КЛЯТВЫ / VOWS

Автор: Agena

Её звали Дженис, и я влюбился в неё почти сразу, как только встретил два года назад. С первого же свидания я чувствовал, что именно с ней хочу состариться. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что нас держало вместе, скорее всего, просто влечение, смешанное с её беззаботным, немного диким нравом, который я находил очаровательным. Меня воспитали в довольно консервативной семье, она была ярким светом, а я — мотыльком.

Мы познакомились в колледже и на последнем курсе стали жить вместе. Мне нравилось в ней всё, включая чувство юмора, интеллект и, самое главное, её любовь к раскрепощённому сексу. Она была очень сексуальной женщиной и излучала это чувство, стоило любому мужчине посмотреть в её сторону. Думаю, она наслаждалась вниманием, которое получала от парней, и сама подогревала его, надевая одежду чуть короче или облегающую, чтобы подчеркнуть все прелести своего тела. Впрочем, мне было всё равно. Я думал: она моя, и никакому другому парню её не достанется.

Прожив вместе год, я почувствовал, что достаточно хорошо её знаю, чтобы быть уверенным в своих чувствах, и решил, что она тоже меня любит. Я сделал ей предложение. Она восторженно ответила «да» и тут же затащила меня в постель. Я знал, что если бы спросил её на людях, она отреагировала бы куда агрессивнее, чем могла бы выдержать моя консервативная натура. Я был рад, что спросил её дома. Она была так счастлива, что, казалось, могла за трахать меня до смерти.

Мы решили назначить свадьбу на июнь, сразу после получения дипломов, чтобы искать работу уже как семейная пара и не мешать экзаменам и другим выпускным мероприятиям. По её предложению мы решили написать собственные свадебные клятвы. Мне эта идея не очень нравилась — я считал, что традиционные клятвы, которые связали моих родителей, вполне хороши и для меня, — но я уступил, чтобы сделать её счастливой. Свадьба должна была состояться в церкви моих родителей, что очень порадовало маму и папу, ведь Дженис не принадлежала ни к одной организованной религии.

Стоит отметить, что, пока мы встречались, я познакомился с её родителями, и они оказались совсем не похожи на тех, кто вырастил меня. Для меня они были парой стареющих хиппи, полностью посвятивших себя крайне авангардному образу жизни, включая открытый брак, о чём я узнал позже. Я удивлялся, почему Дженис не такая радикальная, как они, но после знакомства с её бабушкой и дедушкой всё стало понятно: именно они в основном и воспитывали её, пока родители «занимались своими делами».

Итак, до свадьбы оставалась неделя. Дженис и её мать носились по делам, которые полагается делать невесте с матерью, а я сидел у них дома и пил пиво с её отцом. Если быть точным, это был первый раз, когда мы с ним пили и разговаривали. Сам он пиво не пил — его напитком было белое вино, Шардоне, если быть точным.

Я приехал к родителям Дженис, чтобы забрать её. Она жила со мной в моей квартире, но мать взяла ее в поход за покупками, а потом они должны были вернуться сюда. Женщин ещё не было, и отец предложил мне зайти и подождать. Я подумал, что это хороший шанс получше узнать его, и согласился. Мы были с разных полюсов, и мне было трудно найти тему для действительно содержательного разговора.

Он выручил меня, спросив:

— Ну что, большой день уже через неделю. Нервничаешь?

— Да, сэр, пожалуй, нервничаю. Это серьёзное событие в жизни мужчины.

— Если тебе от этого легче, я тоже нервничал. Но знай: у всех женихов так. Стоять перед друзьями, родственниками и будущими тестем и тещей, перед всей её семьёй и клясться любить друг друга вечно — это может пугать. Мы с её матерью тоже написали свои клятвы, точно как вы. Это было очень романтично, и мы никогда об этом не пожалели.

— Звучит обнадеживающе. Сколько лет вы уже вместе?

— С матерью Дженис мы женаты двадцать четыре года. Трудно поверить, но в следующем году у нас серебряная свадьба.

— Это замечательно. Вы, должно быть, очень хорошо ладите.

— Да, и всем этим я обязан тому пониманию, которое возникло у нас в день свадьбы.

— Какому именно?

— Любить друг друга, не держать секретов, быть терпимыми, всегда быть рядом, учитывать её нужды и хранить верность.

— Звучит просто.

— Мы выразили это в свадебных клятвах и придерживались этого все эти годы.

Я на минуту задумался над его словами. Трудно было совместить их образ жизни с таким традиционным подходом к браку.

— Так вот в чём ваш секрет? Надо будет запомнить.

— Это хороший совет от человека, который прошёл через это. Кстати, сразу после медового месяца у Дженис день рождения. Может, мы с женой устроим для неё вечеринку? Думаю, у тебя не будет на это времени.

— Звучит отлично. Спасибо, что подумали об этом.

— Не проблема. Может, и её отец сможет приехать.

— Её отец? Что за чёрт? — подумал я. Разве он не её отец? Видимо, на моём лице отразилось недоумение, потому что он улыбнулся и спросил:

— Разве Дженис тебе не говорила? Я не её биологический отец. Его зовут Стэн Беррис, он работает продавцом в Norris Business Forms. Он иногда проезжает мимо и заходит поздороваться. Ты ему понравишься, и я уверен, он тоже будет рад познакомиться с тобой, раз уж ты женишься на его дочери.

— Да, конечно, — нервно ответил я. — С удовольствием.

В этот момент вошли Дженис и её мать, нагруженные пакетами с логотипом местного универмага.

— Вот и всё, — воскликнула Дженис, сбрасывая свою ношу на диван. — Теперь подарки подружкам невесты и ещё кое-что. — Она подошла и села ко мне на колени. Мы нежно поцеловались, после чего она спросила:

— Чем вы с папой занимались, пока ждали?

— Я рассказывал ему то, что должен знать каждый жених, — отозвался её отец.

— И что ты узнал? — со смешком спросила она. — Надеюсь, ничего неприличного?

— Я узнал, почему у твоих родителей такой счастливый брак, — ответил я.

Мне хотелось спросить её о биологическом отце, но я решил подождать, пока мы останемся одни.

— Что ж, наверное, нам тоже стоит взять это за основу. Я говорила с мамой, и раз они писали свои клятвы, мы можем использовать их для нашей свадьбы. Ты уже что-нибудь написал?

— Ну, начал, но ещё работаю.

Я не стал упоминать, что просто взял текст с одного сайта в интернете.

— Как ты относишься к тому, чтобы взять их клятвы? Они ведь сработали для них.

Я немного насторожился, но решил согласиться, пока не прочитаю, что именно написали её родители. Правила брака, которые он мне озвучил, звучали разумно, поэтому и клятвы, данные на их свадьбе, должны были быть нормальными. Но окончательно я ещё не был готов.

— Конечно, дай мне копию, я посмотрю.

Она соскочила с моих колен и побежала в спальню, куда раньше исчезла её мать. Через несколько минут она вернулась с листком бумаги и сунула его мне.

— Вот, читай.

Я взглянул на страницу и спросил:

— А где твои?

— У меня есть, и ты услышишь их на нашей свадьбе, милый.

Я недовольно хмыкнул, но сложил листок и убрал в карман, чтобы прочитать позже.

— Ты готова ехать? — спросил я.

— Да, помоги мне загрузить всё это в машину.

Позже тем же вечером, уже в своей квартире, я достал листок из кармана и прочитал.

«Я, ________, беру тебя в жёны, в подруги и любовницы, чтобы любить и уважать тебя в болезни и здравии, в радости и печали, быть тебе верным, дорожить тобой и состариться вместе с тобой и в неудачах, и в триумфах. Я обещаю беречь нашу любовь, проявлять терпимость и терпение, учитывать твои нужды и желания на протяжении всей нашей совместной жизни. Я также обещаю заботиться и поддерживать детей этого брака, пока они не повзрослеют и не покинут нас».

Что ж, не так уж плохо, подумал я. С этим я могу жить. Правда, меня немного насторожило упоминание «нужд и желаний». Но в целом это было близко к традиционным клятвам, поэтому я решил использовать этот текст и сказал ей об этом. Она была в восторге от моей уступчивости и, взяв меня за руку, повела в спальню со словами:

— Ты не пожалеешь, милый.

В ту ночь она снова едва не за трахала меня до смерти, и я, конечно, не жалел. Тогда я ещё не понимал, почему она так счастлива.

В день свадьбы я был возбуждён и одновременно полон тревоги, когда приближалось время церемонии. Мой шафер и лучший друг Джефф помог мне собраться и отвёз меня в церковь. Я был близок к панике и очень радовался, что он рядом. Мы дружили с начальной школы и всегда поддерживали друг друга. Я думал, что могу доверить ему свою жизнь.

Пот под смокингом стекал по спине, я уже чувствовал, как он побежал по ложбинке между ягодицами, когда заиграл свадебный марш и я повернулся, чтобы посмотреть на свою невесту. Она шла по проходу под руку со своим отцом в прекрасном белом платье. На лице у меня, наверное, была улыбка. Её лица за вуалью я не видел, но знал, что она тоже улыбается. Когда пастор начал службу, я был словно в тумане и почти не слышал, что он говорит. Мне нужно было только не пропустить свою реплику, которую мы отрепетировали накануне вечером, и я надеялся, что смогу всё это выдержать и уйти отсюда уже с женой.

Затем я понял, что пастор дал Дженис сигнал, и она начала читать свои клятвы. Я всё ещё был в полусне, но почему-то внимательно слушал её слова. Она читала по маленькой карточке, которую держала в руке.

«Я, Дженис, беру тебя в законные мужья. Я буду любить и дорожить тобой всю нашу супружескую жизнь. Я буду с тобой во всех испытаниях и невзгодах, в болезни и здравии, в хорошие и плохие времена. Я буду уважать и почитать тебя как своего мужа с этого дня и впредь. Я буду заботиться о твоём благополучии и счастье и всегда буду рядом с тобой. В этом я клянусь перед всемогущим Богом».

Я всё ещё размышлял над её словами, когда пастор спросил, нет ли у кого-нибудь причин, по которым мы не должны быть соединены. И тут до меня дошло: она ни разу не пообещала быть мне верной. Большая часть её слов была красивой, но пустой болтовнёй, которая должна была звучать хорошо, но не содержала самого главного — обещания верности мне и нашему браку. Внезапно я почувствовал, что моя рука поднялась. Сделал ли я это сознательно или по импульсу — я никогда не узнаю, но рука поднялась. Пастор посмотрел на меня с удивлением. Лица Дженис за вуалью я не видел, но она, должно быть, заметила мою поднятую руку, потому что я услышал, как она ахнула. Сзади по церкви прокатился приглушённый ропот.

— У тебя есть вопрос или какая-то другая причина поднять руку, сын мой? — спросил пастор.

— Да, сэр. Мне нужно поговорить с Дженис наедине, прежде чем мы продолжим церемонию, если можно.

— Конечно, пойдёмте со мной, — сказал он, когда я взял Дженис за руку и последовал за ним.

Ропот за нашими спинами нарастал, превращаясь в лёгкий гул, пока мы выходили через боковую дверь в кабинет пастора. Открыв дверь, он жестом пригласил нас внутрь и спросил:

— Хотите, чтобы я помог вам?

— Нет, спасибо, отец. Мне нужно просто пару минут поговорить с Дженис наедине.

— Не торопитесь. Я успокою ваших родных и друзей. Мы подождём, пока вы будете готовы продолжить.

С этими словами он закрыл дверь и оставил нас одних.

Я повернулся к Дженис и, протянув руку, откинул её вуаль.

— Что случилось, Джим? Почему ты остановил свадьбу?

— Дженис, у меня проблема, и мне нужна твоя помощь, чтобы её решить. Возможно, я никогда раньше не говорил тебе об этом, потому что думал, что ты относишься к браку так же, как я. Но, видимо, что-то не так с моим мышлением. Когда ты произносила свои клятвы, ты не пообещала быть мне верной. А это то, без чего я не могу сказать «да» нашему браку. Есть какая-то причина, по которой ты не включила это обещание?

— Я просто хочу такой брак, как у мамы и папы. Клятвы, которые мы выбрали, — это те же самые, что были у них, поэтому я думала, что они подойдут и нам.

— Что именно в их браке ты хочешь повторить? Я пообещал быть тебе верным, когда произносил свои клятвы. Почему ты не можешь сделать то же самое? Твоя мать всегда была верна твоему отцу?

Она посмотрела на меня грустно и ответила:

— У неё были друзья-мужчины, но папа был счастлив с её редкими романами. В этом нет ничего плохого, пока ты сам счастлив. Я обещаю всегда возвращаться домой к тебе и дарить тебе всю любовь, которая тебе нужна.

— Скажи мне, Дженис, твой отец сказал, что он не твой биологический отец. Ты родилась от одного из её романов?

Она разрыдалась, и я внезапно понял, что всё кончено. Я никогда не смогу быть её счастливым рогоносцем.

— Дженис, ты была мне верна с тех пор, как мы обручились?

Она посмотрела на меня сквозь слёзы, которые уже размывали тушь и макияж.

— Прости… Я не думала, что ты будешь против.

Я начал злиться. То, что началось как тихий разговор с попыткой найти согласие, чтобы продолжить церемонию, превращалось в настоящий ад. Я не мог поверить в то, что слышал, и каждое слово разрушало меня изнутри. Женщина, которая должна была стать моей женой и спутницей жизни, оказалась шлюхой-изменщицей.

— Кто это был? Или кто они были?

— Это был только Джефф. Он твой лучший друг, и я подумала, что с ним можно.

— Дженис, я не знаю, кто ты такая, кроме как полная шлюха. Твой отец, видимо, какой-то извращенец, который получает удовольствие от похождений жены. Я ухожу, Дженис. Найди себе другого парня, который любит извращения и рогоносцев. Это не для меня.

С этими словами я повернулся и направился к двери. Выйдя из кабинета пастора, я заметил, что рядом есть дверь прямо на улицу. Я сразу вышел и пошёл к главному входу церкви, на ходу снимая галстук. Джефф привёз меня на своей машине, своей у меня не было, поэтому я просто пошёл пешком. Проходя мимо лимузина, который ждал нас, я заметил, как водитель удивлённо посмотрел на меня и улыбнулся. До моей квартиры было около трёх километров, но внезапно я почувствовал себя свободным, и настроение заметно улучшилось. Я уже прошёл примерно четверть пути, когда рядом с визгом затормозила машина и из неё начал вылезать Джефф. Как только он поставил ногу на землю, я пнул открытую дверь, и она со всего размаха ударила его по ноге. Он взвыл от боли, а я, пока он не успел убрать ногу, пнул дверь ещё раз, потом наклонился и врезал ему кулаком в лицо.

— Ты, гад! — заорал я. — Никогда больше не говори со мной! Никогда не приближайся ко мне, иначе в следующий раз я упеку тебя в больницу надолго!

Я продолжал идти к своей квартире. Не переодеваясь, я начал собирать вещи Дженис и выносить их в коридор. Мобильный звонил не переставая, я просто выключил его. Переодевшись в джинсы и футболку, я взял пиво, сел и стал ждать того дерьма, которое, я знал, уже двигалось в мою сторону.

ЭПИЛОГ

Родители Дженис пытались подать на меня в суд, требуя возместить расходы на свадьбу и банкет, но мой адвокат доказал, что их дочь ввела меня в заблуждение относительно своих намерений, и я имел полное право отказаться от брака. Судья согласился.

Я больше никогда не видел Джеффа. После того как он оправился от «несчастного случая», он уехал из города.

Дженис я иногда встречаю, но мы не разговариваем и не здороваемся. Я слышал, что она вышла замуж, и мне интересно, какого рода парень согласился стать её рогоносцем.

Я женился на прекрасной девушке, и у нас двое замечательных детей. Перед свадьбой мы долго говорили о верности и о том, чего мы ждём друг от друга в семейной жизни. До сих пор мы любим друг друга так же сильно, как в день свадьбы, и я полностью ей доверяю.

Жизнь может быть хорошей.

КОНЕЦ