Все персонажи и события являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми или ситуациями – случайны. Текст содержит грубую лексику и не предназначен для широкого круга читателей.

Анна два дня ходила сама не своя. Ей было стыдно. Стыдно, что она кончала как последняя шлюха, стыдно, что позволила ему обоссать себя и выгнать голой на лестницу. Но сильнее всего жгла обида — он просто выкинул её, как использованный презерватив, даже не дав опомниться.

На третий вечер она не выдержала. Сердце колотилось, когда она спустилась этажом ниже в лёгком халатике. Постучала. Тишина. Постучала сильнее. Никто не открыл. Она нажала на ручку — дверь была заперта. Прислушалась: за дверью ни звука, ни радио, ни ударов молотка.

– Вы что – то хотели?

Анна обернулась и увидела как женщина лет так 47 поднималась к ней, они познакомились, ее звали Галиной. Она рассказала Анне, что у мужа проблемы со здоровьем, успели только ремонт в ванной закончить, но на этом все, у них теперь другие заботы, вежливо попращались и Анна пошла к себе, вошла в свою квартиру и села на пол в коридоре. А как же Борюсик? Он просто исчез? Ни номера, ни адреса. Последней надеждой в ее душе остался только тот момент, что Борюсик все же взял у нее номер телефона, но помнит ли...

Прошёл ещё один день. Потом второй.

На четвёртый вечер телефон наконец завибрировал. Неизвестный номер.

Б: Узнала?

Анна долго смотрела на экран. Пальцы дрожали. Она набрала ответ и стёрла. Набрала снова. Она прекрасно знала кто ей пишет, но все же решила притвориться дурочкой.

А: Кто это?

Б: Тот, кому ты помогала делать ремонт в ванной, а я потом ловко очистил тебя с ног до головы, хе–хе

А: Ты просто выгнал меня голую. Как тряпку.

Б: Я позаботился о твоей одежде, не хотел что бы она запачкалась гыыы

А: Ничего смешного!!! Я все же женщина! Со мной нельзя так!

Б: Ой, блядь, «я же женщина»... А когда на коленях мой хуй до горла заглатывала — тогда тоже «женщина» была? Или когда я тебя обоссал, а ты только глазки закрыла и стонала?

А:. ..я была не в себе. Ты меня использовал и выкинул. Мне было унизительно. Я два дня не могла нормально спать, всё время думала об этом.

Б: Зато кончала как сумасшедшая. Я до сих пор слышу, как ты выла, когда я тебе в рот кончал. Не ври себе, Ань. Тебе это зашло. Глубоко зашло.

А: Даже если и так... ты мог хотя бы по-человечески попрощаться. А не как с дешёвой шлюхой.

Б: Ты и есть моя дешёвая шлюха. Только моя. И это тебя так заводит, что уже сейчас, наверное, трусики мокрые. Правильно?

(Анна долго не отвечала, пальцы дрожали над клавиатурой)

А:. ..это неважно.

Б: Вот так честнее. Молодец. Будь покладистой и глядишь, я тебе отплачу тем же.

А: Отплатишь? Ты серьёзно? После того, как выгнал меня голую в подъезд, как последнюю шлюху? Я два дня была не в себе, Боря... Я себя ненавидела. А ты просто исчез.

Б: Я не исчез. Я решал свои проблемы. Деньги, долги, приставы — всё на мне висело.

А: МОЛОДЕЦ!!!!!

Б: Я знаю, но теперь я стал куда свободнее

А: И?

Б: И то, завтра жду у себя по адресу ул.Сантехников 69, 5ый этаж направо. Приходи к 20:00

А: Я не девочка по вызову!

Б: Хочешь, что бы я сам пришел!?

(Анна долго не отвечала, кусая губу. Перспектива того, что этот мужлан придет в ее оплот безопасности весьма пугала ее, уж лучше она)

А: Нет, не хочу...

Б: А я хочу

А: Не надо, я приду...

На следующий день Анна закончила с последней клиенткой в половине седьмого. Руки слегка дрожали, пока она убирала инструменты. Сердце уже стучало чаще обычного.

Она быстро приняла душ и долго стояла перед шкафом. Хотелось надеть что-то красивое, но... нет. Сегодня она выбрала простой серый спортивный костюм — штаны и толстовку. Ничего сексуального. Как будто это могло сделать её менее шлюхой в собственных глазах.

До улицы Строителей было всего десять минут пешком. Вечер был тёплым, но внутри у Анны всё сжималось.

Подъезд встретил её знакомым до боли запахом — старой краски, пыли, сырости. Обшарпанные стены в потёках, разбитая плитка на полу, тусклая лампочка на пятом этаже едва светила. Пока она поднималась по лестнице, в голове крутились воспоминания. Такая же хрущёвка. Такая же тесная, такая же неухоженная. Словно вчера она поднималась по точно таким же ступенькам с Сергеем — молодым, счастливым, голодным. Они трахались, нет... Они не трахались, они занимались любовью и делали это – везде: в крошечной кухне, в ванной, в коридоре. Тогда это было началом их истории. Горячей, страстной, настоящей. А теперь...

Анна остановилась перед дверью. Сердце колотилось. Она подняла руку и тихо постучала. Дверь открылась не сразу, а когда открылась, она увидела хозяина этой халупы. Борюсик стоял в майке и спортивных штанах. На удивление, от него пахло свежим душем. Он окинул её взглядом и довольно усмехнулся.

— В спортивном пришла... И я в спортивном. Заходи.

Анна шагнула в квартиру. Борюсик закрыл дверь на замок и сразу спросил с ухмылкой:

— А почему с пустыми руками?

Анна опешила. Она явно не ожидала такого вопроса и растерянно моргнула.

— Я... не знала, что нужно что-то брать...

Борюсик не стал ждать ответа. Молча взял её за локоть и провёл в комнату. Там стояла старая обшарпанная мебель: потёртый диван, шкаф с облезлой полировкой, небольшой стол. Было видно, что он пытался прибраться — пол подметён, на столе даже лежала относительно чистая скатерть, но запах старой хрущёвки всё равно витал в воздухе: пыль, табак, мужской пот и дешёвый освежитель.

Анна открыла рот, чтобы наконец ответить на его вопрос про «пустые руки», но Борюсик перебил её, кивнув на стол. Там стояла бутылка недорогого красного вина, два пластиковых стаканчика и тарелка с нарезанными яблоками, апельсинами и шоколадными конфетами.

— Видишь, — сказал он почти гордо, — я же говорил: будешь слушаться — и я буду стараться. Не только хуем.

В голове Анны промелькнула мысль: «Сомнительные перспективы... вино в пластиковых стаканчиках и пара яблок — это, конечно, не ужин в ресторане». Но всё равно внутри стало немного теплее. Лучше, чем ничего. Лучше, чем просто «разденься и раком».

Борюсик усадил её за стол, сам сел напротив. Налил вина в оба стаканчика. Они молча чокнулись. Вино было терпким и немного кислым, но после напряжения последних дней оно показалось Анне приятным.

После второго глотка Борюсик откинулся на стуле, посмотрел на неё с прищуром и спросил:

— А почему в спортивном? Хотела показать, что «я не для тебя наряжалась»?

Анна опустила взгляд в стакан, провела пальцем по краю.

— Не знаю... Просто... если бы я надела красивое платье, это было бы слишком очевидно. Как будто я... совсем уже шлюха. А так — вроде просто зашла по-соседски.

Борюсик откинулся на стуле, крутя в толстых пальцах пластиковый стаканчик с вином. На его лице появилась кривая, почти виноватая ухмылка.

— Понимаю, — хрипло сказал он. — Я не злодей какой-нибудь, Ань. Просто в тот раз ты мне сильно всё обосрала. Я три дня раньше срока закончил, думал, закрою долги, отдышусь... а тут потоп, материалы накрылись, заказчик на нервах. Плюс выпивши был, как обычно. Вот и сорвался. Грубо обошёлся.

Он сделал глоток и посмотрел на неё тяжелым, но уже не таким хищным взглядом.

— Но где-то внутри... мне казалось, что я тебе как раз то и даю, что тебе нужно. Ты же не просто так тогда стояла мокрая и дрожала. Ты кончала так, будто до этого десять лет голодала. Я видел. Чувствовал.

Анна опустила глаза. Щёки горели. Его слова попали точно в цель — именно это её и мучило больше всего. Не то, что он был грубым. А то, что ей это понравилось.

— Может и так... — тихо произнесла она.

Борюсик протянул руку через стол и грубо, но уже почти ласково сжал её ладонь.

Анна почувствовала странное, тёплое давление — тяжёлую, мозолистую ладонь, которая вдруг показалась почти отцовской. Заботливой. Надёжной. От этого ощущения у неё перехватило дыхание. В горле встал ком.

— Боря... — тихо, почти шёпотом спросила она, не поднимая глаз. — Как так получилось? Зачем мне это? Почему я здесь... почему я пришла к тебе сама? Что со мной не так?

Голос дрогнул. Она сжала его пальцы в ответ, будто боялась, что он отпустит.

Борюсик несколько секунд молчал, глядя на неё тяжёлым, мутноватым взглядом. Потом тихо хмыкнул, но уже без привычной издёвки.

— Что со тобой не так? — повторил он низким, хриплым голосом. — Да всё с тобой так, Ань. Просто ты долго жила как правильная девочка. Муж, вахта... Ты себя хоронила заживо. А тело-то знает, как надо. А как надо никогда и не было. Оно голодное. Ему хочется, чтобы тебя брали жёстко, по-настоящему. Чтобы ебали, а не «делали любовь» два раза в месяц.

Он сильнее сжал её ладонь, большим пальцем грубо погладил костяшки.

— А я просто дал тебе это. Грязно, грубо, по-скотски. И ты кончила так, как с мужем своим никогда не кончала. Вот и всё. Ничего с тобой «не так». Ты просто женщина, которой наконец-то дали то, что ей на самом деле нужно.

Анна почувствовала, как по щекам побежали горячие слёзы. Она не знала — от стыда, от облегчения или от того, что его слова звучали правдой.

— Я замужем... — прошептала она дрожащим голосом. — Я должна быть верной... нормальной...

— Нормальной? — Борюсик усмехнулся, но в усмешке уже не было злости. — Я простой сантехник, Ань. Всю жизнь по трубам лазил, по чужим квартирам. И даже я знаю: норма у всех разная. У кого-то — муж, диван, «раз в неделю по-быстрому» и тихое недовольство. А у кого-то... вот так. Грязно. Жёстко. Когда тебя ставят раком и ебут так, что мозги вылетают.

Он провёл большим пальцем по её мокрой от слёз щеке, почти нежно.

— Я помогаю тебе. Даю то, чего тебе не хватало все эти годы. А ты помогаешь мне. Денег у меня сейчас немного, но с тобой я хотя бы чувствую себя мужиком, а не старым пропитым хуем. Это и есть наш расклад. Честный. Без всей этой твоей «я хорошая жена» хуйни.

Анна молчала, глядя ему в грудь. Его слова звучали грубо, но в них была какая-то простая, мужицкая правда, от которой становилось одновременно легче и страшнее.

— Я не хочу быть такой... — тихо сказала она.

— А ты уже такая, — спокойно ответил Борюсик. — Просто раньше пряталась. А теперь хватит прятаться.

Он приподнял её лицо за подбородок и посмотрел прямо в глаза. Взгляд был тяжёлый, но уже не только похотливый — в нём было что-то собственническое, почти заботливое.

— Ты пришла сюда сама. Так что давай уже перестанем врать друг другу.

Борюсик тяжело поднялся из-за стола. Старый стул скрипнул под его весом. Он подошёл к Анне, навис над ней всей своей грузной тушей, наклонился и впился в её губы жадным, мокрым поцелуем. Сначала она замерла, не ответила — только почувствовала вкус вина и сигарет. Но уже через несколько секунд её губы сами приоткрылись, язык робко встретил его язык. Поцелуй становился всё глубже, грязнее, слюнявлее.

Не отрываясь от поцелуя, он рывком поднял её из-за стола, словно она ничего не весила. Анна только пискнула. Он потащил её через комнату к старому продавленному дивану, сел на него и одним движением перекинул её через свои толстые колени. Её живот лёг на его бёдра, а круглая упругая попа оказалась высоко задрана вверх.

Борюсик спустил её спортивные штаны вместе с трусиками до колен, полностью обнажив ягодицы. Его грубая ладонь медленно, почти благоговейно погладила гладкую кожу.

— Вот это жопень... — хрипло выдохнул он, проводя пальцами по ложбинке между ягодиц. — Отменная. Трахать и трахать такую...

Шлёп!

Первая увесистая пощёчина обожгла правую ягодицу.

— Так почему с пустыми руками пришла, а?

Анна вздрогнула, но промолчала, только сильнее вцепилась пальцами в диван.

Шлёп! Шлёп!

Две быстрые, жгучие пощёчины подряд.

— Я спрашиваю, сучка. Почему с пустыми руками?

Её попа уже начала розоветь. Жар разливался по телу, а между ног предательски стало ещё мокрее. Анна закусила губу, пытаясь удержать остатки достоинства, но с каждым ударом воля таяла.

Шлёп! Шлёп! Шлёп!

— Говори!

— Я... я не с пустыми руками... — наконец выдохнула она дрожащим, почти плачущим голосом.

Борюсик остановил руку и довольно погладил пылающую кожу.

— А с чем пришла?

Анна закрыла глаза, чувствуя, как горят щёки. Голос стал совсем тихим, почти шёпотом:

— Я принесла себя...

Борюсик хрипло рассмеялся и сильно шлёпнул её ещё раз — уже в награду.

— Вот это правильный ответ. Умница. Принесла себя дяде Борьке. Всю. Со всеми своими дырками и стыдом.

Он продолжал медленно гладить её разгорячённую попу, иногда проводя пальцами по мокрой, текущей щели. Анна лежала у него на коленях, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри окончательно ломается последняя преграда.

Он продолжал медленно гладить её разгорячённую попу, иногда проводя пальцами по мокрой, текущей щели. Анна лежала у него на коленях, тяжело дыша, и чувствовала, как внутри окончательно ломается последняя преграда.

Вдруг Борюсик резко схватил её за волосы и скинул с колен на пол. Анна упала на четвереньки перед диваном.

— На колени, сучка, — рыкнул он, спуская спортивные штаны.

Его толстый член ещё не стоял колом — тяжёлый, полутвёрдый, с набухшей головкой. Борюсик схватил себя за основание и грубо ткнул им Анне в лицо.

— Открывай рот. Сосать.

Анна послушно раскрыла губы. Он сразу засунул член ей в рот — пока ещё мягковатый, но быстро твердеющий. Запах и вкус были резкими, мужскими. Борюсик начал медленно двигать бёдрами, трахая её в рот, постепенно становясь всё жёстче.

— Скинь с себя эту хуйню, — хрипло приказал он, не вынимая члена из её рта. — Толстовку и штаны. Чтобы не запачкать. Не хочу, чтобы ты домой как последняя шлюха топала вся в слюнях и сперме. Я ж о тебе забочусь, видишь?

Анна, не вынимая член изо рта, закивала. С трудом расстегнулая толстовку и освободилась от нее, потом, извиваясь, стянула штаны вместе с трусиками. Осталась полностью голой на коленях перед ним. Борюсик довольно зарычал и сильнее схватил её за волосы.

— Вот так... хорошая. Смотри, как я о тебе думаю, а ты ещё ноешь.

Он начал по-настоящему драть её в рот. Теперь член стоял уже почти полностью — толстый, тяжёлый, заполняющий весь рот. Борюсик толкался глубоко, иногда вгоняя до самого горла, отчего у Анны текли слюни по подбородку и капали на голую грудь.

— Соси, замужняя блядь... — рычал он сверху. — Муж на вахте, а ты на полу у старого жирного сантехника хуй сосёшь. И как же тебе это нравится, а? Глаза уже мутные.

Анна только мычала в ответ, старательно работая языком и губами. Слюни уже текли по её подбородку, груди, капали на пол. Борюсик то ускорялся, то резко вгонял член до упора и держал, заставляя её давиться.

— Глубже бери, сука. Горло мне подставляй. Вот... молодец. А ещё говорила «я женщина, со мной нельзя так»... А сама на коленях, голая, да хуй в глотке.

Анна смотрела на него снизу вверх влажными глазами и кивала, не вынимая член изо рта. В этот момент она уже почти не сопротивлялась — только глубоко, стыдно и сладко возбуждалась от каждого его грубого слова.

Борюсик наконец вытащил член из её рта. Толстая слюна тянулась длинной нитью от её губ к головке. Анна тяжело дышала, пытаясь отдышаться, слюни стекали по подбородку на грудь.

Он тяжело плюхнулся на старый диван, широко расставив толстые ноги. Член стоял торчком, мокрый от её слюней, и Борюсик медленно подрачивал его, глядя на голую Анну сверху вниз.

— Хочешь? — хрипло спросил он с ухмылкой.

Анна молча кивнула, не в силах говорить.

— Тогда иди сюда. Садись на колени. Лицом ко мне.

Она послушно поднялась и забралась к нему на диван. Широко раздвинула ноги и опустилась ему на бёдра. Горячая, мокрая пизда сразу легла на его толстый ствол. Анна тихо застонала, чувствуя, как твёрдый член прижимается к её клитору и раздвигает губы.

орюсик жадно уставился на её тяжёлые груди четвёртого размера. Огромные ладони сразу обхватили их, сильно сжали, начали мять, шлёпать снизу, заставляя грудь колыхаться.

— Ебать мои сиськи... — выдохнул он и припал ртом к правому соску. Жадно засосал, покусывая зубами, вытягивая его губами. Анна выгнулась и громко застонала.

Вдруг он резко отвесил ей звонкую пощёчину по щеке — не сильно, но достаточно, чтобы голова дёрнулась.

— Мы тут вдвоём, — рыкнул он, глядя ей прямо в глаза. — Отпусти себя нахуй и наслаждайся. Никто не узнает. Просто ебись как последняя шлюха.

Анна не ответила словами. Она приподнялась, рукой поймала его толстый мокрый член и резко насадилась на него до самого основания.

— Ааааахх!.. — вырвался у неё громкий стон.

И она начала бешеную скачку. Жёстко, яростно, не жалея себя. Её большая грудь тяжело прыгала перед его лицом, бёдра шлёпали по его толстому животу. Борюсик схватил её за задницу, сильно шлёпал по обеим половинкам и рычал:

— Давай! Скачи, моя шалава! Вот так! Жёстче! Всю пизду мне насаживай!

Анна полностью отпустила себя. Она скакала как одержимая — быстро, глубоко, с мокрым чавканьем. Глаза закатились, рот приоткрылся. Через пару минут её тело начало сильно дрожать.

— Я... я сейчас... — простонала она.

— Кончай! — приказал он и сильно шлёпнул её по жопе.

Оргазм накрыл Анну мощной волной. Она закричала, сильно содрогаясь, пизда ритмично сжималась вокруг его толстого члена. Ноги тряслись, пальцы впились ему в плечи. Она кончала долго, заливая его бёдра своими соками.

Но Борюсик ещё держался.

Как только её тело обмякло, он грубо снял её с себя, поставил на диван на четвереньки и тяжело поднялся.

— Посиди пока, — бросил он и пошёл к открытому окну.

Достал сигарету, прикурил и встал голый у окна, медленно подрачивая свой блестящий от её соков член. Дым сигареты медленно уплывал в ночную темноту хрущёвки.

Анна лежала на диване, тяжело дыша, с дрожащими ногами и текущей пиздой. Она смотрела на его жирную спину и чувствовала странную смесь опустошения и нового, ещё более сильного возбуждения.

Борюсик докурил первую сигарету, щелчком выкинул окурок в окно и сразу прикурил вторую. Постоял ещё немного, глядя в ночь, потом повернул голову и рыкнул:

— Иди сюда.

Анна послушно встала с дивана. Ноги всё ещё дрожали после оргазма. Она подошла к нему, голая, с мокрыми бёдрами. Борюсик посмотрел ей прямо в глаза, положил тяжёлую ладонь на макушку и медленно, но настойчиво опустил её на колени перед собой.

— Смажь его хорошенько, — хрипло сказал он, поднося член к её лицу.

Анна сразу жадно взяла его в рот — слишком усердно, глубоко, с чавканьем. Борюсик схватил её за волосы и резко остановил.

— Медленнее, блядь. Не торопись. Языком работай... и яйца не забывай, сучка.

Анна послушно замедлилась. Теперь она сосала медленно, глубоко, облизывая каждый сантиметр толстого ствола. Язык спустился ниже — она поочерёдно вобрала в рот оба тяжёлых, волосатых яйца, нежно посасывая их, пока Борюсик довольно постанывал и выпускал дым в потолок.

— Вот так... хорошая девочка. Учишься быстро.

Когда вторая сигарета была почти докурена, он отстранил её лицо, бросил окурок и грубо поставил Анну раком прямо на полу у окна, прижал голову вниз, так что щека легла на пыльный пол, а попа высоко задралась. Анна почувствовала, как головка его толстого, обильно смазанного слюнями члена упёрлась ей точно в анус.

— Боря... нет... — испуганно выдохнула она и попыталась вырваться вперёд. — Туда нельзя... я никогда... пожалуйста...

Но Борюсик только сильнее прижал её за бёдра своими тяжёлыми руками. Пальцы впились в кожу так, что наверняка останутся синяки.

— Тихо, сука. Терпи. Сегодня я возьму всё, что ты мне принесла.

Он начал медленно, но настойчиво давить. Головка, толстая и твёрдая, с усилием раздвинула тугое колечко ануса. Анна громко завыла — боль была острой, жгучей, непривычной. Она пыталась сжаться, вырваться, но Борюсик держал крепко, не давая уйти ни на сантиметр.

— Ааааахх!.. Больно!.. Боря, не надо!.. — стонала она, вцепившись пальцами в ковёр.

— Расслабься, блядь, — прорычал он и продолжил давить. — Глубже дыши. Вот так...

С громким влажным чавканьем головка наконец прорвалась внутрь. Анна закричала, тело её сильно задрожало. Борюсик остановился, давая ей немного привыкнуть, но уже через несколько секунд начал медленно проталкивать член дальше — сантиметр за сантиметром, растягивая её узкий анус своей толстой палкой.

— Ох, ебать... какая же тугая жопа... — стонал он, тяжело дыша. — Сжимает так, будто хочет оторвать.

Анна плакала и стонала, слёзы текли по щекам. Боль была сильной, но постепенно к ней примешивалась странная, глубокая, запретная волна удовольствия. Каждый раз, когда Борюсик входил чуть глубже, у неё вырывался хриплый, дрожащий стон.

Когда он вошёл почти до самого конца, Борюсик остановился, полностью заполнив её. Его толстый живот лёг ей на поясницу.

— Вот и всё... — хрипло прошептал он ей на ухо. — Вся моя. Даже в жопу теперь моя.

Он начал медленно двигаться — сначала осторожно, потом всё жёстче и глубже. Шлепки его тяжёлого тела о её попу становились громче. Анна уже не кричала от боли — она громко стонала, выгибаясь ему навстречу, чувствуя, как внутри неё что-то ломается окончательно.

— Блядь... какая же у тебя тесная жопа... — хрипел Борюсик, тяжело дыша. — Сжимает так, будто хочет выдоить... Не могу... долго...

Его толстый член буквально раздирал её анус. Каждый толчок был глубоким и резким. Борюсик пытался сдерживаться, но узкое, горячее кольцо Анны слишком сильно сжимало его. Уже через пару минут его движения стали рваными, отрывистыми.

— Аааах, сука... не выдержу... — прорычал он.

Он резко выдернул член из её только что разработанной жопы. Анна жалобно застонала от внезапной пустоты. Борюсик, тяжело топая босыми ногами, буквально подбежал к её голове, схватил её за волосы и грубо рванул лицо вверх.

— Рот открывай! Быстро!

Анна едва успела приоткрыть губы, как он резко всадил в неё свой толстый, пахнущий её же анусом член. И сразу начал бурно кончать.

— Пей... пей всё, блядь! — зарычал он, держа её голову двумя руками.

Первая мощная струя ударила ей прямо в горло. За ней вторая, третья... Сперма была густой, горькой, очень обильной. Анна давилась, глаза слезились, но Борюсик не давал ей ни сантиметра свободы — держал крепко и продолжал толкаться в рот, выжимая из себя каждую каплю.

— Глотай... до последней... Вот так... хорошая сучка...

Анна судорожно глотала, стараясь не захлебнуться. Часть спермы всё равно вытекла из уголков рта и потекла по подбородку.

— Выпила... молодец.

Оба без сил рухнули на пол. Борюсик тяжело повалился на спину, грудь его вздымалась, как после марафона. Анна свернулась рядом, прижавшись щекой к его жирному животу. Во рту стоял густой солоновато-горький привкус его спермы. Несколько минут они просто лежали молча. Только тяжёлое дыхание и стук сердца нарушали тишину старой хрущёвки.

Борюсик тяжело погладил её по растрёпанным волосам своей большой ладонью и хрипло пробормотал:

— Теперь ты точно моя... со всех сторон.

Анна ничего не ответила. Она только закрыла глаза и сильнее прижалась к его горячему, потному телу, чувствуя внутри странную, болезненную, но уже почти родную пустоту.

Несколько минут они лежали на полу, тяжело дыша. Но Борюсик быстро восстановился. Его толстая ладонь снова легла Анне на попу, пальцы грубо полезли между ягодиц.

— Ещё не всё, сучка, — хрипло проговорил он. — Вставай раком.

Анна послушно поднялась на четвереньки. На этот раз он вошёл в её всё ещё ноющую киску — одним мощным толчком до самого конца. Трахал её жёстко, но уже без прежней ярости: глубоко, ритмично, держа за бёдра. Анна стонала в голос, выгибаясь, сама насаживалась на него. Они кончили почти одновременно — она с долгим дрожащим криком, он — рыча и заливая её изнутри горячими струями.

Когда всё закончилось, Борюсик тяжело шлёпнул её по попе и сказал:

— Иди в душ. Приведи себя в порядок.

Анна приняла душ в его старой, тесной ванной. Горячая вода смывала пот, сперму, слюни и запах секса. Жопа приятно ныла, внутри всё ещё пульсировала пустота. Но, как ни странно, на душе было легко. По-настоящему легко. Впервые за много лет она просто отпустила себя. Не думала о «правильно» или «неправильно». Просто была. Просто брала то, что хотела.

Она вышла из ванной уже одетая в свой спортивный костюм. Борюсик лежал на диване голый, с сигаретой, и довольно смотрел на неё.

— Я пойду? — тихо спросила она с лёгкой улыбкой.

— Иди, — кивнул он.

Анна вышла из подъезда в прохладный ночной воздух. Несмотря на ноющую попу и усталость во всём теле, она шла домой лёгкой, почти парящей походкой. Внутри царил странный, непривычный покой.

Дома она ещё раз залезла под душ — уже более тщательно. Долго наносила крем на тело, особенно на покрасневшие ягодицы и бёдра. Легла в постель и почти мгновенно провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.

Утром она проснулась в отличном настроении. Солнце светило в окно, тело приятно ныло, а на губах сама собой появилась улыбка. Она потянулась, как сытая кошка, и даже напевала что-то под нос, пока варила кофе.

Но уже к обеду настроение начало медленно угасать.

Через три дня должен был приехать Сергей.

Анна стояла у окна с чашкой кофе и смотрела на парковку. Лёгкость постепенно сменялась тревогой. Как она теперь будет смотреть ему в глаза? Как будет улыбаться, когда он обнимет её и скажет, как соскучился? Как будет заниматься с ним сексом... после всего того, что она позволяла делать с собой Борюсику?

Она провела рукой по своей груди, по животу, ниже — между ног всё ещё чувствовалась лёгкая чувствительность.

«Что же я наделала...» — подумала она.

Но вместо привычного стыда и вины внутри поднялась другая мысль — холодная и честная:

«Я не хочу останавливаться».

https://t.me/+e9D71VbTXXkzZjU8 – здесь рассказы выходят чаще!