Одиночество замужней женщины, это невозможное состояние после отъезда мужа на вахту. Казалось бы, есть муж, дочь, но что же хочется женщине, девушке, которая вкусила ощущения замужества, которая познала бабье счастье, но в какой то момент лишилась, хотя и на время этого ощущения мужа рядом. Светлана привыкла к его грубоватой ласке, к его запаху — смеси табака, пота и чего-то сугубо мужского, что оставалось на подушке и сводило ее с ума. Теперь квартира была стерильно чиста и пуста. Вечера тянулись бесконечно.

От скуки и тоски она зарегистрировалась на одном, потом на другом сайте знакомств. Сперва это было невинно — просмотр анкет, переписки о жизни, о погоде. Но очень скоро в личные сообщения хлынул поток «дикпиков» — откровенных фотографий мужских достоинств. Первой реакцией было брезгливое отвращение. Она тут же удаляла наглецов. Но постепенно что-то щелкнуло. Одиночество и неутоленная плоть заставили взглянуть на эти картинки иначе.

Она начала их изучать. Внимательно, как биолог изучает под микроскопом странные организмы. Одни были длинными и тонкими, как сардельки, с бледной, почти синюшной кожей. Другие — короткими и толстыми, бугристыми, с массивными, налитыми кровью головками. Третьи — изогнутыми, будто сабли, с проступающими венами. Она рассматривала их, лежа в постели одна, и чувствовала, как внизу живота начинается знакомое, теплое шевеление. Ее пальцы, сначала нерешительно, а потом все настойчивее, начинали тереть клитор через ткань трусиков. Однажды, глядя на особенно внушительный экземпляр — темный, жилистый, с каплей влаги на кончике — она впервые просунула руку под резинку и коснулась своей голой, уже влажной плоти. А еще через неделю, в порыве смелости, поддавшись на уговоры собеседника с бархатным, низким голосом, она сделала свое фото. Дрожащей рукой сняла трусы, раздвинула пальцами губы, обнажив розовую, блестящую от возбуждения щель, и щелкнула. Отправляя снимок, она чувствовала себя одновременно грязной шлюхой и раскрепощенной, живой женщиной.

Ее виртуальным любовником стал мужчина под ником «Сергей_55». Он был старше ее, солидным, его сообщения были умными и неторопливыми. Он не присылал фото сразу, а сначала долго беседовал, растравляя ее тоску. И вот однажды он написал: «Хочу встретиться. Просто посмотреть на тебя. Поговорить».

Она испугалась. «Я не могу. Это измена».

«А кто говорит об измене?» — парировал он. — «Моя жена — прекрасная женщина. Я не хочу ее терять. И твоего мужа, я уверен, ты любишь. Но разве в том, чтобы подарить друг другу немного ласки, есть что-то плохое? Я хочу только одного — почувствовать вкус твоей киски. Узнать, какая она на вкус, чужая, запретная женщина. А ты просто полежишь и получишь удовольствие. Разве поцелуи и ласки языком — это измена? Это просто… утешение».

Его слова падали на благодатную почву. Ее тело, изголодавшееся по прикосновениям, уже кричало «да». Он уговаривал ее неделю. И она сдалась.

Они встретились в забронированной им квартире на сутки. Сергей оказался мужчиной лет пятидесяти пяти, с сединой на висках, в дорогих очках и с умными, немного усталыми глазами. Он не был красавцем, но в нем чувствовалась сила и уверенность, которые свели Свету с ума.

Он не стал сразу набрасываться на нее. Они выпили по бокалу вина, поговорили. А потом он подошел, взял ее за подбородок и посмотрел в глаза.

«Можно?» — тихо спросил он.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Его поцелуй был нежным, но властным. Его губы были мягкими, а язык — горячим и умелым. Он не просто тыкал им в ее рот, а исследовал его, скользил по небу, играл с ее языком, засасывал ее губы. От небывалого возбуждения у Светы потемнело в глазах, в висках застучало. Она вся обмякла, отвечая на его поцелуй с жадностью, которой сама от себя не ожидала. Ее руки впились в его пиджак.

В это время его правая рука скользнула вниз. Большая, теплая ладонь легла на ее промежность через платье, сжала ее. Она вздрогнула и прошептала что-то невнятное. Его пальцы нашли пояс ее трусиков, просунулись под него и уперлись в густые, уже влажные волосы. Она застонала в его рот, когда его указательный палец нашел ее клитор и принялся водить по нему медленными, точными кругами. Ее ноги подкосились.

«Ложись», — приказал он хрипло, прерывая поцелуй.

Она послушно легла на диван. Он, не сводя с нее глаз, опустился на колени между ее ног. Он задрал ее платье до самого живота, обнажив простые белые хлопковые трусики, которые уже потемнели от влаги в районе ее щели. Он медленно, с наслаждением стянул их с нее и отбросил в сторону.

Ее киска лежала перед ним во всей своей наготе — пухлые, сочные губы, приоткрытые, обнажающие темно-розовую, блестящую внутренность. От нее исходил густой, сладковатый запах возбуждения.

«Какая красота…» — прошептал он и, склонившись, коснулся ее сначала губами. Легкий, едва заметный поцелуй в самую сердцевину. Света вздрогнула, как от удара током.

А затем его язык, широкий, шершавый и невероятно горячий, коснулся ее. Он не просто лизал ее. Он ее ел. Сначала он водил кончиком языка вдоль всей щели, от заднего прохода к клитору, собирая ее соки. Потом он раздвинул ее губы пальцами и погрузил язык внутрь, глубоко, пытаясь достать до самой матки. Света закричала, впиваясь пальцами в обивку дивана. Ее бедра сами собой приподнялись навстречу его лицу.

Он сосредоточился на клиторе. Он зажал его губами и принялся яростно вибрировать кончиком языка, одновременно вводя два пальца внутрь ее, находя ту самую точку, от которой у нее потемнело в глазах. Ощущения были такими интенсивными, что граничили с болью. Она металась, стонала, ее тело покрылось испариной. Она была на грани, ее живот содрогался в предвкушении разряда.

«Кончай, детка, для меня», — прохрипел он, не останавливаясь.

И она кончила. Бурно, с оглушительным криком, ее тело выгнулось дугой, а из ее киски хлынул горячий поток, который он с жадностью вылакал, не проронив ни капли.

Пока она лежала, беспомощная и обессиленная, приходя в себя, он встал с колен и расстегнул ширинку. Его член, который она увидела впервые, был солидным, как и он сам. Не самым большим, но толстым, упругим, с аккуратно подстриженными волосами у основания и с большой, налитой багровой головкой, с которой уже стекала прозрачная капля. Он подошел к ней и приставил ее к ее губам.

«Попробуй и ты меня. Это не измена. Это просто… благодарность».

Она, все еще во власти оргазма, не раздумывая, открыла рот. Она почувствовала солоноватый, мускусный вкус его смазки. Ее язык коснулся его уздечки, и он глубже просунул свой член ей в рот. Она взяла его в рот. Он заполнил его полностью. Она двигала головой, как когда-то в юности с первыми парнями, инстинктивно вспоминая движения. Ее рука сжала его у основания, лаская его мошонку, перекатывая тяжелые яйца.

Его стоны подстегивали ее. Она сосала его с жадностью, чувствуя, как он пульсирует у нее во рту, становясь все тверже и больше.

«Я сейчас… кончу…» — предупредил он.

И она, к своему удивлению, не отстранилась. Наоборот, она прижалась к нему плотнее. Ей захотелось почувствовать все, до конца. Запах, вкус, ощущение — все то, чего она была лишена все эти месяцы.

Его оргазм наступил мощно. Теплая, густая, с резким запахом сперма хлынула ей в горло. Она давилась, но глотала, чувствуя, как ее щеки наполняются снова и снова. Он стонал, впиваясь пальцами в ее волосы, трахая ее рот в последних судорогах наслаждения.

Когда он вышел из нее, она, тяжело дыша, упала на подушки. Ее губы были липкими, подбородок испачкан. Она чувствовала себя самой грязной и самой счастливой женщиной на свете.

Он ушел через полчаса, оставив деньги за квартиру на столе. Света лежала и смотрела в потолок. Она не чувствовала вины. Она чувствовала лишь насыщение и странное, горькое спокойствие. Она снова почувствовала себя желанной. А вкус чужой спермы на ее языке был горьковатым, но честным подтверждением того, что она еще жива. И она знала, что это не страшно, это не измена и это не последняя встреча.