Я заметил их сразу на фоне остальных гостей: они просто излучали бедность, выделялись, как три пятна грязи на фоне ухоженного курорта. Даже среди бюджетных туристов это семейство выглядело убого. То, что мне нужно: худощавый пропитый мужичок с изъеденной морщинами кожей, его толстая жена с таким большим животом и сиськами, что казалось на ней вот-вот лопнет закрытый купальник, и дочь, бледная и худая, с острым носом и немодной челкой. Ясно: они впервые за свою жизнь выбрались в теплую страну и глаза их жадно впитывали зелень пальм, синеву моря, бронзу загорелых тел. На запястьях у них белели отельные браслеты. Надо же, даже не all-inclusive.

Семейство устроилось на лежаках у бассейна, и я поспешил подойти представиться.

Мужичка звали Николай, он пожал мне руку грубой ладонью. Худой, но пузатенький, явно любитель приложиться к бутылке с блуждающим, пустым взглядом.

Его жену, что расплылась в дружелюбной улыбке, звали Надя. Типичная баба, любящая вкусно поесть, крепко выпить. На Николая она почти не смотрела, никакой нежности не осталось между этими двумя.

А это наша дочка, Лена. Лена, поздоровайся.

Лена опустила дешевые очки, смерила меня взглядом голодной акулы и, кажется, сразу сделала безошибочный вывод о моем достатке. Улыбнулась. Собранные в темный пучок, как воронье гнездо, волосы открывали тонкую бледную шею, раздельный купальник немногое оставлял воображению: небольшая, но приятной формы грудь, небольшое раздражение вокруг трусиков и на ногах – она явно недавно побрилась.

Я улыбнулся в ответ.

Действительно, они в первый раз заграницей, долго копили с зарплаты наладчика и уборщицы в провинции. Конечно, здорово тут! Море какое! И тепло! Только дорого все... Хотели вот на экскурсии съездить, хоть в город, хоть по магазинам – да что там, рынкам! – но так все дорого.

Конечно, понимаю. Очень обидно.

А сколько потратили на билеты... Ужас!

Я внимательно слушал их причитания, жалобы на высокие цены в магазинах, на ЖКХ, на бензин... слушал и облизывал глазами то Лену, то Надю. От обеих мой взгляд не ускользнул. Надя поежилась, засмущалась, инстинктивно прикрывая рукой выпирающий живот и огромные сиськи, ложбинку, ведущую в купальник, а Лена, наоборот, будто раскрывалась больше, поправляла дурацкую свою челку, улыбалась и облизывала губы.

Мы проговорили больше часа, хотя я все больше слушал и сочувственно кивал, возмущенно хмыкал и удивленно цокал языком. Когда пришло время идти на обед, я обменялся контактам с Николаем, он вбил мой номер в свой потрескавшийся старенький телефон.

Еще обязательно увидимся.

Обязательно.

А вечером, как раз, когда я собрался написать Николаю со своим предложением, меня ждал сюрприз. Скромное сообщение от Лены.

Привет. Я у папы взяла телефон и нашла ваш номер.

Забавно. Я сказал, что рад ее сообщению и пригласил погулять на пляж.

Лена пришла в легком парео поверх того же купальника, что был на ней днем. Соленый морской бриз играл ее распущенными темными волосами, которые она то и дело нервно убирала за уши. Худенькая, нежная, но с пониманием своей ценности как молодой девушки в темных глазах. Осталось понять, понимает ли она свою цену.

Мы прошлись вдоль кромки воды, слушая шелест темных, серебрящихся в свете луны волн по песчаному берегу.

А вы откуда?

А чем занимаетесь?

А сколько вам лет?

Она сыпала вопросами, примерялась. Приценивалась. И главное: она говорила, а я слушал. Рассказывала, как мечтает переехать в Москву, как никогда ее не катали на машине, как подружка взяла, пусть кредитный, но айфон! Все ее мечты, все желания исполнялись звонкой монетой. Долгих три четверти часа спустя я, наконец, предложил ей сыграть в игру.

В какую?

Нужно назначить цену.

За что?

Предложи сама.

Я не понимаю.

Хорошо, давай я покажу.

Ее телефон пикнул, на счет упало три тысячи рублей. Сними верх, покажи сиськи.

Чего?! Ты с ума сошел?

Понимаю. Мало. Давай добавлю.

Пи-пик. Еще три тысячи. Лена замолчала, голубой экран высвечивал собравшиеся на лбу морщины, кусающие губу ровные белые зубки, бегающие глаза. Она никогда не получала столько денег за раз. За просто так.

Если хочешь, можешь уйти и ничего не делать. Однако тогда я больше тебе ничего не предложу, и заработать больше уже не получится. Решай.

Хорошо, - сказала она после долгих раздумий, - еще три тысячи.

Я кивнул и не сдержал ухмылку.

Пи-пик. Она сняла парео, по бледной, еще не успевшей загореть коже Лены пробежали мурашки. Сев на загороженный от ветра, а заодно от любопытных взглядов шезлонг, Лена завела руки назад развязала купальник и, пряча глаза, лицо за волосами, сняла верх. Нежные сосочки на ее груди торчали от поднявшегося ветра, две налитые, пухлые вишенки на белой коже. Определенно, ее молодое тело еще не успело перенести все тяготы бедной провинциальной жизни.

Все? – Лена подняла глаза.

Нет. Не все. Еще три тысячи. Что ты готова сделать?

Она замешкалась, глядя на меня снизу вверх, потом повернулась спиной, положила руки на край трусиков. Она хотела показать мне попу, упругую, молодую, пусть и худощавую.

Только я не буду снимать. Я только спущу немного.

Пи-пик. Трусики поползли вниз, открывая вид на два полушария ее задницы, Лена инстинктивно прогнула спину, повернулась, глядя на меня выжидательно. Чего она ждет? Очередного предложения? Нет, пожалуй, сделка завершена. Можно одеваться.

Она посмотрела на меня потеряно. Как же я люблю этот взгляд! Она уже ждала, приготовилась к тому, что я сдерну с нее трусики, трахну прямо здесь... Но нет. Игра не так работает.

А что если я это...

Что?

Ну. Хотите, я вам пососу? За это вы сколько дадите?

Она сидела, обняв себя, прячась то ли от моего взгляда, то ли от холода, месила ногой в сланце песок у шезлонга. Стеснялась. Строила из себя скромницу, будто не она только что предложила мне отсосать.

Пять тысяч.

Мало...

Как хочешь. Я собрался уходить, но она снова остановила меня.

Десять! Десять, и я буду вам сосать.

Ты хоть раньше это делала?

Один раз... С парнем.

Глотала сперму?

Нет...

Семь тысяч.

Как она нахмурилась! Как мило мяла пальчики, примеряя на себя цену!

Хорошо.

Пи-пик.

Я расстегнул штаны и достал член. Лена посмотрела на него с ужасом и даже отвращением. Не за этим она приехала с родителями на отдых. Не чтобы стать дешевой шлюхой. У меня сразу встал.

Ну? Давай, бери в рот. Деньги уже у тебя.

Лена обреченно кивнула, открыла ротик и приняла головку, слегка сжав ее губами, стала неумело двигаться туда-сюда, мелко, медленно. Она явно делала это второй раз в жизни. Жмурясь и дергаясь от рвотных позывов она, тем не менее, отрабатывала свои деньги, послушная, добросовестная.

Бери глубже.

Она помотала головой. Не могла. Боялась. Я положил руки ей на голову и задвигал бедрами навстречу Лениному рту, входя в него глубже. Ее плечи дернулись, раздался глубокий гортанный звук. Она тут же отпрянула, посмотрела на меня злобно, но промолчала, только поджала губы. Остановиться она уже не могла.

Я снова положил руку ей на голову, ткнул горячей мокрой головкой в губы.

Только не глубоко. Я так не могу.

Можешь.

Она всхлипнула, вновь открыла рот, зажмурилась, готовая отработать свою часть сделки до конца. Ее голова исчезала у меня под животом, я с каждым движением бедер насаживал ее все глубже, член пульсировал во рту. Лена жалобно мычала, дергалась, когда я входил слишком глубоко. Я ощущал жар и влагу молодого неопытного ротика. Заплаканное лицо провинциальной девчонки, которая всего пару часов назад кокетливо улыбалась у бассейна – это зрелище почти довело меня до оргазма.

Две тысячи, если проглотишь.

Нет! – рявкнула Лена, мгновенно отстраняясь, а потом, умоляюще: пожалуйста...

Она вся дернулась, из глаз сильнее потекли слезы, она шмыгнула носом, вытерла сопли.

Я не могу.

Можешь.

Она уже не обращала внимания на свою голую грудь, всхлипывала, теребила волосы. Утерев слезы из-под покрасневших глаз, сказала, пять.

Согласен, - сказал я и, не дожидаясь реакции, вновь насадил плачущую девушку на член. Мне потребовалось всего несколько движений, чтобы кончить. Густая, горячая сперма полилась в ее мычащий, пищащий рот мощными толчками, и Лена вся задергалась, лицо сморщилось, как изюм, но, как и обещала, она послушно проглотила все. До капли. Отработала деньги.

Вот молодец. Можешь идти. Но если захочешь заработать еще...

Лена уже завязывала лифчик. Избегала показывать мне красное лицо с влажными от слез дорожками на щеках.

Она бросилась бежать по пляжу, к отелю, а я был уверен, что она еще вернется. Стыд и отвращение пройдут быстро, а деньги на счету останутся. И она захочет еще. Впрочем, если нет... Я еще не начал игру с Николаем. Глава семьи точно не откажется подзаработать.