Юлия в свои тридцать восемь лет была той женщиной, при виде которой время будто замедлялось. Высокая, сто семьдесят три сантиметра чистой, зрелой грации. Упругая грудь четвертого размера с крупными, темными сосками, которые так сладко наливались и твердили от малейшего дыхания. Широкие, женственные бедра, высокий, крутой, налитой зад, который при каждом шаге колыхался с легкой, гипнотической тяжестью. Длинные стройные ноги, тонкая талия и кожа, сохранившая бархатистость юности.

Она была моей жизнью. Матерью наших детей, хранительницей домашнего очага, самой нежной и страстной любовницей. И именно поэтому мне было так тяжело.

— --

Я, Иван, всегда знал пределы своего тела. Мой член даже в самом сильном возбуждении едва достигал тринадцати сантиметров и был довольно тонким. Я умел любить ее по-другому — языком, пальцами, всем своим существом. И все же я видел, как после наших ночей в ее глазах иногда мелькала едва уловимая тень — не недовольства, нет, а какой-то глубокой, неосознанной жажды большего наполнения.

Я любил ее слишком сильно, чтобы позволить этой жажде однажды найти выход тайком. Мысль о предательстве была для меня ядом. Но другая мысль — темная, запретная, обжигающе сладкая — все чаще посещала меня по ночам: как она стонет под другим, более крупным и сильным мужчиной. Как ее тело, наконец, получает то, чего я дать не могу. И как я наблюдаю за этим, разделяя ее удовольствие.

— --

В тот вечер я опустился перед ней на колени у нашей широкой кровати. Юлия смотрела вниз с мягким удивлением, ее пальцы легко коснулись моих волос.

Я медленно расстегнул молнию юбки. Ткань упала к ее ногам. Кружевные трусики последовали за ней, остановившись на коленях — именно так, как я любил. Раздвинув ее бедра, я приник губами к уже влажной, горячей плоти. Ее запах — теплый, сладко-мускусный, родной — пьянил меня. Я ласкал ее языком долго, трепетно, пока она не задрожала всем телом, впиваясь пальцами мне в волосы и заливая мое лицо своими соками. Ее оргазм был долгим, глубоким.

Я отнес ее на кровать. Она оседлала меня, приняла мой твердый член и двигалась страстно, почти отчаянно, ее тяжелая грудь колыхалась перед моим лицом. Когда мы оба затихли, я, все еще внутри нее, прошептал:

«Юля... я знаю, что не заполняю тебя полностью. Ты заслуживаешь почувствовать настоящего большого мужчину. Не вместо меня. А рядом. Только секс. Чтобы это не стало тайной, которая однажды разрушит нас. Я... хочу, чтобы ты попробовала. И хочу быть рядом.»

Она замерла. В ее глазах вспыхнул целый вихрь: шок, боль, смущение, даже легкий страх.

«Ванечка... ты серьезно? — голос дрожал. — Я люблю тебя. Нам хорошо. Зачем тебе это?»

Она поцеловала меня быстро, почти испуганно, и отвернулась. «Дай мне время... пожалуйста. Я не знаю, что думать.»

— --

Следующие недели стали для нас странным, сладким испытанием. Мы занимались любовью еще чаще и еще нежнее. Я старался дарить ей все возможное удовольствие, и она отвечала с прежней страстью. Но теперь между нами повисла недосказанность. Я видел, как она иногда замирает посреди дня, глядя в окно. Как краснеет, когда я случайно упоминал что-то о других мужчинах. Как в постели она иногда двигалась особенно жадно, будто проверяя себя.

Однажды вечером после вина она наконец заговорила:

«Я не могу перестать думать об этом, Ваня. Мне стыдно. Я люблю тебя всем сердцем. Ты — мой мужчина, мой лучший друг. Но... тело иногда предает. Я ловлю себя на том, что представляю... как это могло бы быть. И мне страшно. Вдруг после этого я уже не смогу смотреть на тебя так же?»

Я обнял ее крепко, целуя мокрые от слез глаза.

«Я буду любить тебя еще сильнее. Что бы ни случилось.»

— --

Разговор с Ларисой стал поворотным. Подруга, выслушав, рассказала свою историю — одну-единственную ночь в командировке много лет назад. И как после этого ее брак не разрушился, а, напротив, стал ярче.

«Главное — доверие и границы, — сказала Лариса. — Если ты действительно этого хочешь, не торопись. Пусть желание созреет.»

И оно созревало. Медленно. Мучительно. Юлия то отталкивала мысль, то возвращалась к ней в одиночестве, трогая себя по ночам, когда думала, что я сплю. Я видел ее внутреннюю борьбу — и это только сильнее возбуждало меня.

— --

Кандидат появился неожиданно и совсем не где-то в шумном баре.

Мы были на вернисаже в одной из московских галерей — современное искусство, приглушенный свет, бокалы шампанского. Там Юлия случайно познакомилась с Алексеем — известным архитектором, высоким, статным мужчиной лет сорока пяти с глубоким голосом и уверенной, спокойной харизмой. Я сразу заметил, как она чуть дольше задержала на нем взгляд. Как ее щеки порозовели, когда он наклонился, чтобы сказать ей что-то о картине.

Позже, дома, я осторожно спросил:

«Он тебе понравился?»

Юлия долго молчала, потом едва слышно ответила:

«Он... очень мужественный. И я почувствовала... что-то. Но я боюсь, Ваня.»

Я сделал то, чего сам от себя не ожидал. Через общих знакомых нашел его контакты. Написал короткое, честное письмо. Без пошлостей. Просто рассказал о нашей ситуации, о своей любви к жене и о том, что ищу для нее достойного, порядочного человека, который сможет подарить ей то, чего не могу я. И что все будет только с ее согласия и при полном моем присутствии или знании.

Алексей ответил через два дня. Спокойно. С уважением. Сказал, что понимает деликатность момента и готов встретиться втроем для разговора, если Юлия действительно этого захочет.

Когда я показал ей переписку, она долго сидела, глядя в экран. Руки дрожали.

«Ты... правда сделал это? — прошептала она. — Боже, Ваня... я не знаю. Я хочу. И одновременно ненавижу себя за это желание.»

Я обнял ее, целуя в висок.

«Не ненавидь. Просто позволь себе почувствовать. Мы пройдем это вместе.»

— --

Прошло еще две недели. Юлия встречалась с Алексеем дважды — сначала в кафе втроем, потом они вдвоем пили кофе в центре. Каждый раз она возвращалась ко мне возбужденная, растерянная, с горящими глазами. Рассказывала, как он смотрел на нее, как случайно коснулся руки, как от него пахнет дорогим парфюмом и уверенностью.

В одну из таких ночей, когда она вернулась особенно взволнованной, мы занимались любовью особенно яростно. Уже после, лежа у меня на груди, она наконец произнесла дрожащим голосом:

«Я хочу попробовать, Ванечка. С ним. Но только если ты будешь рядом... хотя бы в первый раз. И если сможешь меня после этого по-прежнему любить.»

Я поцеловал ее долго, глубоко, чувствуя, как в груди разливается смесь любви, ревности, возбуждения и странного, светлого счастья.

«Я буду любить тебя всегда. Еще сильнее.»

— --

Прошло еще несколько дней после того, как Юлия произнесла эти судьбоносные слова. Дни были наполнены странной, густой атмосферой: мы почти не говорили об Алексее вслух, но он незримо присутствовал между нами. По ночам она прижималась ко мне особенно крепко, будто боялась, что я исчезну. А я целовал каждый сантиметр ее тела с новой, почти отчаянной нежностью, зная, что скоро увижу, как это же тело отдастся другому.

Наконец мы договорились о встрече втроем. У нас дома, в нашей уютной московской квартире на Патриарших. Нейтральная, но очень личная территория. Юлия весь день нервничала. Она долго выбирала, что надеть: в итоге остановилась на мягком кашемировом платье цвета темного бордо, которое облепляло ее фигуру, подчеркивая тяжелую, упругую грудь и широкие бедра. Под платьем — только тонкие черные кружевные трусики и пояс с чулками. Никакого бюстгальтера. Ее соски уже слегка проступали сквозь мягкую ткань.

Когда в дверь позвонили, Юлия вздрогнула и схватила мою руку.

— Ваня... если я сейчас скажу «нет», мы просто выпьем вина и разойдемся? — прошептала она, глядя мне в глаза с мольбой и одновременно с горящим любопытством.

— Конечно, любимая. Все только так, как ты захочешь.

Алексей вошел спокойно, с бутылкой хорошего вина и букетом белых роз. Высокий, подтянутый, с легкой сединой в темных волосах и глубоким, бархатным голосом. Он был старше нас обоих, но в нем чувствовалась та уверенная мужская сила, которая сразу заполняла пространство. Он пожал мне руку крепко, по-мужски, а Юлии поцеловал руку, задержав взгляд на ее лице чуть дольше, чем требовала вежливость.

Мы сели в гостиной. Вино, приглушенный свет, тихая музыка. Разговор сначала шел неловко — о работе, об искусстве, о Москве. Но постепенно напряжение начало таять. Алексей говорил спокойно, с уважением, но его глаза то и дело возвращались к Юлии: к ложбинке между ее грудями, к тому, как она нервно облизывала губы, к ее длинным ногам, закинутым одна на другую.

Юлия краснела. Она то отводила взгляд, то, наоборот, смотрела на него слишком долго. Я видел, как ее дыхание участилось, как тяжело поднималась и опускалась грудь. В какой-то момент она встала, чтобы принести еще бокалы, и я заметил, как Алексей жадно проводил взглядом по ее высокой, крутой попе, обтянутой платьем.

Когда она вернулась, Алексей мягко сказал:

— Юлия, вы невероятно красивая женщина. Иван рассказал мне о вашем желании... и о своем. Я хочу, чтобы вы знали: я здесь не для того, чтобы разрушать. Я здесь, чтобы подарить вам то, чего вы оба ищете. Если вы скажете «стоп» в любой момент — я уйду.

Юлия долго молчала, глядя в свой бокал. Потом подняла глаза — сначала на меня, потом на него. В ее взгляде было все: страх, стыд, возбуждение, любовь ко мне и уже явное, пульсирующее желание к нему.

— Я... хочу попробовать, — почти беззвучно произнесла она. — Но только если Ваня останется. И если после этого он все еще будет меня любить.

Я подошел, сел рядом и поцеловал ее в губы — долго, глубоко, показывая Алексею, что она — моя. А потом прошептал ей на ухо:

— Я люблю тебя. Сейчас — больше, чем когда-либо.

— --

Алексей встал первым. Он подошел к Юлии, протянул руку. Она вложила в нее свою ладонь, дрожащую. Он поднял ее с дивана и медленно, очень медленно притянул к себе. Их тела соприкоснулись. Юлия была высокой, но рядом с ним казалась почти хрупкой. Он наклонился и поцеловал ее — сначала осторожно, едва касаясь губ, потом глубже. Она ответила. Тихо застонала ему в рот, когда его большая ладонь легла ей на талию, а потом спустилась ниже, обхватив одну упругую ягодицу через платье.

Я сидел в кресле в двух метрах от них, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Смесь ревности и дикого возбуждения обжигала меня изнутри.

Алексей повернул Юлию спиной к себе. Его руки скользнули по ее бедрам, медленно поднимая подол платья. Он обнажил чулки, кружевной пояс, а потом и круглые, белые ягодицы, едва прикрытые тонкой полоской трусиков. Юлия ахнула, когда он прижался к ней сзади, и она почувствовала его внушительную твердость через брюки.

— Боже... он такой большой... — вырвалось у нее шепотом. Она посмотрела на меня глазами, полными слез и страсти.

Я кивнул, не в силах говорить.

Алексей стянул с нее платье через голову. Ее роскошная грудь вырвалась на свободу — тяжелая, полная, с уже полностью затвердевшими крупными сосками. Он обхватил обе груди ладонями сзади, сжимая их, перекатывая соски между пальцами. Юлия выгнулась, прижимаясь задом к его паху, и тихо застонала.

Он повернул ее лицом к себе, опустился на колени и припал губами к ее груди. Сосал сначала один сосок, потом другой — глубоко, жадно, оставляя влажные следы. Юлия запустила пальцы ему в волосы, прижимая его голову сильнее. Ее длинные ноги дрожали.

Я не выдержал и подошел ближе. Сел на край дивана. Юлия протянула ко мне руку, и я взял ее, переплетя пальцы. Пока Алексей ласкал ее тело, она смотрела на меня — с любовью, с виной, с безумным желанием.

Алексей стянул с нее трусики. Юлия была уже совершенно мокрой — ее гладкие, набухшие губки блестели от соков. Он провел пальцами по ним, раздвинул и медленно ввел два толстых пальца. Юлия вскрикнула, ее бедра задрожали. Он нашел нужную точку внутри и начал двигать рукой ритмично, одновременно продолжая ласкать языком ее грудь.

— Ох... Ваня... он... он знает, как... — стонала она, глядя мне в глаза.

Я наклонился и поцеловал ее в губы, пока другой мужчина доводил мою жену до первого, мощного оргазма. Она кончила сильно, содрогаясь всем телом, заливая его руку своими соками, крича мне в рот.

— --

Алексей встал, расстегнул брюки. Когда он освободил свой член, Юлия тихо ахнула. Он был действительно большой — толстый, длинный, с набухшей головкой. Гораздо больше моего. Она посмотрела на меня с последним вопросом в глазах.

— Да, любимая, — прошептал я. — Возьми его.

Юлия опустилась на колени перед Алексеем. Ее маленькая ладонь едва обхватила его основание. Она посмотрела на меня еще раз — и взяла его в рот. Сначала робко, потом все смелее. Ее полные губы растягивались вокруг толстого ствола, она пыталась взять глубже, издавая влажные, сладкие звуки. Алексей тихо стонал, гладя ее по волосам.

Я стоял рядом, гладя ее по спине, по высокой попе, которая так соблазнительно выгибалась.

Потом Алексей поднял ее, положил на широкий диван. Раздвинул ее длинные ноги. Я сел у изголовья, держа Юлию за руку. Он медленно вошел в нее — сантиметр за сантиметром. Юлия выгнулась дугой, ее глаза расширились, рот приоткрылся в беззвучном крике.

— Аааах... он такой... огромный... заполняет всю меня... Ванечка, я чувствую его... везде...

Алексей начал двигаться — глубоко, мощно, но контролируя темп. Ее тяжелая грудь колыхалась в такт каждому толчку. Я наклонялся, целовал ее соски, гладил клитор, пока другой мужчина трахал мою жену все сильнее. Юлия кончала снова и снова — громко, яростно, выкрикивая то мое имя, то его.

Когда Алексей наконец напрягся и излился в нее длинными, горячими струями, Юлия пережила еще один, самый сильный оргазм. Ее тело билось в конвульсиях, глаза были полны слез удовольствия.

— --

После всего мы лежали втроем на большом диване. Юлия посередине — обнаженная, вся в поту и следах страсти, с широко раздвинутыми ногами, из которых медленно вытекало семя Алексея. Она держала мою руку и смотрела на меня с такой любовью, какой я никогда раньше не видел.

— Я люблю тебя, Ваня... — прошептала она дрожащим голосом. — Спасибо, что позволил мне это почувствовать. Я твоя. Всегда.

Алексей тихо одевался в стороне, понимая момент. Он попрощался уважительно и ушел, оставив нас вдвоем.

Я прижал Юлию к себе, целуя ее мокрое от слез лицо, ее распухшие от поцелуев губы, ее грудь, все еще пахнущую чужим мужчиной.

— И я люблю тебя. Еще сильнее.

Она улыбнулась сквозь усталость и прошептала:

— Это было... невероятно. Но теперь... я хочу почувствовать тебя. Моего мужа. Прямо сейчас.

— --

Дверь за Алексеем тихо закрылась. В квартире повисла густая, почти осязаемая тишина, прерываемая только их тяжелым дыханием. Юлия лежала на широком диване совершенно обнаженная — роскошное, разгоряченное тело, покрытое тонкой пленкой пота, с разметавшимися темными волосами. Ее тяжелая грудь медленно поднималась и опускалась, крупные соски все еще были темными и набухшими. Широкие бедра были слегка раздвинуты, а между ними блестела влажная, слегка припухшая киска, из которой медленно, густыми каплями вытекало семя другого мужчины.

Она выглядела одновременно развратной и невероятно трогательной.

Я стоял рядом и смотрел на нее. В груди бушевал целый океан чувств: жгучая ревность, которая обжигала горло, дикое возбуждение, от которого член снова стоял колом, и безмерная, всепоглощающая любовь, которая делала все это возможным.

Юлия повернула голову и посмотрела на меня. В ее карих глазах блестели слезы — смесь стыда, восторга, усталости и глубокой нежности.

— Ванечка... — голос ее дрожал. — Подойди ко мне. Пожалуйста.

Я опустился рядом, и она сразу потянулась ко мне, обхватив руками за шею. Мы поцеловались — долго, медленно, глубоко. Я чувствовал на ее губах вкус чужих поцелуев, а в ее дыхании — легкий аромат его кожи. Это только сильнее возбудило меня.

— Я твоя... — шептала она между поцелуями, целуя меня в губы, в щеки, в глаза. — Только твоя. То, что было сейчас... это было тело. А сердце — всегда твое.

Я провел ладонью по ее телу — от шеи вниз, обхватил тяжелую грудь, сжал сосок, заставив ее тихо застонать. Мои пальцы скользнули ниже, к ее мокрой, горячей киске. Она была невероятно скользкой — смесь ее соков и густого семени Алексея. Когда я вошел в нее двумя пальцами, она выгнулась и всхлипнула.

— Ты чувствуешь? — прошептала она, краснея. — Он так глубоко кончил... Я вся в нем.

— Чувствую, любимая, — хрипло ответил я, целуя ее в шею. — И мне это безумно нравится.

Я лег сверху. Юлия сама раздвинула свои длинные ноги шире, обхватив меня бедрами. Мой член, хоть и меньше того, что только что был в ней, вошел легко, почти без сопротивления — в ее переполненную, горячую, разъебанную киску. Мы оба застонали одновременно.

— Ох, Ваня... — она прижала меня к себе сильнее, впиваясь ногтями в спину. — Я чувствую тебя... но после него... все по-другому. Так нежно... и так родно.

Я начал двигаться — медленно, глубоко, наслаждаясь каждым миллиметром ее тела. Каждый толчок сопровождался влажным, чавкающим звуком — ее киска была переполнена. Я целовал ее грудь, сосал соски, которые все еще хранили следы чужих зубов, гладил ее высокий, крутой зад, который слегка дрожал под моими ладонями.

Юлия плакала и стонала одновременно.

— Я люблю тебя... Боже, как я тебя люблю... Спасибо, что позволил мне это... Я так боялась, что после него перестану чувствовать тебя, а вместо этого... я чувствую тебя еще сильнее.

Ее тело начало дрожать. Оргазм накатил на нее неожиданно — глубокий, долгий, почти болезненный. Она сжимала меня внутри себя, выгибаясь, крича мне в плечо. Я последовал за ней почти сразу, изливаясь в уже переполненную киску, смешивая свое семя с его.

Мы остались лежать, не разъединяясь. Я был все еще внутри нее, а она гладила меня по волосам, по спине, по лицу.

— --

**Чувства после**

Прошло полчаса. Мы перебрались в спальню. Юлия приняла душ, но не стала смывать все до конца — специально оставила на себе легкий запах и следы. Она легла ко мне под одеяло, прижалась всем своим горячим, мягким телом. Ее тяжелая грудь примялась к моей груди, нога перекинута через мои бедра.

— Мне страшно, Ваня, — тихо призналась она. — Страшно, что это понравилось мне слишком сильно. Когда он входил в меня... я чувствовала себя такой... полной. Такой женщиной. Но при этом каждую секунду думала о тебе. О том, как ты смотришь. Как ты возбужден. Это делало все в сто раз острее.

Я поцеловал ее в макушку.

— А мне было больно, — честно сказал я. — И одновременно я никогда не возбуждался так сильно. Видеть, как ты кончаешь от другого... как твое тело дрожит... как ты кричишь... Это было самым сильным переживанием в моей жизни.

Юлия подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ты не жалеешь?

— Ни секунды. А ты?

Она задумалась, проводя пальцем по моей груди.

— Нет. Но я понимаю теперь, что это не просто секс. Это... новая грань нас. Я хочу, чтобы ты всегда был рядом. Чтобы ты видел. Чтобы потом... вот так, как сейчас... возвращал меня себе. Потому что только ты умеешь любить меня по-настоящему.

Она спустилась ниже и взяла мой полутвердый член в рот — нежно, ласково, почти благоговейно. Смакуя смешанный вкус нас троих. Я запустил пальцы в ее волосы и просто наслаждался.

— Мы будем делать это иногда? — спросила она позже, уже засыпая у меня на груди.

— Только когда ты сама сильно захочешь, — ответил я. — И только с ним... или с тем, кого мы оба выберем. Ты — моя жена. Моя Юлия. И я никогда тебя не отпущу.

Она улыбнулась в темноте, крепче прижалась своим роскошным телом и прошептала:

— Я знаю. И это делает меня самой счастливой женщиной на свете.

— --

**Моя жена Юлия**

*(Продолжение. Первая встреча наедине)*

Прошло две недели после той ночи втроем. Дни текли внешне спокойно: мы улыбались друг другу за завтраком, я целовал ее в висок, уходя на работу, она обнимала меня по вечерам. Но внутри Юлии что-то необратимо изменилось.

Каждую ночь, лежа рядом со мной, она вспоминала ощущение той огромной, толстой плоти, которая заполняла ее до предела. Вспоминала, как тело дрожало от оргазмов, которых она никогда раньше не знала. И чем больше она пыталась заглушить это воспоминание, тем сильнее оно разгоралось.

Однажды днем, когда я был на важном совещании, Юлия написала Алексею сама. Коротко, почти сухо:

«Хочу встретиться. Только мы. Сегодня вечером. У тебя.»

Он ответил мгновенно.

— --

Квартира Алексея в тихом переулке недалеко от Садового кольца была просторной, с высокими потолками и приглушенным светом. Когда Юлия вошла, она уже дрожала от предвкушения. На ней было то же бордовое платье, но без чулок — только тонкие кружевные трусики под ним. Туфли на высокой шпильке. Волосы распущены, глаза блестели.

Алексей не стал тратить время на разговоры. Как только дверь закрылась, он прижал ее к стене в прихожей. Его большие сильные руки грубо задрали платье вверх, обнажив широкие бедра и высокий, круглый зад.

— Наконец-то одна... — прорычал он низким голосом.

Юлия не ответила словами. Она просто впилась в его губы с голодной, животной страстью. Ее язык яростно сплелся с его, руки рвали пуговицы на его рубашке. В этот момент она забыла обо всем. О Ване. О любви. О долге. Осталось только одно — жгучее, мокрое желание между ног.

Алексей сорвал с нее платье. Ее тяжелая, полная грудь вырвалась на свободу, качнувшись упруго. Он жадно схватил обе груди ладонями, сминая их, кусая крупные темные соски. Юлия застонала громко, запрокидывая голову, впиваясь ногтями ему в плечи.

— Да... сильнее... — выдохнула она.

Он стащил с нее трусики, одним движением подхватил под ягодицы и понес в спальню. Бросил на широкую кровать. Юлия сама раздвинула длинные ноги как можно шире, открываясь перед ним целиком. Ее киска уже блестела от обильной влаги, набухшие губки раскрылись, клитор торчал твердым бугорком.

Алексей быстро разделся. Его огромный, толстый член встал торчком — тяжелый, венозный, с большой головкой. Юлия смотрела на него с почти благоговейным голодом.

— Хочу его... весь... — прошептала она и потянулась руками.

Он не стал входить сразу. Сначала опустился между ее бедер и впился ртом в ее мокрую киску. Язык и пальцы работали жадно, глубоко. Юлия выгнулась дугой, схватив его за волосы, и закричала, кончая уже через пару минут — резко, брызнув ему на лицо своими соками.

Но это было только начало.

Алексей поднялся и вошел в нее одним мощным толчком — до самого основания. Юлия закричала от переполняющего ощущения. Ее глаза закатились, рот приоткрылся в беззвучном вопле. Он был огромен. Он заполнял ее полностью, растягивал стенки, доставал туда, куда Ваня никогда не доставал.

— Еби меня... сильно... — вырвалось у нее. Голос был хриплым, почти чужим.

И он ебал. Жестко, глубоко, животно. Кровать скрипела, тяжелая грудь Юлии колыхалась в бешеном ритме. Она обхватила его ногами за поясницу, впиваясь каблуками в спину, и двигалась навстречу каждому толчку. Ее высокий, крутой зад отрывался от кровати, принимая удары.

Она кончала снова и снова. Громко. Не стесняясь. Кричала его имя, царапала ему спину, кусала плечо. В эти моменты в ее голове не было места Ване. Только это огромное, твердое мясо внутри нее, только эти мощные толчки, только это животное, первобытное наслаждение, которое заливало все ее существо.

Когда Алексей наконец напрягся и начал изливаться в нее длинными, густыми струями, Юлия пережила самый сильный оргазм в своей жизни. Ее тело билось в конвульсиях, киска сжимала его член ритмичными спазмами, из глаз текли слезы чистого, животного блаженства.

— --

Они лежали, тяжело дыша. Юлия лежала на спине, широко раздвинув ноги, чувствуя, как из нее вытекает его горячее семя. Она провела рукой по своей мокрой киске, собрала капли и поднесла к губам, слизывая их с пальцев.

В этот момент решение созрело окончательно.

«Я хочу еще, — подумала она, глядя в потолок. — Не только его. Я хочу разных. Молодых. Совсем молодых... тех, кто годится мне в сыновья. Хочу чувствовать их упругие, неутомимые тела. Хочу, чтобы меня брали вдвоем... втроем... чтобы они заполняли все мои дырочки одновременно. Чтобы я кричала от переполнения...»

Она улыбнулась про себя. Тайна. Да, теперь она хотела тайны. Ваня дал ей первый толчок, но дальше... дальше она будет решать сама. Иногда — рассказывать ему. Иногда — нет.

Юлия повернулась к Алексею, поцеловала его в губы и прошептала:

— Это было... именно то, чего я хотела. Мы будем повторять. Часто.

— --

Поздно вечером она вернулась домой. Приняла душ, но оставила внутри себя его семя. Легла рядом со спящим Ваней, прижалась своим горячим телом. Он сонно обнял ее, поцеловал в плечо.

— Как прошел вечер, любимая? — пробормотал он.

— Хорошо... — тихо ответила она, чувствуя, как внутри нее все еще пульсирует чужое семя. — Очень хорошо.

В темноте ее глаза блестели новым, хищным огнем. Решение было принято.

Теперь она знала, чего по-настоящему хочет.

— --

После той встречи с Алексеем наедине в Юлии будто проснулась другая женщина — более смелая, более голодная, более эгоистичная в своем удовольствии. Днем она оставалась прежней: заботливой женой, нежной матерью, улыбчивой собеседницей. Но по ночам, когда Иван засыпал, она лежала с открытыми глазами, вспоминая, как огромное толстое орудие Алексея разрывало ее на части, и чувствовала, как между ног снова становится влажно и горячо.

Она хотела большего. Моложе. Жестче. Неутомимее.

«Мальчики, — думала она с легким стыдом и сладким трепетом. — Те, кому едва за двадцать. Которые могли бы звать меня «тетя Юля» еще пару лет назад...»

— --

Поиски начались осторожно. Сначала — через закрытые Telegram-каналы и приложения для знакомств с фильтром по возрасту. Она создала отдельный профиль с фотографиями, где лицо было частично скрыто, но тело — подчеркнуто: глубокое декольте, обтягивающие платья, снимки с высокого ракурса, подчеркивающие ее роскошную грудь и высокий крутой зад. Подпись была лаконичной: «Зрелая, страстная женщина ищет ярких встреч без обязательств».

Ответов пришло много. Она отсеивала грубых, неграмотных, слишком молодых и неопытных. Остановилась на нескольких кандидатах. Один из них особенно зацепил.

Его звали Артем. Двадцать четыре года. Высокий, спортивный студент-магистр, подрабатывающий фитнес-тренером. Короткие темные волосы, уверенная улыбка, широкие плечи и, судя по фото в спортивных штанах, очень внушительное достоинство. Они переписывались неделю. Юлия писала ему днем, пока Иван был на работе. Флиртовала, присылала провокационные фото в белье, получала в ответ его возбужденные голосовые.

Наконец она решилась.

«В эту пятницу. У тебя. В 19:00. Только секс. Никаких разговоров о жизни.»

— --

Квартира Артема в новостройке на окраине была небольшой, но чистой. Когда Юлия вошла, сердце колотилось так, будто она снова была восемнадцатилетней девочкой. На ней было длинное темное пальто, под которым — только черное кружевное белье, пояс с чулками и туфли на шпильке. Никакого платья.

Артем открыл дверь в спортивных штанах и футболке. Его глаза загорелись при виде нее.

— Ого... вы еще красивее, чем на фото...

Юлия не ответила. Она просто шагнула вперед, закрыла дверь ногой и поцеловала его жадно, с самого порога. Ее язык властно проник в его рот. Руки Артема сразу легли ей на талию, потом спустились на высокий, упругий зад, сжимая ягодицы сквозь тонкое пальто.

Она сбросила пальто на пол. Артем отшатнулся, жадно рассматривая ее тело: тяжелую, налитую грудь четвертого размера, которая колыхалась при каждом движении, широкие бедра, длинные ноги в чулках, гладко выбритую киску, уже блестящую от возбуждения.

— Блядь... какая же вы... — выдохнул он.

Юлия улыбнулась хищно и толкнула его на диван. Опустился на колени, стянула с него штаны. Его молодой, твердый как камень член вырвался наружу — длинный, толстый, с красивой головкой. Гораздо больше, чем у Ивана, и почти такой же большой, как у Алексея.

Она взяла его в рот с животной жадностью. Глубоко, мокро, чавкая. Ее полные губы растягивались вокруг ствола, слюни стекали по подбородку, тяжелая грудь колыхалась в такт движениям головы. Артем стонал, запустив пальцы в ее волосы.

— Ох, теть Юль... вы сосете как богиня...

Это обращение «теть Юль» странным образом возбудило ее еще сильнее. Она почувствовала себя порочной, запретной, желанной именно в этом возрасте.

Артем не выдержал долго. Поднял ее, бросил на кровать на четвереньки и вошел сзади одним мощным толчком. Юлия закричала от удовольствия. Он заполнил ее полностью. Молодой, горячий, неутомимый. Он ебал ее жестко, держа за бедра, шлепая по высокой круглой попе. Ее тяжелая грудь раскачивалась под ней, соски терлись о простыню.

— Сильнее! — рычала она. — Глубже! Еби свою тетю как шлюху!

Она забыла обо всем. О Ване, который сейчас, наверное, готовил ужин и ждал ее. О совести. О границах. Было только это молодое, сильное тело за спиной, этот толстый член, который долбил ее в самую матку, эти крепкие руки, сминающие ее ягодицы.

Она кончала раз за разом — громко, не стесняясь криков. Артем перевернул ее на спину, закинул ее длинные ноги себе на плечи и продолжил еще глубже. Юлия смотрела ему в глаза, вцепившись ногтями в его плечи, и шептала грязные, возбужденные слова, которых никогда не говорила мужу.

Когда он наконец излился в нее мощными, горячими струями, она пережила еще один, почти болезненный оргазм, сжимая его внутри себя спазмами.

— --

Они лежали, тяжело дыша. Юлия провела рукой по своей переполненной киске, собрала смешанные соки и медленно слизнула их с пальцев, глядя Артему в глаза.

— Это было... именно то, что мне нужно, — прошептала она. — Мы будем встречаться. Регулярно. И иногда... я хочу привести подругу. Или чтобы ты привел друга.

Артем улыбнулся, все еще не веря своему счастью.

— Все, что пожелаете, Юлия.

— --

Домой она вернулась поздно. Приняла душ, но снова оставила внутри себя его семя. Легла рядом с Иваном, который уже спал. Прижалась к нему своим горячим, все еще дрожащим телом.

В темноте она улыбалась.

«Это только начало, — думала она. — Я хочу еще. Много. Разных. Молодых. Чтобы меня брали вдвоем, втроем... чтобы я тонула в мужских телах и сперме. И Ваня... пусть пока ничего не знает. Это будет моей тайной. Моим личным запретным садом.»

Она поцеловала спящего мужа в плечо с нежностью, смешанной с легким чувством вины, и закрыла глаза. Тело все еще пульсировало от воспоминаний о молодом члене.

— --