийти к согласию. Это может быть важно. Я бы настаивала на этом.

— Да, сделай это. Я хочу этого. Я не доверяю суждениям Дженнифер, и она уже показала, что поставит свои желания выше потребностей Кэти. А что насчет встреч с ребенком и алиментов? — спросил я с тревогой.

— Равное время, что меня удивило, — заметила Кэтрин. — Читая между строк, предполагаю, что Кэти очень расстроена из-за Дженнифер. Они знают, что когда Кэти исполнится 14, она сможет выбирать, и если только родитель не недееспособен, суды уважают выбор ребенка. Но они хотят, чтобы ты платил полные алименты на ребенка. Формула сложная, но это разумно, учитывая разницу в доходах, даже после того, как Дженнифер получит работу на полную ставку.

Наступила долгая тишина, пока я обдумывал это.

— Том, ты сказал, что заплатишь любые алименты на Кэти, которые я сочту разумными, — напомнила мне Кэтрин. — Я считаю, что это разумно, учитывая ваши относительные доходы, но решать тебе.

— Понял. Я согласен. Теперь что насчет результатов тестов ДНК? Я очень хочу знать, кто это был. Пока все знают, кроме меня.

— Брандт сказал, что Дженнифер не хочет, чтобы ты знал, пока мы не подпишем соглашение, потому что они боятся, что это всё взорвет. Так что позволь спросить: имеет ли значение, был ли это Билл Симмонс или Стив Хейнс? Предлагаемое соглашение справедливое, возможно, даже лучше того, что ты бы получил на слушании.

Я обдумал логику Кэтрин. Это действительно не имело значения, кроме той части моего мужского мозга, которая хотела знать лицо врага. Они оба были врагами, не так ли?

Один из них обрюхатил Дженнифер, но кто именно — было делом случая и невезения. Пока мои анализы на ЗППП остаются чистыми, какая мне разница? К тому же, я рано или поздно узнаю через слухи, на кого из них Дженнифер подаст на алименты, и это даст мне ответ. К черту.

— Как обычно, Кэтрин, ты права. Не важно, кто отец, важно только то, что это не я. Я обещаю, что приму сделку, ЕСЛИ получу эту штуку с решающим голосом, о которой ты говорила. Но мне все равно хочется знать.

— Хорошо. Я позвоню Брандту с нашим встречным предложением и посмотрю, смогу ли я получить от них ответ в качестве жеста доброй воли.

Только во вторник я наконец получил ответ от Кэтрин. Новости были хорошие: Дженнифер согласилась на наше предложение. Мы могли назначить дату суда для окончательного развода, как только Дженнифер родит Маленького Ублюдка. Затем тон изменился.

— Том, Дженнифер согласилась сообщить тебе результаты тестов ДНК прямо сейчас. Тебе лучше сесть. Это не Билл Симмонс и не Стив Хейнс. Это правда, ни тот, ни другой. Брандт прислал мне полные копии лабораторных отчетов. — Кэтрин ждала моего взрыва.

— Чертова сука! Она не особо себя ограничивала, да? — Меня приводила в ярость степень распущенности Дженнифер.

— Том, — спокойно сказала Кэтрин, — помни, что ты сам говорил. Неважно, кто это был. И сейчас это всё ещё не имеет значения.

— Я знаю. Узнать, что был как минимум ещё один, третий мужчина, с которым она мне изменяла, — это ещё один удар под дых. Давай просто доведём развод до конца.

Мы обсудили сроки и всякие бытовые мелочи. Казалось, конец этого кошмара уже был близок.

К сожалению, мы не могли завершить развод до рождения ребенка Дженнифер. Судьба вмешалась. Примерно на пятом месяце беременности у Дженнифер случился выкидыш. Разумеется, для Дженнифер и для той части нашей бывшей семьи, которая была на её стороне, это стало тяжёлой травмой. Мне было все равно; это был не мой ребенок. Дженнифер физически должна была поправиться, так что моими единственными заботами было то, как это повлияет на Кэти и не испортит ли это сделку. Я не стал навещать Дженнифер в больнице, но ради Кэти отправил ей написанную от руки записку, в которой выразил облегчение по поводу того, что её здоровье не пострадало и она идёт на поправку. В конце концов, Дженнифер всё ещё была её матерью, и Кэти нужно было показать пример элементарного человеческого достоинства. По крайней мере, именно это я говорил себе.

Были похороны «Максвелла Грейнджера». Я не присутствовал. Мои родители не пришли. Думаю, мой отец действительно собрал бы чемоданы, если бы мать пошла. Меня раздражало, что Маленькому Ублюдку дали мою фамилию, но Кэтрин сказала, что я сейчас почти ничего не могу с этим поделать. Поскольку выкидыш произошёл до двадцатой недели беременности, в Джорджии не требовалось оформлять ни отчёт о смерти плода, ни свидетельство о смерти, поэтому моя фамилия не появилась бы ни в одном из этих документов.

А это открыло бы целый ящик Пандоры и новую юридическую битву, которую Кэтрин пришлось бы вести.

Мое безразличное отношение к выкидышу стоило мне нескольких друзей. Они выражали соболезнования и сочувствие, будто это была моя потеря.

— Спасибо за беспокойство, но я в порядке. Это был не мой ребенок, — небрежно говорил я.

От большинства женщин я получал взгляд, полный отвращения или ужаса, некоторые называли меня бессердечным ублюдком и поспешно уходили. Несколько мужчин сказали мне, что я тот еще тип, или что-то подобное, хотя другие бросали на меня понимающие взгляды. Мне было все равно. Я не собирался покорно принимать их соболезнования и тем самым подписываться под извращенными чувствами людей, которые считали, что я должен оплакивать выкидыш ребенка, само существование которого было оскорблением моего достоинства. Люди, понимающие это, были моими настоящими друзьями. Те, кто не понимал — без них я прекрасно обойдусь.

Я получил редкое представление о мужской и женской динамике, когда моя мать предположила, что я, возможно, слишком суров с Дженнифер, и мне тоже следует оплакивать ее выкидыш. Мой отец рявкнул: «Заткнись!» и сказал ей, чтобы он больше никогда не слышал ничего подобного из ее уст, иначе, Бог свидетель, он соберет чемоданы. Это от человека, который за всю мою память, возможно, дважды повышал голос на мою мать.

Труднее всего было с Кэти. Она, конечно, пошла на похороны, которые описала мне просто как «грустные». Я не выпытывал у нее информацию, но и не уклонялся, если она хотела поговорить об этом. Наконец она выпалила, что чувствует себя виноватой, потому что не расстроена из-за того, что Максвелла нет.

— Вся эта ситуация ужасна, — объяснила она. — Вы с мамой разводитесь, и мистер с миссис Симмонс, и мистер с миссис Хейнс тоже разводятся. А мама все время паниковала, что не сможет работать полный день и ухаживать за ребенком. Бабушка и дедушка говорят гадости про тебя, будто это твоя вина, что мама изменяла и забеременела. Они думают, что я не слышу, но я слышу. Я знала, что после его рождения станет еще хуже, и я желала, чтобы он никогда не существовал. Папочка, я не хотела, чтобы он умирал, но теперь, когда он умер, я все думаю, знаешь, может, это и к лучшему. Я просто ужасна.

Потребовалось много усилий, чтобы Кэти перестала ненавидеть себя за то, что думала ровно то же, что и я с самого первого дня.

Окончательное слушание состоялось через месяц после похорон. Родители Дженнифер присутствовали, а мои остались дома по моей просьбе. Бумаги уже были подписаны; судье нужно было только услышать, как мы оба говорим, что согласны на развод и принимаем условия. Судья объявил, что удовлетворяет мое прошение о разводе и выносит окончательное решение в соответствии с условиями нашего соглашения. Мы с Кэтрин быстро вышли из зала суда и покинули здание, не дав Дженнифер или её родителям возможности остановить нас и затеять очередную перепалку. Так завершились два года отношений до брака и шестнадцать лет супружеской жизни.

*******

Три месяца спустя меня разбудил в час ночи звонок от Кэти. Она плакала и умоляла меня приехать к дому и забрать ее. Она не сказала мне, что случилось, только что она в порядке и будет ждать меня в конце подъездной дорожки. Мои звонки Дженнифер уходили на голосовую почту. Я проехал 30-минутный путь за 20. Кэти, с рюкзаком в руке, расхаживала взад-вперед, когда я приехал. Она открыла дверь и запрыгнула в машину, как только я остановился. Она не хотела говорить о том, что случилось, пока мы не добрались до моей квартиры. Я предположил классическую подростковую ссору с Дженнифер. Я был далек от истины.

Кэти приготовила нам горячий шоколад и села рядом со мной на диван. Ее рассказ ошеломил меня. Кэти была наверху, делала уроки, когда подслушала, как Дженнифер и дядя Кэти Лео — муж тети Дженни — спорят о медицинских счетах Дженнифер из-за выкидыша. Кэти слышала, как Дженнифер сказала Лео, что он «должен взять на себя ответственность» и что он «не отделается так просто». Я просто смотрел на Кэти в оцепенении.

— Все верно, папочка, похоже, дядя Лео был тем парнем, который сделал маме ребенка. Он изменял тете Дженни! С мамой! “Что за кусок дерьма. Не поспоришь. Видно, птицы одного полета.”

Хотя Кэти слышала только сторону Дженнифер, всё становилось понятным. Дженнифер пригрозила Лео, что расскажет все Дженни, если Лео не найдет 3000 долларов к следующей неделе, а затем сказала что-то вроде: «Моя сестра в конце концов меня простит, но она оторвет тебе яйца!». Крики продолжились, и Дженнифер закричала: «Не смей бросать трубку!». Кэти сказала, что Лео появился примерно через полчаса, в ярости, требуя знать, не звонила ли Дженнифер Дженни, и крича, что беременность — вина Дженнифер, потому что она сказала ему, что принимает противозачаточные. Эта деталь вызвала у меня воспоминание. Примерно тогда же, когда Дженнифер забеременела, она пожаловалась на «депрессию» и по рекомендации одной из подруг из клуба любителей Банкo начала принимать зверобой. Ой-ой.

(Справочная информация: Bunco — это американская социальная игра в кости, популярная прежде всего среди женских компаний и клубов общения.

Основные особенности:

играют обычно 12 человек (но количество может быть другим);

участники сидят за столами по четыре человека;

используются три кубика;

цель — набрать очки, бросая кубики в определённых раундах;

игра не требует сложной стратегии, поэтому она больше является поводом для общения, еды, напитков и дружеских встреч.

В США Bunco group — это не просто «игровая группа», а часто целый социальный круг: женщины из одного района или круга общения регулярно собираются дома, играют, разговаривают, обмениваются новостями.)

По словам Кэти, Дженни появилась примерно через десять минут, требуя объяснить, почему её муж внезапно поехал к своей свояченице в полночь. Подозрения Дженни росли по мере того, как Дженнифер и Лео кружили вокруг да около, пока Дженнифер не растерялась и не сдала Лео со всеми потрохами. Тут-то и разразилось извержение Везувия в виде скандала. Кэти прокралась обратно в свою спальню и позвонила мне.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — спросила меня Кэти. — Когда мама говорила со мной о «цветочках и ягодках», она несла всю эту херню о том, что самый драгоценный подарок, который женщина может сделать мужчине, — это она сама, бла-бла-бла. Это было такое дерьмо. Мама прочитала мне целую лекцию о «самоуважении» и «береги свою репутацию», а в итоге трахается с мистером Симмонсом, мистером Хейнсом и даже с дядей Лео! Все эти предупреждения о том, что нельзя рисковать, нельзя случайно забеременеть и загубить себе жизнь? Серьёзно? Меня от неё тошнит.

— Постарайся не слишком судить мать, Кэти. Она совершила огромные ошибки, но то, что она говорила, правда. ТЫ — самый драгоценный подарок, который может получить мужчина. И когда ты начнешь заниматься сексом лет через двадцать, ты поймешь, что я прав.

Кэти попыталась сдержать смех, но не смогла.

— Ой, перестань! Лет через двадцать! — Её смех стих. — Серьёзный вопрос, пап. Как думаешь, будет нормально, если я с этого момента буду жить с тобой? По крайней мере, пока у мамы всё не уляжется?

— Ты уверена? Это серьёзный шаг, и мама, скорее всего, будет против. Возможно, нам придется снова идти в суд.

— Я уверена. Можно? Мы можем попробовать?

Я взял телефон и нашел номер в контактах.

— Алло, Кэтрин? Это Том Грейнджер. У меня есть дочь, которой в следующем месяце исполнится 14 лет, и она говорит, что хочет жить с отцом на постоянной основе. Когда мы можем начать процесс? Пожалуйста, перезвоните мне.

Эпилог:

Потребовалось шесть месяцев, чтобы получить окончательное решение суда, которое сделало меня основным опекуном Кэти. Я слышал по слухам, что новый адвокат Дженнифер предупредил её, что её позиция по опеке слаба и что ей лучше заключить сделку, но Дженнифер проигнорировала совет своего адвоката. В итоге Дженнифер лишили опеки, а встречи с дочерью ограничили из-за насилия, свидетелем которого стала Кэти во время скандала между Дженнифер, Дженни и Лео. Её даже обязали выплачивать мне скромные алименты на ребенка. Я откладывал эти деньги на образование Кэти.

Мы с Кэти устроили небольшую вечеринку в честь новоселья в скромном доме, который я купил вместо квартиры. Я хотел, чтобы у Кэти был настоящий дом — с двором, собственной ванной и всем остальным. Кэти пригласила Мейлинн Огаву, Мисти Декер и их родителей. Все пришли и рассказали нам последние новости из старого района, старательно избегая разговоров о той вечеринке с барбекю и громких развалах браков Симмонсов и Хейнсов.

Дженнифер заявилась на вечеринку примерно через час после её начала. Я не мог сказать наверняка, была ли она пьяна, но было очевидно, что она уже выпила и явно искала повод для скандала.

— Ну надо же, какое счастливое сборище! — громко сказала Дженнифер, загнав меня и Кэти в угол возле коптильни для барбекю. — Празднуете, что отняли у меня дочь? — ледяным тоном бросила она мне. — Тебе было мало того, что ты натворил во время развода?

— Даже не начинай, мама! — Кэти решительно посмотрела на Дженнифер.

— Что ты мне сказала? — выпалила Дженнифер, возмущённо. — Говоришь совсем как твой отец!

— Я предупреждаю тебя: не заходи на эту тему. И я серьёзно, — твёрдо сказала Кэти, не отступая.

— Но ведь это правда! — голос Дженнифер стал громче. — У меня ничего не осталось. Это ТЫ во всём виноват! — заявила она, ткнув в меня пальцем.

Я подумывал вмешаться и прекратить этот разговор, но Кэти было необходимо высказаться. Дженнифер, которая вечно ничего не понимала, это вряд ли помогло бы, зато, возможно, Кэти смогла бы избавиться от части своих внутренних демонов. И она выдала всё, что накопилось.

— Ты винишь папу, но виновата была ты. Во всём виновата ты! Ты изменяла ему. Изменяла как минимум с тремя мужчинами, включая дядю Лео! Господи, ты даже забеременела от него! Папа этого не делал — это сделала ТЫ! Из-за тебя теперь уже четыре семьи развалились, после того как тётя Дженни и дядя Лео тоже развелись. А потом ты ещё пыталась заставить папу воспитывать ребёнка дяди Лео! Серьёзно? Пожалуйста, мама, просто уходи!

На глазах Дженнифер выступили слёзы.

— Малышка... Солнышко... Я просто...

— Уходи, мама! — сказала Кэти, скрестив руки на груди в знак неповиновения.

Дженнифер резко развернулась и поспешно вышла с украшенного к празднику заднего двора. Через мгновение раздался визг шин — она сорвалась с места и умчалась.

Повисла ошеломлённая тишина. Кэти оглядела задний двор, где гости смотрели на неё с потрясёнными лицами.

— Она сама виновата, — сказала она, откинув волосы за уши. — Я ведь предупреждала её, чтобы она не заходила на эту тему.

Конструктивная критика перевода (именно перевода) воспринимается спокойно.

Обсуждение сюжета рассказа также приветствуется. Я понимаю, что я всего лишь переводчик. Но никак не АВТОР и даже не СОАВТОР этого рассказа.))

Добро пожаловать в мой канал на Boosty.))

В своем канале на Boosty (https://boosty.to/crazy_wolf) я создал навигацию по библиотеке рассказов CrazyWolf.

В закрепленном посте (открыт для всех) есть теперь информация о всех циклах моих рассказов со статусами (Завершен/Продолжается/В стадии написания/В планах).

Чтобы было удобно читать, каждый цикл оформлен отдельно (в навигации Библиотеки имеется ссылка на цикл) и содержит собственное оглавление с порядком глав.

Весь цикл рассказов "Виктория. Протоколы доверия" на Boosty в моем канале (в том числе и не опубликованные на этом сайте главы)

Цикл рассказов "Настя. Анатомия падения" на Boosty в моем канале (в том числе и не опубликованные на этом сайте главы). На Boosty уже опубликована Часть 2 Главы 4 Фундамент для ада из цикла "Настя. Анатомия падения."

Полные версии (и обновленные в том числе) версии рассказов из цикла "Милана. Каникулы в Ницце" публикуются в моем канале на Boosty. В настоящее время добавлены полные версии Главы 1 "Воспоминания" и Главы 2 "Договор" Части 2 "Безумная ночь".