Командировка

Мне и прежде доводилось бывать в служебных поездках, причём в самых разных местах: от столицы и крупных региональных центров до отдалённого, почти мифического города, окутанного вечной пеленой дымных вулканических облаков. Однако нынешняя командировка превзошла любые, даже самые смелые, предположения. Мой руководитель позвал меня к себе, несколько минут колебался, перелистывая бумаги, а затем наконец произнёс:

— На следующей неделе нужно будет отправиться в один из наших филиалов. В... — он назвал город, куда мне предстояло ехать. Я ошарашенно уставилась на него.

Мне казалось, что такого места нет на карте, а существует оно лишь в фантазиях местных энтузиастов-краеведов.

— А где это? — спросила я, хотя уже поняла, что ответ мне не понравится.

— Ты не волнуйся, я там был, там всё цивильно. Гостиница, интернет... ну, может, не везде, но в гостинице точно есть.

— И надолго?

— На неделю где-то. Аудит... сама понимаешь. Как управишься.

Я вздохнула, взяла командировочное удостоверение и пошла домой собирать сумку.

Город, в который я приехала, приютился на высоком берегу широченной реки.

Река была красивая, спокойная, лениво несущая свои воды. Пароходы — я насчитала два за весь день — проплывали медленно, важно, как сытые бегемоты.

Гостиница оказалась приятной, с претензией на деревенский стиль: грубые балки на потолке, половики на полу — и даже с удобствами в номере. Унитаз, душ, горячая вода — цивилизация! Я даже вздохнула с облегчением.

В общем, всё оказалось не так плохо, как мне казалось, когда я выезжала. Правда, с развлечениями в городе было не очень. Доступными для меня оказались всего два: взирание на пароходы и посещение краеведческого музея с наконечниками стрел, которые местные экскурсоводы с гордостью приписывали воинам Чингисхана. Даже нормального ресторана не нашлось — только кафешка «Уют», где подавали пельмени трёх видов: с мясом, с картошкой и с творогом.

Я до сих пор не могу понять, по какой причине руководство нашей фирмы решило основать представительство именно в этом отдалённом уголке, в штате которого числилось всего пять сотрудников: управляющий — мужчина с постоянно лоснящейся от пота физиономией, обаятельная и привлекательная бухгалтерша Полина Сергеевна, шофёр, ласково прозвавший свой разбитый УАЗик «Антилопой Гну», и пара сотрудников предпенсионного возраста, которые, судя по всему, сами не имели ясного представления о своих должностных обязанностях.

Я проверила остатки на складе, свела бухгалтерию — Полина Сергеевна оказалась на удивление толковой тёткой — и закончила аудит за два дня. Больше здесь делать мне было нечего. Но и возвращаться назад не хотелось. Дома — та же скука, на работе — та же работа, только без пароходов.

Я отсыпалась в номере, смотрела на реку, бродила по набережной, потом слонялась по маленькому офису, смущая своим присутствием его обитателей. «Проверяющая из центрального офиса» — это был статус, который заставлял людей нервно улыбаться и симулировать видимость работы.

Спустя пару дней моего ленивого бездействия ко мне подошла Полина Сергеевна с лицом человека, который, решившись наконец, принял решение.

— Маешься? — спросила она. Я пожала плечами. Соглашаться не хотелось, но отрицать очевидное — тоже.

— Понимаю, — она покачала головой и вдруг, совершенно неожиданно, заявила: — А сходи-ка ты в нашу баньку. Она тут недалеко, как раз посередине между нами и твоей гостиницей. Сходи, попарься — сразу вся скука пройдёт. Заправляет там Фаечка... Фаина. Ах, какой пар у них... а если скажешь, что от меня, то ещё она тебе и допуслуги организует. Но лучше подходи туда часам к десяти вечера. Чужих уже не будет, только свои. Она заговорщически подмигнула.

— Допуслуги? — переспросила я, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то неопределённое.

— Ну, ты понимаешь... — Полина Сергеевна загадочно улыбнулась и ушла к себе в бухгалтерию, оставив меня в недоумении.

Вот ещё! По баням ходить! Никогда не любила и не люблю общественные помывочные. Тем более с какими-то «допуслугами».

Я представила себе грязные кафельные полы, чужие веники и толстых тёток, обёрнутых в простыни. Фу. Но чтобы не обидеть заботливую бухгалтершу, отказываться я не стала. Просто кивнула, улыбнулась и ушла.

Перекусив в кафешке пельмешками, я вернулась в номер, рухнула на кровать с книжкой. Но читалось плохо. Строчки прыгали, а в голове снова и снова всплывало: «Фаечка... баня... допуслуги... свои...»

Я отложила книгу и уставилась в потолок.

Интересненько. Какие такие допуслуги могут быть в бане у женщины? Ну, с мужчинами всё понятно — платные девчонки, сауны, эскорт. А у женщин? Платные мальчики? Я задумалась. В маленьком провинциальном городке, где из развлечений только пароходы и музей? Вряд ли. Может, массаж какой-то особенный? Да какая разница... Нет и ещё раз нет! Я в баню всё равно не пойду!

Но я пошла.

Просто не смогла отказать разлившемуся по низу моего живота интересу. Тому самому, который всегда приводил меня к самым неожиданным приключениям.

Баня оказалась старой, но ухоженной. Пахло деревом, паром и чем-то сладким — не то пирогами, не то женскими духами.

На входе в женскую часть меня встретила женщина лет пятидесяти, крепкая, с короткой стрижкой и цепкими глазами, сидевшая за видавшей виды стойкой в белом накрахмаленном халате. На груди у неё был приколот простенький бейджик с надписью «Фаина».

— Командировочная? — спросила она, оглядев меня с ног до головы, задержавшись на вырезе моей шёлковой блузки.

— Да. Вот Полина Сергеевна посоветовала. Сказала, что у вас тут можно отдохнуть, — тоном покупающего презервативы в аптеке произнесла я.

— А, Поля... Знаю-знаю её, — Фаина усмехнулась. — Ну, проходи, раздевайся. Для начала попарься, это помогает снять напряжение, а там посмотрим.

Повинуясь наставлениям Фаины, я обнажилась и, укутавшись в простыню, направилась в парную.

Переступив порог, я оказалась в царстве полумрака, где воздух был густым и напоённым влагой, с отчётливым ароматом прелых листьев. В клубах обжигающей дымки на полках, расположенных на разной высоте, расплывались контуры женских тел. Обнажённые, они принимали позы, которые бесстыже демонстрировали всю прелесть их распаренных тел. Создавалось впечатление, что эти женщины были хорошо знакомы и до моего появления обменивались шутками, но с моим появлением их смех умолк. Все взгляды обратились ко мне, полные нескрываемого любопытства.

— Здрасьте, — поправив простыню, я опустилась на нижнюю полку, но тут же пересела на полку выше.

— Здрасьте, здрасьте, — ответила на моё приветствие грудастая блондинка с собранными на затылке в пук волосами. Одна её нога была согнута в колене и стояла на полке, вторая свисала, открывая взорам любопытствующих не только выбритый лобок, но и разрез приоткрывшихся половых губ. Я смущённо отвела взгляд от блондинки, но её розовая щель манила мой взгляд словно магнит. Не выдержав, я тайком бросила взгляд на красивое женское тело.

— Новенькая? — прозвучал вопрос от привлекательной женщины, которая располагалась на полке выше моей. Она грациозно потянулась, а затем устроилась, скрестив ноги по-турецки.

Несмотря на жаркий пар, мои щёки залились краской.

Женщина беззаботно откинулась на стену, не обращая внимания на то, как её поза обнажила интимные части тела, и её лобок-ёжик своей колючками уставился мне в лицо. Я сглотнула, чувствуя, как простыня между бёдер становится влажной. Нет, я не лесбиянка... по крайней мере, я так считала до этого момента.

— Я... — я даже растерялась, — в смысле «новенькая»?

— Ну а как же, старенькие в простынях тут после девяти не ходят. Баня-то работает до восьми. Ты откуда? Помнишь, как в том кино — «Ты чьих будешь?» — женщина нисколько не стесняясь почесала своего ёжика у меня перед носом.

— Да я вообще не местная, — плюнув на всех, я уставилась на ёжика. — Я ничья. Полина Сергеевна предложила зайти, вот я и зашла.

— Командировочная значит? Я так и поняла. Город-то у нас небольшой. Была бы местная — давно бы уже тут была, — рыжая женщина, возлежащая на полке, перевернулась с живота на спину, принявшись отколупывать прилипший листок от своей пухлой груди с крупным рыжим соском.

— Ой, девки, что сейчас было, сейчас расскажу! — в парилку вкатился молоденький симпатичный розовый пирожок, раскачивая своими сдобными булками. — Ой, новенькая... А мне можно?

Что «можно» пирожку, я не узнала, потому что вслед за ней в парилку зашла Фаина.

— Ну что, командировошная, попарилась? Отмякла телом и душой? Айда со мной, покажу что. Пока окно образовалось. Поди ты такого не пробовала ещё в своих городах. Только обмойся. А ты чего в простыне? Поди чужих тут нет, все свои. Или Полинка тебе не рассказала? Тут у нас всё по-простому: пришла — разделась и гуляй голышом, как мать родила. Вон посмотри на девок, — Фаина махнула рукой в сторону ухмыляющихся женщин. Не понятно почему, но мне вдруг стало как-то неудобно перед уставившимися на меня «девками», и я сдёрнула с себя намокшую простыню.

— Ну вот, другое дело. Ты вон какая ладная. И сиськи, и жопа, и пизда на месте. Зачем такую красоту скрывать за мокрой тряпкой? Ладно, пойдём, делом займёшься. Только ты это... если это не твоё будет, то сразу уходи. Думаю, ты не дура. Тут тебя никто не услышит... поняла меня? — Женщина улыбнулась, но её глаза остались холодными, колючими.

Меня предупредили, и мне сразу поплохело. Низ живота сжался в комок, особенно задняя его часть. Возможно, мне нужно было сразу уйти из этого заведения, но вместо этого я, как овечка, ведомая Фаиной, быстро ополоснулась под душем и, обтеревшись чистой простынёй, последовала за ней.

— Отдыхай, — сказала она. — Я сейчас.

И Фаина ушла.

Я осталась одна. Комнатка, в которую меня завела женщина, была глухой, без окон, с единственной дверью. И с ещё одной деталью, которую я заметила не сразу. На уровне моей поясницы в стене было отверстие — ровное, аккуратное, размером с кулак. Из него тянуло теплом и... мужским запахом. Я подошла ближе, присела на корточки, заглянула внутрь.

Темнота.

Но я почувствовала там, в темноте, чьё-то дыхание — чужое, хриплое, учащённое. А потом из дырки появился член.

От неожиданности я замерла.

Он появился медленно, будто нехотя — сначала головка, тёмно-розовая, блестящая, потом ствол, покрытый бархатистой кожей. Член был не огромным — обычным, но живым, пульсирующим, с выступающими венами. Он торчал из стены как живой неведомый грибок, приковывая к себе мой взгляд.

Сердце бешено заколотилось, отдавая глухими толчками где-то в горле. Между ног стало влажно — от страха? От неожиданности? От того, что это было так неправильно, так запретно, так... невероятно возбуждающе?

Конечно, я видела такие видео и даже мечтала оказаться в такой комнатке наедине с членом, но сейчас, неожиданно оказавшись здесь, я растерялась.

Я нерешительно протянула руку к члену. Пальцы дрожали. Я коснулась головки — она была горячей, влажной от смазки. Член дёрнулся, и я испуганно отдёрнула руку. Потом снова протянула руку, но уже смелее. Обхватила пальцами ствол. Он был упругим, живым, и я чувствовала, как под его бархатистой кожей пульсирует кровь. Я сжала — член приветливо вполз мне в ладошку.

Игра началась.

Я водила по нему пальцами, гладила головку большим пальцем, надавливала на уздечку. Член забавно вздрагивал, и из дырочки на кончике головки выступали прозрачные липкие капли. Я размазывала их по головке, и та начинала блестеть, как перламутр. Член мне нравился.

Смесь ощущений наполнила моё тело: страх, дикое возбуждение и неконтролируемое желание безнаказанной игры с этим грибком, торчащим из стены.

Я зажала член между двух ладоней и начала медленно, ритмично дрочить его, с силой оттягивая и натягивая кожу на члене и головке, растягивая уздечку. Вверх-вниз. Вверх-вниз. За стеной послышался мужской стон — приглушённый, сдавленный.

Сдавив член ещё сильнее, я ускорилась. Член стал твёрже, горячее, головка налилась пурпуром. Я наклонилась и лизнула её — солёную, терпкую, с привкусом мужского возбуждения.

За стеной зарычали.

Я взяла член в рот — глубоко, насколько могла, заглатывая головку и половину ствола. Сосала, водила языком, покусывала крайнюю плоть. Член дёргался, набухал, и я поняла, что сейчас он кончит. Я не убрала рот, только углубила захват с надрывом оттягивая плоть на головке.

Толчок, второй, третий — и горячая сперма ударила мне в нёбо, потекла по горлу, по губам. Я сглотнула, не отрываясь продолжая сосать, пока член не замер и полностью не обмяк.

Я отстранилась, вытерла губы тыльной стороной ладони.

Член, обмякнув, растворился в тёмном отверстии стены. Но на его месте через несколько секунд появился другой.

Этот был толще, с крупной, похожей на сливу головкой.

Теперь я уже не колебалась — я смело взяла его в руку, погладила, подрочила, наблюдая, как волны растянутой плоти укрывают головку, и не раздумывая взяла в рот.

Член кончил быстро, почти сразу — я даже не успела его распробовать, как тёплая сперма потекла мне на язык, вытекая мне на подбородок и капая мне на груди.

Третий член был длинным, тонким, с выгнутым вверх стволом.

Теперь я не торопилась брать в рот. Я просто дрочила его, глядя, как он пульсирует, а потом засунула два пальца в себя — потому что моя собственная пизда уже горела, требовала. Я мастурбировала одной рукой, а другой дрочила член, и когда он кончил — прямо на мои пальцы, на мою грудь — я едва сдержалась, чтобы не кончить с ним вместе.

Едва успев в последний момент выдернуть пальцы из своего влажно хлюпающего влагалища. Кончать мне было ещё рано, я не хотела обрывать возбуждение, переполняющее меня.

Четвёртый член... Пятый...

С этими я играла уже как с игрушками, совершенно не отдавая себе отчёт что члены живые, настоящие, что за стенкой стоит мужчина. Вседозволенность и похоть полностью поглотили меня. Я сосала, дрочила члены, покусывала их нежную плоть зубками, царапала ноготками нежную кожу головок. Но при малейшем намеке о готовности излиться я резко прекращала свои забавы, сдавливая член возле самой дырки в стене. Я, смеясь и забавляясь смотрела как перевозбужденный член, словно пойманная птичка, трепыхается в моих руках силясь, но не в состоянии брызнуть спермой пока я сама ему это не разрешу.

Я была мокрая, липкая, счастливая. За стеной копошились, стонали, перешёптывались — но меня это нисколько не волновало. Я, как это называется, дорвалась до воплощения своих фантазий.

А потом появилась Фаина в сопровождении двух приятных, очень похожих друг на друга женщин. Только одна была в годах, а вторая юна.

Фантазия — кто это может быть? — раскалённой стрелой пронзила мой горящий похотью мозг.

— Ну что командировошная, наигралась? — спросила она, глядя на меня — голую, растрёпанную, в сперме. — Пойдём, дай другим поиграть. Тебе нужно снять напряжение. Милочка, Ирочка, если я вам понадоблюсь, вы знаете где меня найти, — Фаина мило улыбнулась женщинам, которые уже усаживались на пол рядом с волшебным отверстием в стене. — Идём.

Мы вышли в коридор.

Внезапно женщина приобняла меня, положив свою руку мне на попу. И ладно бы просто положила — так она ещё и откровенно (если не сказать — лапала) поглаживала мою попу. Но что интересно: прикосновения другой женщины к моему пылающему телу мне были приятны. Я не то, что шарахнулась или воспротивилась женским прикосновениям — нет, я, наоборот, захотела, чтобы её пальцы поглаживали не только мою попу, но и другое моё местечко спереди.

Я томно задышала, непроизвольно отклячивая попу и пропуская женскую руку в глубь своих ягодиц.

— Нравится? — женщина остановилась, и я оказалась прижата к стене. Её пальцы метнулись в мою пылающую промежность. — Ах, какая девочка мокренькая. Как она хочет... хочет... А Фаечка знает и умеет сделать девочке приятно. Фаечка любит девочек, — прильнув своим телом к моему, обдавая меня жаром, зашептала женщина.

Я поплыла. Я растаяла, как восковая фигурка в руках этой пожилой миловидной женщины, источающей невероятный аромат похоти и парфюма.

Она тискала, лапала... да что уж там — она откровенно трахала меня своими умелыми пальцами, погрузив их мне во влагалище.

Внезапно она оттолкнулась от меня, отскочила в сторону, оставив меня мучиться в конвульсиях недотраханной женщины.

— Стоп, хватит. А то я сейчас заведусь, а мне ещё работать. Приходи ко мне завтра днём сюда. Завтра работает моя сменщица, нам никто не помешает. Ты хорошая, да и командировочная, и тут у тебя как я люблю, — женщина провела рукой у меня между ног. — А сейчас пойдём, я отведу тебя к нашей Леночке. Она у нас делает такой массаж, после которого женщины не ходят — парят в облаках. Придёшь?

Я была настолько ошарашена происходящим, что просто что-то промямлила, не дав вразумительного ответа.

Леночкой оказалась женщина — молодая, с короткими тёмными волосами. Ее халат, который едва касался тела, был настолько миниатюрным, что позволял рассмотреть ее удивительно стройные и длинные ноги.

Она сидела на кушетке, скучая, и чему-то улыбалась.

— Ложись, отдыхай, — сказала мне Фаина и вышла, оставив нас вдвоём.

Я легла на кушетку, голая, всё ещё мокрая — от сочившегося из меня сока, от потёков спермы которой меня так щедро одарили в соседней комнате.

— Я Лена, — просто представилась длинноногая массажистка. — Расслабься и ни о чём не думай.

Лена подошла к столику с маслами. Я слышала, как звенят флаконы, как льётся жидкость в разогретые ладони. Запахло сандалом, кедром, чем-то сладким — как ирис, но гуще. Она растирала масло между пальцами, издавая чавкающие почему -то показавшиеся мне неприличными звуки.

Её ладони легли на мои лопатки — тёплые, масляные, нежные. Она массировала плечи — медленно, глубоко, разминая узлы, которые накопились за неделю командировки. Я застонала — не от возбуждения, от облегчения.

Потом её пальцы спустились ниже, по позвоночнику, обходя лопатки, задерживаясь на каждом позвонке.

— У тебя красивая спина, — сказала Лена. — Я люблю такие.

Её руки прошлись по рёбрам, задели края грудей. Я вздрогнула — случайно? Или нет?

— Не дёргайся, — шепнула Лена переключаясь на поясницу.

Здесь её пальцы работали особенно старательно — круговыми движениями, надавливанием, разминанием. Я чувствовала, как под её руками тают зажимы, как тепло поднимается к ягодицам, как моя промежность наливается жаром, как огонь заполняет влагалище.

— Переворачивайся, — скомандовала Лена.

Я перевернулась на спину. Мои груди качнулись, соски — тёмные, твёрдые — уставились в потолок.

Лена налила ещё масла на ладони и начала массировать мне живот — кругами, по часовой стрелке, потом против. Её пальцы опускались всё ниже, задерживаясь на лобке, но не касаясь самого главного.

— Ноги согни в коленях, — приказала она. — Раздвинь. Я подчинилась, ощущая, как мои влажные половые губы липко раскрываются, расползаются по сторонам, приоткрывая вход в моё тело.

Лена, не отводя глаз, уставилась мне между ног.

— Я люблю, когда гладко выбрито. Масло ложится лучше.

Она налила масло прямо мне на лобок. Тёплое, густое, оно потекло по складкам половых губ щекоча мне промежность.

Лена начала массировать большие половые губы — сначала внешние, потом внутренние. Её пальцы скользили легко, но целенаправленно, разминали, растягивали, возвращались к клитору, но проходили мимо.

— Ты уже мокренькая, — заметила она. — Не от масла. От чего?

— От всего, — всхлипнула я. — От бани, от дырки, от твоих рук.

— Мне приятно что тебе приятно. — Лена улыбнулась.

Неожиданно она ввела один палец в меня — без предупреждения, но так плавно, что я лишь ахнула от неожиданности, а не от боли. Палец был длинным, тёплым, изогнутым.

— Смотри на меня, смотри мне в глаза. — сказала она.

Наши взоры встретились. В ее глубоких темных глазах, испещренных золотистыми искрами, плясали огоньки страсти, похоти и необузданного желания.

Лена исследовала моё тело изнутри. Её палец, двигаясь по кругу, массировали переднюю стенку влагалища. Одновременно, второй палец нашёл клитор и начал его нежно поглаживать, синхронно с движениями первого.

В какой-то момент я вздрогнула от разряда наслаждения, пронзившего моё тело

— Там, да? — спросила она, и я только кивнула.

Движения пальцев Лены стали стремительнее, и я невольно начала тяжело дышать. Они действовали обособленно: один проникал внутрь, точно нащупывая ту самую точку, которую я сама не всегда могла определить; другой, снаружи, кружил вокруг клитора, то сжимая его, то ослабляя хватку.

— Кончай, — сказала Лена — не то приказом, не то просьбой.

Но я не смогла кончить. Напряжение было невыносимым, оргазм стоял на пороге, но не переступал его. Я вцепилась в запястье женщине, пытаясь направить, ускорить, но Лена только улыбнулась.

— Не можешь? — спросила она. — Сейчас попробуем вот так

Лена вынула пальцы, и я застонала от пустоты охватившем низ моего тела. Но она тут же вошла в меня снова только уже двумя пальцами. И добавила третий.

— Так лучше? — спросила она.

Я кивнула, потому что говорить не могла.

Лена начала действовать. Её пальцы нежно растягивали меня, проникая внутрь, и каждый палец двигался самостоятельно. Большой палец надавил на клитор — сильно и решительно, без особой нежности. Она обращалась со мной так же интенсивно и страстно, как я недавно играла с членами — сладко, возбуждающе, но без излишней мягкости.

Оргазм накрыл меня как лавиной.

Я выгнулась, закричала, вцепившись руками в руку, творящую наслаждение. Моя вагина сжалась вокруг пальцев Лены так сильно, что, казалось, сломает их. Из меня выплеснулось — брызнуло ей на руку, на живот, на халат.

Лена не убирала пальцы.

Она ждала, пока спазмы стихнут, потом медленно, очень медленно вынула их. Поднесла к лицу, слизнула с пальцев смесь моего сока и масла.

— Сладкая, — сказала она. — Как ирис.

Я лежала, обессиленная, и смотрела, как она вытирает руки салфеткой.

— Отдыхай, — сказала она. — Через пять минут я приду делать массаж следующей. А ты пока приходи в себя.

И вдруг, совершенно неожиданно для меня, словно под действием какого-то наваждения, Лена склонилась и, припав губами к моей растревоженной плоти, поцеловала её с пылкой страстью.

Лена вышла. А я осталась лежать, ощущая себя опустошенной и наполненной блаженством. Последние сладкие спазмы наслаждения покидали моё тело.

За стеной уже было слышно, как Фаина вводит по коридору новую клиентку — ту, что будет играть с членами из дыры. Я закрыла глаза и улыбнулась. Потом вышла в предбанник и оделась.

Фаина сидела за столиком, пила чай.

— Приходи завтра, — сказала она, не спрашивая.

— Приду, — уверенно ответила я.

*****

За столом цокнули чашки.

— Извините, — симпатичная официантка, случайно зацепившая круглой попкой наш столик, мило улыбнулась.

Я сидели в обеденный перерыв в кафе, пила кофе и ела фруктовый салатик, слушая рассказ своей подруги. Светка рассказывала взахлёб, радостно жестикулируя. О командировке, в которую ехать совсем не хотела. О маленьком городишке, о пароходах, что лениво ползут по широкой реке, и о краеведческом музее с наконечниками стрел. И главное — о бане. О Фаине. О дырке в стене и живых членах, которые, как зверьки, один за другим высовывались из темноты. О Лене и её пальцах, играющих на женском теле доводя его до исступления. О сне в гостинице после бани — крепком, сладком, без сновидений. О том как всего за несколько дней скучная командировка превратилась в череду ночных приключений.

— Наташ, мне пора, пока! Дорасскажу потом. — внезапно Светка вскочила и пулей вылетела на улицу, залитую солнцем.

Вечно она так: заинтригует и исчезнет. Я осталась одна за столиком. Остывший чай, брошенная на стол крошка булочки.

В голове крутилось услышанное, перед глазами возникала яркая, живая картина: Светка в бане, голая, с раздвинутыми ногами, пальцы на пульсирующем члене... Светка красивая. Я представила Светку.

Между ног сразу стало влажно и горячо. Я машинально сжала бёдра, но это не помогло. Оглянулась по сторонам: в кафе почти никого. Обед закончен, сотрудники офиса покидают кафе. Опустила руку под стол, медленно провела по чулку вверх, под юбку — трусиков нет, как всегда. Пальцы нашли клитор — он уже мокрый, набухший, готовый. Я закрыла глаза, голова пошла кругом, в горле пересохло. Провела по складочкам половых губ, слегка нажала, начала медленно, но ритмично двигать пальцем по клитору. Второй рукой нырнула под строгий деловой пиджак и сжала свою грудь... затвердевший сосок. С губ сорвался томный выдох. Мысленно я сейчас там, в этой бане, вместе со Светкой, в тёмной комнатке, где в стене дыра. Воображение разыгралось. Я водила рукой под столом всё быстрее, сильнее, полнее. Из меня вытекала сладкая липкая влага, заливая пальцы. — Господи, — едва слышно выдохнула я. — Вот же... Пальцы на клиторе работали всё быстрее, входя в самое влажное, тугое мясо. По телу разливался жар, готовый выплеснуться. Я кончила, содрогаясь всем телом, тихо, почти беззвучно, лишь бёдра сильно свело. Потом взяла себя в руки. Поправила юбку, вытерла пальцы салфеткой, расплатилась с подошедшей официанткой и вышла на улицу.

Освежающий ветер ударил в лицо, но внутри всё ещё пылало.

И я подумала: какого черта? Какого черта я никогда не соглашалась на командировки?! Сколько таких бань я пропустила? Сколько ночей просидела в этом городе одна в квартире, когда могла бы держать в руках живой член? Плевать. Я улыбнулась своим мыслям. Подняла голову к солнцу и начала медленно идти вдоль домов, чувствуя приятный озноб.

— В следующий раз, — сказала я себе. — В следующей командировке... я обязательно соглашусь. И найду такую баню. Обязательно найду.