Меня зовут Иван Сергеевич Кривошеев, мне пятьдесят два года. Женат на Натальи, ей пятьдесят лет. У нас двое уже взрослых детей, — сын Александр и дочь Ксения. Классическая российская семья, значит проживающая в Санкт-Петербурге.

Но сравнение с обычным семейством на этом заканчивается, вы сразу это поймёте прочитав этот рассказ.

Несколько дней назад, я ходил к своем маме Ольге Анатольевне в гости. Ей сейчас семьдесят шесть лет. Было Рождество. Ей не нравится этот праздник, так как она мне всегда говорила «Я сыночек в Бога не верю!», но я всё же принес ей несколько небольших подарков.

Я вошёл в её квартиру открыв входную дверь своими ключами, которые мама мне доверила. Чтобы, я мог приходить, когда захочу к ней в любое время суток.

Зайдя в гостиную тихо чтобы не потревожить маму, я увидел её картину на мольберте, и мою дорогую мамочку сидящую на табурете, спиной ко мне, лицом к холсту своей картины.

Она у меня довольно известная художница, и она до сих пор время, от времени проводит несколько небольших выставок в течение года в нашем любимом Санкт-Петербурге.

На ней было одето простое платье с большими цветами, очень лёгкое. Я видел её только сзади, но предположил, что платье расстёгнуто спереди. Первый вопрос, который пришёл мне в голову: «Она что-нибудь носит, под платьем? Она в трусиках?».

Я знал, что ей нравится быть голой, что ей нравится чувство свободы рисовать почти голой. Это вдохновляло её.

— Быть голой позволяет ей заряжаться энергией, — часто говорила мама.

Обычно, я говорил ему, что эти истории, об энергии, — полная чепуха. На что она ответила, что если ей нравится быть голой и если она хочет верить в энергии, это её дело.

Тем временем, когда она услышала меня, она повернулась и улыбнулась мне.

— Ой, ты пришел, моя дорогой мальчик!

Платье действительно было расстёгнуто спереди, и она действительно не носила ничего другого. Я увидел начало её груди, живот и ниже между ног, её шерсть чёрные с сединой волосики на её промежности между ног. И как всегда без трусиков.

Мама чуть раздвинула ноги, она сделала это специально, для меня и я увидел её половые губы влагалища.

Это было отлично, для стимуляции моей энергии, это... К тому же, я начал возбуждаться. Это было ужасно. Как так получилось, что даже в её возрасте, даже спустя столько лет, мама так меня сексуально возбуждала!

Потому что, несмотря на определённые проблемы, со здоровьем, требующий постоянного наблюдения, у моей матери, всё ещё был безумный сексуальный аппетит... И что она его удовлетворяет, со мной на протяжении уже многих лет.

Мы с ней регулярно занимаемся любовью вместе.

Мама заметила это, когда я посмотрел на её нижнюю часть живота. Не без злобы она избегала сомкнуть ноги, оставив меня снова любоваться ею. Её влагалище меня очень поразило. Было влажным, это было очевидно, можно было догадаться. Так что моя мама была очень взволнована, как всегда, когда рисовала свои картины.

«Я рада, что ты здесь, Ванечка. Но с другой стороны, извини, я думаю, что сейчас очень хочу заняться любовью. Моя «Детородная дырочка», вся промокла. Извини сыночек.

— Не извиняйся, мама, в этом проблем нет.

— Я не понимаю, Ванечка. Все мои подружки уже давно перестали заниматься сексом.

— Но мне это нужно, до сих пор.

— Всё нормально, мамочка. Это значит, что ты в хорошей физической форме.

— И хорошо, что именно ради этого ты здесь! Правда Ванечка?

— Ну, конечно, мамочка, ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать и ты будешь сексуально удовлетворена мной!

Я подошёл к ней, положил руки ей на грудь. У нас были свои привычки начинать наши сексуальные игры. Это была старая история между нами происходившая уже много лет.

Небольшое воспоминание из прошлой жизни…

В те времена когда я был молод. И мне было всего двадцать лет. Моя мама уже была художницей, много занималась выставками живописи и фотографии. Она добилась успеха, выставлялась в известных художественных галереях, зарабатывала приличные деньги.

В частности, она работала над проектами, посвящёнными человеку и телу.

Одной, из его любимых тем, ставшей основой для нескольких выставок, были мужские гениталии. Мужские члены. Только это. И часто в эрекции.

Моя мать всегда была очарована этим мужским придатком, — источником творения и удовольствия. Она назвала эти серии картин «Энергия мужского достоинства». Уже тогда это было в моде и особенно на Западе.

Модели были анонимны, мужчины, которых она встретила случайно. Мама объясняла им свой проект, — показать их члены крупным планом, на фотографиях или с помощью живописи.

Мужчины, служившие моделями, в основном были неизвестны, и для этого художественного проекта они согласились выставить свои гениталии всех размеров и всех размеров.

Она не платила им, никогда денег. Моя мать была тем, кого можно назвать «Свободной женщиной».

Но среди всех этих мужских членов, выставленных в художественных галереях разных крупных городов страны, был один, который я хорошо узнал, потому что часто его видел: «Это был мой член».

Потому что однажды, когда мама застала меня, за мастурбацией, вместо того чтобы пропустить всю эту прекрасную энергию, она настояла, чтобы я тоже стал её моделью. То, что её сын участвовал в проекте, было для неё очень важно. Я был достойным наследником, носителем семейного фаллоса. Довольно впечатляющего размера.

И, конечно, она мне тоже не заплатила. Точнее, да, но, как и со всеми его моделями, это было в той же форме.

Уже на основании, во время этих сеансов позирования, она просила меня возбудиться, быть эрегированным.

— Мягкий член мужчины, — это удручающе, — говорила она.

— В то время, как эрекция, — это невероятный источник энергии!

Конечно, для меня чаще всего не было проблем с возбуждением члена. Моей маме тогда было сорок пять лет, она была великолепной, высокой, блондинкой, с великолепной грудью, с потрясающей задницей... И она рисовала обнажённой.

Это уже очень помогло возбуждаться члену!

Но иногда меня слишком впечатляло её великолепное тело. Мужчины это знают, с девушками, которые слишком красивы, слишком уверены в себе. Мы не машины!

А потом это была моя мама, в конце концов! Иногда это казалось странным.

— Ты не возбуждаешься Ванечка? — наивно спросила она, перекинув фото-камеру через плечо или зажатой кистью в руке.

— Да, но это не так просто, мама, меня это конечно впечатляет.

Мама подошла ко мне, опустилась на колени передо мной.

— Подожди, я помогу тебе Ванечка!

Она взяла мой член в свои тонкие пальцы и начала медленно двигать ими взад-вперёд. Она получала удовольствие, позволяя руке скользить, по всему моему органу, искусно и профессионально, играя пальцами по мягкой и тонкой, нежной и коже, поднимаясь к головке, вниз к шарикам яичек, которые она ласково ласкала.

При этом она держала ноги широко расставленными, чтобы я мог видеть её влагалище, вдохновлять себя его видами.

Через несколько минут эрекция члена стала значительной.

Так она оставляла меня вот так, стоявшим с возбужденным членом, и начинала рисовать. Повернувшись ко мне, с всё ещё расставленными ногами, чтобы я оставался в постоянном состоянии возбуждения глядя на её «Детородный орган».

Нарисованное на холсте её вдохновляло, конечно. Поэтому, она время от времени позволяла свободной руке скользить, по своим половым губам влагалища. И было видно небольшую струйку сока из влагалища текла, по боковой стороне её половых губ.

Что, в свою очередь, помогло мне поддерживать свой член в возбужденном состоянии. Круг был завершён.

Иногда, мама прерывала себя, на пределе нервов, явно слишком возбуждённая. Она подходила ко мне, опускалась на колени и засовывола мой член в свой рот. Она делала мне минет, говоря, что это просто чтобы наполнить себя моей энергией. Ей понравилась мой вкус, текстура. И когда я иногда кончал, конечно, она глотала всю мою сперму в себя. Витамины помимо энергии...

Чаще всего, после этого она давала понять, что я буду должен позаботиться о ней в свою очередь.

Она раздвинула ноги чуть шире, чем обычно.

— Ты не хочешь расслабиться, дорогой? Ванечка ты был очень терпелив сегодня, я хотел бы тебя наградить.

— Мама! Ты думаешь, это сделать со мной? Это не делается в принципе, такого рода вещи между матерью и сыном.

Она уже блестела влажной «Детородной дырочкой», готовая принять мой возбужденный член.

Я придвинулся ближе, прижал таз к её тазу. И я вошёл в неё вот так, без насилия с моей стороны.

Мама была в восторге, что я хочу заниматься с ней сексом с этого момента. Потому что это была вершина её дня, вершина её творчества, способ восстановить энергию.

Как только внутри неё появилось чувство любого мужчины, какого бы ни было — моего в данном случае, это наполнило её, — буквально и в переносном смысле. Она наполнила влагалище совершенно удовлетворительно, моей спермой, которая обычно быстро вырывалась наружу, словно чудесная весна.

Кроме меня, мимо проходило много других мужчин. Это было много сеансов позирования. И много поглаживаний члена.

Иногда я находил её, сидящей на одном из моделей, жестоко трахающейся, она поднималась и опускалась, как сумасшедшая, на возбужденном члене мужчины-модели.

Незаметно я ускользал, потому что было невозможно прервать этот мамин творческий процесс.

Мужчин было много, но я был её любимой моделью. Она, вероятно, была необъективна, потому что я был её сыном, и она меня любила.

Но у меня также было преимущество часто быть рядом, доступным в любое время суток и ночи, всегда готовым помочь своей сексуальной маме, быть примером и любовником, столь же эффективным, но и незаметным.

Мне тогда было двадцать пять лет.

Моя мама сделала серию фотографий качества, которое начинало признаваться в художественном сообществе. Она проводила выставки в Париже, Женеве, Нью-Йорке.

Она не только зарабатывала на комфортную жизнь таким образом, но и позволяла нам полностью удовлетворять эмоциональные и плотские потребности друг друга.

Пока что всё было нормально.

А потом однажды я встретил свою будущую жену, Наталью.

Наталья была очень красивой, и я влюбился в неё.

Конечно, я никогда не рассказывал ей, какие у меня отношения с моей мамой.

Когда спустя годы у Натали появилась возможность увидеть эти старые фотографии и картины с эрегированными членами, хранящиеся в шкафу у моей матери, ей всё равно казалось это странным, как вид искусства. Я объяснил еq, что это современное искусство...

Наталья не могла представить, что среди всех этих мужских членов есть мой. И она не могла догадаться, что мы делаем, когда я ходил к маме в гости...

Потому что, очевидно, моя мама не имела ничего против того, что у меня есть девушка, что я на ней женился, что у меня есть дети. Но я должен был продолжать заботиться, о ней в сексуальном плане.

— Я не подведу тебя, мама…

— Cпасибо, дорогой. Ты такой милый Ванечка. Не хочу тебя беспокоить, но сделай мне одолжение. Для моих картин мне нужна модель. И это так хорошо с тобой! Ни один другой мужчина не занимается, со мной любовью так хорошо. По крайней мере, никто не доводит меня, до полного сексуального удовлетворения, как ты сыночек.

— Я знаю, мама.

Наталья никогда бы не заподозрила, что у меня двойная жизнь.

Я, конечно, часто навещал маму и проводил с ней долгие часы. Но что может быть более нормальным, для заботливого сына?

Даже в день моей свадьбы мама загнала меня в туалет, пока квартира кишила гостями.

Она подняла своё длинное платье и показала мне свою попу. Снова никаких следов трусиков нет.

— Сыночек трахни меня.

— Сейчас?» Но это же моя свадьба, мама!

— Именно. Так ты докажешь мне, что не забываешь свою мамочку. Просто сделай короткое проникновение, и я оставлю тебя в покое.

Я быстро проник в её влагалище и кончил в него...

И когда я говорю «Да» Натальи в Дворце бракосочетания, моя мама, которая была вся улыбающаяся рядом с нами, дружелюбная, была полна моей спермы...

Всё это, конечно, происходило тайно.

И, конечно, я чувствовал небольшую вину перед женой.

Но мне нравился этот маленький секрет. Как и многие мужчины, которые говорят, что счастливо женаты, но находят любовницу.

Это было с моей мамой…

К тому же, какой план лучше для парня, который хочет изменить жене, чем сделать это со своей матерью? Я мог проводить с ней часы, включая выходные, спать с ней, просыпаться утром рядом с ней и снова брать её своим возбужденным членом.

И всё это, — не вызывая никаких подозрений, — ни у жены, ни у кого-либо ещё.

А когда я ходил к маме после работы, когда возвращался домой чуть поздно, Натали никогда не волновалась. Пока мой член всё ещё был влажным от смеси моей спермы и спермы моей матери.

У нас было двое прекрасных детей с Натальей. А когда её сексуальная активность замедлилась, немного, до родов и в последующий период, мама помогла мне справиться с этим лишением, отдаваясь мне с ещё большим энтузиазмом.

Так что всё было нормально.

Я обожал свою жену Наталью, очень её любил.

Но я не мог заставить себя бросить сексуально удовлетворять свою мать...

Вернёмся в декабрь 2024 года.

Пока моя художница-мать говорила, рассказывала о её дне, я решил снять с неё платье и взял её грудь в руки.

В семьдесят шесть лет они, конечно, собой ничего не представляли, были мягкими и свисали. Но они были, роскошными. Мне нравилось ласкать их, мять в своих руках.

Мама в ответ расстегнула мои штаны и вынула мой член.

— Я слишком люблю твой член Ванечка. Я всегда его любила. Я не говорила тебе это, потому что я твоя мама, он очень красивый у тебя, знаешь…

— Я знаю, мам. Ты мне это много раз говорила.

— Извини, что я болтаю. Но это моё самое красивое творение, я горжусь им. По всей скромности, это настоящее произведение искусства!

Мама гладила мой член, делая его ещё больше. Это было легко, я был невероятно взволнован.

Она долго мастурбировала мой член, наслаждаясь этой магической силой, которую обладала надо мной.

Затем мама подошла и собрала первую каплю моей пред семенной жидкости, нежно лизнула мою головку своим языком. Ей нравился солёный вкус этого сока. В её возрасте она читала, что мужская сперма обладает большим лечебным свойствам, для здоровья.

Затем она взяла мой член полностью в рот и начала сосать, двигаясь взад-вперёд, мягко говоря, делая это как всегда восхитительно. Она вложила в это всю свою материнскую любовь.

Несмотря на все эти годы, я не мог насытиться. Даже в её возрасте это было идеально. И как только она начала сосать меня, у меня появилось безумное желание трахнуть её.

Потом, я уложил его на кровать и раздвинул ноги. Она всё ещё меня так же увлекала. Она не делала депиляцию много лет, а лобковые волосы всё ещё были обильными, довольно пятнистого серо-чёрного цвета.

Между волосами её половые губы немного торчали повсюду, — очень объёмные, мясистые, все морщинистые малые половые губы, которые постоянно торчали из больших половых губ.

Это влагалище, уже не было очень свежим, всё зависит от ваших вкусов. Но мне оно очень нравилось, я находил мамино влагалище всегда желанным!

Я повернулся к промежности матери и аккуратно уложил свой твёрдый, напряжённый член в отверстие этого уютного, тёплого и влажного гнезда. Проникнуть в неё было очень приятно. Каждый раз это было похоже на возвращение домой, где я был зачат.

В её возрасте мама говорила, что заниматься любовью со мной, одно из немногих физических занятий, которые у неё остались, и она могла заниматься без проблем.

Когда она была младше, моя мама любила гулять и ходить в походы. Но боль в бедрах мешала ей заниматься этой физической активностью в старости.

Регулярные занятия любовью поддерживали её в форме. И я был немного ответственен за её благополучие на этом уровне.

— Только ты делаешь это правильно, Ванечка, после всех этих лет секса со мной ты знаешь меня всю наизусть.

— Хорошо, что ты здесь.

— Ты тоже, мама, ты всё ещё хорошо справляешься. Ты ничего не потеряла с годами.

— Ты хороший сын. В любом случае, я всегда тебя возбуждаю.

— Абсолютно!

— Ты всегда меня заводишь, мамочка, ты же знаешь.

— Спасибо, дорогой. Меня очень успокаивает знать, что ты рядом, что ты всё ещё любишь меня. Для меня это важно Ванечка.

— Я знаю, мам, я знаю.

Я трахал её долго, медленно, наблюдая, как мой член скользит в эту тёплую и гостеприимную дырочку между ног мамы, которую я так хорошо знал...

Мой член был пропитан её интимными, обильными выделениями. В семьдесят шесть лет вагинальная флора моей мамы всё ещё была в отличном состоянии. Её соки были густыми и ароматными.

Кому-то этот запах мог показаться слишком сильным с возрастом он стал сильнее, но, как я уже говорил, мне он очень понравился.

Это был запах моей матери, её влагалища, к которому, я привык, за многие годы! Это был запах любви.

Затем, я ускорил ритм движений.

— Всё нормально, мама?

— Помедленней, Ванечка, мне это полезно конечно, но мне уже не двадцать, знаешь ли.

— Извини, мама, я увлёкся.

Я замедлился, ну теперь слишком медленно, ворчала мама.

Я трахал её вот так, не торопясь. Я чередовал тихие моменты, лаская её грудь с наслаждением, наблюдая, как я растворяюсь в ней. Потом я шёл на более энергичные моменты, когда немного подталкивал мать, флиртуя с её сопротивлением, вызывая стоны у неё.

Я отлично проводил время.

Счастье было там, в её влагалище.

Но моя мама, вся в восторге в тот день, повернулась и показала мне свою задницу.

— Ты хочешь мою задницу, дорогой?

— Да, мама.

— Давно ты этого не делал.

Возможность содомия над матерью — это не очень распространенное явление.

Особенно в её возрасте, с традиционными ценностями. В то время это было не так уж часто. Она никогда не делала этого с моим отцом. Только, со мной.

Это был хороший подарок, который она мне дарила.

Я повернулся к её анусу, намочил слюной свой член и аккуратно проник в задний проход мамы, медленно, осторожно, чтобы не причинить ему боль. Но всё равно решительно.

Вскоре, я был полностью внутри неё, в её основе, и двигался нежно, туда-сюда, вызывая всё больше страстных стонов мамы. Ей это очень понравилось.

В то же время я положил руку вперёд и пошёл ласкать её. Моей маме это очень нравилось, я знал её наизусть.

— Как же ты меня трахаешь хорошо, Ванечка!

Я снова перевернул её и взял спереди, на этот раз с любовью и усердием, со всей нежностью сына к матери.

Но удовольствие было слишком сильным, слишком интенсивным.

— У меня есть безумное желание кончить, мама.

— Давай, дорогой, я тоже готова кончить, просто продолжай!

А потом произошёл взрыв в её влагалище.

Моя мама, сегодня была сексуальна удовлетворена.

Через неделю зайду к ней снова..