Это произошло со мной много лет назад, летом 197Х года. Моим родителям предложили по дешевке горящую путевку в санаторий. Им очень хотелось туда поехать, но возникла проблема, куда на это время пристроить меня. Оставить одного дома они не желали категорически. Неожиданно в гости забежала мамина подруга тетя Ира, моложавая женщина тридцати двух лет, но выглядевшая как студентка-первокурсница. Пару лет назад она развелась с мужем, и в ее собственности осталась дачка в Малаховке, где она проводила каждое лето со своей дочкой Оленькой. Короче, вопрос был решен — мне было предложено провести это время у них на даче.

Дачка представляла собой небольшой двухэтажный деревянный домик на участке в шесть соток, обнесённом глухим высоким забором. Тетю Иру я прежде видел нечасто, а Олю так вообще никогда. Она оказалась длинноногой девицей, почти с меня ростом (правда, я по природе невысок), светленькой, курносенькой и весьма инфантильной. Первый вечер моего пребывания мы скоротали перед телевизором, я заскучал и отправился спать — мне отвели небольшую комнатку наверху.

Наутро я встал поздно. Спустившись на веранду, я обнаружил, что в доме никого нет, а на столе для меня оставлен завтрак — пара бутербродов и стакан молока, прикрытые от мух куском марли. О том, что это мой завтрак свидетельствовала записка. Я поел и вышел на задний двор в туалет, поскольку удобства находились там. Туда я шел по дорожке, а обратно решил вернуться мимо кустов смородины, чтобы нарвать поспевающих ягод. А за кустами...

Увидев эту картину, я обомлел. На небольшой лужайке между кустов было расстелено одеяло, на котором лежали тетя Ира и Оля, обе совершенно голые! На них были только панамки, а на тете Ире ещё темные очки и листик смородины на носу. Они загорали, лёжа на животах, подставив солнцу спинки и попки. Тетя Ира читала книжку, а Оля играла травинкой. Увидев мою тень, тетя Ира оторвала взор от книги и посмотрела на меня, при этом совершенно не смутившись.

— А, Коля! Доброе утро!

— Доброе, —промямлил я растерянно и уже хотел было извиниться и уйти, но тетя Ира продолжала:

— А мы тут загораем. Если хочешь, присоединяйся.

Не долго раздумывая, я решил присоединиться. Я снял футболку и шорты, лег рядом с Олей. Девочка покосились на меня и обратилась к тете Ире:

— Мам, мы с тобой голые, а Коля в трусах.

— Коля, — деланно строгим тоном обратилась ко мне тетя Ира. — В обществе голых людей неприлично находиться в трусах.

А потом засмеялась и добавила:

— Видишь ли, Коля, мы с Олей натуристки. Это наше кредо: там, где есть возможность, освобождать свое тело от одежды. Мы считаем, что стыд — это глупый предрассудок. Все должно быть естественным, как создала природа, понимаешь? Впрочем, твое право. Если стесняешься, можешь оставаться в трусах.

Проповедь тети Иры, а особенно — немного насмешливый тон, в котором была сказана последняя фраза, подействовали на меня. До этого я никогда в жизни не видел совершенно голых женщин. И сам перед женщинами, даже перед мамой никогда не снимал трусы. А уж тем более было бы стыдно показывать свое «естество» девчонкам. Но в данный момент... Впрочем, почему я должен стыдиться? Они-то меня не стесняются.

Я повернулся к дамам спиной, быстро стянул трусы и снова лег рядом с Олей вниз животом. Оля играла травинкой с божьей коровкой:

— Божия коровка, улети на небо, там твои детки кушают конфетки...

Божья коровка расправила крылышки и улетела.

— Мам, а откуда у божьих коровок детки?

— Их яичек. Они их откладывают, а из них появляются детки.

— Как цыплятки?

— Вроде того.

Тетя Ира повернулась с живота на спину и обратилась к дочке.

— Оля, ты тоже переворачивайся, а то спина обгорит.

Я скосил глаза и увидел тети Ирину высокую грудь, которая почти не растекалась, а поднималась пологими холмиками и смотрела вверх большими розовыми сосками. Ее впалый живот заканчивался бугорком лобка с русыми, как на ее голове, волосами. Оля тоже перевернулась животом кверху. Её грудка была лишь чуть-чуть выпукла, словно припухлости от уколов, словно два бугорка, две пирамидки. А из них торчали такие длинненькие сосочки, похожие на ягодки-малинки. То, что у Оли между ножек с моего ракурса видно не было, а приподняться, чтобы разглядеть, я стеснялся. Стеснялся показать тете Ире, что это для меня ново и представляет бешеный интерес. Еще подумает, что я озабоченный эротоман. Тем не менее, половое возбуждение нарастало все сильнее. Скрывая его, я продолжал лежать на животе, прижимая возбужденный член к одеялу.

— А ты, Коля, — обратилась ко мне тетя Ира, — не боишься, что спина обгорит? Поворачивайся.

Я повернулся на спину, согнув колени и зажав свое хозяйство ногами, чтобы его не было видно, мне было стыдно показать свой стояк.

— Мам, — капризно пропищала Оля. — А Коля мне солнце своими ногами загораживает.

— А ты скажи ему сама: Коля, опусти, пожалуйста, ноги.

— Коля, опусти ноги!

Я выпрямил колени, изо всех сил зажимая бедрами то, что неудержимо рвалось вверх. Лучший способ справиться с такой неловкостью — отвернуться и думать о чем-нибудь другом. Я смотрел в небо, где высоко в синеве пролетал самолет, оставляя за собой белую расплывающуюся полоску шлейфа. Я стал представлять себя пилотом этого самолета, как я сжимаю в руках штурвал и наблюдаю за приборами. Приборы почему-то напоминали торчащие сосочки Олиной груди, а далекие горы за лобовым стеклом — грудь тети Иры...

Кажется, я задремал. Мне снилось, что я лежу на берегу моря, и ветерок легкими порывами шевелит редкие волосы на моем лобке. Приоткрыв глаза, я увидел, что не ветерок — это Олино дыхание шевелило мои волоски. Приподнявшись на локте, она разглядывала мои гениталии, чуть не уткнувшись в них носом. Пока я дремал, мои половые органы получили свободу, но возбуждение прошло, членик сжался и тихо покоился на бедре.

Мне было стыдно, что девчонка в упор меня разглядывает, но я не знал, как отреагировать на любознательность Оли. Пристыдить ее? Прикрыть свое «естество» ладонями? Снова запрятать меж бедер? Однако момент был упущен, поэтому решил смириться, и, притворяясь спящим, не шевелясь, наблюдал за происходящим сквозь ресницы из-под полуприкрытых век.

— Мам, мам, а у Коли вон какая пися! — тихо прошептала Оля.

—У всех мальчиков такие, — не отрываясь от книжки, ответила тетя Ира, любопытство дочери она воспринимала совершенно спокойно.

— Мам, а это что? — Олин палец указал на тестикулы.

— Яички.

— Мам, а у людей детки тоже из яичек получаются?

— Почти.

— Тогда детей должны рожать мужчины — у них же яички.

— У женщин тоже в животе созревают яички. А мужчины их только оплодотворяют.

— А как?

— Дочь, ты задаешь слишком много вопросов.

Оля засопела и легла на спину. Меня самого охватывало желание приподняться, рассмотреть и Олю, и тетю Иру, поскольку в лежачем положении угол обзора был невелик. Сколько раз на пляже я всматривался в девчонок, пытаясь разглядеть сквозь ткань купальников, что же там в них запрятано. У некоторых купальники были очень эластичные и плотно прилегающие, они прорисовывали все выпуклости и впадинки, но это, конечно, не то, хотелось видеть совершенно голое тело. И вот сейчас рядом со мной девочка и женщина... Однако с другой стороны, не хотелось ронять своего достоинства — открыто показывать интерес, и уподобляться любопытной девчонке. Все-таки я старше и должен вести себя сдержаннее, поэтому продолжал лежать, прикрыв глаза, и притворяться спящим.

Оля несколько минут лежала спокойно, но вскоре снова приподнялась на локте и опять начала разглядывать мои гениталии. Такое пристальное внимание помимо воли меня возбуждало, организм побеждал моральные устои, я был не в силах бороться с начавшейся эрекцией. Видимо, для Оли это было открытием.

— Мам, мам, а почему она у него торчит кверху?

— У мальчиков это бывает, — по-прежнему не отрываясь от книжки, совершенно индифферентно ответила тетя Ира

Мое возбуждение не вызывало у нее озабоченность, она не запрещала дочери познавать анатомию.

— А почему у девочек так не бывает?

— Потому что женский организм по-другому устроен.

Оля продолжала рассматривать мою пипиську, а я уже не стеснялся, теперь я даже ощущал гордость оттого, что я могу чем-то удивить девчонку. Это еще сильнее меня возбуждало.

— Мам, а можно я потрогаю? — шепотом спросила Оля, не отводя глаз от моей «антенны».

— А почему ты у меня спрашиваешь? Ты сама у Коли спроси.

— А он спит, — ответила Оля, опять шепотом.

Она не догадывалась, что я притворяюсь и исподтишка наблюдаю за происходящим. Тетя Ира, отложив в сторону книгу, тоже приподнялась и посмотрела на меня, видимо убеждаясь, что я действительно сплю.

— Ну хорошо, потрогай., — тоже шепотом разрешила она. — Только осторожно, не разбуди его.

Оля дотронулась пальчиком до головки, чуть отклонила членик в сторону и отпустила. Мой карандаш как пружина вернулся на место и закачался. Эта игра понравилась Оле, она повторила еще несколько раз. Потом она двумя пальчиками осторожно сдвинула кожицу с головки. Сквозь приоткрытые веки я видел, что она рассматривает залупу, при этом что-то пришептывая, будто бы разговаривая с моим пенисом. Тетя Ира с улыбкой наблюдала за игрой дочки.

Оля снова надвинула кожицу на головку, а потом приоткрыла ее. От этого мой член непроизвольно вздрогнул.

— Она шевелится! — восторженно прошептала Оля.

— Осторожнее, Оля, ты так его разбудишь, — зашептала тетя Ира. — Прекрати!

Но Оле настолько понравилась эта игра, что она увлеклась и не могла оторваться. Она натягивала кожицу на головку и снова открывала ее, словно сама Природа подсказала ей, как надо дрочить мальчишеский хуй.

— Как интересно! — комментировала Оля. — Есть красная шапочка, нет красной шапочки...

— Всё, Оля, хватит! — осадила ее тетя Ира уже довольно строго. Видимо, она догадывалась, к чему могут привести такие игры. — Так нельзя делать. Прекрати немедленно!

А мне, надо сказать, не хотелось, чтобы она прекращала. Стыд куда-то улетучился, мне нравилось ощущать, как девчонка играет с моей писькой, вызывая при этом очень острые ощущения, которые постепенно усиливались. С каждым прикосновением Олиных пальцев в промежности что-то напрягалось, что-то сжималось, а на конце головки словно зрел какой-то вулкан. И вдруг этот вулкан взорвался! Все мое тело охватила дрожь, сдавило виски, в них застучало, острая волна молнией пробежала от промежности к залупе, и из нее вырвалась крупная капля и угодила Оле прямо в любопытный нос. Девочка отпрянула, а я испугался, поднялся на колени, зажал руками свой член, пытаясь удержать струи фонтанирующие одна за другой. Это мне не удалось, член продолжал извергать белую жидкость, она просачивалась между пальцев, а сам я весь содрогался словно в припадке.

— Мам, что это?! — испуганно воскликнула Оля, вытирая предплечьем лицо.

— Ничего страшного, — ответила тетя Ира, хотя голос ее прозвучал немного взволнованно и обескураженно. — У мальчиков иногда так бывает.

Я вытер измазанные спермой руки об траву, а Оля с интересом рассматривала каплю, стертую с носа.

— Всё, хватит на сегодня загорать. Иди, Коля, помой под рукомойником писю, а ты, Оля, ступай в дом и одевайся.

Рукомойник был возле крыльца. Я приподнялся на цыпочках, чтобы моя писька оказалась над раковиной. Она все еще торчала торчком. Мимо меня прошла Оля. Проходя, она задержалась, наблюдая за моими действиями. Подошла Тетя Ира, шлепком по попе она придала Оле ускорение. Та взбежала на крыльцо, а я тем временем закончил подмывание.

— Испугался? — спросила тетя Ира. — У тебя первый раз, да?

Я кивнул.

— Ничего, все нормально. Прости, я не подумала, что ты уже не мальчик, а молодой человек. Оля-то, она совсем глупенькая, ей все интересно. Я потому и разрешила ей поиграть с твоей писькой. Она и про секс пока ничего не знает. А ты? — тетя Ира лукаво улыбнулась. — Уже знаешь, откуда дети берутся?

Я снова кивнул, стыдливо опустив глаза, однако мой взор тут же остановился на треугольнике светлых волос под животом тети Иры. Она, кажется, заметила это, но не смутилась и даже провела по пизде ладонью. Возможно, мой взгляд тоже возбудил ее.

— Ну, конечно, ты же совсем большой, — тетя Ира бодро похлопала меня по плечу. — Совсем большой. А теперь уже мужчина.

И качнула пальцем мой поникший член:

— Все нормально, это даже полезно.

Следующее утро выдалось пасмурное. Проснувшись, я немного расстроился — погода для загорания неподходящая. А я всю ночь мечтал снова заняться натуризмом и оказаться в обществе голых женщин.

За завтраком Оля сидела за столом в трусиках, а тетя Ира в халате — то есть, своей приверженности к нудистскому образу жизни хозяйки, кажется, изменили. Я тоже был в трусах и в майке. После завтрака Оля ушла в гости к подружке. На дворе накрапывал дождь. Я собрался уйти в свою комнату почитать книгу или порисовать, но тетя Ира задержала меня.

— Погоди, Коля! Подойди, сядь сюда.

Она указала на табурет напротив себя.

— Я подростковый врач, поэтому можешь говорить со мной откровенно. У тебя часто возникает эрекция?

— Ну... довольно часто.

— У тебя бывают ночные поллюции?

— Это как?

— Ну, тебе снится, скажем, что-то пикантное, сексуальное, голые женщины, например. Ты просыпаешься, а простынка мокрая. Но ты не описался, это от семенной жидкости.

— Ну... да, бывало такое.

Да, я вспомнил, были случаи — просыпаюсь, а в трусах липкая жижа.

— Это бывает у всех мужчин, которые воздерживаются от половой жизни. Организм выводит излишки спермы. Но в этом для юношей и мужчин есть некоторое неудобство гигиенического плана — пачкается белье, а под крайней плотью могут завестись бактерии. Поэтому полезнее самому избавляться от лишней спермы, а после этого вымыть половой член. Было время, когда онанизм считали пагубным занятием, но на самом деле вреда от этого никакого нет. Онанизм, конечно, не заменяет нормальную половую жизнь, зато это палочка-выручалочка для тех, кому секс с партнёром по какой-то причине недоступен. Поэтому онанизмом заниматься даже полезно. А воздержания — наоборот, вредны. Особенно при частом и сильном половом возбуждении, если это напряжение вовремя не снять.

Пока тетя Ира читала мне эту лекцию, я чувствовал некое смущение и не совсем понимал, куда она клонит.

— Вчера Оля случайно вызвала у тебя эякуляцию. Это потому, что твои яички выработали много семенной жидкости, и ей нужно было выплеснуться наружу.

Напоминание о том, как Оля играла с моим писюном, навеяло приятные воспоминания и возбудило меня.

— Сними-ка трусы, — велела тетя Ира.

Я послушно снял их. Тетя Ира взяла мой пенис двумя пальцами и слегка подрочила его. От этого он напрягся, и я почувствовал желание повторить то, что было вчера.

— Вот видишь, у тебя началась эрекция. Ты очень возбудимый юноша, тебе надо почаще сливать сперму, иначе в зрелом возрасте может появиться простатит. Давай-ка, сделай это прямо сейчас.

Тетя Ира взяла меня за руку и подвела ее к членику.

— Ну, сделай теперь это сам. Не стесняйся. Зажми его в кулачок и двигай туда-сюда.

Не то случайно, не то преднамеренно на тете Ире распахнулся халат, открыв ее грудь, живот и покрытый волосами лобок. От такого вида член стоял словно Пизанская башня. Я сдавил пальцами крайнюю плоть и начал гонять ее по головке. Семяизвержение произошло довольно быстро прямо на грудь и на живот тете Ире.

— Вот умничка! — похвалила она, стирая потеки полой халата. — Когда будешь делать это сам, приготовь заранее салфетку, куда спустить сперму. Лучше занимайся этим один в укромном месте, но, если захочешь, можешь снова устроить фонтанчик прямо на меня, а я с удовольствием посмотрю на тебя. Можешь так и сказать: «Тетя Ира...» впрочем, можно без «тетя», просто скажи: «Ира, хочу с тобой поиграть!» И мы поиграем в «фонтанчик». Хорошо? Это будет наш секрет. А Оле писю пока не показывай. Ладно?

Я кивнул.