Он приблизился бесшумно, его тентакли за спиной ожили, потянувшись к телу Софи, как голодные змеи. Два из них обвились вокруг её груди, сжимая мягкую плоть, покручивая соски, которые мгновенно затвердели от прикосновения. Софи вздрогнула, выдохнув сквозь зубы, но не отстранилась. Ее глаза бегали между сыном и ксеносом.

Пришелец опустился на край ложа в пол руки от них, его массивное тело нависало над Софи. Чёрные глаза горели любопытством и чем-то ещё — возможно, гордостью за то, что его подопытные так хорошо усваивали уроки.

— Нравится? — спросил он обращаясь к Марку, и в голосе его звучала ленивая усмешка.

Марк замер, чувствуя, как его член пульсирует внутри матери, как её мышцы сжимаются вокруг него в ритме, который стал уже привычным. Он поднял взгляд на пришельца, встречая его чёрные глаза, и внутри него боролись страх, стыд и вызов.

— Да, — ответил он, и голос его прозвучал твёрже, чем он ожидал. — Мне нравится.

Пришелец удовлетворённо хмыкнул и перевёл взгляд на Софи. Его рука скользнула по её плечу, поднимаясь к затылку, и он мягко, но настойчиво приподнял её голову, заставляя посмотреть себе в глаза. Его тентакли продолжали играть с её грудью, сжимая и отпуская соски, заставляя её дыхание сбиваться.

— А ты, мать, — произнёс он, и голос его стал ниже, интимнее. — Нравится чувствовать себя желанной?

Софи смотрела в его чёрные глаза, и внутри неё не было страха — только странное, пузырящееся тепло, которое разливалось по телу от его прикосновений, от близости сына, от осознания собственной власти над ситуацией, которую она начинала принимать.

— Да, — ответила она, и голос её прозвучал хрипло, но без колебаний.

Пришелец склонил голову, и на его лице, проступило выражение, которое можно было назвать одобрением. Его пальцы скользнули по её щеке, стирая влажную прядь волос, и он продолжал смотреть ей в глаза, не отводя взгляда.

— Кем ты себя чувствуешь во всей этой ситуации, ты кукла с которой играют или нечто большее? — спросил он, и вопрос повис в воздухе, тяжёлый и провокационный.

Софи выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна. Член сына внутри её ануса пульсировал в такт её сердцебиению, щупальца играли с её грудью, а чёрные глаза пришельца смотрели на неё с ожиданием, которое она больше не хотела отрицать.

Пришелец медлил, его черные глаза впивались в лицо Софи, сканируя каждую эмоцию, пробегавшую по ее чертам. Тентакли на ее груди продолжали игру — сжимали, отпускали, покручивали твердые соски, не давая нервной системе успокоиться. Внизу живота разгоралось тепло, усиленное присутствием сына внутри нее, его пульсацией в такт ее сердцебиению.

— Кто ты Софи? — переспросил он, и голос его стал тише, почти интимным.

Софи открыла рот, но слова не шли. Она чувствовала себя одновременно сломленной и целой, уничтоженной и заново рожденной. Она могла бы сказать, что она жертва, что у нее нет выбора. Но это было бы ложью, и они все знали это.

— Я чувствую себя... — начала она, и голос дрогнул. — Живой. Впервые за долгое время я чувствую себя живой.

Пришелец склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Интересный ответ, — произнес он, и в голосе его прозвучала задумчивость. — Ты начинаешь понимать.

Он перевел взгляд на Марка, который все еще двигался внутри нее медленно, ритмично, не смея остановиться без команды.

— Ты слышал ее, парень. Она чувствует себя живой. А что чувствуешь ты?

Марк замер на мгновение, собираясь с мыслями. Внутри него боролись стыд, страх и странное, запретное удовлетворение, которое он не мог контролировать.

— Я чувствую, что хочу этого, хочу продолжать, — ответил он тихо, но твердо. — Даже если это неправильно.

Пришелец издал низкий, вибрирующий звук, похожий на смех.

— Вы оба начинаете понимать. Хорошо.

Он поднялся, и его тентакли отпустили грудь Софи, скользнув по ее животу к бедрам. Он встал перед ней, его массивный член нависал над ее лицом, твердый, пульсирующий, покрытый смазкой.

— Тогда продолжим, — произнес он, и в голосе его зазвенел металл. — Ты готова, хочешь меня, мать?

Софи подняла на него взгляд, встречая его черные глаза. Внутри нее все сжималось от предвкушения и страха, но она знала ответ, который должна дать.

— Да, — выдохнула она. — Я хочу тебя.

— Уверена? Ты хочешь существо из другого мира, хочешь чувствовать его внутри себя? — произнес он, голос был низким и звучал тяжело.

Пришелец наклонился ближе, и его дыхание коснулось её губ — тёплое, терпкое, с оттенком смолистой сладости. Его чёрные глаза смотрели в её, не отрываясь, и в них плясали отблески багрового света, отражающегося от стен.

— Скажи мне, — произнёс он, и голос его стал глубоким, вязким, как смола. — Уверена ли ты, что хочешь чувствовать внутри себя существо из другого мира? Хочешь чувствовать, как я заполняю тебя, как растягиваю твою киску до предела? Хочешь чувствовать себя наполненной чужеродной плотью?

Софи смотрела в его глаза и чувствовала, как её собственное тело отвечает на его слова — пульсация внизу живота, влага, стекающая по внутренней стороне бедра, дрожь в коленях. Член сына всё ещё был внутри неё, тёплый, живой, и его пульсация смешивалась с её собственным сердцебиением, создавая ритм, от которого кружилась голова.

Она облизнула пересохшие губы.

— Я никогда не была уверена ни в чём, — ответила она, и голос её прозвучал хрипло, но ровно. — Я не была уверена, что выживу, когда мы попали сюда. Я не была уверена, что смогу принять сына внутри себя. Я не была уверена, что смогу принять тебя. — Она сделала паузу, встречая его взгляд. — Но каждое «не могу» оказывалось «могу». И сейчас я знаю одно: моё тело хочет этого. Оно хочет чувствовать тебя внутри. Хочет быть наполненной. Хочет быть сломленной и собранной заново.

Пришелец медленно выпрямился, и на его лице, застыло выражение, которое можно было назвать удовлетворением. Его массивный член качнулся перед её лицом, пульсируя в предвкушении.

— Тогда ты получишь то, чего хочет твоё тело, — произнёс он, и в голосе его зазвенел металл, смешанный с обещанием. — Марк, выйди из неё.

Марк медленно, с явной неохотой, отстранился. Она вздохнула, чувствуя пустоту внутри, но это было временно — она знала, что сейчас произойдёт.

Пришелец взял её за бёдра притягивая к себе, запрокинув её ноги себе на предплечья. Щупальца придерживали ее у спины. Она оказалась полностью открытой, раскрытой перед ним, с задранными к груди коленями. Её влагалище блестело от масла и смазки, а анус всё ещё был растянут, влажен, готов.

— Ты получишь нас обоих, мать, — произнёс он, располагаясь между её разведённых ног. — Сейчас я заполню твою киску. А потом твой сын вернется в твою попку. Ты будешь наполнена до предела.

Он приставил головку своего массивного члена к её влагалищу и медленно, потянул ее вниз, насаживая ее до половины одним долгим, плавным толчком.

Софи выгнулась, вскрикнув — не от боли, а от внезапного ощущения наполненности, остроты, от того, как её тело растянули, принимая его. Пришелец замер на мгновение, давая ей привыкнуть, а затем натянут до конца, упираясь головкой в шейку матки.

— Хорошо, — выдохнул он, закрывая глаза на мгновение. — Ты начинаешь привыкать.

Он остался внутри неё, не двигаясь, и перевел взгляд на Марка.

— А теперь твоя очередь, парень. Используй второе отверстие. Медленно. Мы же не хотим, чтобы ей было больно.

Марк шагнул ближе, опускаясь на колени у спины матери, пришелец придерживал ее на весу, ее попка была доступна и раскрыта. Он приставил свой член к её анусу, всё ещё влажному от масла. Он приобнял ее сзади, встретившись взглядом с матерью, ища подтверждения. Она кивнула, закусив губу.

Он начал входить. Узкое кольцо мышц сжалось вокруг него, плотное, горячее, но масло и предыдущая подготовка сделали своё дело — он скользнул внутрь, ощущая, как кольцо мышц сжимаются вокруг него, в то время как стенки влагалища пульсируют вокруг члена пришельца.

Софи застонала — высоко, пронзительно, но в крике этом не было боли, только чистый, ослепляющий восторг от того, как её тело принимает их обоих, как она наполнена до предела, как два члена пульсируют внутри неё, разделённые только тонкой перегородкой тканей.

— Боже, — выдохнула она, запрокинув голову на плечо сына. — Я чувствую вас обоих. Я чувствую каждого из вас внутри себя.

Пришелец начал медленно платво покачивать ее тело, и Марк практически не двигался не было нужды. Два фалоса двигались внутри неё в одном темпе, заполняя, растягивая, заставляя мир сужаться до точки их соединения.

Софи потеряла счёт времени. Она тонула в ощущениях, в пульсации, в ритме, в которым ее тело принимало двоьх мужчин. Оно больше не принадлежало ей — оно стало инструментом, сосудом, принимающим и отдающим удовольствие.

Где-то на краю сознания она услышала собственный голос, выкрикивающий что-то бессвязное, и почувствовала, как внутри нарастает оргазм, поднимается, как волна, готовая захлестнуть её с головой. Она кончила, запрокинув руки за голову, хватая сына за волосы, выгнувшись дугой, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг обоих членов одновременно, пульсируя в ритме, который сводил с ума.

Пришелец издал низкий, вибрирующий звук, удовлетворённый, и замедлил темп, позволяя ей пережить оргазм до конца. Марк замер внутри неё, тяжело дыша, чувствуя, как её тело пульсирует вокруг него.

Они застыли на мгновение — трое, соединённые в одно целое, дышащие в унисон, застывшие в моменте чистого, животного единства.

Одно из щупалец мягко оттолкнуло Марка. Пришелец медленно выпрямился, и член его скользнул из неё. Он развернулся лицом к ложу. Марк понял что нужно делать, вставая на упругую поверхность позади матери. Прежде чем Софи успела всхлипнуть от потери, ее вновь в одно движение наполнили — глубоко, до упора, прижимая ее таз. Её ноги бессознательно пытались сжаться и что-то обхватить - на уровне локтей, и она оказалась висящей на нём, с раскрытым, доступным телом.

Марк провёл рукой по её спине, пристраиваясь сзади, и его член нашёл растянутый анус. Она приняла его сразу — без сопротивления, без боли. Её тело, казалось, само знало, что делать, как открыться, как принять.

Через мгновение они оказались втроём в вертикальном положении: Софи, зажатая между двух тел, с поджатыми ногами, натянутая на члены пришельца и Марк, прижимающийся к ней сзади, его член погружён в её задний проход до самого основания. Два члена разделяла лишь тонкая перегородка тканей, и через неё они чувствовали пульсацию друг друга.

Пришелец наклонился ближе, его голос прозвучал прямо у уха Софи, низкий и вибрирующий.

— Целуй свою мать, — приказал он, обращаясь к Марку поверх её плеча. — И начинай трахать её зад что есть сил. Она выдержит.

Марк подянулся до её лицо ладонями, поворачивая к себе, и впился в её губы поцелуем — глубоким, жадным, без нежности, без жалости. В этом поцелуе была вся горечь, все страхи, вся запретная страсть, которую они подавляли годами. Софи ответила ему с той же жадностью, вцепившись пальцами в его волосы, чувствуя, как он начинает двигаться внутри её ануса — резко, глубоко, настойчиво, выполняя приказ пришельца.

Пришелец начал двигаться одновременно с ним, задавая ритм, жёсткий и быстрый. Два члена двигались внутри неё в унисон, растягивая, заполняя, заставляя её кричать в поцелуй, захлёбываясь собственными стонами. Она чувствовала себя распятой между двумя телами, насаженной на два ствола, полностью открытой, полностью уязвимой — и это ощущение было самым пьянящим из всех, что она испытывала.

Её тело двигалось в их ритме, как тряпичная кукла, послушная и гибкая. Мышцы влагалища и ануса пульсировали вокруг них, сжимаясь в такт движениям, и её сознание начало мутнеть, растворяться в чистом, животном ощущении наполненности. Она перестала различать, где заканчивается один член и начинается другой — они слились в один пульсирующий стержень, пронзающий её насквозь, разрывающий и собирающий заново.

Пришелец ускорился, его дыхание стало глубже, и он впился взглядом в затылок Марка, наблюдая за тем, как парень трахает собственную мать с отчаянием и голодом.

— Быстрее, — выдохнул он, обращаясь к обоим.

Марк застонал сквозь поцелуй, вбиваясь в неё с новой силой, и Софи почувствовала, как внутри нарастает третья волна — самая мощная, самая глубокая, поднимающаяся из самых недр её существа.

Она кончила с криком, разорвав поцелуй, запрокинув голову, выгнувшись дугой между ними, чувствуя, как её тело сжимается вокруг них в долгих, пульсирующих спазмах.

Пришелец издал низкий, вибрирующий звук, и его член дёрнулся внутри неё, выпуская вязкую струю глублоко внутри ее живота, она была прохладнее чем человеческая и ее было много. Марк кончил следом, уткнувшись лицом в её шею, чувствуя, как ее тело сокращается в конвульсиях.

Они застыли на мгновение, соединённые, дышащие в унисон. Трое — единый организм, застывший в момент чистого, животного экстаза.

Минуты тянулись вязкой субстанцией нарушаемое лишь тяжелым дыханием.

Пришелец медленно опустил тело Софи на ложе, и она рухнула на мягкую поверхность, как тряпичная кукла, из которой выдернули стержень. Её конечности раскинулись в стороны, пальцы безвольно подрагивали, дыхание было поверхностным и частым. Грудь тяжело вздымалась, покрытая испариной и следами слюны.

Она лежала полностью раскрытая — ноги разведены, руки раскинуты, влагалище, опухшее и раскрасневшееся, медленно истекало густой, синеватой жидкостью, которая стекала по промежности и капала на ложе, впитываясь в материал. Анус, всё ещё зияющий, пульсировал в такт сердцебиению, из него тоже сочилась смесь масел и спермы.

Глаза Софи были открыты, она смотрела в потолок зала, и взгляд её был расфокусированным, но не пустым. Она не пыталась прикрыться, не пыталась свести ноги или спрятать лицо — просто лежала, позволяя воздуху касаться её измученного тела.

Марк опустился на колени рядом с ложем, его собственное тело дрожало от перенапряжения, и он протянул руку, касаясь её плеча.

— Мам? — позвал он тихо, почти шепотом. — Ты в порядке?

Софи медленно перевела на него взгляд. Её глаза были влажными, но она не плакала — слёз больше не осталось. Она смотрела на сына, и в уголках её губ дрогнула тень улыбки — усталой, горькой, но ироничной.

— В порядке? — переспросила она, и голос её прозвучал хрипло, с сорванными нотами. — Марк, меня только что трахнули в обе дырки одновременно инопланетное чудовище и мой собственный сын. Я не уверена, что слово «порядок» вообще применимо к этой ситуации.

Она попыталась приподняться на локтях, но тело не слушалось, и она рухнула обратно с тихим стоном.

— Но если учесть, что я всё ещё жива, всё ещё в сознании, и, кажется, даже не порвана — то можно сказать, что я в порядке. Насколько это вообще возможно для женщины, в моем состоянии.

Она закрыла глаза, не в силах сдержать кривую усмешку.

Пришелец бесшумно приблизился к ложу, возвышаясь над ними обоими. Его чёрные глаза окинули распростёртое тело Софи с клиническим спокойствием, задерживаясь на опухшей, влажной промежности, из которой всё ещё сочилась густая жидкость. Он удовлетворённо хмыкнул, словно оценивая качество проделанной работы.

— С ней всё в порядке, — произнёс он, обращаясь к Марку. — Оргазм был сильным и она прилично растянута. Никаких повреждений. Твоя мать оказалась на удивление выносливой.

Он перевёл взгляд на Софи, которая лежала с закрытыми глазами, всё ещё пытаясь отдышаться. В его голосе послышались нотки уважения, смешанного с любопытством.

— Думаю ты можешь гордиться своей матерью, парень, — добавил он, чуть наклонив голову. — Не каждая женщина вашего вида способна без плачевных последствий спариваться с такими, как я.

Марк посмотрел на мать, на её расслабленное лицо, на грудь, всё ещё тяжело вздымающуюся, на её разведённые ноги, из которых медленно вытекала чужая сперма. Внутри него боролись стыд, облегчение и странная, болезненная гордость.

— Она всегда была сильной, — ответил он тихо.

Софи приоткрыла один глаз и слабо усмехнулась.

— Перестань меня хвалить, а то я привыкну, — прохрипела она. — И тогда ты точно от меня не избавишься.

Пришелец издал низкий, вибрирующий звук — не то смех, не то урчание — и отступил на шаг, давая им пространство.

Тишина, повисшая в зале после слов пришельца, была тяжёлой, как свинец. Он стоял перед ними, его чёрные глаза переводились с Софи на Марка и обратно, и в этой тишине слышно было только их прерывистое дыхание и редкие капли, падающие с тела Софи на гладкую поверхность ложа.

— Что касается избавления... — произнёс он медленно, и в голосе его впервые прозвучала нотка, которую можно было назвать уважением. — Эксперимент завершён. Вы — хорошие подопытные. Я могу вернуть вас домой в течение нескольких часов. Всё произошедшее останется в вас.

Он сделал паузу, давая словам осесть в их сознании, перебирая и другие варианты.

— Либо вы можете остаться со мной, как компаньоны. Дальше познавать свои границы и границы вселенной. Но домой тогда вы уже вряд ли вернётесь.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, необратимые. Софи медленно села на ложе, игнорируя боль в мышцах и слабость в теле. Она посмотрела на сына, потом на пришельца, и в её глазах, всё ещё влажных после пережитого, появилось выражение, которого раньше не было — спокойная, почти пугающая решимость.

Софи смотрела на пришельца, и в её глазах больше не было страха — только странная, пугающая ясность. Она медленно поднялась на ноги, пошатываясь, и её рука легла на плечо Марка, ища опору. Он встал рядом, поддерживая её, и они оба стояли перед существом, которое перевернуло их жизнь.

— Ты даёшь нам выбор, — произнесла она тихо, и голос её звучал ровно, без дрожи. — Настоящий выбор. Почему?

Пришелец склонил голову набок, и его чёрные глаза, казалось, заглянули в самую глубину её души.

— Потому что принуждение даёт только покорность, — ответил он. — Выбор даёт понимание. Вы прошли через боль, через страх, через стыд. Вы приняли себя такими, какие вы есть. Дальнейшее насилие не даст мне ничего нового. Только добровольное согласие откроет те горизонты, которые возможно увидеть.

Софи перевела взгляд на Марка. Он смотрел на неё, и в его глазах была та же решимость, которую она чувствовала в себе. Она знала, что они оба думают об одном и том же — о нормальной жизни, которая ждёт их дома, о том, смогут ли они вернуться к ней после всего, что произошло.

— Если мы вернёмся домой, — спросила она тихо, — мы сможем жить как раньше?

— Как раньше? — ответил пришелец без колебаний. — Я не буду стирать вам память. То, что вы узнали о себе и друг о друге, останется с вами. Вы можете делать вид, что ничего не было, но вы уже изменились. Вопрос в том, готовы ли вы принять эти изменения или будете бороться с ними всю оставшуюся жизнь.

Она замолчала, чувствуя, как его слова отзываются внутри неё. Затем её рука нашла руку Марка, сжала её, и она повернулась к пришельцу с улыбкой, которая могла бы показаться безумной, если бы не была такой спокойной.

— У нас есть время подумать? — спросила она тихо. — Или решение нужно принять прямо сейчас?

Пришелец склонил голову набок, и в его чёрных глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение.

— У вас есть время до того, как я покину эту систему, — ответил он. — Несколько часов. Отдыхайте. Думайте. Решение за вами.