Я проснулась от того, что моё тело помнило. Прежде чем я открыла глаза, прежде чем я осознала, где я и с кем, моя кожа уже знала, что прошлая ночь была не сном. Мои мышцы ныли — не привычной усталостью, а той глубокой, сладкой болью, которая остаётся после того, как тебя хорошо трахали. Мои бёдра были влажными, и я чувствовала, как между ног пульсирует что-то тёплое.

Я открыла глаза. Комната была залита бледным утренним светом, который пробивался сквозь тонкие шторы. Андрей лежал рядом, на своей половине кровати, спиной ко мне. Его дыхание было ровным, глубоким — он спал. Я смотрела на его спину, на его плечи, на то, как одеяло поднимается и опускается в такт дыханию, и чувствовала странное, почти болезненное чувство. Я лежала рядом с ним, но между нами была пропасть. Пропасть, которую я создала сама

Я осторожно приподнялась, стараясь не разбудить его. Моё тело отозвалось на каждое движение: боль в спине, в ногах, в мышцах, которые я не использовала уже много лет. Я села на край кровати и провела рукой по своим бёдрам. Моя кожа была влажной, горячей, и я чувствовала, как внутри меня всё ещё пульсирует. Я сжала бёдра, и это движение вызвало новую волну тепла, которое разлилось по всему телу.

Я встала и подошла к зеркалу, которое висело на стене. Свет падал на моё тело, и я смотрела на себя с новым чувством — не с привычной критикой, а с любопытством. Мои глаза блестели, щёки горели, губы были припухшими, как будто их целовали слишком долго и слишком жадно. На шее краснел след от засоса — тёмный, почти синеватый, который невозможно было скрыть. Я провела пальцем по нему, и внутри меня что-то дрогнуло. Я не знала, что это было — стыд или гордость.

Я повернулась, рассматривая своё тело с разных сторон. Моя грудь, которая всегда казалась мне слишком большой, теперь выглядела иначе. Она была упругой, налитой, с тёмными сосками, которые всё ещё хранили следы их прикосновений — лёгкие красные отпечатки от их пальцев. Я провела ладонями по груди, чувствуя, как мои соски твердеют от прикосновения. Мои бёдра, которые я всегда считала слишком широкими, теперь казались мне соблазнительными, круглыми, созданными для того, чтобы их сжимали мужские руки. Я сжала их, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы.

Я сняла ночную рубашку и осталась стоять перед зеркалом голая. Свет падал на мою кожу, делая её бледной и гладкой. Мои соски затвердели от холода и воспоминаний. Я провела пальцами по губам, вспоминая, как они целовали меня, как их языки касались моей кожи, как они говорили мне эти слова. «Ты — супер сучка. Ты — золотая глотка. Ты создана для того, чтобы тебя трахали». Я чувствовала, как между ног становится влажно, как моё тело требует продолжения.

Я надела халат и вышла на кухню. Дом был тихим, только холодильник гудел и вода в трубах шумела. Я налила воды в чайник, достала две чашки, хлеб, масло, яйца. Я готовила завтрак, как делала это каждое утро, но внутри меня было странное чувство — как будто я делала это впервые. Мои руки двигались медленно, автоматически, и мои мысли были далеко.

«Что я скажу ему? — думала я, нарезая хлеб. — Он спросит, почему я так поздно пришла. Что я скажу? «Задержалась на работе»? «Помогала Петровичу»? «Общалась с клиентами»?»

Я поставила сковороду на плиту, разбила яйца. Я смотрела, как белок схватывается, как желток остаётся жидким, и думала о том, как они целовали меня, как их руки скользили по моему телу, как они называли меня шлюхой и хуесоской. Я чувствовала, как внутри меня разливается тепло, как моё тело откликается на эти воспоминания.

Мне было стыдно. Мне было противно. Но в то же время мне было приятно. Приятно, что они считали меня классной любовницей. Приятно, что я всё делала супер. «Ты нравишься нам, Ольга», — сказал Серёга. «Ты хорошая шлюха», — сказал Колян. «Золотая глотка, рабочая киска, отличная попка», — звучало в моей голове, как песня, которую я не могла забыть.

Я закрыла глаза и почувствовала, как между ног снова становится влажно. Я сжала бёдра, и это движение вызвало новый прилив тепла. Я открыла глаза и посмотрела на сковороду. Яйца почти готовы. Я перевернула их, выключила плиту и поставила тарелки на стол.

Андрей вышел на кухню заспанный, потянулся и сел за стол. Я села напротив него, чувствуя, как моё тело всё ещё ноет от вчерашней ночи. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня разливается странное чувство — смесь вины и облегчения.

— Ты сегодня весёлая, — сказал он, глядя на меня с лёгким удивлением. — Что-то случилось?

Я на секунду замерла, но тут же улыбнулась.

— Просто хорошо спала, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выспалась наконец.

— Ты вчера поздно пришла, — сказал он, беря в руки чашку с кофе. — Я уже хотел звонить.

— Работа задержалась, — ответила я. — Там клиенты были. Петрович попросил помочь.

Он кивнул, не задавая вопросов. Он всегда был таким — не допытывался, не лез в душу. Он доверял мне. И я пользовалась этим доверием, как вор, который крадёт у спящего.

— Ты сегодня выглядишь по-другому, — сказал он, и я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. — Как будто что-то изменилось.

Я отвела взгляд, чувствуя, как краска заливает мои щёки.

— Просто выспалась, — повторила я.

Когда он ушёл на работу, я ещё долго стояла у окна, глядя на пустую улицу. Ветер играл моими волосами, и я чувствовала, как он касается моей кожи, которая всё ещё помнила их прикосновения. Я смотрела на облака, на деревья, на прохожих, и думала о том, что случилось вчера.

Я вернулась в спальню и села на край кровати. Простыня была смятой, и я чувствовала запах, который остался на ней после ночи, или мне так казалось — запах пота, спермы, их запах. Я прижала простыню к лицу и вдохнула. Меня снова накрыло волной воспоминаний. Я провела рукой по простыне, чувствуя, как ткань касается моих пальцев, и моё тело снова начало откликаться.

«Что я делаю? — думала я. — Я замужем. У меня есть муж. Я не должна была этого делать».

Но в то же время я чувствовала, что не могу остановиться. Что я хочу этого. Что я хочу, чтобы они снова взяли меня, использовали, трахали. Я хотела, чтобы они снова называли меня шлюхой и хуесоской. Потому что в этих словах было что-то, что заставляло меня чувствовать себя нужной. Желанной. Живой.

Я закрыла глаза и позволила себе вспомнить. Я вспомнила, как Колян смотрел на меня сверху вниз, как его глаза горели, как его член скользил внутри меня. Я вспомнила, как Серёга стоял у моего лица, как его дыхание касалось моей кожи, как его пальцы сжимали мои волосы. Я чувствовала их руки на своём теле, их губы на своей коже, их голоса в своих ушах.

Я легла на кровать и начала гладить себя. Моя рука скользнула по животу, по бёдрам, по груди. Я провела пальцами по своим соскам, чувствуя, как они твердеют от прикосновения. Я опустила руку ниже, чувствуя, как моя киска уже мокрая, готовая. Я провела пальцами по губам, вспоминая, как они целовали меня, как их языки касались моей кожи.

«Ты — шлюха, Ольга», — сказала я себе, и это слово прозвучало как утверждение.

Я начала двигать рукой, чувствуя, как мои пальцы скользят по влажным губам, как я массирую клитор круговыми движениями. Я представляла, что это их руки — Коляна и Серёги. Что они касаются меня, исследуют, берут. Я стонала, извиваясь на кровати, чувствуя, как оргазм начинает нарастать.

— Да, — прошептала я. — Да, ебите меня. Ебите меня, как шлюху.

Я ускорила движения, чувствуя, как моё тело напрягается, как мышцы сжимаются. Я кончила с криком, чувствуя, как волна удовольствия прокатывается по моему телу, как мои ноги дрожат, как мои пальцы сжимают простыни.

Я лежала на кровати, тяжело дыша, чувствуя, как моё тело постепенно возвращается в реальность. Я смотрела в потолок и думала о том, что я делаю. Что я хочу. Что я готова.

«Я не могу остановиться, — думала я. — Я не хочу останавливаться».

На работу я шла с лёгким сердцем. Ветер играл моими волосами, солнце приятно грело кожу, и я чувствовала себя почти невесомой. Я улыбалась прохожим, и они улыбались мне в ответ. Я чувствовала себя красивой. Я чувствовала себя желанной. Я чувствовала себя живой.

Света встретила меня у входа в баню. Она посмотрела на меня с лёгкой хитринкой.

— Ты сегодня какая-то другая, — сказала она. — Более... живая, что ли.

— Просто хорошие выходные, — ответила я, чувствуя, как на моих губах появляется та самая загадочная улыбка.

— Хорошие выходные, — повторила она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Я вижу. Ты вся светишься.

Я почувствовала, как внутри меня всё сжалось. Я хотела что-то сказать, но не могла. Мои щёки горели, и я знала, что она видит это.

— Ой, да ладно, — сказала она, подходя ближе и понижая голос. — Я шучу. Но ты правда выглядишь иначе. Более... уверенной, что ли.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает меня.

— Может быть, — ответила я, и в моём голосе была та самая загадочная нота, которая заставляла её улыбаться.

— Ну, если хочешь, — сказала она, — расскажешь. Но если нет — я не обижусь. Главное, что ты счастлива.

Я посмотрела на неё и почувствовала, как внутри меня разливается тепло. Она была хорошей подругой. Она не давила, не допытывалась. Она просто была рядом.

День прошёл в каком-то удивительном потоке. Я разносила пиво, улыбалась клиентам, чувствовала их взгляды на своей груди, на своих бёдрах, на своих руках. И каждый раз, когда я чувствовала этот взгляд, я вспоминала ту ночь. Я вспоминала их руки, их губы, их слова.

— Ольга, ты сегодня просто огонь, — сказал один из постоянных клиентов, когда я подошла к его столику.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как на моих губах появляется улыбка. — Приятно слышать.

— Ты как будто светишься, — добавил другой. — Что-то случилось?

— Просто хорошее настроение, — ответила я, не вдаваясь в подробности.

Я чувствовала себя королевой. Я чувствовала себя женщиной, которую хотят. И это было самое прекрасное чувство в мире.

Я поймала себя на мысли, что я улыбаюсь просто так. Что я чувствую, как мои бёдра покачиваются в такт каким-то внутренним ритмам, когда я иду между столиками. Что я больше не прячу свой взгляд. Я смотрю на мужчин открыто, с вызовом, с тем самым огнём, который зажгли во мне Колян и Серёга.

Света несколько раз ловила мой взгляд, и я видела, как её глаза расширяются. Она не знала, что случилось. Она не знала, что я сделала. Но она чувствовала, что я изменилась.

Вечеру я снова осталась в бане одна. Света ушла раньше, сказав, что у неё дела. Петрович сидел в своей каморке и считал выручку, и я слышала, как он иногда кашляет, как шуршит бумагами. Я стояла у стойки, перебирая пальцами край деревянной столешницы, и смотрела на дверь.

Сначала я была уверена. Я чувствовала, что они придут. Я ждала — и каждая минута была наполнена предвкушением, тем самым сладким ожиданием, которое разливалось по телу теплом. Я сжимала бёдра, вспоминая их руки, их губы, их голоса.

Прошёл час. Я смотрела на часы, на дверь, прислушивалась к каждому шороху. Потом ещё час. Тишина. Только ветер за окном и гул печи.

Я начала сомневаться. Может быть, они не придут. Может быть, это был просто один раз. Может быть, я была для них просто ещё одной шлюхой, которую можно было использовать и забыть.

Я прождала до одиннадцати вечера. Они не пришли. Я стояла у стойки, и внутри меня разливалась пустота. Та самая пустота, которую я чувствовала до того, как они появились в моей жизни. Пустота, которая казалась мне привычной, но теперь, после того, как я узнала, что такое быть желанной, она стала невыносимой.

Я закрыла баню. Я шла домой по пустынной улице, и ветер бил мне в лицо, холодный и резкий.

Дома было темно. Андрей сидел на диване, смотрел телевизор. Он обернулся, когда я вошла, и улыбнулся той своей привычной улыбкой, в которой не было ни страсти, ни тепла — только привычка.

— Поздно ты сегодня, — сказал он.

— Работа, — ответила я, снимая пальто. — Клиенты задержались.

Я прошла на кухню, открыла холодильник. Там было пусто. Я вдруг поняла, что я хочу вечера. Хочу тепла. Хочу забыть о том, что они не пришли. Хочу быть нормальной женой, которая любит своего мужа и не думает о чужих мужчинах.

— Андрей, — сказала я, возвращаясь в гостиную. — А давай сегодня посидим вдвоём? Купим вина, чего-нибудь вкусного. Я так устала.

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением. Мы давно не устраивали таких вечеров.

— Давай, — ответил он. — Я за пивом схожу.

Я пошла в магазин и купила бутылку красного вина, сыр, мясо, колбасу, хлеб. Я хотела сделать этот вечер особенным. Я хотела загладить свою вину перед ним. Я хотела почувствовать себя хорошей женой — хотя бы на одну ночь.

Когда я вернулась, Андрей уже накрыл на стол. Мы сели друг напротив друга, и я налила вино. Свет был приглушённым, только одна лампа горела в углу, и тени плясали на стенах.

— За нас, — сказал Андрей, поднимая бокал.

— За нас, — ответила я, чувствуя, как его голос проникает в меня, как вино разливается по телу, делая меня мягче, податливее.

Мы говорили о работе, о том, как быстро летит время. Я смотрела на него и старалась не думать о них. Я старалась быть здесь, с ним, в этом моменте. Я старалась забыть о той ночи, о их руках, о их голосах.

Но внутри меня всё ещё горел огонь.

Вино делало своё дело. Я чувствовала, как моё тело расслабляется, как мои мысли становятся мягче, как границы между «можно» и «нельзя» начинают стираться. Андрей смотрел на меня, и в его глазах я видела что-то, чего не видела уже много лет — желание.

— Ты сегодня красивая, — сказал он, и в его голосе была та самая нота, которую я не слышала с самого начала наших отношений.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Я встала из-за стола, подошла к нему, села к нему на колени. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его руки на своей талии.

— Я хочу тебя, — прошептала я, и это была правда.

Он взял меня за руку и повёл в спальню. Мы раздевали друг друга медленно, смакуя каждое движение. Когда я осталась полностью голая, он отступил на шаг и посмотрел на меня. Свет падал на мою кожу, и я чувствовала его взгляд на своей груди, на своих бёдрах, на своём теле.

— Какая же ты красивая, — сказал он, и в его голосе было такое восхищение, что я почувствовала, как внутри меня разливается тепло.

Я легла на кровать, и он навис надо мной. Его поцелуи были медленными, почти нежными. Я закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом моменте. Я чувствовала его руки на своих бёдрах, на своей груди, на своём лице. Я чувствовала, как он целует меня в шею, в плечи, в живот. Я чувствовала, как его язык скользит по моей коже, и это было так приятно, что я застонала.

Я хотела сделать ему приятно. Я хотела, чтобы он чувствовал себя желанным. Я опустилась на колени перед ним и взяла его член в рот.

Я слышала, как он застонал, как его пальцы сжали мои волосы. Я чувствовала, как его член становится больше, твёрже, как он пульсирует у меня во рту. Я сосала его медленно, глубоко, водила языком по головке, по венам, по стволу. Я смотрела на него снизу вверх, и я видела, как его глаза горят, как его дыхание становится прерывистым.

— Да, — прошептал он. — Да... сучка...

Я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Мне было приятно, что я могу доставить ему удовольствие. Я сосала его до тех пор, пока он не кончил мне в рот, и я проглотила. Я смотрела на него, и он смотрел на меня. В его взгляде было что-то новое — что-то, чего я не видела раньше.

— Ложись, — сказал он, и я послушалась.

Я легла на спину, чувствуя, как моё тело дрожит в ожидании. Он наклонился и поцеловал меня в грудь, потом в живот, потом опустился ниже. Я почувствовала его язык на своей киске, и это было так приятно, что я выгнулась дугой.

Я чувствовала, как он водит языком по моим губам, как он проникает внутрь, как он двигается медленно и уверенно. Я чувствовала, как оргазм начинает нарастать внутри меня, как моё тело начинает дрожать.

— Да, — прошептала я. — Да... не останавливайся.

Он продолжал лизать меня, и я чувствовала, как удовольствие нарастает, как волна накрывает меня. Я кончила с криком, чувствуя, как моё тело содрогается в судорогах. Он поднялся, и я увидела его улыбку. Он был доволен.

Он лёг на меня, и я почувствовала, как его член касается моего входа. Я раздвинула ноги, и он вошёл в меня. Медленно, глубоко, и я почувствовала, как он заполняет меня. Я обвила его ногами, притянула ближе, и он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее.

Мы менялись позами. Сначала он был сверху, потом я села на него сверху, чувствуя, как его член скользит внутри меня. Потом он перевернул меня и вошёл сзади, и я чувствовала, как он двигается внутри меня, как его руки сжимают мои бёдра.

— Ты моя, — прошептал он, и я чувствовала, как его голос проникает в меня.

— Да, — ответила я. — Я твоя.

Но в глубине души я знала, что это неправда. В глубине души я всё ещё ждала их.

Я старалась отдаться ему целиком. Я стонала громко, извивалась под ним, шептала, как хорошо мне с ним. И это было правдой — мне было хорошо. Но внутри меня был тот самый огонь, который зажгли они, и я не могла его погасить.

Когда он кончил, я лежала рядом с ним, чувствуя, как моё тело дрожит. Я повернулась к нему, поцеловала его в губы и прошептала:

— Спасибо, милый.

Он уснул почти сразу, обнимая меня одной рукой. Я лежала в темноте, глядя в потолок, и думала о них.

Они не пришли. И я не знала, придут ли они вообще.

Четыре дня. Четыре дня я ждала их. Четыре дня я просыпалась с мыслью о них, ходила на работу с надеждой увидеть их вечером, ложилась спать с пустотой внутри.

Я прислушивалась к каждому звуку за дверью, но они не приходили. Я начала сомневаться в себе. Может быть, я сделала что-то не так? Может быть, им не понравилось? Может быть, я была для них просто ещё одной шлюхой, которую можно было использовать и забыть?

Я стала раздражительной. Я срывалась на Андрее, на клиентах, на Свете. Я чувствовала, как внутри меня нарастает горечь, как она разъедает меня изнутри.

На четвёртый день я почти перестала надеяться. Я сидела на кухне, сжимая в руках чашку с остывшим кофе, и смотрела в стену. Я думала о том, что, возможно, это был просто один раз. Что они получили то, что хотели, и ушли.

Вечером я пошла на работу. Я не ждала их. Я перестала ждать.

Я стояла за стойкой, разливала пиво, улыбалась клиентам, но внутри меня была пустота. Я чувствовала себя использованной.

И тогда я услышала шум машины у входа.

Я подняла голову. Моё сердце забилось быстрее. Я почувствовала, как внутри меня разливается тепло.

Я посмотрела в окно и увидела их — Коляна и Серёгу.

Они стояли у машины, курили, о чём-то говорили. Я чувствовала, как моё тело начинает дрожать. Я чувствовала, как мои пальцы сжимают край стойки.

Они вошли, и я смотрела на них, не в силах произнести ни слова.

Колян улыбнулся, и в его улыбке было что-то такое, что заставило мои колени дрожать.

— Приветики красавица — сказал он.

Я чувствовала, как внутри меня разливается облегчение. Я чувствовала, как моё тело наполняется теплом.

— Я ждала вас, — сказала я, чувствуя, как на моих губах появляется улыбка.

— Что серьезно?, — сказал Серёга.

Продолжение следует. 👄💦

Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18