Я — Ирина, мне тридцать шесть лет. Замужем, работаю бухгалтером в крупной компании. Со стороны кажется, что я — правильная женщина. Волосы убраны в пучок, очки в тонкой оправе, блузки с пуговицами, юбки до колена. Никакого вызова. Никакой вульгарности. Коллеги называют меня «злюкой» — за строгость, за то, что никогда не повышаю голос, за то, что всегда держу дистанцию. Мужчины на работе смотрят на меня с уважением и лёгкой опаской. Они не знают, что под этой бронёй скрывается тело, от которого можно сойти с ума.

Моё тело — это отдельная история. Пышная, тяжёлая грудь третьего размера. Она не стоит торчком, как у девочек из журналов, — она мягко колышется при ходьбе, соблазнительно обвисает, когда я снимаю лифчик. Соски большие, тёмно-розовые, очень чувствительные — они твердеют от любого дуновения ветра, от любого случайного прикосновения, от любого взгляда, который задерживается на них чуть дольше положенного. Живот мягкий, пухлый, с очаровательной ямочкой у пупка. Бёдра широкие, пышные, ляжки упругие — они так красиво раздвигаются, когда мужчина становится между ними, когда он входит в меня, и я чувствую, как его тело бьётся о моё.

Но главное — это моя попа. Моя большая, круглая, мясистая попа. Две идеальные половинки, которые при ходьбе шлёпаются друг о друга с влажным звуком. Когда я в джинсах — ткань натягивается так, что кажется, сейчас лопнет. Когда я в юбке — она колышется за мной, как парус, привлекая взгляды. Эта попа создана для одного — чтобы её хватали, шлёпали, раздвигали и трахали. Я это знаю. Я это чувствую каждую минуту своей жизни. Но на работе и в гостях я делаю вид, что ничего не замечаю.

В тот вечер я поругалась с Лёшей в общем из-за ерунды. Он сидел перед телевизором, пил пиво, даже не спросил, как прошёл мой день. А я устала. Отчёты, цифры, налоги, начальник, который вечно чем-то недоволен. Я встала перед телевизором и сказала:

— Лёша, ты меня вообще слышишь?

— А что такое? — буркнул он, даже не повернув головы.

— Я целый день пахала, а ты хоть бы спросил, поела я или нет.

— Так ты большая девочка, сама могла поесть.

Это меня и взбесило. Не потому, что я была голодная, а потому, что он меня не видит. Не замечает. Не ценит. Я как мебель — стою, и ладно. Как будто я не женщина, не жена, а обслуга. И мне это всё надоело. Приготовить ужин, постирать, убрать. А когда я хочу секса — раз в неделю, по-быстрому, в одной позе, и чтобы никаких «глупостей».

— Знаешь что, Лёша, — сказала я, срывая голос. — Ты козёл!

— А ты дура! — ответил он, наконец отрываясь от экрана.

Я хлопнула дверью так, что со стены, наверное, осыпалась штукатурка. Накинула куртку, схватила сумку и вылетела из квартиры.

Но в тот вечер я оделась иначе. Я была злая. Злая на Лёшу, злая на работу, злая на всю свою скучную правильную жизнь в последнее время. И снова захотелось мужского внимания, как раньше, — участвовать в вечеринках. И когда я собиралась к подруге, я достала из шкафа то, что обычно ношу только для особых случаев — или когда хочу чувствовать себя красивой и пошлой.

Красная пышная юбка. Короткая — выше колен, такая, что при каждом шаге взлетает и кружится, открывая то, что обычно скрыто. Белая обтягивающая водолазка, которая подчёркивает каждый сантиметр моей груди, облегает живот, бёдра. А поверх — чёрная кожаная сбруя. С перекрестьями на груди и кольцами на плечах. Она делает меня похожей то ли на пошлую девочку, которая идёт на трассу, то ли на дорогую госпожу. Кожа блестит, ремешки обхватывают меня, подчёркивая талию и грудь.

Я посмотрела на себя в зеркало. Вызывающе. Слишком вызывающе для простого визита к подруге. Но мне было плевать. Я хотела чувствовать себя желанной. Хотя бы сегодня. Хотя бы один вечер.

Позвонила Наташке:

— Наташ, я сейчас приеду. Поругались с Лёшкой. Сил нет.

— Приезжай, — ответила она. — У меня вино есть и уши свободны.

Я вызвала такси и через двадцать минут уже сидела на её продавленном диване с бокалом красного в руке.

Наташка — моя ровесница, но она другая. Весёлая, бесшабашная, вечно в каких-то историях. Она меня слушала, кивала, поддакивала, подливала вино. Мы выпили по паре бокалов, потом закурили на кухне. Потом ещё. Я расслабилась, нервы отпустили, язык развязался.

— Ирин, ну чего ты на него взъелась? Мужики все такие. Им лишь бы пожрать и чтобы потрахаться.

— Я ему не прислуга! — возмутилась я, но уже не так горячо.

— А ты и не прислуга, ты баба видная, — она окинула меня взглядом. — И одета сегодня — огонь. На свидание собралась?

— К тебе собралась, — усмехнулась я. — Просто настроение такое.

— Ну-ну, — подмигнула Наташка. — Я-то знаю, что ты на самом деле. Я помню, как ты в институте гуляла. Ты тогда такой была — огонь-баба. А потом замуж тоже особо не скучала, рассказывали мне.

Я засмеялась, но промолчала. Она была права. Я — строгая бухгалтерша только днём. А ночью... Ночью я иногда представляла себя совсем другой.

Мы ещё посидели. Я допила третий бокал, потом четвёртый. Голова стала кружиться приятно, в теле появилась знакомая тягучая томность. Время подходило к одиннадцати.

— Ладно, Наташ, я поеду домой, — сказала я, вставая и покачиваясь на каблуках.

— Оставайся.

— Нет-нет, поеду. Такси вызову.

Я оделась, поцеловала подругу и вышла на улицу.

Ночь была прохладная, но безветренная. Звёзды на небе, фонари тускло светят. Я стояла у подъезда, переминаясь с ноги на ногу, и пыталась прикурить сигарету. Зажигалка щёлкала, но не зажигалась. Я чертыхнулась, трясла её, дула на неё — без толку.

— Пиздец, — пробормотала я. — И когда успела напиться?

Возле соседнего подъезда сидела шумная компания. Человек шесть-семь, а может, и восемь. Молодые парни, лет по восемнадцать — двадцать два. Они громко смеялись, курили, пили пиво из горла, слушали музыку с телефона. Я смотрела на них и вдруг подумала: «А почему бы и нет? Почему бы не подойти?»

Я сама подошла к ним. Сама. На каблуках, в своей вызывающей юбке, с белой водолазкой и чёрной сбруей на груди.

— Мальчики, прикурить не найдётся? — спросила я, остановившись в шаге от них. А сама надеялась: может, хоть с ними зажгу, весело отвлекусь.

Они все разом повернулись. Их взгляды скользнули по моей фигуре — по груди, которую сбруя делала ещё заметнее, по бёдрам, по короткой юбке, по ногам на шпильках. Тишина повисла на секунду. Потом один из них, самый смелый, с короткой стрижкой и наглыми глазами, щёлкнул зажигалкой и поднёс к моей сигарете.

— Да не за что, — улыбнулся он. — А вы здесь живёте?

— Нет, к подруге приезжала.

— А домой едете?

— Да собиралась. Такси вызвала.

— Может, посидите с нами, пока ждёте?

Я засмеялась:

— Мальчики, да нет, я старая уже для вас, скучно вам будет со мной.

— Какая старая? — воскликнул светловолосый. — Вы в самом соку! Фигура — огонь! Не комплексуйте.

— И вообще, вам не больше тридцати, — добавил третий, темноволосый и кудрявый. — А то и меньше.

Я покраснела. Приятно, конечно, когда молодые парни делают комплименты. Но я же серьёзная женщина, замужем. Не буду же я с какими-то пацанами на лавочке сидеть.

— Спасибо, конечно, — сказала я, поправляя очки. — Но мне пора.

— Да ладно, пять минут, — настаивал Никита (как я потом узнала, его звали). — На улице классно, выпьете с нами за компанию. Мы не кусаемся.

Я колебалась. С одной стороны — глупо. С другой — домой не хотелось. Лёшка там, скандал, пусть посидит один, подумает.

— Ну, ладно, — сдалась я. — Только недолго.

Я села на краешек лавочки. Парни расселись вокруг — кто рядом, кто на перилах, кто на корточках. Я чувствовала их взгляды на себе — на своих ногах, на своей груди, на своих губах. И мне это нравилось.

— Меня Никита, — сказал смелый.

— Лёня, — кивнул светловолосый.

— Саша, — улыбнулся кудрявый.

Остальные представились: Макс, Вова, Дима, Серёжа, Андрей. Восемь человек. Все молодые, здоровые, с горячими глазами.

— А вас как зовут? — спросил Никита.

— Ирина, — ответила я.

— Красивое имя, — сказал Лёня. — Идёт вам.

Мне сунули стаканчик с коньяком. Я отхлебнула. Крепко, но вкусно. Горячая волна разлилась по телу.

— Ирина, а вы кем работаете? — спросил Саша.

— Бухгалтером, — ответила я сухо.

— Ого, — присвистнул Никита. — Серьёзная профессия. Дисциплина, цифры, отчёты. Наверное, и в жизни вы такая же строгая?

— Возможно, — улыбнулась я уголками губ.

— А муж кто? — спросил Лёня.

— Строитель.

— Ну и как он вас? Ценит?

Я промолчала. Затянулась сигаретой. Парни переглянулись.

— Поругались, да? — догадался Никита.

— Не ваше дело, — ответила я, но без злости.

— Бывает, — сказал Саша. — Мужики дураки. Не ценят таких красивых женщин.

Мы ещё посидели. Выпили по второй. Я уже совсем расслабилась, даже начала улыбаться их шуткам. Мы весело сидели, общались, шутили, слушали музыку — в общем, было весело.

Потом Никита сказал:

— Слушайте, а может, к нам в гости пойдём? Здесь холодно, а у меня квартира свободная. Родители на даче.

— Давайте, — поддержали остальные.

— Ирина, вы с нами? — спросил Лёня.

Я замотала головой:

— Нет-нет. Я домой. Уже поздно.

— Да ладно, — начал уговаривать Никита. — Посидим ещё немного, музыку послушаем, поговорим. Нам же весело, что расходиться. Мы хорошие, правда.

— Я больше не пью, мне уже наверное хватит.

— Ну, мы просто посидим, пообщаемся. С вами так весело, и просто что охота с вами общаться и общаться, — подхватил Саша.

Я засмеялась:

— Мальчики, я серьёзно. Мне домой пора.

— Ну, Ирина, — Лёня взял меня за руку. — Ну пожалуйста. Посиди с нами. Мы так редко встречаем таких красивых и простых женщин.

— И умных, — добавил Саша.

— И сексуальных, — тихо сказал кто-то из темноты.

Я покраснела. Мне было приятно. И не страшно. И хотелось продолжения.

— Ладно, — сдалась я. — Но недолго. Час, и я уеду.

— Договорились! — обрадовались они.

Квартира оказалась на первом этаже, в соседнем доме. Двухкомнатная, небогатая, с обшарпанными обоями, но чистая. Парни включили музыку, расселись кто куда — на диван, на стулья, прямо на пол. Меня усадили в кресло — мягкое, глубокое, с высокой спинкой. Я откинулась в него и почувствовала, как алкоголь разливается по телу, расслабляя мышцы.

Мы выпили ещё немного. Разговоры стали громче, веселее. Парни шутили, рассказывали истории. Потом один из них — Макс, коренастый, с цепким взглядом — сел рядом и вздохнул.

— Ирина, можно у вас спросить? Как у женщины?

— Спрашивай, — разрешила я, чувствуя, как его бедро касается моего.

— У меня девушка есть. Вроде всё нормально, но в постели... как-то скучно. Не хочет ничего нового, вообще ломается. А я хочу. Ну, чтобы разнообразие. Что делать?

Я улыбнулась:

— А что ты предлагал?

— Ну, позы разные. Оральный секс. Она не любит.

— Может, боится? Или стесняется?

— Не знаю, — пожал он плечами.

Я ему дала пару советов, как её раскрепостить.

— А вы любите? — спросил он.

— Что именно? — спросила я, притворяясь, что не понимаю.

— Ну, когда вам в рот дают, например.

Я сделала глоток, помолчала, потом ответила:

— Люблю. Если мужчина привлекает. То почему бы и нет.

Парни притихли. Все слушали.

— А вы пробовали групповой секс? — спросил вдруг Никита.

— Это уже лишнее, — сказала я, но голос мой дрогнул.

— Ну, давай, Ирин, — перешёл он на «ты». — Ты же среди нас. Мы тебе рассказываем, а ты нам. Никто не узнает.

Я посмотрела на них. Молодые, наглые, голодные. И что-то во мне переключилось.

— Пробовала, — сказала я тихо. — И групповой, и не только.

— И как тебе? — спросил Саша, подаваясь вперёд.

— Нравится, — ответила я, чувствуя, как краснею. — Очень нравится.

Разговор оборвался. Кто-то пошёл курить на кухню, кто-то включил музыку погромче, кто-то танцевал. Я осталась в кресле. Чувствовала на себе взгляды. Слышала, как парни перешёптываются в углах.

— Она реально выглядит как шлюшка, — донеслось до меня обрывком.

— Тише, она услышит.

— А что такого? Сама сказала, что по кругу любит.

— Может, выебем её?

— Не торопись. Она не из таких, так просто не даст.

— А кто её знает. Видишь, как на нас смотрит? И одета как...

Я сделала вид, что не слышу. Но внутри всё горело. Трусики намокли насквозь. Я чувствовала, как влага пропитывает тонкую ткань, как моя киска пульсирует в такт сердцу. Каждое слово, которое они говорили обо мне, отзывалось где-то внизу живота.

Ко мне подошёл Лёня.

— Ирина, потанцуешь со мной?

— Не знаю, — ответила я. — Голова кружится.

— Ну, медленно. Я поддержу.

Он взял меня за руку, помог встать. Музыка играла медленная, тягучая — какой-то старый рок, который я слышала давно. Я положила руки ему на плечи, он — мне на талию. Мы начали двигаться.

Сначала всё было прилично. Мы просто покачивались в такт, почти не касаясь друг друга. Но потом его руки спустились ниже, на мою попу. Сжали. Я не отстранилась. Он прижал меня к себе плотнее. Я чувствовала его член через джинсы — твёрдый, горячий, упругий. Он упирался мне в живот, и я знала, что он чувствует то же, что и я.

Я начала двигаться иначе. Медленно, ритмично, втираясь попой в его пах. Моя юбка взлетала при каждом движении, открывая чулки и подвязки. Лёня застонал мне в ухо — тихо, почти неслышно, но я услышала.

— Какая ты красивая, — прошептал он. — Какая мягкая...

Он гладил меня везде. По спине, по бёдрам, сжимал попу, задирал юбку, чтобы остальные парни видели мою попку, проводил пальцами по краю чулок. Я тёрлась об его член всё сильнее, чувствуя, как он твердеет, как пульсирует. Мои соски затвердели, тёрлись о его грудь через водолазку, и от каждого прикосновения по телу бежали мурашки. Я запрокинула голову, закрыла глаза.

Я знала, что все смотрят. Я чувствовала их взгляды — голодные, жадные, раздевающие. И от этого становилось ещё жарче. Ещё влажнее. Ещё голоднее.

— Смотрите на неё, — услышала я чей-то шёпот. — Как двигается... как кошка.

— Она знает, что делает.

— И не стесняется.

— Шлюха, — сказал кто-то, но не зло, а с восхищением.

Лёня поцеловал меня в шею, потом в губы. Я ответила. Медленно, глубоко, засовывая язык ему в рот, чувствуя его дыхание, его вкус — пиво и коньяк. Он сжал мою грудь через водолазку, нащупал сосок, покрутил его через ткань. Я застонала — громко, так, что все услышали.

Танец кончился. Лёня отошёл, тяжело дыша. Я осталась стоять посреди комнаты, растрёпанная, с горящими щеками, с припухшими губами.

Не успела я отдышаться, как ко мне подошёл Никита.

— Теперь со мной, — сказал он и притянул меня к себе без всяких церемоний.

Он танцевал наглее. Сразу положил руки мне на попу, сжал, приподнял. Я обвила его шею руками, прижалась грудью к его груди. Мы двигались в такт — быстро, страстно, почти агрессивно.

Он лапал меня везде. Задирал юбку, гладил ляжки, залезал под водолазку, трогал грудь, сжимал соски. Я тёрлась об его член, чувствуя, как он пульсирует через джинсы. Мои трусики промокли насквозь, я чувствовала, как влага стекает по ляжкам.

— Ты ведёшь себя как шлюха, — прошептал он мне на ухо, кусая мочку.

— А ты как наглец, — ответила я, но голос мой дрожал.

— И что? Тебе нравится.

Он был прав. Мне нравилось. Мне нравилось быть желанной, быть нужной, быть центром внимания восьми молодых голодных парней.

Я слышала обрывки разговоров:

—. ..смотри, как она на него смотрит...

—. ..попа просто космос...

—. ..я бы её...

—. ..подожди, может, и нам перепадёт...

Никита развернул меня спиной к себе, прижал и упёрся членом в мои ягодицы. Я выгнулась, откинув голову ему на плечо, и начала двигаться, втираясь попой в его пах. Он целовал мою шею, гладил грудь, сжимал соски через водолазку. Я стонала. Негромко, но так, что все слышали.

Потом танец кончился. Ко мне шагнул Саша.

— Теперь я, — сказал он, протягивая руку.

Но я покачала головой:

— Всё, мальчики. Голова кружится. Я на балкон, покурить.

Я вышла на балкон, закурила. Дрожащими руками. Сердце колотилось где-то в горле. Внизу живота пульсировало так сильно, что я едва стояла на ногах.

За мной вышли Никита и Лёня. Балкон был маленький, тесный — два человека едва помещаются, а трое уже стояли вплотную друг к другу. Они встали по бокам, прижали меня к перилам.

— Не убежишь, — сказал Никита, улыбаясь.

— Я и не собиралась, — ответила я, выпуская дым в ночное небо.

Он обнял меня сзади, прижался всем телом. Лёня встал спереди. Они целовали меня — в шею, в губы, в плечи, в ключицы. Их руки лапали меня везде. Никита сжимал мою грудь через водолазку, Лёня задирал юбку, гладил ляжки, залезал под резинку чулок, проводил пальцами по влажной ткани трусиков.

Я таяла. Я прижималась к ним, тёрлась попой о член Никиты, грудью о грудь Лёни. Мои соски затвердели так, что болели, и каждый раз, когда их пальцы касались их, я вздрагивала.

— Ты такая сочная, — прошептал Лёня мне в губы. — Мы таких не встречали.

— Вы слишком наглые, — сказала я, но не отстранилась, а, наоборот, прижалась сильнее.

— А ты слишком горячая, чтобы быть строгой.

Они целовали меня вдвоём. Я отвечала. Мои руки гладили их спины, зарывались в волосы, сжимали плечи. Я хотела их. Я хотела их всех. Каждого из восьми.

Вернулись в комнату. Парни смотрели на нас с возбуждением — кто-то с улыбкой, кто-то с открытым ртом, кто-то уже гладил член через штаны, не стесняясь.

— Ну что, — сказал Никита. — Надо поправить здоровье. Выпьем?

Мне снова налили. Я пила — водку, коньяк, пиво. Они подливали, не спрашивая, не давая мне отказаться. Я не отказывалась. Я хотела забыть, кто я. Хотела быть просто женщиной, которую хотят. Просто самкой, которую будут покрывать.

— Ирина, а ты когда последний раз... ну... с мужчиной? — спросил кто-то из темноты.

— Недавно, — ответила я, чувствуя, как чья-то рука ложится мне на колено.

— И как?

— Нормально.

— А с нами хочешь?

Я промолчала. Но они видели мои глаза. Они видели, что я хочу.

— А давайте в бутылочку сыграем, — предложил Никита.

— Мальчики, я не школьница, — сказала я, но голос мой звучал неуверенно.

— А ты попробуй. Весело будет.

— Нет, — отказалась я.

— Ну, Ирина, — начали уговаривать они все вместе. — По-честному. Никто не заставляет делать то, чего не хочешь.

Я сдалась. Как всегда.

— Ладно. Но только один круг.

Мы сели в круг на полу. Бутылка закрутилась. Первый раз показала на меня и на Сашу.

— Целуйтесь! — закричали парни.

— Не буду, — сказала я, краснея.

— Целуй в щёку, — предложил Саша.

Я поцеловала его в щёку. Все засмеялись.

Бутылка крутилась снова. Опять на меня и на Никиту.

— Теперь в губы, — сказал он.

— Нет, — ответила я, но он сам меня поцеловал. Нежно, но настойчиво. Я ответила.

Парни засвистели.

Бутылка крутилась снова. И снова. И снова. Каждый раз она почти показывала на меня и на кого-то из парней. Целовались всё дольше, всё откровеннее. Потом кто-то предложил:

— А давайте раздеваться?

— Нет, — твёрдо сказала я. — Это уже слишком.

Но они уговорили. Сначала снимали кофты, потом футболки. Я сидела в одном лифчике, сбруе и юбке. Парни смотрели на мою грудь.

— Какие сиськи... — выдохнул кто-то.

— Трогать можно? — спросил Никита.

— Нет, — ответила я, но он уже сжал мою грудь через ткань.

Я застонала. Громко. Потому что уже не могла сдерживаться.

Потом я проиграла. Бутылка показала на меня. Я должна была снять лифчик.

— Не надо, — попросила я, уже понимая, что это бесполезно.

— По правилам, — сказали парни.

Я сняла. Моя грудь вывалилась — большая, тяжёлая, с торчащими сосками. Все смотрели.

— Господи, — прошептал Лёня. — Это просто космос.

Мы отставили бутылку. Я сидела на полу, прислонившись к дивану. Парни расселись вокруг, но один — Никита — вдруг встал надо мной. Я подняла голову и увидела его джинсы прямо перед своим лицом. Там, где под тканью угадывался его член — твёрдый, налитой, уже стоящий колом. Он не говорил ничего. Просто стоял и смотрел на меня сверху вниз.

Потом он начал двигаться. Медленно. Он тёрся своим стояком мне об голову. Через джинсы. Я чувствовала его — твёрдого, горячего, пульсирующего. Он водил им по моей макушке, по лбу, по вискам. И я, как кошка, которая млеет от ласки, начала прижиматься к нему. Я тёрлась головой о его член, чувствуя, как он давит через ткань. Я вдыхала его запах — мужской, тёплый, возбуждающий. Запах тела, запах возбуждения.

— Ого, — услышала я чей-то голос. — Смотрите, как она завелась. Прямо трётся об него, как кошка течная.

— Да, бля, она хочет. Видно же по глазам.

— Глаза горят, губы налились.

Никита наклонился, взял меня за подбородок и прижал мои губы к своему члену через джинсы. Я чувствовала его запах ещё сильнее. Я приоткрыла губы и поцеловала его через джинсы. Он застонал.

— Она целует его через штаны, — сказал кто-то. — Господи, какая же она классная шлюха.

— Самая лучшая, — ответил другой.

Никита расстегнул джинсы, спустил их, но остался в трусах. Его член торчал через ткань — ещё более твёрдый, ещё более горячий. Он снова прижал его к моим губам — теперь через тонкую ткань трусов. Я чувствовала жар, чувствовала влагу, которая проступала на головке. Я начала тереть его член рукой через трусы — медленно, нежно, чувствуя, как он пульсирует в моей ладони.

— Мальчики, — сказала я, не отрывая руки от его члена. — Что же вы делаете со мной? Господи, что вы со мной делаете...

— Хорошее делаем, — ответил Никита, тяжело дыша. — То, что тебе нужно. То, что ты хочешь.

Я отвернулась. Мне хотелось дразнить его. Я чувствовала, как он водит членом по моей щеке — горячим, влажным, скользким даже через ткань. Я повернулась — и его головка уже была голая. Он снял трусы. Его член упёрся мне прямо в губы.

— Ого! — засмеялась я, отстраняясь. — Так сразу?

Все заржали.

— Чуть в рот ей не дал! — крикнул кто-то. — Торопыга, Никита! Дай женщине привыкнуть!

— Она сама хочет, — ответил он. — Посмотри на неё.

Я посмотрела на Никиту, улыбнулась и быстро, одним движением языка, лизнула его головку. Собрала каплю смазки, которая выступила на самом кончике. Солёная. Терпкая. Возбуждающая до дрожи в коленях. Вкус молодого члена — это как самый дорогой деликатес. Как устрица, только лучше. В сотни раз лучше.

— Ещё, — прошептал он, хватая меня за волосы.

— Хватит, — ответила я, отворачиваясь. — Не торопись.

Но он снова начал водить членом по моей щеке. Горячим, скользким, пахнущим мускусами и возбуждением. Я повернулась и снова лизнула. И тут с другой стороны к моему лицу приставили член — Лёня. Он тоже хотел.

— И меня лизни, — сказал он, и в его голосе была мольба.

Я повернула голову, взяла его головку в губы, провела языком по кругу, собрала капли смазки. Потом снова к Никите. Потом снова к Лёне. Я начала сосать им понемногу — по очереди, медленно, дразня, не беря глубоко, только облизывая головки, только пробуя на вкус.

— Смотрите, — сказал кто-то. — Она начала. Сосёт им по очереди. Медленно так, со вкусом.

— Какая же она сладкая, — простонал Никита, зарываясь пальцами в мои волосы.

— Не торопите её, — сказал Макс. — Пусть наслаждается. Она же женщина.

Я чувствовала, как они оба смотрят на меня сверху вниз. Я видела только их члены — красивые, молодые, с блестящими головками, с набухшими венами. И слышала, как за моей спиной раздеваются остальные.

— Я тоже хочу, — сказал Макс, подходя ближе.

— И я, — сказал Саша.

— И я, — сказал Вова.

— И я, — сказал Дима.

Они окружили меня. Восемь членов. Восемь парней. Я стояла на коленях на полу, и перед моим лицом были только члены и яйца. Большие, тяжёлые, полные спермы. Моей любимой еды. Моего нектара. Моего коктейля.

— Мальчики, — сказала я, глядя на них снизу вверх, на эти восемь стволов, нависающих надо мной. — Господи, хватит совращать голодную взрослую женщину. Члены у вас такие красивые... и так хочется их...

— И нам хорошо, — ответил Макс, поглаживая свой член у моего лица. — И тебя нужно удовлетворить. Такую, как ты — красивую, пышную, сочную женщину — нужно трахать и трахать. Толпой. Не слезать с тебя.

— Да, — поддержал его Саша, становясь с другой стороны. — Над таким станком, как у тебя, нужно работать и работать. И чтобы очередь на неё стояла.

Я слушала их и чувствовала, как от этих слов моя киска сжимается и пульсирует. Я текла уже не просто так — я лилась.

— Соска, ну как тебе нравится сосать? — спросил Максим.

— Очень, я просто обожаю сосать хй. А если их много вокруг лица — это просто п*ц, могу и кончить от того, что мне дают в рот. Да и вообще, думаю, любая женщина обожает сосать х**и, но стесняется об этом говорить, — ответила я.

— Да женщины для того и есть, чтобы обслуживать мужчин. Их задача — полировать х**й, — ответил Саша.

— А вот когда я служил, — сказал вдруг Андрей, которого я до этого почти не замечала, — нам бы её в часть, в армию надо было. Вот бы там её ебли бы всей ротой.

Я подняла на него глаза. Он серьёзно?

— Ого, — сказала я, даже перестав сосать на секунду. Я представила себе это. Рота. Толпа голодных молодых парней. Я одна. Меня пускают по кругу, не давая передохнуть. Члены со всех сторон. Я — насадка для семидесяти х**в.

— Я представила, — сказала я, облизывая губы. — Меня бы там разорвали. Голодные мальчишки. Но было бы супер.

— Так можно что-то подобное устроить, — сказал Макс. — У меня есть знакомые, кто служит в Подмосковье. Пацаны будут рады.

Мои глаза загорелись. Я продолжила сосать — старательно, глубоко, беря член за членом, облизывая каждый, пробуя каждый на вкус.

— Да ей там п***ц будет, — сказал Дима. — Там роты по семьдесят пацанов и больше. Представьте: её семьдесят пацанов будут всю ночь ебать без перерыва.

— А что? — ответил Вова. — У нас были такие — молодых шлюх водили на ночь. Было п*ц, им драли бдей во все дыры. А она опытная. К ней нужно только группами приезжать и ебать эту соску и за щеку давать.

Я сосала. И слушала. И моя киска пульсировала в такт каждому их слову. Как они меня хвалят, что я опытная хесоска, я понимала, как они кайфуют, как я полирую хи. Я одна могу обслужить целую толпу.

Пока я сосала, кто-то — кажется, Макс — залез рукой мне под юбку. Я почувствовала его пальцы на своих трусиках — мокрых, липких, промокших насквозь. Он отодвинул ткань и просунул пальцы внутрь. Один. Потом два. Он начал трахать меня пальцами — медленно, глубоко, раздвигая мои влажные складки.

— Смотрите, — сказал он. — Какая мокрая. Прямо течёт по пальцам.

Он вытащил пальцы, поднёс их к своему лицу, посмотрел на них. Потом засунул их себе в рот, облизал, пробуя меня на вкус.

— Ну как? — спросил кто-то.

— Очень вкусная, — ответил он. — Сладкая. Как мёд.

— Дай попробовать, — сказал Саша.

И Саша тоже засунул пальцы мне в киску, вытащил и отправил в рот. Облизал их с наслаждением.

— Бля, — сказал он. — Она правда вкусная. Таких женщин надо всегда вылизывать.

Потом Макс опустился на колени, залез головой мне под юбку, отодвинул трусики и начал лизать. Он лизал мою киску — широкими движениями языка, от клитора до самого входа. Потом перешёл к попке. Лизал обе дырочки по очереди. Я так кайфовала от этого — с членом во рту, с языком у себя между ног.

— О да, — стонала я, вынимая член изо рта на секунду. — Да, вот так. Не останавливайся.

— Она кайфует, — сказал кто-то. — Смотрите, как стонет.

— С хм во рту и языком в пде — конечно, кайфует.

Потом Макс вылез из-под моей юбки. Парни начали спорить, кто следующий даст мне в рот.

— Я, — сказал Никита.

— Нет, я, — сказал Лёня.

— Да кому какая разница, — сказал Макс. — Пусть по кругу идёт.

— Давайте, — согласились остальные.

Меня взяли за голову и повернули к Никите. Я взяла его член в рот. Глубоко. До горла. Он застонал и начал двигаться.

— Смотрите, как сосёт, — сказал кто-то. — Глубоко берёт. Профессионалка.

— Шлюха, но какая же умелая.

Я сосала, облизывала головку, заглатывала снова. Потом меня повернули к Лёне. Потом к Саше. Потом к Максу. Мой рот пускали по кругу. Каждый хотел попробовать. Каждый хотел почувствовать, как я работаю языком, как обхватываю губами, как заглатываю.

— Она соска опытная, — сказал Вова.

— Не останавливается, — добавил Дима.

Я сосала. И сосала. И сосала. Слюна текла по подбородку, смешиваясь со смазкой. Я была вся в поту, растрёпанная, но не останавливалась. Члены входили в мой рот один за другим — горячие, твёрдые, с солоноватым вкусом смазки.

Первый кончил Никита. Я почувствовала, как его член напрягся, как он замер, как горячая густая струя ударила мне в нёбо. Сперма была густой, тёплой, с лёгким солоноватым привкусом и оттенком молодого тела. Я глотнула — и тут же мне в рот засунули следующий член.

Лёня кончил быстрее — молодой, горячий, голодный. Его сперма была слаще, почти как сгущёнка. Чуть-чуть не хватало сахара, и было бы божественно. Язык уловил сладковатые нотки, и я застонала от удовольствия, глотая всё до капли.

— Какая у неё глотка, — сказал кто-то. — Всё глотает, ни капли мимо. Я в первый раз кончаю девушке в рот.

— Да у нас подруги обычно выплёвывают сперму, не нравится им, — сказал кто-то из толпы.

— А сперма у молодых сладкая, — ответил другой. — Она её любит. Видите, как стонет, когда глотает?

— Наша шлюха знает толк в хорошей сперме.

Мне дали немного передохнуть, но ненадолго. Саша кончил мне в рот, потом Макс, потом Вова, потом Дима, потом Серёжа, потом Андрей. Я глотала, давилась, кашляла, но не останавливалась. Сперма текла по подбородку, капала на грудь, на сбрую. Я была вся в ней. И это было прекрасно.

— Ты как бочка бездонная, — сказал Никита, глядя, как я облизываю губы. — Сколько можно в тебя лить?

— А она всё глотает, — ответил Саша. — Голодная шмара. Толстая, а всё никак не наестся.

Меня подняли с колен. Поставили на четвереньки на диване. Юбка задралась, трусики отодвинули в сторону — не снимая, просто отодвинули мокрую ткань, чтобы открыть доступ.

— Смотрите, какая мокрая, — сказал Макс, заглядывая мне между ног. — Прямо течёт по ляжкам. Вся в смазке. Даже на ковёр капает.

— Да, бля, она готова. Сразу видно — хочет. Женщина в самом соку.

— Посмотрите, как губки набухли. Розовые такие, сочные. Да и какой станок — п***ц просто, на нём работать и работать.

Никита встал сзади. Я чувствовала, как его член касается моих влажных губ. Он провёл головкой вверх-вниз, собирая мою смазку, потом вошёл. Медленно. Глубоко. До упора.

— Ох, — выдохнула я, чувствуя, как он заполняет меня. — Ох, бля...

— Какая узкая, — сказал он, начиная двигаться. — И горячая. Как печка.

Спереди ко мне подошёл Лёня. Он взял меня за волосы, запрокинул голову и засунул член в рот. Я сосала, пока Никита трахал меня сзади. Ритм был медленный, но глубокий. Каждый толчок отдавался в матке.

— Давай быстрее, — сказал кто-то.

Никита ускорился. Его бёдра шлёпали по моей попе с влажным звуком. Моя попа ходила ходуном, булки тряслись, хлопали друг о друга с каждым толчком. Я подмахивала ему, насаживаясь на член ещё глубже. Я ходила вперёд-назад, насаживаясь на два члена.

— Смотрите, как она двигается, — сказал Макс. — Сама насаживается. Сама хочет. Попой виляет, как сучка.

— Шлюха, но какая же рабочая. Смотрите, как они её натягивают. Станок для х**в.

Потом они поменялись. Лёня встал сзади, вошёл в киску. Никита — спереди, в рот. Макс подошёл сбоку и дал мне в руку свой член, чтобы я дрочила. Я работала сразу тремя точками — ртом, киской, рукой.

— Она как станок, — сказал Вова. — Все дыры в работе.

— Насадка для х**в, — добавил Дима. — Создана, чтобы её натягивали.

Потом меня перевернули на спину. Никита вошёл в киску, Лёня сел на лицо и поднёс свои яйца к моему лицу. Я взяла их в рот — большие, тяжёлые, полные спермы. Сосала яйца, пока меня трахали сверху.

— Смотрите, она яйца сосёт, — сказал кто-то. — И не давится.

— И член в п**де, и яйца во рту. Куда ещё?

— В жопу не хватает.

— Да, мальчики, я хочу, чтобы одновременно вы меня натянули во все дырочки. Растяните меня на х**х.

— Все заржали: «Ох**ть, вот какие зрелые шлюхи — огонь, не то что малолетки. Ебать их можно и не слазить с неё».

Потом кто-то сказал:

— А в жопу ей давайте?

— Давайте, — согласились остальные.

Меня снова поставили на четвереньки. Лёня лёг под меня и вошёл в киску, Никита начал готовить мою заднюю дырочку — сначала пальцем, потом двумя. Я чувствовала, как он растягивает меня, как смазка течёт по анусу.

— Готова, — сказал он и приставил член к моей попке.

Он вошёл медленно. Аккуратно. Но глубоко. Я застонала — от боли, от удовольствия, от всего сразу. Он начал двигаться, и я чувствовала, как оба члена ходят внутри — один в киске, другой в попе. Стенки были тонкие, я чувствовала их трение друг о друга.

— Ох**ть, — сказал Никита. — Какая тугая. Как тиски. Прямо выталкивает.

— Еби её сильнее, — сказал Макс. — Она любит. Она же спермоприёмница.

Они ускорились. Долбили меня с двух сторон — жёстко, глубоко, без остановки. Моя попа ходила ходуном, булки тряслись, я кричала в подушку. Пот на лбу, на спине, на груди. Я вся блестела в свете лампы.

— Да, да, — стонала я. — Ебите меня. Я ваша блядь. Ваша насадка для х**в. Ваша дыра.

Я себя с ними чувствовала молодой давалкой, и меня это заводило. Мне нравилось, как они меня пользуют.

— Слышите? — сказал кто-то. — Она сама просит.

— Какая же она конченая. Настоящая шлюха.

Потом меня перевернули на спину. Никита вошёл в киску, Макс — в попу, Лёня — в рот. Я была насажена на три члена сразу. Они двигались в разном ритме — кто-то быстро, кто-то медленно, но все глубоко. По телу я чувствовала много рук: они меня насадили на х**и и всю лапали, щипали соски.

— Смотрите, как её натянули, — сказал Вова. — Три члена сразу. В каждую дыру по члену.

— А она стонет, — добавил Дима. — Нравится ей. Может, ещё хочет?

— Куда ещё? Все дыры заняты.

— Руки свободны. Можно ей в руки дать.

Мне сунули в каждую руку по члену. Я дрочила, пока меня трахали в три дыры. Восемь рук лапали меня. Я была вся в работе.

— Она как поршень, — сказал кто-то. — Ходит на членах.

— Насадка для х**в. Создана, чтобы обслуживать.

Потом меня перевернули на живот. Всё то же самое — один в киске, один в попе, один во рту, два в руках. Я была вся в работе. Все дыры заняты. Я не думала ни о чём — только о том, как они входят в меня, как наполняют, как используют.

— Кончайте в неё, — сказал кто-то.

Никита кончил мне в киску. Макс — в попу. Лёня — в рот. Сперма текла из меня ручьями. Но они не останавливались. На их место вставали новые.

— Она полная, — сказал Саша, глядя, как сперма вытекает из меня на диван. — А её всё ебут.

— Спермоприёмница, — ответил Макс. — Для того и создана. Пусть лежит и принимает.

Потом меня положили на спину на диван. Парни по очереди подходили и давали мне вылизывать им жопы. Я засовывала язык глубоко в анус каждому, лизала, массировала. Они стонали, гладили меня по голове, хвалили.

— Какая она старательная, — сказал Вова.

— Язык в жопе, а она ещё и дрочит, — добавил Дима.

— Молодец, шлюха.

Я вылизывала яйца, засовывала язык в анус, сосала х**и, которыми меня только что трахали. Я была вся в слюне, в сперме, в поту. Я настоящая блядь, бесплатная. Я была в таком экстазе, что меня тогда мог ебать кто хочет и как хочет. Я безотказная давалочка.

Они трахали меня всю ночь. Восемь молодых парней, голодных, ненасытных. Я уже не могла — ноги тряслись, попа горела, рот болел. Но они продолжали. Я уже думала и старалась, чтобы скорей бы они наеблись и накончались.

— Мы ей в рот уже п***ц сколько влили, — сказал Никита, глядя, как я глотаю очередную порцию. — А она всё глотает и глотает.

— Голодная шмара толстая, — ответил Макс. — Не наедается.

Я лежала на спине, вся в сперме, вся мокрая, вся потная. Мои сиськи тряслись от каждого толчка, попа хлопала, я подмахивала им, хотя уже не было сил.

— Давай, — говорили они. — Работай. Ты же шлюха.

Я работала. Сосала, когда мне давали в рот. Насаживалась, когда меня трахали. Сжимала мышцы, когда они кончали.

— Она как поршень, — сказал кто-то. — Ходит на членах.

— Насадка для х**в, — ответил другой.

К утру я была полностью затраханная. Дырочки болели, губы распухли, попа горела. Вся моя кожа была в сперме — засохшей и свежей. Волосы слиплись, глаза красные, на лице — потёкшая тушь и белые разводы.

— Ну что, шлюха, — спросил Никита, поглаживая свой член. — Ещё хочешь?

— Не могу, — прохрипела я. — Всё. Хватит. Умоляю, остановитесь.

— А мы не устали, — сказал он и снова засунул мне в рот.

Я сосала. Потому что не могла отказать. Потому что я была их шлюхой. Их общей, голодной, ненасытной шлюхой.

Они начали обсуждать, кто сколько кончил.

— Я четыре раза, — сказал Никита. — Шесть палок кинул в эту блядь.

— У меня то ли 3, то ли 5, — сказал Лёня.

— У меня семь. Я столько никогда не кончал, — сказал Макс. — Яйца уже пустые. Сперма кончилась.

— А она всё ещё сосёт, — сказал кто-то. — Смотрите, полная спермы, а сосёт.

— Шлюха есть шлюха. Ей мало.

Под утро я уже не могла говорить. Я только стонала и глотала. Моя голова кружилась, перед глазами всё плыло. Но я продолжала. Потому что это было то, для чего я была создана.

К утру они наконец насытились. Я лежала на диване, свернувшись калачиком, вся в сперме. Они достали телефоны и попросили стать меня раком. И они раздвигали мою попу, снимали на видео и фоткали, ржали и комментировали на видео: «Смотрите, как мы за всю ночь поработали над замужней блядью, разъебли все дырки. Смотрите, как с неё вытекает сперма, она, сука, полная ей».

— Шмара, рот покажи и лицо, залитое спермой.

И я показывала на видео, демонстрируя, как мальчики поработали над станком.

Парни сидели вокруг — кто-то пил пиво, кто-то кофе, кто-то собирался домой.

— Ирина, ты просто космос, — сказал Макс. — Мы таких девчонок не встречали.

— Молодые — они глупые, стеснительные, не умеют ничего, — добавил Саша. — А ты... ты опытная, раскрепощённая. С тобой кайф.

— Может, ещё встретимся? — спросил Никита.

Я кивнула. У меня не было сил говорить.

Потом я дала им свой номер и попросила скинуть фото и видео для отчёта мужу, если заслужит. И если что — звоните, можно будет повторить.

Я собралась, вызвала такси и поехала домой. Лёша спал. Я зашла в ванную, смыла с себя всё. Смотрела в зеркало на своё опухшее лицо, на следы от пальцев на бёдрах, на покрасневшие соски.

«Какая же я шлюха, — подумала я. — Настоящая, конченая, голодная».

И улыбнулась.

Хотите увидеть реальные мои фото и видео ?

«Продолжение этой и другие истории уже тут https://boosty.to/irinaya18

Там я выкладываю всё самое свежее, а так фото и видео, общаюсь с читателями и отвечаю на вопросы. Если хотите заглянуть “за кулисы” или поддержать мое творчество — буду рад каждому.

Там регулярные обновления