Семейные друзья. Помощь другу

Самолёт мягко приземлился в Ереване ранним вечером. Уже через пару часов мы с Арменом мчались по серпантину в небольшой уютный городок у подножия Кавказских гор. Он встретил меня у выхода из аэропорта — загорелый, в белой рубашке с закатанными рукавами, с широкой искренней улыбкой.

— Брат! Наконец-то ты здесь! — Армен крепко обнял меня, хлопнув по спине. — Из самой Астаны прилетел, да? Как долетел? Не замёрз там в своих степях?

— Нормально, — засмеялся я, отвечая на объятие. — Зато здесь сразу тепло и пахнет горами. Ты как, Армен? Выглядишь отлично.

— Это кавказский загар, брат. Садись в машину. Фатима дома уже стол накрыла. Сказал ей: «Наш гость приезжает — готовь всё по-царски».

Мы ехали по узкой дороге, слева — зелёные склоны, справа внизу шумела быстрая речка. Армен шутил, расспрашивал про Астану, вспоминал прошлые встречи. Через сорок минут мы свернули к его дому.

Двухэтажный каменный дом стоял красиво — на двадцати сотках земли, рядом своя баня, фруктовый сад и аккуратный огород. Всё это у самой речки.

Я разместился в гостевой комнате на втором этаже, принял душ и спустился вниз. На кухне хлопотала Фатима.

Когда она повернулась ко мне, воздух в комнате будто стал гуще и слаще.

Фатима была воплощением южной женской красоты — зрелой, сочной и невероятно естественной. Невысокая, около 165 сантиметров, но каждое её движение дышало соблазном. На ней было лёгкое домашнее платье из тончайшего белого хлопка с тонкими бретельками. Ткань была настолько воздушной, что почти не скрывала, а скорее ласково обнимала тело.

Её грудь приковывала взгляд сразу — полная, тяжёлая, идеальной формы третьего с половиной размера. Она высоко и гордо стояла, слегка колыхаясь при каждом шаге. Сквозь тонкую ткань отчётливо проступали тёмные кружки ареол и набухшие соски — заметно торчащие, словно уже были слегка возбуждены. Когда Фатима наклонялась, грудь тяжело и мягко покачивалась, образуя глубокую, тёплую ложбинку, в которую хотелось уткнуться лицом и потеряться.

Талия была удивительно тонкой для такой пышной груди, создавая классический силуэт «песочных часов». Ниже талии бёдра резко расширялись — широкие, сочные, невероятно женственные. Попа была просто роскошной: круглая, упругая, с заметным «сердечком» — две идеальные половинки, которые плавно и соблазнительно покачивались при ходьбе. Платье слегка обтягивало её, и когда она поворачивалась боком, ткань натягивалась так, что становилось ясно: под платьем почти ничего нет, кроме тонких трусиков.

Ноги — гладкие, загорелые, с красивыми икрами и нежными коленями. Лодыжки тонкие, ступни маленькие и ухоженные. Когда она стояла босиком на деревянном полу, пальчики ног слегка поджимались — это выглядело трогательно и очень сексуально.

Кожа Фатимы была тёплого оливкового оттенка, бархатистая, без единого изъяна. Длинные густые чёрные волосы волнами спадали ниже лопаток, иногда падая на грудь и контрастируя с белым платьем. Лицо — классически красивое: большие выразительные карие глаза с длинными ресницами, аккуратный носик, высокие скулы и самые пухлые, естественно яркие губы, которые так и манили поцеловать. Когда она улыбалась, на щеках появлялись лёгкие ямочки, а взгляд становился одновременно тёплым и немного лукавым, с искоркой скрытого желания.

От неё едва уловимо пахло свежим хлебом, ванилью и чем-то глубоко женским — тёплым, сладким, от чего у мужчины инстинктивно учащается пульс и пересыхает во рту.

Когда Фатима подошла ближе, чтобы обнять меня, её тяжёлая мягкая грудь прижалась к моей груди на несколько долгих секунд. Я почувствовал тепло её тела сквозь тонкую ткань, упругость твёрдых сосков и лёгкую дрожь, пробежавшую по её коже.

— Привет, мой дорогой гость из Астаны, — тихо сказала она низким бархатным голосом с лёгкой хрипотцой. — Как же я рада тебя видеть...

Её дыхание коснулось моей шеи. Она прижалась чуть сильнее, чем требовала обычная вежливость. Когда мы отстранились, я заметил, как её соски стали ещё заметнее — твёрдые, напряжённые бугорки под белой тканью. Фатима перехватила мой взгляд и слегка покраснела, но не отвернулась. В её глазах мелькнула искорка удовольствия.

Она была не просто красивой. Она была откровенно сексуальной — той женщиной, от одного вида которой в голове сразу рождаются самые сладкие и грязные мысли.

Мы сели за ужин. Стол ломился от кавказских блюд: ароматный шашлык, свежие овощи, сыр, зелень, хачапури. Армен достал бутылку хорошей водки. Разговор шёл легко и тепло — мы вспоминали, как они приезжали в Астану, как я их встречал, как гуляли по ночному городу. Мы смеялись, выпивали по чуть-чуть. Уже под полночь Армен кивнул мне:

— Пойдём, брат, прогуляемся к речке. Воздух там ночью особенный.

Мы вышли во двор. Луна ярко освещала сад. Шум реки был спокойным и убаюкивающим. Армен остановился у воды, закурил и посмотрел на меня серьёзно.

— Слушай... Я позвал тебя не просто так. Нам нужна твоя помощь.

— Что случилось? — я насторожился.

Он глубоко затянулся дымом.

— Мы с Фатимой очень хотим ребёнка. Уже два года пытаемся. А я... бесплоден. Врачи сказали — почти нулевой шанс. Фатима плакала ночами. Мы оба мечтаем о семье.

Я молчал, давая ему договорить.

— Мы думали про донора. Но Фатима категорически против чужого семени от незнакомца. Говорит: «Не хочу, чтобы внутри меня был кто-то неизвестный». А ты... ты наш близкий друг. Мы тебе доверяем. Мы тебя любим, как брата.

Армен сделал паузу и продолжил тише:

— Она не хочет в пробирке. Хочет, чтобы ты... переспал с ней. Чтобы ребёнок зачался естественно. Я сам это предложил. Потому что доверяю тебе больше всех. Ты не чужой. И мы оба этого хотим. Фатима стесняется, но она согласна. Она даже... возбуждается от этой мысли. Говорит, что ты ей всегда нравился.

Он положил руку мне на плечо.

— Подумай, брат. Никто не узнает. Это останется между нами троими. Один или два раза — и всё. А потом мы будем счастливы. И ты будешь знать, что помог своим друзьям создать семью.

Я стоял у реки, слушая шум воды, и не знал, что ответить. В голове крутились образы: тяжёлая грудь Фатимы под тонким платьем, её упругая круглая попа, пухлые губы, тёплый взгляд и лёгкая дрожь, когда она прижималась ко мне.

— Мне нужно подумать, Армен. Это... не маленькое решение.

— Конечно. Только долго не думай, — он улыбнулся немного нервно, но искренне. — Она уже в доме ждёт нашего возвращения.

Мы оба посмотрели на освещённые окна дома.

Мы вернулись в дом. Фатимы на кухне уже не было — только приглушённый свет и запах вина с травами. Армен разлил ещё по одной стопке, поднял рюмку и посмотрел на меня искренне, почти нежно.

— Я очень рад, что ты с нами, брат. Честное слово... рад. — Голос его звучал тихо и тепло. — Спасибо, что прилетел.

Мы выпили. Армен поставил рюмку и вздохнул.

— Я устал сегодня. Завтра днём покажу тебе наши горы, поедем на горный курорт с ночёвкой. А пока чувствуй себя как дома. Будь как хозяин.

Сказав последнее, он подмигнул мне — медленно, многозначительно — и пошёл наверх, в свою спальню на втором этаже.

Я остался за столом один. Сидел, крутил в руках пустую рюмку и размышлял. Раньше я действительно иногда думал о Фатиме как о сексуальной женщине — её тело, улыбка, запах... Но чтобы переспать с ней? Такое даже в голову не приходило. А теперь её собственный муж сам просит об этом. Говорит, что они оба хотят. Что она не против. Что она даже возбуждается от этой мысли.

«Я вроде помогаю им... Да будь что будет», — подумал я наконец и встал.

Моя спальня была в цокольном этаже. Фатима ещё днём показывала её мне: «Тут прохладно и уютно, ничего не слышно с верхних этажей. Выспишься как младенец». Действительно — толстые стены, тишина, только лёгкий шум речки снаружи.

Я принял тёплый душ, размялся немного и лёг в постель. Свет выключил. Лежал в темноте и не мог уснуть. В голове крутились картинки: как я целую её пухлые губы, как провожу языком по её шее, как раздвигаю эти сочные бёдра и чувствую, как она пахнет между ног... Представлял, как она страстно стонет мне в ухо.

Вдруг тихо щёлкнул замок. Дверь спальни приоткрылась и закрылась. В темноте я не видел кто вошёл, но сразу понял — это она. Лёгкие босые шаги, знакомый запах ванили и женщины.

Фатима молча подошла к кровати и легла рядом. Её тело было тёплым. Она повернулась ко мне, и наши лица оказались совсем близко. Несколько секунд мы просто дышали друг другом. Потом я протянул руку и осторожно провёл пальцами по её щеке.

— Фатима... — тихо прошептал я.

— Ш-ш-ш... — ответила она едва слышно и сама потянулась ко мне.

Наш первый поцелуй был нежным — губы к губам, медленно, пробуя друг друга. Потом он стал глубже, горячее. Её язык скользнул в мой рот, мягкий и сладкий. Я обнял её за талию, притянул ближе. Руки сами нашли её тяжёлую грудь — такую мягкую и одновременно упругую. Я мял её, ласкал соски пальцами, и Фатима тихо застонала мне в губы.

Я спустился ниже, целуя шею, ключицы, ложбинку между грудей. Снял с неё тонкую ночнушку. Её соски были уже твёрдыми. Я взял один в рот, сосал, кружил языком, слегка покусывал. Фатима выгнулась, запустила пальцы мне в волосы и задышала чаще.

— Ох... да... — прошептала она.

Я продолжал спускаться. Раздвинул её гладкие бёдра. Запах её возбуждённой киски был головокружительным — сладко-мускусный, женственный. Я провёл языком по всей длине её щёлочки. Фатима вздрогнула и тихо ахнула. Я начал ласкать её языком медленно и тщательно: кружил вокруг клитора, входил внутрь, сосал набухшие губки. Она текла обильно — горячая, густая влага покрывала мой язык и подбородок. Фатима стонала всё громче, бёдра дрожали. Через несколько минут она сильно сжала мою голову ногами и кончила первый раз — бурно, с длинным дрожащим стоном.

Я поднялся. Фатима, тяжело дыша, сама потянулась рукой к моим трусам. Когда она обхватила мой член, её глаза в полумраке расширились.

— Боже... какой большой... — прошептала она с удивлением и явной радостью. — Я такого ещё не видела...

Она опустилась ниже и взяла меня в рот. Сначала осторожно, потом всё глубже и жаднее. Сосала глубоко, с чмоканьем, пытаясь взять как можно больше. Её слюни стекали по стволу. Я стонал от удовольствия.

Когда я лёг на неё и начал входить, Фатима напряглась. Её киска была очень узкой. Несмотря на то, что она текла ручьём, толстая головка с трудом раздвигала стенки. Она закусила губу, дышала часто и прерывисто.

— Медленно... ох... он такой толстый... — шептала она.

Я входил очень медленно, сантиметр за сантиметром. Через несколько минут она кончила второй раз — сильно, сжимая меня внутри. Только после этого я смог войти наполовину. Ещё полчаса нежных движений, поцелуев и ласк — и она наконец приняла меня всего. Фатима дрожала, стонала, обнимала меня ногами.

Потом она сама села сверху. Начала скакать — сначала медленно, потом всё быстрее. Её большие тяжёлые груди прыгали вверх и вниз в такт движениям. Она стонала почти криками:

— А-а-а... да... глубже... о боже...

Мы меняли позы: миссионерскую, на боку, снова она сверху. Потом легли в 69. Фатима особенно завелась от этой позы — жадно сосала мой член, пока я снова лизал её мокрую киску. Она кончила в моё лицо, сильно дрожа всем телом.

Я кончил первый раз глубоко в неё, когда она была сверху. Второй — когда она стояла раком, а я держал её за бёдра. Третий раз случился уже после трёх часов почти непрерывного секса.

К этому моменту мы оба были мокрые от пота. Я поставил её раком, схватил за длинные волосы и начал долбить жёстко, без жалости — как поршень. Фатима кричала от удовольствия. Её узкая киска пульсировала и текла так обильно, что всё вокруг было мокрым. Круглая жопа колыхалась и покраснела от сильных толчков. Я насаживал её на себя глубоко и резко, пока не кончил в третий раз, заполняя её горячим семенем.

Мы рухнули на кровать совершенно обессиленные. Фатима прижалась ко мне, положила голову на мою грудь. На её лице была счастливая, усталая улыбка. Я тоже улыбался.

Через минуту мы оба провалились в глубокий, сладкий сон.

Продолжение следует. ...