Глава 9.

Игорь сидел в пресс-центре, склонившись над ноутбуком. Текст складывался сам, почти без усилия. Вокруг говорили, двигались, переговаривались через столы — обычный фон, который перестаёшь замечать. Он время от времени поднимал глаза, слушал, кивал, снова возвращался к экрану.

В какой-то момент взгляд сам ушёл на часы.

16:56.

Он задержался на цифрах, потом вернулся к тексту, поправил пару слов, перечитал абзац.

Телефон лежал рядом, экран загорелся мягко, незаметно.

Игорь не сразу потянулся. Сначала закончил строчку, поставил точку. Только потом взял телефон.

Светлана.

Тема: для тебя любимый. Видео.

Внутри стало тихо. Не пусто — именно тихо, собранно.

Он отодвинул ноутбук, не закрывая. Встал. Кто-то рядом говорил о чём-то, он кивнул, даже не вникая.

Телефон уже лежал в ладони, тёплый.

Игорь вышел в коридор. Там было чуть свободнее, воздух легче. Шаги гулко отдавались.

Игорь шёл не торопясь. Просто искал место, где можно остановиться на несколько минут.

В конце коридора - пожарный выход, табличка, пустые пластиковые стулья. Он сел на один из них. Игорь достал наушники, устроил их в ушах.

Игорь перевёл телефон в горизонтальный режим, нажал на экран.

И замер.

Света смотрела прямо в объектив. Кокетлево даже вызывающе. Ярко.

Внизу экрана было видно край кровати, сбитую простыню, тёплый свет ночника.

Игорь сглотнул.

Она чуть улыбнулась, поправила волосы — жест, который он знал до мурашек. И медленно, не отводя глаз, провела рукой по шее, по ключице, ниже...

Рядом, за кадром, раздался голос. Спокойный, чуть хрипловатый. Мужской.

— Посмотри в камеру, Света. Не на меня. На него. На Игоря, на мужа твоего.

Игорь замер. Он понял: это Виктор Сергеевич. Дальше всё происходило как в замедленной съёмке. Камера скользила по телу Светы — медленно, любовно, смакуя каждую линию. Её лицо, шея, грудь с твёрдыми сосками, плоский живот, тёмный треугольник внизу, бёдра. Она не пряталась. Смотрела в объектив и позволяла себя снимать.

— Ты только посмотри на неё, Игорь, — голос Виктора звучал ровно, по-дружески. — Какая она у тебя красивая. Нежная. Страстная. Таких женщин больше нет. И она твоя.

Игорь смотрел, не в силах оторваться.

— А сосёт она как... шикарно просто. Ты же знаешь.

На экране Света опустилась. Её лицо оказалось на уровне члена Виктора — крупного, твёрдого, с блестящей головкой. Она взяла его в руку бережно, как драгоценность. Поцеловала. Провела языком. Посмотрела в камеру — преданно, открыто, с какой-то удивительной благодарностью.

— Это для тебя, Игорь, — прошептала она. — Смотри.

И взяла в рот.

Игорь смотрел. Слышал влажные звуки, её тихое дыхание, тяжёлый выдох Виктора за кадром. Видел, как глубоко она берёт, как не отводит глаз от объектива, как слюна блестит на её губах.

— И ты запомни, — голос Виктора Сергеевича стал твёрже, но без жёсткости. — Ты должен целовать эти губы. Каждый день. Каждую ночь. Потому что ты её любимый мужчина. Понял? Только ты.

Света ускорилась, её голова двигалась ритмично, появилась мужская рука - она стала задавать ритм голове его жены.

— Глотай, — выдохнул Виктор.

И она глотала. Смотрела в камеру и глотала. Когда всё стихло, она медленно вынула член изо рта, облизала головку, собрала языком последнее. Показала чистый член камере и улыбнулась — широко, счастливо, довольно.

Игорь сидел, глядя в темноту телефона.

Он не заметил, как это произошло. Не было ни резкого толчка, ни напряжения, ни даже мысли прикоснуться к себе. Просто внутри что-то сжалось — и разжалось. Тёплая волна прокатилась по телу, и он почувствовал, как трусы стали мокрыми. Он даже не пошевелился.

Просто сидел, чувствуя, как пульс медленно возвращается к норме. Как внутри разливается странное, тягучее спокойствие. Как мысль о том, что он только что кончил в штаны, не вызвала ни стыда, ни удивления.

Он вынул наушники, убрал телефон в карман. Встал. Поправил рубашку, одёрнул джинсы. Ткань неприятно липла к телу, но лицо оставалось спокойным.

В туалете он заперся в кабинке, достал влажные салфетки. Привёл себя в порядок, выкинул салфетки в мусор, помыл руки. Посмотрел на себя в зеркало.

Оттуда смотрел он. Почти тот же. Только в глазах — что-то новое. Что-то, чего не было ещё утром.

Игорь вернулся в пресс-центр. Сел за ноутбук. Рядом кто-то обсуждал результаты соревнований, матерился на качество видео, Андрей пил кофе и смотрел в монитор. Игорь открыл текст, перечитал последний абзац. Поставил курсор и дописал ещё пару строк.

Ровно. Спокойно.

Через полчаса он поймал себя на том, что думает о Свете. Не о видео — о ней. О том, как она улыбалась в конце.

Он улыбнулся в экран монитора.

После ужина Андрей позвал в бар — пропустить по одной, обсудить завтрашние съёмки. Игорь отказался — сослался на усталость, на текст, который нужно доделать. Андрей посмотрел внимательно, но ничего не сказал. Кивнул и ушёл.

Игорь остался один.

Он сидел, открыв ноутбук, но не видел ни букв, ни цифр. Перед глазами стояло другое. Её лицо. Её губы. Её глаза, смотрящие в камеру — в него.

В какой-то момент он просто встал. Подошёл к окну. Пекин светил огнями, чужими, равнодушными, далёкими.

Игорь взял телефон и прошёл в ванную. Закрыл дверь, щёлкнул замком. Встал перед зеркалом, посмотрел на себя. Тот же взгляд, что днём, в туалете пресс-центра. Только теперь глубже. Спокойнее.

Сел, прислонился спиной к прохладной плитке. Телефон уже горел в руке. Наушники. И нажал play.

Света появилась на экране — живая, тёплая, родная. Улыбнулась ему. Поправила волосы. Провела рукой по шее, по груди, по животу...

— Посмотри в камеру, Света, — голос Виктора. — На Игоря.

Она посмотрела. Прямо в душу.

Игорь смотрел. Спокойно. Медленно расстегнул джинсы, спустил их вместе с трусами. Член уже был твёрдый — встал сам, без прикосновений, только от звука её голоса, только от предвкушения.

На экране Света опускалась к члену Виктора Сергеевича.

Игорь взял член в руку. Медленно провёл снизу вверх, сжимая. Не торопился. Смотрел, как она берёт в рот чужой член, как смотрит при этом на него, как старается для него.

— А сосёт она как... шикарно просто, — голос Виктора звучал в наушниках ровно, почти доверительно. — Ты же видишь.

Игорь видел.

Он дрочил медленно, в такт её движениям на экране. Когда она ускорялась — он ускорял руку. Когда замирала, беря глубоко в горло, — замирал и он, чувствуя, как член пульсирует в кулаке.

Ревность была. Она никуда не делась. Но теперь она не жгла — она грела. Стала частью этого момента, частью возбуждения. Он ревновал — и от этого заводился ещё сильнее. Он представлял, как она там, под ним, как берёт его глубоко, как глотает — и от этого хотелось кончить прямо сейчас.

Но он не спешил.

— Ты должен целовать эти губы, — говорил Виктор. — Каждый день. Каждую ночь. Потому что ты её любимый мужчина.

Света на экране улыбнулась, вынимая член изо рта. Облизнула губы. Посмотрела прямо в камеру.

— Целуй меня потом, Игорь. Долго-долго.

Он застонал — тихо, сквозь зубы.

Рука двигалась быстрее, дыхание сбилось. Он смотрел, как она снова берёт в рот, как глубоко, как жадно, как смотрит на него при этом — и чувствовал, что близко.

— Глотай, — выдохнул Виктор.

И она глотнула.

Игорь кончил.

Сильно, долго, горячими толчками. Сперма залила руку, живот, упала на плитку пола. Он не останавливал руку, пока не вышло всё — до последней капли. Смотрел на экран, где Света облизывала член, улыбалась, шептала что-то.

Игорь сидел, тяжело дыша, прислонившись спиной к стене. Тело было расслабленным, тёплым, почти невесомым. В голове — тишина. Ни мыслей, ни сомнений, ни стыда.

Он посидел ещё минуту, приходя в себя. Потом встал, принял душ. Смыл с себя всё — сперму, следы, усталость. Вытерся, надел чистое бельё.

Он вышел из ванной, лёг на кровать. Телефон положил рядом на тумбочку. Перед тем, как закрыть глаза, написал Свете коротко:

«Спасибо. Ты невероятная. Целую».

И выключил свет.

За окнами шумел Пекин. А здесь, в этом номере, было тихо и хорошо.

Только слова Виктора Сергеевича:

— А теперь твоя очередь. Я жду видео. Запиши для меня. Для нас.

За день до возвращения домой с командировки Игорь решил записать видео он сидел в кресле и смотря в телефон включил запись видео.

— Свет...

Он замолчал. Слово повисло. Слишком простое для того, что внутри.

— Я посмотрел. Всё посмотрел.

Тихо выдохнул.

— И... блядь... как ты это делаешь...

Он усмехнулся коротко, без радости, скорее от того, что сам себя услышал.

— Я сидел и смотрел, как ты берёшь его... как смотришь в камеру... на меня смотришь... и у меня просто... всё внутри поехало.

Пауза. Он не отводит взгляд.

— Я даже не трогал себя. Понимаешь? Вообще.

Просто сидел... и кончил.

Он сказал это прямо. Без гордости. Без стыда.

— В штаны, как пацан.

Короткий смешок, почти нервный.

— И мне было... хорошо.

Он закрыл глаза на секунду, потом снова посмотрел.

— Очень.

Тише:

— Потому что это ты. Моя любимая.

Он чуть подался вперёд.

— Ты моя жена... и ты так сосёшь другому мужику... и смотришь на меня... чтобы я это видел.

Он покачал головой, как будто до конца не веря.

— И меня это заводит. Понимаешь? Не убивает. Не бесит. Возбуждает.

Голос стал ниже.

— Ты... моя шлюха, Свет.

Сказал спокойно. Как факт, который наконец лёг на место.

Пауза.

— И я, похоже... тот самый муж, которому это в кайф.

Он выдохнул, будто отпустил что-то тяжёлое.

— Мне это нужно. Вот так. Через экран. Через твои глаза. Через то, как ты для меня это делаешь.

Игорь чуть улыбнулся — устало, но тепло.

— Но, я не смогу быть рядом. Там. Смотреть на это вживую... я сломаюсь. Я знаю себя.

Качнул головой.

— Я ревную. До сих пор. Просто... теперь это по-другому работает.

Тише:

— Меня от этого ещё больше тянет к тебе.

Он задержал взгляд.

— Но вот так... как сейчас... это моё.

Пауза.

— И то, что он знает про меня... — он чуть усмехнулся, — это странно. Честно.

Короткий вдох.

— Но... пусть знает.

Он смотрит прямо.

— Пусть понимает, что я всё вижу. И что я не против.

Пауза.

— Только прошу вас соблюдать нашу тайну, не нужно чтобы об этом узнали другие.

Спокойно. Жёстче.

— Это наше. Личное.

Он выдохнул, напряжение чуть отпустило.

— Свет...

Голос снова мягче.

— Я тебя люблю. Очень.

Почти шёпотом:

— И я буду тебя целовать. Всю. После всего этого. Всегда.

Он задержался ещё на секунду, будто хотел сказать что-то ещё, но не стал.

Только добавил тихо:

— Отправь ему, если хочешь.

И выключил запись.

Через два дня самолёт прилетел из Пекина. Игорь вышел в зал прилёта и сразу увидел её.

Света стояла чуть в стороне от толпы встречающих, в своём любимом зелёном пальто, с растрёпанными ветром волосами и глазами, которые искали его. Когда нашла — улыбнулась так, что у него внутри всё перевернулось.

Она побежала. Сквозь людей, сумки, чемоданы — просто побежала, как будто между ними никого не существовало.

Игорь выронил ручку чемодана и поймал её в объятия.

Она вцепилась в него, зарылась лицом в шею, вдохнула запах — жадно, глубоко, как будто пила его. Он сжимал её так сильно, что, наверное, было больно, но она не отпускала.

— Привет, — выдохнула она куда-то в кожу.

— Привет, — ответил он, чувствуя, как голос срывается.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. И поцеловала.

Долго. Горячо. Не стесняясь толпы.

Где-то рядом кашлянул Андрей, деликатно отводя взгляд, но с улыбкой.

— Я тут, кстати, тоже есть. С чемоданом. Одинокий.

Света рассмеялась, отпустила Игоря и чмокнула Андрея в щёку.

— Тебя тоже рада видеть. Спасибо, что привёз мужа.

— А что мне оставалось? — усмехнулся Андрей. — Он без меня всё равно бы заблудился.

Они пошли к выходу, вливаясь в поток пассажиров. Рядом мелькали знакомые лица — журналисты, спортсмены, тренеры, кто-то махал рукой, кто-то уже говорил по телефону.

В такси сидели втроём. Света забралась на заднее сиденье рядом с Игорем, прижалась к нему, не отпуская его руку. Андрей спереди что-то рассказывал про обратный перелёт, про то, как оператор чуть не потерял оборудование, про смешные моменты на соревнованиях. Они смеялись, перебивали, вспоминали.

Игорь слушал вполуха. Он чувствовал тепло её тела, её дыхание, её пальцы, переплетённые с его пальцами. И думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера он сидел в номере и записывал видео, в котором называл её... А сегодня она здесь. Рядом. Тёплая. Его.

Андрей вышел у своего дома, помахал им, пообещал позвонить. Машина тронулась дальше.

Они молчали. Но молчание было тёплым, уютным, как плед.

Когда такси остановилось у их дома, Игорь расплатился, взял чемодан, и они вошли в подъезд. Лифт, привычные запахи, знакомые ступеньки. Ключ провернулся в замке, дверь открылась, и их встретил запах дома — тот самый, который не спутаешь ни с чем.

Света вошла первой, включила свет в прихожей. Обернулась.

— Ну... здравствуй, любимый.

Игорь занёс чемодан, закрыл дверь. Щёлкнул замок.

Он шагнул к ней, обнял, прижал к стене и поцеловал — так, как хотел все эти дни. Как представлял в том самом номере, глядя в экран телефона.

Она ответила. Жадно. Вкусно.

Их квартира, их стены, их тишина. И впереди — целая ночь, чтобы вспомнить, кто они друг для друга.

Они снова стали целоваться — жадно, не отрываясь, будто пытались наверстать все дни разлуки за эти секунды. Руки путались в одежде, пуговицы не слушались, но это только добавляло остроты.

Игорь стянул с неё пальто, оно упало на пол в прихожей. Она расстегнула его рубашку, припала губами к груди, целуя, вдыхая его запах. Он шёл назад, не разрывая поцелуя, увлекая её за собой в спальню.

Света ловко стянула через голову свитер, осталась в одних джинсах. Игорь залюбовался — на секунду замер, глядя на неё. Домашнюю. Родную. Такую желанную.

— Иди ко мне, — выдохнула она, расстёгивая его ремень.

Джинсы упали на пол. Трусы — следом. Они оказались на кровати, переплетённые, горячие, жадные.

Света целовала его везде — шею, плечи, грудь, живот. Каждое прикосновение губ сопровождалось шёпотом:

— Моё... родное... любимое... скучала... так скучала...

Игорь гладил её по волосам, по спине, чувствуя, как внутри разливается тепло. Не просто возбуждение — что-то глубже. Настоящее.

Она поднялась, села на него сверху. Медленно, глядя в глаза, взяла его член в руку, поднесла к себе. Провела головкой по влажным складкам, дразня, мучая — и себя, и его.

Игорь смотрел в её зелёные глаза. В них было всё — любовь, нежность, желание и та особенная глубина, которая появляется, когда люди прошли через что-то вместе.

Она опустилась.

Медленно. Плавно. До самого конца.

Они оба выдохнули.

Он чувствовал, как её киска принимает его — горячая, влажная, живая. Как сжимается вокруг, привыкая, обволакивая, не желая отпускать.

Света замерла на мгновение, закрыла зелёные глаза, привыкая к ощущению члена мужа. Потом открыла их снова — и улыбнулась.

— Ну здравствуй, — прошептала она.

Он не ответил. Только потянулся вверх и взял в рот её грудь.

Сосок затвердел мгновенно, как только его язык коснулся его. Он втянул, прикусил, погладил языком — нежно, но настойчиво. Руки легли на её бёдра, помогая, направляя.

Света застонала — громко, не сдерживаясь.

Она начала двигаться. Сначала медленно, покачивая бёдрами, привыкая к ритму, к ощущению его внутри. Игорь не отпускал грудь — целовал, сосал, покусывал, заставляя её стонать всё громче.

— Да... — выдохнула она. — Вот так... не останавливайся...

Он засосал сильнее — втянул в рот почти всю грудь, работая языком, чувствуя, как её дыхание сбивается, как движения становятся быстрее, резче.

— Игорь... — её голос сорвался. — Я сейчас...

Он поднял голову, посмотрел ей в глаза.

Зелёные, бездонные, с расширенными зрачками. В них отражалось всё — наслаждение, любовь, благодарность и что-то ещё, новое, что появилось в последние месяцы.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Она закусила губу, запрокинула голову — и её накрыло.

Громко, сильно, долго. Она кричала, выгибаясь, впиваясь ногтями в его грудь, сжимаясь вокруг него так, что он застонал сквозь зубы. Бёдра двигались сами, инерцией, продлевая каждую волну.

Игорь держал её, гладил по спине, не отпуская, чувствуя, как пульсирует киска внутри неё.

Когда последние спазмы стихли, Светик обмякла, упала на него, уткнувшись лицом в шею. Тяжело дышала, тёплая, мокрая, счастливая.

— Я люблю тебя, — прошептала она куда-то в шею.

— Я тебя больше, — ответил он, целуя её в губы.

Мир за окнами исчез. Не было Пекина, не было командировок, не было Виктора Сергеевича, профессора, не было видео. Была только она — её кожа, её запах, её губы, её руки, её горячее тело, которое никак не могло насытиться.

Игорь просыпался от того, что она уже была сверху.

— Доброе утро, — шептала Света, медленно впуская его в себя.

Он ещё не до конца открыл глаза, а член уже был в ней — глубоко, плотно, до упора. Она двигалась медленно, смакуя каждое движение, глядя на него сонными, но уже горящими глазами.

— Ты не устала? — хрипел он.

— От тебя? Никогда.

Светланка наклонялась, целовала его, не переставая двигаться. Он чувствовал, как её киска сжимается вокруг него — влажная, горячая. Запускал руки ей в волосы, притягивал ближе, врывался языком в её рот.

Она кончала быстро — от одного только ощущения его внутри, от его рук на своей груди, от его губ, которые тут же находили её соски.

— Да... — выдыхала она, замирая на секунду, чтобы снова начать двигаться.

Потом он переворачивал её. Ставил раком, входил сзади — глубоко, медленно, до самого дна. Она утыкалась лицом в подушку, но он брал её за волосы, тянул голову.

Днём они выбирались на кухню — голодные, но не столько от еды, сколько друг от друга.

Света надевала только его рубашку — длинную, до середины бедра, расстёгнутую. Когда она наклонялась за сковородкой, Игорь видел всё — её ягодицы, её киску, ещё влажную после их утреннего марафона. Он подходил сзади, прижимался, входил в неё прямо так — стоя, у плиты, пока яичница подгорала на сковороде.

— Игорь... — стонала она, упираясь руками в столешницу.

— Еда подождёт, — выдыхал он ей в шею, двигаясь глубоко, ритмично.

Она кончала, сжимаясь вокруг него, и яичница действительно подгорала.

Они ели холодную еду, голые, прямо на постели в спальне. Кормили друг друга, облизывали пальцы, целовались, пачкаясь в масле и соке.

К вечеру второго дня Света села на него сверху, взяла его член в рот — чтобы просто почувствовать, чтобы понянчить, как она говорила. Игорь гладил её по голове, глядя, как её губы скользят по нему, как она берёт глубоко, как смотрит на него снизу вверх — преданно, любяще, голодно.

— Хочешь в меня? — спросила она, вынимая член изо рта.

Вместо ответа он повалил её на спину, вошёл резко, глубоко. Она закричала — от неожиданности, от удовольствия.

— Тише, — усмехнулся он, зажимая ей рот ладонью.

Но она кусала его ладонь, выгибалась, кончала снова и снова, а он не останавливался — входил и входил, чувствуя, как сам уже на пределе.

— Я кончаю... — выдохнул он. — Куда?

— В меня, — простонала она. — Хочу чувствовать тебя внутри.

Он кончил глубоко, горячими толчками, заливая её изнутри. Она принимала, сжималась, выжимала до последней капли, чувствуя, как по бедру начинает течь.

Они лежали в луже собственного пота и её соков, тяжело дыша.

— Мы ненормальные, — прошептала она.

— Мы счастливые, — поправил он.

В душ пошли вместе. Мыли друг друга, целовались под горячей водой, и снова не выдержали — прямо там, стоя, прислонив её к прохладной плитке.

К вечеру третьего дня они наконец насытились.

Лежали в кровати, переплетённые, уставшие, с кругами под глазами, но абсолютно счастливые. Простыня была сбита, подушки валялись на полу, в комнате пахло сексом, потом, любовью.

Прошла неделя. Всё снова встало в колею. Игорь уходил в «Форвард» рано утром, возвращался затемно — правки, вёрстка, летучки, бесконечные дедлайны. Света закончила позировать Валентину — скульптура Гебы наконец обрела завершённую форму, — сдала сессию, закрыла семестр. Дни текли ровно, буднично, почти скучно.

Они даже не поговорили нормально за эту неделю. Утром — кофе на бегу. Вечером — уставшие, падающие в кровать. Секс был — тихий, быстрый, почти сонный. Не тот, жадный, трёхдневный. Другой. Обычный.

И вот суббота, последние выходные перед Новым годом. Они зашли в супермаркет, набрали продуктов, прихватили маленькую ёлочку — пушистую, метра полтора, пахнущую хвоей и смолой. Дома разложили пакеты на кухне, поставили ёлку в ведро с песком, нашли старые игрушки в кладовке.

Света открыла бутылку красного полусухого, разлила по бокалам. Игорь распутывал гирлянду, сидя на полу.

Они пили медленно, под музыку из колонки. Света вешала шарики на ёлку, Игорь цеплял гирлянду — сначала запутался, потом переделал, потом снова запутался. Смеялись, как в старые добрые времена.

В какой-то момент Игорь замер с игрушкой в руке, глядя на неё. Потом спросил, будто между прочим:

— Ты моё видео перекинула Виктору Сергеевичу?

Света не дрогнула. Повесила очередной шарик, поправила ветку и только потом ответила:

— Да. Конечно.

Игорь кивнул. Вернулся к гирлянде.

— И что теперь? — спросил он, не поднимая глаз.

Света обернулась, посмотрела на него внимательно.

— А что тебе плохо?

Игорь помолчал, теребя провод от гирлянды.

— Нет. Но я не знаю.

Она подошла ближе, обняла его.

— С тех пор как ты приехал, я была только с тобой.

Он поднял глаза, встретил её взгляд.

— Я знаю.

— Тебе надоела верная жена? — в её голосе скользнула лёгкая усмешка, но глаза смотрели серьёзно.

— Да нет, — Игорь покачал головой. — Просто...

Он не договорил, но она и не ждала продолжения. Вместо этого сказала другое:

— Анатолий Васильевич очень хвалил меня за очерки про скульпторов. И вообще, мои статьи напечатали в нескольких изданиях. Особенно интервью с Валентином.

Игорь удивлённо поднял брови.

— Да от него вытянуть слова — это просто жуть. Я помню, ты рассказывала. У тебя точно с ним ничего не было?

Света закусила губу, чуть улыбнулась.

— Ну... только то, что я была обнажённая. И он иногда меня лапал.

Игорь замер, но тоже улыбнулся.

— Как?

— Вот так, — прошептала Светлана, проводя рукой по его груди, спускаясь ниже по животу.

Её пальцы скользнули под ремень джинсов, нащупали уже твёрдый член.

— И так, — добавила она, сжимая.

Игорь выдохнул и сел в мягкое кресло.

— Свет...

— И вот так, — её губы прижались к его шее, языком провела по пульсирующей жилке.

Она расстегнула его джинсы, одной рукой достала член, другой взяла его руку и положила себе на грудь.

— Хочешь, чтобы я тебе рассказала, как он меня лапал? — шепнула она, глядя прямо в глаза. — Или хочешь сам?

Вместо ответа он рванул вверх её свитер, обнажая грудь. Соски были уже твёрдые, набухшие. Рука Игоря нежно прошлась по груди жены.

Света выдохнула, выгибаясь.

— Да... вот так он тоже... только не так жадно... он холодный, а ты — мой... горячий...

Игоря это завело ещё сильнее. Он одной рукой сжимал её грудь, другой гладил между ног — через джинсы чувствовал, как там уже влажно.

— Ну как? — прошептала она. — Ревнуешь?

— К холодному скульптору, который тебя лапал? — усмехнулся Игорь. — Нет. Ты же моя.

— Твоя, — согласилась она. — Всегда.

Гирлянда мигала разноцветными огнями. Новый год был совсем близко.

Света медленно опустилась на ковёр перед ним. Ёлка мерцала огнями рядом, отбрасывая разноцветные блики на её лицо, на её волосы, на её губы, которые уже тянулись к нему.

Она расстегнула джинсы мужа, достала член. Взяла в руку, поднесла к губам, поцеловала головку — легко, нежно, как целуют самое родное.

— Валентин только ставил меня, — сказала она тихо, проводя языком по стволу. — Для того чтобы я позировала как модель. Иногда мне кажется, что он и меня видел как кусок глины.

Игорь положил руки ей на голову, перебирая волосы, глядя, как её губы скользят по нему.

— Для тебя это в диковинку? — спросил он, чуть подаваясь бёдрами навстречу.

Она взяла глубже, на секунду замерла, потом выдохнула:

— Да.

И снова продолжила — медленно, смакуя каждое движение.

— А профессор? — голос Игоря был ровным, но в глазах горел тот самый огонь. — Он видел статую?

Света вынула член изо рта, облизала губы, глядя на него снизу вверх.

— Конечно. Он очень хвалил. Говорил, что у богини очень красивые бёдра. И грудь упругая.

Она снова взяла в рот — глубоко, полностью, это было легко, учитывая мой размер. Я застонал, пальцы сжались в её волосах.

— Звал к себе? — спросил он хрипло.

Она кивнула, не вынимая член изо рта. Потом выдохнула:

— Постоянно.

Игорь закрыл глаза на секунду, представляя. Открыл.

— А Виктор Сергеевич?

Света замерла. Посмотрела на него внимательно.

— Он уехал. Давно уже. Не слышно.

Пауза повисла в воздухе. Только гирлянда мигала и её дыхание.

Она наклонилась, провела языком по головке, потом сказала тихо:

— Хочешь, я сделаю тебе так, как ему в том видео?

Игорь смотрел на неё. На свои руки в её волосах. На её губы, блестящие от слюны. На глаза, в которых не было ни капли стыда — только желание. Только любовь. Только он.

— Да, — выдохнул он. — Да, любимая.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него до сих пор всё переворачивалось внутри — и взяла глубоко. Как тогда. Как для него. Как ради него.

Ёлка мигала огнями.

Игорь смотрел и не мог оторваться. Её губы, её язык, её руки — всё двигалось в том же ритме, что и в видео. Она словно повторяла каждое движение — для него. Ради него.

И в какой-то момент реальность поплыла.

Он видел её — здесь, на коленях, у ёлки, в их квартире. И одновременно перед глазами вставало то видео: она там, в чужой спальне, с чужим членом во рту, смотрит в камеру — на него.

Кадры накладывались один на другой. Её лицо — там и здесь. Её губы — там и здесь. Её глаза, смотрящие на него — всегда на него.

— Света... — выдохнул он, сам не зная, кому из них говорит.

Она ускорилась. Глубже. Ещё глубже — и замирала, давая себе передышку, чтобы снова взять.

Игорь чувствовал, как приближается. Как внутри всё сжимается. Как член пульсирует у неё во рту.

— Смотри на меня, — прошептал он. — Как тогда. Смотри.

Она подняла глаза. В них было всё — любовь, преданность, желание сделать ему хорошо. Точно так же, как смотрела в камеру в том видео.

Игорь встал с кресла.

Он поднялся, и она осталась на коленях, не выпуская его изо рта. Теперь он стоял над ней, держа обеими руками её голову. Пальцы в волосах, ладони на висках — бережно, но властно.

— Сейчас, — выдохнул он. — Сейчас, любимая.

Он задвигал бёдрами сам — глубоко, ритмично, входя в её рот точно так же, как Виктор входил в неё в том видео. Она принимала, не сопротивляясь, мычала, смотрела на него снизу вверх.

Кадры снова наложились.

Там — она берёт чужое. Здесь — берёт его. Там — для него. Здесь — с ним.

— Кончаю, — выдохнул Игорь.

Она замерла.

И он кончил. Горячо, сильно, толчками — прямо ей в рот. Держал её голову, не давая отстраниться, входя до самого конца, пока не вышло всё.

Светланка глотала. Смотрела на него и глотала. Как тогда. Как в том видео. Только теперь это было по-настоящему. Здесь. С ним.

Когда последние капли спермы вышли, она медленно облизала головку, собрала всё дочиста. И улыбнулась.

— Ну как? — прошептала она. — Похоже?

Игорь выдохнул, медленно опускаясь на пол рядом с ней. Притянул к себе, поцеловал в губы — долго, глубоко, чувствуя свой вкус на её языке.

— Лучше, — ответил он. — Потому что ты моя.

Она улыбнулась, уткнулась носом ему в шею.

— Всегда твоя.

Ёлка мигала огнями. Новый год был совсем близко.

Часа через два они сидели в кровати, укрытые одним одеялом, лениво перебирая дольки мандаринов. Света положила голову Игорю на плечо, он гладил её по волосам. Тишина была тёплой, уютной.

— Светик, — начал Игорь негромко, глядя на ёлку. — А с кем тебе... интереснее?

Она чуть приподняла голову, посмотрела на него.

— В каком смысле?

— В прямом. С кем из них тебе... ну, лучше? Понимаешь?

Света задумалась, отщипнула дольку мандарина, отправила в рот.

— С Виктором Сергеевичем, — сказала она наконец. — С ним не нужно ничего скрывать. Он всё понимает. И он придумал общаться с тобой через видео. Это... это прикольно Игорь. Он не просто меня имеет. Он имеет нас. Нашу пару. Ты это чувствуешь?

Игорь кивнул.

— Да, он интересно придумал. Неожиданно, но... да.

Света повернулась к нему, заглянула в глаза.

— А ты? Что бы ещё хотел?

Игорь помолчал, глядя на огоньки гирлянды. Потом сказал тихо:

— Не знаю. Может... быть с тобой, когда ты после любовника.

— В смысле?

— Чувствовать и видеть его следы запах на тебе, на твоём теле.

Игорь повернулся к ней. В глазах было что-то новое — тёмное, глубокое, возбуждающее.

— Например, запах с твоих губ, когда ты недавно сосала другой член. — Он говорил спокойно, но руки дрожали, выдавая его волнение. — Или запах его спермы в твоей вагине. Чтобы я чувствовал это. Знал, что ты только что была с ним. И вернулась ко мне.

Света замерла. Смотрела на него долго, изучающе. Потом медленно улыбнулась.

— А если и то, и другое вместе?

Игорь выдохнул.

— Да. Наверное, да.

Она придвинулась ближе, провела рукой по его груди.

— Сергеевича сейчас нет. Уехал. А с Анатолием Васильевичем... ты же понимаешь, хотя могу и не мыться после. Принести тебе любимому всё как есть.

— Если ты хочешь, Игорь. Если тебе это нужно.

Он посмотрел на неё. На свою жену. На женщину, которая только пару часов назад стояла перед ним на коленях и брала в рот так, как брала у другого. Которая сейчас спрашивает — не осуждая, не пугаясь, просто желая понять.

— Да, — сказал он твёрдо. — Хочу.

Света кивнула, потянулась к тумбочке за телефоном.

Игорь чуть напрягся.

— Ты... сейчас?

— Не бойся, — улыбнулась она. — Просто позвоню. Узнаю.

Она нашла номер, нажала вызов. Игорь слышал только её сторону разговора.

— Анатолий Васильевич? Добрый вечер... Да, я. Нет, не отвлекаю?.. Хорошо, что вы спросили. У Игоря всё хорошо, работает. Да, приехал, всё нормально... — она посмотрела на мужа, чуть улыбнулась. — Спасибо, передам.

Пауза. Она слушала, покусывая губу.

— Через два дня? На корпоратив? — в её голосе появилась лёгкая заинтересованность. — В загородный ресторан... с коллегами...

Она взглянула на Игоря. Тот молчал.

Короткая пауза.

— Хорошо, я постараюсь придумать предлог для мужа и быть с вами. Да, обязательно. Спокойной ночи.

Она нажала отбой и положила телефон. Повернулась к Игорю.

— Через два дня. Новогодний корпоратив профессорского состава. Загородный ресторан. Он пригласил меня сопровождать его.

— А коллеги? — тихо спросил Игорь.

— Коллеги — свои. Никто не удивится, если профессор придёт с молодой спутницей. Тем более с такой, — она усмехнулась. — А у тебя в тот день что?

— Корпоратив в «Форварде», — ответил Игорь. — В городе.

Они посмотрели друг на друга.

Всё складывалось.

— Значит, — сказала Света тихо, — ты будешь на своём корпоративе. Я — на своём. А потом...

— А потом ты приедешь домой, — закончил Игорь. — Ко мне.

Она наклонилась, поцеловала его — долго, глубоко, обещая.

— Тогда договорились.

За окнами падал снег. Ёлка мигала огнями. Впереди был Новый год и два дня томительного ожидания.

Через два дня.

Они встретились в квартире, разъехавшись по своим делам с утра. Игорь забежал в редакцию, Света — по магазинам, доделать праздничные покупки. К трём часам оба уже были дома.

Сборы начались.

Света разложила на кровати платья — два, три, четыре. Мерила, смотрела в зеркало, снова снимала. Игорь сидел в кресле, наблюдая.

— Это? — она повернулась к нему в тёмно-зелёном, облегающем.

— Слишком закрытое.

Она усмехнулась, сняла.

— Это?

Красное, короткое, с глубоким декольте.

— А это ты на профессорский корпоратив или на подиум? — присвистнул он.

— А что, профессора не любят красивых женщин? — она кокетливо повела плечом.

Игорь достал телефон. Поймал кадр — она в красном, руки на бёдрах, лёгкая ухмылка.

— Оставим на память, — сказал он.

Света засмеялась, но не возражала.

Потом достала чёрное — строгое, элегантное, с разрезом на бедре. Приложила к себе.

— А это?

— Примерь.

Она надела. Чёрное платье сидело идеально — подчёркивало талию, открывало плечи, разрез на бедре оставлял пространство для воображения.

— Да, — кивнул Игорь. — Это — да.

Она покрутилась перед зеркалом. Он снова достал телефон.

— Улыбнись.

Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него до сих пор всё переворачивалось внутри.

— Бельё какое? — спросил он.

Света загадочно улыбнулась, подошла к шкафу. Достала несколько комплектов — разложила на кровати.

— Это? — бежевое, почти невесомое.

Игорь покачал головой.

— Это? — чёрное, строгое.

— Слишком просто.

Она достала последний — красное кружево, почти прозрачное, с тонкими резинками, которые должны подчёркивать бёдра.

— Это?

Игорь сглотнул. Член отреагировал мгновенно.

— Да.

— Снимай, — сказала она, кивая на телефон.

Он снимал, как она надевала это бельё — медленно, играя для фото. Красное кружево ложилось на её кожу, подчёркивало грудь, талию, бёдра. Каждый кадр ловил её движения — как она поправляет бретельки, как проводит рукой по животу, как поворачивается к нему спиной, демонстрируя, как кружево облегает ягодицы.

— Красиво, — выдохнул он, не отрываясь от экрана.

— Ты мне потом эти фото отправишь, — сказала Светлана. - Я хочу их отправить Виктору Сергеевичу.

— Ты уверена?

— Да, уверена.

Поверх белья — чёрное платье. Чулки — чуть выглядывают из-под разреза. Туфли — на высоких каблуках, делающие ноги бесконечными.

Она встала перед зеркалом, оценивая результат. Игорь подошёл сзади, обнял, поцеловал в шею. Одной рукой снова достал телефон — поймал их отражение в зеркале. Она в его руках. Он сзади. Глаза у обоих горят.

— Ну как? — спросила она, глядя на него через зеркало.

— Сногсшибательно. Если бы я был твоим мужем... хотя я и так твой муж... я бы никуда тебя не отпустил.

Она рассмеялась тихо, прижалась к нему.

— А ты отпускаешь.

— Отпускаю.

Она развернулась в его руках, посмотрела в глаза.

— И за это я тебя люблю.

Он поцеловал её — долго, глубоко, вкладывая в поцелуй всё, что не мог сказать словами.

Игорь собирался проще — джинсы, рубашка, пиджак. Света помогала выбрать галстук.

— Этот, — сказала она, протягивая тёмно-синий в тонкую полоску.

— Почему?

— Потому что я люблю, когда ты в нём.

Он улыбнулся, взял галстук.

Она подошла, поправила ему воротник, завязала галстук сама. Медленно, тщательно, касаясь пальцами его шеи.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо.

— Я тебя больше.

— Посмотрим, — улыбнулась она. — Вечером и проверим.

Такси пришло ровно в шесть.

Они вышли из подъезда вместе — она в чёрном, сияющая, он с рукой на её талии. Машина уже ждала, фары горели в сгущающихся сумерках.