После той ночи в спальне прошло уже четыре дня.

Жизнь в квартире внешне почти вернулась в привычное русло, но внутри всё было совсем не так, как раньше.

Мама вела себя так, будто ничего особенного не произошло. Она готовила завтраки, спрашивала, как прошёл мой день в университете, иногда даже шутила. Но я видела, как она смотрит на меня и на Олега Викторовича. Её взгляды стали другими — более пристальными, более настороженными. Она будто пыталась прочитать нас, понять, что происходит, когда её нет рядом.

Олег Викторович тоже изменился. Он больше не прятал взгляды. Теперь, даже когда мама была дома, он мог смотреть на меня долго, тяжело, почти не скрываясь. Иногда, проходя мимо меня на кухне, он слегка касался моей талии или попы. Ничего откровенного при маме, но достаточно, чтобы я почувствовала — он помнит каждую секунду той ночи.

Я ходила по дому как по тонкому льду. Каждое утро просыпалась с ощущением, что вчерашнее было сном. Но стоило мне увидеть Олега Викторовича за завтраком или услышать его низкий голос, как всё возвращалось. Воспоминания о том, как мама заставляла меня сосать его член, как она сидела у меня на лице, как они оба использовали меня — всё это не давало мне покоя.

Чтобы хоть немного отвлечься, я всё чаще оставалась в университете допоздна.

Именно там я начала чаще общаться с Артёмом.

Артём был моим одногруппником — спокойный, высокий парень 22 лет с тёмными волосами, приятной улыбкой и очень мягким характером. Он отлично рисовал, имел хороший вкус и всегда был готов помочь с проектами. Мы уже несколько раз работали вместе над общими заданиями, но в последние дни стали проводить вместе гораздо больше времени.

Сегодня после последней пары мы снова остались в аудитории. Артём помогал мне с эскизами коллекции. Он сидел рядом, наклонялся к моему ноутбуку, объяснял что-то про силуэты и ткани. От него приятно пахло свежим парфюмом и кофе.

— Вот здесь можно сделать линию чуть мягче, — сказал он, показывая на экран. — И цвет лучше взять более приглушённый. Будет элегантнее.

Я кивала, стараясь сосредоточиться. С ним было легко. Спокойно. Без того тяжёлого, опасного напряжения, которое висело дома. Артём не давил, не смотрел на меня как Олег Викторович. Он просто был... нормальным.

Когда мы закончили, он предложил:

— Может, кофе сходим? Тут недалеко открылось новое место с хорошим латте.

Я согласилась.

Мы шли по улице, разговаривали о всякой ерунде — о преподавателях, о предстоящем дедлайне, о том, как он хочет летом поехать в горы. Артём иногда шутил, иногда просто молча шёл рядом. Когда мы зашли в кафе, он оплатил кофе для меня и выбрал столик у окна.

Мы сидели, пили кофе, и я вдруг поймала себя на мысли, что мне действительно приятно с ним. Он был добрым, внимательным, интересным. С ним я чувствовала себя обычной девушкой, а не той, кого используют в подвале или заставляют участвовать в семейных играх.

Но стоило мне закрыть глаза хотя бы на секунду, как в голове всплывали совсем другие картинки: грубые руки Олега, мамин взгляд, когда она заставляла меня сосать, ощущение полной беспомощности и одновременно дикого возбуждения.

Я улыбалась Артёму, отвечала на его вопросы, смеялась его шуткам... а внутри меня шла настоящая война.

Вечером, когда я вернулась домой, мама уже была на кухне. Она улыбнулась мне, спросила, как прошёл день. Олег Викторович сидел в гостиной и смотрел телевизор. Когда я проходила мимо, он медленно повернул голову и посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Таким, от которого у меня сразу стало горячо между ног.

Я быстро ушла в свою комнату, закрыла дверь и легла на кровать.

Я быстро ушла в свою комнату, закрыла дверь и легла на кровать.

Сердце всё ещё билось тяжело и неровно. Я лежала на спине, уставившись в потолок, и пыталась успокоиться. Но тело не слушалось. Между ног пульсировало, соски были твёрдыми, а в голове крутились обрывки воспоминаний: тяжёлый взгляд Олега Викторовича, его рука на моей попе, мамин голос, когда она заставляла меня смотреть.

Я перевернулась на бок и свернулась калачиком. Пыталась думать о чём-то другом — об Артёме, о сегодняшнем кофе, о его улыбке, о том, как он неловко краснел, когда говорил мне комплименты. Но мысли снова и снова возвращались к дому.

К Олегу.

К тому, как он смотрел на меня сегодня, когда я проходила мимо гостиной. Этот взгляд... тяжёлый, голодный, почти животный. Он не скрывал его даже при маме. И от этого мне становилось ещё жарче.

Я закусила губу и медленно провела рукой по своему телу. Сначала по груди, сжав её через футболку. Потом ниже — по животу, под резинку трусиков. Я была очень мокрой. Пальцы легко скользнули между губками и коснулись клитора.

Я тихо вздохнула и начала медленно тереть себя.

В голове сразу всплыли картинки: как Олег стоит надо мной в коридоре, как его толстый член лежит в моей руке, как горячая сперма бьёт мне на грудь и лицо. Как мама смотрит на это. Как она заставляет меня сосать его при ней.

Я ускорила движения пальцев. Дыхание стало прерывистым. Я засунула два пальца в себя и начала трахать себя, одновременно нажимая на клитор большим пальцем.

Воспоминания становились всё ярче. Я представляла, как Олег берёт меня сзади, пока мама смотрит. Как она держит меня за волосы и заставляет глубже сосать. Как они оба используют меня одновременно.

Я кончила быстро и сильно — выгнувшись на кровати, прикусив подушку, чтобы не закричать. Тело билось в судорогах, киска сильно пульсировала вокруг пальцев.

Когда волна отпустила, я лежала, тяжело дыша, и чувствовала себя опустошённой.

Мне было стыдно. Очень стыдно. Я мастурбировала, думая о муже своей матери. О человеке, который спит с моей мамой в соседней комнате. Но остановиться не могла.

Я повернулась на бок и свернулась калачиком. В голове крутилась одна мысль: «Что со мной не так?»

Но в глубине души я уже знала ответ.

Мне это нравилось. Нравилось до дрожи. Нравилось так сильно, что обычная жизнь с Артёмом, с его нежностью и цветами, уже не могла меня полностью удовлетворить.

Я закрыла глаза и попыталась уснуть.

Но сон не шёл.

А через полчаса в дверь тихо постучали.

— Аня, ты не спишь? — это был голос Олега Викторовича. Тихий, низкий. — Можно войти?

Я замерла под одеялом. Сердце снова заколотилось.

Он вошёл и закрыл дверь за собой. В комнате было темно, только слабый свет от уличного фонаря пробивался через шторы. Олег Викторович подошёл ближе и сел на край моей кровати. Матрас заметно прогнулся под его весом.

Несколько секунд он молчал, просто смотрел на меня. Я лежала на боку, подтянув одеяло к подбородку, и чувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

— Почему ты не выставляешь ничего нового в свой канал? — спросил он прямо.

Я вздрогнула. Он знал.

— Anka4you, — продолжил он тихо. — Я слежу за ним постоянно. Последний пост был больше десяти дней назад. Что случилось? Ты раньше выкладывала почти каждый день.

Я не знала, что ответить. Мне было неловко и стыдно. Он сидел на моей кровати, в моей комнате, поздно вечером, и говорил о моём эротическом канале, где я показывала себя голой тысячам людей.

— Просто... не было настроения, — тихо пробормотала я.

Олег Викторович усмехнулся уголком губ. Даже в полумраке я видела, как он смотрит на меня — тяжело, внимательно, с явным интересом.

— Не было настроения? — повторил он. — Или после того, что произошло между нами, тебе стало сложнее снимать себя для других?

Я молчала. Он был прав. После той ночи с ним и мамой всё казалось мелким и неправильным. Я не могла снимать себя так же свободно, как раньше.

Он протянул руку и медленно провёл пальцами по моему плечу, спускаясь ниже по руке. Прикосновение было лёгким, но я сразу почувствовала тепло его ладони сквозь ткань футболки.

— Я очень жду новые фото, Аня, — сказал он тихо. — Особенно те, где ты в чёрном белье или без него. Мне нравится смотреть, как ты позируешь. Как ты смотришь в камеру. Как ты трогаешь себя.

Его пальцы добрались до моей кисти и слегка сжали её. Потом он убрал руку и положил её мне на бедро поверх одеяла. Давление было ощутимым, тёплым.

— Ты стала снимать реже, — продолжал он. — А я привык заходить каждый вечер и проверять. Когда ничего нового — мне... не хватает.

Он наклонился чуть ближе. Его голос стал ниже, почти интимным:

— Может, тебе нужна мотивация? Может, я могу помочь тебе придумать новые идеи для съёмок?

Я лежала, не двигаясь. Его рука всё ещё лежала на моём бедре. Я чувствовала тепло сквозь одеяло. Между ног снова стало горячо и влажно. Я сжала бёдра, пытаясь подавить это ощущение.

— Я подумаю... — прошептала я.

Олег Викторович медленно убрал руку с моего бедра. Он встал, но ещё несколько секунд стоял у кровати, глядя на меня сверху вниз.

— Думай быстрее, — сказал он тихо. — Я очень жду.

Олег Викторович тихо закрыл за собой дверь. Я осталась одна в своей комнате.

Лежала на кровати, завернувшись в одеяло, и смотрела в потолок. Сердце всё ещё колотилось. Его слова («Я очень жду новые фото») и лёгкое прикосновение к моему бедру не выходили из головы. Я чувствовала себя возбуждённой, виноватой и очень растерянной одновременно.

Я перевернулась на спину и закрыла глаза. В голове крутились обрывки: его тяжёлый взгляд, низкий голос, как он сказал, что постоянно следит за моим каналом Anka4you. Как он ждёт новых фотографий.

Я лежала минут десять, пытаясь успокоиться. Но тело не слушалось. Между ног было горячо и влажно. Соски твёрдо торчали под футболкой. Я не выдержала.

Села на кровати, включила ночник и взяла телефон. Долго смотрела на экран. Потом медленно стянула с себя футболку. Осталась topless. Моя большая, упругая грудь четвёртого размера тяжело колыхнулась.

Я подняла телефон и сделала несколько снимков. Сначала просто грудь крупным планом. Потом чуть ниже — чтобы были видны соски. Свет был мягким, ночным. Грудь выглядела очень красиво и соблазнительно. Я выбрала один кадр, где соски особенно хорошо выделялись, и написала подпись:

«Не могла уснуть... решила немного поиграть с собой перед сном 😌 Кто тоже не спит?»

Палец завис над кнопкой «Опубликовать». Я знала, что это рискованно. Мама дома. Олег тоже. Но именно это и заводило.

Я нажала «Опубликовать».

Через минуту пришёл первый лайк.

От Олега Викторовича.

Я замерла. Сердце заколотилось так сильно, что стало больно. Он сидел где-то в квартире, возможно, в своей комнате или в гостиной, и сразу увидел мою грудь. И лайкнул.

Я представила, как он смотрит на фото. Как открывает его, увеличивает, смотрит на мои соски. Как его член начинает твердеть. Как он, возможно, проводит рукой по себе, вспоминая, как я стояла перед ним голая и дрочила ему.

От этой мысли у меня между ног стало ещё мокрее. Я легла обратно, засунула руку под трусики и начала медленно себя трогать. Пальцы скользили по мокрой киске, тёрли клитор. Я представляла, как Олег смотрит на мою свежую фотографию и возбуждается от меня.

Через две минуты пришёл ещё один лайк. И комментарий от него:

Олег Викторович: ❤️

Я тихо застонала и ускорила движения пальцев. Кончила быстро, сильно, зажимая себе рот рукой, чтобы не шуметь. Лежала потом долго, тяжело дыша, и чувствовала смесь стыда и дикого возбуждения.

Я только что выложила свою голую грудь на канал, зная, что муж моей матери увидит это первым.

И мне это безумно понравилось.

На следующий день за завтраком я сидела за столом в своей обычной домашней футболке и шортах. Мама готовила омлет, Олег Викторович пил кофе и просматривал новости. Всё выглядело мирно, но я чувствовала напряжение в воздухе.

Мой телефон завибрировал. Сообщение от Артёма:

Артём: Доброе утро, солнышко ☀️ Как спалось? Сегодня после пар может сходим в то кафе, про которое я рассказывал? Очень хочу тебя увидеть ❤️

Я невольно улыбнулась и начала быстро печатать ответ. Улыбка была искренней — с Артёмом было легко и светло.

Мама заметила это сразу.

— Кто пишет? — спросила она с лёгкой улыбкой, но в глазах был интерес. — Ты так мило улыбаешься.

Я немного смутилась.

— Артём... мой одногруппник. Мы... встречаемся.

Мама приподняла бровь, но улыбка стала шире.

— Ого. И давно?

— Не очень... пару недель.

Олег Викторович молча поднял взгляд от телефона и посмотрел на меня. Его глаза были тяжёлыми и цепкими. Я быстро отвела взгляд.

Мама поставила тарелку с омлетом передо мной и села за стол.

— И как он? Хороший парень?

— Да, очень, — ответила я. — Добрый, внимательный. Помогает с проектами.

Мама кивнула, но я видела, что она думает.

— Пригласи его как-нибудь на ужин, — сказала она неожиданно. — Хочу посмотреть на человека, с которым ты встречаешься.

Я замерла с вилкой в руке.

— Мам, может, ещё рано...

— Нет, не рано, — твёрдо ответила она. — Я хочу познакомиться. Пригласи его в субботу вечером. Сделаем нормальный семейный ужин.

Олег Викторович поставил чашку на стол и посмотрел на меня. На его губах появилась едва заметная тёмная улыбка.

Я понимала, что отказываться бессмысленно. Мама уже решила.

— Хорошо... я спрошу его, — тихо ответила я.

Весь день я чувствовала себя странно. С одной стороны — Артём, с его нежностью и нормальностью. С другой — дом, где каждый взгляд Олега Викторовича и каждое слово мамы были пропитаны скрытым напряжением.

Вечером я написала Артёму. Он ответил почти сразу — с радостью согласился.

В субботу вечером Артём пришёл ровно в 19:00.

Я открыла дверь и сразу почувствовала лёгкую неловкость. Он стоял с большим букетом белых роз, немного нервно улыбаясь. Выглядел очень мило — светлая рубашка, аккуратные брюки, свежий запах парфюма.

— Привет, — сказал он и протянул мне цветы. — Это тебе.

— Спасибо... — я улыбнулась и взяла букет.

В этот момент из кухни вышла мама.

Она выглядела очень эффектно. На ней было тонкое шёлковое платье цвета шампанского. Платье плотно обтягивало фигуру, подчёркивая грудь и бёдра. Декольте было глубоким, и было видно, что под ним нет белья — соски отчётливо проступали через тонкую ткань. Платье заканчивалось чуть выше колена и слегка струилось при движении.

Мама улыбнулась Артёму очень приветливо и тепло.

— Артём? Очень приятно. Я — Лена, мама Ани.

Артём слегка растерялся, но быстро взял себя в руки и протянул ей второй, меньший букет.

— Это вам. Спасибо, что пригласили.

Мама приняла цветы и чуть дольше, чем нужно, задержала руку на его ладони.

— Какой галантный молодой человек, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Аня, ты не говорила, что он такой симпатичный.

Артём покраснел. Я тоже почувствовала себя неловко.

Мы сели за стол. Мама накрыла красиво — вино, закуски, горячее. Она была в ударе: много говорила, смеялась, задавала Артёму вопросы. Она явно флиртовала — слегка наклонялась к нему, касалась его руки, когда смеялась, смотрела ему в глаза чуть дольше обычного.

Её соски были хорошо видны через тонкий шёлк, особенно когда она смеялась или наклонялась вперёд. Артём старался не смотреть, но я замечала, как его взгляд иногда соскальзывает.

Олег Викторович сидел молча, но внимательно наблюдал за всем происходящим. Его взгляд был тяжёлым и задумчивым.

Мама налила себе ещё вина и повернулась к Артёму.

— Аня мне много про тебя рассказывала. Говорит, ты очень талантливый и внимательный. Я рада, что у неё такой парень.

Она слегка наклонилась вперёд. Декольте стало ещё глубже. Артём явно смутился, но улыбнулся.

— Спасибо. Мне очень нравится ваша дочь.

Мама улыбнулась и положила руку ему на предплечье.

— Надеюсь, ты будешь хорошо за ней ухаживать.

Весь ужин прошёл в такой атмосфере — мама флиртовала, Олег молчал и наблюдал, я чувствовала себя всё более некомфортно. Артём старался держаться естественно, но я видела, что он немного растерян от маминого поведения.

Когда ужин закончился, мама встала и сказала с улыбкой:

— Артём, поможешь мне на кухне с десертом?

Они ушли на кухню. Я осталась с Олегом Викторовичем за столом.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом и тихо сказал:

— Твоя мама сегодня в очень хорошем настроении.

Я не ответила. Из кухни доносился смех мамы и голос Артёма.

Я сидела за столом, чувствуя, как внутри всё сжимается. Олег Викторович молча допивал вино, но я видела, как он прислушивается к звукам с кухни. Его взгляд был тяжёлым и задумчивым.

Через пару минут мама и Артём вернулись. Мама несла десерт — шоколадный торт, который она специально приготовила. Её шёлковое платье слегка задралось, когда она наклонялась, чтобы поставить блюдо на стол. Соски по-прежнему отчётливо проступали через тонкую ткань.

— Артём помог мне с кремом, — сказала мама с улыбкой, садясь рядом с ним. — У него очень хорошие руки.

Артём немного покраснел и улыбнулся.

Мама налила всем ещё вина. Она уже заметно повеселела — щёки розовые, глаза блестят. Она повернулась к Артёму и продолжила флиртовать всё более открыто.

— А скажи, Артём, — она слегка наклонилась к нему, — ты давно встречаешься с моей дочкой? Она у нас такая скромная... а ты, похоже, умеешь завоёвывать девушек.

Артём улыбнулся и ответил что-то вежливое. Мама рассмеялась, положила руку ему на предплечье и оставила её там чуть дольше, чем нужно. Её грудь при этом колыхнулась, и соски стали ещё заметнее.

Я сидела и чувствовала смесь ревности, стыда и странного возбуждения. Мама явно флиртовала с моим парнем. И делала это при мне и при своём муже.

Олег Викторович молчал, но я видела, как он смотрит на маму — с тёмным интересом. Он явно наслаждался ситуацией.

Мама продолжала:

— Знаешь, Артём, Аня мне много про тебя рассказывала. Говорит, ты очень внимательный и... нежный. Это правда?

Она наклонилась ещё ближе. Декольте стало совсем глубоким. Артём старался не смотреть, но его взгляд то и дело соскальзывал на её грудь.

— Мам... — тихо попыталась я вмешаться.

— Что, доченька? — мама повернулась ко мне с невинной улыбкой. — Я просто хочу лучше узнать твоего молодого человека.

Она снова повернулась к Артёму и продолжила флиртовать — шутила, касалась его руки, смеялась чуть громче обычного. Её соски оставались твёрдыми и хорошо заметными через шёлк.

Артём был явно смущён, но ему это тоже нравилось. Он краснел, улыбался, отвечал на её шутки.

Ужин затянулся. Мама наливала всем вино, становилась всё более игривой. В какой-то момент она даже пошутила пошловато:

— Главное, чтобы ты не был слишком нежным с моей дочкой... Иногда девушкам нужно и пожёстче, правда?

Артём засмеялся, но было видно, что он растерян.

Около одиннадцати вечера он начал собираться. Мама проводила его до двери, обняла на прощание чуть дольше обычного, прижавшись к нему грудью.

— Приходи ещё, Артём, — сказала она с тёплой улыбкой. — Ты здесь всегда желанный гость.

Когда дверь закрылась, мама повернулась к нам. На её лице была довольная, немного хищная улыбка.

Она посмотрела на меня и тихо сказала:

— Интересный у тебя парень...

Она явно уже была навеселе. Глаза блестели, щёки раскраснелись, движения стали более расслабленными. Тонкое шёлковое платье слегка помялось, но соски по-прежнему отчётливо проступали через ткань.

Мама налила себе ещё вина, выпила залпом и поставила бокал на стол.

— Ладно, я пойду спать, — сказала она, слегка покачиваясь. — Устала сегодня. Вы тут посидите, поговорите...

Она подошла к Олегу, поцеловала его в щёку и, не поправляя платье, ушла в спальню. Дверь за ней закрылась.

В квартире стало тихо.

Мы с Олегом Викторовичем остались вдвоём за столом. Несколько минут мы просто молчали. Я чувствовала, как напряжение между нами растёт.

— Я в душ пойду... и спать, — тихо сказала я, вставая.

Олег Викторович кивнул, но его взгляд был тяжёлым и голодным.

Я ушла в ванную, закрыла дверь и встала под душ. Горячая вода приятно стекала по телу. Я пыталась расслабиться, смыть с себя напряжение этого вечера — мамин флирт с Артёмом, его взгляды, всё это странное напряжение.

Я стояла голая под струями воды, когда вдруг услышала, как открылась дверь в ванную.

Сердце резко заколотилось.

Шторка медленно отодвинулась.

В проёме стоял Олег Викторович. Он был полностью голый. Его толстый член уже стоял, тяжёлый и твёрдый.

Я испуганно прикрылась руками — одну руку на грудь, вторую между ног.

— Олег Викторович... что вы... мама же...

Он шагнул в душ, закрыл за собой шторку и встал под воду. Горячие струи стекали по его мощному телу.

— Тише, — тихо сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Мама спит.

Он уверенно убрал мои руки, которыми я пыталась прикрыться. Сначала одну с груди, потом вторую с киски. Я стояла перед ним полностью голая, дрожа.

— Не прячься, — прошептал он. — Я весь вечер смотрел, как твоя мама флиртует с твоим парнем. Теперь я хочу отыграться на тебе.

Он взял мою руку и положил её на свой твёрдый, горячий член.

— Дрочи, — приказал он низким голосом.

Я послушно обхватила его толстый член рукой и начала медленно двигать ладонью вверх-вниз. Вода стекала по нашим телам. Олег Викторович тихо застонал и положил руку мне на голову, слегка прижимая.

— Вот так... хорошая девочка.

Я стояла под душем, голая, и мастурбировала мужу своей матери, пока мама спала в соседней комнате.

— Встань на колени, — тихо, но жёстко приказал он.

Я колебалась всего секунду. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. Мама спала в соседней комнате. Это было безумием. Но я медленно опустилась на мокрый кафель перед ним.

Олег Викторович взял меня за мокрые волосы и поднёс свой тяжёлый член к моему лицу.

— Открой рот.

Я послушно открыла. Он провёл головкой по моим губам, потом медленно вошёл. Член был горячим, толстым, с сильным вкусом. Я обхватила его губами и начала сосать — сначала медленно, осторожно, пытаясь привыкнуть к размеру.

— Глубже, — прошептал он и слегка нажал мне на затылок.

Я постаралась взять больше. Головка упёрлась в горло. Я слегка закашлялась, но он не дал отстраниться. Держал меня за волосы и начал медленно трахать мой рот — не слишком глубоко, но уверенно, ритмично.

Вода стекала по его телу и по моему лицу. Я смотрела вверх на него мокрыми глазами. Он смотрел вниз — тяжело, властно, с тёмным удовольствием.

— Хорошая девочка... — хрипло сказал он. — Соси сильнее.

Я начала работать активнее — сильнее обхватывала губами, быстрее двигала головой, помогала рукой у основания. Слюни обильно текли по его стволу и капали на мою грудь. Я давилась, когда он входил глубже, но старалась не останавливаться.

Олег Викторович постепенно ускорялся. Теперь он уже по-настоящему трахал меня в рот — держал за голову обеими руками и входил глубже, почти до горла. Я громко чавкала, захлёбывалась слюнями, из глаз текли слёзы. Но я не сопротивлялась. Мне было стыдно, страшно, но при этом я была невероятно возбуждена.

— Вот так... глубже... — рычал он. — Бери весь, как хорошая шлюшка.

Он начал входить особенно глубоко, почти полностью загоняя член мне в горло. Я сильно давилась, но он держал меня несколько секунд, прежде чем отпустить. Я отстранялась, тяжело дыша, с длинными нитями слюней, соединяющими мои губы с его членом. Он давал мне пару секунд передышки и снова входил.

Мои колени болели от твёрдого кафеля, вода заливала лицо, но я продолжала сосать. Я чувствовала каждую вену на его стволе, чувствовала, как головка упирается в горло, чувствовала, как он дрожит от удовольствия.

Олег Викторович вдруг резко вытащил член из моего рта, поднял меня за волосы и повернул лицом к стене.

— Руки на стену, — приказал он.

Я упёрлась ладонями в плитку. Он сильно раздвинул мне ноги и одним мощным толчком вошёл в мою киску.

Я громко застонала. Он был очень толстым и входил глубоко. Олег Викторович схватил меня за бёдра и начал трахать жёстко, сильно, почти яростно. Каждый толчок был мощным — его бёдра громко шлёпали по моей мокрой попе. Вода стекала по нашим телам, усиливая звуки.

— Тише, — рыкнул он и сильнее сжал мои бёдра. — Мама спит рядом.

Но сам при этом ебал меня ещё жёстче. Я кусала губу, чтобы не кричать. Ощущения были очень интенсивными — он доставал очень глубоко, заполнял меня полностью. Моя грудь тяжело колыхалась и билась о холодную плитку.

Олег Викторович наклонился ближе, одной рукой обхватил меня за горло и прошептал мне на ухо:

— Ты моя. Поняла? Пока мама спит, ты — моя личная шлюшка.

Он трахал меня долго, меняя темп — то медленно и глубоко, то быстро и жёстко. Я уже почти не держалась на ногах.

Наконец он сильно напрягся, вошёл особенно глубоко и резко вытащил член из моей киски.

— На колени, — хрипло приказал он.

Я послушно опустилась на мокрый кафель душа. Вода продолжала литься на нас. Олег Викторович встал надо мной, широко расставив ноги. Его толстый, блестящий от моих соков член пульсировал прямо перед моим лицом. Головка была тёмно-красной, сильно набухшей.

— Открой рот и высуни язык, — скомандовал он.

Я открыла рот как можно шире и высунула язык, глядя вверх на него. Олег Викторович начал быстро дрочить свой член правой рукой, держа меня за мокрые волосы левой.

— Смотри на меня, — рыкнул он.

Я смотрела ему в глаза. Его лицо было напряжённым, дыхание тяжёлым. Он дрочил быстро и жёстко, почти до боли.

Первый мощный толчок спермы выстрелил неожиданно сильно. Густая, горячая струя ударила мне прямо на язык и вглубь рта. Вторая — попала на верхнюю губу и нос. Третья и четвёртая — обильно залили мне щёку и подбородок. Сперма была очень густой, белой и горячей. Я чувствовала её вкус — солоноватый, насыщенный.

Олег Викторович продолжал дрочить, направляя член на моё лицо. Следующие струи попали на лоб, на ресницы, на другую щёку. Часть стекала по моим губам и капала на язык. Я старалась держать рот открытым, как он приказал.

— Глотай, — хрипло сказал он.

Я проглотила то, что было во рту. Он продолжал кончать. Новые порции попадали мне на грудь — на соски, между грудей, стекали по животу. Одна густая струя легла прямо на левый сосок и медленно потекла вниз.

Он кончал долго, обильно, полностью покрывая меня — лицо, волосы, грудь, живот. Последние, уже более слабые толчки он специально направил мне на язык и губы.

Когда всё закончилось, его член всё ещё подёргивался. Олег Викторович тяжело дышал и смотрел на меня сверху вниз с тёмным удовлетворением.

— Высоси до последней капли, — приказал он.

Я обхватила его член губами и начала медленно, тщательно высасывать остатки спермы. Я обводила языком головку, выдавливала последние капли, глотала. Он тихо постанывал, держа меня за волосы.

Наконец он вытащил член из моего рта и провёл им по моему лицу, размазывая сперму.

— Хорошая девочка, — прошептал он. — Теперь иди спать.

Он вышел из душа, оставив меня одну под струями воды.

Я сидела на кафеле, вся покрытая его спермой, и чувствовала, как она медленно стекает по моему телу. Вода смывала её, но ощущение осталось — горячее, липкое, запретное.

Я медленно встала, закрыла воду и долго стояла, глядя на своё отражение в запотевшем зеркале.

(Продолжение следует)