Девятиэтажный дом гудел от вечной вибрации лифтов. В квартире на пятом этаже Андрей сидел на диване, уставившись в смартфон. Ему было тридцать пять, и последние годы промелькнули в серой череде ипотечных выплат, скучных рабочих будней и тихих вечеров. Его жена Мила, тридцатилетняя брюнетка с фигурой, от которой у мужчин перехватывало дыхание, двигалась по комнате с легкой кошачьей грацией, которая всегда поражала его своей беззаботностью.

Мила только что вернулась из магазина. На ней были короткие джинсовые шорты и белый топик, сквозь тонкую ткань которого можно было рассмотреть очертания сосков. Она поставила пакеты на кухонный стол, напевая себе что-то под нос. Андрея снова прошиб холодный пот осознания, насколько красива его жена и насколько она ему не принадлежит в полной мере. Это чувство собственничества всегда конфликтовало с его же желанием показать её всему миру, чтобы другие видели, чем владеет он, и лопнули от зависти.

Андрей услышал, как дверь соседней квартиры хлопнула, из коридора послышалась громкая речь, смех и звуки волочащегося багажа. Кто-то въезжал в квартиру напротив, пустовавшую уже полгода.

— Черт, — проворчал Андрей, поднимаясь с дивана. — Новые квартиранты приехали...

Мила выглянула, её глаза загорелись любопытством.

— Пойдем посмотрим? — предложила она, поправляя волосы. — Может, нормальные люди.

Андрей хотел отказаться, предпочитая остаться в своей квартире, но Мила уже шла к входной двери. Он вздохнул и поплелся следом. Когда их собственная дверь открылась, в коридоре стояли двое молодых мужчин – кавказцев. На вид лет 25. Они суетились вокруг большого кожаного дивана, коробок и сумок, от них пахло парфюмом и табачным дымом.

Один из них, постройнее, заметил соседей первым:

— О, привет! — Рашид расплылся в широкой нагловатой улыбке. — Соседи? Мы новенькие. Я Рашид, а это мой брат Исламбек.

Мила шагнула вперед, протягивая руку.

— Очень приятно, я Мила. А это мой муж Андрей.

Андрей кивнул, чувствуя себя неуютно рядом с этими двумя сгустками тестостерона. Он заметил, как Рашид задержал взгляд на груди Милы, а потом опустил глаза ниже, скользнув по её талии и бедрам. В его взгляде читался голод, хищный и откровенный.

— Очень приятно, Мила, — произнес Рашид, задержав её руку в своей чуть дольше, чем требовал этикет. — Красивое имя, красивая девушка, —он протянул руку Андрею. — Повезло с женой, брат!

Исламбек был плотнее своего брата, он поднял глаза и тяжелым, цепким взглядом встретился с Милой и хищно улыбнулся. Он смотрел на неё так, как смотрят на красивую вещь, которую хотят забрать себе:

— Очень приятно. Рад, что по соседству такая красивая девушка.

Мила кокетливо улыбнулась в ответ, и Андрей заметил, как её плечи чуть откинулись назад, выставляя грудь вперёд. Она покраснела, но не от смущения, а от удовольствия. Ей нравилось это внимание.

— Добро пожаловать. – сказала им Мила, — Если что — обращайтесь.

— Обязательно обратимся, — хохотнул Рашид. — Мы весёлые, друзья в гости часто будут приезжать. Так что, если захотите – присоединяйтесь, мы гостям всегда рады!

Когда супруги вернулись в свою квартиру и закрыли за собой дверь, Мила прислонилась к ней спиной, закрыв глаза.

— Фух, — выдохнула она. — Крепкие ребята.

— Они ведут себя нагло, — буркнул Андрей, проходя мимо неё на кухню. — Тебя просто пожирали глазами.

— А что такого? — Мила открыла глаза, в них плясал хитрый огонек. — Молодые, горячие. Перед ними красивая девушка, естественно, пожирали глазами. Это ты ко мне уже привык, не обращаешь на меня внимания.

— Я на всё обращаю внимание, и на тебя тоже, любимая. — Андрей чмокнул жену в щеку.

Первые несколько дней после переезда квартирантов прошли относительно спокойно, но атмосфера в подъезде изменилась. В коридоре теперь постоянно пахло сигаретным дымом. По вечерам мимо двери супругов стучали каблуки — гости Исламбека и Рашида. Это были не только парни, но и девушки: пьяные, громкие, в откровенной одежде и с ярким макияжем.

Андрей возвращался с работы, уставший, и лицезрел этих девушек у лифта. Смех, звон бутылок, откровенные поцелуи прямо на лестничной клетке. Андрей зашел домой, переоделся, помыл руки и посмотрел в дверной глазок: он увидел, как Рашид прижимал одну из этих девчонок к стене прямо напротив их двери. Его рука была под её юбкой, а она закинула голову назад и тихонько стонала, глядя прямо в глазок двери Андрея. Он знал, что она его не видит, но это было так вызывающе.

Вечером следующего дня музыка из соседней квартиры ударила в стену супругов. Это был тяжелый, ритмичный бас. Громкие голоса, смех, звон бокалов — всё это смешалось в единый гул, пробивавшийся сквозь стены.

Андрей лежал в кровати, обхватив голову подушкой, но это не помогало. Мила ворочалась рядом.

— Андрей, пойди, скажи им! — простонала она, сбрасывая одеяло. — Я не могу спать!

— Подожди, сейчас угомонятся, — пробормотал он.

Через час музыка сменилась другими звуками. Теперь сквозь стену прорывались пьяные женские голоса. Слышался звонкий смех, матерщина и затем — звук, который заставил Андрея замереть. Скрип кожаного дивана. Ритмичный, жесткий, усиливающийся с каждой секундой.

— О господи, — простонала Мила, поворачиваясь на бок к стене, за которой шумели соседи. — Они там что, оргию устраивают?

— Похоже, — прошептал Андрей.

Скрип усиливался, сопровождаемый глухими ударами — кровать за стеной ритмично била в стену между квартирами. Слышались стоны. Не просто стоны, а сладострастные крики. Женщины за стеной орали как похотливые развратницы на пике оргазма, и это было дико возбуждающе.

— Тише вы там! — крикнула Мила в стену, но голос её прозвучал слабо, не как призыв, а как ворчание.

За стеной ответили громким смехом и еще более яростным скрипом. Видимо, прямо сейчас, в двух метрах от голов супругов по другую сторону стены, двое крепких мужчин трахали кого-то. Или нескольких. Андрей представил эти картины: стройный Рашид, вгоняющий свой член в какую-нибудь пьяную блондинку, и накаченный Исламбек, трахающий её же в рот.

Он перевел взгляд на жену. Мила лежала на боку, прижавшись ухом к стене. Её дыхание было частым. В полумраке комнаты Андрей видел, как её рука, лежащая на одеяле, сжалась в кулак, потом разжалась и скользнула вниз, между ножек. Она не спала. Она слушала.

— Слышат, гаденыши, — прошептала она, но в голосе не было злости. Было любопытство и возбуждение.

Андрей почувствовал, как его член начинает твердеть под простыней. Он знал, что Мила не такая уж невинная девушка. Он знал о её прошлых похождениях до свадьбы, о её любви к риску. И сейчас, лежа в темноте, слушая, как два молодых кавказца трахают кого-то из своих девушек, он представлял, что вместо них там находится Мила. Что его жена стонет там за стеной так же, как эти бляди, но еще громче, слаще.

— Они мне мешают, — снова сказала Мила, но её пальцы начали перебирать ткань трусиков. — Такие животные.

— Они молодые кавказцы, Мила. Им нужно много и часто, — проговорил Андрей, и его голос прозвучал странно хрипло.

За стеной раздался громкий мужской оргазменный стон, а затем женский крик восторга. Скрип дивана прекратился, сменившись тяжелым дыханием и звуками поцелуев.

Андрей дотронулся до плеча жены. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Спи, Мила. Они закончили, — сказал он, сам не понимая, уговаривает он её или себя.

В следующие дни жизнь превратилась в ад. Каждую ночь квартира напротив превращалась в шумный бордель. Музыка, звон бутылок, крики, стоны... Днем в подъезде встречались девушки с вызывающим макияжем, которые с трудом держались на ногах, выходя от соседей. Они переглядывались с Милой у почтовых ящиков, и в их глазах Мила читала какое-то тайное знание, доступное только тем, кто побывал в квартире их новых соседей.

Мила становилась всё раздражительнее: ворчала на работу и быт, но по ночам её поведение менялось. Она перестала просить Андрея пойти в соседнюю квартиру и сделать замечание новым соседям. Вместо этого она лежала ближе к стене, подложив подушку под ухо, чтобы слышать каждое движение.

Однажды вечером, когда они ужинали на кухне, за стеной раздался особенно громкий стук, словно кто-то упал.

— Они убьют кого-нибудь там, — сказала Мила, но её губы расплылись в улыбке.

— Видимо, они так живут, для них это норма, — ответил Андрей, наливая вино. Он смотрел на жену и понимал, что она думает о новых соседях. Он видел, как она одевается, когда выходит из квартиры — теперь это всегда были более короткие юбки, более прозрачные топы. Она подсознательно хотела показаться им на глаза, она охотилась на них.

В ту ночь шум был особенно невыносимым. Мила ворочалась в постели, откинула одеяло.

— Я не могу это терпеть! — вдруг резко вскочила она с кровати. Её глаза горели в темноте.

— Куда ты? — испуганно спросил Андрей.

— Я пойду и скажу им! — выпалила она. — Пусть уважают спокойствие людей!

Она была в одной ночной сорочке, но вдруг остановилась, открыла шкаф и достала оттуда полупрозрачный черный пеньюар. Он едва прикрывал её тело, сквозь ткань просвечивали розовые кружки сосков и выбритый лобок.

Андрей замер. Он хотел сказать: «Ты не наденешь это. Ты не пойдешь к ним в таком виде». Но слова застряли в горле. Образ жены, которая собирается сделать выговор двум наглым кавказцам в таком откровенном наряде, ударил ему в голову сильнее любого наркотика.

— Мила... — выдохнул он.

— Что? — оглянулась она. В её взгляде было вызов. — Ты боишься?

— Нет, но... они пьяные.

— И что с того? — она набросила пеньюар на плечи, завязала тонкий шнурок на талии. — Я научу их правилам приличия.

Она вышла из спальни, и Андрей услышал, как её босые ступни прошлепали по квартире, а у выхода она надела тапочки. Дверь их квартиры открылась и закрылась с тихим щелчком.

Андрей лежал ещё секунду, потом вскочил и быстрым шагом прошел к входной двери. Он не включал свет. Его сердце колотилось так, что стук отдавался в висках. Он подошел к двери и прижался глазом к дверному глазку.

Линза, искажая пространство, показывала ему коридор. Дверь напротив была закрыта. Мила стояла перед ней, поправляя волосы. Андрей смотрел, как жена поднимает руку и стучит. Сначала робко, потом громче. Кулак бьется о металл. Никто не открывает. Мила нервно оглядывается на свою дверь, но не возвращается. И тут дверь соседей распахивается. Свет из соседней квартиры вырывается в полутемный коридор. На пороге стоит Исламбек. Андрей затаил дыхание. Исламбек абсолютно голый, нет никакой одежды на его смуглом, мускулистом теле. Грудь, покрытая жесткими волосами, вздымается. Плечи широкие, руки с венами, похожими на канаты. И ниже... Андрей видит его член. Даже в спокойном состоянии он выглядит тяжелым и толстым. Исламбек даже не пытается прикрыться. Он стоит прямо, расставив ноги, уперев одну руку в косяк двери, и нагло смотрит на Милу с волчьей улыбкой.

Мила замерла. Через глазок видно, что она растерялась, как невольно делает шаг назад, но потом останавливается. Её взгляд скользит по его телу, задерживаясь на промежности, и она медленно поднимает глаза к его лицу.

— Привет, соседка, — слышен голос Исламбека, низкий и хриплый, даже сквозь дверь. — Помощь нужна?

Мила что-то отвечает, но слова не разобрать. Она машет рукой, указывая на свою квартиру, видимо, пытаясь объяснить про шум. Её пеньюар развевается от сквозняка, прилипая к телу, ещё сильнее обнажая всё.

Исламбек смеется. Громкий, грубый смех. Он делает шаг в сторону, широко открывая вход.

— Проходи, — говорит он. — Поговорим. Не на пороге же.

Андрей видит, как Мила колеблется. Она смотрит на вход в квартиру, в которой звучит громкая музыка, но затем она делает шаг. И другой. Она переступает порог соседской квартиры в полупрозрачном пеньюаре.

Исламбек закрывает за ней дверь. Щелчок замка эхом разносится в голове Андрея.

Андрей отстраняется от глазка. Коридор пуст. Соседняя дверь закрыта. Жены нет.

Андрей стоит посреди прихожей, его тело бьет крупная дрожь. Он ждет. Будет ли она кричать? Будет ли звать его на помощь? Но тишина не нарушается криками о помощи. Из-за двери доносится лишь приглушенный гул голосов, смех — и теперь он кажется ещё более зловещим.

Медленно, словно в трансе, Андрей подходит к стене, разделяющей спальню и гостиную соседей. Он прижимается ухом к холодным обоям.

Сначала он слышит только музыку. Потом музыка выключается, он слышит голос Милы:

— Ой, у вас тут девушки... Кажется, я не вовремя...

Андрей замер. Да, он помнил — когда Мила пошла к соседям делать замечание по поводу шума, из-за стены были слышны голоса двух девушек, громко смеявшихся и распивающих вино, а потом трахающихся на диване.

— Да какие это девушки? — презрительно произнес Рашид. — Это бляди. Проститутки, которых мы позвали на вечеринку, чтобы было весело. Зачем они нам нужны, когда у нас есть такая красавица, как ты? Ты — настоящая. А они... мусор.

Андрей слышал, как Мила с удовольствием рассмеялась. Очевидно, ей было приятно слышать эти слова — что братья, эти сильные молодые мужчины, предпочитают её, тем легкодоступным девкам, которых они привели домой просто для развлечения.

Послышался голос Рашида — уже не ласковый, а грубый, повелительный, как у надзирателя:

— Все, пиздуйте отсюда. Вечеринка окончена.

Женские голоса что-то недовольно запричитали, взвизгнули, но быстро стихли. Через минуту Андрей услышал, как входная дверь соседней квартиры открылась и закрылась. Девушек выгнали. Просто так, без объяснений. Потому что они больше не были нужны.

Теперь в квартире напротив остались только трое — его жена и два кавказца.

Затем Андрей услышал где-то в глубине соседской квартиры звон бокалов, какие-то длинные кавказские тосты, смех Милы, затем опять звон бокалов...

Через какое-то время голоса приблизились к стене, стали разборчивыми.

—. ..очень красивая, — это голос Рашида. Он звучит ближе, прямо у стены. — Андрей дурак, что отпустил тебя одну.

Мила смеется. Звук её смеха иной, не как дома. Он развратнее, игривее, в нём слышатся нотки вызова и возбуждения.

— Я просто хотела сказать вам, чтобы вы были потише, — слышен её голос.

— Потише? — смеется Исламбек. — Мы только начали веселиться. Садись. Вино будешь?

— Ночь же, какое может быть вино?.. — слабый возглас жены.

— Тем лучше, — говорит Рашид. — Ночью вино вкуснее.

Звон стекла, глоток. Еще звон стекла, еще глоток.

— Ты очень сексуальная, Мила, — говорит Исламбек, и его голос становится ниже, переходит на шепот, но стена отлично проводит звук. — Ты тоже этого хочешь, да? Я вижу это по твоим глазам.

Андрей чувствует, как его член становится каменным. Он слушает, как жена неуверенно возражает, как кокетливо говорит что-то про то, что она замужем. Но её возражения звучат настолько неубедительно, что как будто являются призывом к продолжению активных действий со стороны мужчин.

— Посмотри на нас, Мила, — командует Рашид. — Посмотри на мой хуй, как он хочет тебя.

Тишина. Затем долгий, тяжелый выдох Милы.

— Вот так, — шепчет Исламбек. — Ты хочешь этого, да? Ты слушала нас по ночам. Мы знаем. Мы слышали, как ты кричишь, чтобы мы были тише.

Андрей слышит громкий, влажный звук поцелуя взасос.

— О, господи, — шепчет Мила. — Но это неправильно.

— Правильно то, что хочется, — отвечает Рашид. — А ты хочешь просто расслабиться, просто почувствовать себя желанной женщиной.

— Ты нас хочешь, и мы тебя хотим, — говорит Исламбек, — Что нам мешает получить удовольствие? Тебе будет хорошо, клянусь. Просто, расслабься и делай, что тебе говорят.

Слышно, как Мила тихо им отвечает:

— Хорошо...

— Соси, — звучит команда Рашида. Жесткая, безапелляционная.

Андрей слышит звуки, которые заставляют его дрожать от возбуждения. Хлюпанье, влажные чмоканья, глубокие вдохи, прерываемые удушьем. Его жена, его Мила, сейчас, в двух метрах от него, сосет члены у двух наглых кавказцев.

— Да, глубже... — стонет Рашид. — Вот так...

— Бери в рот оба хуя, — добавляет Исламбек. — Вот так, хорошо... Я же говорил, что тебе понравится. Теперь ты к нам часто будешь ходить.

Звуки становятся быстрее, жестче. Слышно, как Мила давится, как она кашляет, но продолжает сосать.

Андрей спускает с себя трусы, Его эрегированный член вырывается наружу. Он обхватывает его рукой, представляя картину за стеной: как Исламбек, своим огромным хуем сейчас трахает его жену в рот. Как Рашид держит её за голову, направляя её движения.

— Я хочу тебя в пизду, — слышит Андрей голос Рашида. — Встань раком на диван.

Звуки орального секса прекращаются. Тяжелое дыхание.

— Какая ты мокрая, — смеется Рашид. — Ты течешь вовсю, шлюшка.

— Правда? Это так неожиданно... — лепечет Мила, но голос её звучит так, будто она в трансе.

— Это не от неожиданности, это от наших хуёв, — парирует Исламбек.

Слышен скрип кожаного дивана. Звучит пронзительный, протяжный стон Милы, который сквозь стену ударяет Андрея в уши. Это стон не боли, а невероятного наслаждения. Звук, которого он никогда не слышал от неё в их спальне.

— О-о-о-о! — кричит она, когда кто-то из братьев трахает её. — Боже! Какой у тебя большой! Слишком большой!

— Потерпи, красавица, — хрипит Рашид. — Я тебя растяну, ты привыкнешь. После наших хуев тебе будет неинтересно ебаться с мужем...

Диван заскрипел под ритмичными ударами. Шлеп-шлеп-шлеп — удары яйцами о промежность. Скорость нарастает. Стены квартиры, казалось, дрожат в такт.

Андрей дрочит сидя, прижавшись ухом к стене. Он слышит, как тело жены бьется о кожу дивана, как её стоны переходят в непрерывный вой, как мужчины переговариваются между собой, обсуждая все её дырочки, её упругую красивую грудь, её умения.

— Какие у тебя сиськи! Как у богини, клянусь! — голос Рашида, — Я бы вечно держал их в руках и не отпускал.

— Переверни её, — командует Исламбек. — Я хочу её рот.

Смутные звуки перемещения. Мила что-то бормочет, что-то мычит, просит или благодарит — разобрать невозможно.

— А теперь вставь ей в жопу, — говорит Исламбек. — Давай одновременно: я в рот, а ты в жопу. Надо разъебать все её дырки, чтобы была настоящей шлюхой. Нашей шлюхой

Мила срывается, её крик становится хриплым:

— Да! Да! Разъебите меня! — кричит она, — Я шлюха! Я ваша блядь, ваша шлюха!..

Удары яиц о тело жены становятся яростными. Диван гремит так, что, кажется, сейчас развалится. Звуки тел, шлепки по ягодицам, мокрые звуки проникновения — всё это сливается в симфонию разврата.

— Я кончаю! — рычит Рашид.

— И я! — вторит Исламбек.

Мила кричит, её тело, должно быть, извивается в конвульсиях оргазма, между этими двумя мужчинами.

Андрей чувствует, как семя закипает в нем. Он слушает последние, яростные толчки, звуки разрядки, тяжелое дыхание жены и ее стоны. Он представляет, как они наполняют её, как их сперма течет по её бедрам, смешиваясь с её соками.

С резким выдохом Андрей кончает, его ладонь наполняется горячей, липкой жидкостью.

Он слышит за стеной тяжелое дыхание. Несколько раз смех. Затем голос Рашида:

— Хорошая соседка, Мила. Очень хорошая.

— Оставайся с нами до утра, — заговорил Исламбек, и его голос был обволакивающе-медовым, пропитанным вином и обещаниями. — Мы сейчас выпьем по бокальчику вина, отдохнем немного, и опять будем готовы трахаться. Всю ночь, до самого утра. Хочешь, да? Вижу, что хочешь, чтобы мы тебя ебли до утра.

Андрей напрягся, все его существо сжалось в ожидании ответа жены. Он почти не дышал, боясь пропустить каждый вздох, каждый намек.

— Нет... я не могу... — прошептала Мила, но в ее голосе не было уверенности. — Андрей ждет меня дома... Он будет волноваться...

— Пф, какой еще Андрей? — фыркнул Рашид, и в его фырканье было столько презрения, будто Андрей был не мужем Милы, а каким-то случайным знакомым. — Твой муж пусть подождет. Пусть будет счастлив, что такая красавица, как ты, вообще живет с ним под одной крышей. А сейчас ты с нами. Здесь и сейчас. Понимаешь?

Мила что-то отвечает, слишком тихо, чтобы Андрей услышал. Затем звуки шагов, соседская дверь отворилась. Андрей натянул трусы и побежал к дверному глазку, прижавшись к нему глазом.

Он увидел в проеме соседской двери пьяненькую Милу. Она вывалилась оттуда, на мгновение потеряв равновесие и тут же схватившись за косяк, чтобы не грохнуться на пол. Пеньюар на ней висел кое-как, обнажая её грудь. Волосы спутались и слиплись от пота и спермы, темные пряди прилипли к влажной, блестящей шее, создавая образ шлюхи после оргии. Её колени подгибались, ноги дрожали. Она стояла в коридоре, наклонившись вперед, упираясь рукой в стену, и смотрела на собственную квартиру. На ту самую дверь, за которой прятался он, её законный муж. Её взгляд был расфокусирован, веки тяжело нависали над глазами, в которых плескался пьяный огонек разврата. Она не знала, что Андрей здесь, что он смотрит на неё. Для неё это была просто дверь, за которой скрывалась её прежняя, скучная жизнь.

— Куда ты, красотка? — донесся до Андрея голос Исламбека. Он прозвучал с той интонацией, с какой обращаются к уже пойманной добыче, которой не сбежать.

Мила замерла. Она медленно обернулась на Исламбека, и Андрей заметил, как её губы дёрнулись, пытаясь сложиться в улыбку. Она смотрела на двух братьев, которые топтались на пороге своей квартиры. Они были голыми. На фоне их широкоплечих фигур Мила казалась хрупкой маленькой девочкой.

— Мне... мне пора, — пробормотала она, но голос её был тихим, безвольным, дрожащим. Она не сделала ни шага к своей двери.

— Пора-то пора, — Исламбек, прислонившись к дверному косяку, скрестил свои тяжелые, мускулистые руки на груди. Его мышцы играли под темной и маслянистой кожей. — Но муж-то, наверное, уже спит. Зачем его будить? А мы тут только разогрелись, вся ночь впереди.

Взгляд Милы метнулся от братьев к двери Андрея.

— Андрей... — прошептала она, словно пробуя имя на вкус, проверяя, имеет ли оно еще какой-то вес. — Он ждёт меня...

— Не ждёт, — отрезал Исламбек, делая шаг вперед и выходя в коридор. — Он сопит в своей постели и даже не знает, какая у него горячая шлюшка-жена.

Слово «шлюшка» повисло в воздухе. Мила вздрогнула, но не отшатнулась. Наоборот, её плечи распрямились, как будто она сбросила с себя тяжёлый груз ответственности, морали и приличий. Она посмотрела на Исламбека снизу вверх, и в этом взгляде читалось не возмущение, а согласие, готовность принять эту роль.

— Иди к нам, — Рашид тоже вышел, присоединяясь к брату. Теперь они стояли по бокам от Милы. — У нас есть ещё много винишка. И кое-что покрепче, чем вино. — он взял в руку свой полуэрегированный член и поболтал им.

Мила стояла между ними, как между двух скал. Она медленно перевела глаза на Андрееву дверь, и в этот момент Андрей был уверен, что она видит его сквозь глазок, что она чувствует его взгляд. Но нет, её взгляд проскользнул мимо глазка.

— Чего же ты? — Исламбек положил руку ей на плечо. Он погладил её, спускаясь вниз по спине, к пояснице, и Мила ахнула, выгибаясь. — Оставайся. Тебе же нравится.

Мила вздохнула, и её выдох превратился в стон. Она подняла руку и провела пальцем по накаченной груди Исламбека.

— Нравится... — призналась она, и её голос был пропитан сладостью греха. — Мне... нравится.

— А нам нравится, когда ты голая и на коленях, — усмехнулся Рашид, подступая к ней с противоположной от брата стороны, и одним движением сдёрнул с неё пеньюар.

Пеньюар упал на пол, Мила осталась в коридоре голая.

Андрей сжал зубы так, что скрипнули челюсти. Вид жены, обнаженной в общем коридоре многоэтажки, где в любой момент мог выйти кто-то из соседей, ударил в мозг горячей, обжигающей волной.

Братья окружили Милу.

Андрей смотрел, как Исламбек наклоняется и целует её — грубо, жадно, накрывая своим ртом её губы, словно хочет их проглотить, съесть её целиком. Мила поддалась. Её руки взметнулись вверх, цепляясь за его шею, пальцы запутались в коротких стриженных волосах на затылке, притягивая его ближе.

— Смотри, какая она, — прохрипел Исламбек, отрываясь от её губ. — Готовая сучка. Голодная.

В этот момент Рашид схватил её голые ягодицы обеими руками. Он придвинулся вплотную сзади, и Андрей видел, как Мила выгибается, прижимаясь попой к его набухающему члену.

— Я хочу... — прошептала она. — Я хочу вас...

Братья переглянулись. В этом взгляде было всё — торжество, власть, понимание того, что они владеют этой женщиной полностью.

— Тогда пососи, — скомандовал Исламбек.

Его член был уже возбужден и торчал тяжелым, темным столбом. Кожа на нём была натянута до предела, головка блестела от выступающей смазки.

Андрей смотрел на братьев, чувствуя себя по сравнению с ними маленьким мальчиком. Размер. Мощь. Исламбек держал своё орудие в руке, словно дубину, слегка покачивая им.

Мила не заставила себя просить дважды. Она послушно опустилась перед Исламбеком на колени. Её лицо оказалось на уровне его члена. Она потянулась к нему, как к самому желанному деликатесу, широко раскрыв рот и высунув язык.

Рашид встал рядом с братом, легонько щлепнув Милу по щеке своим напряженным членом. Она возбужденно засмеялась и слегка повернула голову к Рашиду: обхватила его член рукой, прижала твердую плоть к щеке и начала яростно тереть её о своё лицо.

— Да, красавица, — сказал Рашид, прищуриваясь от наслаждения. — Давай, покажи, как ты хочешь мой хуй. Покажи, что ты не верная жена, а настоящая шлюха.

Андрей видел, как щёки Милы втягиваются, как её губы охватывают головку Исламбека, растягиваясь до предела. Она старалась взять глубже. Мила издавала развратные звуки — хлюпанье, сопение, тихие стоны, которые было отчетливо слышны в тишине подъездного коридора.

Исламбек взял её за волосы, собрав их в жесткий пучок на затылке, и начал двигать бёдрами, насаживая её рот на свой хуй.

Рашид стоял сбоку, и Мила одной рукой дрочила его, делая быстрые, скользящие движения от основания до головки. Его член был огромен, и её пальцы не сходились в замке вокруг его ствола.

— Это всё, чего ты хотела, да? — Исламбек смотрел на неё сверху вниз с презрением и восторгом, свирепым блеском в глазах. — В подъезде, как уличная шлюха. Твой муж сейчас, небось, думает, где ты. Или спит, глупый.

Мила освободила рот от члена Исламбека и повернулась к Рашиду, жадно, как голодный зверь.

— Андрей... он не умеет так, у него слишком маленький — выдохнула она, и наклонилась к Рашиду, обнимая губами его член, пытаясь взять его в рот целиком.

Андрей слышал эти унизительные для себя слова жены через дверь. Они ударили его сильнее, чем кулак в лицо. Он стоял, прижавшись лбом к двери, и смотрел, как его жена, женщина, с которой он жил столько лет, с которой делил постель и кров, сейчас на коленях в грязном коридоре обслуживает двух кавказцев, как дешевая уличная проститутка. И он видел, что она счастлива – её глаза горели темным, безумным огнем похоти и наслаждения.

Братья использовали рот Милы по очереди. Один входил в рот глубоко, до глотки, заставляя её давиться, в это время она ласкала рукой другой. Затем они менялись местами.

— Всё, хватит, — вдруг сказал Исламбек, вынимая свой мощный инструмент из её рта. Мила потянулась за ним, как ребёнок за отнятой соской, скуля и прося глазами, но он отстранился. — Если будем здесь ебаться, соседи вызовут полицию. Не будем портить себе вечер.

— Пошли внутрь, — согласился Рашид. — У нас там всё готово, будет удобнее.

Братья начали медленно отступать в дверной проем спинами вперед. Они держали свои члены в руке, дразняще направляя их головки в лицо Милы. Это было не просто приглашение, это была игра. Мила осталась на четвереньках. Она смотрела на эти два удаляющихся от нее стержня, как ослик на морковку, которую держат перед самым носом, не давая схватить. Её разум, затуманенный алкоголем и похотью, работал только в одном направлении — к ним.

— Ползи, — сказал Исламбек приказным тоном. Он манил её хуем, массируя пальцем блестящую головку. — Ползи ко мне. Если хочешь мой хуй, покажи, как сильно ты его хочешь.

И Мила поползла. На руках и коленях, к таким желанным хуям. Её волосы струились по полу, а голая задница соблазнительно покачивалась из стороны в сторону.

Андрей видел, как она перемещается по коридору к соседской двери. Метр за метром. Братья отступали в свою квартиру, удерживая расстояние, заставляя её тянуться, ползти за своим наслаждением. Это было унизительно и великолепно одновременно. Она была готова пройти этот путь, унизиться, испачкать колени ради возможности снова взять их в рот, почувствовать их вкус.

— Такая послушная девочка, — хвалил её Рашид, уже стоя внутри своей квартиры, в темноте коридора. — Вот так. Сразу видно, как шлюшка любит сосать хуи.

Мила доползла до порога двери соседей, поднялась с пола, её ноги дрожали. Братья взяли её под руки и втянули в квартиру. Мила исчезла внутри их квартиры.

Дверь не захлопнулась сразу. Она оставалась открытой, и оттуда доносились звуки — смех, шлепанье босых ног, возбужденное дыхание.

Андрей не отрывался от глазка. И вот фигура Рашида снова появилась в поле зрения. Он стоял в коридоре, полностью голый, его член все еще стоял колом. Он посмотрел вниз. На полу, прямо у порога их квартиры, лежал пеньюар Милы. Рашид наклонился, поднял пеньюар, встряхнул его и посмотрел на дверь Андрея. В его глазах была хищная, злобная усмешка. Рашид сделал два шага к двери Андрея и с издевкой накинул тонкую ткань на ручку двери Андрея. Андрей подумал, что этот пеньюар на его двери, выглядит как флаг капитуляции перед победившим противником.

Рашид развернулся. Его рельефные ягодицы сократились, когда он шагнул обратно к своей квартире. Он взялся за ручку своей двери и, не оборачиваясь, резко захлопнул её.

В коридоре повисла тишина. И только на ручке двери Андрея, покачиваясь от легкого сквозняка, висел пеньюар его жены – как символ её грехопадения.

Андрей оторвался от глазка. Он осторожно приоткрыл дверь, стараясь не издавать ни звука, и снял пеньюар с ручки. Он поднес его к лицу и глубоко вдохнул. Смесь духов жены, сладкого вина, густого запаха спермы и пота братьев, смешанного с ароматами возбужденной киски. Этот запах ударил в мозг, вызывая головокружение и эрекцию.

За стеной, в соседней квартире, снова послышались звуки. Громкие, ритмичные, жесткие: шлёп-шлёп-шлёп, сопровождаемые громкими стонами жены. Соседи и Мила не старались быть тише: они знали, что Андрей слышит их, и делали это нарочно погромче.

Андрей лежал, слушая звуки разврата за стеной, и прижимал к лицу пеньюар Милы. Он нюхал его, дышал запахом секса И его член снова начал набухать. Он был рогоносец. Он был мужем шлюхи. И это было самое возбуждающее, что с ним когда-либо случалось.

Андрей стянул с себя трусы и его член выскочил наружу – маленький и жалкий по сравнению с теми монстрами, что он только что видел у кавказцев. Он взял его в руку и начал дрочить. За стеной Мила стонала еще громче, призывая братьев кончать на неё, в неё...

Андрей закрыл глаза. В темноте перед ним всплывали образы: голое тело жены в коридоре, её колени на полу, её язык, высовывающийся изо рта, жаждущий спермы, её пьяные глаза, как она на четвереньках ползет за хуями кавказцев... Эта картинка взорвала его мозг, и он кончил с громким, подавленным стоном, разбрызгивая сперму на постель и на стену, из-за которой продолжали доноситься сладострастные стоны жены.

Андрей закрыл глаза, и во тьме он видел Милу снова и снова — голую, ползущую на четвереньках, принадлежащую хуям кавказцев. И впервые за долгое время он почувствовал странное удовлетворение. Всё встало на свои места. Он был зрителем. Они были актерами. А жена — звездой этого спектакля. Андрей понимал, что представление еще не окончено, оно только началось.