Что с мамой, что с сестрой любая работа, даже самая незначительная, заканчивается игрой и еблей. Игрой сексуальной. Когда один или оба сразу начинают хватать за сиськи-письки. Благо сисек у меня нет, а вот писька есть. И за неё Людке хвататься сподручнее, чем мне за её. Ей достаточно ноги сжать и хрен пролезешь. А у меня торчит наружу, как стоп-кран в поезде. Только в отличии от поездного мой стоп-кран не останавливает, скорее разгоняет паровоз. Людка пару раз передёрнет затвор, моё ружьё и стреляет. А мишень у сеструхи между ног. И я всегда. не целясь, попадаю в яблочко. Не, бывает и сместится прицельная планка, не совсем туда, куда надо попадёт, но эта мишень тоже ничего. Иногда Людмила сама прост пострелять в эту мишень. Всё от настроения зависит. Обе мишени рабочие. Бывает, что и вместе с зятем этим стрельбищем пользуемся, ведя огонь по очереди в обе мишени, либо сразу в два ствола. Разлохматим мишени, потом восстанавливаем мишенное поле языками.

Людка озаботилась повышением моего культурного уровня, мотивируя это тем, что он упал ниже плинтуса. Обвинила меня в том, что я часто хожу по квартире голым. При этом не вспоминая о том, что сама то полуголая, то совсем голая перед братом и мужем фестивалит.

И Алинку приучила к этому. Та, едва придёт, одежду долой под лозунгом "Свободу письке!" Ещё обвинила в том, что я матерюсь. Правда опять забыла, что сама разговаривает лишь на русском матерном. Добавила, что я грубиян, что обзываю их с Алинкой похотливыми сучками, ебливыми шалавами, хуесосками. А обзывать меня пиздолизом нормально, это просто констатация факта. А для повышения моего культурного уровня решила потаскать меня по музеям, выставкам картин, театрам. Лучше бы в кабак какой сводила. Там музыка играет и одновременно с повышением культурного уровня можно поесть, выпить, потанцевать. Но со старшей особо не поспоришь и мы пошли смотреть картины. Как раз была выставка какого-то гениального художника. Гениального в будущем. Почему-то гениями разных творцов картин и текстов называют после смерти. Походили, посмотрели. Если бы мама в своё время не отвратила меня от рисования, приласкав мою жопу ремнём, когда нашла альбом с моими рисунками голых баб, я бы тоже мог стать великим художником. Но не срослось.

На той выставке сестре понравилась картина и она её купила. Вот же дура. На эти потраченные на мазню деньги можно месяц питаться. Ну да ей виднее. Зять ещё заработает. И мне пришлось тащить этот шедевр до дома. А дома Людка долго соображала, куда примастырить покупку. Я посоветовал повесть над кроватью в спальне, надеясь, что ночью эта мазня сорвётся со стены и блямкнет по башке моей дуре сестре, чтобы до неё дошло на что не нужно тратить деньги. Странно. но она согласилась. Если кто читал " Трое в лодке не считая собаки", тот помнит эпизод, как один умелец вешал картину.

У нас было немного лучше. Людка лежала на кровати и командовала

— Выше...Ниже...Левее, Правее...Ещё чуток...

Мне это надоело. Предложил сестре оторвать жопу от кровати и самой попробовать найти нужное положение для картины. Она сказала, что лучше найдёт положение в постели, когда я буду её ебать. Это она не матерится. Но всё же встала и мы вместе начали вертеть ту картину. Крутили, вертели и тут Людка покачнулась. Чтобы не упасть, схватилась за...Короче говоря, перепутала поручень трамвая с мом членом. Схватилась и не отпускает. Точно боится упасть. А он же у меня не просто чувствительный, сверх чувствительный. Раз кто-то за него взялся, значит зовут работать.

Говорю сстре

— Люд, не трогай и лучше отпусти.

Она вид глупый сделала

— А если не отпущу, то что?

— Ничего. Просто выебу.

— Ой-ой-ой! Ебака грозный. Уже боюсь. Напугал бабу хуем. Так я тебе и дала. Ты сначала дело сделай, потом про еблю говорить будем.

Людка не матерится. Она матом разговаривает.

Долго издевательства сестры терпеть не стал, тем более, что она прихуела и руку уже в штаны мне засунула. Бросил ту картину. Столько лежала, исчо полежит. Завалил сестру на постель. Она меня ногами за бёдра обхватила. Спрашиваю

— А картину вешать?

— Да хуй с ней. А вот у тебя стоит.

Будто не она к этому свои шаловливые ручки приложила.

Одежда с нас слетела сама. Да той одежды на Людке и было что платье да колготки. Лифчик она и не надевала. Титьки небольшие, так чего их в застенки помещать. Им воля нужна. И уже практически голая сестра уселась пиздой на мою симпатичную мордуленцию. В зеркало смотрю и сам на себя налюбоваться не могу. КрасАвец, как есть красАвец. Потому Людкиной пизде и нравится елозить по моему красивому лицу, а не что-то там. Пока пизду лизал, она с меня штаны стянула и хуй в рот тянет. Поза валетиком, наша любимая с детства, позволяет это сделать.

— Мелкий, так кончить хочу.

— А волшебное слово?

— В жопу дам.

Да за такое я тебе не только пизду до оргазма вылижу, я ещё и анус прихвачу. Благо от куни Людка быстро кончает. Если при этом палец ей в попу вставить, так вообще почти моментом. Ещё обижается, когда ебливой сучкой называю.

Людка кончила. Полежала на мне, переживая оргазм, сползла и раком встала

— Чё замер. Еби давай.

А я на попу сестры любуюсь. Сколько лет уже смотрю и наглядеться не могу. Красивая попа. Приставил головку к этой попе. Людка зажалась.

— Не туда. Сначала в пизду.

Было бы сказано. Если надеется, что я кончу и до обещанной жопы не дойдёт, то не угадала. Обещала - подставляй. Но до оргазма постараюсь довести. Да там и стараться нечего. Людка из тех женщин, которые могут испытывать оргазмы один за другим. И промежуток между ними минимальный.

Сестра отдышалась. На спину лгла.

— Мелкий, крем в тумбочке.

— Помню.

— Тогда мажь уже.

- Сейчас.

— Вов, а может я тебе позже дам?

Это её позже может растянуться на неопределённое время, вплоть до удивлённого выражения лица

— В жопу? Когда это я тебе обещала? Не помню. Значит такого просто быть не могло. Поэтому, как говорил Лёлик: Пузо режут не отходя от кассы.

Ебал с наслаждением. Всё же Людкина жопа мне родная и знакомая. Сколько лет её ебал, пока до пизды дело не дошло. И она принимает хуй, как старого знакомого. Как раз мой размер. Входит и выходит, замечательно выходит.

Кончил. Людка попой поиграла, зажимая её, выдавливая сперму. Села.

— Пиздюк! Мог бы туда не кончать.

— А куда?

— На живот. Будто не знаешь. Заставить бы тебя вылизывать, да жалко засранца мелкого. Брат всё же.

Пошли подмылись. Пока еблись, есть захотели. Пошли на кухню.

А картину мы вечером всё же повесили. И без поебона обошись.