От переводчика

Представляю вашему вниманию перевод рассказа «Scars, Curves, the Lens, and a Belt» автора theWriterInTheNude. Эту и другие работы автора также можно найти на сайте Literotica. Этот рассказ был написан специально для «Valentine's Day Contest» на сайте Literotica и занял первое место в 2026 году.

Рассказ ОЧЕНЬ большой, и по хорошему, его следовало бы разделить на несколько частей, но автор опубликовал его именно в таком виде, поэтому кто я такой, чтобы спорить с мнением автора. Рассказ очень долгое время держался на оценке ровно 5, и он на втором месте по просмотрам среди рассказов-победителей конкурса. И-и-и-и… я понимаю почему, но мне было очень любопытно, как на него отреагирует русскоязычная аудитория.

Местами качество перевода заметно проседает, извините, пожалуйста, за это, но порой текст в рассказе выглядит как какая-то мешанина из спортивного сленга, в котором я не очень силен. Иногда приходилось по полчаса переводить один абзац, потому что я вообще не понимал, о чем идет речь. Из-за этого перевод получился чуть более адаптированным, чем хотелось бы. Да и сам рассказ, в плане литературности, если честно, написан «на троечку».

Небольшое предупреждение: в рассказе есть однополые отношения. Ничего такого, никаких подробных описаний однополой любви, просто несколько персонажей с нетрадиционной сексуальной ориентацией. И вообще, в рассказе затрагивается тема гомо и бисексуальности, так что, если вы прям СИЛЬНО нетерпимы к подобному, то читайте дальше на свой страх и риск или не читайте вообще. Только прошу вас, не надо потом писать в комментариях что-то типа: «Пи…орги – они заполонили планету!»

Всем приятного прочтения.

Все персонажи в этом произведении, являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является случайным. Имена, персонажи, места, бренды, средства массовой информации и события являются либо плодом воображения автора, либо используются в вымышленном контексте без персонализации. Всем персонажам, участвующим в сексуальной активности в этом произведении, исполнилось 18 лет и более.

Шрамы, изгибы, объектив и пояс

Кира – Тринадцатое февраля

— Хочешь подняться наверх? — Кира одарила Ноа своей самой лучезарной улыбкой, убирая несколько светлых прядей за уши.

— Я? В твое «святилище»? — Ноа сглотнул. Он выглядел непривычно взволнованным в строгом смокинге, обязательном для торжественного ужина в честь завершения карьеры. Он оделся со вкусом; впрочем, он всегда был хорош собой, даже если редко прилагал к этому усилия. Казалось, сегодня он постарался особенно, ведь его задание подошло к концу.

— Да, камеру можешь оставить здесь. Кое-что я все еще предпочитаю держать в секрете, — Кира подмигнула ему. Проект Ноа обеспечил ему полный доступ к ее жизни, порой даже за рамки того, на что она рассчитывала в начале этого пути длинною в целый год, но она ни о чем не жалела.

— Зачем я тебе понадобился? — спросил Ноа, снимая с плеч свою внушительную камеру.

— У нас с Селестой была традиция в ночь перед важным боем, но она больше не вернется. Поэтому я надеялась, что ты разделишь ее со мной, — она протянула руку и сжала ладонь мужчины. — Мой дедушка положил начало этой традиции еще до своей смерти, так что ты станешь третьим, кто присоединится к ритуалу.

— Хорошо, — Ноа посмотрел на ее руку и улыбнулся.

— Ты же знаешь спортсменов: ритуалы, традиции и суеверия на каждом шагу. Единственный раз, когда о традиции забыли, случился как раз перед ночью, когда я потеряла титул, — щеки Киры вспыхнули румянцем. И дело было не в поражении, которое она тогда потерпела, а в том, что именно Селеста добавила к этой традиции… Если Ноа, конечно, захочет в этом участвовать.

— О, нельзя этого допустить.

— Только не в том случае, если я хочу уйти красиво, на пике славы.

— Было бы очень обидно пахать целый год и не достичь цели.

— Даже если моему «фотографу-тире-биографу» придется самому стать частью истории? — поддразнила Кира. Это было одним из первых условий, которые Ноа озвучил, когда вступал в должность год назад: он не хотел становиться героем собственных статей.

— Думаю, об этом уже поздно переживать, Кира. Ты ведь знаешь, что я буду заботиться о тебе и после завтрашнего дня, верно?

— Я очень привыкла к твоим утренним звонкам, Ноа. Даже если поначалу они бесили меня до чертиков.

— Это лучшая часть моего дня.

Кира остановилась на верхней площадке лестницы, глядя в окно на заснеженный город. Даже если у них с Селестой ничего не вышло, она была благодарна ей за этот дом, который та убедила ее построить. Последние полтора года здание казалось почти пустым – слишком огромным для одной Киры и ее кота по кличке Венчик.

За прошедший год бывали моменты, когда в доме становилось уютно, и каждый раз это случалось благодаря Ноа и его проекту – они словно наполняли комнаты теплом.

— Если бы ты не проводил со мной время, где бы я еще воплощала свои идеи для съемок?

— В том синем платье ты и правда выглядела потрясающе, Кира, — Ноа улыбнулся. — Если подумать, твой сегодняшний наряд чем-то напоминает то синее платье.

— В этом и была задумка, — Кира выбрала платье, ориентируясь на их первую внеплановую фотосессию, которую она предложила через несколько месяцев после начала работы Ноа. Именно тогда между ними все начало меняться. «Тот синий цвет был навеян ее любимым персонажем аниме – героиней видеоигр, с которой Киру часто сравнивали, а еще тем, как удачно этот оттенок подчеркивал ее глаза». — Для других моих задумок нужно, чтобы на улице стало потеплее.

— Неужели? Знаешь, после завтрашнего дня ты сможешь отправиться туда, где тепло, когда только пожелаешь.

— Да, но сможешь ли ты быть моим фотографом?

— Возможно. Я бы хотел, но кто знает, каким будет мое следующее задание, — Ноа вздохнул. — Жду не дождусь, когда люди увидят все, что мы отсняли за этот год. Надеюсь, они поймут, насколько ты красивая и яркая, Кира.

— Я немного нервничаю, но все, что ты публиковал до сих пор – великолепно. Даже те кадры, где я на ринге, — Кира снова покраснела. Обычно она не знала, что такое мандраж, но с тех пор, как она решила привести свой план в действие, рядом с Ноа у нее в животе постоянно порхали бабочки.

— Это потому, что ты невероятная, Кира.

— Даже когда на мне не было ничего, кроме перчаток? — спросила она, открывая дверь в спальню. Она всегда запирала ее, уходя из дома, чтобы кот не скидывал вещи с туалетного столика в ванной – Кира уже лишилась запаса хорошей косметики и парфюма из-за кошачьего баловства.

— Особенно когда на тебе были только они, — Ноа улыбнулся. В последнее время он улыбался ей гораздо чаще. — Так что это за традиция, ради которой ты тащила меня за руку до самой спальни? Не то чтобы я жаловался.

— Перед моим первым титульным боем, еще в юниорах, я была слишком молода, чтобы пить это по закону, — объяснила Кира, подходя к гардеробной. Здесь было еще важнее держать дверь закрытой: бутылка дорогого виски стояла так «удачно», что кот мог одним движением отправить ее или пару стаканов на пол. — Но это всегда была именно эта марка.

— Судя по всему, ты прикладываешься к ней нечасто, — Ноа иронично приподнял бровь.

— Не конкретно к этой бутылке, а к этому бренду. Не знаю, как правильно выразиться, — Кира покачала головой. — Мне нравится выпивать немного в честь важных событий, это на удачу. Некоторые девушки пьют шампанское на Новый год, а я предпочитаю добрую порцию отличного виски.

— Принято к сведению.

— Разделишь его со мной?

— С удовольствием, Кира. Значит, это твой ритуал перед чемпионским боем?

— Первая его часть. Есть и продолжение, но сначала – виски. Всегда на два пальца и в чистом виде, — Кира поставила два стакана на комод и разлила напиток. — Эту часть ритуала ввел мой дед. Почти всю мою карьеру мы пили его в гостиничных номерах, но дома – совсем другие ощущения.

— Не знал, что ты любительница виски.

— Традиция – единственный случай, когда я позволяю себе алкоголь во время подготовки, — Кира пожала плечами. — Ну, за нас!

Она чокнулась с Ноа. Виски шел мягко, но приятно обжигал горло. Сердце бешено колотилось: она понимала, что будет дальше. Это часть ритуала. Если следующие несколько минут разрушат все, что они с Ноа строили целый год – пусть будет так, но ей нужно было это выяснить.

— Ого! У твоего дедушки был отменный вкус. Спасибо, Кира, — Ноа вернул пустой стакан, когда она протянула руку. — Так есть что-то еще в этой традиции?

Кира кивнула и снова исчезла в гардеробной. Она убрала бутылку виски на место, а затем достала кое-что, что припрятала заранее, и сжала предмет в ладони. Теперь пути назад не было.

— Селеста привнесла в традицию вторую часть, — Кира подошла к Ноа вплотную, ближе, чем когда-либо прежде. — Это «два».

Она обняла его и притянула к себе для поцелуя. Сначала Ноа был осторожен, но вскоре начал отвечать с той же страстью. Один поцелуй перерос в настоящий сеанс безумной близости. Они шли к этому целый год.

— Мне нравится «два»! — просиял Ноа, когда они наконец разомкнули губы.

— А это «три», — Кира вложила ему в ладонь презерватив. Она отступила на шаг и расстегнула платье, позволив ему упасть к ногам бесформенной синей кучей.

— Кира… я никогда… — запнулся Ноа, наблюдая, как она раздевается.

— Я знаю. Мы это обсуждали. Я тоже. Ни с одним парнем. Раньше эта часть традиции всегда предполагала использование страпона.

— Я буду…

— Моим первым? Да, мы это уже обсуждали, — Кира подошла, чтобы снова его поцеловать. — Я знаю, что ты хотел, чтобы твой первый раз был с кем-то особенным, и я просто подумала: после всего, что было за этот год… может, я и есть та самая?

Она помогла ему снять пиджак смокинга с широких плеч. Год беговых тренировок и работы с весом пошел ему на пользу, сделав его фигуру заметно крепче.

— Ты… ты и есть та самая, Кира, — Ноа положил руки ей на бедра и притянул к себе. — Я просто хотел дождаться завершения проекта. У меня все было запланировано на завтра или воскресенье.

— Ах, но тогда я лишила бы себя удачи перед финальным боем, — Кира хихикнула, развязывая его галстук-бабочку. Хихикнула? Серьезно? Я звучу как нервная школьница, а не как тридцатилетняя женщина, готовая уйти на покой на пике карьеры. Но то, что Ноа заставлял ее чувствовать себя такой уязвимой, было частью его очарования. — К тому же, ты уже запечатлел все, кроме самого боя.

— Нельзя допустить, чтобы тебя преследовала неудача, — Ноа улыбнулся. — Ты же понимаешь, что я буду… не так хорош?

— Возможно, — Кира подняла взгляд, расстегивая пуговицы на его рубашке. — У меня полно презервативов, если ты вдруг окажешься слишком нетерпелив. А учиться вместе – это даже хорошо. Я ведь тоже никогда не была с мужчиной.

Некоторым может показаться странным, что Ноа дожил до тридцати лет, не имея сексуального опыта, но Кира отлично понимала, как он к этому пришел. Он был одним из немногих мужчин, которые поверили ей, когда она сказала, что бисексуальна. Она – яростный боец, а для многих это означало, что она не может быть женственной. Те немногие, кто насмехался над ней, были шокированы, когда вышли фотографии Ноа, на которых она была обнажена.

— Ты уверена?

— В том, что никогда не была с мужчиной? Уверена. Думаю, я бы это запомнила, — ухмыльнулась Кира. Одним движением она помогла ему избавиться от рубашки; теперь на нем оставались только майка и брюки. Он был высоким и стройным, но с мышцами там, где нужно. Другие женщины могли счесть его слишком худощавым, но для Киры у него было именно то тело, которое ей нравилось.

— В том, что хочешь, чтобы я был первым мужчиной, с которым ты переспишь.

— Да. Я достаточно особенная женщина для тебя? — спросила Кира, затаив дыхание и гадая, не ошиблась ли она в своих догадках насчет чувств Ноа.

— Без вопросов. Ты прекрасна, весела, яростна и просто сногсшибательна, Кира, — Ноа убрал светлые пряди ей за уши и жадно поцеловал. — Я уже давно влюбился в тебя, Кира, но не мог сделать первый шаг. Это было бы неэтично.

— Ты слишком серьезно относишься к соблюдению правил.

— Кто-то же из нас должен. Хотя не припомню, чтобы я один считал это важным, — Ноа пожал плечами и потянулся за спину Киры, пытаясь расстегнуть бюстгальтер.

— Не сейчас. Еще сохраняется небольшая «асимметрия», — Кира покачала головой и отстранилась, решив еще немного оставить на себе белый лифчик.

— Серьезно?

— Ты видел меня голой, и не раз, а мне такой услуги не оказывали, — ухмыльнулась она. — Я намерена это исправить, прежде чем снова раздеться перед тобой.

— О, не хочу, чтобы меня обвинили в неумении работать в команде, — усмехнулся Ноа.

— Рада, что мне удалось это исправить.

— Я был неправ насчет тебя, Кира. Спасибо, что не вышвырнула меня в первый же день.

— Да, и ты не такой самодовольный придурок, каким я тебя считала, — Кира потянулась за очередным поцелуем, работая над его ремнем.

— Я могу им быть, но кто-то не дает мне такой возможности, — Ноа снова поцеловал ее. — И спасибо за это тоже.

Его брюки упали, и он отбросил их ногой, оставшись в одних боксерах. Они выглядели слишком пестро для его строгого черного смокинга, но это был бы не Ноа, если бы не его белье с аниме-принтами. Его гиковская натура должна была где-то проявиться, даже если он усердно скрывал ее от всех всю ночь.

— Мой ботаник. Без смокинга ты выглядишь куда естественнее.

— Спасибо, наверное.

— Не пойми меня неправильно, в костюме ты был хорош, но так – гораздо лучше, — Кира опустилась на колени и потянула за резинку его трусов. Член Ноа выскочил наружу полностью твердый, подрагивая от возбуждения. — О! Вау!

Член Ноа был длинным, прямым и толстым. Он был обрезан, и самая толстая часть была чуть ниже темно-красной головки. Вокруг его достоинства вился ухоженный ореол каштановых лобковых волос – коротко подстриженных, несмотря на то что у него никогда раньше не было любовницы. Я и не думала, что он окажется таким большим. Неужели я смогу принять его в себя? Кира понимала, что ее недавних тренировок с фаллоимитатором явно недостаточно.

Кира выхватила презерватив из его рук и зубами разорвала упаковку. С тех пор как она решила соблазнить Ноа, Кира практиковалась в надевании презервативов на свои игрушки – ей хотелось, чтобы сейчас все прошло без заминок. Латекс натянулся идеально; она не забыла оставить немного свободного места на кончике для резервуара.

— Теперь ты «одет», — Кира поднялась и снова прильнула к нему для поцелуя. Эспаньолка Ноа была мягкой, но все же немного щекотала кожу. — Впервые надеваешь презерватив?

— Нет, я тренировался раньше, — щеки Ноа залил румянец. — Думал, пригодится еще в колледже… ну и потом пару раз пробовал.

— А потом ты встретил Имани, так?

— Да, — Ноа кивнул. — Давай не будем об этом сейчас, хорошо?

— Оставим на другой раз, — согласилась Кира.

— А вот кто-то другой все еще слишком одет, — ухмыльнулся Ноа.

— Это поправимо, — Кира завела руки за спину и расстегнула лифчик, позволив ему соскользнуть по рукам и упасть на пол. Ее грудь была результатом пластики – глупая прихоть после разрыва с Селестой и потери титула, но так она чувствовала себя более женственной. Ей нравилось, как Ноа смотрел на нее своими голубыми глазами – жадно, но нежно.

— Ты такая красивая, Кира. Ты просто не из моей лиги.

— Чушь собачья! — Кира качнула головой. — Ты отличная партия, Ноа. Пора бы тебе это усвоить. Умный, симпатичный, с чувством юмора? Это убойное сочетание, и это мы еще не берем в расчет то, как виртуозно ты владеешь камерой и клавиатурой, — она спустила трусики по ногам и отбросила их в сторону. — Не говоря уже о внушительном члене.

— Которым я совершенно не умею пользоваться с женщиной…

— Вот сегодня и начнешь учиться. — Кира шагнула вперед, прижимаясь к нему всем телом и позволяя его рукам исследовать ее тело. Он уже видел ее обнаженной во время фотосессий, но тогда это было чисто визуальное удовольствие, без прикосновений. — Не то чтобы я сама была в этом экспертом. Но сегодня вечером у тебя есть запас презервативов и очень терпеливая девушка.

— Девушка? Мне нравится, как это звучит.

— Я так и думала, — Кира улыбнулась. — Самое время начинать.

Она указала на кровать, а затем, тихо смеясь, легла на нее спиной и широко развела ноги, маня Ноа пальцем за собой.

— Только не торопись, Ноа. Ты больше того страпона, который Селеста использовала на мне перед боями.

— Серьезно? — Удивление Ноа было непритворным.

— Огромный, — подтвердила Кира. — Кажется, мне придется хвастаться этим перед подругами.

— Не уверен, что в восторге от этой идеи, учитывая, что твои лучшие подруги – это Рене, Мири и Сьюзи, — Ноа покачал головой, забираясь на постель.

— Да уж, это может сделать нашу следующую вечеринку неловкой, — Кира пожала плечами. Ноа ощущался рядом с ней так правильно, будто он был той самой деталью, которой ей не хватало все эти годы.

— Трахни меня, Ноа, — прошептала она после очередного сеанса лихорадочных поцелуев.

Ноа кивнул, обхватил свой член и начал поглаживать им у входа, заставляя Киру буквально изнывать от предвкушения. Она мечтала об этом месяцами, но они оба не хотели переходить черту до конца проекта. Ноа, скорее всего, подразумевал под этим официальное свидание, но Кира никогда не была сторонницей того, чтобы делать все в «общепринятом» порядке.

— Ох! — простонала Кира, когда ее плоть начала растягиваться, принимая его. Пока вошла только головка, но она уже была куда внушительнее всего, что когда-либо использовала Селеста.

— Черт возьми! — выдохнул Ноа. — Твоя киска такая узкая.

Он отстранился на пару дюймов в ее объятиях, а затем следующим толчком продвинулся чуть глубже.

— Бля-а-ать! — зарычала Кира от непривычного прежде чувства растяжения. Он вошел лишь наполовину, а она уже чувствовала, что находится на пределе. Он мог войти еще глубже, но она сомневалась, что сможет вместить в себя что-то настолько толстое.

Ноа двигался медленно и нежно, несколько раз выходя и снова входя, пока наконец не погрузился в нее на всю длину. Он замер и поцеловал Киру, давая ей время привыкнуть к новым ощущениям.

— Уф! Ты огромный, но я справлюсь! — подбодрила его Кира. — Ну и как тебе это – больше не быть девственником?

— Вызывает привыкание, — ухмыльнулся Ноа.

— Тогда трахни меня как следует, — хихикнула она.

Он кивнул и слегка отстранился, начиная двигаться. Ноа работал бедрами довольно умело, хоть и недолго – в этом деле его обычная неуклюжесть куда-то испарилась. Спустя пару минут он приглушенно вскрикнул:

— Нет! Нет! Черт!

Он замер, глубоко погрузившись в нее, и отвернулся, явно сгорая от стыда.

— Ох… Блять!

— Наслаждайся, Ноа, — прошептала Кира, стараясь избавить его от чувства вины за то, что он кончил так быстро. — У нас еще много презервативов.

Купидон-170 640 – год назад

— А ты не ищешь легких путей, верно? — Купидон-542 с приподнятой бровью заглянул в блокнот подопечного. Он был наставником Купидона-170 640 и считался одним из лучших сотрудников TLD [True Love Division – Отдел Истинной Любви].

— Совсем как один мой знакомый, — Анджела, муза и бывшая глава TLD, парила за спиной своего возлюбленного. Она была легендой, существом, давно заслужившим свое имя. В этом тайном мире существам присваивались номера до тех пор, пока они не совершали нечто выдающееся. После обретения имени считалось строжайшим табу называть их по номеру. Череда успехов 542-го началась как раз тогда, когда Анджела покинула отдел и они возобновили свои отношения.

— Да, но… скорбящий девственник и бисексуалка с разбитым сердцем, которая до этого была только с женщинами? — 542-й недоверчиво покачал головой.

— Добавь сюда напряженные рабочие отношения, и станет ясно, что задачка не из легких, хоть парень мне и приглянулся, — с улыбкой заметила Анджела. — Что? У меня тоже есть основная работа!

В TLD она была отличным боссом, но по-настоящему расцвела именно как муза. Уход с руководящей должности не только позволил ей снова встречаться с 542-м, но и дал ощущение, что она наконец-то на своем месте.

— Когда была выпущена «Первая стрела»? — 542-й постучал по блокноту. Он мог бы и сам это проверить с помощью магических страниц, но вопросы были частью его методики наставничества.

— В колледже, больше десяти лет назад. И я промахнулся в обоих случаях, — 170 640-й покраснел от такого признания. — Выбрал не те цели и не попал прямо в их сердца.

«Первые стрелы» были по-настоящему легендарными предметами – мощный выброс магии, помогающий двоим людям влюбиться. В один выстрел вкладывалось столько тайной энергии, что на одни отношения полагалась лишь одна такая пара стрел. Любая потраченная магия была инвестицией: успешный союз смертных приумножал ее и возвращал в магический мир в стократном объеме. «Вторичные стрелы» такой силой уже

— Она влюбилась в Селесту, своего тренера, а он – в Имани, — 170 640-й провел рукой над блокнотом, и на странице проявились образы обреченных союзов Ноа и Киры. — Если честно, я думал, что из этого может выйти пара крепких вторичных отношений.

Он нахмурился. Линии вероятности предсказывали им долгое будущее, но ни одна связь не выдержала испытания временем.

— Рак – та еще сука, — поморщилась Анджела, почувствовав, как линия Имани истончается и исчезает. Магические существа не видели судьбу смертных – свобода воли всегда оставалась в приоритете, – но они видели линии вероятностей, напоминающие запутанную карту движения урагана. Чем ярче линия, тем выше шанс.

— Так вот почему Ноа все еще девственник?

— Да. Имани хотела подождать до свадьбы, но за несколько месяцев до торжества заболела. Она боролась несколько лет, но рак груди оказался сильнее, — 170 640-й сокрушенно покачал головой.

— Проклятье, — выдохнул 542-й. — Они хорошая пара, но будут вечно сталкиваться лбами. Как ты планируешь свести их, не используя еще одну «Первую стрелу»?

— Именно поэтому я и просил о встрече с вами, — ответил 170 640-й. Анджела была музой – существом, которое люди привыкли видеть на картинах в образе ангела. 542-й и 170 640-й были херувимами – их смертные обычно ассоциировали с Купидоном и Днем святого Валентина. — Мы достучимся до них через творчество Ноа: его фотографии и тексты.

— Хочешь дать ей почувствовать себя женственной красавицей, а не просто машиной для убийства? — 542-й понимающе кивнул.

— Может сработать, но, думаю, нас двоих будет маловато, — согласилась Анджела.

— Неужели?

— Да, на следующую встречу позови Эсмеральду, — распорядился 542-й. — Думаю, сил двух Купидонов, Музы и самой талантливой Хозяйки Снов нам хватит. Работа предстоит нелегкая, шансов мало, но мне нравятся эти ребята.

— Посмотрите, что случится, если они будут вместе! — крылья 170 640-го затрепетали, когда он указал на их переплетенные линии.

— Обалдеть! — Анджела хлопнула в ладоши. — Вы только посмотрите, как они смогут повлиять на людей вокруг!

— Да, сколько новых связей может родиться, — подтвердил 542-й. — Утверждаю, 170 640-й. Давайте приступим к делу!

Ноа – Чуть меньше года до титульного боя Киры

— Ноа! — редактор указал на него пальцем, как только тот впервые за год переступил порог офиса.

— Да, сэр? — Ноа оставил сумки с ноутбуком и камерой у своего стола и поспешил к застекленному кабинету, который служил рабочим местом главного редактора. Он всегда считал, что это помещение больше смахивает на аквариум, чем на офис.

— Рада твоему возвращению, Ноа, — Бранделин, секретарь редактора, улыбнулась и помахала ему рукой, когда он проходил мимо.

— Да, мы все рады, — сказал его босс. — Твоя работа за последний год была исключительной, но у нас на тебя другие планы. Заходи, присаживайся.

— Новое фото Кэрол и девочек?

— О да! Наконец-то свозил их в Египет. Младшая бредила пирамидами еще с тех пор, как носила подгузники. Решил, что лучше свозить ее туда, пока она не уедет в колледж этой осенью.

— Лиза и Байрон все еще вместе?

— Моя старшая выходит замуж в июне. Это Байрон сделал снимок. Хороший парень, и дочку мою любит. Я поначалу был не в восторге, когда она привела в дом фаната «Лейкерс», но, кажется, она нашла того самого. Вашему поколению, похоже, приходится непросто в этом плане, даже если на их долю не выпало то, что пережил ты. — Босс присел на край стола; это был его излюбленный прием, чтобы беседа казалась непринужденной. Ноа чуть расслабился, пока речь шла о семье.

— Это Имани прошла через все это, а я лишь был свидетелем, — Ноа поморщился, подавляя боль и гнев на несправедливость мира.

— Сынок, я-то знаю, что ты был куда больше, чем просто свидетелем.

— В прошлом месяце исполнилось три года, — Ноа размял пальцы, глядя на правую ладонь. Ту самую, что сжимала руку Имани, когда ее силы угасали.

— Прошло уже тридцать лет с тех пор, как я потерял сестру из-за этого дерьма, — босс сжал кулак и негромко стукнул по краю стола. — Не знаю, лечит ли время, или мы просто привыкаем нести эту ношу.

— Да. Так по какому вопросу вы хотели меня видеть, мистер Белдерсон? — Ноа поспешил сменить тему.

— Есть пара моментов, которые нужно обсудить. Твои репортажи с выездных матчей сезона и плей-офф были впечатляющими. Знаю, тебе не дали такого доступа, на который ты рассчитывал, но ты выжал максимум. Игроки явно прониклись к тебе доверием. Твои посты и фото собрали огромное количество просмотров и реакций. — Мистер Белдерсон улыбнулся. — С нетерпением жду, когда увижу готовую книгу.

— Спасибо, она почти готова. Мог бы закончить за неделю, будь у меня время, но я не уверен насчет финала. Книга о серебряных призерах – не самый ходовой товар. — Ноа заерзал на стуле. Он посвятил этому проекту почти год, надеясь, что команда выиграет чемпионат, но судьба распорядилась иначе.

— Ерунда, предоставь отделу маркетинга заботиться о продажах. Твоя работа великолепна, Ноа, а читатель всегда найдется. Черт, одни твои посты в блоге в этом году окупили твою зарплату и все командировочные. — Мистер Белдерсон потянулся за папкой. — Вторая причина, по которой я тебя вызвал – это просто проверить, как ты. Как у тебя дела на личном фронте, Ноа?

— Да никак. Я только начинаю свыкаться с мыслью, что готов к новым свиданиям, но жизнь в разъездах не особо располагает к отношениям. — Ноа вздохнул. Его босс снова ходил вокруг темы, которая когда-то всколыхнула весь офис, когда Ноа только пришел после колледжа. В то время он встречался с Имани, но каким-то образом правда о его девственности выплыла наружу, и «старая гвардия» сочла это чертовски забавным поводом для шуток.

— Жаль это слышать, Ноа, но помни – у исцеления нет графика. Ты все еще посещаешь своего психотерапевта? — спросил мистер Белдерсон. Многие из «старой гвардии» не верили в терапию, но его босс был другого мнения. — Мне не нужны подробности, я просто хочу знать, что ты работаешь над собой. Мне это очень помогло после смерти сестры.

— Да, посещаю. К счастью, она проводит сеансы и по телефону.

— Отлично. Если нашел «своего» терапевта – держись за него. Если страховая вдруг выкинет какой-нибудь фокус и решит, что услуги психотерапевта не входят в твой пакет, дай знать, мы это мигом уладим.

— Спасибо, мистер Белдерсон.

— Теперь к главному. Правлению очень понравилась твоя идея «внедрения» и сопровождения одного спортсмена в течение целого года.

— Правда? — Эту идею Ноа вынашивал давно.

— Да, мистер Алджер. И раз это была твоя задумка, тебе и быть первопроходцем. Не хочу, чтобы ты засиживался в офисе. Айтишники и отдел закупок подготовили для тебя новое «железо», если хочешь.

— Мой MacBook все еще на чипе Intel.

— Это непорядок. Я велел им подобрать что-то с большим экраном и достаточной мощностью, а остальные компьютерные вопросы оставил на их усмотрение. — Мистер Белдерсон кивнул и поднял руку, предупреждая вопрос. — Да, это все еще Mac. Я не собираюсь насильно пересаживать тебя на Linux. Моим фотографам нужен Photoshop.

— Благодарю, мистер Белдерсон.

— Год пытался выбить замену.

— Так к кому меня «внедряют»?

— Нам крупно повезло! Я выбил тебе доступ к одной из самых громких звезд спорта!

— К кому же?

— Кира Хельвиг, икона MMA! Она объявила, что уходит через год и хочет, чтобы ты документировал ее путь – она намерена вернуть титул перед тем, как повесит перчатки на гвоздь.

— «Хильдр» Хельвиг? — Ноа попытался сохранить серьезное лицо, но при упоминании клички, которую использовали комментаторы, скривился в недовольной гримасе.

— Ты не можешь взять это задание? — мистер Белдерсон моргнул.

— Могу, — Ноа кивнул.

— Тогда в чем проблема?

— Она не производит впечатления приятного человека.

— А ну-ка, выкладывай все, мистер Алджер. — Мистер Белдерсон встал и закрыл дверь кабинета. Ему нужно было, чтобы Ноа ничего не скрывал.

— Вне ринга она кажется ветреной дурочкой, которая совершенно не умеет проигрывать.

— Могу заверить – это не так. Я провел немало времени с мисс Хельвиг и ее агентом, Линдой Каррингтон, пока мы вели переговоры. Весь этот проект строится на том, что ты будешь и фотографом, и автором текста. Твои работы за последний год их очень впечатлили.

— Она сливает бой и исчезает на год, чтобы сделать пластику груди? Не похоже на серьезное отношение к делу.

— Об этом тебе стоит расспросить ее лично, но результат 30-1 в контактном спорте – это внушительно. Некоторые скептики считают, что она знаменита только из-за того, что она высокая блондинка, но я не думаю, что внешность что-то значит, когда женщины начинают молотить друг друга руками и ногами. Это не чертов рестлинг. Никто не даст ей победить просто из-за красивого личика.

— Тут не поспоришь, — вздохнул Ноа. — Боец она, очевидно, отличный, но не буду ли я таскаться за ней целый год только ради того, чтобы увидеть очередное поражение? Не хочу, чтобы за мной закрепилась репутация «черной кошки». Если в конце концов она провалится, другие спортсмены будут шарахаться от меня и от проекта, как от чумы.

— Да, ты прав. Спортсмены – народ суеверный.

— Вот именно.

— И все же я настаиваю, чтобы ты хотя бы встретился с ней и составил личное мнение. Если придется все отменить, мы это сделаем.

— Хорошо, мистер Белдерсон.

— И постарайся оставить свое мнение при себе, идет? Она хоть и девушка, но-о… 30-1, Ноа. Она отделает тебя одной левой. — Мистер Белдерсон пристально посмотрел на него. Обычно он был сама доброта, но умел включать «режим строгого босса», когда того требовали обстоятельства.

— Хорошо.

— Тогда завтра в десять утра в кофейне «Мириам» на Двенадцатой улице.

— Я буду там.

— Не забудь провести счет через корпоративную карту. О, и попробуй те огромные сахарные печенья – Кэрол их обожает, она обидится, если я их не порекомендую. — Мистер Белдерсон встал и открыл дверь.

— Запомнил. Начну изучать биографию Киры.

— Рад был снова тебя увидеть, Ноа. Жаль, что ты снова исчезнешь на год, но это идеальное задание для тебя. Если сможешь переступить через свои предрассудки.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— В этом я не сомневаюсь. — Мистер Белдерсон ободряюще похлопал его по плечу.

Кира – Тот же день.

Прислонившись к стене душевой кабины, Кира почувствовала на губах вкус соли, вымытой из волос вместе с потом. Снова спарринговать было чертовски приятно, хотя завтра тело наверняка расцветет синяками. Не могу поверить, что я все это бросаю. Оуэн сегодня явно переборщил, но этот парень терпеть не мог, когда женщина брала над ним верх – даже если эта женщина когда-то была чемпионкой мира.

Это будет тяжелый год. В голове Киры то и дело всплывали сомнения, подталкивая ее бросить все прямо сейчас, пока статистика побед не стала еще хуже. Без Селесты все не то. Она тряхнула головой под струями воды, разбрасывая брызги с длинных светлых локонов. Кира отрастила волосы, пока восстанавливалась после операции по увеличению груди. Врач запретил ей заниматься спортом в течение полугода после хирургического вмешательства. Эти шесть месяцев растянулись на год, ведь просто тренироваться «заниматься спортом» и «набрать форму» – это две большие разницы.

Пресса высмеяла ее, трубя о том, что многообещающая карьера поставлена на паузу ради косметической операции. Но после расставания с Селестой и ввиду скорого ухода Кире просто хотелось чувствовать себя более женственной. Длинные волосы, накрашенные ногти и макияж выделяли ее в суровом мире MMA. До этого агрессивно настроенная часть фанатов даже задавалась вопросом, женщина ли она вообще. Кира знала: спорить с подобной тупостью – пустая трата времени.

Закончив с душем, Кира высушила волосы и оценила свой новый образ в зеркале. Селеста и раньше считала тебя красавицей. Она напоминала себе это всякий раз, когда комментарии в сети становились совсем уж ядовитыми. Да, но для нее я, очевидно, была недостаточно хороша. Эта мысль была больнее любого удара на ринге. Будь добрее к себе. Услужливо подсказал голос ее психотерапевта.

Оставив полотенце в ванной, Кира неспешно направилась в спальню. Хозяйская ванная была временно закрыта на ремонт, а в гостевой душевую как раз только закончили. К счастью, строительная бригада сегодня работала на другом объекте. Наверху, в своем доме она, не носила ровным счетом ничего. Кира называла второй этаж своим «святилищем», куда имели доступ только Селеста и Линда. Система подогрева пола поддерживала уютное тепло, даже когда за окном все было укрыто снегом.

— Привет, Венчик! — Кира остановилась на последней ступеньке лестницы, чтобы погладить кота. Многие думали, что Венчик – странная кличка для кота, но они назвали его так из-за того что он в первый же день запрыгнул на стол в кухне и застрял мордочкой в венчике, которым взбивали сливки. Кира никогда не была кошатницей, предпочитая собак, но Селеста ее уговорила. Теперь Селесты не было, а Венчик остался. К тому же, за котом было проще присматривать, когда хозяйка пропадала в разъездах.

Проходя по коридору, Кира заметила, что дверь в ее кабинет открыта. Так вот почему ты меня тут ждал? Венчик был далеко не сторожевым псом, но Кира чувствовала, что он по-своему старается охранять дом. Она без тени смущения вошла в кабинет. Если бы Линда была на видеоконференции, Кира бы это услышала.

— Приятно видеть, что ты снова чувствуешь себя комфортно, Кира, — Линда подняла взгляд от стопки бумаг. Это была женщина в возрасте, чьи каштановые волосы были припорошены благородной сединой. На ней был ее привычный строгий наряд: узкая юбка и идеально подобранный жакет. Очки в роговой оправе завершали образ деловой и решительной женщины.

— Давно не виделись, правда? — вздохнула Кира. Она не знала, почему вдруг снова почувствовала себя настолько комфортно обнаженной, но, видимо, сегодня был такой день.

— Новая грудь выглядит потрясающе, очень натурально, — ухмыльнулась Линда. От нее всегда пахло ванилью с тонкими нотками сладких ягод. Обычно от любого парфюма у Киры болела голова, но духи Линды были исключением – они возвращали ее в детство, напоминая о том, как она вместе с бабушкой и дедушкой готовила домашнее мороженое.

— Спасибо. Так что ты здесь делаешь? — Кира выдвинула стул напротив массивного дубового стола, за которым сидела Линда, и села.

— И я тоже рада тебя видеть, — иронично покачала головой агент.

— Если бы ты хотела просто поболтать и пропустить по стаканчику, ты бы сначала написала или позвонила снизу. Так что, полагаю, это не дружеский визит.

— Ты отлично знаешь мои привычки, не так ли? У меня тут контракт, который тебе нужно подписать.

— О чем речь? Ты выбила контракт с моей любимой компанией по производству смузи?

— Еще нет, но мы близки. — Линда развернула стопку бумаг. — Это касательно того проекта с «внедрением» фотографа и автора в твой прощальный тур за чемпионским титулом. Я все еще считаю, что тебе рано на покой.

Кира нахмурилась.

— Я дала обещание дедушке, Линда. У меня есть время до тридцатилетия. К тому же я хочу семью, а жизнь в постоянных разъездах для этого не очень подходит.

— О, я не пытаюсь тебя отговорить, дорогая, просто мне будет не хватать моего лучшего клиента. — Линда перевернула страницу и указала на поле с розовым стикером-стрелкой. — Это соглашение о полном и эксклюзивном доступе к твоим тренировкам и боям в течение года.

Кира хотела возмутиться, но Линда жестом ее остановила.

— Ему запрещено входить в твое «святилище» и в раздевалки, если только ты сама не сделаешь исключение.

— Хорошо.

— И даже если твой нудизм может привлечь интерес читателей, вводить это в сюжет или нет – решать только тебе.

— Да, некоторые секреты должны оставаться в секрете.

— Принято к сведению. Хотя, как по мне, это не самый худший секрет, который может просочиться в прессу.

— Кто фотограф и кто автор?

— Ноа Алджер, он совместит обе роли. Парень перспективный, я изучила его работы за последние годы. У него определенно есть талант. — Линда достала телефон и показала фото Кире.

— Какой-то щуплый. У него хоть какой-то опыт в MMA есть? — Кира скептически вскинула бровь.

— Нет. Он занимался борьбой в средней школе, и на этом все. На самом деле он куда выше, чем кажется на фото, и за несколько лет сильно поправился. Его отец – известный футбольный тренер, а сестры – успешные спортсменки, но его увлечение борьбой, похоже, было лишь неудачной попыткой следовать семейным спортивным традициям.

— Понимаю, каково это – разочаровывать родителей, — вздохнула Кира. Ее собственные родители считали бои варварством и хотели, чтобы она прокладывала путь к успеху умом, а не кулаками. Кира честно пыталась учиться в колледже, но без тренировок мотивация быстро испарялась.

— Да уж, не думаю, что твои родители когда-нибудь простят меня за то, что я согласилась стать твоим агентом.

— И еще раз спасибо тебе за это, Линда.

— Ты – мой золотой билет, — усмехнулась та и подмигнула. — С этим Ноа что-то произошло после колледжа. Он был восходящей звездой журналистики, а потом пропал на пару лет, перебиваясь фрилансом в местных газетенках и мелких блогах. Не знаю, что там за история, но парень он крайне скрытный. Прямо как одна моя клиентка. Ходят разные слухи, но я не хочу, чтобы они заранее портили твое первое впечатление о нем.

— Ладно, это на тебя не похоже, Линда. — Кира закинула ноги на стол, чтобы удобнее было листать увесистый пакет документов и ставить подписи.

— Все проверки показывают, что он парень надежный, но есть в его биографии пара странных фактов. Давай оставим их на потом; обсудим, когда вы с ним познакомитесь.

Линда сцепила пальцы в замок и откинулась на спинку кресла.

— О, привет, Венчик! — ее тон моментально смягчился, когда кот воспользовался моментом и запрыгнул к ней на колени. — Твоя мамочка все еще хорошо о тебе заботится?

— Мамочка ответила бы тебе, что да, но только пока этот пушистый засранец не начинает сбрасывать ее трофеи на пол, а потом удирать от пульверизатора с водой.

— Немного шалостей делает жизнь интереснее.

— Ему везет, что он такой милашка. — Кира улыбнулась коту, бегло просматривая контракт. Она доверяла Линде и знала, что та сообщит обо всех важных деталях заранее, но хотела создать видимость того, что вникает в документ, когда подписывала и ставила свои инициалы.

— Этому дому не помешало бы побольше жизни, — Линда почесала Венчика за ухом. Кот почему-то позволял ей ласкать себя дольше, чем кому-либо другому.

— Прошел год с тех пор, как Селеста ушла от нас, — Кира покачала головой. — Иногда дом и правда кажется слишком большим, когда в нем только я и Венчик.

— Зато с соседкой ты бы не смогла разгуливать в своем «любимом наряде».

— Смогла бы, просто чувствовала бы себя неловко.

— Завтра, в кофейне «Мириам» на Двенадцатой улице. В десять утра. Советую встать пораньше и выложиться на тренировке перед встречей. Это поможет тебе сохранять спокойствие.

— Ты же знаешь, как мне нравится их сахарное печенье.

— А после тренировки оно тебе понравится еще больше.

— Готово. — Кира отбросила подписанные бумаги на стол.

— Отлично. Составишь мне компанию за ужином? Уинстон сегодня в командировке, а ты знаешь, как я не люблю есть в одиночестве.

— Только если ты не против «спортивной» кухни. Если завтра я иду в «Мириам», то сегодня никаких отклонений от диеты.

— Как-нибудь переживу. Уверена, ты даже картон можешь приготовить так, что пальчики оближешь.

— Не против, если я останусь в своем любимом домашнем «наряде»?

— Уверена, теперь ты ходишь в нем постоянно. Я бы точно ходила, будь у меня такие же сиськи, которыми не грех похвастаться! — расхохоталась Линда. — Мы с Венчиком проверим, закрыты ли жалюзи на первом этаже.

Она поднялась из-за стола и оправила юбку.

— Ни за что не поверю, что ты продержишься целый год и не проболтаешься о своем секрете.

— Скорее всего, ты права, — согласилась Кира.

Ноа – Десять ноль пять следующего утра

Она опаздывает. Может, она передумала? Ноа нервно постукивал по блокноту, просматривая вопросы для Киры. Надеюсь, она не будет вести себя как дива. Ему предстояло следовать за этой женщиной в течение целого года, и если их характеры не сойдутся, год будет долгим.

Почему я предложил следить за спортсменом целый год? Ноа хотел услышать историю о том, как тренируются атлеты, как проходит их межсезонье и насколько возрастает давление во время соревнований. Его целью было очеловечить людей, стоящих за легендами. Часто казалось, что они совершают невозможное, но они все равно оставались людьми.

Десять минут спустя, когда Ноа уже собирал вещи и готовился уходить, входная дверь распахнулась, и в кафе вошла высокая блондинка. На ней была плотная серая куртка, расстегнутая поверх длинного повседневного синего платья. Ее голубые глаза сверкнули, когда она обвела взглядом помещение. Ноа поднял руку и получил кивок в ответ.

— Прости, прости! Моя машина решила, что именно сегодня утром ее аккумулятору пора сдохнуть.

— Ты могла бы просто написать мне. Я уже подумал, что ты меня продинамила, — Ноа постарался скрыть раздражение в голосе.

— Линда не дала мне твой номер, — Кира нахмурилась. — Я написала ей, чтобы она предупредила тебя, пока я ждала эвакуатор. Видимо, она сейчас с другим клиентом.

— Ничего страшного.

— Могу я заказать тебе кофе?

— Нет, — ответил Ноа, а затем поморщился. — Извини, не хочу показаться грубым, но мой редактор настаивает, чтобы я оплатил эту встречу корпоративной картой.

— О, ладно. Тогда мне карамельный маккиато без сахара, пожалуйста. — Кира плюхнулась на стул и достала телефон.

Ну, начало не самое удачное. Ноа отошел от столика. Пока стоял в очереди, он вытащил свой телефон. О, сообщения от мистера Белдерсона. Похоже, мне тоже решили не сообщать ее номер. Он покачал головой. Что ж, если все так хотят, чтобы мы наладили хорошие отношения…

— Это же Кира Хельвиг! — один из воодушевленных бариста улыбнулся в сторону стола Ноа. Он был младшим из двоих сотрудников, работавших с очередью.

— Ну и что? — старшая женщина, работавшая с ним в паре, пожала плечами, выставляя два стаканчика кофе на прилавок. — Она заходит за кофе каждое утро после тренировки. Видимо, сегодня пришла чуть раньше обычного. Джиа! Кейтлин! — выкрикнула она имена на стаканчиках.

Невысокая блондинка и статная брюнетка подошли забрать свой кофе, держась за руки. Они были погружены в разговор, толкая коляску со спящей очаровательной малышкой. Брюнетка выглядела так, будто пара ждет второго ребенка.

— Похоже, мне пока везет на утренние смены, — парень-бариста вернулся к работе, выставляя очередной стаканчик.

— К нам заходят знаменитости всех мастей. Старайся не поднимать из-за них шум. Это безопасное место для всех.

— Неужели?

— Видишь тех двоих, которым ты только что сделал кофе? — старшая бариста выглядела так, будто объясняла это уже в пятый или шестой раз. Она незаметно указала на пару женщин, выходящих из кафе. — Это были Кейтлин и Джиа Куэй.

— Кто?

— Клянусь, Дэнни, займись своим самообразованием! — женщина рассмеялась. — Кейтлин в прошлом году взяла «Оскар» за лучшую оригинальную песню!

— Ого. — У парня взлетели брови.

— Простите за это, обучаю новичка. Что вам предложить? Полагаю, Кира сделала свой обычный заказ – карамельный маккиато без сахара, верно? — Женщина, судя по всему, могла одновременно варить кофе, обслуживать посетителей и следить за всем, что происходит в ее заведении.

— Да, мэм. Еще я возьму зеленый чай и пару сахарных печений в дополнение к напиткам. Мистер Белдерсон настаивал.

— Прекрасно. Передай ему, что принты его жены полностью распроданы, когда увидишь его в следующий раз. — Пожилая женщина подмигнула ему.

Ноа мысленно пробежался по вопросам, которые подготовил для Киры, пока ждал заказ. Его поиски дали очень мало информации о ее жизни вне ринга. Среди фанатов и недоброжелателей ходили слухи о причинах ее поражения, но ничего конкретного. Самым популярным был слух о том, что за несколько недель до боя она рассталась с партнером или развелась. В открытых источниках Ноа не нашел ни одного подтверждения.

Оглянувшись на столик, он заметил, что Кира не может долго сидеть в одном положении. Единственным постоянством в ней было непрекращающееся постукивание ногой. Она нервничает так же сильно, как и я? Она вообще понимает, насколько внушительно выглядит? Нельзя было отрицать, что она была красавицей: яркие светлые волосы и выразительные, пронзительные голубые глаза. Для встречи она нанесла ярко-розовый блеск для губ. Подчеркивает свою женственность?

Хотя времени на сбор информации было в обрез – мистер Белдерсон поручил ему это задание почти без предупреждения, – Ноа наткнулся на вещи, о которых предпочел бы не знать. В темных закоулках интернета некоторые идиоты были убеждены, что единственная причина впечатляющих рекордов Киры в том, что она на самом деле мужчина. Плевать на все тесты и медосмотры, которые проводила ее лига; для них это было единственным «логичным» объяснением такой серии побед.

Когда Кира покинула ринг после поражения, чтобы сделать операцию по увеличению груди, это лишь раздуло пламя глупости. У других критиков были взгляды, близкие к мнению Ноа: Кира держалась в тени, потому что все, что она умела – это драться и быть красивой. Тогда почему она согласилась на годовое «внедрение» со мной? Это задание было серьезным риском как для Ноа, так и для Киры.

— Надеюсь, ты не против, что я взял на себя смелость купить пару сахарных печений. Мистер Белдерсон настаивал. — Ноа умудрился донести печенье и два стаканчика до стола, ничего не расплескав и не опрокинув на Киру. Это сделало бы встречу еще более неловкой.

— Моя единственная поблажка за неделю! — Глаза Киры заблестели, когда она придвинула к себе маленькую тарелочку с печеньем в форме сердечек, покрытых розовой, белой и красной глазурью. — Знаешь, именно так мистер Белдерсон и завоевал мое расположение.

— Неужели?

— Ага, ему пришлось выкарабкиваться из очень глубокой ямы.

— Рискну повторить вопрос: неужели? — улыбнулся Ноа, присаживаясь.

— «Барби с силиконовыми сиськами сливается из ММА», — Кира покачала головой. — Его заголовок через пару дней после того, как я потеряла титул.

— О-о… — Ноа шумно выдохнул, будто его ударили под дых.

— Слушай, если бы там не было хотя бы приличной аллитерации, я бы в жизни его не простила. [Аллитерация – это стилистический прием, основанный на повторении одинаковых или сходных согласных звуков в начале слов или ударных слогах]

— Ну, если дело только в этом, то стоило написать: «Бюстистая Барби Бросает Бои, Беспокоя Бывалых Болельщиков», — ухмыльнулся Ноа.

Кира коротко фыркнула.

— Уже лучше. Возможно, стоило еще добавить слово «беспомощная».

— Эй, у меня было всего пара секунд на раздумья. К тому же заголовки – это скорее дело редактора.

— Это правда, что они меняют ваши заголовки? — Кира с улыбкой отправила кусочек печенья в рот.

— Могут, — кивнул Ноа. — Мистер Белдерсон обычно держит себя в руках, но иногда не может устоять перед «остроумным» заголовком.

— Настоящий риск, когда занимаешься фотожурналистикой, да? — Кира подняла стаканчик, сделала глоток и тут же поморщилась. — Фу… это что, помои? Мириам решила надо мной подшутить?

Ноа взял свою чашку и с любопытством понюхал ее.

— Черт, нет. Я перепутал чашки. Вот это твой маккиато. А это, должно быть, мой зеленый чай.

— Тебе нравится эта подкрашенная водичка? — Кира вскинула бровь.

— Нравится. — Ноа нахмурился. Не вздумай защищаться, налаживай контакт. Напомнил он себе. — В кофе для меня слишком много кофеина. Я… ну, это история для другого раза.

— Извини, я привыкла подкалывать других бойцов. Мы постоянно друг над другом подшучиваем, — Кира отвела взгляд, ее нога под столом продолжала отбивать ритм. — Тебе придется к этому привыкнуть, если хочешь, чтобы у нас что-то получилось.

— Я всю жизнь кручусь среди спортсменов, — кивнул Ноа. — Я справлюсь, Кира.

— Хорошо. У тебя есть ко мне вопросы? Не вижу при тебе камеры.

— Исходя из собственного опыта, могу сказать, что люди начинают нервничать, если я достаю свой здоровенный аппарат при первой же встрече. Так что давай начнем с чего-нибудь попроще.

Кира улыбнулась его шутке.

— Валяй.

— Ты всегда была крайне скрытной во всем, что касается жизни вне ринга. Почему решила открыться именно сейчас?

— И это ты называешь «попроще»? — Кира снова улыбнулась. — У меня есть странная мысль, что я сама должна контролировать историю своей жизни, пока не уйду из спорта. Знаю, это не совсем логично, но я так чувствую.

Она вздохнула и сделала паузу, отпивая кофе.

— Есть и другие причины, но это все, чем я готова поделиться на данный момент. — Она бросила на него выразительный взгляд.

— Ладно, не буду пока лезть тебе в душу. Как насчет других тем?

— Спрашивай.

— Как ты попала в ММА? Занималась борьбой в школе или у твоей семьи корни в кикбоксинге?

— С чего ты это взял?

— Да брось, ты одна из лучших бойцов в истории смешанных единоборств.

— Ты поверишь, если я скажу, что в старших классах я была в команде по гимнастике и танцам? — Кира подалась вперед, не прекращая постукивать носком по полу.

— Это не объясняет, как ты вихрем ворвалась в мир единоборств, но да – в твоей технике есть определенное изящество, которое вполне можно списать на танцевальное прошлое.

— Мои родители никогда не хотели, чтобы их принцесса занималась чем-то «неподобающим женщине», — Кира закатила глаза. — К счастью для меня, мой дедушка считал, что женщина должна уметь за себя постоять. Он записал меня на кикбоксинг, дзюдо и крав-мага, когда я проводила у него лето.

— И никакого бразильского джиу-джитсу? Я думал, это обязательная база для любого чемпиона ММА. — Ноа на секунду оторвался от блокнота, где делал быстрые заметки. Его почерк был настолько ужасен, что смесь сокращений и слов превращалась в настоящий шифр. Сейчас большинство репортеров предпочитали записывать разговоры на диктофон, но Ноа использовал записи, чтобы убедиться, что правильно понял слова собеседника, не смущая его при первой встрече. Блокнот помогал людям расслабиться.

Вся эта работа по созданию комфортной обстановки пошла бы прахом, если бы он переврал ее слова в первой же статье, поэтому Ноа был предельно точен в записях. Сбор подробной информации о спортсмене – это деликатный танец. Установление доверительных отношений было жизненно важным, если он собирался заниматься этим проектом целый год.

— Оно не пригодится, если меня не смогут повалить на землю, — коротко улыбнулась Кира. — Но в этом году я сделаю на его изучении особый акцент. Это было моим слепым пятном и одной из причин потери чемпионского пояса. Я изучала теорию, но, пока шло восстановление, не могла практиковаться.

— Раз уж мы заговорили об учебе: ты всегда хотела заниматься смешанными единоборствами или были другие планы?

— Я собиралась стать медсестрой, но возникла проблема.

— Проблемы с успеваемостью? — уточнил Ноа.

— Нет, — Кира нахмурилась. — Я была второй по успеваемости в своем выпуске, если ты вдруг решил, что я идиотка.

Она скрестила руки и откинулась на спинку стула.

— Прости, я не это имел в виду, — Ноа покачал головой. — Просто я сужу по себе. Я был одаренным ребенком, но в колледже у меня начались проблемы. Мне никогда не приходилось прикладывать усилия, чтобы учиться, а там это внезапно стало необходимо. Мне повезло встретить куратора, который помог мне до того, как я вылетел.

— Ладно, извини. Ты наверняка читал слухи обо мне в сети. Я не та пустоголовая кукла, которой меня все считают. Оказывается, что если ты почти ничего не рассказываешь СМИ, люди начинают сами додумывать за тебя.

— Расскажешь подробнее про проблему с колледжем? Не хочу больше делать ложных предположений и снова ляпнуть глупость.

— Мне трудно долго усидеть на месте, фокусироваться на чем-то одном. В школе уроки шли по пятьдесят минут, были регулярные перерывы, но даже это давалось с трудом. Лекции по полтора часа стали для меня настоящей пыткой в первый же день в колледже. Мысль о том, что придется провести еще четыре года в таком режиме, была невыносимой. Кикбоксинг помогал отвлечься, но этого было мало. Однажды в мой зал пришел вербовщик посмотреть на одного парня, а в итоге заприметил меня.

— Как так вышло?

— Тревор сказал какую-то гадость между раундами спарринга, и я врубила его, включив «режим Супер Сайян» [Отсылка к аниме и комиксам «Dragon Ball»]. — Кира улыбнулась и подняла палец. — Прежде чем ты спросишь, сразу скажу: я не помню, что именно он ляпнул. Дедушка готовил меня к первому бою, и как только я победила в нем, я бросила колледж в следующем же семестре.

— Твой дедушка сильно повлиял на твою карьеру.

— Он был моим якорем. Пока рак простаты не забрал его после моего третьего года в ММА. Дедушка Хельвиг был моей единственной связью с семьей. Родители не одобряли ни мой уход из колледжа, ни другие мои… «жизненные выборы», как они это называли. — Лицо Киры снова исказилось в той же гримасе, что и при глотке «помоев».

— И что же это за выборы? — спросил Ноа.

— В другой раз. Я не собираюсь изливать душу в первый же день, Ноа.

— Справедливо. Я не хочу слишком глубоко совать нос в твои дела, если тебе некомфортно, но предупреждаю: мне придется писать по несколько постов в неделю и проводить хотя бы одну фотосессию, чтобы проект удался.

— О, я в курсе и намерена выполнять свою часть сделки. Мои претензии касались только этого разговора.

— А что я сделал не так? Я заставил тебя чувствовать себя неловко? — Ноа поправил очки.

— Все дело в асимметричности этого разговора. Меня допрашивают, а не берут интервью. Я предпочитаю, чтобы диалог был двусторонним. — Кира ухмыльнулась. — Я не требую полной взаимности. Но пусть соотношение будет хотя бы десять к одному.

— Но ведь объект этого интервью не я.

— Вот опять это слово! — проворчала Кира, снова скрестив руки. — «Объект» звучит так безлично. Я все еще человек, Ноа!

Черт, это не способствует установлению доверительных отношений. Подумал Ноа, крутя ручку в пальцах, чтобы потянуть время. Слово «объект» действительно звучит слишком технически.

— Ладно, ладно, сдаюсь. Суть этого интервью и всего проекта как раз в том, чтобы показать миру, что ты – не просто суперзвезда ММА. — Ноа поднял руки в знак примирения. — Спрашивай.

— Как ты стал спортивным журналистом? Линда говорила, что в твоей семье одни спортсмены, а ты как-то выбиваешься из общей картины.

— Она права. У меня всегда была ужасная координация, по крайней мере в спорте. Но спорт в крови у Алджеров. Отец был страшно разочарован, что я не стал тем самым звездным квотербеком, который выведет команду в финал штата. Но мои статьи в школьной газете заметили еще до того, как я всерьез увлекся фотографией.

— Ты всегда любил писать?

— Боже упаси, — рассмеялся Ноа. — До средней школы я вообще ходил в коррекционные классы по письму.

— Серьезно?

— Ага. При этом по математике был в группе для одаренных.

— И что изменилось в старших классах?

— Я наконец-то освоил слепую печать вместо того, чтобы тыкать в клавиши двумя пальцами. — Ноа улыбнулся. — Выяснилось, что проблема была не в умении излагать мысли, а в моем почерке.

— Хм. Звучит знакомо. Прямо история одной очень энергичной девочки из начальной школы. — Кира откинулась на спинку стула, доедая печенье. — Одна очень умная учительница, миссис Лоуренс, сообразила, что мне не просто нужно больше двигаться – моя невнимательность на уроках усугублялась банальной скукой. Ей пришлось давать мне больше физической нагрузки и усложнять школьные задания.

— Хорошие учителя могут оказывать сильное влияние, верно?

— Это точно. Так ты совсем не занимаешься спортом? В смысле, ты выглядишь вполне подтянутым.

— Я просто плох в командных видах спорта. Я бегаю и занимаюсь силовыми тренировками, но уверен, что ты обставишь меня и в том, и в другом.

— О, еще как обставлю, — Кира расплылась в улыбке, в ее глазах заплясали озорные искорки. — Как насчет проверить это на деле?

— И как же?

— Завтра в шесть утра жду тебя в парке у моего дома. Приноси свою камеру – заодно поснимаешь мою тренировку.

— Идет, мисс Хельвиг.

Купидон 170 640 – После встречи

— Думаю, все прошло неплохо. Ведь все прошло хорошо, правда? — 170 640-й порхал над кухонным столом. 542-й держал свой блокнот открытым, изучая результаты первой встречи пары. Анджела сидела по правую руку от него, а Эсмеральда – по левую.

— В какой-то момент все висело на волоске, — кивнула Анджела, — но я считаю, это лучшее начало, на которое мы могли надеяться.

— Ты уверена, что стратегия с опозданием Киры была верной? — спросила Эсмеральда, изогнув бровь. Как и Анджела, она во многом была воплощением классического ангела из человеческого искусства. Но если большинство ангелов обычно описывали блондинами, то волосы Эсмеральды – по крайней мере, в данный момент – полыхали ярко-рыжим. Она редко задерживалась на одном цвете надолго.

— Это деликатный момент. В этот раз мы едва не переборщили, — заметила Анджела.

— Да, но это создаст им общую утреннюю рутину. Со временем это сотворит чудеса для их отношений, — 542-й указал на блокнот. — Завтра утром мы потратим немного магии. Это на какое-то время создаст напряжение. И вот здесь в игру вступаешь ты, Эсмеральда.

— Что мне нужно сделать? Ноа должен явиться ей во сне?

— Пока нет. Действовать нужно медленно, иначе они просто оттолкнут друг друга, — произнес 170 640-й. Он и 542-й просчитывали каждую возможность, прокладывая для этой пары идеальный маршрут. Путь был узким и опасным, но если все получится, результат будет невероятным. Если он верно оценивал ситуацию, любовь этой пары вдохновит окружающих, увеличивая любую использованную им магию до запредельных масштабов.

— Хорошо, тогда что от меня требуется?

— Я уже позаботился о будильнике в ее телефоне; ты же проследи, чтобы сон удерживал ее в забытьи чуть дольше обычного. — 170 640-й подлетел к своей паре и поцеловал ее в щеку.

— Путь будет тернистым, — 542-й указал на свои «спагетти-карты» линий вероятностей. — Его статьи будут хорошо приняты, но это еще больше настроит против нее темные закоулки интернета. — Он сжал кулак. — Я бы с радостью обошелся без гнева, работающего против нас, но это еще одна мощная первобытная эмоция.

— Ты уже начала его вдохновлять? — спросила Эсмеральда у Анджелы.

— Не было необходимости. Я наготове, если понадобится, но его собственные музы и так отлично справляются. — Анджела усмехнулась. Вдохновение могло стать таким же самоподдерживающимся маховиком: оно не только будоражит чувства творца, но и зажигает сердца других.

— Думаю, ты выбрал отличный вариант, 170 640-й, но это будет нелегко, — предостерег 542-й.

— Стоящие вещи легкими не бывают.

Кира – Шесть десять утра следующего дня

Резкая трель телефона и вибрация на запястье заставили Киру вскочить на кровати.

— Черт! — выкрикнула она, хватая телефон с тумбочки. Я опаздываю! Ей снился чудесный сон: она снова, как и много лет назад, отдыхает с дедушкой на том самом курорте. Зимой это была горнолыжная база, а летом – отличное место для походов и поездок на горных велосипедах с множеством великолепных видов на горные хребты.

Во сне Кира гуляла по своей любимой тропе вместе с дедушкой. Она благодарила его за все, что он сделал, чтобы подготовить ее к карьере и жизни. Это был восхитительный сон, из которого Кире совсем не хотелось уходить, но тренировка звала ее. Она не могла позволить себе расслабиться ни на день, если хотела вернуть пояс до того, как уйдет на покой.

Вся эта затея с уходом в тридцать имела больше смысла, когда я была с Селестой. Половина причин ее желания завершить карьеру заключалась в том, чтобы создать семью с любимым человеком. Отсутствие любви не заставило бы ее нарушить обещание, данное дедушке, но определенно усложнило ситуацию. Ходить на свидания было бы проще, если бы я не была вечно в разъездах или на тренировках.

— Алло?! — ответила Кира, чувствуя, как адреналин уже разгоняется по венам.

— А, вот ты где! — раздался голос Линды в трубке. — Ты опаздываешь!

— Прости, мой будильник не сработал! — Кира включила громкую связь и рванула к гардеробу. Вчера вечером она долго мучилась с выбором, но в итоге сложила выбранный тренировочный комплект на видном месте. Она знала, что сегодня может быть фотосессия.

— Ты не передо мной извиняйся! Дай парню свой номер, чтобы ему не приходилось обзванивать всех подряд, чтобы связаться с тобой! Я-то в это время уже на ногах, а вот насчет мистера Белдерсона я не уверена.

— Я произвожу на Ноа ужасное впечатление! Я опаздываю на встречу второй раз за сутки!

— Это на тебя не похоже, Кира, — пожурила ее Линда.

— Знаю! Я легла вчера пораньше и заранее приготовила одежду! Можешь написать Ноа и передать, что я буду как можно скорее? — Кира быстро натянула белье.

— Сделано, — объявила Линда, и телефон Киры звякнул. — Вот его номер, чтобы впредь ты делала это сама.

— Спасибо, Линда! Я бы и сама написала…

— Но ты одеваешься так быстро, как только можешь, — закончила за нее Линда. — Я знаю, ты не продинамила его и не устроила пьянку. Тебе я доверяю куда больше, чем остальным своим клиентам.

Кира позволяла себе лишь один бокал спиртного в период от начала подготовки до конца боя. Это была традиция, заложенная ее дедушкой, и она не собиралась от нее отступать. Хотя пить в одиночестве, кажется, не приносит той же удачи. Воспоминания о ночи перед тем самым проигранным боем пронеслись в голове.

— Понятия не имею, почему будильник не сработал! Я поставила сразу три! — Кира натянула через голову оранжевый спортивный бюстгальтер. После операции ее «девочкам» требовалась куда более серьезная поддержка.

— Похоже, это известная проблема в текущем ПО твоего телефона, — отозвалась Линда под стук клавиш. — Уже вышло исправление, так что не забудь обновить телефон!

— Слушаюсь, мэм. — Кира натянула флисовые джоггеры. На улице было холодно, но бег должен быстро ее согреть.

— Ты не позвонила мне после вчерашней встречи. Как все прошло?

— Вроде хорошо, не считая того, что я опоздала и на ту встречу. Это не очень помогает убедить человека, что я не какая-то дурочка.

— Если он не поймет обратного после пары разговоров, значит, он не такой уж хороший журналист, как я думала.

— Думаю, все в норме, Линда. Мы начали неплохо ладить. Созвонимся позже? Мне пора бежать.

— Буду ждать. Удачи, Кира.

— Спасибо, что прикрываешь меня.

— Это моя работа, — ответила Линда, и в ее голосе слышалась улыбка. Была причина, по которой Кира, несмотря на растущую славу, даже не думала переходить в крупное агентство. — А теперь пошевеливайся.

— Слушаюсь, мэм. — Кира хотела завершить вызов, но Линда уже повесила трубку. Собрав волосы в хвост, она быстро напечатала Ноа, что будет через пять минут.

«Хорошо, но тут холодина!» — прилетел ответ с замерзшим эмодзи.

Полное предложение с пунктуацией и эмодзи? Кира попыталась проанализировать, что это говорит о его характере. Селесту всегда коробил стиль сообщений Киры – она называла его слишком сухим и правильным для неформальной переписки. Селеста относилась к отдыху и общению крайне серьезно.

«Бег тебя согреет», — отправила Кира в ответ с эмодзи пламени.

Она еще раз оглядела свой наряд, решив, что для фото он вполне сойдет, надела перчатки и теплую повязку на голову, закрывающую уши, чтобы защититься от мороза. Ее зимние кроссовки с шипами выглядели не так изящно, как повседневные, но на тропинках в парке еще месяц-другой будет лежать снег и лед. Может, стоило предупредить его про снег? Подумала она, включая домашнюю сигнализацию.

Любимый парк Киры находился всего в квартале от ее дома. Там было полно лесных тропинок и пересеченной местности, которые она предпочитала бегу по асфальту. Когда она добралась до места, на парковке стоял единственный внедорожник. Тусклое свечение в салоне освещало лицо Ноа – это был не телефон, а электронная книга. Он, похоже, не заметил, как Кира помахала ему, поэтому она подошла ближе и постучала по стеклу.

— Ой! — Ноа подпрыгнул, выронив книгу. Стекло приглушило его голос. — Кира?!

— Прости! Я помахала тебе рукой.

— Я ждал, что кто-нибудь подъедет на машине. — Ноа выбрался из внедорожника.

— Читаешь что-то запретное? — спросила Кира, едва сдерживая смех.

— Что-то задротское, но уж точно не запретное. — Ноа покачал головой. Он был одет по всем правилам для зимнего бега. Светоотражающие полоски на одежде буквально кричали о том, что он бегает на улице регулярно. На его кроссовках тоже были шипы.

У Ноа была аккуратная каштановая эспаньолка. Дужки черных очков скрывались под теплой вязаной шапкой без тех дурацких помпонов. Этим утром было слишком темно, чтобы разглядеть его зеленые глаза. Он был на пару дюймов выше Киры, с длинными, почти тонкими конечностями. Наверное, в подростковом возрасте он выглядел нескладно, но со временем привык к своим габаритам.

— Ах, но эротика и любовные романы – это то, ради чего покупают электронные книги! — рассмеялась Кира, чувствуя, как загорелись щеки. — По крайней мере, я свою купила ради этого!

Она сделала вид, что смущенно хихикает.

— Мисс Хельвиг! — Ноа притворно возмутился, а затем тоже рассмеялся.

— Для своих задротских научно-фантастических и фэнтезийных книг я предпочитаю бумагу.

— Я слишком часто переезжаю, так что в моем случае это неудобно. Книги тяжелые!

— Может быть. Готов? Мой день начинается с пяти миль бега.

— Это ведь больше, чем обычно бегают бойцы ММА? — спросил Ноа. Он явно подготовился.

— Да, но у большинства бойцов ММА нет таких результатов, как у меня. — Кира подмигнула ему.

— Справедливо.

— Ты без камеры?

— Она в машине. Сначала я должен убедиться, что вообще смогу за тобой угнаться.

— Скорее всего, не сможешь, — пожала плечами Кира.

— К тому же сейчас темно, а в темноте сложно ловить динамичные кадры. Пока просто присмотрю места для съемок. Ты не против, если я буду записывать наш разговор на диктофон? На бегу сложно делать заметки.

— Если только для твоего личного пользования. Мне не очень хочется, чтобы мое тяжелое дыхание стало достоянием общественности.

— Даю слово. К тому же Линда позаботилась, чтобы это было в контракте.

— Еще бы она не позаботилась. — Кира улыбнулась. — Готов? Лучшего момента не будет.

— А разминка?

— Я растягиваюсь после. Прогулка от дома была моей разминкой, но давай немного пройдемся обычным шагом для начала. Мне не хочется, чтобы твое растяжение сухожилий было на моей совести.

— Спасибо.

Пару минут они шли в тишине, углубляясь в парк по безлюдным лесным тропинкам. Свет полной луны отражался от снега, освещая путь. В другой раз Кира надела бы кепку со светодиодным фонариком, чтобы подсветить тропинку, но сейчас в этом не было необходимости.

— Вчера ты упоминала родителей и дедушку. Расскажи подробнее о своей семье.

— Ладно, но помни про взаимность.

— Слушаюсь, мэм. — Ноа кивнул.

— Родители хотели, чтобы я выросла «настоящей леди». Мой отец – юрист, а мама работает в продажах. У меня есть сестра, она почти на десять лет младше, но я их не видела с тех пор, как они переехали в Техас. Рене, моя сестра, начала снова общаться со мной только пару лет назад, когда уехала в колледж. — Кира перешла с бодрого шага на бег трусцой, когда они свернули за угол. — Она решила вернуться домой, чтобы поступить в колледж.

— Что произошло? — спросил Ноа, стараясь не отставать.

— Теперь твоя очередь. — Кира подавила желание нахмуриться. Она знала, что скоро придется коснуться этой темы, но была еще не готова. — Расскажи о своей семье.

— Я средний ребенок из троих. У меня две сестры. Мэдди на два года старше, работает в IT – в чем-то, что выше моего понимания. Мири на два года младше, она медсестра. Замужем за очаровательным профессором, доктором Сьюзи Эллис. У Сьюзи докторская степень по медицине. Мэдди замужем за Гэри Уорреном, он финансист – и я тоже не очень понимаю, чем он занимается.

— Профессор была преподавателем Мири? — спросила Кира. Может, ему будет плевать, что я бисексуалка? В его голосе не было и тени отвращения, когда он говорил о Мири. Кира ускорилась еще немного, но Ноа продолжал улыбаться.

— Нет, — хмыкнул он. — Они обе учились на одном курсе. Просто Мири решила уйти в практику, а ее жена – в теорию. У них классный вайб «интроверт плюс экстраверт». Доктор Эллис ждет первенца, девочку, должна родиться в мае, но имя моей будущей племянницы пока держат в секрете.

— А родители? — Кира прибавила скорости, убедившись, что тропа не слишком скользкая после ночных заморозков. Пять миль – не так уж много, если бежать не слишком быстро, можно продолжать разговор в комфортном темпе. По крайней мере, для меня.

— Мой отец – учитель истории и тренер школьной футбольной команды, многократный чемпион штата. В нашем городке он большая шишка. Мама – медсестра в операционной. Именно из-за нее Мири пошла в медицину. Мама была крутой теннисисткой в школе и колледже, настолько, что спорт оплатил ей образование. Вообще у нас в семье все очень спортивные.

— Ну, ты вроде не отстаешь от меня – бежишь, продолжаешь болтать и даже не запыхался. — Кира пожала плечами. — А как насчет личной жизни? Встречаешься с кем-нибудь?

— Я… уже несколько лет нет… Была Имани, но… я не готов о ней говорить. Не сегодня, ладно? — Ноа будто уменьшился в размерах при упоминании Имани. — А ты? О твоей личной жизни за пределами октагона ничего не известно.

— Э-э… — Кира замялась, замедлив шаг, чтобы он мог поравняться с ней. — Могу рассказать, но это не для статьи. Пока что.

Ее пульс участился. Я реально собираюсь довериться репортеру?

— Неофициально?

— Да, пока что, пожалуйста.

Ноа что-то нажал в телефоне и показал ей экран.

— Хорошо. Раз это неофициально, то я не буду записывать.

— Спасибо.

— Это касается любой темы, если ты захочешь поговорить неофициально. Но не обещаю, что не вернусь к этой теме снова когда-нибудь в будущем.

— Да, я понимаю, это должен быть мой полный портрет. Просто я держала это в секрете всю свою карьеру. Может, стоит это обнародовать ближе к концу года, а?

— Как скажешь.

— Вся моя личная жизнь начинается и заканчивается Селестой. — Кира не стала вдаваться в подробности. Если он изучал ее карьеру, то знал ее бывшего тренера. — Я бисексуалка, но Селеста была моими единственными серьезными отношениями.

— Селеста Фитцпатрик?

— Да, она самая. — Кира покраснела. Они с Селестой были предельно осторожны. За все годы их отношений, они ни разу не проявили этого на публике – ни одного объятия или поцелуя. Селеста была очень нежной в их личной жизни, но не хотела, чтобы их отношения стали достоянием общественности.

— И, полагаю, раз она больше не твой тренер…

— Мы расстались за неделю до боя, который я проиграла. — Кира кивнула.

— Мне очень жаль.

— Сейчас я вижу, что мы отдалялись друг от друга. Она была совсем не в восторге от моего решения уйти в тридцать.

— Почему?

— Ну, я лгала себе, думая, что она передумает, но она никогда не хотела семью. Она хотела быть парой DINCs, путешествовать по миру, а я хотела остепениться.

— DINCs?

— Dual income no children. Двойной доход, никаких детей.

— А! Через «C», а не «K». А я подумал, это какая-то самоирония [dink – в американском сленге означает «придурок»]. — Ноа покачал головой и смущенно рассмеялся. — Я ведь говорил, что я спортивный репортер, да?

— Это не то, чего я хочу от жизни после спорта. Я хочу семью. Путешествия – это круто, но только когда тебе есть куда вернуться. А семья – это надежная база. Конечно, без Селесты мне не с кем уходить на покой. Но я все равно намерена сдержать обещание перед дедушкой Хельвигом. Если все пойдет по плану, мой последний бой состоится в день моего тридцатилетия. — Умные часы Киры завибрировали. — О, пора ускоряться. Не отстанешь?

— Посмотрим.

Остаток пути Кира выложилась по полной. Сегодня утром она планировала спокойный темп, но после признания в неудачных отношениях ей не хотелось больше говорить. Она бежала достаточно быстро, чтобы у Ноа не было возможности задавать вопросы, и была приятно удивлена, что долговязый парень уверенно держится рядом.

Ноа – После пробежки

— Неплохо, Алджер, — улыбнулась Кира, пока они нарезали медленные круги по парковке вокруг машины Ноа, чтобы восстановить дыхание. Она закинула руки за голову. — То, что ты не отстал от меня во время зимней пробежки, приносит тебе пару бонусных очков в моем личном зачете.

— Спасибо… Еще бы еще мой партнер научился приходить вовремя, — с ироничной усмешкой отозвался Ноа.

— Теперь у тебя есть мой номер. Можешь будить меня своими звонками перед следующими встречами, — пожала плечами Кира.

— Возможно, я так и сделаю. Что дальше по плану после утренней пробежки?

— Завтрак – что-нибудь с большим количеством белка и кофе из «Мириам». А потом познакомлю тебя с моим тренером Маркусом и спарринг-партнером Оуэном. Маркус – эксперт по бразильскому джиу-джитсу, а Оуэн – его постоянный напарник.

— Ладно. Не против, если я у них тоже возьму интервью?

— Это им решать. Можно еще немного неофициально?

— Конечно.

— Оуэн и Маркус состоят в браке. Оуэн не хочет, чтобы в мире ММА об этом знали до того, как он завершит карьеру. Так что никаких намеков на их отношения в твоем материале, окей?

— Да, мэм. Я не собираюсь никому устраивать внезапный каминг-аут просто ради сенсации. Знаю, что не все люди так лояльны к этому, как моя семья. — Ноа поморщился. — Я действительно считаю это важной частью твоей истории, но ничего не опубликую, пока ты сама не дашь на это разрешение.

— Да, пока не стоит. — Кира предостерегающе подняла руку. — Мне нужно быть предельно осторожной, пока я не узнаю, будут ли у меня еще бои в Дубае или Эр-Рияде.

Ноа кивнул:

— Это может быть опасно, если информация просочится до боев там.

— Моя лига отлично заботится о нашей безопасности, но если информация о нашей сексуальной ориентации станет достоянием общественности, они могут просто не пустить нас в страну. А я… я не могу позволить себе пропустить хоть один бой, если хочу принимать участие в титульном поединке через год. Мне нужно использовать каждую возможность. — Кира посмотрела на свой кулак. — Получить еще один шанс на чемпионский пояс всего за год и так будет чертовски сложно.

— Я буду держать это в секрете, пока не прояснится ситуация с графиком твоих боев.

— Спасибо. Я понимаю, на что подписалась, и знаю, что рано или поздно все станет известно, но…

— Полагаю, твои родители в курсе. Поэтому ты больше не общаешься с ними? — осторожно, насколько мог, спросил Ноа.

— Это стало последней каплей. Им не нравились почти все мои жизненные решения. — Кира покачала головой. — Дедушка удерживал нас вместе, пока не заболел. Ладно… давай оставим это на потом. Не хочу плакать перед завтраком.

— Слушаюсь, мэм.

— Подбросишь нас до «Мириам»? Твоя машина, наверное, лучше держится на снегу.

— Конечно. — Ноа открыл пассажирскую дверь, позволяя Кире сесть, прежде чем перейти на свою сторону и тоже забраться в машину. — Не против, если я захвачу с собой камеру?

— Нет. Я и так думала, что ты ее возьмешь. Трудно выпускать статьи без фото, не так ли?

— Это точно. Маркус и Оуэн согласятся на интервью? С учетом того, что тема их отношений останется нетронутой.

— Я уже предупредила их, что за мной будет ходить «тень». Но сразу предупреждаю: они не позволят тебе просто щелкать затвором в углу или задавать вопросы.

— В каком смысле? — Ноа замер, занеся палец над кнопкой запуска двигателя.

— Никто не может просто бродить по залу Маркуса, такое правило – ты либо занимаешься, либо выметаешься на улицу. Как у тебя со свободными весами?

Смогу ли я выдержать тренировку чемпиона мира? Вопросы закружились в голове Ноа. Меня отстранят от работы над этим проектом, если не смогу? Что будет, если я не смогу выдержать? Или если у меня снова начнутся проблемы с координацией? Он почти всю взрослую жизнь скрывал эту свою особенность, стараясь не вспоминать, как провел все детство занимаясь физиотерапией и эрготерапией. В любом случае, все, что я могу сделать, – это пробовать. Пожалуй, это единственный способ завоевать ее доверие.

— Со школы не притрагивался к штанге. Отец считал, что железо – это лучшее лекарство от всего, — сказал Ноа и наконец нажал на кнопку запуска двигателя. Ему пришлось поспешно убавить громкость, когда из динамиков заиграла его версия мотивационной музыки. — Прости.

Его щеки запылали, а сердце забилось чаще.

— Я только хотела сказать, что ты, может, и не такой задрот, каким кажешься, и тут – бац! Тема из «Blades of Aurelion» на всю парковку, — хихикнула Кира.

— Да, я тот еще ботаник, —Ноа не стал оправдываться. — Мне нужно было что-то энергичное, чтобы настроиться на пробежку.

— Да ладно, не парься. Я и сама фанатка аниме, — усмехнулась Кира. — Я только его и смотрела, пока восстанавливалась после операции, но как-то не думала добавить в свой плейлист музыку из него.

— Я бы хотел сказать, что мне давно плевать, что люди думают о моем музыкальном вкусе, но ты видишь, как я покраснел.

— Пусть играет, Алджер.

***

Завтрак в «Мириам» сегодня отличался от вчерашнего. Кира призналась, что позволяет себе сахар (в виде того печенья) лишь раз в неделю. Сегодня ее завтрак состоял из греческого йогурта с горстью обжаренных орехов, а Ноа взял себе гранолу.

К этому прилагался карамельный маккиато без сахара и порция омлета, щедро политого острым соусом. Ноа тоже любил острое, но у него был свой предел – и этот предел находился где-то очень далеко от той порции «жидкого огня», которую Кира вылила на тарелку с омлетом. Она явно забавлялась, глядя, как он залпом осушил полчашки зеленого чая, когда попробовал кусочек. Кира не возражала против того, что он фотографирует ее завтрак – «топливо чемпиона», как он обещал подписать фото в посте. В естественном свете из окна еда в его объективе выглядела еще аппетитней.

— Дальше программа силовой подготовки? — спросил Ноа, когда они вошли в зал Маркуса. Помещение оказалось меньше, чем он ожидал: один ринг, окруженный свободными весами, боксерскими грушами и странной смесью теплого света от старых ламп и холодного неонового свечения новых светодиодных светильников вокруг ринга. С балансом белого придется помучиться. Ноа проверил, что снимает в формате RAW – в прошлый раз ему было достаточно обычного JPG, но здесь требовалась серьезная обработка.

— Не сразу. Маркус любит почитать лекции перед тренировкой, — сказала Кира, махая единственным двум людям в зале. Первый – высокий, широкоплечий латиноамериканец с зачесанными назад черными волосами и сединой на висках. Второй – пониже, худой, но очень жилистый и бледный; он как раз отрабатывал удары по тяжелому мешку под присмотром первого.

— Ты, должно быть, тот самый репортер. Маркус Наварро, — Маркус смерил Ноа хмурым взглядом, прежде чем протянуть руку для рукопожатия.

— Ноа Алджер. Надеюсь, я не слишком помешаю своим вторжением.

— Если Линда и Хильдр за тебя ручаются, то мы должны поладить. — Нахмуренный взгляд Маркуса сменился улыбкой, когда Кира едва заметно кивнула ему. — Это мой муж, Оуэн Монро. Он как раз готовится к возвращению к боям в сверхлегком весе.

— Кира сказала, что мы с Маркусом не обсуждаем и не афишируем наши отношения? — Оуэн стянул боксерскую перчатку, чтобы пожать Ноа руку.

— Да, сэр. Даю слово, что никогда не раскрою чужую тайну против воли. — Ноа выдержал его прямой взгляд.

— Я в долгу перед Кирой за то, что она нас познакомила, — кивнул Оуэн.

— Вы что-то разболтались. Все, живо, в «класс». Пора заняться теорией борьбы и бразильского джиу-джитсу. — Маркус указал на дверь в глубине зала. — Ты тоже, Алджер. Мой метод требует работы головой не меньше, чем мышцами.

Кира – Месяц после начала проекта

— Алло? — Кира моргнула, пытаясь прояснить затуманенный взгляд.

— Ты видела свою статью? — голос Рене прогремел в динамике, заставив Киру вздрогнуть. Она даже не посмотрела, кто звонит, ожидая, что это утренний звонок-будильник от Ноа.

— Она уже вышла? — Кира вскочила с кровати, напугав Венчика, который занимал впечатляющее количество места на большой кровати для такого небольшого кота.

— Опубликована этим утром.

— Какого черта ты делаешь на ногах в семь утра в субботу? — спросила Кира, шагая по коридору в сторону своего кабинета.

— Жду рейс и пытаюсь сообразить, что мне делать с практикой по психологии.

— Сейчас ведь весенние каникулы, да?

— Ага, Алан везет меня в Вашингтон знакомиться со своими предками. — В голосе Рене звучала гордость.

— Погоди, в штат или в город? — спросила Кира, злясь на себя за то, что не уточнила это раньше. Они с Рене теперь были близки, и казалось, она должна была задать этот вопрос раньше.

— Тамуотер, штат Вашингтон. Мы летим в Ситак.

— Это огромный шаг, сестренка.

— Знаю. Он того стоит, Ки-Ки. — Рене использовала прозвище, которое имели право использовать лишь два человека: она сама и их покойный дедушка. Раньше Киру раздражало, когда сестра так называла ее, но теперь было приятно услышать его хоть от кого-то.

— Рада за тебя, Рен. Правда, мне нравится Алан. — Кира усмехнулась, открывая ноутбук. Кожа офисного кресла холодила ее обнаженные ягодицы.

— Он произвел на тебя хорошее впечатление на прошлых выходных? — тон Рене стал немного робким.

— Определенно. Линда сразу поняла, что он не трепло, и он хорошо к тебе относится, Рен. Он забавный и отлично вписался, когда мы бросили его в самое пекло.

— Он получил «печать одобрения» от Линды? Это серьезно, Ки-Ки.

— Огромное достижение. Хотя не думаю, что он понравится родителям. — Кира вздохнула. Она не понимала, в какой момент их родители деградировали до нынешнего состояния, но они это точно не унаследовали от дедушки Хельвига. Тот обожал Селесту и Алана бы тоже полюбил.

— К черту их, если цвет кожи Алана станет для них проблемой. Они и так в ярости, что я снова общаюсь со своей бисексуальной сестрой. Угрозы лишить меня финансирования не особо работают, когда стипендия и работа оплачивают мои счета. Не думаю, что они вообще были в восторге от того, что я выбрала психологию.

— Если тебе нужно будет где-то перекантоваться этим летом, мы с Венчиком будем рады тебя принять. — Кира уделила немного внимания коту, который запрыгнул на большой рабочий стол.

— Спасибо, сестренка, возможно, я воспользуюсь твоим предложением. Хм, вообще-то, это бы решило мой вопрос с практикой. Ты уже открыла статью?

— В процессе.

— Сначала посмотри фото, Ки-Ки.

— Мне нужно убедиться, что…

— Мы с Аланом уже все прочли. Статья хорошая. Твоя милая «тень» отлично пишет. А фотографии – просто потрясающие!

— Но…

— Там нет никаких упоминаний о Селесте или об отношениях Оуэна и Маркуса. На маму с папой есть намек, но он не углубляется в детали. Зато написал несколько теплых слов о дедушке Хельвиге. Не парься об этом сейчас. Я хочу услышать твою реакцию на фото, а мне через десять минут нужно идти на посадку. — Рене прошлась по всем пунктам, которые беспокоили Киру.

Кира загрузила страницу «Herald Arena». Сердце колотилось, пока шла загрузка, которая казалась вечностью. Она с опасением ожидала этих публикаций с тех пор, как Линда предложила их несколько месяцев назад. Кира хотела рассказать свою историю на своих условиях, но она не могла контролировать реакцию публики. Она закрыла глаза, сделала последний глубокий вдох и сфокусировалась на первой статье.

О чем я вообще так волнуюсь? Это ведь не первый текст Ноа. Он публиковал по несколько коротких заметок в неделю – своего рода отчеты о ходе тренировок Киры. Эта статья была куда глубже всего, что он публиковал раньше, и публика вроде принимала ее относительно благосклонно.

На главном фото была Кира – не на ринге, а на пробежке в зимней экипировке. Снимок был невероятно динамичным. Не самый гламурный образ: щеки раскраснелись от ледяного ветра и блестели от пота. Это больше, чем просто какая-то одна часть меня. Кира улыбнулась. Фото показывало ее усилия, не игнорируя при этом ее формы. Думаю, Ноа, возможно, понимает меня.

Прокручивая страницу, она видела, как работа Ноа описывает те усилия, которые она прилагает, чтобы вернуться в октагон. На каждом снимке она поднимала тяжести, спарринговала и училась.

— Пусть теперь тролли попробуют сказать, что я просто выхожу на ринг и машу кулаками, — нарушила Кира молчание в трубку. Каждая пауза, которую Ноа заставлял ее делать, чтобы выставить свет или сменить объектив, теперь обрела смысл.

— Моя сестра выглядит круто, — согласилась Рене. — И то, что автор тоже симпатичный, не вредит делу.

— Рен, мы вместе работаем над годовым проектом. Между нами ничего не может быть.

— Очень жаль, сестренка. Ой, объявляют наш рейс. Мне пора.

— Счастливого пути, Рен. Обязательно выпьем кофе, когда вернешься. Дай мне знать, когда приземлитесь.

— Само собой, Ки-Ки.

— Люблю тебя, сестренка.

— И я тебя.

Кира пододвинула ноутбук к себе на колени и откинулась в кресле, чтобы прочитать статью Ноа.

«Пять миль до рассвета: Долгий путь Киры Хельвиг к искуплению на ринге»

После пары первых абзацев – лестных, но слегка шаблонных – Кира дошла до того, что посчитала самой захватывающей частью статьи.

«Давайте отбросим предубеждения, прежде чем перейдем к сути. Я видел в сети комментарии о том, что некоторые спортсмены ленивы. Мне же еще не встречался ни один спортсмен, которого можно было бы обоснованно назвать вялым. Широкая публика склонна недооценивать, сколько труда требуется, чтобы считаться лучшим в мире в любом деле; впрочем, люди так же недооценивают объем подготовки, необходимый, чтобы стать сварщиком, сантехником или электриком.

Это долгий способ сказать: на любое достижение уходит гораздо больше сил, чем кажется большинству, не говоря уже о том, чтобы стать одним из лучших в мире в своем деле. В мире живет примерно 8, 355 миллиарда человек. Стать одним из лучших в чем-либо, полагаясь на одну удачу, невозможно. Как вы знаете, успех требует невероятных усилий. Все, с кем вы соревнуетесь, делают то же самое. Кира «Хильдр» Хельвиг – не исключение.

Никто не может оспорить ее выдающиеся навыки в технике ведения боя. Хильдр Хельвиг не могла добиться таких результатов благодаря случайным попаданиям. В ее последнем титульном бою дефицит навыков в борьбе был не просто выявлен, но и безжалостно использован на ринге. Ежедневные предрассветные пробежки Киры – в дождь, в снег, под луной или звездами – это лишь начало вдохновляющей программы тренировок, привитой ей ее дедом, Арне Хельвигом. Тем самым человеком, который дал ей прозвище Хильдр».

Кира читала дальше, впитывая слова Ноа. Он дал лишь общий обзор ее тренировок – публикация детального плана подождет до конца года. Кира не хотела разглашать информацию, которую могли бы использовать ее противники. Репортер представил публике Маркуса и Оуэна, ни словом не обмолвившись об их личных отношениях. Линда тоже стала персонажем статьи – Ноа описал ее не просто как агента, а как человека, заполнившего пустоту, оставленную родителями Киры.

«Подобно заснеженным тропам, по которым она бегает каждым февральским утром, Кира идет по одинокой дороге. Ни одна женщина в истории единоборств не имела столь блестящего рекорда на ринге. И точно так же ее реакция на первое поражение не была похожа ни на чью другую. Примерно через год Кира Хельвиг уйдет из спорта, выполнив обещание, данное любимому дедушке.

В промежутке между „сейчас“ и „тогда“ она ставит на саму себя, чтобы вернуть свой чемпионский пояс. Она слышала насмешки и стала сильнее за последний год. Пытается ли она совершить невозможное? Сможет ли она вернуть титул до того, как уйдет на покой после своего тридцатилетия? Наблюдая, как она каждое утро бежит сквозь снег, не позволяя ни одному препятствию встать у нее на пути, я бы не советовал ставить против Валькирии Битвы».

«Прочла статью твою, Алджер. Неплохо», — отправила Кира сообщение Ноа.

«Разве по субботам у меня не должно быть выходного от обязанностей будильника?» — прислал он в ответ.

«Только не в те дни, когда выходят статьи».

«Принято. Увидимся в зале через пару часов».

«Лучше будь готов побить свой личный рекорд в жиме, Алджер».

«Буду, Хельвиг».

«Продолжай писать такие статьи, и я, может быть, оставлю тебя при себе». — Кира улыбнулась, откладывая телефон.

Надо поработать с грушей, перед встречей с Ноа. Кира уже почти встала, чтобы переодеться и спуститься в домашний зал, но увидела уведомления о комментариях к статье.

«Вперед, Кира! Я буду болеть за тебя до конца!»

Первый же комментарий заставил ее улыбнуться.

«Видите! Она пашет как проклятая!»

«Шикарная жопа!»

Не совсем то, чего я добивалась. Кира нахмурилась.

«Заказуха. Пытаются заставить нас сопереживать этой шлюхе!» — гласил один комментарий.

«С чего ты это взял?» — спросил тот самый первый пользователь.

«А зачем еще бросать ММА на год, чтобы вставить себе новые сиськи?»

— Для себя, придурок! — Кира едва не захлопнула ноутбук. Ей стоило бы отвлечься, выпустить пар на груше, но она не могла оторваться. Читаю комментарии к статье о себе, как чертов сталкер. Кира уже пролистала две сотни комментариев. Большинство из них были положительными, но те, в которых ее оскорбляли, не давали ей покоя.

«Вы же знаите, чт единственая причина ее рекорда 30–1 в том что она мужык! У меня инфа из правереного источника что она сбежала потому что кто-то в руководстве ММА узнал об этом!!!!! Она возврощается сеичас потому что они уволили единственого чеснаго чиловека!!!!! Нам нужно вернуть лигу себе».

«Сначала писать научись, дебил». Единственный ответивший на этот бред не стал опровергать ложь и теорию заговора – его больше заботили опечатки.

Я не могу так! Кира кипела от ярости, злясь на компьютер. Она схватила телефон, чтобы написать Ноа. В животе противно ныло – ей хотелось отказаться от всего, снова уйти в тень и больше не выставлять свою жизнь напоказ. Ее охватил жар.

Прежде чем она успела совершить какую-нибудь глупость, в дверь позвонили. Кира открыла приложение «умного дома» и увидела, что на крыльце, на фоне едва пробивающегося солнца, стоит Линда. Даже в такую рань она была безупречна: волосы уложены в тугой пучок, полное самообладание.

— Линда?

— Кира. Статья вышла, нам нужно поговорить.

— Я ее прочла, — ровным тоном ответила Кира.

— И комментарии тоже, не так ли? — Линда посмотрела прямо в камеру. — Пожалуйста, впусти меня.

— Я еще даже не одета. — Кира попыталась использовать свой внешний вид как предлог, чтобы спровадить Линду.

— Впусти меня, Кира. — Тон Линды смягчился.

— Ладно. — Кира через приложение открыла электронный замок. — Открыто.

Венчик спрыгнул со стола и умчался к лестнице, явно услышав звук открывающейся двери.

Минуту спустя Линда вошла в кабинет, Венчик крутился у нее под ногами.

— Ты прочла статью или только комментарии? — Линда положила сумку на стол. Она даже глазом не моргнула, глядя на голую Киру.

— Рен позвонила мне, я посмотрела фото и прочла статью, а уже потом полезла в комментарии.

— Снимки эффектные, правда?

— Да, — согласилась Кира.

— А текст? — Линда достала планшет.

— Тоже хорош.

— Значит, проблема в комментариях? — Линда вскинула бровь.

— Ноа накормил троллей.

— Мисс Хельвиг, к сожалению, для некоторых из них сам факт вашего существования – это уже повод для травли. — Линда вздохнула, что-то изучая на планшете. — Мои люди сравнили позитивные и негативные отзывы. Знаешь, каков процент?

— Там есть парочка таких, что реально задевают, Линда. Что будет, когда мы перейдем к более личным темам?

— Послушай, Кира. Комментарии о том, что титул достался тебе через постель, или весь этот трансфобный бред – все это будет вычищено модераторами. Твои охваты только растут, учитывая, что сейчас раннее утро субботы, и вовлеченность просто фантастическая. Девяносто семь процентов комментариев – положительные. И взгляни на письмо, которое я только что получила от «FuelFusion Smoothies»!

— Я… — Кира уставилась в экран.

— Они считают, что спортсмен, вкладывающий столько труда, – идеальное лицо для их бренда. Они не просто хотят прилепить свою нашивку на твою форму; они хотят тебя видеть в своих рекламных роликах.

Линда подошла на шаг ближе и оперлась руками о стол, наклоняясь к Кире.

— Кира, ты знаешь, я была не в восторге от этой затеи в начале, и если бы это шло тебе во вред, я бы прикрыла эту лавочку в ту же секунду. Но то, что делаете вы с мистером Алджером, – это не вред. Позволь им увидеть тебя. И позволь мне и моим людям фильтровать этот мусор за тебя.

— Хорошо. Думаю, я справлюсь.

— Почему бы тебе не одеться? А потом мы можем заскочить за одним из тех смузи перед тренировкой.

Ноа – Чуть больше месяца спустя

Бетонный пол у раздевалки Киры был не самым удобным местом, чтобы сидеть, но контракт запрещал ему заходить в некоторые личные помещения, например раздевалки. Линда, Маркус и Оуэн пребывали в отличном расположении духа, чего нельзя было сказать о Кире. Она выглядела подавленной еще до того, как скрылась за дверью. Может, мне просто показалось из-за резкой смены часовых поясов? Ноа не смог вылететь в Перт на несколько дней раньше вместе со всей командой: у него горели сроки сдачи книги о прошлом сезоне.

Кира победила во втором раунде. Ноа пытался понять, почему она выглядит такой мрачной спустя всего пару минут после убедительной победы.

Бой в Перте был странным. Ноа ничего не имел против самого города – по крайней мере, судя по тому немногому, что он успел увидеть за тот час, пока добирался до места проведения боя. Странным было то, что главный бой назначили на десять утра по местному времени. Он привык к тому, что события, которые он освещал, начинаются вечером и затягиваются до поздней ночи, а не спустя пару часов после того, как большинство людей просыпалось.

Ноа уставился в текст, который он написал о бое, но остался недоволен. Ему нужно было выяснить, почему Кира разочарована результатом. На ринге она смотрелась великолепно, несмотря на то что прошло почти полтора года с ее последнего боя.

Закрыв документ Word, чтобы не пялиться на мигающий курсор, Ноа начал скачивать фотографии. Неплохо, даже с учетом того, что свет выставлял не я. Ему удалось поймать момент финального удара – апперкот, последовавший сразу после того, как соперница уклонилась от удара ногой. Для Киры это была редкая победа «руками»; до сегодняшнего дня ее победы нокаутом были исключительно результатом работы ног.

— У тебя есть пара часов, Хильдр. Попробуй расслабиться. Пакеты со льдом не снимай, — сказал Маркус, выходя из раздевалки.

Ноа поднялся, убирая ноутбук в сумку.

— Не первый мой бой, Маркус, — Кира закатила глаза.

— Зато мой первый раз в качестве твоего тренера. И я привык к упрямым спортсменам. Присмотрите за ней, мистер Алджер, — Маркус указал на Ноа.

— Столик заказан на три, так что постарайся насладиться достопримечательностями – завтра утром летим домой, — добавила Линда, выходя следом. — Прошу прощения, мне нужно найти моего мужа и уладить дела других клиентов.

— Я буду вовремя, Линда.

— Вот и славно. — Линда не оглянулась, ее каблуки звонко зацокали по бетонному полу.

Маркус и Оуэн тоже ушли, оставив в коридоре лишь Киру, Ноа и охранника.

— Не хочешь сопроводить меня в ботанический сад, Ноа?

— В ботанический сад? — улыбнулся Ноа, меняя карту памяти и аккумулятор в своей камере.

— Кингс-Парк. То, что я боец ММА, не значит, что мне не нравятся красивые вещи.

— Я и не спорю, Кира. Просто я воодушевлен – это одно из моих любимых мест для фотосъемки.

— Тогда, может, пойдем куда-нибудь еще? — Кира подмигнула ему. — Идем, доберемся до садов на CAT.

— На CAT?

— Автобусы Central Area Transport, они бесплатные.

— О, круто. Похоже, ты хорошо знаешь Перт.

— Я тут в третий раз. Это уже мой второй бой здесь, но пару лет назад мы прилетали поддержать другого бойца Селесты.

Дорога от арены до парка заняла немного времени. Кира почти всю дорогу молча смотрела в окно автобуса. Короткие вспышки ее обычной игривой натуры сменились тихой задумчивостью. Надо затронуть эту тему. И надо было снять ее обложенную льдом. Он упрекнул себя. Если он хочет показать спортсмена целиком, это должно включать и восстановление после боя.

— Ты закончил книгу? — спросила Кира, когда они вышли из автобуса.

— Да, она уже у мистера Белдерсона и издателя.

— Мистер Белдерсон и книги редактирует тоже?

— Эту – да, она первая, которую я сдал. На ней будет название «Herald Arena», так что Белдерсон хочет лично вычитать ее перед отправкой в печать.

— А моя книга тоже выйдет под эгидой «Herald Arena»?

— Пока не уверен. Я должен мистеру Белдерсону ряд статей за год, но не знаю, подходит ли «Herald Arena» для книги, которая будет скорее биографией, чем просто спортивным очерком.

— Ты прямо одержим идеей увидеть меня «всю целиком», да?

— Таков план. Кстати об этом: я бы хотел посвятить следующую статью дедушке Хельвигу, раз он так сильно повлиял на твое становление как бойца.

— У меня есть целая куча фото и памятных вещей, которые я все собиралась разобрать вместе с Рене и Линдой.

— С твоим агентом? Почему с ней? — спросил Ноа, наводя камеру на цветок. Сад был великолепен. Даже поздней осенью он давал сто очков вперед любому парку в их родном городе [Если кто-то не понял этот момент – они в Перте, Австралия. А в южном полушарии осень – весной]. Ноа старался не слишком отвлекаться на пейзажи.

— Линда росла по соседству с моим отцом и его братьями. Она мне больше семья, чем мои собственные родители. — Кира вздохнула и наклонилась, чтобы получше рассмотреть ярко-оранжевый цветок.

Ноа не удержался и развернул камеру, поймав кадр с ее улыбкой.

— Эй! Я не уверена, что хочу появиться в следующей статье в старой, застиранной одежде!

— Прости, но эта улыбка и твоя способность так быстро восстанавливаться – это те грани тебя, которых на фото слишком мало. «Всю целиком», помнишь?

— Ох, ты хорош, Алджер.

Они долго гуляли по садам, болтая о пустяках и снимая осеннюю флору. Кира казалась непривычно задумчивой; во время разговора она чаще смотрела куда-то вдаль, чем на Ноа. В середине прогулки они остановились, пока Кира раздавала автографы нескольким фанатам, которые узнали ее, а потом нашли скамейку, чтобы передохнуть. Ощущение поздней осени вместо весны сбивало с толку.

— Так ты хочешь рассказать, почему выглядишь такой угрюмой после победы? — Ноа наконец задал вопрос, который не давал ему покоя весь день. — Я бы на твоем месте был в восторге от такого триумфа.

— Потому что этот бой не стал для меня вызовом, Ноа. Это не то, что мне нужно.

— В смысле?

— Ты же знаешь, с кем мне предстоит драться в финале. Если я выиграю следующий бой, конечно.

— Рина Такахаши. — Ноа кивнул. Рина была грозной соперницей, настоящим зверем в клетке; после завоевания чемпионского пояса она ни разу не проиграла бой. И каждый заканчивался досрочной победой.

— Я знаю, что Маркус многому меня учит, но если я не пройду проверку на прочность до встречи с Риной…

— Боишься, что не будешь готова?

— Да, именно в этом дело.

— Ты продержалась против нее четыре раунда, Кира. Никто не делал этого годами. Ее бои редко длятся дольше первого раунда.

— Ты смотрел тот бой? — Кира повернулась к нему.

— Разумеется, и не раз. Это часть моей работы.

— И как, по-твоему, там хоть в какой-то момент инициатива была на моей стороне? Или я просто выживала?

— Ты нанесла несколько отличных ударов.

— Которые можно пересчитать по пальцам одной руки. — Кира покачала головой. — Чтобы выстоять против нее, мне нужно, чтобы меня гоняли по рингу уже сейчас. Она была абсолютно бесстрастна весь бой. Словно я была игрушкой, а не соперницей. Вся моя жизнь после того поражения крутится вокруг того, чтобы получить реванш. И пока ты не спросил: да новая грудь – часть этого. Мне нужно было поднять самооценку после того, как она размазала меня в ринге.

— Серьезно?

— Не пойми меня неправильно, я давно хотела увеличить грудь, но да – мне было нужно, чтобы меня к этому подтолкнули. Даже если… Ну, ты понимаешь. И я ни капли не жалею об этом решении.

— Принято. Но почему ты так опасаешься Рины?

— В том бою она была лучше. На порядок лучше. Она играла со мной, прежде чем прикончить. Наслаждалась своей очевидной победой над «Хильдр». Она могла завершить бой на несколько раундов раньше, закончив серию болевых приемов еще в начале, но не стала. Просто отпустила меня, будто я не представляла для нее никакой угрозы. Она знала, что я все равно окажусь в ее власти, и просто работала на публику.

— Я увидел это иначе. — Ноа покачал головой.

— О, просвети меня, Ноа.

— В плане стиля ведения боя, она – твой худший кошмар. У Рины железобетонная защита, и она держит удар лучше любого бойца ММА, независимо от пола.

— У нее челюсть словно из чертового чугуна.

— Так многие говорят.

— Можешь проверить сам и попробовать ударить ее, — Кира улыбнулась, возвращаясь к своей игривой натуре.

— Нет уж, спасибо, я не просто так стал журналистом, а не бойцом ММА. — Ноа усмехнулся. — У тебя есть одна серьезная слабость, Кира.

— Захваты, — кивнула она.

— Сколько раз тебя чуть не ловили в захват в юниорах, пока ты не перешла в высшую лигу?

— Четыре.

— А сколько раз с тех пор?

— Одиннадцать.

— Это почти половина твоих побед, Кира.

— Да знаю я, черт возьми, Алджер!

— То есть Рина Такахаши была для тебя фатально неудобным соперником, так?

— Да, Селеста начала нервничать, как только узнала, что Рина претендует на мой пояс.

— По всем прикидкам она должна была «прожевать и выплюнуть» тебя чуть ли не в начале боя, а что получилось?

— Я дотянула до четвертого раунда.

— Именно. А Маркус Наварро – бесспорный король бразильского джиу-джитсу, не так ли?

— Ради этого я за ним и охотилась. Нам с Линдой пришлось буквально осаждать его квартиру, чтобы он согласился переехать на север. — Кира снова улыбнулась.

— Я наблюдаю за тобой всего несколько месяцев, Кира, но уже вижу невероятный прогресс. Да, обидно, что тебе не удалось испытать свои новые навыки в деле сегодня, но в этом тоже есть плюс.

— Какой же?

— Твой прогресс не попал на видео. По крайней мере, ни на одно, которое выйдет до титульного боя. — Ноа похлопал по камере. Он не собирался раскрывать стратегию Маркуса и Киры в своих статьях до ее ухода из спорта. Ему нужно рассказать ее историю, но если это навредит ей в бою, то рассказывать будет нечего или этим проектом будет заниматься не он.

— Любопытно, — улыбнулась Кира. — Но все же мне было бы спокойнее пройти настоящую проверку перед боем с Риной.

— У тебя впереди еще как минимум один бой, прежде чем ты официально станешь претенденткой. Может, попадется любительница захватов.

— Будем надеяться. Ладно, Ноа, идем. Нам еще полпарка надо обойти перед ужином. — Кира встала и поманила его за собой.

Кира – Две недели спустя

— Это должна быть последняя коробка. — Кира поставила на обеденный стол старую картонную коробку с напечатанным на боку норвежским флагом.

— Ого, у тебя тут добра побольше, чем у мамы с папой. — Рене открыла самую старую на вид коробку с таким восторгом, будто это был рождественский подарок.

— Это вышло намеренно. Арне хотел, чтобы именно Кира стала хранительницей семейных традиций. — Линда подняла взгляд от экрана телефона. Даже когда солнце уже окрашивало все вокруг в золотистые тона, она продолжала работать над делами своих клиентов. — Братья и сестры вашего отца разъехались кто куда по стране или вернулись в Норвегию. Они были не против, чтобы Кира оставила все это у себя. А вот ваши родители – нет.

— Что? Почему?

— Я не могу ответить на этот вопрос, Рен. Это был один из немногих случаев, когда даже Линда не смогла все уладить, — сказала Кира.

— Завещание было составлено предельно ясно, но мне всё равно пришлось нанять адвоката, — нахмурилась Линда.

— Видимо, я пропустила все эти конфликты. — Рене покачала головой.

— Я пыталась оградить тебя, сестренка. Теперь и не знаю, было ли это правильным решением.

— Ты ведь все еще не против, чтобы я перекантовалась у тебя этим летом? — Рене опустила взгляд, поглаживая Венчика вместо того, чтобы посмотреть Кире в глаза.

— В таком большом доме будет не так пусто. — Кира усмехнулась. Им еще предстояло обсудить, как организовать быт, но если Рене займет гостевую спальню внизу, им не обязательно будет сталкиваться лишний раз, если Рене станет неловко от «повседневного наряда» сестры.

— Спасибо, сестренка. Не думаю, что родители Алана в восторге от перспективы, что я проведу в Вашингтоне все лето. То есть я им нравлюсь и все такое, но это, кажется, уже чересчур. — Рене перестала тискать Венчика и снова принялась рыться в коробке. — О! Вау! Посмотрите на это! — Она достала первую фотографию их дедушки и бабушки.

Ноа сидел необычайно тихо, наблюдая за ними и что-то печатая в своем MacBook. Кира заметила, что он предпочитает слушать, когда они были в компании, и копить вопросы, чтобы задать их, когда они останутся один на один.

— Это на той самой конференции, — улыбнулась Кира.

— Поразительно, как быстро все порой случается. — Линда улыбнулась в ответ. — Всего одна встреча – и любовь всей твоей жизни переезжает на другой конец света, чтобы быть с тобой.

— У вас с Уинстоном было так же, да? — спросила Рене.

— Почти. Уинстон работал со спонсором на одном мероприятии, когда я только начинала карьеру. Я тогда была простым PR-менеджером. Это был довольно бурный роман, но мы вместе уже тридцать пять лет, так что вряд ли дело было в одном лишь влечении. — Линда лукаво улыбнулась.

— Я все равно хочу когда-нибудь написать о вас статью, Линда, пока идет этот проект. — Ноа поднял взгляд от компьютера.

— Она со мной дольше, чем кто-либо другой. — Кира тепло посмотрела на своего агента.

— Время покажет, мистер Алджер.

— Значит, твой дедушка работал в авиации, а бабушка – в музее?

— Ага, это фото сделано у музея ВВС Райт-Паттерсон. Им даже не понадобилась целая конференция, чтобы влюбиться друг в друга – хватило одной экскурсии, где она была гидом. Потом был обед, а следом – сорок три года совместной жизни. Бабушка любила вспоминать, что английский дедушки тогда был еще весьма сомнительным. — Кира рассмеялась, вспомнив, как забавно они вдвоем рассказывали эту историю.

— Мне было всего пять, когда ее не стало, — вздохнула Рене.

— Она ушла слишком рано. — Линда покачала головой.

— А что произошло? — спросил Ноа.

— Внезапная аневризма. Никаких симптомов. Я как раз должна была приехать к ним на выходные. Бабушка собиралась научить меня секретному рецепту семейного печенья. — Кира едва сдерживала подступившие слезы. Ей было тринадцать, когда не стало главы семьи.

— Вы ведь тоже их хорошо знали, Линда?

— Да, я в детстве почти жила у Хельвигов. Была той самой соседской девчонкой, которую братья Хельвиги считали своей. Черт, я даже ходила на выпускной с твоим дядей Арнольдом. — Линда перебрала снимки и вытащила фотографию огромного дуба перед кирпичным домом, который когда-то стоял примерно в пяти милях отсюда. — Поверить не могу, что это сохранилось.

На снимке совсем молодая Линда прижималась к юноше. На ней было ярко-розовое платье с синими блестящими бусинами. Волосы Линды были уложены в пышную химическую завивку по моде тех лет. У дяди Арнольда еще не было его знаменитых усов, а светлые волосы были подстрижены в стиле «маллет».

— Выпускной!? И вы двое… — Рене не смогла закончить фразу, прыснув со смеху.

— Занимались сексом? — прямо спросила Линда, и Рене смущенно кивнула. — Да, в ту ночь для нас обоих это был первый раз. Мы встречались все лето. Клише, я знаю. Мы многому научили друг друга, прежде чем он уехал в Мичиган и встретил твою тетю Кэролайн. Я даже чувствую себя отчасти причастной к тому, что он смог ее так быстро покорить.

— Осторожнее, Рен. Не задавай Линде вопросов, если не готова услышать честный ответ; она у нас женщина без комплексов. — Кира подмигнула своему агенту. Это были новые подробности, хотя она и знала, что Линда в молодости встречалась с дядей Арнольдом. Сама она предпочитала не задавать Линде таких вопросов.

— Ты спала с парнем, у которого была такая прическа? — Рене поморщилась и высунула язык.

— Это были восьмидесятые! Твой дядя по тем временам был очень стильным и красивым.

— В какой-нибудь параллельной вселенной ты могла бы стать нашей тетей, — предположила Рене.

— Вряд ли. В этих отношениях не было любви – только похоть и взаимное желание попробовать все новое и запретное. — Линда подмигнула Рене, и та закатила глаза и покраснела еще сильнее.

Кира постаралась не смотреть на Ноа. Линда как-то пересказала ей слух о нем – поговаривали, что он сам до сих пор девственник. Она узнала это от старой знакомой, работавшей с Ноа в редакции в самом начале его карьеры. Она также сказала, что для этого есть веская причина. Напомнила себе Кира.

— О, а вот фото с горнолыжного курорта! — Кира быстро вытащила другой снимок, чтобы сменить тему.

— Это Колорадо или Норвегия? — поинтересовалась Линда.

— Похоже на Норвегию. — Кира указала на одну из вывесок на заднем плане. Часть надписей была на английском, но одна явно выделялась. — Хотя это может быть и Колорадо, где норвежские слова добавили для колорита. Они оба обожали лыжи: и беговые, и горные. Не знаю, смирился ли дедушка до конца с тем, что я выбрала сноуборд.

— Ты катаешься на сноуборде? Когда ты только время находишь? — спросил Ноа.

— Прошлой зимой выбралась в Колорадо всего на неделю, как раз перед началом нашего проекта. Маркус не одобряет такие увлечения во время подготовки к боям, — Кира пожала плечами.

— Но скоро у тебя будет много времени для этого, верно? — спросила Рене.

— Верно. — Кира кивнула. — Это первое, чем я займусь после завершения карьеры. Пока только Колорадо, думаю. Поездка в Норвегию требует долгой подготовки. Надо будет и тебя как-нибудь научить, Рен.

— Ой! Линда, это ты?! — Рене вытащила фото со старой кухни. Бабушка Хельвиг замешивала тесто. Маленькая темноволосая девочка в розовом платье со скребком в руке внимательно следила за процессом. А по другую сторону кухонного острова с пластиковым покрытием выстроились пятеро светловолосых мальчишек разного возраста.

— Да, это Арнольд, твой папа, Эрик, Стивен и Макс. У них у всех были сугубо скандинавские имена, но в школе они захотели их американизировать, чтобы не выделяться. — Линда усмехнулась. — Мы тогда пекли то ужасное печенье с кардамоном. Ну, ужасное оно только для тех, кто, как я, терпеть не может кардамон. Все остальные были в восторге. Я тогда всерьез испугалась, что из-за моей реакции на печенье и скривившейся физиономии меня выгонят из дома Хельвигов.

— Дедушка с бабушкой никогда бы так не поступили! — Рене покачала головой.

— Конечно, нет, но восьмилетняя я об этом не знала. Ваша бабушка прошла путь от гида до профессора истории и при этом умудрялась воспитывать пятерых сорванцов. Мои родители вечно были на работе, так что она присматривала за мной летом. У меня была няня – вон, на краю фотографии видны ноги Шарлин. Ваша бабушка считала, что мне полезнее проводить время с другими детьми, чем заниматься дома каким-нибудь рисованием.

— Она, похоже, была удивительной. — Рене погрустнела. — У меня о ней лишь обрывочные воспоминания.

— Аманда Хельвиг была выдающейся женщиной. — Линда кивнула. — Я мечтаю быть хотя бы вполовину такой же матерью и бабушкой, какой была она. И Арне был ей под стать.

— А вот бабушка, тетя Лэйси и дядя Мортон. — Кира достала пожелтевшее фото троих детей, сделанное, должно быть, в пятидесятых или шестидесятых.

— Тетя Лэйси, бабушкина сестра… Вот почему самооборона была так важна для дедушки. — Рене помрачнела.

— Да.

— А что за история с этим связана? Похоже, это был переломный момент для вашей семьи. — Ноа осторожно вклинился в разговор.

— Первый курс тети Лэйси в колледже. — Линда вздохнула. — Именно из-за этого случая я и стала «подопытной» дедушки Хельвига в его уроках самообороны.

— Тетя Лэйси намного младше бабушки, у них разница в возрасте примерно как у нас с Рене, — пояснила Кира.

— Несмотря на это, они были очень близки. — Линда кивнула.

— Как-то вечером, во время первого семестра, она возвращалась с занятий, и парень постарше, с которым она была знакома по общим занятиям, предложил ее подвезти. — Кира начала объяснять. — Дедушка говорил, что парень вызывал у нее «неприятные ощущения», и она отказалась. Тогда он выскочил из машины и попытался затащить ее силой. В потасовке этот подонок порвал ей блузку и лифчик. Но тетя Лэйси дала отпор. Удар локтем в глаз и пинок в пах охладили его пыл, и она смогла убежать.

— Она добежала до безопасного места, в дом женского сообщества в квартале оттуда, и вызвала полицию. Девушки спрятали ее и дали переодеться, пока они ждали патруль, — добавила Линда.

— Эдриан Уилсон… — Рене презрительно скривилась. — Конгрессмен Эдриан Уилсон.

— Бывший конгрессмен, — поправила Кира. — Полиция ей не поверила. Сказали, что зря она переоделась. Уничтожила улики.

Кира сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Они должны были ей помочь.

— Будто она должна была сидеть там с голой грудью, чтобы доказать свою правоту, — Рене в сердцах стукнула кулаком по столу.

— Сомневаюсь, что Эдриану Уилсону вообще что-то грозило бы в то время. — Линда покачала головой. — Его семья, черт возьми, спонсировала юридический факультет. Отделались стандартным бредом про «хорошего мальчика из приличной семьи». Потребовались годы, чтобы вскрылась правда: ваша тетя была не единственной. Другие девушки не смогли отбиться и стали жертвами сексуального насилия со стороны этого мерзавца. Именно поэтому ваш дедушка стал так неистово тренировать вас, девочки.

— Боже, мне очень жаль. — Ноа снял очки и потер переносицу.

— К тому же, дедушка тогда понял, как важна терапия. Тетя Лэйси слишком долго не обращалась за помощью и мучилась, виня себя в том, что этот монстр напал на других. Она винила себя, а не тех, кто позволил ему уйти безнаказанным. — Линда вздохнула. — Она потеряла несколько лет жизни на эту внутреннюю борьбу. Хорошо хоть, что этот ублюдок теперь гниет в тюрьме и больше никому не навредит.

— Тетя Лэйси сейчас в порядке, но путь к выздоровлению был долгим.

— Дедушка Хельвиг вдалбливал нам, что никто не имеет права прикасаться к нам без разрешения. Первым уроком было умение громко и четко говорить «НЕТ!». — Кира невесело усмехнулась. — Это был странный контраст: бабушка учила меня танцам и чирлидингу, а потом я шла к дедушке на занятия по самообороне. Соседи, наблюдавшие за этим через забор, наверное, были в полном замешательстве.

— Да нет, они понимали, что он делает. По крайней мере, пока Дэвисы не переехали. — Линда пожала плечами.

— Как думаете, нынешний владелец дома разрешит сделать пару снимков для статьи? — спросил Ноа.

— Боюсь, мистер Алджер, сейчас это невозможно. — Линда покачала головой.

— Я хотела выкупить этот дом, когда его выставили на торги после смерти дедушки, но была слишком занята.

— Селеста как раз отправила тебя на сборы в Ирландию, верно? — уточнила Рене.

— Да. А в доме случился пожар во время ремонта, и он сгорел до основания.

— Какая жалость. — Ноа поморщился.

— Вместе с ним сгорело много воспоминаний. — Линда выглядела потерянной. — Участок потом разделили, так что там, где Кира училась драться, теперь, скорее всего, чья-то гостиная.

— Погодите, а как ваша семья вообще оказалась здесь? Это же не Огайо и не Норвегия, — спросил Ноа.

— Именно в этом городе пустила корни небольшая авиастроительная компания, с которой работал Арне. Они создали совместное предприятие с норвежской фирмой вашего дедушки. Он был связующим звеном между двумя компаниями. Оказалось, Аманда была не единственной, кого он очаровал за один визит. Его командировка должна была продлиться два года, но мы знаем, чем все кончилось. — Линда усмехнулась.

— У бабушки не было корней в Огайо. Она выросла в семье военного, вечно переезжала по стране. И этот город стал первым местом, которое она по-настоящему смогла назвать своим домом. — Кира улыбнулась. — К тому же, недалеко был колледж, где она хотела получить докторскую степень по истории. Через два года они поженились, и вскоре у них родился первый из пяти сыновей.

— Они оба кажутся потрясающими людьми, — подытожил Ноа.

— Такими они и были. — Линда кивнула. — Ума не приложу, как она умудрялась растить пятерых детей и к тридцати пяти годам защитить докторскую диссертацию!

— О, смотрите! Приглашение на свадьбу Линды и Уинстона! — Рене достала следующий трофей.

— Ну надо же, они его сохранили! — Линда расплылась в улыбке. — Они и правда относились ко мне как к дочери, которой у них никогда не было.

Совсем как ты заботишься о нас с Рене? Кира, мягко улыбнувшись Линде. Ответный кивок агента подтвердил, что та все поняла без слов.

— Вау, у Уинстона была грива! — Рене показала свадебное фото.

— О да. Одним из самых счастливых моментов в жизни было знакомство Уинстона с вашими дедушкой и бабушкой. Я волновалась больше, чем когда представляла его своим родителям. Твой дедушка напугал меня до чертиков: мы сидели в гостиной, и Арне молчал все время, пока не велел Уинстону пойти с ним в гараж.

— Звучит устрашающе, — заметил Ноа, как будто сам когда-то проходил через нечто подобное.

— Дедушка Хельвиг умел нагнать жути, если хотел. Через час они вернулись, оба пропахшие сигарным дымом и машинным маслом. «Он тебя любит, руки растут из нужного места, и поговорить есть о чем. Из Уинстона выйдет отличный зять», – сказал ваш дедушка с широкой улыбкой. За один разговор он успел сменить в машине масло и привить моему мужу любовь к американскому футболу.

— Ки-Ки, зацени эти усы! — рассмеялась Рене, доставая очередную фотографию.

— Если ты напечатаешь это прозвище, Алджер – тебе конец! — Кира грозно зыркнула на Ноа, и тот примирительно поднял руки. Это был первый раз, когда он услышал как Рене использует это прозвище. — Только дедушка Хельвиг и Рен имеют право меня так называть. Ого, я совсем не помню дедушку с усами, но он затмил бы даже усы дяди Макса!

— На то была причина. — Линда указала на свадебное фото. — Макс рассказал мне эту историю, когда я вернулась из медового месяца. Ваш дедушка к тому времени уже побрился. «Если ты не сбреешь эти «порно-усы» со своего лица, я посажу тебя на первый же корабль до Норвегии», – вот что сказала ему ваша бабушка. Она умела быть очень убедительной.

Кира вытащила из коробки следующий предмет и замерла. Глаза наполнились слезами, когда она коснулась пальцами бейджа посетителя хосписа, где лежал ее дедушка. Скучаю по тебе, папа.

— Вот откуда взялось это обещание. У дедушки с бабушкой было столько планов на время после выхода на пенсию. Норвегия, внуки, лыжи. — Она покачала головой. — После смерти бабушки для нас с Рене остались только тренировки, все время, без остатка.

— «Никогда не начинай драку, но всегда доводи ее до конца». Эти слова выжжены у меня на обратной стороне черепной коробки, — кивнула Рене.

— «Будь готова помочь себе сама на случай, если никто другой не поможет». Эту фразу он повторял мне чаще всего. — Линда грустно улыбнулась. — Он имел полное право злиться на то, как колледж годами обходился с Лэйси.

— «Бей, калечь, беги, Ки-Ки». Ему пришлось подкорректировать это правило, когда я начала выступать в октагоне. — Кира слабо улыбнулась.

— Так как это связано с обещанием? — спросил Ноа.

— Дедушка хотел, чтобы у меня был шанс жить той жизнью, которую не получилось прожить им с бабушкой. Они были так близки к пенсии, когда бабушка умерла. «Ты хороша в этом, Ки-Ки, но не превращай бои в смысл своей жизни. Найди человека, которого полюбишь – и если это будет Селеста, я не против. Заведи семью и проводи с ними каждую свободную минуту. Найди призвание, не связанное с кулаками». Он был так слаб, когда говорил мне это. — Слеза Киры упала прямо на бейдж посетителя. — И я ответила: «Обещаю, дедушка. Я люблю тебя».

— Я думала, мы с Уинстоном успеем вернуться из Англии вовремя, — Линда покачала головой. — Врачи говорили, что у него в запасе еще месяцы, когда мы улетели улаживать дела с наследством отца Уинстона. Мы опоздали всего на несколько часов.

— Когда он ушел, то ушел быстро. Словно как только последний курс химии не дал результата, он сразу собрался на встречу с бабушкой. Это был первый раз за год, когда мама с папой вообще соизволили поднять трубку, когда я звонила.

— Наш рейс из Техаса задержали. — Рене достала из сумочки салфетки, протянула одну Кире, а затем промокнула собственные глаза.

— На похоронах мама с папой говорили со мной в последний раз. Они были в ярости, что я посмела привести с собой Селесту. Но и дедушка, и я – мы оба ее любили. Он бы точно хотел, чтобы она была рядом со мной в тот день.

— Мне очень жаль, девочки. — Линда шагнула к ним и обняла обеих за плечи, крепко прижав к себе. — Он бы гордился тем, какими женщинами вы стали.

— Надеюсь, — выдохнула Кира, наслаждаясь теплом объятий Линды.

Венчик протрусил по столу и потерся о бок Киры, словно напоминая, что она не одна.

— Дедушка до сих пор нас учит. Я думала, эти коробки – просто безжизненные тени прошлого, но я прямо чувствую его присутствие здесь. — Рене придвинулась ближе и сжала руку Киры. — Я рада, что он так хорошо воспитал мою сестру.

На несколько минут в комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь гулом кондиционера и холодильника. Что бы он подумал об этом доме? О Венчике? Спросила себя Кира. У дедушки всегда был хотя бы один золотистый ретривер, следовавший за ним по пятам, пока бабушка Хельвиг не умерла. После ее смерти у него просто не хватило духу завести другую собаку без нее.

— Как же он обожал тот нелепый костюм Санты! С этой искусственной бородой, которая не обманула бы и трехлетнего ребенка. — Линда наконец прервала молчание, доставая еще пару снимков. — Смотрите: тот же самый костюм и борода, что и во времена моего детства.

Она рассмеялась, переводя взгляд с одного фото на другое: на первом была маленькая Линда и четверо из пяти мальчишек Хельвигов, на втором – десятилетняя Кира и крошечная Рене.

— Мило. Мой отец тоже всегда так делал, когда я был маленьким, — с улыбкой заметил Ноа. — Но должен признать, борода дедушки Хельвига была просто ужасной!

— Эту бороду привез еще его отец из Норвегии, когда единственный раз выбрался к ним на Рождество. Так что она имела огромную сентиментальную ценность, даже если как часть костюма выглядела, мягко говоря, сомнительно. — Линда снова рассмеялась.

— Дедушка обожал дурацкие шутки и смотрел со мной аниме, — улыбнулась Кира. — Не думаю, что он хоть что-то понимал, но именно поэтому у меня наверху в спальне до сих пор стоит тот старый телевизор. Он приходил ко мне после боев и смотрел со мной аниме, пока я восстанавливалась.

— Арне считал своим долгом интересоваться всем, чем увлекаются его дети или внуки. Ну, и соседская девочка тоже. Он был моим самым любимым гостем на кукольных чаепитиях.

Линда вытащила фотографию, на которой огромный, похожий на викинга мужчина сидел на крошечном стульчике и делал вид, что пьет чай из игрушечной чашки. У него были длинные, свисающие вниз усы. Напротив сидела маленькая Линда в пышном платье в цветочек и подливала «чай» своим мягким игрушкам и явно не разделяющему всеобщего восторга светловолосому мальчугану.

— Интересно, а это что? — Рене вытащила из большой коробки плоский длинный футляр ярко-розового цвета.

— Ой! — вскрикнула Линда и мгновенно перехватила коробку, прижав ее к груди. — Зачем он вообще это сохранил?

— Что там, Линда? — Кира удивленно вскинула бровь. Такое поведение было совершенно не в духе ее обычно невозмутимого агента.

— Должно быть, они прихватили это, когда помогали освобождать мою квартиру. Мы тогда с Уинстоном застряли в Англии, дожидаясь его иммиграционных документов. — Линда покачала головой. — Срок аренды вышел, а мы все никак не могли вылететь.

— По-моему, ты уходишь от ответа на вопрос Киры. — Рене продемонстрировала свою улыбку злобной волчицы.

— Я тогда училась в колледже. Нужно было как-то подзаработать денег. — Линда вздохнула и положила коробку обратно на стол.

— И чем же вы занимались? — подхватил Ноа.

— Мистер Алджер, это еще одна вещь «не для публикации», ясно?

— Да, мэм, — кивнул Ноа.

— За пятнадцать долларов в час я работала натурщицей на уроках рисования. — Щеки Линды заметно покраснели.

— Это как? — не поняла Рене.

— Она позировала для художников без одежды, — пояснил Ноа за смущенную Линду.

— И без нижнего белья. Вы ведь тоже учились на факультете искусств, верно? — Линда посмотрела на него.

— Да, мэм. Искусство и журналистика.

— Если хоть слово об этом попадет в вашу книгу или статью, я буду преследовать вас до конца вашей жизни.

— Но вы же еще живы! — Ноа уставился на нее.

— Только попробуйте перейти мне дорогу, и я найду способ достать вас еще при жизни.

— Принято к сведению. Мда, инфляция – штука суровая. На одном из курсов нам самим приходилось оплачивать моделей, и мне это влетело в копеечку.

— В восьмидесятых это была чертовски хорошая ставка, — парировала Линда. — Полагаю, на занятиях по фотографии у вас тоже были модели?

— Да, мэм. Но рисую я, честно говоря, весьма посредственно.

— Я тоже. Здесь, в коробке, доказательства моей работы натурщицей.

— Можно взглянуть? — Рене с улыбкой потянулась к футляру.

— Ох, ладно, почему бы и нет. И еще раз, мистер Алджер – я буду преследовать вас. — Линда метнула в Ноа предупреждающий взгляд.

В коробке лежало несколько снимков Линды размером 8x10 в различных откровенных позах.

— Ого! Ретро-фотосессия в стиле «горячая штучка»! — Улыбка Рене стала еще шире. — Боже, Линда, ну и заросли!

— Повторюсь – это были восьмидесятые, тогда это было в моде!

— С другой стороны, никто не мог увидеть твою киску. Ты была чертовски сексуальна, Линда! — Кира внимательно изучила каждое фото. — Если бы у меня была такая грудь, я бы в жизни не легла под нож хирурга.

— Ну, я была довольно востребованной моделью не просто так. — Линда пожала плечами с тенью гордой улыбки.

Ноа рассматривал снимки, сосредоточенно нахмурившись. Дойдя до последнего, он снова вернулся к первому.

— У вас тоже есть комментарии, мистер Алджер? — спросила Линда, постукивая пальцем по столу.

— Модель, безусловно, прекрасна, но свет на всех кадрах выставлен из рук вон плохо. На этих двух – слишком глубокие тени, а на этих трех пересвет такой, что детали просто пропадают. Смотрите, вы буквально сливаетесь со столом, на котором лежите.

Интересно. Кира сделала в уме заметка. Ей нравилось наблюдать за тем, как работает его мозг этого мужчины.

— Тогда снимали на пленку, мистер Алджер.

— Тем более важно было добиться идеальной композиции и экспозиции. У фотографа было не так много шансов поймать нужный кадр. — Ноа улыбнулся. — Мне тоже довелось учиться на аналоговых камерах. Мой первый преподаватель фотографии терпеть не мог метод «снимай со скоростью сто кадров в секунду и молись, чтобы хоть один снимок получился». Даже когда мы перешли на цифровые камеры, он заставлял нас считать каждый отснятый кадр.

— Начинаю понимать, что я вас недооценивала, мистер Алджер. — Линда уважительно кивнула ему, собирая фотографии. — Пожалуй, не буду их пока сжигать. Думаю, Уинстону будет любопытно на них взглянуть. А теперь, если вы не против, может, вернемся к воспоминаниям о чете Хельвигов?

Кира и Рене торжественно кивнули и взяли следующую коробку. Минутка веселья помогла разрядить обстановку, но они собрались здесь ради другого – расшифровать прошлое и доверить Ноа историю Аманды и Арне Хельвигов. Историю того наследия, которому Кира все еще пыталась соответствовать. Как и Линда, и Рене. Она улыбнулась, понимая, что она не одинока в этом стремлении.

Ноа сидел и наблюдал, задавая вопросы лишь тогда, когда требовалось уточнение. Три женщины постепенно просматривали и пытались привести в порядок фотографии из жизни пары старших Хельвигов. Среди снимков попадались пожелтевшие газетные вырезки и карточки с рецептами, потемневшие от времени и масла, – включая и тот самый рецепт печенья с кардамоном.

Венчик сдался первым и перебрался на шкаф над обеденным столом, чтобы вздремнуть. Уже под конец вечера Рене наткнулась на главное сокровище – ту самую потрепанную пластиковую бороду Санты, бережно упакованную в зип-пакет.

После прощальных объятий и признательного кивка Ноа Кира закрыла коробки и плотно заклеила их скотчем, чтобы Венчик не смог натворить слишком много бед. Бороду она оставила – решила положить ее к рождественским украшениям. Перед глазами стояла улыбка дедушки и то, как бабушка картинно закатывала глаза, прежде чем рассмеяться вместе со всеми.

— Когда-нибудь, бабушка и дедушка, в этом доме снова будет так же людно и шумно, как было у вас, — прошептала Кира пустой кухне, прежде чем погасить свет и подняться наверх. Первый шаг – сдержать обещание и вовремя уйти из спорта. Она вытерла слезу, а Венчик спрыгнул со шкафа и побежал по лестнице следом за ней.

Ноа – Несколько недель спустя

Ноа сделал несколько снимков того, как Кира работает со свободными весами, но в ответ удостоился лишь хмурого взгляда.

— Никакой самодеятельности и шпионажа, Алджер.

— Извини, нужны дополнительные кадры для следующей статьи. — Несмотря на то что снаружи боксерский зал выглядел обветшалым, внутри все было в безупречном состоянии. На покрытии ринга виднелись потертости, а освещение оставляло желать лучшего, но Маркус явно вкладывал в это место душу.

— Тогда заслужи их. — Кира потянулась после того, как опустила гантели буквально на дюйм над резиновым полом. Все силовые тренажеры выглядели совершенно новыми.

— Я уже отработал свою норму этим утром, пока ты встречалась с Линдой.

— Утром он прилично попотел со штангой, Хильдр. — Маркус поднял голову от ринга, где он что-то настраивал. Он огляделся, явно желая убедиться, что в зале в этот момент только они трое. — Мой благоверный его подстраховывал, если не веришь мне.

— Не считается, раз меня тут не было, — усмехнулась Кира. — Сегодня работа на координационной лестнице, Маркус?

— Да, в последнем бою ты медленно работала ногами. Нельзя забрасывать тренировки ног ради того, чтобы сосредоточится на джиу-джитсу. — Маркус кивнул. — Боец должен быть цельным, Хильдр. Мы не будем пренебрегать ничем.

— Успеешь за мной на лестнице – и можешь снимать сколько влезет для своей статьи. Маркус, подготовь вторую дорожку, пожалуйста.

— Будет сделано, Валькирия.

Черт. Я справлюсь. Ноа начал нервничать. Штанга и бег – это одно. Он понимал, что никогда не угонится за спортсменом мирового уровня, но вполне мог держаться на своем уровне и не казаться совсем уж беспомощным. Но ловкость – совсем другое дело. Он попытался придумать какой-нибудь предлог, чтобы соскочить, но знал, что ни Маркус, ни Кира ему этого не позволят.

— Что от меня требуется? — Ноа подошел к рингу, оставив камеру в стороне, пока не «заслужит» право на съемку. По обе стороны старого боксерского ринга были растянуты две дорожки. Черные нейлоновые ленты разделяли желтые пластиковые перекладины.

— Следи за Хильдр. Две ноги внутрь – две наружу, две внутрь – две наружу, и так до самого конца. Двигаешься в одну сторону, останавливаешься, и по моему сигналу – обратно. Начинаем по хлопку, — Инструктировал Маркус, стоя в центре ринга. Пусть он и был элитным тренером ММА, зал, который он снимал, когда-то был классической школой бокса.

Как только Маркус хлопнул в ладоши, ноги Киры превратились в размытое пятно. Она двигалась сквозь ячейки вдоль одной стороны лестницы. Ступив на ринг, она сняла обувь. В октагоне бойцам нельзя носить даже бинты на стопах, поэтому Кира явно предпочитала тренироваться в тех же условиях, в которых дерется. Она двигалась исключительно на носках. Ноа страстно желал запечатлеть, как перекатываются мышцы ее икр при каждом шаге, но это право еще нужно было заработать.

— Теперь ты, Ноа. Голову не опускай. Помни: обе стопы в ячейку, обе наружу и только потом смещаешься боком к следующей.

— Понял. — Ноа глубоко вздохнул. Я смогу. Он попытался настроиться. Раздался хлопок, и Ноа начал движение. Он двигался гораздо медленнее Киры, но умудрялся четко следовать инструкциям, смещаясь влево вдоль лестницы. Выше ноги, не шаркай. Ноа упрекнул себя, когда кроссовки издали противный скрип при боковом шаге. К счастью, заминка случилась на ровном мате, а не на перекладинах.

— Неплохо, Алджер, но прекрати пялиться на свои стопы. Точность важнее скорости. Плавность движений – это и есть скорость.

Я сделал это. Дыхание Ноа выровнялось, и он кивнул тренеру.

— Теперь в обратную сторону, Хильдр, — скомандовал Маркус, снова хлопнув в ладони.

Кира даже не повела бровью, глядя строго перед собой и двигаясь вправо. Она держала руки перед лицом, словно защищаясь от невидимого противника. Ноа наблюдал, как она переносит вес с ноги на ногу – уверенно, спокойно и сосредоточенно, даже когда темп возрос.

— Готов, Алджер? — Маркус хлопнул.

Пошел! Ноа пытался приказать себе, но произошел какой-то сбой: ему нужно было двигаться вправо, но тело словно забыло, как это делать. Он знал, что ему нужно переставлять ноги, но мышцы не слушались. На середине дистанции он споткнулся об одну из перекладин и упал. Идиот!

— Все нормально, Алджер. Не останавливайся, — подбодрил Маркус. — Сбавь темп. Точность важнее скорости.

Ноа замедлился и завершил упражнение, не опозорив себя еще больше.

— Еще по одному проходу в каждую сторону, а потом усложним задачу, Хильдр. Держи голову выше, не открывайся сопернику. Двигайся по ощущениям. — Хлопок, и Кира снова пролетела по лестнице – еще быстрее, еще безупречнее. — Отлично. Вижу, тебе пора подкинуть задачку посложнее. Ноа, твой выход.

Очередной хлопок эхом отозвался в зале. Движение влево далось гораздо легче, Ноа сохранял спокойствие, и это помогало. Внутрь-внутрь, наружу-наружу. Он повторял это в голове, как мантру. Он концентрировался на каждом шаге, стараясь быть быстрым и точным.

— Очень хорошо, Алджер. Реабилитировался за то падение. — Маркус одобрительно кивнул. — Хильдр, обратно.

Снова хлопок, и Валькирия сорвалась с места. Ноа следил за игрой ее мышц уже не как восторженный зритель, а как фотограф, прикидывая, как лучше поймать эту динамику в серии снимков.

— Алджер, снова ты. — Еще хлопок, и он стартовал.

Медленно и плавно. Внутрь-внутрь, наружу-наружу. Ноа повторял про себя, но, как и в прошлый раз, на середине пути он зацепился за перекладину. На этот раз он не упал, но лестница под его ногами натянулась, лента с треском оторвалась от перекладины и смялась в комок.

— Стоп! С начала, Алджер. — Маркус подошел и расправил ленты. Хлопок. В этот раз Ноа пошел совсем медленно, но и это не спасло. Он снова задел перекладину. Он не упал, но лестница опять перекрутилась и запуталась вокруг его щиколоток.

— Достаточно, — скомандовал Маркус, теперь уже мягче. — Кира, возьми эспандер для бедер, хочу увидеть «шаффл Али» на лестнице.

— Слушаюсь, тренер Наварро! — Кира кивнула и выскользнула с ринга за эспандером.

— Что-то не так с координацией, когда двигаешься вправо? — тихо спросил Маркус. — Только честно, Ноа. Просто мне нужно знать, чтобы подстроить тренировки под тебя.

— Я…

— Ты ведь знаешь, кем я был до того, как стал тренером, Ноа?

— Э-э, бойцом?

— Да, но это было больше хобби, пока я учился в колледже. — Маркус широко улыбнулся. — Вообще-то я физиотерапевт. Так что спрошу еще раз: есть что-то, под что мне нужно адаптировать тренировку? Прости, если первый вопрос прозвучал резковато.

Правда. Если ты хочешь, чтобы Кира показала тебе свое настоящее лицо, пора перестать прятаться самому. Ноа на мгновение задумался о том, чтобы все отрицать – он делал так почти всю сознательную жизнь. В колледже Имани была единственной, не считая семьи, кто знал правду.

— Да, легкая форма ДЦП. Проявляется в проблемах с мелкой моторикой и небольших сложностях с координацией. — Ноа не стал понижать голос, когда Кира вернулась на ринг. Нет смысла признаваться в этом дважды.

— Ясно. Похоже, движение влево тебе дается без проблем. Трудности только с движением вправо. Что ж, мы адаптируемся и приспосабливаемся, но никогда не сдаемся, — Маркус кивнул. — Давай потренируемся без лестницы.

— Да, тренер, — ответил Ноа.

— Что такое ДЦП? — спросила Кира, натягивая эластичный эспандер поверх шорт на бедра.

— Детский церебральный паралич. Обычно причиной считают преждевременные роды, но это не мой случай. Я появился на свет через неделю после срока. — Ноа вздохнул. — Мой случай подтвердил теорию, о которой спорили годами.

— И что это? — уточнила Кира.

— Асфиксия во время родов, — ответил за него Маркус.

— Да, пуповина обвилась вокруг шеи. Поверь, я знаю, что мне чертовски повезло. Легкая дискоординация и ужасный почерк – это я еще легко отделался.

— Мы адаптируем твою программу тренировок, Алджер, но сачковать не выйдет, — Маркус кивнул. — Пока обойдемся без лестницы, просто повторяй: две стопы внутрь, две наружу – и смещаешься вправо. Понял?

— Так точно, тренер.

— Эй, Хильдр, почему я до сих пор не вижу «шаффл Али»?!

Маркус на ходу менял упражнения для Ноа, но не давал ему просто сидеть или брать в руки камеру, пока он их все не выполнит. Ноа успел прилично пропотеть: к моменту появления Оуэна его футболка стала темно-серой и липла к телу.

— Налоги уплачены, дорогой! — провозгласил Оуэн, заходя в зал с победно поднятыми руками.

— Спасибо, любимый, но поаккуратнее с такими словами, — Маркус встретил мужа у двери.

— Я знал, что до вечера у тебя только Кира, и я в полном восторге от нашей первой совместной налоговой декларации!

— Тебя так легко порадовать мелочами, — хмыкнул Маркус.

— Пойдем, я быстро покажу тебе бумаги в кабинете. — Оуэн указал в сторону офиса. Кира как-то упоминала, что любые проявления чувств между ними – дело сугубо личное и не предназначено для посторонних глаз.

— Эй, Алджер, — окликнула Кира.

— Да?

— Заглянешь ко мне сегодня на ужин? Линда тоже будет. Ты вроде хотел узнать, как питаются профессиональные спортсмены во время подготовки.

— Оу. — Ноа задумался, не захочет ли Кира больше узнать про его ДЦП. Готов ли я рассказать больше?

— Если у тебя планы, можем поужинать в другой раз.

Если она должна быть откровенной, то и ты тоже, такой был договор.

— Нет, никаких планов. Я с удовольствием поужинаю с тобой и Линдой.

— Супер! Я приготовлю ужин.

Ноа наконец-то смог взять свою камеру, когда Кира и Оуэн начали спарринг в конце тренировки. Сегодня отрабатывали борьбу – Кира закрепляла навыки использования рычагов, чтобы вырываться из болевых приемов на руки и удушающих захватов. Спарринг шел не в полную силу: Маркус часто останавливал бой, чтобы поправить технику Киры.

— Встретимся у меня где-то через час, ладно? — предложила Кира, прежде чем скрыться в раздевалке. В старом зале она была всего одна – видимо, когда его строили, никто не предполагал, что мужчины и женщины будут тренироваться вместе. Ноа придется сначала заскочить домой, чтобы принять душ, так как Кира монополизировала раздевалку в зале на все время своего пребывания здесь.

— Как скажешь.

— Отлично.

***

Пока он вел машину, Ноа обдумывал следующую статью. В прошлый раз я писал об усилиях, которые она прикладывает. Ему хотелось рассказать о том, что тренировки Киры – это полноценная работа с девяти до пяти, но не хотелось повторяться. Тренировки важны, но может быть, мы могли бы рассказать о том, как она проводит время между боями?

После душа Ноа потратил несколько лишних минут на укладку волос, решив обойтись без привычной бейсболки. Если на ужине будет Линда, не стоит выглядеть совсем уж небрежно. Он сменил зум-объектив на «фикс» с постоянным фокусным расстоянием. Может удастся уговорить Киру сделать пару снимков, пока она готовит? В любом случае – еда отличный материал для фотографии.

— Привет, Ноа. Проходи, Линда немного задерживается, — встретила его Кира. — На выезде из аэропорта жуткие пробки, она подвозила Уинстона.

Сама Кира была в свободном спортивном костюме, выглядя куда более «по-домашнему», чем Ноа.

— А куда он улетел?

— Повез Кевина на товарищеский матч США-Англия.

— Соккер? — Ноа остановился, чтобы погладить Венчика, который вальяжно прохаживалась по спинке кожаного дивана в гостиной.

— Ага. Хотя Уинстон поправил бы меня и сказал, что это «настоящий» футбол.

— Ну, он же англичанин, — пожал плечами Ноа.

— Это точно. Хотя американский футбол он тоже любит. — Кира обошла массивный кухонный остров. Светлая каменная столешница отлично гармонировала с пастельными шкафчиками. Плита была встроена прямо в остров, а напротив располагалась глубокая раковина в фермерском стиле. Рядом стояли четыре высоких табурета с кожаными сиденьями.

На свободном месте у плиты Кира уже разложила все ингредиенты и посуду.

— Надеюсь, ты любишь лосося, пасту и свежие овощи.

— Паста во время подготовки? Звучит странно, я думал вы сидите на белковой диете, — Ноа удивленно вскинул бровь.

— Мой диетолог настаивает. Кардиотренировки требуют энергии, а мой организм лучше всего работает на углеводах из пасты.

— Ладно. А я могу познакомиться с этим диетологом? Думаю, вышло бы интересное интервью.

— Конечно, можешь пойти вместе со мной на следующий прием. Основную массу питательных веществ я получаю из еды, но он прописал мне пару добавок. С ними надо быть предельно осторожной – я слышала истории, как спортсменов обвиняли в допинге из-за загрязненных анализов из-за бесконтрольного приема добавок. Все, что я пью, проходит проверку у него и в лаборатории.

— Было бы интересно взглянуть на нее тоже.

— Тебе вообще все интересно, да? — усмехнулась Кира. — Так скоро дойдет до того, что ты начнешь расспрашивать, в каких лифчиках и трусиках я тренируюсь.

— Спортивная экипировка – отличная тема для статьи. Но я бы не стал зацикливаться только на нижнем белье, — Ноа задумчиво потер подбородок, принимая правила игры. Подначивать Киру, когда она в таком настроении, было одно удовольствие.

— Так этот ДЦП – причина того, что ты единственный в семье не стал спортсменом? — спросила Кира, подставляя кастрюлю под кран.

— Отчасти да, — Ноа поморщился. — Думаю, отец видел во мне звездного квотербека, но с моими внезапными, эм, приступами сбоя координации движений это невозможно. Споткнуться в момент передачи мяча – не самая выигрышная стратегия.

— Ну да, в спорте это критично. А почему ты сказал, что тебе повезло?

— На самом деле, очень повезло. Да, мой почерк похож на записи шпиона, и я не очень хорошо справляюсь с упражнениями на ловкость, но как часто я занимаюсь этим в обычной жизни?

— Не думаю, что я могу быть объективной в этом вопросе, упражнения на ловкость составляют половину моей подготовки. — Кира посолила воду и пшикнула антипригарным спреем, прежде чем газовая плита с гулом зажглась под стальной кастрюлей.

— Ну, падение на ринге вряд ли добавило мне очков, верно?

— На пробежках ты не отстаешь, да и программа Маркуса явно идет тебе на пользу.

— В жизни это редко мешает. Хотя в начальной школе я чувствовал себя паршиво, когда пропускал уроки ради спецклассов, физиотерапии и эрготерапии. Не говоря уже о классах для одаренных детей. Помню, как бесился из-за карандашей со специальными насадками и того, что медленно пишу. Но отец быстро вправил мне мозги.

— Каким образом?

— У его коллеги по команде в колледже была дочка с ДЦП. Она была прикована к коляске, и, к сожалению, у нее были серьезные когнитивные нарушения. После этого мой кривой почерк перестал мне казаться трагедией. К сожалению, у Сары были и другие проблемы, она не дожила до двадцати, — Ноа грустно покачал головой.

— Мне жаль, — тихо произнесла Кира.

— Да, мне тоже. У нее была самая солнечная улыбка на свете.

— Так значит, ты занимался борьбой в средней школе? Проблемы с координацией не мешали? — Кира неловко сменила тему.

— Проход в ноги у меня получался только в одну сторону, — пожал плечами Ноа. — Но проблема была даже не в координации, я просто был мелким. В средней школе я выступал в самом легком весе, но в старших классах планка поднялась почти на десять килограммов, а мой вес – нет.

Ноа ухмыльнулся.

— Да уж, бороться с теми, кто тяжелее тебя – сомнительное удовольствие, — Кира сосредоточенно резала помидоры черри. Ноа чуть заерзал: болтать и одновременно работать ножом – не самая безопасная затея, по крайней мере, для него.

— У меня есть фотографии из церковной группы: в конце восьмого класса я на них самый низкий в группе, а на выпускном в школе – выше всех на голову. Хотя все равно был жутко худым.

— И никакого футбола?

— Нет, никакого. Мелкий и с плохой координацией – не самое лучшее сочетание для игры на поле. В моей семье спорт занимает очень важное место, так что раз я не мог играть сам, я взялся за камеру. Отец брал меня с собой на все матчи, и там, сидя возле него на скамье запасных, я ловил крутые кадры. Родители всегда меня поддерживали, даже если не до конца понимали мои увлечения.

— Должно быть, это здорово, — пробормотала Кира.

— Говорю же: мне просто повезло.

— А почему именно фотография? С чего все началось?

— Дедушка Алджер любил фотографировать. Он не занимался этим профессионально, просто хобби. Ребенком я всегда хотел что-то создавать, но из-за ДЦП рисование или лепка были мукой. Дедушка это заметил и отдал мне свою старую камеру. Еще до колледжа я знал все про композицию и экспозицию. Он и хвалил, и критиковал меня в равной мере.

— Правильные дедушки только так и делают, — Кира улыбнулась, вскрывая пачку фузилли.

Она резко высыпала макароны в кипящую воду, и та хлынула через край. Поток воды попал на открытое пламя и масло, которое Кира добавила в кастрюлю. Огонь мгновенно вспыхнул.

— Блядь! — Кира отскочила.

Ноа не растерялся. Он вскочил и мгновенно выключил газ. Как только он накрыл кастрюлю крышкой и перекрыл газ, пламя погасло.

— Упс. Без паники, все целы.

— Похоже, ты меня совсем заговорил, Алджер, — Кира прищурилась, а затем нервно хихикнула. Венчик осторожно высунул голову из-за угла – он выбежал в другую комнату, как только вспыхнуло пламя.

— Такое бывает. Хотя признаю: поджечь кипящую воду – это достойно трюков Гудини, — подмигнул Ноа, пытаясь выманить напуганного кота обратно на кухню.

В дверь позвонили как раз в тот момент, когда Ноа переставил кастрюлю на соседнюю конфорку.

— Подменишь меня на минуту, Ноа?

— Без проблем, иди, открой дверь Линде.

Кира бросилась к двери, Венчик потрусил следом. Люди пугали кошку куда меньше, чем открытый огонь.

— Мистер Алджер? Вы еще и шеф-повар? — Линда удивленно вскинула бровь, кладя кожаную папку на обеденный стол.

— Временно исполняющий обязанности, — пожал плечами Ноа.

— Я заболталась и чуть не сожгла дом, — призналась Кира.

— И что же тебя так отвлекло?

— Истории про дедушек и разговоры про ДЦП.

— ДЦП? — переспросила Линда.

— Детский церебральный паралич, — Ноа понимал, что Кира ничего не скрывает от своего агента, так что уклоняться от ответа не было смысла. — У меня легкая форма.

— Понятно, — Линда коротко кивнула. — Не думаю, что это как-то влияет на вашу работу.

— Совершенно не влияет, — подтвердил Ноа.

— Итак, с дедушкой Алджером и увлечением фотографией мы разобрались, а как ты пришел в журналистику? — спросила Кира, забираясь на табурет по другую сторону острова.

— Мистер Джеймс в старшей школе. Он стал первым, кто поверил в мои тексты. До этого мисс Таунс считала, что у меня проблемы с формированием предложений, но мистер Джеймс понял, что я не люблю писать именно из-за самого процесса письма, а не из-за того, что не понимаю что именно нужно писать. — Ноа вполне мог возиться на кухне и разговаривать, пока не нужно было ничего резать.

Ему было удивительно комфортно болтать с Кирой и Линдой. В начале всей этой затеи, Линда немного пугала его, но теперь она либо стала дружелюбней по отношению к Ноа, либо он понял, что ее устрашающий образ, просто попытка защитить Киру, а не личная неприязнь к нему.

Кира – Примерно через месяц

Время третьей статьи. Кира глубоко вздохнула, входя в свой кабинет. Статьи публиковались в 4:00 утра, и теперь, когда Кира привыкла к этому ритму, она уже вовсю бодрствовала и обновляла страницу «Herald Arena», ожидая выхода материала.

«Владея собственным телом: Год Киры Хельвиг в отшельничестве

Чувства неуязвимости и гордыни могут быть тесно связаны. Я знаю, что все мы в той или иной мере их испытывали. Будь то катание на скейтборде в юности, участие в школьных дебатах или – если вы хоть немного похожи на меня в молодости – онлайн-игры. Вы помните, что случилось, когда в этот мир вторглась суровая реальность? Никто из нас не может вечно оставаться на пьедестале.

Как вы отреагировали на свое падение? Смогли ли сделать это достойно? Смогли ли подняться? Падение Киры Хельвиг произошло на глазах у огромной аудитории – самой многочисленной для женского турнира. А что, если бы вам пришлось справляться еще и с разбитым сердцем на фоне рухнувшего фасада?»

Кира вздохнула, продолжая читать. Венчик, должно быть, почувствовал ее тревогу и улегся рядом с компьютером, безропотно подставив голову под ласки. Не слишком ли жирный намек во фразе про разбитое сердце? Кира напряглась: любой из троллей мог связать отсутствие Селесты на том бою с этой фразой. Она еще была не готова выставлять это на всеобщее обозрение.

Мисс Хельвиг поднялась с пола и начала трансформацию. Да, она исчезла из поля зрения на год, но не ради отпуска или простого оплакивания потерь. Ей нужно было укрепить себя: разум, тело и дух. Первым пунктом в этом маршруте было вовсе не то место, о котором вы подумали; первым делом она позвонила своему агенту, неукротимой Линде Каррингтон, а затем убедила Маркуса Наварро переехать на север в разгар зимы. Это заняло время, но она запустила процесс.

Да, ее следующий шаг – тот самый, который мусолят в десятках блогов. Кира сделала операцию по увеличению груди как часть работы над своим телом. К великому огорчению хирурга, Кира не стала отдыхать и расслабляться в окружении ароматических свечей. Нет, каждую свободную минуту она посвящала самосовершенствованию. Она и Маркус проводили ночи, разбирая ее бой с Риной Такахаши кадр за мучительным кадром. Как только стало возможно, она уже была в зале, работая над ногами и выносливостью, пока шло восстановление.

Кира впервые в жизни пошла к психотерапевту, чтобы наконец пережить свое горе – не только из-за неудавшихся отношений, но и из-за поражения на ринге. Она никогда не останавливалась надолго, чтобы осознать потерю самого важного человека в ее жизни – того, кому мы посвятили прошлую статью. Арне Хельвиг умер почти за четыре года до того поражения, и все это время она провела в движении, лишь бы не утонуть в скорби.

Кира пролистала фотографии. Острый глаз Ноа снова был на высоте, хотя на всех снимках она была либо в зале, либо на тренировке. Показывает ли это меня как целостную личность?

Закончив чтение, она вновь признала, что текст Ноа был безупречен. Ноа меня понимает. Кира подумывала закрыть ноутбук и спокойно пойти на тренировку, но количество комментариев внизу страницы так и манило. Линда сама хочет их проверять. Кира вяло попыталась убедить себя в этом. Она помнила ту вспышку ярости, которую вызвали комментарии к первой статье.

Она ничего не говорила о том, чтобы не читать блоги или Reddit. Кира открыла сабреддит ММА. Разумеется, пост о ее статье висел в самом топе. Как там набралось три десятка комментариев за пять минут? Кира удивилась: она открыла текст сразу после публикации и только что закончила читать.

«Вперед, Хильдр!» — гласил первый комментарий на Реддите.

Этот собрал больше всего плюсов. Кира улыбнулась. Содержания в нем было ноль, но зато он был добрым.

«Спасибо. Нормализуйте терапию. Работайте над собой». Следующая ветка была свернута под знаком «плюс», что означало наличие скрытых ответов.

Их заминусовали. Кира пообещала себе не нажимать, но все равно кликнула.

«Как будто она действительно пошла на терапию. Пустая сучка просто ловит хайп на кликбейтных заголовках!»

— Ого! Это уже лишнее, — пробормотала Кира. Венчик встал и подошел к самому краю стола, громко мурлыча, чтобы привлечь внимание хозяйки.

«Разбитое сердце, как же. У этой тупой шлюхи, небось, по новому трахалю каждую неделю!»

Кира сжала кулак, подавляя желание создать фейковый аккаунт, чтобы ответить на эти комментарии. А что, если кто-то вычислит, что это я? Линда будет вне себя от ярости, если Кира выкинет нечто подобное.

«Насколько она вообще предана ММА, если из-за какого-то разрыва сбежала на целый год?»

«Она все равно надерет тебе зад!» — гласил ответ ниже.

«Ага, и у «нее», небось, член побольше, чем у автора».

Опять трансфобное дерьмо! Кира закипала. Надо выплеснуть это на боксерском мешке, пока Ноа не зашел за мной на пробежку. Была суббота, так что они не бегали до рассвета, а ждали семи утра, чтобы встретиться в парке.

Вперемешку с оскорблениями попадались и здравые критические замечания о ее стиле ведения боя и неспособности противостоять топовым борцам. Было много вопросов о том, было ли это годичное «отшельничество» лучшим способом набрать форму для реванша с Риной Такахаши. Жестко, но справедливо. Кира вздохнула.

«Это все просто вылизанная пиар-чушь!»

«Да уж, год в отшельничестве? Скорее год в постели с руководством лиги, чтобы выбить себе еще один шанс».

«Наверное, в койке она не так хороша, раз пришлось целый год ждать!»

— Хватит с меня Реддита. — Кира закрыла вкладку, но тут же потянулась к телефону проверить соцсети. — Блядь! Я стала мемом!

Серия фото из статьи выглядела безобидно, пока люди не начали лепить на них подписи. «Владея своим телом. Скорее владея своими сиськами!» — гласила надпись поверх фото Киры на скамье для жима. «Серьезный боец?» — гласил заголовок на другом снимке, где Кира смеялась на ринге после спарринга с Оуэном. Фраза «Серьезный боец?» теперь красовалась на множестве ее фото из старых статей и боев.

Некоторые фанаты благородно лепили эту надпись на фото, где она отправляла соперниц в нокаут. Но это лишь раззадорило хейтеров: в ответ посыпались гифки, на которых она сдается в бою с Риной Такахаши, с той же издевательской подписью.

— Ладно, соцсетей на сегодня достаточно. — Кира вздохнула и открыла авторитетные блоги об ММА. Как они умудрились прочитать статью и уже накатать разборы? Кому еще не спится в такую рань в субботу? Часть текстов была откровенным шлаком, сгенерированным искусственным интеллектом, но попадалась и нормальная критика. Один из авторов окрестил ее «сексуальной трагической героиней», а затем посетовал, что вместо реального роста навыков она погрязла в бесконечном цикле самопиара.

Статья Ноа взбаламутила все мировое сообщество боевых искусств. Адреналин Киры подскочил, пока она просматривала блоги – сердце бешено колотилось, прежде чем она с силой захлопнула ноутбук, прижав сверху телефоном. Она принялась мерить комнату шагами.

— Я больше не могу, черт возьми, так продолжать, Венчик! — Кира вскинула руки. Она быстро переоделась в тренировочную форму, забросив любимый домашний наряд. — Я что, раз в месяц ворошу осиное гнездо? Я только кормлю троллей!

Кира металась по комнате, стараясь не дать эмоциям взять верх.

— Вот поэтому! Вот поэтому я исчезла на год! — Круги по комнате становились все шире: сначала по верхнему этажу, затем бесконечные забеги вверх и вниз по лестнице. — Хватит с меня!

Она схватила телефон где-то на двадцатом круге. Гнев только разгорался, а мысли метались в голове, как шарики в пинбол-автомате.

«Мы сворачиваем этот проект. Сегодня же!» — написала Кира Линде.

«Никуда не уходи, я уже еду», — мгновенно ответила Линда. — «Я везу с собой мистера Алджера, так что постарайся не встретить нас в своем любимом домашнем наряде».

«Я не хочу его видеть!»

«Если ты собираешься «уволить» своего репортера, я настаиваю, чтобы ты сделала это лично», — отрезала Линда. Кира почти физически ощущала этот строгий взгляд Линды и ее скрещенные на груди руки.

«Жду внизу».

«Будем через десять минут, Ноа и я уже в пути».

Ровно через десять минут, секунда в секунду, Линда постучала в дверь. Если Ноа жил по принципу «не пришел раньше – значит опоздал», то Линда была эталоном пунктуальности.

— Мисс Хельвиг, нам нужно поговорить, — Линда вошла, обращаясь к ней официально, по фамилии. Это был верный знак: сейчас она говорит как ее агент, а не как «заботливая тетушка». — Мистер Алджер скоро подойдет. К сожалению, он не может нарушить законы физики, чтобы прибыть с точностью до секунды.

— С меня хватит, Линда. — Кира указала на обеденный стол.

— Почему? В статье Ноа было что-то, чего не должно было быть? — Линда выдвинула стул и села. Венчик тут же перепрыгнул с кухонного острова на стол, будто его присутствие было обязательным для этого разговора.

Кира закрыла глаза и глубоко вдохнула, стараясь прийти в равновесие, как учил дедушка Хельвиг. Никогда не начинай бой, когда тобой владеет ярость. Его голос прозвучал в ее голове.

— Я правда верю, что он меня понимает, Линда. Но потом я заглянула в комментарии.

— Мисс Хельвиг, мы же обсуждали это, — поморщилась Линда.

— Я знаю! Я прочитала всего пару штук, прежде чем закрыть страницу.

— Кира… — Линда покачала головой.

— Разбитое сердце, Линда! Он снова заговорил о разбитом сердце, а это – чистейшее удобрение для ферм троллей с их ненавистным дерьмом. Плюс… — Кира замолчала.

— Плюс что, дорогая?

— Если он продолжит мусолить тему разбитого сердца, кто-нибудь сложит два и два и поймет, что все началось ровно тогда, когда Селеста перестала быть моим тренером. Даже если я сама решу совершить каминг-аут, я не имею права раскрывать ее секрет. Даже если она разбила мне сердце.

— Послушай, Кира. Я не стану заставлять тебя делать то, что ты не хочешь, даже ради солидного чека.

— Я знаю, Линда, — вздохнула Кира. — Ты никогда не ставила деньги выше моих интересов.

— Именно. Я искренне забочусь о твоем благополучии. Если я не дала тебе это почувствовать – это мой промах.

— Нет-нет, Линда, я все понимаю.

— Тогда выслушай Ноа, когда он приедет. Дай ему шанс.

— Зачем?!

— Затем что я вижу, что это идет тебе на пользу. Я знаю, что вы с Рене стали ближе, но разве ты бы начала разбирать вещи дедушки Хельвига, если бы Ноа не дал тебе для этого повода?

— Я… — Кира не успела придумать убедительный аргумент, прежде чем раздался звонок в дверь.

На пороге стоял Ноа, и вид у него был на редкость растрепанный. Даже на утренние пробежки он всегда приходил в идеально чистых спортивных костюмах, с безупречной прической и эспаньолкой. Но сейчас по его взъерошенным волосам она могла уверенно сказать, на каком боку он спал сегодня ночью.

— Э-э… Ноа?! Заходи.

— Извини, Линда сказала, что моя статья тебя обидела? Я натянул первое, что попалось под руку, лишь бы не прийти в одних трусах.

— Вы двое – разбирайтесь сами. А я пойду подготовлю письма спонсорам. — Линда переместилась к кухонному острову со своим телефоном, оставив обеденный стол в распоряжении Ноа и Киры.

— Ничего не выйдет, Ноа. Я закрываю проект. — Кира открыла ноутбук и вывела на экран несколько вкладок. Реддит, мемы, ИИ-шлак – потоки желчи становились все ядовитее. — Каждый месяц твоя статья дает им новые поводы для издевательств.

— Черт. — Ноа уставился в экран, качая головой. — Этим придуркам правда нечем заняться?

— Думаю, они только и делают, что точат ножи, ожидая любого повода, чтобы накинуться. — Кира скрестила руки на груди.

— Понимаю. Это выматывает. И я не собираюсь оправдываться. Я вижу общую картину. Скажи, что в этой статье ударило больнее всего? — Ноа подался вперед, его зеленые глаза смотрели мягко и сочувственно.

— Разбитое сердце, Ноа. Твоя ремарка о разбитом сердце.

— Но почему именно сейчас? Мы же упоминали об этом раньше.

— Сейчас появился подтекст. В прошлых статьях у нас был дедушка Хельвиг, на которого можно было спроецировать часть боли и утраты. А здесь все слишком явно указывает на романтическую драму.

— Хм. Я этого не учел, — Ноа покачал головой и поморщился.

— Разбитое сердце, плюс год «в отшельничестве», плюс уход Селесты в то же самое время? Это же элементарный пазл для троллей. По отдельности они туповаты, но дай им достаточно зацепок, и кто-нибудь точно догадается.

— У меня не было такого умысла, но я понимаю, к чему ты клонишь.

— Нет, ты не понимаешь. Ты знаешь, где мой следующий бой?

— Проклятье. Дубай. — Ноа сжал кулак и бессильно положил его на стол.

— Вот именно. Я хочу сама рассказать о своей бисексуальности, Алджер, но точно не перед боем на Ближнем Востоке. И я уж тем более не собираюсь делать каминг-аут за кого-то другого. Если мы оставим столько хлебных крошек, они несомненно приведут к Селесте. Я не могу так поступить. — Кира крепко зажмурилась, сдерживая подступившие слезы.

— Черт. Это моя вина. — Ноа отвернулся и уставился на открытые жалюзи. — Я должен был сопоставить факты. Я погнался за красивым «хуком» для статьи и не подумал о последствиях. Прости меня, Кира.

— Все это и так будет неловко. Я знала с самого начала, но это… это уже чересчур.

— У тебя есть блокнот? И ручка.

— Держите, мистер Алджер. — Линда, не отрываясь от работы, метким броском отправила блокнот и ручку из своей сумки прямо на стол.

— Давай пройдемся по списку запретных тем, — предложил Ноа.

— Селеста, моя ориентация, Рене и мои родители – пока под строжайшим табу.

— Принято.

— И еще… проблема в этом графике. 4 утра субботы. Это дает им время подготовить свои помои и мемы, чтобы вывалить их ровно к моменту публикации.

— Черт… График публикаций «Herald Arena» – часть проблемы, верно? Белдерсон показывал мне все это SEO и алгоритмы соцсетей. Эта стратегия максимизирует охваты, но она же максимизирует и обратную реакцию. Мне нужно обсудить это с моим редактором, но должен быть способ изменить этот график.

— Они гонятся за охватами и рекламой, а не за душевным спокойствием моей клиентки, — Линда сурово взглянула на Ноа. — Но, Кира, этот проект – единственный способ для нас контролировать повестку.

— Я знаю. И я хочу рассказать свою историю на своих условиях… но, черт возьми, мне больно после каждой статьи.

— Время и способ публикации наносят основной урон, мистер Алджер. Кира, я не думаю, что стоит сжигать все мосты, если только в этом нет крайней необходимости.

— Если – и это решать только тебе, Кира – мы продолжим, я буду воевать с Белдерсоном за гибкий график, чтобы тролли не могли заранее собирать свои «карательные отряды». — Ноа быстро писал в блокноте Линды. — Я не могу дать тебе полное право вето на текст, но я могу присылать статьи на день раньше. Ты сможешь просить внести правки или отложить публикацию, если что-то покажется тебе неприемлемым. И ты сможешь заранее морально подготовиться к реакции этих ублюдков.

— Давайте зафиксируем это на бумаге, мистер Алджер, — вставила Линда.

— Никаких больше сюжетов о разбитом сердце. — Кира покачала головой, сама удивляясь тому, что все еще обсуждает продолжение проекта. — Ты отлично справился с тем, чтобы не называть имен, Ноа. Но давай убедимся, что ты не будешь указывать на них косвенно в дальнейшем.

— Я согласен с этим. Пока что. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, и хочу закончить твою историю и опубликовать ее до конца года, но это невозможно, если мы закроем проект сейчас. В следующих материалах я хочу сосредоточиться на том, как развивается твоя техника.

— Но… — Кира подняла палец, чтобы возразить.

— Не раскрывая секретов тактики, мисс Хельвиг. Я не хочу усложнять тебе жизнь на ринге. А как насчет темы ментального здоровья? Я знаю, это близко к теме боли и потерь, но это важно.

— Ладно. Но нужно действовать осторожно. Мне не нравится не только тема разбитого сердца. Я не хочу быть в глазах людей «трагической героиней». — Кира расцепила руки и оперлась на стол.

— Я буду предельно осторожен в выборе и освещении следующих тем. И я найду человека, которому доверяю, чтобы он вычитывал тексты не только на предмет содержания, но и на предмет скрытых смыслов, — пообещал Ноа. — Да, это значит, что мне придется чуть больше доверять мистеру Белдерсону, но без него меня бы здесь не было. Пожалуйста, не суди его по одному заголовку. Мне придется побороться за эти условия, но, думаю, мой редактор меня услышит.

— А если Белдерсон не согласится? — Линда сверкнула глазами. — Тогда мы выходим из проекта немедленно, без всяких обсуждений.

— Ты правда готов рискнуть охватами и рейтингом ради этого? — спросила Кира и откинулась на спинку стула, снова скрестив руки. — Сможешь убедить редактора опубликовать материал, который не привлечет столько внимания?

— Моя репутация тоже на кону. Конечно, не так, как твоя, но идея этого проекта – внедриться в жизнь спортсмена на год, – была полностью моей. Я хочу рассказывать истории людей, а не эксплуатировать их ради выгоды. Меня больше интересует, чтобы спортсмен чувствовал себя в безопасности, чем количество просмотров. Проект умрет, если я не найду баланс между твоими интересами, Кира, и интересами «Herald Arena».

— Кира, неужели все было так плохо? — мягко спросила Линда.

— Нет. Статья о дедушке Хельвиге была потрясающей. Ты подобрал слова, которые я не могла найти. И ты также показал, что мои тренировки – это не только про отработку ударов и раскачивание мышц. Хорошая форма и хорошо поставленные удары – это, конечно, важно, но до этого проекта все думали, что это все, что я умею в жизни.

— Давай в ближайшее время сосредоточимся на твоей карьере и на том, как ты сама управляешь своим телом. Это твоя история, и мы не дадим троллям рассказывать ее за тебя.

— Хорошо. Но как только я почувствую, что я для вас просто кликбейтный заголовок, а не боец – я ухожу. Я уйду и закончу свою карьеру без лишнего шума. Другого такого шанса не будет, Ноа. Я ясно выразилась?

— Мы оформим это как дополнение к контракту для Белдерсона, мистер Алджер. Постараюсь подготовить документы до обеда, — сказала Линда.

— Идет. — Ноа кивнул. — Если бы ты могла выбрать один снимок, который сказал бы миру: «Я распоряжаюсь своим телом на своих условиях», каким бы он был?

— Я хочу, чтобы мир увидел меня вне ринга. Не знаю, вписывается ли это в формат проекта, мистер Алджер, но я хочу проверить, так ли ты хорош в фотосъемке вне тренировок и боев.

— Что ты задумала? — спросил Ноа, делая пометки своим корявым почерком.

— Я хочу выглядеть красивой, сильной и уверенной в себе. Я не только боец, но и женщина, так? Мы показали меня бойцом – и это привлекло троллей. А что, если мы покажем меня за пределами ринга? Не только бои и тренировки?

— Не уверена, что это впишется в историю, Кира. — Линда постучала по столу своим безупречным маникюром. Кира невольно взглянула на свои ногти – она тоже хотела бы такой маникюр, но все время вынуждена состригать свои ногти под корень.

— Ладно, тогда не будем использовать это в статьях, если не подойдет. У нас еще не было ничего, хотя бы отдаленно напоминающего полноценную фотосессию. Если они понадобятся для проекта, то, возможно, небольшая «репетиция», не связанная с твоей подготовкой, поможет тебе почувствовать себя комфортнее со мной как с фотографом.

— Ты и так отлично справляешься, не заставляя меня позировать… — Кира замолчала, в голове всплыл образ: голубое платье, ярко-красные ногти, идеальный макияж и укладка. Это может сработать. — Что скажешь, Линда? Это не слишком легкомысленно?

— Нужно быть осторожными, но мне крайне любопытно взглянуть на способности мистера Алджера в более художественном стиле. — Линда задумчиво прикусила ручку. — Но если хоть один снимок из этой фотосессии пойдет в печать, то только с нашего одобрения. И это не обсуждается. Я понимаю, Ноа, вы против цензуры с нашей стороны, но это – внеплановая съемка, она не обязательная часть проекта, а просто… приятное дополнение, пока мы сами не решим иначе.

— Я согласен. Но Кира сама выберет место и решит, что она наденет. Сделаем это менее официально, чем съемка в студии, но более постановочно, чем те снимки, которые я делаю сейчас.

— Тогда добавлю это в дополнение к договору, мистер Алджер. Это даст нам чуть больше влияния на издательство. Поговорите с Белдерсоном и убедитесь, что сможете выполнить свои обещания. — Пальцы Линды забегали по клавишам.

— Да, мэм. Если позволите, мне нужно полчаса, чтобы созвониться с ним из машины.

— Почему из машины? — удивилась Кира.

— Ну, если мы продолжаем проект, я не намерен пропускать нашу утреннюю пробежку, а в этих штанах уже становится жарковато, — улыбнулся Ноа.

— Иди уже. И возвращайся в нормальной одежде, чтобы я могла надрать тебе задницу без всяких оправданий. — Кира кивнула. Ноа погладил Венчика и вышел за дверь.

— Теперь тебе спокойнее, Кира?

— Да. Тролли никуда не денутся, но если я не дам Ноа писать обо мне, они сами придумают мою историю. А я этого не хочу.

— Именно.

Купидон 170 640-й – Спустя шесть месяцев после начала работы

— Это было близко. — Анджела взмахнула крыльями, лениво описывая петлю вокруг стола.

— Да, это был один из тех моментов, за которые я переживал. В 53% сценариев все разваливалось именно здесь. — 170 640-й вздохнул. — Мне понадобится твоя помощь в следующей части.

— Еще один рискованный участок?

— Нет, это их первый шанс по-настоящему влюбиться. Истинная любовь, а не похоть. Последняя могла возникнуть и раньше, но моя цель не в этом. Я подумал, что помощь опытной музы не помешает.

— Возможно. Хотя мне кажется, ты обделил эту парочку вдохновением, когда им нужно было пройти через их первое серьезное испытание. — 542-й улыбнулся своему напарнику.

Ноа – Фотосессия в синем платье

— Готов? — Кира заглянула в дверь крошечного помещения в недрах спортзала, которое Маркус выделил для Ноа под кабинет. Ноа был почти уверен, что занимает каморку уборщика, если бы Маркус и Оуэн не наводили порядок в зале сами.

— Секунду, дай мне дописать письмо. — Ноа как раз сообщал мистеру Белдерсону о фотосессии, которая предназначалась для личного сайта Ноа, а не для «Herald Arena». Возможно, пара снимков и попадет в будущий репортаж, но по большей части сегодняшняя съемка выходила за рамки задания.

— Мы упустим «золотой час». А это ведь очень важно, да? — Кира присела на складной стул напротив Ноа. Даже те несколько секунд, что она сидела неподвижно, ее нога непроизвольно отстукивала ритм.

— У нас еще полно вре… — Ноа поднял взгляд от монитора и осекся, наконец увидев Киру в ее потрясающем синем платье. — Лисандра из «Клинков Ауэрлиона»?

— Задрот! — рассмеялась Кира.

— Эй, это не я вырядился как персонаж аниме! — Ноа покачал головой и нажал «Отправить», присоединяясь к ее смеху.

— В этот раз твоя взяла, Алджер. — Кира прищурилась, пытаясь сдержать новый приступ смеха. — Это ты и твои анимешные опенинги в машине во всем виноваты. У кого еще светлые волосы, голубые глаза и способность надирать задницы при первой необходимости? К тому же в этом сериале были и юри, и гет-линии. — Кира покрутила в руках пару красных туфель на шпильке. Они создавали великолепный контраст с голубым платьем, идеально сочетаясь с ее лаком для ногтей и блеском для губ.

— Хм? Серьезно?

— Самое крутое, что авторы не стали просто отмахиваться, мол, теперь она лесбиянка, когда она сошлась с магом из их группы. Ты хоть знаешь, как редко в медиа показывают персонажа именно бисексуалом, а не лепят ярлык «натурал» или «гей» в зависимости от текущих отношений?

— Хм… — Ноа откинулся на спинку стула, вспоминая сериал. Прошло несколько лет с тех пор, как он смотрел аниме. — Кажется, я припоминаю что-то о суровой воительнице, которой позволялось носить подобные наряды, когда она была не на службе.

Сьюзи когда-то посоветовала ему это аниме, но из множества серий он посмотрел только одну-две, и ему запомнился только очень бодрый опенинг.

— Возможно, это тоже сыграло свою роль.

— Итак, мисс Хельвиг, каков наш план?

— Я подумала, мы могли бы прогуляться по парку у озера. — Кира улыбнулась. — Мне все еще помощь фотографа с позами, но платье и локацию я уже выбрала; остальное оставляю на твое усмотрение.

Она поднялась. Ее светлые волосы были элегантно уложены, а в прическу вплетены синие и красные ленты, завязанные бантом. Теперь ее исчезновение на пару часов после тренировки обрело смысл.

— С этим я справлюсь. — Ноа закрыл ноутбук и убрал его в сумку. Маркус и Оуэн собирались закрыть зал, как только Ноа и Кира уйдут на фотосессию. Обычно по вечерам зал был открыт для всех желающих, но вечера четверга Оуэн и Маркус оставляли для себя. — Это платье очень идет к твоим глазам.

— Спасибо, Рен помогла выбрать. Сказала, что от моего вида в нем слюнки потекут и у женщин, и у мужчин. Что, по ее словам, как раз то, что нужно такой «бесстыдной бисексуальной катастрофе», как я. — Кира усмехнулась. — Не уверена, что мне нравится определение «катастрофа», но… полагаю, это подходит под описание моего характера.

— Очень похоже на Рене. Немного дерзко, но у нее отличный вкус.

— Это точно. Не возражаешь, если я закину свой клатч к тебе в сумку? Рене не выбрала ни одного платья с карманами.

— Слышал, что они не очень популярны на женской одежде.

— Даже на наших джинсах карманы чисто символические!

— Поверьте, я наслушался этих жалоб на всю жизнь!

— Могу представить, учитывая твоих двух сестер.

— И Имани… — Ноа осекся, когда они вышли из зала, и покачал головой. — Но об этом в другой раз. Клади в сумку для фотоаппарата.

Ноа вытащил камеру, чтобы освободить место. Для начала он установил фиксированный 85-миллиметровый объектив, но в сумке на всякий случай лежали еще несколько фиксированных и зум-объективов, чтобы можно было заменить, если понадобится.

— И кроссовки тоже придется нести тебе, когда дойдем до парка. Думаю, каблуки в кадре будут смотреться лучше, но до парка еще пара кварталов. — Кира снова помахала туфлями.

— О, жалобы на туфли я тоже постоянно слушал, — засмеялся Ноа и покачал головой.

— Да, но я не могу отрицать, что они подчеркивают мою попку и икры! — Кира крутанулась вокруг своей оси в теплых лучах уходящего лета.

— Готова к следующему бою? — Ноа сменил тему. Он понимал, что не сможет вслух прокомментировать ее сексуальные ноги и подтянутую попку, сохраняя тот профессионализм, которого требовал сегодняшний день.

— Думаю, да. Из плюсов – у лиги контракт с авиакомпанией, так что мы все летим первым классом! И вы с Маркусом тоже. Жаль только, что Линда и Рене не смогут поехать.

— С Рене понятно – она на учится, а почему Линда не может поехать?

— Они с Кевином и Марией впервые летят в Пуэрто-Рико. Она уверена, что эти двое готовят какое-то важное заявление, когда вся семья соберется вместе! — Кира хихикнула. — Думаю, из нее выйдет потрясающая бабушка.

— Мне все еще нужно написать о ней статью.

— Да, она будет отличным объектом для репортажа, но я не представляю, как это сделать, не затронув тему ссоры с моими родителями.

— Это может быть непросто. — Ноа задумчиво потер подбородок. — Может, ближе к концу проекта?

— Возможно. В любом случае она заслуживает, чтобы о ней рассказали.

Путь до парка оказался длиннее, чем Ноа предполагал, и его спина под сумкой уже начала потеть. Кира же выглядела чрезвычайно бодрой и нервной одновременно. Это не было нервным мандражом перед боем; это была иная, искрящаяся энергия, которую Ноа прежде в ней не замечал. Рад, что она чувствует себя так свободно со мной. Ноа улыбнулся, наблюдая за ней.

Парк, выбранный Кирой, в этот летний вечер был полон людей. Это был новый парк, разбитый на месте старой, загрязнявшей окружающую среду фабрики. В детстве Ноа это место было просто безобразным, а затем последовали бесконечно долгие двадцать лет очистки и рекультивации почвы. Но теперь нельзя было отрицать, что это место стало по-настоящему красивым.

Теплый золотистый солнечный свет и длинные мягкие тени – вот та самая магия, которая делает «золотой час» идеальным для портретов. Пока Кира переобувалась в туфли, Ноа запрыгнул на столик для пикника, чтобы оценить локацию. Кирпичные фасады и полированная сталь должны были стать отличным фоном, так же как и темно-синяя озерная гладь с ленивыми волнами, набегающими на берег. Ноа еще раз проверил, что снимает в формате RAW, чтобы потом было легче настроить баланс белого при постобработке.

— Вот, — Кира протянула ему свои кроссовки, чтобы он привязал их к сумке. Она закружилась в своем платье на открытой площадке. То ли проверяла, как движется юбка, то ли просто от избытка чувств – Ноа не знал наверняка, но ему было чертовски трудно отвести от нее взгляд.

Она великолепна, подумал Ноа. Сейчас он думал не о композиции или о том, насколько Кира фотогенична, а о том, как она сияет в этом синем платье с красными акцентами. На ней был даже рубиновый кулон на золотой цепочке и такие же серьги. Кира всегда была привлекательной, но сейчас это было нечто иное. Она нарядилась с определенной целью.

— Ты притих, Алджер. Не воспринимай это слишком серьезно, у нас же просто неформальная фотосессия.

— Да ладно, Хельвиг, ты же должна знать, что для меня все, что связано с камерой, не бывает неформальным.

— Даже случайные кадры?

— Особенно они! Это мой октагон, Кира. — Ноа улыбнулся. — Давай начнем с нескольких непринужденных поз и будем двигаться дальше, когда ты освоишься.

— Покажи, как мне встать, фотограф, — попросила Кира.

Они начали со статичных поз на фоне кирпичных стен, стали и озера. Шутки и смех не смолкали, хотя им то и дело приходилось подстраиваться под снующие толпы гуляющих в парке людей. Ноа старался не раздражаться на прохожих, которые, казалось, не замечали процесса и заходили прямо в выверенный кадр именно тогда, когда он ловил нужную эмоцию на лице Киры. Ее голубые глаза в объективе казались такими же глубокими и яркими, как и в жизни.

После каждой серии снимков Кира подходила вплотную к Ноа, чтобы посмотреть результат на экране камеры. Она терпеть не могла духи, но аромат ее шампуня или геля для душа казался божественным каждый раз, когда она оказывалась рядом. Ноа уже привык к ее любопытству – Кира хотела рассмотреть каждую сделанную им фотографию, и ей, казалось, было все равно, когда он твердил, что кадры еще требуют обработки и цветокоррекции.

— Ладно, теперь дождемся, когда толпа немного разойдется, и я попрошу тебя пойти мне навстречу. Хочу поймать несколько кадров в движении, когда юбка колышется на ветру. — Ноа опустился на колено, меняя ракурс, пока Кира отходила от кирпичной стены.

— Не смотрите в объектив, — предупредил он, когда она приблизилась. Даже модели в идеальной форме редко выглядели удачно, когда смотрели в камеру сверху вниз.

— Теперь вижу, что вы имели в виду. — Кира поморщилась, когда Ноа показал ей два последних снимка: на одном она смотрела вниз, а на другом шла с приподнятым подбородком.

— Я сменю объектив, и мы сделаем несколько крупных планов, пока здесь свободно. — Ноа полез в сумку. Ему было важно всегда класть объективы в свои ячейки, чтобы при необходимости доставать их на ощупь. 135-миллиметровый был достаточно крупным, чтобы не спутать его с другими, но с 50-миллиметровым и 85-миллиметровым можно было промахнуться, поэтому он не спешил, аккуратно меняя крышки и устанавливая линзу.

— Хочешь, я присяду на эту стену? — Кира похлопала по кирпичному парапету у пандуса. На фоне было озеро, несколько деревьев и небо.

— Идеально. Ты точно раньше не работала моделью? У тебя природный талант, Кира. — Ноа улыбнулся, поднимая камеру. Он много раз снимал портреты и для репортажей, и на фрилансе, но когда модель чувствует себя с тобой так легко – это совсем другой уровень. — На этот раз смотри прямо в объектив, пожалуйста.

Кира одарила Ноа хитрой, многозначительной улыбкой. От этого взгляда Ноа на секунду замер; он показался ему слишком интимным, чтобы делиться им с миром. Ты профессионал. Напомнил себе Ноа и нажал на спуск.

— Черт, ты должна это увидеть, Кира. — Ноа жестом попросил ее подойти поближе. Это был идеальный снимок, подчеркивающий ее длинную, изящную шею. Кулон и рубиновые серьги лишь слегка поблескивали, не отвлекая внимания. Ее ярко-голубые глаза идеально отражали свет, создавая иллюзию внутреннего свечения, а выражение лица стало отображением ее натуры.

— О… — Кира протянула руку, чтобы повернуть экран камеры к себе. — А эта старая воительница еще ничего, когда при параде, а?

Ты прекрасна, Кира. Хотел сказать Ноа, но прикусил язык. Это было бы слишком близко к переходу черты.

— Композиция и свет безупречны, как и твое выражение лица. Счастливое и немного озорное.

— Я в твоих руках, Алджер. — Кира отступила, заправляя непослушную прядь за ухо. Ноа мгновенно вскинул камеру и поймал еще один блестящий кадр, на этот раз чуть более непринужденный.

— Давай выйдем на пирс на минутку, — предложил Ноа. Найти на деревянном настиле свободный участок, не занятый рыбаками или семьями, провожающими закат, было сложной задачей.

Ноа снимал ее уходящий вдаль взгляд под разными углами, а затем сменил объектив на 50-миллиметровый, чтобы захватить больше ее тела. Платье Киры, развевающееся на ветру, пока она с задумчивым видом смотрела на темно-синюю озерную гладь, было еще одним потрясающим зрелищем.

— Дай посмотреть! — Кира подбежала к нему, и Ноа с готовностью подчинился. — Мистер Алджер, я начинаю верить, что мы откопали настоящий талант.

Она подмигнула ему.

— Никогда не помешает иметь под рукой блестящую модель. — Ноа улыбнулся. Он чувствовал, как стена между ними стремительно рушится. Ты профессионал, Ноа. Он одернул себя, пытаясь вновь сосредоточиться на деле.

— На причале закончили? — спросила Кира.

Я мог бы стоять здесь и снимать тебя вечно.

— Да, можем двигаться дальше.

— Отлично, тогда – за мной. Там есть небольшая детская площадка, на которой почти никогда никого не бывает. Думаю, я буду мило смотреться на качелях.

— Кажется, мне уже не нужно давать тебе указания, — заметил Ноа, пролистывая снимки. — Ты и сама отлично выбираешь нужное выражение лица.

— Спасибо. Я еще никогда не чувствовала себя так комфортно с фотографом. — Кира поравнялась с ним, бросив на него застенчивую улыбку.

Они шли через парк, пока солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая брюшко серебристых слоистых облаков в оранжевые, красные и розовые тона.

— Иди впереди меня. — Ноа опустился на колено, когда они вышли на узкую лесную тропинку. Света, пробивающегося сквозь кроны, было ровно столько, чтобы кадр получился динамичным.

— Так? — Кира шагнула вперед, голубая ткань платья ласкала ее изгибы. Она была не просто сильным бойцом; Кира была ослепительной красавицей. Она оглянулась на него через плечо как раз в тот момент, когда Ноа нажал на спуск, заполняя карту памяти безупречными единицами и нулями.

— А теперь один кадр, глядя вперед. — Ноа сделал еще несколько щелчков.

— Попробуй вот так. — Кира закружилась на тропинке среди деревьев, раскинув руки, и юбка взметнулась вверх. Ноа снимал ее с разных ракурсов.

— Черт! — Ноа опустил камеру, сердце его бешено заколотилось – он поймал кадр, который мог оказаться слишком интимным для этой сессии.

— Что такое?! — Кира подбежала к нему.

— Э-э… твоя юбка поднялась слишком высоко, и камера решила сфокусироваться на том, на чем не следовало, — объяснил Ноа, стараясь не смотреть на экран камеры.

— Дай посмотреть! — Кира уставилась в экран.

— Автофокус отлично ловит глаза, но раз ты стояла спиной к камере… у техники бывают свои причуды, когда она не видит лица, за которое можно зацепиться.

— Черт, а мои трусики отлично смотрятся! — Кира хихикнула, и ее щеки залил нежный румянец. — Хорошо, что я выбрала комплект в тон!

Они не подходили к платью, зато идеально сочетались с туфлями и лаком для ногтей.

— Давай я удалю это.

— Пожалуй, так будет лучше. — Кира пожала плечами. — Я ведь вообще думала их не надевать.

— Серьезно?! — Ноа недоверчиво моргнул.

— Если бы юбка была чуть длиннее – да. Это самый верный способ не беспокоиться из-за контуров трусиков под одеждой. — Кира снова пожала плечами. — К тому же, это так освежает при легком ветерке.

Она рассмеялась.

— Хорошее решение, — выдавил Ноа. Разум предательски пытался дорисовать, как выглядел бы этот кадр без красной ткани, но он вытряхнул эту мысль из головы. Это непрофессионально.

— Ой, да ладно тебе, тут вообще-то жарковато! — поддразнила Кира. — Детская площадка уже недалеко.

Ноа пришлось приложить усилия, чтобы сосредоточиться на моменте, а не на этой озорной, сильной и прекрасной женщине, которая сегодня была его моделью. Со вздохом он сконцентрировался, когда они наконец нашли небольшую детскую площадку, к счастью, она была пуста.

— Об этом месте никто больше не знает? — спросил Ноа, оглядывая уютный уголок.

— Ходят слухи, что где-то здесь хранились самые опасные и токсичные химикаты, когда фабрика еще работала. — Кира пожала плечами. — Я знаю, что сейчас здесь безопасно, но ты же знаешь, как работают слухи.

Наперегонки с угасающим светом они старались поймать как можно больше эффектных кадров. Ноа понимал, что дома его ждет сложная работа при выборе подходящих снимков, но лучше сделать десяток-другой лишних, чем упустить момент. Повторить этот драйв, которым была пропитана эта фотосессия, было бы невозможно. Небо полыхало оранжевым и ярко-красным пожаром, и эти сочные цвета отражались в пронзительных глазах Киры.

Кира все понимала и больше не просила сделать перерыв, чтобы посмотреть фотографии, пока солнечный свет окончательно не погас. Ноа снимал ее на качелях на фоне заката, используя вспышку, чтобы подсветить передний план. Крупный план ее сияющих радужек глаз, когда она прислонилась к холодному хрому цепи, стал одним из его любимых кадров. Ноа больше не нужно было командовать; он просто позволял ей быть собой и ловил мгновения.

— Думаю, солнце официально попросило нас прекратить съемку, Кира.

— Эх… а мне было так весело. — Кира картинно надула губы. — Хочешь заскочить в «Мириам» поужинать и заодно посмотреть, что получилось?

— Думаю, меня можно уговорить. — Ноа убрал камеру в сумку. — Переобуешься для обратной дороги?

— О да. Мне нравится, как я выгляжу в этих туфлях, но Маркус меня убьет, если я набью мозоль и сорву тренировку.

— Дубай уже скоро. — Ноа кивнул.

— Угу. А Лорен – сильная соперница.

— Выиграй этот бой, и реванш тебе гарантирован.

— Вот тогда и начнется настоящая подготовка. Спасибо за этот вечер, Ноа. Мне просто хотелось хоть раз почувствовать себя красивой.

— Тебе спасибо. Ты лучшая модель, которая у меня когда-либо была. Это у тебя в крови, Хельвиг.

— Если все получится, у меня есть еще пара идей для фотосессий.

Мысли Ноа закружились, гадая, что это могут быть за идеи. Он снимал выпускные, свадьбы, помолвки, спортивные репортажи и многое другое. Но никогда он не испытывал таких ощущений как сегодня. Сегодня его модель превратила работу в чистое удовольствие. Теперь его главной задачей было сделать так, чтобы Кира увидела ту же радость и удовольствие в каждой отредактированной фотографии.

Кира – Финальный раунд в Дубае

Черт! Кира упрекнула себя, когда соперница прорвала ее защиту, впечатала в сетку и повалила на настил. Потеряла темп. Она пресекла попытку Лорен перейти к захвату и вскочила на ноги. Не зря она следующая в очереди на титул.

— Играй в свою игру, Хильдр, а не в ее! — напомнил Маркус из угла.

— Ну же, иди сюда! — Кира подзадоривала оппонентку. Второй раунд за мной, первый был равным. Нужно либо идти за нокаутом, либо заканчивать раунд чистым.

— Дави ее, Лорен! Она ведет по очкам! Выложись на полную, если хочешь победить! — орали из противоположного угла.

Прикончить ее или потянуть время? Кира колебалась.

Лорен пробила кросс, который Кира легко заблокировала, тут же воспользовавшись прорехой в обороне, чтобы пробить ногой по корпусу. Соперница была ниже и уступала в размахе рук, но была сложена как танк, не теряя при этом в подвижности. Другие уже совершали ошибку, недооценивая ее, и попадались на летящий армбар со скоростью гадюки.

— Вали ее снова! Не дай уйти второй раз! — командовали в углу Лорен. Во втором раунде она была близка к цели: провела тейкдаун и почти зафиксировала ее локоть. Кира тогда буквально выгрызла себе путь на волю, работая как отбойный молоток, но повторять этот опыт ей не хотелось. Она сумела вырваться и обрушила на Лорен яростную серию ударов, прилично пустив той кровь.

Будь активной, а не реактивной, КиКи. Всплыли в памяти слова дедушки Хельвига со времен ее первых тренировок. Тогда ее стиль строился на ожидании, пока соперница сама подойдет к ней. Она начинала как мастер нокаутов с устрашающим хай-киком, но с ростом уровня соперниц ее стиль должен был эволюционировать.

Очередной выпад в сторону Киры; она чисто заблокировала его и наказала Лорен за раскрытие жестким кроссом. Это был твой шанс! Она упрекнула себя за то, что не повалила Лорен. Я веду по очкам.

Кира занималась этим достаточно долго, чтобы точно знать, как судьи оценят ее выступление, особенно эта троица у клетки. При всем их профессионализме у каждого были свои пунктики.

Судья из Латвии предпочитала яркие выступления и зрелищность. Этого я дала сполна в первых двух раундах. Канадка целиком опиралась на технические аспекты. Ей понравятся мои выходы из захватов и реверсы. Американец же был «темной лошадкой», но Кира знала, как проголосуют двое других. Остается надеяться, что сегодня он будет судить строго по методичке. За столько лет в спорте Кира научилась не полагаться только на ярость и мощь.

— Следи за работой ног, Хильдр! — крикнул Оуэн.

— Нет, чувствуй ее! Если опустишь глаза на ноги, месяц не выйдешь из зала! — рявкнул Маркус.

— Розмари, Лорен, Розмари! — прокричал чужой тренер.

Кодовое слово? Кира была озадачена, но продолжила кружить вокруг Лорен. Словно сжатая пружина, Лорен внезапно рванулась вперед. Кира ушла в сторону и всадила встречный удар в корпус. Ее кулак достиг цели, выбив воздух из легких Лорен. Этого хватило, чтобы сорвать попытку летящего армбара.

Заканчивай! Сейчас! Инстинкты Киры гнали ее в атаку, но вместо этого она продолжила кружить, давая сопернице прийти в себя. Времени не осталось. Прозвучал сигнал последних десяти секунд. Соперница сделала финт влево и попыталась пробить мощный апперкот, но Кира заблокировала его и снова контратаковала. Прежняя Кира сейчас бы вложилась в сокрушительный удар ногой, чтобы поставить точку, но сегодня она ограничилась кроссом и апперкотом до того, как прозвучал гонг.

Рефери вклинился между ними, разводя руками.

— Блядь! — Кира дошла до своего угла и рухнула на табурет.

— Все в норме, Хильдр, ты же знаешь, что это победа. — Маркус приложил пакеты со льдом к ее плечу и затылку, пока официальные лица суетились в центре октагона. Судьям всегда требовалась пара минут, чтобы заполнить свои оценочные листы и подписать их. Для Киры это была самая нелюбимая часть боя – именно поэтому она всегда предпочитала заканчивать бой нокаутом. Даже при полной уверенности в успехе, крошечное зерно сомнения все равно оставалось.

Вскоре Лорен и Киру вызвали в центр ринга.

— После подсчета всех баллов единогласным решением судей победу одерживает… Кира «ХИЛЬДРРРР» ХЕЛЬВИИИГ! — прокричал ринг-анонсер под оглушительный рев трибун, пока рефери вскидывал руку Киры вверх. Вокруг октагона застрекотали затворы камер. Ноа тоже был там, но стоял чуть дальше, одарив ее улыбкой и коротким кивком.

— Кира, как вы себя чувствуете после поединка? — к ней подбежал мужчина с микрофоном. Это был не тот репортер, которых Кира привыкла видеть за свои десять лет в спорте.

— Я сделала свою работу. При всем уважении к Лорен – она чертовски сильный и настойчивый боец. — Кира заставила себя улыбнуться.

— Что чувствуешь теперь, когда официально стала претенденткой номер один? На очереди Рина Такахаши.

— Я тренировалась ради этого все последнее время. Рина сейчас лучшая в лиге. Я бы хотела получить еще один шанс бросить ей вызов перед тем, как уйду на покой.

Последовали стандартные вопросы, на которые Кира старалась отвечать с улыбкой, следя за тем, чтобы не проявить неуважения ни к прошлым, ни к будущим соперницам. Помни, чему учила Линда. Она не хотела давать лишних поводов для хейта в блогах и на форумах, хотя и понимала: если повода не будет, тролли его все равно придумают. Вскоре она покинула октагон, уступая место главному событию вечера – титульному бою в тяжелом весе среди мужчин.

По пути в раздевалку Кира молчала. Из-за особенностей арены ей пришлось идти туда одной – правила здесь были строгими: вход противоположному полу запрещен, и за этим следили куда тщательнее, чем за остальным. Душ и смена одежды помогли немного прийти в себя, но странное чувство отвращения никуда не делось.

— Я просто проскочила… — пробормотала Кира себе под нос, одеваясь. Ей еще предстояло зайти в процедурный кабинет, где Маркус должен был осмотреть ее под бдительным надзором назначенного правительством сопровождающего. Когда она вышла, Маркус, Оуэн и Ноа о чем-то весело переговаривались.

— Надо бы приложить лед к плечу, Хильдр. — Маркус поднялся со скамьи.

— Ладно.

— Помочь с вещами? — Оуэн вызвался забрать ее сумку.

— Спасибо. — Кира коротко кивнула.

— Не возражаешь, если я сделаю пару кадров? Следующая статья будет о том, как проходят бои в Дубае; это важная часть материала. — спросил Ноа.

— Конечно.

В процедурную их пустили всех четверых, вместе с представителем лиги и тем самым сопровождающим.

— Скажи мне, Хельвиг, ты всегда такая холодная после боев или только со мной в твоем углу? — Маркус хмурился, закрепляя пакеты со льдом на местах, куда пришлись самые тяжелые удары во время боя.

— Дело не в тебе, Маркус.

— Это уже лучше, чем односложные ответы, но будет лучше, если все-таки объяснишь подробней, Хильдр.

— Мне не понравилось, как я провела последний раунд, — со вздохом ответила Кира.

— В смысле?

— Можно позже, в отеле, ладно? — Кира не поворачивала головы, лишь указала глазами сначала на чиновника лиги, потом на сопровождающего. Бородач настороженно косился на Ноа с его камерой, но помалкивал.

— Ловлю на слове.

По дороге от арены грызущее чувство неудовлетворенности не отпускало ее. Раньше победа в бою приносила прилив эндорфинов и эйфорию, теперь же она только злилась на себя. В роскошном фургоне царила тишина, прерываемая лишь щелчками затвора – Ноа время от времени фотографировал. Несмотря на странное освещение, пара снимков, которые он ей показал, Кире очень понравились.

— Теперь скажешь, почему ты злишься, Хильдр? — спросил Маркус, когда они наконец добрались до номера.

— Я выиграла. Мне предстоит еще один бой с Риной. Я должна, блядь, до потолка прыгать от радости. Я пахала ради этого с самого того дня, как проиграла ей.

— Но ты не прыгаешь. — Оуэн плюхнулся в кресло рядом с Маркусом. — Почему?

— Я осторожничала… В последнем раунде я должна была давить, должна была вколачивать Лорен в настил, но вместо того, чтобы выигрывать, я играла так, чтобы не проиграть. — Кира покачала головой. — Дедушка Хельвиг был бы в ярости.

— Возможно… — Маркус подался вперед. — Я слышал только рассказы о нем и не был знаком лично, но думаю, он был бы не против, чтобы ты была прагматичнее, Хильдр.

— Прагматичнее? Я? В каком месте?

— Смотри: ты вполне могла нокаутировать Лорен, но ты победила и закончила бой без травм. Мы сможем начать подготовку к бою с Риной, как только вернемся домой. Я бы назвал это двойной победой. — Маркус постучал по кофейному столику для убедительности. — Лорен выложилась на максимум, но ты смогла выкрутиться.

— Она один из лучших бойцов в лиге, — подтвердил Ноа, пристроившись на стуле у барной стойки.

— Ты показала бойцовский интеллект, Кира. Умение понимать, когда риск оправдан, а когда стоит придержать коней – это тоже навык. Я пересмотрел кучу записей ранней Хильдр. Ты всегда была мощной и грациозной, но теперь ты не теряешь голову от ярости посреди боя.

— И все же я выиграла те бои.

— Верно. Ты выиграла их. Но сработало ли это против Рины?

— Нет.

— И что случилось, когда ты попыталась применить к ней ту же тактику? — в лоб спросил Маркус.

— Удушающий сзади в четвертом раунде, — глухо ответила Кира, глядя в ковер. Она почти физически ощутила хватку Рины на своей шее – то беспомощное чувство, когда остается только стучать по полу или потерять сознание.

— Кира, сейчас ты боец совсем другого уровня, чем два года назад. Ты стала сильнее здесь. — Маркус постучал себя по лбу.

— И здесь. — Оуэн постучал по левой части груди.

— И на ринге, Кира. — Ноа кивнул. — Поверь мне, я видел много твоих боев. И был рядом на утренних пробежках и тренировках. Ты становишься только сильнее.

— Как и Рина. — Кира почти улыбнулась, но груз ответственности за победу уже начал давить на плечи.

— Ладно, тогда остается только одно: тренироваться еще усерднее, когда вернемся. — Маркус пожал плечами. — Отдыхай, Хильдр. Восстановление – тоже часть тренировки. Мы с Оуэном пойдем проверим, получится ли у нас не нарушить местные законы до завтрашнего вылета.

Маркус поднялся и помог встать Оуэну.

— Как насчет травяного чая? — предложил Ноа, когда тренеры ушли в свою комнату.

— Да, давай, — Кира начала отклеивать пакеты со льдом. — Прости, я вечно какая-то депрессивная после победы.

— Ты перфекционистка, я понимаю. — Ноа пожал плечами. — И я не преувеличивал: Лорен – сильный боец.

— Знаю.

— В прошлый раз ты переживала, что тебя никто не проверяет на прочность. Лорен применила лучший армбар в лиге, а ты отмахнулась от него, даже не моргнув глазом. Она выложилась на полную, и ты все равно выиграла бой.

— С Риной «безопасная игра» не прокатит.

— Не прокатит. Ты будешь драться с ней так, как того потребует бой. Еще одна вершина, которую нужно покорить. — Ноа подошел к окну и раздвинул жалюзи, открывая вид на сияющий мегаполис. Их люкс находился высоко над землей, в самом сердце панорамы города. — Кингс-Парк мне нравился больше, но вид здесь тоже ничего.

— Я хочу вернуться туда. Ты, я и камера в том прекрасном месте. Рене снова поможет мне выбрать платье, и я смогу побыть просто Кирой. — Она подошла к окну и встала рядом с Ноа. Город в лунном свете выглядел впечатляюще. — После моего последнего боя.

— Звучит идеально. У меня куча идей на случай, если мы туда вернемся.

— Я слышала, что весной – когда у нас осень – там еще красивее. — Кира буквально грелась в его присутствии. Стоять рядом с Ноа было так правильно. — Знаешь, когда мы вернемся, я не дам тебе расслабиться. «Хорошего» результата против Рины будет мало.

— А я и не думал, что наши утренние пробежки станут легче.

— Ты, Маркус, Линда и Оуэн – вы подготовите меня. Об остальном я позабочусь сама.

— Я? И как же я должен помочь? Я всего лишь твой репортер и фотограф, — с усмешкой возразил Ноа.

— Кто-то же должен работать моим будильником. — Кира улыбнулась, когда электрочайник издал финальный щелчок.

Ноа – Через пару дней после второго боя

— Чувствуешь себя лучше, Кира? — спросил Ноа во время утреннего звонка-будильника.

— Физически – да. Но смена временных поясов все еще дает о себе знать.

— Я сейчас услышал зевок в твоем голосе?

— Я уже достаточно бодра, чтобы надрать задницу одному репортеру. Буду в парке через полчаса, не опаздывай.

— Эй, это не у меня проблемы с пунктуальностью! — Ноа рассмеялся и повесил трубку. Дело было далеко не в смене часовых поясов. Он не мог оторвать взгляда от даты на экране телефона. Обычно я беру в этот день выходной. Было слишком тяжело находиться среди людей в такой день, но его работа «изнутри» обязывала его хотя бы пытаться не отставать от Киры.

Пока он ехал через город, радио было выключено – Ноа предпочитал погрузиться в свою скорбь. Психотерапевт говорила ему, что это нездорово, но ее не было рядом сегодня, когда его воля была полностью истощена. Куда бы он ни посмотрел, везде всплывали когда-то счастливые воспоминания о ней. В первый год после ее смерти его охватывала ярость. Он молотил тяжелый мешок, пока костяшки пальцев не начинали кровоточить. Как ее могли у него отнять? Теперь он чувствовал лишь пустоту и оцепенение.

Выходя из машины, Ноа нацепил маску спокойствия. Утро было удивительно теплым для осени в этих северных краях. Он расстегнул куртку и оставил ее в салоне.

— Готов? — Кира вышла с лесной тропинки, которая вела от ее большого красивого дома.

— Да, пойдем. — Ноа кивнул, но не стал вступать в привычную шутливую беседу с Кирой. Не сегодня. В эту годовщину все казалось каким-то неправильным. Все пять миль он бежал, опустив голову, наслаждаясь болью и жжением в мышцах ног.

— Что не так, Ноа? — спросила Кира, когда они перешли на шаг, чтобы остыть.

— Ничего. — Ноа покачал головой.

— Чушь собачья. — Кира пристально посмотрела на него. — Ты ни слова не сказал про свет! Или про этот рассвет! Брось, Ноа. Мы провели вместе уйму времени, неужели ты думаешь, я не замечу, что ты не в себе?

К концу фразы ее голос смягчился.

— Я… — Ноа до смерти устал от того, что люди видели в нем девственника-недо-вдовца. Он не хотел видеть жалость в чужих глазах.

— Перестань, — сказала Кира, протянув руку и сжав его плечо. — Я знаю этот взгляд, когда человек пытается отгородиться. Я жила так годами, Ноа. Поверь, если спрятаться, легче не станет.

— Ничего… Просто смена часовых поясов и приближающийся дедлайн сдачи нового материала. Кажется, я просто перегрузил себя. — Ноа заставил себя слабо улыбнуться.

— Ты ужасный лжец, Алджер. Пойдем, выпьем кофе, прежде чем ехать в зал к Маркусу. Ты выглядишь потерянным, Ноа. Я не могу позволить тебе бродить по городу с опущенной головой и угодить под машину.

— Я…

— В «Мириам», может, и делают самый вкусный кофе в мире, но клянусь, я варю не хуже. Можем считать это рабочей встречей, если ты так переживаешь о дедлайнах.

Иди домой, скорби в тишине. Не нужно грузить Киру этим. Ноа хотел отказаться, но игнорировать мягкую улыбку Киры было выше его сил.

— Ладно, но только на пару минут. Не хочу сбивать твой график.

— У меня три с половиной месяца на подготовку к бою, Алджер. Думаю, на чашку кофе я могу отвлечься. К тому же это и так в моем распорядке дня, просто сегодня выпьем кофе у меня дома, а не в «Мириам». Протеиновый батончик – так себе замена их печенью, но я и так уже позволила себе лишнего после боя.

— Хорошо. — Ноа снова попытался выдавить улыбку, но мышцы лица не слушались. Он поплелся за Кирой, из последних сил сдерживая свои эмоции.

Внутри дома Киры без Линды или Рене обстановка казалась более интимной. Он бывал здесь десятки раз с начала проекта, но рядом всегда был кто-то еще. Венчик стоял на спинке дивана, ожидая своей порции внимания. Ноа всегда считал кошек отстраненными существами, пока не познакомился с этим бело-серым котом. Даже в своем мрачном настроении он не смог устоять и погладил его.

Кира скинула куртку и потребовала, чтобы Ноа сделал то же самое, повесив обе на крючки у двери. Затем велела ему снять обувь, хотя он и так уже привык к этому правилу.

— Садись, кофе и зеленый чай будут готовы через минуту. — Кира ничуть не смущалась своего наряда из спортивного топа и лосин, хотя это было ненамного больше того, в чем она выходила на ринг. В любой другой день это отвлекало бы его, но сейчас голова Ноа была занята другими мыслями.

Ноа сидел как на иголках, наблюдая, как она мелет зерна, запускает кофемашину и достает пару протеиновых батончиков. Уходи. Ты ей еще ничего не сказал. Она – объект интервью, а ты – репортер. Предательский разум пытался найти лазейку. Ты же знаешь, она не отпустит тебя, пока ты все не расскажешь. Ноа вспомнил их тренировку с лестницей несколько месяцев назад.

— Итак, Алджер, что с тобой сегодня происходит? — Кира поставила две чашки на большой обеденный стол, за которым они так часто строили планы вместе с Линдой.

— Я рассказывал тебе об Имани. Немного.

— Да. Первая и единственная любовь, верно?

— Так и было. Сегодня должна была быть шестая годовщина нашей свадьбы.

— Я не знала, что вы были женаты.

— Мы не были. Должны были, но не успели. — Ноа снял очки, положил их на стол и потер переносицу.

— Оу. Ты не обязан рассказывать мне все, но не притворяйся, что в твоем хреновом настроении виноват долгий перелет.

— Да, я ужасный лжец. Обычно я беру в этот день выходной и просто тону в собственном горе.

— Расскажи мне о ней. Я ведь знаю только одно – она существует.

— Имани Лавон Вашингтон. — Ноа вздохнул; он годами не произносил ее полное имя вслух. От этого ее призрак казался слишком реальным. — Один из профессоров по фотографии поставил нас в пару для совместного проекта. Имани должна была научить меня разбираться в сайтах и технологиях, не связанных с камерой. Я должен был стать ее первым клиентом. Она составила план презентации моего портфолио и впервые сделала так, что мои работы выглядели невероятно. У Имани была самая яркая улыбка, и она обожала розовые платья, которые так ярко контрастировали с ее темной кожей. Тот первый проект был просто заданием, за которое мы оба получили «отлично». Я не решался сделать шаг до следующей весны. Увидел ее в библиотеке – она сидела одна и работала над программой. Это было как удар током. Розовые наушники висели на шее, а не на ушах, так что я понял, что не совсем ей помешаю. Я не мог уйти из библиотеки, не рискнув.

— И тут включился «Ноа-соблазнитель»?

— Черт, нет. — Ноа коротко фыркнул. — Я заикался и мямлил, пока приглашал ее на ужин. Это было жалко, но, к моему удивлению, Имани согласилась. Стейк-хаус Андерсона, тот, что в квартале от «Мириам»?

— Это дорогое заведение для студента-фотографа.

— Семья Гэри владеет этим местом, так что у меня были связи.

— Это муж Мэдди, верно?

— Угу. Видимо, он пытался впечатлить будущих родственников, сделав мне скидку на наше первое свидание. И вот я и оглянуться не успел, как мы стали парой. Мы были счастливы. Слушай, Кира, ты наверняка слышала обо мне всякие слухи…

— Да, Линда просветила меня насчет твоей… репутации, когда вышла первая статья.

— Это правда. У нас с Имани никогда не было близости. — У Ноа пересохло во рту. Ему казалось, что он не только предает доверие Имани, но и само слово «близость» звучало слишком официально.

— Мать родила Имани слишком рано. — Он поморщился. — Ей пришлось несладко в детстве, поэтому она пообещала матери, что ничего не будет до свадьбы. По крайней мере, ничего такого, от чего можно забеременеть. Мы занимались другими вещами, но только не сексом. И я ни с кем больше не переступал эту черту.

— Все в порядке, Ноа. — Кира накрыла его ладонь своей и пару раз похлопала.

— Я сделал ей предложение за неделю до выпуска. Мы планировали пожениться, когда она получит магистерскую степень, и я был готов преданно ждать ее. Эта женщина стоила того, чтобы подождать ее.

— Что произошло?

— В последнем семестре, в разгар работы над дипломом, из-за которого она и так была на грани срыва, ей стало плохо. Она потеряла сознание, и ее забрала скорая. В больнице, после анализов у нее обнаружили опухоль. — Ноа сглотнул, тщетно пытаясь сдержать слезы. — К осени она потеряла все волосы и не хотела выходить замуж в таком виде. «Никаких капельниц и катетеров на моих свадебных фото», — заявила она. Я умолял ее расписаться где угодно, хотя бы для того, чтобы я стал официальным членом семьи и мне не приходилось воевать с персоналом больницы за право остаться после часов посещения.

— Мне так жаль, Ноа.

— Три года! Три года Имани боролась как проклятая. Химиотерапия, облучение, операции, ремиссия, надежда… мы почти назначили свадьбу, с опозданием на год. Плановый осмотр показал, что рак не просто вернулся – он дал метастазы в печень, а потом в мозг. — Ноа зажмурился, горячие слезы текли по щекам. — Я пропадал либо в больнице, либо на работе, стараясь заработать на страховку. Мистер Белдерсон, может, и любит броские заголовки, но мой редактор по-настоящему заботился о нас с Имани. Молодых репортеров в «Herald Arena» обычно гоняют по командировкам по школам и колледжам штата. Он же держал меня поближе к дому и следил, чтобы я не захлебнулся в работе. Это было четыре года назад… я держал ее за руку в палате, не зная, хочу ли я, чтобы она продолжала бороться – она так долго страдала. А потом ее пальцы ослабли, грудь опустилась в последний раз… она больше не вздохнула, и аппараты, к которым она была подключена, зашлись в тревожном вое. И моей последней гребаной мыслью, когда она уходила, было сомнение: хочу ли я, чтобы она продолжала бороться? Целый год я винил себя, думал, что мои мысли заставили ее сдаться.

— Нет, Ноа. — Кира покачала головой.

— Прости… я не должен был плакаться перед спортсменкой, о которой пишу. Я слишком много на тебя вывалил… Я не должен был. — Ноа вытер глаза рукавом.

— Я не это имела в виду, Ноа. — Голос Киры был предельно мягким, и она обращалась к нему только по имени. — Я не знаю, каково это – видеть, как угасает любимый человек, но я тоже испытывала то, что мой психолог называет «виной выжившего».

— Да?

— Дедушка Хельвиг… Я была единственной, кто был рядом, когда он умер. Родители, Рене, дяди, их семьи – никто не успел приехать. Я винила себя. Кто еще мог быть виноват? Я была там одна… Даже чертова Селеста в ту неделю уехала в Северную Каролину. Но это была не моя вина. И это не твоя вина в том, что ты не хотел больше видеть страдания Имани.

— Сейчас я это понимаю… Но тогда я просто не мог заставить себя в это поверить.

— Мне потребовалось столько времени, чтобы осознать: потеря семьи – это не моя вина, а моих родителей. Я даже думала, что из-за того, что я не смогла собрать всех вовремя для прощания, я потеряла связь с Рене. И только когда Рен пошла в колледж, я узнала, что дело было в родителях, а не во мне. Это была болезнь, Ноа. А не твое желание избавить ее от боли. — Кира пододвинулась ближе.

— Я считал, что не заслуживаю Имани. Годами думал, что вообще никого не заслуживаю. — Ноа покачал головой. — Я сделал недостаточно. И поэтому мне нельзя быть счастливым.

— А я заслуживаю быть счастливой, Ноа?

— Что?! Как ты можешь такое спрашивать?

— Потому что я не справлялась, понимаешь? Не справлялась. — Кира накрыла его ладонь своей. — Я заслуживаю того, чтобы жить и быть счастливой?

— Конечно, заслуживаешь!

— И ты тоже, Ноа! И ты это знаешь! Право на жизнь нельзя «заслужить» – в отличие от тех, кого мы любили, у нас есть выбор, что делать со своей жизнью дальше. — Кира придвинулась еще ближе.

Слишком близко. Подумал Ноа, наклоняясь еще ближе. Мы когда-нибудь были так близко? Губы Киры манили так сильно, ему просто нужно было преодолеть оставшиеся сантиметры.

— Мы не можем. — Они отстранились друг от друга прежде, чем он совершил то, о чем мог пожалеть. — Прости, эмоции переполняют меня.

Он отпустил ее руку.

— Ничего не может быть. — Кира кивнула, с таким видом, будто вот-вот расплачется.

Черт! Причиняю ей еще больше боли.

— Ничего, пока этот проект не закончен, — добавила Кира.

— Я… мне лучше… уйти. Не буду мешать тебе собираться к Маркусу. Мне нужно просмотреть заметки. Я еще не закончил статью про твой бой в Дубае.

— Нет.

— Нет?!

— Статья подождет еще один день, Ноа. — Кира встала, забирая телефон и куртку. — Худшее, что я делала годами после смерти дедушки – это закрывала себя в четырех стенах в такие дни. Хотела бы Имани, чтобы ты сидел и упивался горем, или она хотела бы видеть, как ты живешь? Ты едешь со мной к Маркусу. Думаю, нам обоим не помешает компания, когда эмоции так зашкаливают.

— Да, пожалуй.

— После зала тебе нужно побыть с друзьями или семьей, Ноа. — Кира все еще называла его по имени, а не привычным «Алджер».

— Может, заскочу к Шарлотте и ее родителям. — Ноа кивнул, наконец погладив Венчика, который в какой-то момент беседы запрыгнул на стол.

— Сначала зал. Давай, ты за рулем. — Кира протянула ему куртку.

Купидон-170 640 – После почти поцелуя

— Черт! Я все испортил? — 170 640-й витал вокруг эфирного блокнота.

— Почти, — кивнул 542-й. — Посмотри на линии, которые возникли бы, поцелуйся они прямо сейчас. — Он указал на место, где две нити соприкасались, а затем резко расходились под углом в девяносто градусов. — Этика имеет для них обоих жизненно важное значение.

— Но они же правда дорожат друг другом.

— Именно эти сдерживаемые чувства и могут привести к тому, что их отбросит друг от друга на огромной скорости, — вздохнула Анджела. — Если это случится, их отношения станут поглотителем магии, а не ее множителем.

— Черт.

— Я и сам совершил эту ошибку несколько раз, когда только пришел в TLD, — 542-й покачал головой, и на его лице проступила хмурая гримаса. — Но они не поцеловались, так что у нас все еще есть шанс.

Кира – Два дня спустя

Шевели задницей, Кира! Сегодня утром все казалось слишком медленным, будто она двигалась по пояс в воде. Ей нужно было ускориться, если она хотела иметь хоть какой-то шанс против Рины.

— Смягчи работу ног, Хильдр! Не суетись! — рявкнул Маркус из угла. — Чувствуй их, не смей смотреть вниз!

— Смотри на меня, Хельвиг. — Оуэн шагнул вперед, едва не воспользовавшись заминкой Киры, и опустил защиту.

— Сделаешь так с Риной, и она тебя убьет!

Черт! Я только все порчу. Кира сделала шаг навстречу спарринг-партнеру, заставив себя сосредоточиться через короткий вскрик боли.

— Полегче там, Оуэн. Сегодня мы работаем вполсилы. Речь о работе ног против оппонента, а не об ударах.

— Она сама на меня налетела, клянусь, любовь моя. — Оуэн подмигнул мужу, стоявшему в углу.

— У тебя матч через две недели, дорогой, тебе это нужно не меньше, чем Хильдр.

Пара вошла в ритм, прежде чем приступить к отработке финтов, на которых Маркус настаивал сегодня. Кира хотела больше времени уделить борьбе, так как считала это необходимым для боя с неукротимой Риной Такахаши, но Маркус хотел, чтобы она была универсальным бойцом. Нельзя было допустить, чтобы ее сильные стороны атрофировались, пока она латает дыры в защите. Она кружила вокруг Оуэна, выискивая слабые места, как в начале настоящего боя.

Люди, не знакомые с этим видом спорта близко, часто думают, что бойцы просто выходят и молотят друг друга, а победителя определяет лишь физическая сила. Но когда ты погружаешься в этот мир, наступает переломный момент – ты начинаешь видеть расчетливую стратегию каждого бойца. Бывали, конечно, бои, где два мастера нокаутов просто сходились лоб в лоб, но чтобы достичь уровня Киры, разум был так же важен, как и мышцы.

Одной из сильных сторон Маркуса как тренера было то, что он никогда не забывал о психологической игре в начале раунда. Бой мог быть выигран или проигран еще в те секунды, когда соперники только присматривались друг к другу. Маркус вел внутренний счет – кто лучше проявляет себя в ринге. Разбор полетов он оставлял на после тренировки.

Сегодня все шло наперекосяк. Кира чувствовала себя неповоротливой, будто Рина Такахаши наблюдала за ее тренировкой и смеялась над ее дерзостью. «Шелковый паук» – настоящий монстр. Напомнила себе Кира, используя прозвище соперницы. Это помогло ей включиться – по крайней мере, на время, и нанести Оуэну несколько легких ударов.

— Так лучше, Хильдр! Давай, покажи еще! — скомандовал Маркус. — Оуэн, работай в ответ, не смей просто реагировать на нее! Заставь ее подстраиваться под тебя!

— Сегодня я не дам тебе спуску, — ухмыльнулся Оуэн. Его финт сработал слишком хорошо: два быстрых джеба прилетели Кире в ребра.

— Если ты покалечишь моего второго бойца, Оуэн, будешь неделю спать на диване!

— Мы оба знаем, что ты так со мной не поступишь, дорогой. — Оуэн со смехом отступил. Кира воспользовалась моментом, шагнула вперед и провела серию ударов. — А что, если твой второй боец поставит синяк твоему мужу?

— Ну, ей-то я не могу пригрозить, что выгоню ее из постели, верно? — Маркус покачал головой. — Сосредоточься, Оуэн.

— Мы могли бы пригрозить, что больше не пустим в зал ее «мальчика для забав». — Оуэн расхохотался, прежде чем легонько ткнуть Киру в ребра.

Маркус и Оуэн решили присоединиться к Рене в ее шуточках по поводу Ноа. Кира знала, что на такое нельзя реагировать, но после того почти поцелуя она снова растерялась. Мы чуть все не испортили. Она злилась на себя за то, что ее тщательно выстроенная стена едва не рухнула.

— А теперь хочу увидеть «шаффл Али» от обоих! Ноги в движении! Минус балл за каждую ошибку, пока я не скажу «стоп».

Кира выполняла указания; ноги казались свинцовыми, но она была уверена, что сможет исполнить этот шаг даже с закрытыми глазами. Мышцы помнили его на уровне рефлексов.

— Я не говорил прекращать бой! Ноги двигаются, а удары наносятся!

Заметив брешь в защите, Кира рванулась вперед. Ноги, для которых «шаффл Али» был почти частью ДНК, подвели. Левая ступня словно прилипла к покрытию, тело по инерции завалилось вперед, и Кира рухнула на мат.

— Блядь! — выругалась она. Что-то хрустнуло! Резкая боль распространилась по ноге от лодыжки.

— Это приличное заведение, Кира! — Оуэн рассмеялся, шагая к ней, чтобы помочь подняться. Случайные падения на тренировках были редкостью, но все же случались.

Кира отмахнулась от него:

— Моя нога! Я слышала хруст!

— Твою мать… — Маркус проскочил между красно-бело-синими канатами старого ринга. Тон его ругани теперь был совсем иным.

Идиотка! Не смогла удержать концентрацию. Кира видела, как все, ради чего она пахала, рассыпается, точно муравейник под дождем. Тридцать лет уже на носу. Она боялась проиграть Рине в своем последнем шансе на титул, но и в страшном сне не могла представить, что обычная травма выведет ее из игры еще до боя.

— Говори со мной, Кира. — Маркус был уже рядом. — Какая нога?

— Левая. — Слезы щипали глаза, но не от боли – она бывала и в переделках похуже. Это была горечь от ускользающей цели.

— Пошевели ею. — Маркус осторожно коснулся лодыжки.

— Все нормально… — Кира зашипела, втягивая воздух сквозь зубы. — Дайте мне просто встать.

Она оперлась на руку Оуэна, но ее едва не вырвало от боли, когда она попыталась перенести вес на ногу.

— Нет… нет… нет! — Боль пронзила ногу, словно разряд молнии.

— В клинику. Немедленно. Кира, мы не будем рисковать. — Маркус помог ей добраться до края ринга.

— Ноа выбрал чертовски «удачный» день, чтобы пойти к стоматологу, — пробормотала Кира. Он был бы счастлив снять этот момент. Сделал бы это частью своего проекта, ее истории.

— Не думай об этом сейчас. — Маркус кивнул Оуэну, и вдвоем они помогли ей доковылять до выхода.

— Моя машина! — Кира указала на свое маленькое спортивное купе. — Кто-нибудь из вас сможет управиться рычагом механической коробки передач?

— Скорее всего, не в том смысле, который ты имеешь в виду, — попытался пошутить Оуэн, но смех вышел натянутым. Он явно старался разрядить обстановку, но безуспешно.

— С этим разберемся позже. Поедем на моем фургоне. Блять, Оуэн, возьми ключи, пожалуйста! — Маркус редко матерился, но сейчас сыпал ругательствами и называл ее только по имени. Это пугало Киру больше всего. — Надо запереть зал.

— Я все испортила, Маркус. Зря я затащила тебя так далеко на север. — Кира опустила голову.

— Глупости. Все будет в порядке. К тому же, если бы ты не перевезла меня сюда, вряд ли мы с Оуэном когда-нибудь дали бы друг другу шанс. Мы не узнаем, что с тобой, пока не покажем тебя врачу. Никаких преждевременных похорон, Хельвиг.

— Но я слышала хруст, Маркус!

— Слышала или тебе показалось? — спросил он. — Мозг умеет рисовать картины страшнее реальности, Кира. Не паникуй, пока нет диагноза.

— Паника только ухудшает ситуацию, — рефлекторно отозвалась она, услышав слова «паника».

— Твой дед был чертовски умным человеком.

— Ключи, пакет со льдом, сумка, зал заперт, — Оуэн подбежал к фургону. Это была не самая практичная машина для города, но Маркус часто перевозил на ней оборудование.

— О, ты принес пакет со льдом без лишних напоминаний? Кажется, я хорошо на тебя влияю, Оуэн.

— Что-то там про то, что вторая половинка делает меня лучше…

Дорога до клиники прошла в гнетущей тишине. Каждая кочка отзывалась вспышкой боли – не такой острой, как при попытке встать, но все равно было больно. Но куда больнее было думать о том, что ей придется отказаться от своей мечты. Все складывалось идеально, а теперь она, возможно, даже не сможет выйти на ринг.

Накануне вечером Линда сказала ей, что бой против Рины назначен на ее день рождения, на главной арене ее родного города. Это был бы идеальный финал. Драться на той же арене, куда дедушка впервые привел меня на бои. Кира тряхнула головой. Никакой скорби, пока нет результатов. Стоило только дать волю дурным мыслям, и они затянут ее в воронку.

Пока они ехали, Линда успела позвонить и договориться со спортивной клиникой, так что Кире не пришлось сидеть в очереди. Ей меньше всего хотелось, чтобы кто-то увидел ее в таком состоянии и раздул пожар в блогах, посвященных ММА. Придется все рассказать Ноа. Кира поморщилась. Она доверяла ему как никому другому, но в конце концов он оставался журналистом.

— Кира, нам придется высадить тебя и вернуться в зал. У меня общественное мероприятие, которое нельзя отменить, — Маркус посмотрел на нее через зеркало заднего вида. В его глазах читались печаль и сочувствие.

— Я пытался перенести, но никак не получается. Хочешь, я кому-нибудь позвоню?

— Линда в Бостоне с другим клиентом. — Кира сжала челюсти. — У Рен уже должны закончиться занятия.

— Она умеет ездить на механике? Сама знаешь, твою машину эвакуируют на штрафстоянку, если ее там оставить.

— Я… не думаю, что мы когда-либо об этом говорили. Сейчас напишу ей.

Рене ответила мгновенно: она встретит ее в клинике, но ни она, ни Алан не умеют водить машину с механической коробкой передач. Защита от угона для поколения зумеров и миллениалов. Уголки губ Киры дрогнули, когда она вспомнила любимую шутку дедушки Хельвига про его старый «Ranger». Он научил ее управляться с механикой, но Рене тогда была еще слишком мала для уроков вождения.

Маркус и Оуэн помогли ей войти в клинику, а через несколько минут прибыла Рене. Ее и Киру проводили в отдельный кабинет.

— Что случилось? — спросила Рене, как только Оуэн и Маркус оставили Киру на попечение сестры.

— Подвернула лодыжку на спарринге с Оуэном. Что-то хрустнуло, и Маркус настоял на клинике.

— Насколько все плохо?

— Я здесь, а не у Маркуса, чтобы он просто замотал ее бинтом.

— Черт.

— Да уж, это совсем не помогает подготовке к бою с Риной. Если я вообще смогу выйти на ринг. Я слышала хруст и теперь не могу на нее опереться.

— Черт, что это значит?

— Скорее всего, перелом. — Кира нахмурилась. — А это минимум год реабилитации, что фактически означает досрочное завершение карьеры.

— Дедушка бы понял, если бы тебе понадобился еще один год.

— Нет. Независимо от того, смогу ли я выйти на бой или нет, я ухожу из ММА в день своего тридцатилетия. Я дала обещание, Рене, и оно не было условным.

— А твой репортер умеет ездить на механике?

— Не знаю… — Кира вздохнула. — Мы почти поцеловались пару дней назад.

— Что!? Тебе не на тренировку надо было сегодня ехать, а к нему и двигать это дальше!

— Рен… Я понимаю, что ты считаешь, что нам стоит быть вместе, но у нас профессиональные отношения. Поцелуй разрушил бы все.

— Значит, если со спортом покончено… только не говори, что ты не хочешь дать ему хотя бы шанс.

Хотя бы какой-то просвет. Подумала Кира, но вслух не произнесла.

— Он будет в ярости, что я сорвала съемку.

— Не будет, если он тот самый мужчина, каким его считаем мы с Линдой, — Рене нахмурилась.

— Вы с Линдой обсуждаете… — Кира начала задавать вопрос, но в этот момент дверь кабинета распахнулась.

Доктор несколько минут прощупывала и осматривала ее лодыжку, заставляя Киру выдыхать сквозь зубы каждый раз, когда боль пронзала ногу.

— Не думаю, что у вас есть какие-либо переломы, мисс Хельвиг. — Доктор что-то напечатала в ноутбуке. — Тем не менее миссис Каррингтон настаивает на МРТ, если у меня есть хоть малейшие сомнения. Садитесь в кресло, отвезем вас в радиологию. — Она указала на инвалидное кресло, на котором Маркус и Оуэн привезли ее в кабинет.

— Мне везти ее в приемную? — Рене схватилась за ручку кресла, как только Кира осторожно опустилась в него.

— Нет-нет-нет, — доктор подняла руку. — Миссис Каррингтон была весьма настойчива. Прямо к аппарату МРТ и обратно. У вас очень убедительный агент, мисс Хельвиг.

— Это самый мягкий способ описать Линду, — усмехнулась Кира. Ее настроение немного улучшилось после слов врача, но внутри все еще чувствовалось напряжение. Она знала, что лучше не поддаваться эмоциональным качелям.

Рене отвезла Киру прямо в кабинет радиологии. После МРТ пришлось еще немного подождать в смотровой, пока доктор проверит результаты.

— Спросить Ноа не помешает, — нарушила тишину Рене, пока они обе копались в телефонах.

— Спросить Ноа о чем? — Кира приподняла бровь, надеясь, что ее сестра не решила снова сводить ее с Ноа.

— Умеет ли он водить машину с механической коробкой передач, очевидно.

— Почему это вдруг стало очевидным? Кажется, ты просто пытаешься вернуться к предыдущему разговору, Рен.

— Да, прости. Увидела рекламу в Инстаграме, вот и подумала о машине. — Сестра пожала плечами. — Ну спроси его хотя бы об этом.

— Думаю, он все равно узнает о травме.

«Странный вопрос, но ты умеешь водить машину с механической коробкой?» — написала Кира Ноа.

«Да, умею, а что?»

«Трудно вести такую машину с одной ногой».

«Что? Почему? Кира, ты в порядке?»

«Я в клинике, жду результаты МРТ. Подвернула лодыжку, слышала хруст».

«Черт… Где ты и когда я нужен? Я только что закончил у стоматолога», — Ноа ответил тремя быстрыми сообщениями подряд.

«У меня дома, чтобы Рене могла тебя отвезти. Часа через полтора?»

«Вы голодные? Могу по пути захватить чего-нибудь поесть на троих».

«Умираю с голода, на самом деле».

«Что-нибудь возьму, есть предпочтения, чего лучше избегать ради Рене?»

«Не думаю, что где-то готовят брюссельскую капусту на вынос».

— Он умеет водить механику, — сказала Кира Рене.

— Он больше беспокоится о тебе или о работе? — спросила сестра.

— Спросил, где он нужен и когда.

— Он хороший парень, Кики.

— Мисс Хельвиг? — Через несколько минут врач вернулся в кабинет.

— Да, док?

— Вам невероятно повезло. Структурных повреждений нет. Но мне нужно, чтобы вы отдыхали как минимум 24 часа, следуя методу R.I.C.E.: отдых, лед, компрессия и подъем. Не хочу видеть вас на ногах, и никаких тренировок до моего особого разрешения. Понятно?

— Да, мэм.

— И никакого бега. Если через сутки станет легче, можете ходить, но не перенапрягайтесь. Примите ибупрофен и берегите себя. Мы быстро вернем вас к тренировкам.

Мне повезло. Кира наконец почувствовала, как адреналин отступает. Никакой досрочной отставки, никакой уступки победы Рине без возможности встретиться с ней в ринге. Она получит шанс сразиться со своей заклятой соперницей на домашней арене в день своего рождения.

Еще больше держать Ноа на расстоянии. Не все складывалось удачно; часть ее задавалась вопросом, настоящими ли были чувства, что зарождались между ними. Однако друзья и семья пришли к ней на помощь, когда она в них нуждалась. И, может быть, она не могла позволить себе роман с мужчиной, в которого влюблялась, но он был готов поддержать ее, даже не зная, станет ли эта травма концом карьеры. Ноа, кем бы они ни были друг другу, был готов бросить все, чтобы помочь.

Еще несколько месяцев – и больше не будет никаких оправданий.

Ноа – Два дня спустя

— Доброе утро, Кира. Как нога? — Ноа исправно продолжал свои утренние звонки, хотя Кира доказала свою пунктуальность еще со второго дня их совместной работы. Это была его любимая часть утра.

— Лучше. Ты готов прогуляться по парку? Врач запретил мне бегать как минимум до следующего осмотра.

— Я могу это сделать, Хельвиг. Встретимся там или ты хочешь, чтобы я заехал за тобой по пути?

— Если ты не против заехать, буду признательна – доктор не разрешает мне стоять на ногах слишком долго.

— Буду через пятнадцать минут, будь готова.

В тот день в парке было оживленно, когда они гуляли и разговаривали. Было странно двигаться в таком медленном темпе по парку, где Ноа бегал почти ежедневно с начала их проекта. Плохая погода не останавливала его, разве что пару раз из-за грозы пришлось перенести пробежки на более позднее время.

— Я думала, что все кончено, — сказала Кира, сжав губы в тонкую линию. — Мне пришлось бы уйти из-за травмы, полученной без контакта с противником.

— Ты уверена, что слышала хруст?

— Тогда была уверена, а сейчас уже нет. Может, это были мои худшие страхи, которые проявились таким образом?

— Возможно, разум иногда играет с нами в странные игры. Случайные мысли в порыве эмоций или сны, в реальности которых можно поклясться, пока не проснешься, — Ноа покачал головой.

— У меня были странные сны прошлой ночью. Мне приснилось, что я на ринге, сражаюсь с Риной, и вдруг моя нога подводит меня. Я ничего не могла сделать, мне пришлось сняться с боя и признать поражение.

— Страшно, на что иногда способен мозг. Мы прошли уже пару миль. Твоя лодыжка сейчас не беспокоит? Не хочу, чтобы ты переутомлялась.

— Чувствую себя нормально, но лучше следовать предписаниям доктора. Не хочу пропустить больше недели спаррингов.

— Все еще собираешься к Маркусу?

— Конечно. Мне все еще нужно тренировать мышцы туловища, верхнюю часть тела и ум. Ты же идешь со мной, да?

— Да, мэм. Ты не против, если я напишу об этом восстановлении в статье?

— Нет, но нам нужно обсудить, будет ли эта история опубликована до боя. Я знаю, что слухи о моей травме уже просочились в блоги, — Кира вздохнула и подняла руку. — Нет, я их не читала, Линда по-прежнему выступает в роли моего личного фильтра.

— Я понимаю, но освещение всего процесса будет иметь важное значение для книги и, вероятно, для того, чтобы подвести итоги после твоего последнего боя. Травмы – это часть процесса. Никто не застрахован от них на протяжении долгой карьеры.

— Я же не говорю «не пиши», я хочу показать все. В этом и есть смысл того, что я позволила случайному парню следовать за мной целый год, — Кира усмехнулась. — Просто не думаю, что моей травмой стоит сейчас размахивать перед Риной, как морковкой.

— Да ладно, Хельвиг, ты уже должна мне доверять.

— После всего, что мы друг другу рассказали? Да, думаю, я доверяю тебе почти все свои секреты, — Кира кивнула.

— Почти все! — Ноа вскинул руки в притворном возмущении.

— Нужно оставить несколько секретов при себе, чтобы сохранять интригу, — Кира подмигнула. — Зайдем в «Мириам» после прогулки? На этой неделе я не могу позволить себе печенье, но мне не помешал бы заряд бодрости перед тренировкой.

— Сегодня только руки и корпус?

— Да. По крайней мере, у меня. Кажется, у кого-то сегодня день упражнений на ловкость.

— Черт…

— Ага. Обидно пропускать даже небольшую тренировку перед боем с Риной, — Кира вздохнула. — Я знаю, что она не отдыхает.

— Еще пару дней, и ты снова начнешь тренироваться в полную силу.

Ноа отвез их в зал Маркуса после того, как они заехали в кофейню. Он взял свой обычный зеленый чай, а Кира – специальный протеиновый коктейль без сахара, который был тщательно протестирован на наличие нежелательных пищевых добавок. Она доверяла Мириам и была уверена, что та не подменит напиток и не навлечет на нее неприятности.

— Ты никогда не говорил мне, почему пьешь зеленый чай, — Кира с любопытством посмотрела на Ноа, когда он принес напитки к своему внедорожнику. — Ты сказал, что это для другого раза, когда я впервые подшутила над твоей привычкой пить «подкрашенную водичку».

— Черт, я надеялся, что ты забудешь об этом за восемь месяцев, Хельвиг, — Ноа охватило волнение. Это была тема, к которой он не любил возвращаться. Они редко говорили о том времени, но Кира доверила ему так много, что казалось справедливым ответить тем же, даже если разговор заставит его пережить неприятные воспоминания заново.

— У меня память как стальная клетка, даже если меня регулярно бьют, — Кира постучала себя по виску.

— Мой кардиолог говорит, что из-за стресса, когда Имани заболела. Думаю, пара-тройка энергетиков в день сильно сказались на мне.

— Кардиолог в твоем возрасте, Алджер? Ты же всего на полгода старше меня?

— Да. Тахикардия. Я чуть не потерял сознание, когда пошел навестить Имани после одной из ее операций, — Ноа вздохнул. — Мири настучала на меня. Не пойми неправильно, я благодарен ей за то, что она переживала за меня, но в тот момент я был зол.

Он представил, как его сердце бьется в бешеном ритме, и ничто не может его успокоить.

— Значит, никакого кофеина?

— Мой врач говорит, что теперь все в порядке, но не знаю, мне это не кажется правильным. — Ноа перестал испытывать тошноту от запаха кофе или энергетиков.

— Как Мири узнала?

— Они со Сьюзи проходили учебную практику в той же больнице, где лежала Имани, и увидели меня сидящим в приемной. Поняли, что мне плохо. В смысле, физически плохо, а не только от… Сьюзи отвезла меня на обследование, а Мири осталась с мамой Имани на случай, если что-то изменится.

— Черт, Алджер, пожалуй, я больше не буду шутить над тем, что ты пьешь «подкрашенную водичку», — Кира покачала головой.

— Не смей, Хельвиг. Я уже привык к этому, как к нашим утренним звонкам, — Ноа неуверенно улыбнулся.

В спортзале Маркуса царила расслабленная атмосфера, когда они прибыли, но, возможно, Ноа неправильно все понял. Чем больше он наблюдал за происходящим в течение дня, тем больше осознавал: они не беспокоились о травме Киры. Нет, они просто не могут поддерживать такой темп тренировок постоянно; они используют это как повод, чтобы передохнуть. Ноа обдумывал, как он может описать это в книге. Маркус стал гораздо энергичнее, когда пришло время для упражнений на ловкость для Ноа и Оуэна.

— Почему мы сегодня выбрали твой плейлист, Алджер? —подшутил над ним Маркус, когда во время упражнений зазвучала тема из «Клинков Ауэрелиона».

— Эй, я честно пытался вас предупредить и не участвовать в выборе музыки! — Ноа покачал головой. Если бы он не включил эту песню в плейлист, Кира бы это заметила.

— Все участвуют, Алджер, — улыбнулся Оуэн.

— Давайте быстрее. Сделайте перерыв на воду, и через минуту продолжим, — сказал Маркус, когда Ноа закончил упражнение на ловкость. Как бы это ни раздражало Ноа, но если он не боролся со своей дискоординацией, она только усиливалась.

— Настало время моего ежегодного пересмотра, — сказала Кира с улыбкой, когда Ноа спустился с боксерского ринга.

— Знаешь, я так и не посмотрел «Клинки Ауэрелиона». Только не говори Сьюзи!

— Не смотрел? Откуда тогда знаешь про Лисандру?

— Благодаря комментариям Сьюзи и чтению статей в вики, я знаю достаточно, чтобы быть опасным.

— Есть планы на сегодняшний день, Алджер?

— Я все еще работаю над статьей о Линде, но мне нужно несколько недель и еще одно интервью, прежде чем я смогу закончить ее. Так что у меня есть немного свободного времени.

— Значит, ты, я и аниме, — улыбнулась Кира, прежде чем вернуться к своим упражнениям.

Ноа приготовил обед, когда они пришли домой к Кире. Ей не следовало долго стоять на ногах. Он занял свое обычное место в кресле, а Кира устроилась на диване. Аниме было отличным, даже несмотря на то, оно было без перевода и Ноа пришлось все время сосредотачиваться на субтитрах. Обычно, когда они смотрели что-то вместе, они постоянно обменивались комментариями.

— Я хочу сделать еще одну фотосессию, Ноа, — сказала Кира, когда пошли титры четвертого эпизода «Клинков Ауэрелиона». Это был ключевой эпизод, в котором произошел разрыв, из-за которого Лисандра пошла на бал без кавалера, надев то самое синее платье.

— Для себя или для материала? Я не против и того, и другого.

— Хочу что-то по-настоящему профессиональное. Из-за этой травмы мне пришло в голову… я хочу показать каждый шрам, каждый синяк, через которые приходится пройти ради успеха. Или, может, наоборот – что-то предельно гламурное? Те кадры в синем платье… в них я снова почувствовала себя сексуальной. Впервые за долгое-долгое время.

— Только скажи когда и где, и я буду там с камерой. Если надумаешь снимать в студии, дай мне пару недель – нужно будет забронировать место и арендовать свет.

— Хорошо. В любом случае, я не хочу хромать в кадре, — Кира на секунду отвернулась, а потом снова посмотрела на него и нажала на паузу, не дав начаться следующей серии. — Слушай, а что если мы покажем вообще все?

— Что ты имеешь в виду под «все»?

— Ты можешь отказаться, если тебе некомфортно, но я имею в виду все! Раз они не затыкаются по поводу моей груди, так пусть увидят ее. Шрамы, изгибы, пот, реабилитацию, киску… — Кира выпрямилась, медленно проведя рукой по телу, словно очерчивая контуры. — Вообще все!

— Кира… — Ноа моргнул, не веря своим ушам, хотя в голове уже настраивал камеру и выставлял свет.

— Что!? Ты же сам говорил Линде, что в колледже снимал ню. Почему ты не можешь сделать это для меня?

— Я не говорю, что не могу, — Ноа покачал головой, откидываясь в кресле. — Но ты уверена, что хочешь сделать это частью своей истории? Не боишься, что это только подстегнет тех, кто и так считает тебя просто красивой пустышкой?

— Плевать! Пусть они увидят, что я вся в синяках! Это не будет какой-то позорный слив обнаженных фотографий, Ноа, это будет мой осознанный выбор. Если они все равно используют ИИ, чтобы «раздеть» меня, я хочу, чтобы они видели правду, а не догадки какой-то извращенной нейросети.

— В твоих словах есть смысл, но это огромный риск, Кира.

— Это не будет вылизанная фотография с ретушью. Это буду я! Искусственная грудь и настоящие шрамы. Искусственная грудь и мои настоящие шрамы. Весь мир видит меня на пресс-конференциях, но никто не знает про ледяные ванны, гематомы и изматывающую физиотерапию. Я хочу, чтобы они поняли: за триумф всегда приходится платить.

— Боюсь, все равно все комментарии сведутся к обсуждению твоей груди, — Ноа продолжал играть роль адвоката дьявола, хотя внутри него уже бушевал целый вихрь идей. Он чувствовал, что обязан заставить ее еще раз все обдумать.

— Серьезно, Ноа? Ты же художник! Разве я не могу быть искусством? Те снимки в синем платье… благодаря им я почувствовала себя желанной, как никогда раньше. Наверное, вообще впервые. Если они все равно будут пялиться, пусть смотрят, как выглядит тело, которое умеет наносить сокрушительный удар!

— Ты ведь понимаешь, Хельвиг, что интернет ничего не забывает?

— Тем лучше! Пусть останутся мои снимки в самом расцвете сил. Когда я стану дряхлой старухой, я смогу посмотреть на них и сказать: «Черт, а я была горяча!» — Кира хихикнула, мило сморщив нос.

— Ладно. Как ты хочешь это сделать? Какой фон ты хочешь? Какую постановку? Что-то вроде спортзала Маркуса? Освещение там ужасное, но, думаю, я смогу что-то придумать.

— Боксерский ринг? Может, лучше октагон? Мы можем имитировать раунд боя, но без реальной борьбы. Только не знаю, как это осуществить, не привлекая партнера в кадр.

— Сомневаюсь, что в моей адресной книге есть кто-то подходящий, — Ноа покачал головой.

— Адресной книге? — Кира вскинула брови. — Ты что, внезапно вышел на пенсию? Ты вообще видел когда-нибудь настоящую адресную книгу?

— У мистера Белдерсона есть. Это подарок от его предшественника. Забавно, но я ни разу не видел, чтобы он сам звонил по телефону – за него это делает Бранделин. — Ноа стал серьезным. — Если мы решимся на это, нам понадобится помощь Линды.

— Я напишу ей, — Кира вскочила с дивана, напрочь забыв о больной лодыжке.

— Подожди. Сначала мне нужно будет согласовать все с мистером Белдерсоном. Я работаю по его заданию и на «Herald Arena». Не думаю, что они будут против, но формальности здесь необходимы.

— Это разумно.

— И еще: это не может быть фотосессия только для тебя и меня. Я хочу, чтобы Линда помогала нам в день съемки. Мне понадобится ее помощь с настройкой света, и я думаю, тебе самой будет комфортнее, если на площадке будет человек, которому ты доверяешь.

— Она согласится. Нам нужен кто-то еще? Мне не хотелось бы раздеваться перед случайными людьми.

— Да, как минимум один человек. Может, Оуэн или Маркус? Им можно доверять.

— Маркус уже видел меня обнаженной. Они могли бы подойти, в зависимости от графика. А если они не смогут – может, Рен?

— Она справится со светоотражателями не хуже Оуэна или Маркуса?

— Вполне. Я могу ее подучить. Главное, чтобы она сама не попала в кадр.

— Это я обещаю, — кивнул Ноа. — Насчет фотографий… Как только я закончу их редактировать, исходники и готовые кадры будут принадлежать только тебе и Линде. Я научу вас, как безопасно хранить такие файлы, но сам оставлять их у себя не хочу.

— Хороший план. Ты единственный, кому я могла бы такое доверить, Ноа. Ты способен показать меня разной: сексуальной, сильной и уязвимой одновременно. Я доверяю тебе, ты ни разу меня не подводил.

— Спасибо. И еще кое-что: ты уже написала Линде?

— Еще нет, ты все время отвлекаешь меня своими идеями!

— Назначь встречу на завтра. Дай себе ночь, чтобы все обдумать. На такое нельзя соглашаться импульсивно. А я пока подготовлю список возможных кадров и поищу варианты с восьмиугольником.

— Договорились, — Кира кивнула. — Хочешь посмотреть еще серию или тебе пора за работу?

— Давай еще одну. Пусть идея немного повисит в воздухе, прежде чем мы возьмемся за дело. И я хочу, чтобы завтра ты сама озвучила ее Линде – не хочу, чтобы у нее возникло ощущение, будто я тебя к чему-то принуждаю.

— Разумно. Линда порой бывает пугающей, — улыбнулась она.

— Она просто защищает тебя, потому что любит.

— Это точно.

После еще одной серии Ноа отправился домой. Мысли лихорадочно крутились вокруг будущего списка кадров. Он открыл свой MacBook, и его пальцы забегали по клавиатуре. Кира вдохновила его так, как никто не вдохновлял его уже много лет. Это не гламурная съемка. Он несколько раз напомнил себе об этом. Это демонстрация красоты и силы Киры. Он заварил себе зеленого чая и принялся за черновик письма мистеру Белдерсону.

Вскоре на телефон пришло сообщение:

«Линда хочет поговорить с нами завтра после утренней прогулки. Тебе удобно?»

«Я буду, Хельвиг. У меня уже куча идей».

«Я на это и рассчитывала, Алджер. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится эта затея». — Кира добавила подмигивающий смайлик. — «И постарайся, чтобы я выглядела хорошо».

«С такой моделью это не составит труда», — Ноа улыбнулся, отправляя ответ. Ему казалось, что он балансирует на грани флирта, он ничего не мог с собой поделать. Кира была особенной женщиной. Он вернулся к своему документу. Если она дает мне этот шанс, я ни за что не разочарую ее. Его улыбка стала шире, а идеи в голове начали обретать четкую форму.

Кира – Девять месяцев после начала проекта

— Ты уверена в этом, Кира? — Ноа обходил периметр октагона, еще раз проверяя свет и вспышки, которые он установил. Его камера Nikon, ставшая уже привычным продолжением тела, висела на шее.

— Эти кадры ведь не появятся в открытом доступе до самого боя, верно? — уточнила Линда, сидя в первом ряду маленькой арены.

— Разумеется, мэм. В отличие от остальных фотосессий, здесь у вас с Кирой будет полный контроль над тем, что пойдет в публикацию. Если она передумает, это будет ее решение, — Ноа пожал плечами.

Даже если Кира могла предупредить его о вещах, которые еще не должны были появиться в статьях, творческий контроль все еще оставался за Ноа. За последние девять месяцев он доказал, что ему можно доверять. Он умел подталкивать Киру к откровенности, но делал это с искренней заботой – как о ней самой, так и о тех, кого это могло задеть.

— Ваша работа до сих пор была безупречной, — кивнула Линда. Статьи Ноа открыли перед ней двери к новым интервью и рекламным контрактам, и агент была в восторге. — Надеюсь, мистер Белдерсон не станет менять заголовки? Мне бы не хотелось, чтобы он излишне акцентировал внимание на сексуальном подтексте.

— Не могу обещать, что он не попытается, но большинство фотографий все равно будут опубликованы на другом ресурсе – в моем личном блоге. Мистер Белдерсон не может позволить, чтобы «Herald Arena» получила репутацию «не рекомендовано для просмотра на работе», — сказал Ноа, поправляя вспышку. — Но я гарантирую: каждый заголовок на моем сайте будет согласован с вами тремя.

— До сих пор не верится, что ты на это пошла, сестренка, — Рене, сидевшая рядом с Линдой, улыбнулась. — Ты куда сильнее меня.

— Спасибо, что пришла, Рене. Знаю, звучит странно, но вы – единственные, кому я могу довериться.

Кира прошлась по октагону. Халат казался почти невесомым, будто прилипал к ее телу.

— Тебе просто нужно кого-то отлупить! — хихикнула Рене. — Но мы же не будем снимать мое лицо, верно, Алджер?

— Разумеется. Я знаю все требования своей модели. — Ноа одарил Киру улыбкой, но ей показалось, что выглядит он слегка напряженно.

Это не я решила, что нам нужны свидетели. Подумала Кира. Идея с обнаженной фотосессией принадлежала ей. Она хотела заткнуть рот интернет-троллям и доказать самой себе, что может контролировать и свою силу, и свою женственность. Ноа же опасался, что это лишь подстегнет тех, кто называл ее пустой и несерьезной. Она хотела арендовать арену только для них двоих, но он настоял на присутствии сопровождающих.

Линда была единственно верным выбором на роль свидетеля. Она бы все равно не позволила мне провести эту съемку наедине с Ноа. Ей нужна была помощь Линды, чтобы договориться об аренде зала. Ноа настаивал на полной прозрачности и профессионализме. Если не считать нашего почти поцелуя. Рене же вызвалась играть роль «невидимого» спарринг-партнера – Кире действительно нужно было, чтобы кто-то держал лапы для ударов.

— Мы готовы? — спросила Кира, но, не дожидаясь ответа, сбросила халат.

Фотографии в экипировке, которые пойдут в издание Белдерсона, они уже отсняли.

— Черт возьми, сестренка! — Рене вскочила со стула, просияв. —Ты чертовски горяча!

— Спасибо, — Кира покраснела, но прикрываться не стала.

— Здесь не слишком холодно? — Линда тоже поднялась, начав мерить шагами проход.

— Нет, — ответила Кира. Она взглянула вниз и поняла, о чем беспокоится Линда. Ее соски были напряженными и твердыми, но вовсе не от холода, а от нервного предвкушения и скрытого возбуждения. — Сейчас успокоюсь.

— Э-э… — Ноа прильнул к видоискателю, прищурившись. — У тебя там… нитка.

Его щеки мгновенно залил густой румянец.

— Что?

— У тебя к киске прилипла какая-то нитка, — ответила Рене вместо Ноа. — Сама сможешь убрать ее в перчатках или позвать на помощь Ноа?

Рене глупо захихикала. Вот и урок мне – не стоит рассказывать Рене о своей влюбленности.

— Сама, сестренка, — Кира закатила глаза и смахнула нитку.

— Ты прекрасна, Кира, — улыбнулась Рене. — Я теперь тоже хочу себе новые сиськи! — Она посмотрела на свою кофту и недовольно выпятила нижнюю губу.

— Алан тебя и такой любит, Рен, — парировала Кира. Рене и Алан встречались почти два года.

— Это правда.

— Думаю, мы все согласны, что Кира просто сногсшибательна, — добавила Линда.

— Тут не поспоришь, — согласился Ноа, бросив на Киру короткий одобрительный взгляд. — Итак, план съемок помним?

— Начнем с разминки?

— Да. Постарайся представить, будто готовишься к реальному бою.

— Только волосы распущены, а не заплетены, — добавила Линда.

— А я-то думала, чего мне не хватает! — нервно хихикнула Кира.

— Это потому, что твои сиськи и выбритая киска теперь на всеобщем обозрении! — добавила Рене с хихиканьем.

— Ей идет, — кивнула Линда, перегнувшись через край октагона.

— Согласен.

— А синяки мы будем убирать? — спросила Кира. Она знала, что на ногах и руках остались следы от спарринга с Оуэном в начале недели.

— Тебе решать. Я могу сделать по-всякому. Мы гонимся за достоверностью, показывая цену борьбы за пояс, или же делаем ставку на эстетику и твою красоту? — Ноа задумчиво потер подбородок. — Я подготовлю оба варианта, сейчас определяться не обязательно.

— Значит, первые кадры – это я, поправляющая перчатки?

— Нельзя было сделать это в одежде? — Рене приподняла бровь.

— Мы используем боке и фокус, чтобы намекнуть на наготу Киры, не демонстрируя ее напрямую.

— Создаем интригу, в отличие от того шоу, что устроила нам Кира, — подмигнула Линда.

— Это фотосессия, а не стриптиз! — Кира закатила глаза и принялась поправлять перчатки.

Ноа прохаживался по периметру октагона, то и дело щелкая затвором. После каждого снимка он отрывался от видоискателя, изучая результат на дисплее. Кира уже знала: он выбирал идеальный снимок для каждого кадра из списка заготовленных. Да, так съемка занимала намного больше времени, но нельзя было отрицать, что Ноа создавал нечто по-настоящему волшебное своей камерой.

— Может, и то, и другое, — хихикнула Рене.

— Отлично, — улыбнулся Ноа, не отрываясь от камеры. Похоже, он уже усвоил: когда Рене в игривом настроении, ее лучше игнорировать. — Следующий шаг.

У Киры была своя традиция перед входом на ринг – такая же обязательная, как и ритуал перед титульным боем. Не представляю, как я смогу это сделать. Если только… Она улыбнулась Ноа и наклонилась, чтобы развязать шнурки. На ринге бойцы выступают босиком, но Кира всегда выходила в обуви и снимала ее только перед тем, как зайти в октагон – для нее это было все равно что разуться при входе в дом. Сначала правый, потом левый. Это не суеверие, а способ собраться с мыслями и успокоить нервы.

Снимать обувь перед выходом на ринг было одной из ее привычек. Фотосессия без этого момента была бы неполной.

— Вау! Какой вид на ее киску! — Рене указала пальцем на экран.

— Повторяю еще раз: в фокусе только обувь! А не намеки на… — Ноа осекся. Он лежал на мате, поэтому снимок был сделан на уровне ее ног. — Если только мой автофокус не решил иначе!

Ноа залился краской, когда увидел последний снимок.

— Дай посмотреть! — Кира подскочила к нему и опустилась на колени. — О, вау! — Она хихикнула. Ее кроссовок на переднем плане был размыт, зато женственность запечатлена с изысканной четкостью. — Прямая противоположность тому, что ты хотел.

Просматривать снимки через плечо Ноа стало привычкой, и Кира даже не вспомнила о своей наготе, пока не подошла вплотную.

— Да, прости, — Ноа не смотрел на нее. — Я не пытался глазеть, но камера, похоже, решила иначе.

— Глазей на здоровье, не думаю, что она будет против, — крикнула Рене с края ринга.

— Рене! — Теперь настал черёд Киры краснеть. Язык ее сестры иногда бывал слишком злым. — Я тебя сейчас выкину из зала!

— Кхм, — Линда прочистила горло. — У нас осталось не так много времени. Если не хотите, чтобы нас застукала бригада монтажников, давайте шевелиться.

На этой старой городской арене скоро должен был пройти бой ММА. Это было мероприятие низшей лиги, но для Киры получить такой доступ к арене, где проводят турниры ее уровня, было нереально. Как объяснила Линда, договорившаяся об аренде, у промоутера было одно условие: логотипы лиги и спонсоров не должны попасть в кадр.

— Оставь как есть, Ноа. Мы ведь планировали повышать градус откровенности, — Кира пожала плечами и вернулась на ковер.

— Ты уверена?

— Если у кого-то еще остались вопросы, женщина ли я, думаю, это их развеет, — Кира потянулась к шнуркам на втором кроссовке. — Главное, не забудь сделать и тот снимок, который задумывал.

— Понял. Линда, не могли бы вы передвинуть вспышку в ее угол? — Ноа указал направление. — А потом мне нужно, чтобы вы сыграли роль тренера вместо Маркуса.

— Я постараюсь, хотя вы могли бы попросить Маркуса и Оуэна.

— Мы пытались. Но они улетели во Флориду, решили начать отмечать День благодарения заранее.

Кира встала и потянулась. Этого не было в списке кадров, но Ноа успел сделать несколько снимков.

— Кстати, у вас троих есть планы на День благодарения? — спросил Ноа.

— Уже нет. Мама с папой наказывают меня за то, что тусуюсь с Кирой, — поморщилась Рене. — Алан в этом году не летит в Вашингтон, пытается сэкономить.

— Мы с Уинстоном будем одни в этом году. Кевин и Мария летят в гости к ее семье в Пуэрто-Рико. — сказала Линда. Ее сын вместе с женой поочередно проводили праздники на севере с Линдой и на родном острове Марии. — Может приготовлю небольшую индейку, когда мы только поженились.

— По-моему, у меня в морозилке завалялась грудка индейки, — сказала Кира, направляясь в свой «угол». Обувь она уже сбросила. «Углом» это называлось условно, но название пришло из мира бокса, где боксеры действительно сидели в углу большого квадрата. На самом деле это была одна из сторон октагона с распашными воротами. После смерти дедушки для Киры все праздники перестали быть семейными.

— Звучит как три «Нет, у нас нет планов», — Ноа ухмыльнулся. — Мои сестры с супругами приезжают ко мне в этом году. И я купил слишком много индейки на пятерых. Присоединяйся к нам.

— Нет, — Кира покачала головой, и улыбка Ноа мгновенно исчезла.

— Нет?

— Если мы будем устраивать вечеринку, то только у меня дома. Места там гораздо больше.

— О, это отлично. Тогда пусть Алан и Уинстон тоже присоединяются. Не хочу доедать индейку целый месяц!

— А как же твои родители? — спросила Рене.

— О, они всегда мечтали побывать на Гавайях и не хотели пропускать первое Рождество Шарлотты. Футбольный сезон как раз закончился, вот они и решили воспользоваться этой неделей.

— Значит, мы будем праздновать с Шарлоттой ее первый День благодарения! — Кира радостно подпрыгнула на носках и захлопала в ладоши.

— Видимо, да, — Ноа улыбнулся и сделал еще один снимок, которого не было в списке. — Твои икры отлично смотрятся в кадре, когда ты прыгаешь.

— Почему они не проводят праздник с родителями Сьюзи? — Линда нахмурилась. Кира хотела задать тот же вопрос: неужели родители Сьюзи против того, что их дочь – лесбиянка?

— Они на Аляске, там служат брат Сьюзи с женой. И поскольку ее родители все лето помогали Сьюзи и Мири с Шарлоттой, нужно быть справедливыми.

— Не то что мои родители, — буркнула Кира.

— А ты еще удивляешься, почему я предпочитаю проводить праздники с сестрой? — Рене захлопала ресницами.

— Спасибо, Рен. Я рада, что ты снова в моей жизни. Обняла бы тебя, но…

— Ага, никаких объятий голышом, — хихикнула Рене, подходя ближе и понижая голос. — Хотя, уверена, Ноа будет не против.

Кира бросила на нее уничтожающий взгляд, но промолчала, чтобы не подливать масла в огонь и не давать Рене еще больше поводов для шуток. Она знала, что между ней и Ноа что-то происходит. Он был заинтересован, но оставался профессионалом до конца. Между ними не может быть ничего романтического, пока он занимается этим проектом. Ничего явно романтического. Поправила себя Кира. С каждым днем они становились все ближе, и она сомневалась, что у них остались секреты друг от друга. Особенно после сегодняшнего дня.

— Что дальше? — спросила Кира.

— Нам нужно пересмотреть список? Мы пару раз уже нарушали планы. Я хочу, чтобы тебе было максимально комфортно, Кира. — Ноа возился со вспышкой. Он двигался гораздо быстрее, чем во время обычной съемки. У них оставалось не так много времени.

— Да, давайте сделаем так, чтобы нашей модели было комфортно, — кивнула Линда. — Если что, я выбью для нас еще немного времени.

— Хорошо.

Кира отступила к центру октагона и потянула за края перчаток, пока они обе не сели идеально по руке. Это был ее сигнал готовности к бою. Иногда приходилось поправлять перчатки по несколько раз подряд, но, когда возникало то самое чувство, она «включалась». За исключением той ночи, когда я проиграла. Она помнила, как тогда пыталась поймать это чувство, но так и не смогла, пока рефери не приказал ей прекратить и начинать поединок. Сегодня получилось.

Затем сняла кроссовки. Кира развязывала их так же, как во время первого боя. Тогда дедушка подобрал ей идеальную модель кроссовок, которых у нее в шкафу до сих пор лежало больше запасных пар, чем она носила за всю свою карьеру. Перед последним боем в Дубае она тайком надела обувь в цветах бисексуального флага. Хорошо, что теперь мне не надо драться за границей. Сегодня на ней были простые бело-синие кроссовки – точно такие же, как во время ее первого боя.

— Ты справишься, Кира! Ты сильная, и она к тебе не готова! — Линда старалась изо всех сил имитировать напутствие Маркуса. К счастью, она не пыталась копировать его басовитый тембр, иначе Кира просто сорвалась бы на смех.

Стробоскопы замигали, когда Кира вцепилась пальцами в сетку, глядя поверх нее на невидимую толпу, и издала яростный рык.

— Замри на секунду! — скомандовал Ноа.

Кира помнила план съемки. Ноа хотел серию из трех кадров: один с акцентом на пальцы, впивающиеся в сетку. Второй – на дельты и широчайшие мышцы спины, включая шрам, оставшийся после того, как в младшей лиге ее швырнули на сетку. Тогда, после победы нокаутом, на рану пришлось наложить восемь швов. Ноа хотел, чтобы люди увидели ее без прикрас. Последний кадр – общий план со спины в момент максимального напряжения мышц. Она услышала щелчок, когда Ноа сменил объектив.

— Моя сестра – настоящая дикая кошка! — кивнула Рене.

— Вперед! — Линда протянула Кире капу. Тоже в цветах бисексуального флага.

— Повернись ко мне! — Ноа поймал момент, когда Кира, обернувшись, издала свой фирменный боевой рык.

Запугивание начинается еще до первого удара. Ее дедушка всегда так говорил. Именно Селеста помогла ей довести этот рык до совершенства.

— Отлично! — Ноа поднял голову от видоискателя и широко улыбнулся. — Ты уверена, что не хочешь использовать уловку?

— Какую еще уловку? — спросила Рене.

— Детское масло и пульверизатор. Чтобы кожа выглядела потной перед динамичными сценами, — пояснила Кира, вынув капу изо рта.

— Я беспокоюсь, чтобы тебе было комфортно, Кира. Это самый быстрый способ добиться нужного визуального эффекта. Судя по отзывам других спортсменов, которых я снимал, это лучше, чем смесь воды и глицерина.

— Да, но масло попадет на перчатки, и это будет заметно, а мы вроде как гонимся за аутентичностью, верно? — возразила Кира. — К тому же, здесь жарко, а Рене не зря тащила сюда боксерскую грушу. Не хочется, чтобы ее усилия пропали даром.

Она открыла дверцу октагона и спустилась на арену. Быть обнаженной в само центре ринга казалось еще более странным – словно она оказалась голой там, где ей не место.

— Дайте мне пять минут, и мы заработаем этот пот честным трудом. У нас ведь есть время, Линда?

— Я позабочусь об этом, — кивнула агент. Линда извинилась и вышла из зала, аккуратно приоткрыв дверь, чтобы никто из рабочих снаружи не увидел ничего лишнего.

Перед тем как подойти к груше, Кира достала из сумки наушники с костной проводимостью. Она использовала их во время интенсивных тренировок по кикбоксингу: они лучше держались на голове и позволяли слышать все, что происходит вокруг. Она запустила свой плейлист для разминки, в который теперь входили даже треки Ноа – те самые, над которыми она когда-то смеялась во время их первых утренних пробежек.

В отличие от отработанной программы в октагоне, работа с грушей была чистой импровизацией. Она использовала комбинации джебов, хуков, апперкотов и ударов ногами – все, что казалось ей подходящим в данный момент. Для нее это была еще одна форма психотерапии: возможность выплеснуть всю накопившуюся злость. Сегодняшними мишенями были те самые интернет-тролли, что накинулись на нее после победы. Видите ли, недостаточно просто победить – нужно делать это «с большим изяществом».

Линда вернулась через пару минут, сообщив улыбкой и кивком, что она договорилась о дополнительном времени. Ноа попросил Рене помочь с перестановкой света и отражателей. Глядя, как они смеются и переговариваются, Кира невольно улыбнулась. Ноа умудрялся ладить даже с Линдой, чья опека порой переходила все границы, хотя Кира знала: агент всегда заботилась о ее интересах.

Мир вокруг Киры сузился до красного чехла боксерской груши, когда она выплеснула на него свою ярость. Она вошла в состояние потока, на время забыв и о странности ситуации, и о нарастающем влечении к Ноа. Временно. Каждый удар отдавался приятным шоком в руках. От мешка исходил затхлый запах – он явно был менее ухоженным, чем снаряды в зале Маркуса, где все вычищалось до блеска.

После серии ударов ногами в голову вновь полезли мысли, ставшие в последнее время навязчивыми. Ноа уже изменил ее жизнь, и она искренне надеялась, что их общение продолжится и после окончания проекта.

В ближайшие недели репортажи Ноа будут постепенно раскрывать все больше подробностей истории Киры. Ее тревожило, как публика воспримет ее бисексуальность, если оно начнет встречаться с Ноа после завершения проекта. Она не хотела, чтобы хейтеры превратили это в дешевый пиар перед финальным боем, обесценив то, что для многих могло стать важным примером.

— От ударов сиськи не болят? — Рене, казалось, телепортировалась прямо к ней. Кира так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как сестра подкралась к ней.

— Немного, — Кира поставила музыку на паузу. Разговаривать с капой во рту было неудобно, но она привыкла не вынимать ее до конца боя. Будем считать, что фотосессия – это тоже бой.

— Значит, дома ты в таком виде не тренируешься? — Рене подалась вперед, переходя на шепот. Кира уже поделилась с ней этим секретом и теперь надеялась, что не пожалеет об этом.

— Нет, — мотнула головой Кира. Она повернулась к Ноа: — Выглядит натурально?

Она указала на капли пота, стекающие по телу, и слегка покраснела, привлекая внимание к своей груди.

— А я думала, женщины просто «сияют», — с сухой усмешкой заметила Линда.

— Идеально, Кира. Приступаем к работе на ринге, — Ноа осмотрел ее. Взгляд был абсолютно профессиональным, хотя Кира очень хотела, чтобы он смотрел на нее по-другому.

— Готова надрать задницу сестренке? — Рене взяла лапы, которые Ноа подготовил еще утром, до прихода девушек.

— Это может быть весело, — подмигнула Кира, бросая наушники обратно в сумку. — Помни, чему тебя учил Маркус. Не хочу, чтобы ты пострадала по-настоящему.

— Справлюсь, сестренка. — Рене бросила на нее самый презрительный взгляд, на который была способна. — Ноа, ты ведь не будешь меня снимать?

— Обещание есть обещание, Рене. Ты можешь попасть в кадр, — Ноа постучал по корпусу камеры, — но я все вырежу на обработке.

— Мистер Алджер до сих пор держал свое слово, — Линда открыла клетку, пропуская Киру внутрь.

— Подожди! — Ноа вскинул руку. — Дай мне сделать несколько кадров, как ты заходишь на ринг.

— Я обычно в обуви, когда захожу в клетку, — слегка запротестовала Кира. — И к тому же, в этот момент еще не вспотевшая.

— Я возьму ракурс так, чтобы ноги не попали, — Ноа начал двигать софтбоксы. — Мне не дает покоя то, как ты занимаешь пространство. Может, это выстрелит, а может, и нет, но чую – кадр будет отличный.

— Право вето все еще за тобой, Кира, просто дай ему поработать, — добавила Линда.

— Я доверяю тебе, Ноа, — кивнула Кира.

— Обещаю не заставлять тебя замирать в неестественных позах во время ударов, — пообещал Ноа. — Частые движения утомят тебя, но зато кадры будут «живыми».

Ноа понадобилась минута, чтобы поймать нужные ему кадры с Кирой, выходящей на ринг. Он крутился вокруг нее полукругом, вспышки сверкали, объектив то приближался, то отдалялся. Его прыжки из приседа в полный рост напоминали тренировку не менее интенсивную, чем у самой Киры.

— Отлично, — улыбнулся он. — А теперь переходим к части, где ты выплескиваешь ярость на Рене.

— Я готова, сестренка, — уверенно сказала Рене, но, казалось, пыталась спрятаться за лапами.

— Начнем с джебов? — спросила Кира.

— Да. Начни с правой руки, потом перейдем на левую, а затем кроссы.

Кира была амбидекстром, хотя писала левой рукой: она любила начинать бой с разных рук, чтобы сбивать соперниц с толку. Наносить джебы и кроссы попеременно было логично для создания полного портрета. С одной стороны, Джебы давались легко, ничем не отличались от ее обычных «боевых» ударов, но с другой, без привычной экипировки все ощущалось иначе. Грудь, конечно, подпрыгивала при каждом движении, но не настолько сильно, чтобы отвлекать.

Рене морщилась каждые несколько ударов: руки приходилось постоянно переставлять. Ноа же превратился в сплошное размытое пятно, постоянно находясь в движении, ловя в кадр джебы – то левой, то правой – под самыми невероятными углами. Его лицо выражало абсолютную сосредоточенность. Линда помогала поправлять софтбоксы, пока Кира перемещалась по октагону и меняла руки.

— Думаю, с джебами закончили. Переходим к кроссам, а потом поработаем над ударами ногами по корпусу, — сказал Ноа, меняя севшую батарею в камере.

— Много хороших кадров получилось? — спросила Кира, снова принимая боевую стойку напротив Рене. Ей приходилось бить аккуратнее, чтобы не оставить на сестре синяков.

— Думаю, да. На экране фотоаппарата все выглядит отлично, но сказать наверняка смогу только после обработки. Ты была права насчет настоящего пота – он добавляет снимкам динамики.

— Это ты так пытаешься сказать, что блестящие сиськи выглядят лучше? — хихикнула Рене.

— Эй, не только ее грудь выглядит более динамично! — запротестовал Ноа.

— Пластика действительно невероятная, — вставила Линда, поправляя софтбокс. — Я видела много неудачных операций. Даже отговаривала Киру не торопиться с решением, но надо признать: она выбрала правильного хирурга.

— Я не просто «пара красивых сисек»! — Кира на секунду надула губы, а затем выбросила первый кросс.

— В этом-то и суть, — кивнул Ноа. — Красота, сила, синяки, шрамы. Все эти детали вместе и делают Киру той удивительной женщиной, которую мы видим. Ну, почти все. Я не могу передать через снимки то, что у нее внутри – ее душу, разум или сердце. Но пора другим увидеть Киру такой, какой видим ее мы, правда?

Он успокаивающе улыбнулся ей.

Вот почему именно ты – единственный фотограф, который может это сделать, Ноа. Он мог показать ее миру так, как она сама никогда не смогла бы.

Кроссы давались куда сложнее джебов. Кира все больше чувствовала дискомфорт: без поддержки грудь при каждом резком движении двигалась слишком свободно. Рене, казалось, при каждом попадании издавала глухой стон, принимая удары на лапы, от которых исходил резкий запах цитрусового антисептика, который использовали в зале. Кира сознательно сдерживала силу – у сестры не было такой же подготовки, как у Маркуса.

От ламп и вспышек с каждой минутой становилось все жарче. Кира чувствовала, как ее светлые волосы, намокшие от пота, липнут к шее. Приходилось постоянно убирать их назад – она не привыкла к обычному «хвосту» в октагоне. Обычно она заплетала тугую косу, чтобы волосы не лезли в глаза и соперник не мог за них схватиться – урок, усвоенный после того, как в одном из первых боев ей едва не вырвали клок волос.

— Теперь средние удары ногой.

— Ты готова, Рене?

— Вау, бить руками ты умеешь, но да, я справлюсь, — Рене напустила на себя свирепый вид.

Кира чувствовала на себе объектив во время этих ударов. Ноа хотел поймать ее тело в движении, запечатлеть, как играют мышцы под кожей во время ударов, которые и создали «Хильдр» Хельвиг ее пугающую репутацию. Это были не нокаутирующие удары – пока нет, – а именно те болезненные удары по корпусу, что ломают защиту перед решающим хай-киком.

Будь на месте Ноа кто-то другой, Кира чувствовала бы себя обнаженной и уязвимой, но за девять месяцев она научилась доверять и восхищаться фотографом. Ноа вел себя абсолютно спокойно, и Кира постаралась скрыть легкое смущение, которое окрасило ее щеки в розовый цвет, когда она наносила удары ногой, показывая все, что у нее есть, не оставляя места для фантазий.

— Черт, сестренка! Теперь я понимаю, почему тебя так боятся на ринге! — воскликнула Рене после минуты жестких ударов.

— Передохнем, Рен?

— Да, пожалуй, не у всех нас, как у вас с Ноа, сверхчеловеческая выносливость.

— Ты тоже могла бы начать бегать по пять миль в день, прежде чем идти в зал, мисс Хельвиг, — заметила Линда.

— Эй, у некоторых из нас есть колледж, домашние задания и работа! Не говоря уже о личной жизни, — Рене выразительно покосилась на Ноа.

— Это – моя работа! — Кира закатила глаза, прежде чем сделать глоток воды из бутылки. Несмотря на отличную форму, жару от ламп игнорировать было трудно. — Хочешь воды, Ноа?

— Спасибо! — Ноа сделал короткий быстрый глоток, продемонстрировав навык, который трудно объяснить обычным людям; его можно приобрести, только будучи спортсменом или посвятив всю жизнь спорту. — Ты отлично справляешься, Кира. Интернет просто взорвется, когда это выйдет.

— Если это выйдет, мистер Алджер, — перебила Линда. — Ваша работа, несомненно, будет безупречной, и модель у вас идеальная, но мне еще нужно согласовать это со спонсорами. Мы не имеем права разрушить ее имидж перед уходом.

— Я никогда не собирался этого делать.

— Я знаю, мистер Алджер. Если бы вы не заслужили мое доверие за эти девять месяцев, я бы наложила вето еще когда вы пришли ко мне с этой идеей. Самое важное для меня, сейчас и всегда, – это благополучие моей клиентки. Она всегда на первом месте. Деньги – на втором месте.

Кира посмотрела на агента и улыбнулась. Линда всегда подбирала слова с ювелирной точностью. Но в этих фразах читалось то, что она никогда не скажет вслух: она любила Киру почти как собственную дочь.

— Ты готова, Рене? Я не могу вечно продлевать время аренды зала.

— Да, погнали! — Рене ударила по лапам. — Что дальше?

— Хуки, апперкоты, а потом хай-кики. — Кира загибала пальцы.

— Давай сделаем это! — прорычала Рене.

Серия ударов принесла еще больше дискомфорта из-за отсутствия поддержки груди, но Кира следила за тем, чтобы это не отражалось на ее лице – она должна выглядеть как боец. Ноа работал быстро и методично, старательно снимая каждый тип ударов, меняя объективы и кружа вокруг них.

— Боже мой… — пробормотал он после мощной серии апперкотов.

— Что? Камера опять решила сфокусироваться не там, где надо? — спросила Кира, давая Рене короткую передышку.

— Вовсе нет! Посмотри, как выглядит пот на этом ударе!

Ноа подошел ближе, показывая экран на обратной стороне камеры. Это была непринужденная близость, сформированная за год многочисленных съемок. Кира задалась вопросом: думает ли он вообще о том, что его модель сейчас перед ним голая, едва не касаясь его спины сосками, или же для него важнее было изображение?

— Черт возьми! — Кира онемела от удивления. На последнем апперкоте Ноа поймал идеальный момент: капли пота зависли в воздухе, разлетаясь после удара. Да, по размытому пятну розового цвета чуть ниже центра кадра было отчетливо видно, что она обнажена, но удар выглядел невероятно мощно и динамично.

— Вы должны это увидеть! — она помахала Рене и Линде, чтобы они присоединились к ним. — Если кто-то из вас сомневался в этой затее, теперь сомнения развеяны.

Ее гордая улыбка стала еще шире.

— Моя сестра и ее фотограф создают искусство! В моей квартире срочно нужен такой постер на всю стену! — восхитилась Рене, оглядываясь через плечо.

— Согласна. Хотя для моего офиса больше подойдет что-то в рамке. Мистер Алджер, Кира, вы создаете шедевр.

Тепло разлилось по груди. Никто никогда не видел ее так, как Ноа. Он не пытался сделать из нее «живое противоречие». Он видел в ней человека: в равной степени бойца и женщину. Боевой дух не отменял красоты, а женственность не умаляла силы. Каждая мышца, каждый синяк и шрам – все это было частью единого целого, которое Ноа помогал ей показать миру.

Опасное желание, которое не могло быть удовлетворено, до окончания проекта, снова заставило ее сердце биться чаще. Сейчас, при свидетелях, это еще хуже. Кира на секунду закрыла глаза, пытаясь успокоиться.

— Давай хай-кики, потом последние две позы, и мы уйдем отсюда, пока нас не выставили, — скомандовала Линда, вырывая ее из раздумий.

Через мгновение они вернулись на позиции. Вспышки фиксировали те самые удары, что сделали Киру знаменитой и принесли славу опасной соперницы в октагоне. Ноа ловил движения ягодиц и мышц бедра с самых разных углов. Нижние ракурсы были довольно откровенными, но Кира решила: если Ноа способен повторить магию того апперкота, то он может позволить себе увидеть столько же, сколько до этого видели только ее врач, гинеколог и Селеста.

— Снял? — спросила Кира, чувствуя, что начинает уставать.

— Да. Выглядит красиво и мощно. Именно то, что мы хотели.

— Последние две позы. Спасибо, Рене, я закончила тебя «избивать».

— Не могу дождаться, чтобы увидеть фотографии! — Рене выбежала из октагона.

— Стул, Линда, пожалуйста, — попросил Ноа, подвигая свет.

— Ты уверена в этом кадре, Кира? — прошептала Линда. — Может, что-то менее откровенное?

— Я сижу так в углу после каждого раунда, — ответила Кира. — Я ничего не скрываю.

— Я тебя не останавливаю, просто хочу, чтобы ты подумала еще раз.

Для этой позы Кира села на низкий табурет, опираясь локтями на широко раздвинутые колени, накинув на плечи полотенце. Ничего не было скрыто, когда объектив Ноа блуждал по ее телу. Это был кадр про изнурение, про цену боя. Кира сверлила взглядом Ноа, представляя перед собой соперника – так, как учил Маркус. Бой – это не только физическая, но и умственная работа, Кики. Она слышала в голове слова своего дедушки. В конце позы она не сдержалась и улыбнулась. Затем Ноа опустился ниже, и она уставилась в воображаемый угол, а не прямо в объектив.

— Фантастика! — Ноа посмотрел на экран камеры, а затем широко улыбнулся. — Мне нравится эта улыбка в конце. Больше людей должны увидеть эту улыбку. Наденешь халат, когда будешь выходить из октагона?

— Нет. Кроссовки надену, а халат нет. У меня в голове возник образ, как я покидаю октагон такой же уязвимой, какой и вхожу. Просто оглянусь через плечо, выходя в жизнь за пределами ринга.

— И дашь всем возможность полюбоваться твоей шикарной задницей! — засмеялась Рене.

— Это тоже часть меня, — пожала плечами Кира и подмигнула Ноа.

— Я соглашаюсь с пожеланиями моей модели.

Купидон 170 640 — В то же время

— Все прошло отлично, — 170 640-й улыбнулся, заглядывая через плечо наставника. — Думаю, это помогло.

Он с нескрываемым волнением указал на сходящиеся линии на графике вероятностей.

— Как думаешь, пора раскрыть последнюю тайну? — спросила Эсмеральда, одарив его лукавым взглядом.

— Это должно сработать, — кивнул 542-й. — Но действовать нужно очень деликатно. Мы не хотим, чтобы его сестры прознали об этом раньше времени – это создаст излишнее давление на их отношения. Если они сорвутся слишком рано… — он проследил пальцем за линией вероятности: они пересекались лишь на миг, а затем резко расходились в разные стороны. — Это будет как ошибочный гравитационный маневр.

— Хорошо, просто нужно устроить все пораньше. Я могу помочь ей почувствовать себя увереннее в ее «святилище». А ты, — Эсмеральда игриво подмигнула своему партнеру, — можешь добавить щепотку магии, чтобы подтолкнуть кота к небольшой шалости?

— Да, это мне под силу, — 170 640-й наклонился для быстрого поцелуя со своим ангелом, чьи волосы теперь были угольно-черными. — Твое вдохновение неоценимо, Анджела. Спасибо.

Он перевел внимание на музу.

— Я не сделала ничего, с тех пор как он начал ее фотографировать. Похоже, он заменил меня другой музой, — Анджела постучала по блокноту, комично выпятив нижнюю губу. Она откинула прядь светлых волос за ухо. — Но я его не виню. Не знаю, над чем вы, трое, работаете, но моя магия уже вовсю работает.

Она хихикнула и, пользуясь моментом, украла быстрый поцелуй у 542-го.

— Давайте придерживаться курса, чтобы все наши подразделения смогли собрать достаточно энергии. Помните: легкое касание, никакой спешки. Если они переступят черту до этой даты, — 542-й указал на отметку на временной шкале, — их общие принципы этики просто не дадут этим отношениям расцвести.

Ноа – Утро Дня благодарения

Холодильник-кулер глухо плескал содержимым при каждом шаге, пока Ноа поднимался на крыльцо Киры. Он едва не поскользнулся на снегу, который мягким ковром укрыл дорожку. Интересно, бегала ли Кира сегодня утром? Ноа вспомнил их самую первую совместную пробежку. Сегодняшнее утро стало первым за несколько месяцев, когда Ноа пропустил пробежку: ему нужно было во что бы то ни стало закончить редактирование снимков до начала праздника. Кира и Линда хотели просмотреть их сразу после ужина.

— Дверь открыта! Я заканчиваю в душе, так что располагайся, — голос Киры донесся из домофона, вмонтированного в дверную раму. — Не стесняйся, на кухне все в твоем распоряжении.

— Ты уверена? — Ноа замялся. Ему казалось, что он переходит невидимую черту между репортером и объектом его статьи.

— Только если тебе самому удобно. Я доверяю тебе, Ноа.

Ноа и сам чувствовал, что их связь давно переросла отношения фотографа и модели, но они уже обозначили границы: ничего не могло произойти до титульного боя, до которого оставалось два с половиной месяца.

— Спасибо. Мне придется сходить к машине несколько раз, так что извини, если звонок будет надоедать.

— Просто берегись «кота-охранника», — в ее голосе слышалась улыбка. — Я через минуту спущусь.

— Не торопись. Помощь с нарезкой мне понадобится чуть позже.

— Главное – не подпускай меня к плите, — пошутила Кира, вспоминая свою последнюю попытку приготовить ужин на троих. Тогда она отвлеклась на разговор с Ноа.

— Я слышал историю о сожженной кастрюле с кипятком.

— Вода просто выкипела, а в ней был крахмал и масло! — принялась защищаться Кира. — Но это правда. Хотя клянусь, я умею готовить! Спроси Линду, я все время готовлю для нее!

Ноа поставил кулер на крыльцо, чтобы открыть дверь. Придерживая ногой дверь, он затащил тяжелый ящик в дом, пятясь назад – так было проще проследить, чтобы Венчик не выскочил на улицу. Кот не был уличным, но птицы, вечно дразнившие его через стекло, могли в любой момент разжечь его любопытство.

Венчику было все равно на его рассуждения и на все эти предосторожности. Кот вальяжно потягивался на спинке дивана в огромной открытой гостиной. Ноа не считал себя «кошатником», но для этого нелепого и дружелюбного парня готов был сделать исключение.

— Доброе утро, Венчик. Караулишь вход? — спросил Ноа, проходя мимо. Кот, видимо, счел это приглашением и в один прыжок перемахнул с дивана прямо на крышку кулера в руках Ноа. — Хорошо, что ты не толстый.

Кухня была просторной: остров с газовой плитой делил пространство между гостиной, формальной столовой и лестницей на второй этаж. Кира, Линда и Ноа провели немало часов за этим столом в деревенском стиле, разбирая статьи и обсуждая реакцию публики. И Венчик всегда был где-то рядом.

Стены украшали картины и фотографии из поездок Киры по всему миру вместе с лигой MMA. В глаза бросалось полное отсутствие личных снимков – ни самой Киры, ни ее семьи. А, нет, ошибся. На одной стене висела фотография на металлической пластине: Кира, Рене и Линда, улыбающиеся в зале перед тренировкой.

Кира попросила Ноа сделать этот снимок. Он до сих пор удивлялся, как удачно все вышло, учитывая жуткую мешанину из светодиодов и люминесцентных ламп в зале Маркуса – ему пришлось приложить немало усилий, чтобы настроить оттенки для печати на металле.

Серый паркет из твердых пород дерева тянулся через весь этаж, прерываясь лишь ковриком у входа и ковром в гостиной. Пастельные тона шкафов в сочетании с цветом пола создавали на кухне уютную атмосферу пляжного домика даже посреди зимы. Кира как-то обмолвилась, что это дань уважения Селесте, выросшей на Внешних отмелях Каролины. Должно быть, странно постоянно натыкаться на напоминания о своей бывшей, подумал Ноа. Впрочем, сколько вещей Имани все еще осталось в моей квартире?

Ему потребовалось три захода, чтобы перенести все продукты, постоянно поглядывая на Венчика, который явно замышлял какую-то проказу. Рене и Алан обещали принести булочки; Линда и Уинстон взяли на себя салаты и запеканку из зеленой фасоли; Мири и Сьюзи отвечали за пироги, а Мэдди пообещала какой-то сюрприз. Так что на долю Ноа осталось главное блюдо и гарниры.

Кухня была не просто стильной – она была профессиональной. Лучшая техника только подтверждала слова Линды о кулинарных талантах Киры. Первым делом Ноа вынул индейку из маринада в кулере. Уложив ее на противень обсыхать, он занялся уборкой холодильника и утилизацией маринада.

— Даже не думай, Венчик. Это не та птица, которая тебя дразнит, — Ноа прогнал любопытного кота со столешницы. Он иногда мяукал на птиц в окне, а потом переводил на Ноа озадаченный взгляд, словно жалуясь, что красный кардинал играет не по правилам – улетает прочь вместо того, чтобы залететь в дом и разобраться по-честному.

Ноа достал морковь, лук, сельдерей и порей: они станут «подушкой» для индейки, впитают сок и превратятся в идеальную основу для соуса. Люди его возраста обычно хранят рецепты в смартфонах, но Ноа любил тактильность. Перед ним лежали ламинированные карточки, исписанные каллиграфическим почерком его бабушки.

— Так, какие там травы нужны для индейки? — Ноа обернулся к карточке, параллельно развязывая пучки свежей зелени.

— Мяу! — Венчик заглянул ему в глаза, требуя внимания.

— Не сейчас, приятель! Далеко не всем нравится приправа из кошачьей шерсти в праздничном блюде. — Ноа покачал головой.

Кот посмотрел на него в упор, внезапно схватил зубами карточку с рецептом и спрыгнул с острова. Ноа готов был поклясться, что этот пушистый засранец нагло оглянулся через плечо.

— Это бабушкин рецепт!

Попытки Ноа воззвать к совести кота были столь же успешны, как крики на стену. Серо-белый проказник вильнул хвостом и скрылся за углом, направляясь к лестнице. Ноа бросил зелень и бросился вдогонку. Он добежал до единственной стены, отделяющей лестничный пролет от открытого пространства дома. Лестница – это ведь еще не «святилище», верно? Он замер, глядя, как Венчик взлетает по ступеням. Подняться следом без приглашения, даже в спешке, означало предать доверие Киры, чего Ноа не мог допустить.

— Что ты мне принес, Венчик? — раздался голос Киры сверху.

— Это моей бабушки… — Ноа проследил взглядом за котом и замер.

Кира стояла на верхней площадке, склонившись к питомцу. Она была одета почти так же, как на фотосессии в прошлые выходные. Только вместо перчаток на ней были пушистые домашние тапочки.

— Ой, прости, — он тут же отвел взгляд, уставившись на ступени. На этот раз смотреть на ее красоту казалось бесцеремонным вторжением, а не частью работы. Хотя Кира была самой прекрасной женщиной, которую он когда-либо видел.

— Не бери в голову, — Кира хихикнула. — Я и так ломала голову, как начать этот разговор. Видимо, мне просто нужен был пушистый помощник.

Ноа услышал довольное мурчание Венчика – тот явно получил свою порцию ласки.

— О чем ты?

— Я ведь говорила тебе о своем «святилище»?

— Да. И репортеру-фотографу вход на второй этаж строго запрещен, это прописано в контракте.

— Ну, если только я сама его не приглашу. Понимаешь, в своем «святилище» я редко что-то ношу. Я домашний нудист, Ноа.

— О.

— Я вдруг стала уродливой? — голос Киры звучал все ближе.

— С чего ты взяла?

— Ты так старательно разглядываешь пол, будто боишься на меня взглянуть.

— Я… я просто не хотел, чтобы это выглядело так, будто я подглядываю, Кира.

— Я думаю, озорной кот с ламинированной карточкой в зубах снимает все вопросы о твоих намерениях. Как и то, что ты не бросился за ним по лестнице. Если, конечно, ты не дрессировал его втайне от меня, — Кира усмехнулась. — Послушай, тебе правда нормально, что я без одежды? Не хочу, чтобы ты чувствовал себя не в своей тарелке.

В ее голосе проскользнула едва уловимая дрожь.

— Ты шутишь? Ты пригласила меня и мою семью на День благодарения. Меньшее, что я могу сделать – это уважать твои домашние привычки.

Ноа поднял голову и улыбнулся, спокойно глядя в лицо Киры, не пытаясь разглядеть ее тело.

— Хороший ответ. Если станет совсем неловко – скажи, я пойду надену платье.

Кира приняла расслабленную позу, ничего не скрывая. Это была совсем другая нагота, не та, что на ринге в прошлые выходные. Сегодня утром она выбрала легкий, искусный макияж, а не «боевой раскрас», как для фотосессии – комфортный компромисс между гламуром и ее обычным видом на тренировках. Светлые волосы были распущены и слегка завиты.

Теперь между ними не было преграды в виде рабочего проекта или объектива камеры, который мог бы отвлечь взгляд Ноа. Это был осознанный выбор обоих – намеренный шаг, сделанный после того, как он случайно застал ее врасплох. Ноа заставлял себя смотреть Кире прямо в глаза, стараясь не слишком отвлекаться на ее красоту. К счастью, ее сияющие голубые глаза сами по себе были достойной наградой.

— Ты не вызываешь у меня дискомфорта, — Ноа пожал плечами. — Разве что немного отвлекаешь.

— Тогда работу с ножом я возьму на себя, — Кира подмигнула ему.

— Пожалуй, это хорошая идея. Если только не хочешь, чтобы я все еще резал овощи к приходу Рене.

— Но сделай мне одно одолжение, ладно?

— Какое?

— Проверь, чтобы жалюзи в гостиной были закрыты. Мне не нужно, чтобы соседи подглядывали, — Кира слегка отступила вглубь кухни, скрываясь за перегородкой.

— О, конечно. Вдруг у кого-то из них окажется камера? А в этом году эксклюзивные права на съемку только у меня! — Ноа надеялся, что широкая улыбка и смех выдадут его иронию.

— Значит, не только мы с Линдой умеем размахивать контрактом, как дубинкой? — Кира снова подмигнула.

Ноа еще раз окинул взглядом просторный первый этаж, убедившись, что жалюзи опущены, а шторы плотно задернуты.

— Оставить входную дверь незапертой?

— Не стоит. Не хватало еще, чтобы одна из твоих сестер появилась раньше времени и составила обо мне неправильное мнение.

— Неправильное мнение о том, что ты красивая женщина и тебе комфортно в собственном теле? — Ноа наблюдал, как Кира выходит из-за угла лестницы. Все еще совершенно голая и с совершенно невозмутимым видом.

— Нет, мнение о том, что я пытаюсь соблазнить их брата или что-то в этом роде, — Кира подхватила пучок сельдерея и перенесла его на другой край кухонного острова.

— Это все на противень? — спросила она, привычным жестом затачивая шеф-нож о мусат. Несмотря на недавнее фиаско с пастой, ее уверенные движения не оставляли сомнений в том, что она умеет обращаться с кухонной утварью.

— Половину на противень, остальное – в начинку, пожалуйста. — Ноа включил духовку на разогрев и принялся промакивать индейку бумажными полотенцами.

— Просто ломтиками? Или для начинки лучше кубиками? — Кира ловко разделила сельдерей на две кучки. Ее нагота уже начала отходить на второй план, становясь чем-то естественным. Так ей было удобно, и Ноа не собирался глазеть на нее или заставлять чувствовать неловкость.

— Да, кубиками будет идеально, — Ноа удивленно приподнял бровь.

— Что?! Я же все время говорю тебе – я умею готовить!

Следующие полчаса Ноа и Кира болтали, вспоминали истории из детства и смеялись, готовясь к празднику. Пряный аромат розмарина, шалфея и тимьяна начал заполнять кухню по мере того, как индейка прогревалась в духовке. Кира виртуозно обращалась с ножом – это зрелище завораживало даже сильнее, чем ее внешний вид.

— И как прошла фотосессия? — Кира протянула ему стеклянную форму для запекания под начинку.

— Утром отправил все Линде. Я склоняюсь к тем кадрам, на которых видны твои синяки и шрамы. Если мы хотим показать миру и красавицу, и бойца, то обе эти стороны одинаково важны.

— Я знала, что ты в итоге со мной согласишься, — Кира победно просияла и даже слегка покачала бедрами от удовольствия. Ноа пришлось приложить усилие, чтобы не пялиться. Были границы, которые он не мог переступить до конца контракта, да и не хотелось, чтобы она перестала чувствовать себя уютно в собственном доме.

— Весь этот проект – наше партнерство. Да, я буду подталкивать тебя, но не дальше того предела, который тебе комфортен. Я хочу, чтобы мир узнал эту потрясающую женщину такой, какой ее узнал я.

— Ничего, если какие-то вещи останутся только между нами, — в голосе Киры прозвучали защитные нотки.

— Разумеется. Все, что касается безопасности или личной жизни людей, не дававших согласия на участие в истории, останется за кадром.

— Спасибо, Ноа. Я хочу рассказать свою историю, но не собираюсь подставлять друзей или «бывших» ради красивого сюжета. — Кира вздохнула. — Но ты напишешь про наш «почти поцелуй»? Для этого года это событие кажется довольно значимым.

— Нет. Я не могу быть персонажем собственной статьи, — Ноа покачал головой, — как бы мне этого ни хотелось.

— Значит, и про то, как я голышом готовила с тобой индейку на День благодарения, ты тоже не упомянешь?

— Это опять же сделало бы меня персонажем истории, — ответил Ноа, водружая тяжелую кастрюлю с картофелем на плиту. — Хотя, с твоего позволения, я бы хотел немного «нормализовать» наготу в тексте. Я не вижу в этом ничего предосудительного.

— Спасибо, Ноа, — Кира опустила глаза, и ее щеки покраснели еще сильнее. — С тобой этот День благодарения кажется куда более правильным, чем все те, что были после смерти дедушки Хельвига. Я ведь толком и не праздновала с тех пор, как мои родители перестали со мной общаться.

— Ты никогда не праздновала с Селестой?

— Это всегда было как-то… несерьезно. С ней этот большой дом казался уютнее, но только ты заставил его по-настоящему ожить. Я давно хотела пригласить Линду и Уинстона, но боялась нарушить границы отношений между спортсменом и агентом.

— Надеюсь, я не слишком сильно их нарушаю.

— Ты шутишь? — Кира хихикнула. — Ты не теснишь меня, наоборот: благодаря тебе и моей «новой семье» здесь наконец-то стало много места для жизни, а не просто для тренировок. Это большая разница.

Она улыбнулась, но не успела договорить – в дверь позвонили.

— Черт! — Кира глянула на планшет на стене. — Это Рене и Алан. Если бы это была только сестра… она в курсе моих привычек. И Алан, я уверена, тоже знает, но знать и видеть – это две большие разницы.

— Хочешь, я впущу их, пока ты переоденешься?

— Ты меня очень выручишь, спасибо! — Кира улыбнулась сквозь яркий румянец на щеках и побежала наверх.

Ноа на мгновение задержал взгляд на ее стройной фигуре, пока она не скрылась за стеной, и направился к двери. Венчик следовал за ним. Другие кошки обычно прячутся от гостей, но только не он. Кот запрыгнул на спинку дивана, готовясь потребовать своим «мяу» внимания к своей персоне от гостей.

— Доброе утро, Рене, Алан! — улыбнулся Ноа, открывая дверь.

— А где моя сестра? — Рене приподняла бровь, переступая порог. В ее зеленых глазах плясали точно такие же озорные искорки, как и в голубых глазах Киры.

— Побежала наверх, чтобы переодеться из домашнего наряда во что-то более праздничное.

— Неужели? — Рене многозначительно подмигнула Ноа. Разве задернутые в середине дня шторы и закрытые жалюзи недостаточно ясно объясняют зачем Кире понадобилось срочно «переодеться»? Ноа задал вопрос в голове, решив не реагировать на провокацию. — Проходите, проходите! Вы двое немного рано.

— Вини Алана, — Рене пожала плечами и легонько ткнула бойфренда локтем в бок.

— Ой! — Алан наигранно согнулся, явно преувеличивая силу удара. — Извини. Мой отец – футбольный тренер в колледже. Привычка приходить раньше появилась у меня, вероятно, раньше, чем я вообще научился ходить.

— «Если ты не пришел на пятнадцать минут раньше – значит, ты опоздал», — процитировал Ноа фразу, которую сам слышал тысячи раз в детстве. — Приятно знать, что я не единственный «сын тренера».

Он протянул руку Алану для рукопожатия.

— Рад наконец познакомиться, Алан. Много о тебе слышал от Рене и Киры.

Странно, что они не встретились еще летом, когда Рене гостила у сестры, но Алан тогда почти все время провел в Вашингтоне.

— Надеюсь, только хорошее, — Алан улыбнулся. У него была аккуратная бородка, а широкие плечи и мощный торс выдавали в нем бывшего лайнбекера. Ярко-синяя оправа очков эффектно контрастировала с темной кожей и безупречно выбритой головой. Он был на пару дюймов выше Рене.

— Если не считать той истории с выпускным – то да, только хорошее, — хихикнула Рене.

— Если у тебя нет хотя бы одной такой истории из колледжа, значит, ты там и не учился, — философски заметил Ноа, забирая у них куртки. Венчик тем временем уже вовсю требовал внимания Рене.

— Я выучил свой предел за одну ночь, не успев сделать ничего хуже, чем выставить себя дураком, — рассмеялся Алан. — Кстати, отличные материалы по тому провальному чемпионату. А статьи про Киру – вообще выше всяких похвал.

— Спасибо. Мне чертовски повезло работать с ней в этом году. — Ноа не любил разговоров о себе и поспешил перевести тему. — Рене говорила, что булочки – это какой-то секретный семейный рецепт?

— Южные бабушки готовят опасно вкусную еду, — Алан поднял пакет с выпечкой. — У нас найдется место в духовке?

— Конечно. Поставим их вместе с начинкой.

Ноа провел их на кухню под пристальным взглядом Венчика, ожидающего еще большего внимания.

— Снимки с последней фотосессии уже готовы? — спросила Рене, когда они расположились у острова.

— Только сегодня утром закончил и переслал Линде.

— Ты не покажешь их сначала Кире? — Алан удивленно вскинул бровь.

— Я следую контракту до буквы. Сначала их должна увидеть Линда – она наш буфер. У них с Кирой полное право вето и контроль над публикацией.

— До сих пор не верю, что моя сестра решилась на это. Она куда смелее меня.

— Вы трое меня обсуждаете?

Кира спустилась в новом образе, менее вызывающем, чем то синее платье, но не менее эффектном. Она осталась босой, но теперь на ней было потрясающее оранжевое платье без рукавов. Оно отлично подчеркивало ее талию, а по расклешенной юбке «разлетались» вышитые вручную листья – багряные, коричневые и золотые. Тонкие черные линии имитировали порывы осеннего ветра, кружащие листву вокруг нее. Она грациозно крутанулась на месте.

— Чувствую себя оборванцем, — вздохнул Ноа, глядя на свою футболку с изображением камеры в стиле аниме и поношенные джинсы.

— Будем чувствовать себя оборванцами вместе, Ноа, — усмехнулся Алан. — Сестры Хельвиг умеют одеваться, не так ли?

— Ты все-таки его надела! — Рене захлопала в ладоши. Сама она была в блузке и юбке, которые больше подходили для деловой встречи, но все равно чертовски ей шли.

— У моей младшей сестры отличный вкус.

— Это то самое, которое вы купили на прошлых выходных? — уточнил Алан.

— Ага. Как только Кира поняла, что принимает гостей у себя, ей понадобилось что-то особенное.

— Выглядишь чудесно, Кира. Даже жаль, что я оставил камеру дома.

— Сделаем несколько фотографий в этом образе, когда снег растает, — Кира улыбнулась и едва заметно покраснела. Теперь Ноа замечал этот мимолетный румянец, на который не обращал внимания раньше.

Определенно, в ней еще бездна граней, которых я не видел. Подумал Ноа.

— Хорошо, что вы принесли булочки, но нам все равно понадобится ваша помощь. Рене, поможешь мне с бататом?

— По рецепту дедушки Хельвига?! — зеленые глаза Рене блеснули.

— Он не успел тебя научить, так что это сделаю я, — кивнула Кира, увлекая сестру в кладовую.

Места на просторной кухне хватало всем четверым. Ноа проверил индейку, полил ее соком и сверился с четырьмя термометрами – он не хотел прослыть поваром, пересушившим праздничную птицу. Утро наполнилось смехом и глупыми спорами, и Ноа вдруг поймал себя на мысли, что не чувствовал себя так уютно уже много лет. Наверное, с тех самых пор, как заболела Имани. Глядя на то, как общаются Алан и Рене, он был уверен, что это настоящие чувства.

Спустя пятнадцать минут снова зазвонил дверной звонок. Обе сестры Хельвиг были заняты приготовлением засахаренного батата, чей аромат уже вовсю смешивался с запахом дрожжевого теста от поднимающихся булочек и пряной индейки. У Ноа уже текли слюнки, хотя птице оставалось томиться в духовке еще около часа.

— Ноа, впустишь Линду и Уинстона? — Кира подняла взгляд от сотейника.

— Без проблем. Только смотри, не сожги батат, — Ноа с улыбкой подмигнул ей.

— Не нарывайся, а то запущу в тебя порцией «кулинарного напалма», — Кира шутливо прищурилась, помахивая деревянной ложкой, с которой капала смесь растопленного масла, коричневого сахара и кленового сиропа.

— У открытой планировки есть один большой минус, Ноа – здесь негде спрятаться, — вставила Рене с ехидной ухмылкой.

— Перемирие, девочки! Белый флаг! — Алан вскинул руки вверх. — Мы откроем.

Все четверо дружно рассмеялись. Дом Киры, казалось, за последние девять месяцев стал для Ноа роднее, чем его собственная квартира за все годы жизни там.

Ноа и Алан открыли входную дверь, готовые принять пакеты и блюда, которые принесли с собой Линда и Уинстон.

— Мистер Алджер, мистер Лоусон, — Линда сдержанно кивнула. — С Днем благодарения. Где сестры Хельвиг?

На ней, как всегда, была безупречная строгая блузка и юбка – ее неизменная «броня», в которой Ноа видел ее на каждой встрече. В руках она сжимала пухлую папку, из которой веером торчали разноцветные стикеры.

— На кухне, колдуют над семейным рецептом дедушки Хельвига.

— Нам будет что обсудить сегодня вечером, мистер Алджер. Надеюсь, вы захватили ноутбук?

— Сначала День благодарения, дорогая, — Уинстон вошел следом за женой. — Отличный праздник вы придумали, неблагодарные колонисты!

Он широко улыбнулся. В отличие от официальной супруги, Уинстон выглядел максимально непринужденно в ярко-красном худи с логотипом любимой футбольной команды. В одной руке он держал термосумку, в другой – большую форму для запекания, затянутую сверху фольгой.

— Я просто переполнена идеями. У нас осталось всего два с половиной месяца, чтобы рассказать историю Киры, — не унималась Линда.

— Мистер Каррингтон, давайте я помогу, — Ноа забрал у него тяжелую форму для запекания.

— Спасибо, Ноа. Надеюсь, мы собираемся сегодня посмотреть пару матчей?

— Еще бы! — Алан заговорщицки улыбнулся.

— Мистер Лоусон, вы сейчас задействованы в готовке? — уточнил Уинстон.

— Пока просто работаю на подхвате и создаю массовку.

— Тогда помоги-ка мне расчистить дорожку от снега, пока футбол не начался, — Уинстон кивнул в сторону гаража.

— А я пока расположусь в кабинете, мистер Алджер, — распорядилась Линда. — Поговорим с Кирой уже после ужина, пока мальчики будут заняты своим футболом.

— Не уверен, что только «мальчики». Мири и Мэдди тоже фанатки футбола.

— Я не из тех, кто делит фанатов по гендерному признаку. Мои родители вообще считали мое увлечение вашим футболом чем-то вроде ереси, — рассмеялся Уинстон, следуя за Ноа на кухню. Линда тем временем целенаправленно свернула к лестнице.

Наша совещание пройдет в «святилище»? Ноа удивился этой мысли. Второй этаж был под запретом с первого дня. Может, она имела в виду только себя и Киру?

— Кира, Рене, рад вас видеть, девочки, — сказал Уинстон, заходя на кухню.

— Привет, Уинстон! Это та самая знаменитая запеканка из зеленой фасоли Линды? — Кира отвлеклась, убирая с плиты кастрюлю. То, как уверенно она управлялась с посудой, в очередной раз доказывало: история с «горящей водой» была лишь нелепой случайностью.

— Рецепт Линды, но исполнение – мое. Моя любовь все выходные была поглощена твоими фотографиями и доработкой какого-то «грандиозного плана».

Когда Линда спустилась через пару минут, ее присутствие вовсе не убило атмосферу веселья, как можно было ожидать. Рядом с Уинстоном она казалась совсем другой женщиной. Ноа видел, что она заботится о Кире больше, чем любой другой агент, но обычно за этой заботой стояла колючая деловая хватка. Уинстон же одним своим присутствием умудрялся сглаживать ее острые углы.

Меньше чем через полчаса снова зазвенел дверной звонок, сообщая о прибытии Мири, Сьюзи и малышки Шарлотты.

— О-о-о! Крошка приехала! — проворковала Кира, впуская Мири и ее маленькую семью в дом.

— Простите, в этом году пироги из пекарни, — извинилась Мири. — Кое-кто требовал к себе слишком много внимания.

Она наклонилась и с нежностью поцеловала маленькую Шарлоту в макушку, а затем быстро чмокнула жену в губы. Доктор Сьюзи Эллис держала младенца в переноске, расшитой забавными мультяшными стетоскопами, сердечками и бинтами. Ярко-голубые глаза Шарлотты с интересом изучали новую обстановку.

— Отличное оправдание, сестренка, — Ноа подошел, чтобы обнять Мири.

— Извини, Шарлотта приболела на прошлой неделе, а у Сьюзи в университете опять кадровые перестановки, — объяснила Мири.

— Никогда не извиняйся за то, что ставишь семью на первое место, ладно? — Ноа ободряюще кивнул.

— Договорились, — улыбнулась Мири.

— Рад видеть тебя, Сьюзи. Шарлотта уже привыкла к режиму сна? — Ноа обнял и невестку. В то время как Мири была в своем привычном полуспортивном образе, Сьюзи – если не считать разноцветного детского рюкзака – выглядела как типичный университетский профессор.

— Все было идеально, пока не подцепили грипп, — поморщилась Сьюзи. — Моя жена помогает мне не сойти с ума.

— Сьюзи, Мири, знакомьтесь: Кира и Рене Хельвиг. — Ноа представил свою младшую сестру.

— В жизни ты кажешься выше, чем на снимках Ноа, — заметила Сьюзи.

— Это… спасибо? — Кира озадаченно приподняла бровь.

— Это комплимент, — поспешила перевести слова жены Мири. — Ноа в своих работах умудряется «очеловечить» мифическую фигуру, и это чертовски круто.

— Помочь с малюткой? — предложила Кира.

— Если не трудно, мне нужно достать сумку с вещами, — Сьюзи осторожно вынула Шарлотту из переноски. — Ну что, пойдешь к тете Кире? Дай мамочкам минутку, чтобы устроиться.

Ноа замер, поглядывая на них и одновременно проверяя блюда на плите. Жаль, что у меня нет камеры. Чтобы завершить портрет этой потрясающей женщины, нужно было включить в него образы радушной хозяйки, нежной тети, сестры и верного друга. Но как это сделать, не вписывая себя в историю? Размышлял Ноа, глядя, как Кира плавно покачивается, пританцовывая с Шарлоттой на бедре под звонкий детский смех. Малышка тем временем вовсю тянула ручонки к ее кулону.

— Она хорошо выглядит с ребенком на руках, правда? — тихо шепнула Мири, склонившись к брату. Когда он обернулся, она лишь многозначительно пожала плечами и отошла с понимающей улыбкой.

Последними прибыли Мэдди и Гэри. В отличие от остальных, они выглядели подчеркнуто элегантно: Мэдди в изумрудном платье, Гэри в идеально отглаженных брюках, белой рубашке и галстуке в тон наряду жены.

— Простите за опоздание, но мы принесли тыквенный чизкейк! — Мэдди победно вскинула розовую коробку, словно Линк, нашедший артефакт в «The Legend of Zelda».

— Хотелось бы приврать, что мы испекли его сами, но коллега Мэдди – просто богиня выпечки, — признался Гэри. — В любом случае, это лучше, чем подгоревшие печенье, которые я принес в прошлом году!

Компания дружно приветствовала опоздавших, и Мэдди наконец удалось отвоевать свое право на «время с племянницей». Ноа в последний раз полил индейку соком – термометр показывал, что до идеала осталось всего пару градусов. Настало время отправлять гарниры и булочки во вторую духовку.

— Алан, для булочек 350 градусов хватит? — прервал Ноа жаркий спор Уинстона и Алана о судьбе какого-то квотербека десятилетней давности.

— Ага, примерно минут двадцать, я присмотрю.

— Уинстон, запеканку на сколько?

— Двадцать минут должно быть достаточно. Нам только прогреть и довести края до хруста.

— Идеально.

Эта компания собралась вместе впервые, но все ощущалось на редкость органично.

— А Рене неплохо справляется с Шарлоттой, — Уинстон кивнул в сторону младшей Хельвиг, которая перехватила эстафету няни. — Тебя это не пугает?

— Только немного, — Алан пожал плечами. — Я не говорю, что это план на завтра, но через пару лет… Думаю, Рене будет отличной мамой. Я не сомневаюсь, что она – моя судьба. Правда, сначала нужно дождаться выпускного в следующем году.

— Если нашел «ту самую», держись за нее обеими руками, — Уинстон тепло посмотрел на Линду. — Правильный партнер делает жизнь стоящей. Не то чтобы Линда мне принадлежала – упаси бог, она сама себе хозяйка, но моим сердцем она владеет безраздельно. А вы что скажете, мистер Алджер? Старшая мисс Хельвиг сегодня просто ослепительна, не так ли?

— Она всегда такая, — кивнул Ноа. — В любом наряде, в любой ситуации она буквально освещает все вокруг. Но…

— Можешь не продолжать, парень. Я понимаю – этика, репутация, контракты… Но у вас обоих одинаковые глаза, когда вы смотрите друг на друга, — Уинстон усмехнулся. — Ладно, не будем докучать.

Ноа улыбнулся, наблюдая за идиллической картиной. Сестры Хельвиг нашли общий язык с Мири и Сьюзи. Венчик изо всех сил старался развлечь Шарлотту, и та с восторгом следила за кошачьими пируэтами. Кира была сердцем этого дома, связывая воедино такие разные судьбы. Эту версию Киры мир обязан увидеть. Ноа отчаянно жаждал взять в руки камеру, но понимал: это мгновение слишком личное, чтобы выставлять его напоказ.

Кира – Чуть раньше утром в День благодарения

За несколько минут до ежедневного звонка-будильника Ноа Кира открыла глаза и потянулась. Ее сон уже был смутным воспоминанием, но в нем она видела альпийский курорт, похожий на тот, что нравился ее дедушке – он всегда говорил, что тот напоминает ему дом. Хотя это был странный сон, Кира начала утро с улыбкой. Она села и потянулась за пультом от телевизора – не ради прогноза погоды, потому что она и так знала, что будет холодно, а чтобы получить немного света, достаточного, чтобы добраться до выключателя.

— Мяу! — Венчик сидел на краю кровати, потягиваясь и требуя внимания.

— В чем дело, Венчик? — Кира спрыгнула с кровати, наслаждаясь теплым полом. Селеста настроила систему обогрева дома в соответствии с временами года еще до того, как они расстались. Когда-нибудь техника выйдет из строя, и ей придется разбираться самой, но пока что все работало.

— У тебя закончилась вода или еда? — Обычно кот не просыпался вместе с ней так рано, только если чего-то хотел. — Давай проверим твои миски, прежде чем я пойду бегать.

Кира зашагала по верхнему этажу своего слишком просторного дома, а Венчик последовал за ней. На этом этаже было четыре спальни, три ванные комнаты и кабинет. Здесь было достаточно безопасно и тепло, чтобы обойтись без халата по пути в дальнюю комнату, где стояли миски с едой, водой и самоочищающийся лоток Венчика. По сути, это была личная спальня кота, но Венчик был слишком общительным, чтобы использовать комнату с кошачьей дверцей только по прямому назначению.

— О, похоже, котик съел весь корм, да? — Кира наклонилась, чтобы погладить его, и в ответ раздалось счастливое мурлыканье.

— Вот так. Маме пора одеваться на пробежку, — сказала она, насыпав свежего корма.

Умный браслет на ее запястье завибрировал, когда она вышла из спальни, и ей пришлось бежать через весь этаж, чтобы успеть схватить телефон с зарядки, пока Ноа не сбросил звонок.

— Доброе утро, Кира. Проспала?

— Нет, я проснулась до твоего звонка и будильника. Кормила Венчика.

— Ага, конечно, — поддразнил Ноа.

— Ты уверен, что не пойдешь со мной на пробежку сегодня утром?

— Да, мне нужно закончить редактирование фотографий, прежде чем я приступлю к готовке. Ты уверена, что хочешь, чтобы мы все собрались у тебя дома?

— Да, уверена. Не хочу чувствовать себя как сардина в банке в твоей квартире. К тому же, разве ты не говорил, что у тебя там жарко? — Еще несколько месяцев назад Кира накинула бы халат во время их утреннего звонка, но теперь общаться с ним обнаженной больше не казалось ей чем-то странным.

— Да, там душно. Спасибо, Кира. Я буду через пару часов. Начнем готовить сразу, если все еще планируем ранний ужин в честь Дня благодарения.

— Тогда мне лучше выдвигаться на пробежку, если ты приедешь через два часа. Ты же понимаешь, что завтра утром я заставлю тебя пробежать несколько штрафных кругов?

— Эй! Это первый раз, когда я пропустил пробежку с начала проекта! Теперь мы в расчете за вывихнутую лодыжку, — сказал Ноа. Кира могла поклясться, что услышала в его словах подмигивание.

— Ладно. Не хочу быть несправедливой.

— Хочешь, чтобы я приехал через два с половиной часа? Хочешь еще немного поспать? — спросил Ноа. Несмотря на шутку, в его голосе проскользнула искренняя забота.

— Нет, спасибо. Но если я собираюсь принимать гостей, то мне понадобится душ. Так что, дай мне два часа пятнадцать минут. Думаю, мы успеем с готовкой.

— Договорились, — со смехом ответил Ноа и повесил трубку.

Кира подошла к комоду, мысленно поблагодарив вчерашнюю себя за то, что заранее приготовила беговую форму для снежной погоды. Она сделала это, прежде чем включить аниме, которое порекомендовал Ноа. Этот ботаник на меня хорошо влияет. Кира улыбнулась. Аниме рассказывало о сильной героине, которая не позволяла другим сражаться за нее. Это помогло Кире немного успокоиться перед тем, как ее дом наполнится гостями.

Через пару минут она была готова, надев теплые шипованные кроссовки, чтобы не скользить по снегу и льду. Это была любимая погода дедушки. На улице царила безмятежная атмосфера: тихо и холодно, но не до такой степени, чтобы мешать бегу. Дедушка всегда говорил, что снег напоминает ему о доме. Он мечтал еще раз вернуться в Норвегию, но рак забрал его быстрее, чем предполагали врачи.

Что бы дедушка Хельвиг подумал об этом годе? Громкая, бодрая музыка в наушниках не могла отвлечь, так как ностальгия и тоска завладели ее вниманием. Он бы мной гордился, решила Кира. Она сдержит данное обещание, в тридцатый день рождения в его приемном родном городе. Выиграет она титульный бой или проиграет, она уйдет из спорта после еще одного поединка. А что потом?

Всякий раз, когда она думала о жизни вне арены, Кира видела проблески той жизни, о которой всегда мечтала. Жизни, которая не нравилась Селесте. Крепкая семья, трое детей, играющих на заднем дворе. Возможно, это все были ее собственные дети, а может быть ее дети подружились с соседскими. Венчик дразнил с подоконника спасенного ретривера, втайне радуясь тому, что теперь делит дом с пушистым другом, даже если он иногда лаял на него.

В каждом видении будущего рядом с ней был он. Он приносил ей кофе в постель, потому что их утренний ритуал превратился из телефонного звонка, которого она с нетерпением ждала каждое утро, в поцелуй, от которого она просыпалась. Ноа гордо улыбался, глядя на детей и жизнь, которую они построили вместе. Не забегай вперед. Она мысленно одернула свое сердце пробегая мимо дерева, которое служило ей отметкой третьей мили на маршруте. Подожди, пока проект не закончится.

После последнего круга вокруг парковки, где она впервые предложила Ноа бегать вместе с ней по утрам, она осознала, как сильно он изменил ее жизнь. Люди начали видеть ее настоящую, во многом благодаря объективу и статьям мужчины, в которого она влюбилась. А что, если после всего этого мы поцелуемся, а никакой химии не будет? – подумала Кира, открывая дверь своего дома.

Кира зашла в кладовую и открыла потайную панель, хотя спортзал внизу не был таким секретным местом, как второй этаж. Ноа уже несколько раз тренировался тут и проводил фотосессии. Ее домашний зал был не так хорошо оборудован, как зал Маркуса, но вполне подходил для ее тренировок. Кира сняла куртку и костюм для бега, оставшись в спортивном топе и трусиках. Сегодня она планировала поработать только с тяжелым мешком. Силовые упражнения и йога подождут до завтра. Когда ей придется сжигать калории после Дня благодарения.

Кира закончила тренировку и поднялась наверх как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь. На мгновение ее сердце забилось быстрее при мысли о том, что бы подумал Ноа, если бы она открыла дверь в таком виде. Он видел и больше. Она сдержала смех, прежде чем ответить на звонок. Если бы это был кто-то другой, она бы смутилась, пока принимала душ и одевалась, но с Ноа ей хотелось просто сбежать вниз и поделиться с ним своим секретом.

Будет не очень тактично, если я так поступлю без его согласия. Кира отбросила эту мысль, заканчивая макияж. Сегодня, принимая гостей, она старалась выглядеть сдержанно. Две семьи собирались вместе. Она надеялась произвести впечатление на братьев и сестер Алджер, надеясь, что это будет иметь значение после того, как проект Ноа подойдет к концу.

Выйдя из ванной, Кира поняла, что ее платья нет в шкафу. Я могла поклясться, что принесла его из прачечной. Она фыркнула, глядя на зеркало в углу спальни. Специальное праздничное платье, видимо, висело в одной из дальних спален. У нее были и другие платья, в том числе и то синее, сделавшее особенной их первую фотосессию. Если я его не надену, Рене будет доставать меня весь вечер.

Лучше сейчас, чем потом. Кира надела пушистые тапочки, которые, как ей казалось, заглушат шаги. Разумная женщина надела бы халат. Кира подумала об этом, открывая дверь спальни. Ее спальня находилась в противоположном от лестницы конце коридора, но звуки того, как Ноа хозяйничает на кухне, были хорошо слышны даже тут. Сердце колотилось, когда она прокралась по коридору. Ноа знал про запрет подниматься в «святилище», но это сейчас она впервые осмелилась ходить в своем любимом домашнем «наряде», когда он был в ее доме.

Она уже подошла к двери спальни возле лестницы, когда к ней подбежал Венчик с чем-то в зубах. Что это? Кира опустилась на колени.

— Что ты мне принес, Венчик? — она протянула руку за ламинированной карточкой с витиеватым текстом, который явно писал не Ноа.

— Это моей бабушки… — Ноа осекся, остановившись у подножия лестницы. Он следил взглядом за котом, бежавшим по лестнице, но, увидев Киру, тут же отвел глаза. Он уважал ее границы, даже если у Венчика были другие планы.

Сердце Киры забилось в груди. Отступить? Притвориться, что ничего не было? Она прокручивала в голове различные сценарии. Насколько это будет неловко, когда я спущусь вниз? Ноа, скорее всего, сделает вид, что ничего не видел. Ты сама искала повод рассказать ему об этом. Кажется, сейчас самое подходящее время. Кира глубоко вздохнула и выпрямилась. Если она собиралась все рассказать, то не было смысла скрываться.

Я все испортила? — спросила Кира. Граница между личным и профессиональным и так была достаточно размыта. Он думает, что я пытаюсь его соблазнить? Она отмахнулась от этой мысли. Наверху одежда была необязательна, и теперь Ноа это знал.

Они разговаривали, пока Ноа разглядывал ступеньки.

— Я вдруг стала уродливой? — спросила Кира, устав от его попыток смотреть куда угодно, но не на нее. Она спустилась по лестнице, выйдя из своего «святилища», где обнаженность была нормой, на первый этаж, где это было огромным риском.

Когда Кира наконец убедила его поднять взгляд, он быстро окинул ее фигуру, прежде чем посмотреть ей прямо в глаза. Она поняла, что он увидел все, но его внимание было сосредоточено именно на ней, а не на разглядывании ее тела. Это в его пользу. Сегодня утром он отлично выглядел в обычной футболке с длинным рукавом с немного глупым принтом фотокамеры на ней. После фотосессии он подстригся и уложил волосы. Сегодня на нем не было очков. Наверное, надел контактные линзы.

Без лишней суеты они вдвоем готовили на кухне Киры. Кира так и не оделась. В своем любимом «наряде» с Ноа она чувствовала себя удивительно легко. Кира замечала, что иногда он украдкой поглядывает на нее, но если бы он этого не делал, то она забеспокоилась бы. Он ведь уже видел ее достаточно во время редактирования снимков обнаженной фотосессии. Они готовили и смеялись вместе, и разговор не прекращался ни на минуту. С Ноа было так легко и естественно, что в какой-то момент ей даже стало немного стыдно за то, что так настороженно к нему относилась в начале этого проекта.

Значит, такой может быть жизнь с Ноа? — спрашивала себя Кира, наблюдая, как он готовит, отвлекается на Венчика, а затем моет руки и берется за следующее дело. Венчик не всех любит. С Ноа она чувствовала себя в полной безопасности. Между ними чувствовалось напряжение, и хотя ей очень хотелось его поцеловать, глупая этика заставляла ее держать себя в руках. Я хотела бы нечто большее, чем просто поцелуй.

Когда приехали Рене и Алан, Кира ушла наверх, пока Ноа играл роль хозяина. Хотя она знала, что этого никто не увидит, Кира надела свой лучший сексуальный комплект нижнего белья – ей нужно было почувствовать себя увереннее перед тем, как самой выйти к гостям. К тому же, Линда захочет обсудить план после ужина. Кира надела осеннее платье, убедилась, что макияж и прическа безупречны, и только тогда спустилась.

В компании Рене и Алана было так же комфортно, как и с Ноа. Сестра и ее парень не создавали такого ощущения «полного дома», как Ноа, но Кире было приятно видеть их в своем доме. Рене жила у нее все лето и Алан тоже часто присоединялся к ним, поэтому Кира очень скучала, когда ее младшая сестра переехала обратно в квартиру, чтобы вернуться к учебе. Даже несмотря на то, что они были очень шумными во время секса. Это стало проблемой лишь один раз, когда Кира решила посреди ночи спуститься попить воды. Проходя мимо спальни Рене и Алана, ей пришлось с завистью заткнуть уши.

Готовясь к ужину, Кира и Рене зашли в кладовую, чтобы найти зефир.

— Так, э-э…

— Что, сестренка? Ноа неплохо смотрится на твоей кухне, правда?

— Да, сегодня утром произошел инцидент.

— Инцидент!? Вы наконец поцеловались!? — голос Рене был громче шепота, но, к счастью, парни в другой комнате включили передачу по футболу.

— Нет, пока нет. Послушай, Рен, этого не может произойти! Не до тех пор, пока не закончится проект.

— Значит, твоя влюбленность не прошла!

— Нет. — Кира покачала головой. Если что-то и изменилось, то поведение Ноа этим утром и на фотосессии только усилило ее чувства. — Я просто не могу, пока между нами вся эта профессиональная хрень. Нужно дождаться последнего дня проекта.

Или последней ночи проекта. В ее голове промелькнула мысль. Он мог бы стать тем, кто исполнит традицию.

— О! Он сказал, что ты переодеваешься из домашней одежды! — Рене ухмыльнулась. — Ты правда переодевалась? Что!? Я жила с тобой целое лето, я видела твой любимый «наряд» и не раз.

— Я помню, как однажды моя сестра ходила в том же «наряде».

— В тот вечер я выпила вина, и мне нужно было понять, чувствую ли я себя в нем комфортно… Нет, по крайней мере, не здесь. Алану нравится, когда я ношу этот «наряд» в его квартире! С партнером это веселее! Держу пари, что на Ноа этот «наряд» будет смотреться отлично!

— Как думаешь, что сказали бы твои профессора психологии о моем любимом «наряде»?

— Что-то о чувстве безопасности и комфорте в собственном пространстве. Наверное, что-то глубокое. Лично я думаю, что ты просто ненавидишь стирать одежду. Как Ноа отреагировал? Это отвлекало?

— Нет, это ощущалось комфортно. Он пару раз смотрел на меня заинтересованно, но я бы заволновалась, если бы он этого не сделал. Но это не было похотливо… не знаю, как будто он любовался? И он все время поддерживал нормальную беседу, без каких-то намеков или типа того.

— Хм… Он не переоценивает сексуальность, может отложить удовлетворение — я бы сказала, что он получает одобрение от будущего психолога.

— Еще два с половиной месяца, и тогда мы сможем проверить эту теорию.

Они покинули кладовую, прежде чем их отсутствие стало слишком заметным. Алан и Ноа были слишком заняты делами, чтобы обратить на это внимание. Кира была на полпути к тому, чтобы показать Рене, как именно она готовила любимое блюдо дедушки Хельвига на День благодарения, когда зазвенел дверной звонок. Приехали Линда и Уинстон. Линда на несколько минут исчезла на верхнем этаже, прежде чем спуститься, чтобы присоединиться к празднику.

Кира смогла немного понянчиться с ребенком, когда приехала Шарлотта. Даже если она хотела произвести впечатление на семью Ноа, она отвлеклась на счастливое хихиканье шестимесячной малышки. Ей приходилось следить, чтобы та не тянула ее золотую цепочку с крошечным бриллиантовым кулоном. Это был подарок дедушки Хельвига, который она получила после окончания средней школы. У нее и более дорогие украшения, но ни одно из них не обладало такой сентиментальной ценностью.

Сьюзи и Мири были прекрасной любящей парой. От них исходила невероятная умиротворяющая энергия. Мири была общительной и откровенной, тогда как Сьюзи предпочитала наблюдать и размышлять, прежде чем добавить что-то в разговор. То, как они обращались с Шарлоттой, обмениваясь короткими прикосновениями и поцелуями, только располагало к этой паре.

Ноа был в режиме шеф-повара, но не забывал проверять, как там Шарлотта, строя ей смешные рожицы, пока не добивался смеха.

— Он хорошо ладит с детьми, — улыбнулась Мири, проходя мимо, пока Ноа и Венчик развлекали Шарлотту. Мири не стала дожидаться ответа, поспешив за напитками для себя и Сьюзи.

— Думаю, эта женщина права. — Линда появилась словно из ниоткуда, как раз когда Кира смотрела и мечтала о том, что этот дом станет пристанищем не только для племянниц, но и для их собственных детей. — У тебя есть пара минут? Ноа говорит, что индейка будет готова только через полчаса.

— Да, в чем дело?

— В кабинет наверху, пожалуйста. — Линда развернулась на каблуках. Ее тон ясно давал понять: разговор пойдет о делах, и, возможно, о чем-то еще, что ее беспокоило.

— Хорошо.

— Мистер Алджер прислал мне фотографии сегодня утром. Его работа, как и ожидалось, великолепна. Мне не пришлось ничего отбраковывать, хотя пара снимков заставила меня задуматься. Я подумала, что стоит дать тебе взглянуть на них до ужина, а затем мы обсудим планы, пока Уинстон и остальные будут заниматься посудой.

— О, конечно.

— Ноа прекрасно выставил свет и композицию. Динамика, безусловно, тоже помогла. Ты выглядишь красиво, мощно, хрупко и яростно в равной степени, Кира. Я сомневалась, стоит ли публиковать эти фотографии, но они не могут оставаться личными. Это должно стать частью предстоящей медийной кампании. — Линда ухмыльнулась, приглашая Киру в кабинет. — Взгляни и дай знать, если что-то из присланного Ноа кажется слишком личным для публикации.

— Конечно. — Кира села за стол и открыла ноутбук Линды. — Если ты его разблокируешь, конечно.

— Через минуту. — Линда закрыла дверь кабинета. — Но сначала я хочу обсудить другой вопрос.

— Что такое, Линда?

— Я понимаю, что мистер Алджер знает, насколько тебе сейчас комфортно в своем доме.

— Да. — Кира почувствовала, как по телу разливается жар. Сердце забилось чаще, а желудок предательски сжался. Ноа что-то рассказал?

— Ты должна знать, что Рене любит поболтать – по крайней мере, со мной. Я устроила проверку мистеру Алджеру, и он держал язык за зубами. Ты знаешь этот его взгляд, когда он притворяется дурачком. Я атаковала его словесно как могла, но он ничего не выболтал.

— Рене!

— Она немного злорадствовала. Твоя сестра видит вас вместе, Кира. Не волнуйся, она говорила только со мной, зная, что я в курсе. — Линда села на край массивного стола. — Я не против, Кира. Проблема только в тайминге. Ты понимаешь, что случится с карьерой мистера Алджера, если ваши отношения превратятся в скандал?

— Нет. Полагаю, ничего хорошего.

— Правильно полагаешь. Статьи мистера Алджера о тебе набирают миллионы просмотров, но это не остановит совет директоров от его увольнения. Как ты думаешь, легко ли ему будет найти новую работу после бурной общественной реакции?

— Я поняла тебя, Линда. Это здравая мысль, и я постараюсь быть осторожной.

— Давай, пожалуйста, без сарказма. Я серьезно, Кира. И я сейчас говорю это не как твой агент или даже обеспокоенная тетушка, а как человек, который чуть не погубил все на своей первой работе.

— Что? Как? С кем?

— В итоге у нас все сложилось, но обычно так не бывает. Этот мужчина сейчас внизу, проверяет Алана.

— Ладно, я знаю, что вы познакомились на выставке, когда ты только начинала работать в сфере PR, а не была спортивным агентом.

— Именно. Это правда. Мы с Уинстоном сразу поладили, между нами была потрясающая химия. Я не знала, что моя компания за кулисами работает над поглощением его фирмы. Мы с Уинстоном проводили вместе каждый вечер. В первую ночь он поцеловал меня, и это было невероятно.

— Ну, это звучит как хорошие новости.

— А вот третья ночь – это как раз то, почему я переживаю, что ты чувствуешь себя слишком комфортно с Ноа. Я не знаю, почему решила тогда рассказать Уинстону про свой опыт натурщицы, но это привело к тому, что я пришла в его номер, чтобы продемонстрировать, как я позировала. В том же виде. Это привело к сексу. Сексу, изменившему жизнь.

— Но сейчас-то ты счастлива.

— Да, но когда это всплыло, предположили, что я оказывала сексуальные услуги мистеру Каррингтону, чтобы закрыть сделку. Не стоило доверять коллеге, с которой я делила стол – она попыталась использовать это знание, чтобы сорвать сделку. Так я оказалась дома. Мне невероятно повезло, но в итоге наши компании уволили нас обоих.

— Оу.

— Да. Если бы не твой дедушка и Уинстон – настоящие джентльмены, – моя карьера могла бы никогда не восстановиться. Будь осторожна. Я доверяю Ноа, и вы будете отличной парой, но это должно подождать, пока не завершится проект.

— Я знаю, Линда.

— Хорошо, я сказала все, что хотела. Посмотри фотографии, после ужина мы обсудим их и мой план.

Кира улыбнулась, рассматривая невероятную работу Ноа. Это было не то, что она себе представляла, когда предлагала фотосессию. Это было гораздо лучше. Она могла генерировать идеи и принимать нужные позы, но именно мастерство Ноа наполнило кадры смыслом. Она была всем тем, что описала Линда, и ни Рене, ни Линда не попали ни в один кадр – как и ожидалось от профессионализма Ноа.

К тому времени, как она спустилась, Кира уже выбрала две любимые фотографии, которые должны были открывать и закрывать галерею на сайте. У нее было стойкое ощущение, что одна из этих фотографий – именно та, которая больше всего обеспокоила Линду.

Внизу Ноа медленно и аккуратно разделывал индейку, а Рене и Уинстон накрывали на стол. Алан зашел следом, расставляя блюда. Мири и Мэдди разливали напитки, пока Сьюзи и Гэри развлекали маленькую Шарлотту. Ее дом был полон музыки и смеха. Ноа был в центре всего этого.

Это начало традиции празднования Дня благодарения, решила Кира. Другие семьи могли считать главным праздником Рождество, но Кира собиралась теперь тщательно оберегать День благодарения – ведь он стал так похож на те праздники, что устраивали бабушка и дедушка Хельвиг. И все благодаря идее Ноа.

— В следующий раз резать будешь ты, Кира, — тихо сказал Ноа, когда она подошла к нему.

— Выглядит так, будто ты и сам отлично справился. — Кира украла кусочек индейки с подноса и попробовала.

— О, блядь, — выругалась она, тут же прикрыв рот рукой и взглянув в сторону, где Сьюзи и Гэри развлекали малышку.

— Прости, — хихикнула она. — Это лучшая индейка, которую я когда-либо пробовала!

— Прекрасно. — Ноа улыбнулся так широко, как она в тот день, когда завоевала свой чемпионский пояс. Это согрело ее, и она улыбнулась в ответ.

Беседа за столом текла плавно. Несмотря на то что компания собралась впервые, между ними мгновенно возникла теплая и дружеская атмосфера. Передача блюд иногда вызывала заторы, а Шарлотта время от времени прерывала общение, но все прошло лучше, чем Кира могла себе представить. Венчик свернулся калачиком на кухонном шкафу, наблюдая за происходящим.

Никто не жаловался и не пытался уклониться от помощи в уборке после ужина. Кира не видела Рене на День благодарения уже несколько лет, но даже она не уткнулась в телефон, как делала это в подростковые годы.

— Десерт или футбол? — спросила Мэдди.

— Не знаю, как вы, а я уже объелся, — сказал Уинстон.

— Отлично, давайте соберемся через некоторое время. Мистер Алджер, мисс Хельвиг, полагаю, у нас есть дела. — Линда жестом пригласила их следовать за собой.

— Наверх? — спросил Ноа, замирая у подножия лестницы.

— Именно. — Кира кивнула, сдерживая желание схватить его за руку и потянуть вверх. — Полагаю, ты уже посвящен в самый большой секрет.

Венчик подпрыгнул, следуя за Линдой.

— Мистер Алджер, не стоит думать, что это приглашение в «святилище» дает вам пожизненный пропуск сюда, — бросила Линда, не оборачиваясь.

— Да, мэм. — Ноа сглотнул, следуя за ними.

— Полагаю, сегодняшнее обсуждение будет более деликатным, чем то, что мы могли бы обговорить при остальных гостях, но нам нужно начинать. — Линда открыла дверь кабинета и жестом предложила сесть. — Мисс Хельвиг, сколько секретов нам предстоит раскрыть: два или три?

Она окончательно переключилась из режима тетушки в режим агента и пиарщика.

Должен ли мир знать, как я себя чувствую? — размышляла Кира. Мы раскрываем всю меня; это огромный шаг.

— Три, Линда.

— Я так и думала, — ухмыльнулась Линда. — Если бы ошиблась, пришлось бы переписывать план на ходу. Для протокола: я согласна с вами, мисс Хельвиг. — Она улыбнулась, достала из сумки папку и раздала три листа бумаги. — У нас есть двенадцать недель, чтобы подготовить это разоблачение. Новостной цикл будет немного «нестабильным» из-за праздников, поэтому мы воспользуемся этим временем, чтобы все подготовить. Все должно быть идеально точно.

— Хорошо. — Ноа кивнул, глядя на бумаги.

— Нужно ли мне связаться с «Herald Pride», или вы предпочитаете заняться этим сами, мистер Алджер? Я уже прощупывала почву насчет параллельной статьи о бисексуальности в контактных видах спорта.

— У меня там есть друзья, миссис Каррингтон.

— Отлично. Нам нужно раскрыть три важных факта. Бисексуальность Киры будет раскрыта миру сразу после Нового года. Достаточно времени, чтобы передохнуть перед боем и, возможно, не выглядеть как дешевая уловка для повышения продаж трансляции.

— Звучит неплохо. — Сердце Киры затрепетало. Она знала, что этот момент наступит, но назначение даты сделало его реальным.

— Мистер Алджер, мне нужно, чтобы вы провели фотосессию здесь, в доме мисс Хельвиг. Это нужно для раскрытия второго факта. И хоть речь идет о домашнем нудизме, снимки должны только подразумевать наготу. Сброшенный халат, специально расставленные на переднем плане предметы, чтобы скрыть наготу. Вроде Венчика. — Линда протянула руку, чтобы погладить кота, который вытянулся на столе. — Да, мисс Хельвиг, я знаю, что вы предпочли бы быть на фотографиях обнаженной на самом деле, но эти кадры должны пройти цензуру для публикации в «Herald Arena».

— Вы слишком хорошо меня знаете, миссис Каррингтон, — улыбнулась Кира.

— Мистер Алджер, начинайте планировать съемку. Каждые две недели мы будем публиковать статьи с новым разоблачением. Мисс Хельвиг, вы уже решили, какие фотографии мы используем?

— Все, — ответила Кира. — По крайней мере, все, что прислал мистер Алджер.

— Серьезно? — Линда приподняла бровь, открыла ноутбук и выбрала изображение. Она повернула экран к ним. — Даже эту?

Кира понимала, почему у Линды могут быть вопросы именно к этой фотографии, но снимок получился ярким и настоящим. Кира сидела на табурете, кожа блестела от пота, на плечах полотенце. Перчатки свисали с колен. Голубые глаза – ясные, сфокусированные на чем-то за спиной фотографа. И ее глаза, и ее «женственность» были в фокусе. На ее ребрах и руках были хорошо видны синяки.

— Особенно эту. И ту, где я развязываю шнурки. Я больше ничего не скрываю.

— Для протокола: я с тобой согласна. — Линда поерзала на стуле. — Просто не знала, не слишком ли это… личное.

— В следующие двенадцать недель я ничего не буду скрывать, — сказала Кира, подняв палец, прежде чем Линда успела ее прервать. — По крайней мере, ничего такого, что раскрыло бы секреты кого-то другого.

— Отлично. У нас есть план. Как насчет десерта? — Линда встала.

Кира задержалась на мгновение, пока Линда и Ноа выходили, уделив немного внимания Венчику.

— В следующие двенадцать недель все изменится, — сказала она коту. — Идем, Венчик, ты ведь тоже хочешь побыть с семьей.

Она выключила свет и направилась к теплу и семье внизу. Дом был наконец полон, и ее история принадлежала только ей. Ноа и Линда помогут ей рассказать ее всему миру.

Ноа – Второе января, спустя несколько недель после начала реализации плана Линды

— Мистер Алджер! С Новым годом! Чем имею честь видеть вас сегодня в офисе? — Мистер Белдерсон похлопал Ноа по плечу, проходя мимо «горячего стола», за которым ютились репортеры, не имеющие постоянного рабочего места.

— Только что встречался с «Herald Pride», они будут сотрудничать со мной над следующим материалом, — ответил Ноа. — Или, точнее, они одновременно выпускают статью о том, как тяжело мужчинам и женщинам в ММА раскрыть свою ориентацию. Похоже, бисексуальность Киры добавляет еще один важный подтекст.

— И как это стыкуется с твоей историей?

— Думаю, неплохо. Хотя я хочу быть предельно осторожным с этой темой.

— В каком смысле?

— Не хочу, чтобы из нее сделали какой-то «бисексуальный талисман». Кира – личность многогранная, ее нельзя сводить к одной черте. И мне не нужно, чтобы люди думали, будто она совершает каминг-аут ради продаж платных трансляций своей бойцовской лиги.

— Полагаю, у тебя есть отличные консультанты, которые разбираются в вопросе получше ребят с седьмого этажа.

— Да, сэр. Я планирую поговорить с парой из них сегодня вечером. Это та область, где мне не хватает экспертных знаний. — Ноа кивнул.

— Ты знал, что «Herald Pride» изначально был идеей моей дочери? То, как правление подхватило и развило эту мысль, было невероятно.

— Которой из дочерей?

— Лизы. Ее лучшая подруга из школы рассказала родителям о своей ориентации, и все закончилось плохо, — мистер Белдерсон вздохнул. — С тех пор для Лизы жизненно важно быть союзником ЛГБТ-сообщества.

— Что ж, передайте ей искреннее спасибо от Мири и Сьюзи. Для них «Herald Pride» очень важен.

— У тебя есть минутка? Я бы предпочел продолжить этот разговор в кабинете.

— Конечно. Я собираюсь встретиться с Кирой на дневной йоге, но в запасе есть пара часов. — Ноа взял свой MacBook на случай, если у мистера Белдерсона возникнут вопросы по фото или текстам.

— Йога? Кира заставила тебя заниматься йогой? — Мистер Белдерсон открыл дверь кабинета, пропуская Ноа вперед, и закрыл ее за ним.

— И массой других спортивных активностей. — Ноа кивнул.

— Вы двое, похоже, сближаетесь, мистер Алджер. Осторожнее с этим.

— Мы оба осознаем грань между профессиональным и личным, мистер Белдерсон.

— Я не только о том, что вы можете переспать, Ноа, – если уж дойдет до такой близости. Будь осторожен, чтобы не стать слишком лояльным к объекту интервью.

«Объект». Это слово казалось неуместным в отношении Киры с тех самых пор, как она поставила Ноа на место в «Мириам» во время их первой встречи.

— Я понимаю, мистер Белдерсон.

— Не уверен, что понимаешь. По крайней мере, не все. Мне никогда не приходилось отчитывать тебя за пьянки с местными футболистами или баскетболистами, но если ты начнешь править свои тексты только потому, что правда выставляет Киру в невыгодном свете, у правления возникнут вопросы.

— Я лишь пытаюсь защитить людей, которые не давали согласия на то, чтобы их рассматривали под микроскопом, — отрезал Ноа, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Да, пока что. И я полностью поддерживаю твое стремление оградить Селесту, Оуэна и Маркуса. Но если ты начнешь вырезать детали, которые не создают Кире идеальный имидж, у нас возникнут проблемы.

— Я учту это, мистер Белдерсон. И буду соблюдать дистанцию. — Дистанцироваться от Киры уже поздно, но я по-прежнему могу писать о ней чистую правду.

— Вот и славно. Я – буфер между тобой и правлением, но есть вещи, от которых я не смогу защитить репортера. Если совет решит, что ты стал пятном на репутации бренда, простым выговором дело не закончится. — Хмурый взгляд мистера Белдерсона сменился улыбкой. — Ну, а то, что будет потом – после публикации истории – уже никого не касается. Кстати, что потом, Ноа?

— Я… я не уверен, мистер Белдерсон. Знаю только, что до публикации ничего не может быть. Кира настаивает, чтобы я участвовал во всех ее тренировках. Она не хочет, чтобы я просто «маячил за спиной».

— Превосходно. Рад, что мне не пришлось напоминать тебе об этом. Твой материал о том, как она провела праздники, был исключительным. Такое можно написать, только зная ситуацию изнутри, даже если ты сам не упоминаешься в тексте.

— Так и есть. Я знаю, что у Киры сложные отношения с семьей, поэтому пригласил ее на День благодарения. Она все переиграла и настояла, чтобы готовил я, но хозяйкой вечера была она.

— Ее образ в качестве хозяйки дома должен показать всем, что она не просто боец или красавица.

— Еще одна ее грань.

— Кажется, ты находишь новые грани постоянно. Я знал, что ты – правильный человек для этого проекта.

— Спасибо, мистер Белдерсон.

— Линда прислала мне закрытую ссылку на вашу обнаженную фотосессию. Это потрясающе!

— Спасибо. Мы начнем публиковать их понемногу со следующей недели.

— Техотдел подсказал, к кому обратиться, чтобы укрепить ваш сайт?

— Да, думаю, теперь он готов. Время покажет, выдержим ли мы DDoS-атаку, когда выйдет первая серия.

— Жаль, что вам приходится платить за это из своего кармана, — вздохнул мистер Белдерсон.

— Зато мне не придется делить прибыль с вами – только с Кирой и моими помощниками по съемке. — Ноа широко улыбнулся и пожал плечами. — К тому же, когда вы заплатите мне за те несколько снимков, которые «Herald Arena» сможет использовать официально, я как раз выйду в ноль.

— Кроме фото в перчатках и, возможно, тех, где видны шрамы и синяки, я не уверен, что в этом сете есть что-то подходящее для нас – во всяком случае, после того как она скидывает одежду.

— А как насчет кадра, где она уходит с ринга? Я знаю, там видна ее обнаженная пятая точка, но в блоге бывали снимки и похуже. Мне нравится этот образ: она покидает октагон на своих условиях. То, как она оглядывается назад, может стать метафорой ее честного признания о карьере на ринге.

— На этом фото у нее невероятные голубые глаза, но нам придется серьезно его обрезать.

— О? Почему? — Ноа открыл ноутбук и ввел длинный пароль от зашифрованной папки. После того как снимки проходили проверку Киры и Линды, он ограничивал к ним доступ. Он передал Кире защищенный диск со всеми исходниками, включая те, что попали в категорию «под вопросом». Убедившись, что копии Киры в безопасности, он удалил свои. Ее доверие было для него священным.

— Думаю, вы недооценили, сколько всего попало в кадр, — мистер Белдерсон, обычно невозмутимый, слегка покраснел. — Там видны ее «подробности».

— Подробности? — Ноа вскинул бровь, открывая обсуждаемое фото.

— Кхм, да. Между ног, Ноа.

Этот снимок был вторым в списке любимых у Ноа, и идея полностью принадлежала Кире. Она выходит из октагона, руки лежат на мягких бортах. Одна нога уже на ступеньке, ведущей к будущему, другая в движении. Лицо повернуто к рингу, на губах играет усмешка, а свет арены идеально отражается в ее глазах. Ноа видел в этом глубокий смысл: она оставляет все на ринге, чтобы начать новую жизнь.

Он был настолько заворожен выражением ее лица, что упустил деталь, о которой говорил его босс. Из-за низкого ракурса и позы ее киска оказалась в фокусе, а половые губы, возможно, были раскрыты немного больше, чем хотела бы Кира.

— Вы женаты тридцать пять лет, у вас три дочери, и вы не можете произнести слово «вульва» или «киска»? Я бы быстрее понял намек. — Он усмехнулся. Забавно, что настоящий девственник относится к анатомии проще, чем он.

— Считай меня слишком старомодным, — пожал плечами мистер Белдерсон, и краска сошла с его лица.

— Даже если мы обрежем его, я все равно считаю, что это фото и кадр с ударом станут отличными заглавными изображениями.

— Я посоветуюсь насчет этого с верстальщиками, но, думаю, они прислушаются к твоему мнению, Ноа. Пожалуйста, обрежь фото до того, как отправишь. Не хочу, чтобы что-то слили в сеть раньше, чем попадет на твой сайт.

— Невозможно слить то, чего у тебя нет. — Ноа кивнул. Этому принципу мистер Белдерсон научил его давно. Раньше это касалось защиты информаторов от расправ, но этот принцип работал и здесь.

— Именно, мистер Алджер. Вы видели статистику последних статей?

— Я стараюсь не подстраиваться под сиюминутную реакцию, жду финального анализа по завершении проекта.

— Неплохая стратегия. — Мистер Белдерсон кивнул. — Тем не менее, твои материалы привлекли внимание всей страны. Закончишь этот проект на высокой ноте – и сможешь сам выбирать следующее место работы. Надеюсь, ты останешься в «Herald Arena», но втайне боюсь, что ты станешь слишком известным для нас.

— Я многим вам обязан, мистер Белдерсон. Вы позволили мне работать дальше после истории с Имани…

— И ты давно отплатили за это своей преданностью, Ноа. Я пойму, если дальше это будет просто бизнес. Ладно, иди, заканчивай дела и беги на йогу. Продолжай в том же духе и не перегори, когда выйдут следующие публикации.

— А вы как думаете, зачем я хожу на йогу? — Ноа улыбнулся, когда мистер Белдерсон провожал его из кабинета.

— Не забывай и о себе, Ноа. Удели внимание и своим проблемам в этот суматошный период. Ты ведь все еще посещаешь психотерапевта?

— Да, сэр.

Через несколько часов Ноа и Кира закончили занятие йогой.

— У тебя получается все лучше, Алджер. — Кира улыбнулась, сворачивая коврик. — Еще пара недель, и ты будешь держать позы лучше меня.

Она ухмыльнулась. Кира выглядела особенно мило в небесно-голубом спортивном топе и розовых легинсах. Ноа пришлось приложить усилия, чтобы не пялиться на ее задницу.

— Ты готова к выходу следующей статьи? — внезапно спросил Ноа.

— Да. — Кира кивнула. — Нервничаю до чертиков, но пора это выпустить. Если тянуть дольше, публикация совпадет с началом промокампании боя, и люди решат, что это просто трюк для привлечения внимания подписчиков. К тому же, если я не могу доверять тебе спустя год, значит, я совсем тебя не знаю, Алджер.

— На этот раз я не смогу оградить тебя от троллей, Кира, но я могу изложить твою правду наилучшим образом.

— Да, и на этот раз я послушаюсь Линду – пусть фильтрует комментарии, прежде чем я их увижу. Хочешь поужинать? Я не против снова побывать су-шефом. — Кира усмехнулась. — Рен и Алан все еще у меня, так что я не смогу надеть свой любимый «наряд».

Ее улыбка стала шире, а щеки порозовели.

— Звучит заманчиво, но сегодня я вынужден отказаться.

— Наверное, оно и к лучшему. Нам не нужно очередное предупреждение от Линды о том, что мы слишком сблизились. — Кира вздохнула.

— Я получил такое же строгое предупреждение от мистера Белдерсона. Мы ведь помним про этику и все такое?

— Помним. — Кира кивнула.

Они перестали отрицать, что между ними что-то происходит. Ноа чувствовал: когда он официально закончит проект и сдаст последнюю главу, Кира ответит «да», если он пригласит ее на свидание.

— Сегодня вечером мне нужно навестить Мири, Сьюзи и Шарлотту.

— Обними Шарлотту за меня! И лучше не опаздывай на завтрашнюю пробежку.

— Но завтра суббота! — со смехом запротестовал Ноа.

— Вчера мы пропустили, надо наверстать. Увидимся завтра утром, Алджер. — Кира помахала рукой и зашагала к машине.

Приняв душ, Ноа сел в свой внедорожник и спустя сорок пять минут был в небольшом университетском городке, где жили Мири и Сьюзи. Он нервничал, собираясь показать сестре и ее жене статью, которая скоро должна была выйти. Чтобы не разводить беспорядок у них на кухне, Ноа купил по дороге еду на вынос и мороженое. Над этой статьей он работал дольше, чем над любой другой, и хотел убедиться, что все сделал идеально.

— Привет, братишка! О, круто! Это любимое заведение Сьюзи! — Мири встретила его у порога. — Чувствую, это не просто дежурный визит. Обычно ты не пытаешься нас подкупить.

— Виновен. Мне нужен взгляд со стороны от кого-то из «своих», а Кире я не могу давать править текст.

— Рада тебя видеть, Ноа. Заходи! Я только что уложила Шарлотту.

— Ох… Надо было приехать пораньше. Кира расстроится, что я не смог обнять за нее Шарлотту.

— Ну так обними вместо этого Киру. — Мири ухмыльнулась.

— Мири!

— Да ладно, вы оба явно хотите поцеловаться, и не только, — добавила Сьюзи, подмигнув.

— Ноа, когда все это закончится… ты ведь понимаешь, что имеешь право на второй шанс в любви? — Лицо Мири стало серьезным.

— Имани хотела бы, чтобы ты снова был счастлив, Ноа. — Сьюзи поддержала жену.

— Я… я знаю. — Ноа кивнул. — Но я не могу позволить себе даже думать об этом еще шесть недель, ясно? Сначала я должен закончить свою работу.

— Так что от нас требуется?

— Ему нужно, чтобы мы оценили статью с точки зрения сообщества, — пояснила Мири, доставая тарелки из шкафа.

— А, ну это мы можем. Тем более что ты принес мою любимую еду!

— Нельзя же давать тебе окончательно разлениться между семестрами, — поддразнил Ноа.

— Я бы достала красную ручку, но сомневаюсь, что статья о медицине.

— Это важнейшая часть из трех в плане Линды. Мне нужно, чтобы статья попала в цель и случайно не задела тех бисексуальных ребят, которым Кира хочет помочь. Плюс там затронута тема конфликта с ее родителями. Тут у вас с Мири может быть слепое пятно в этом вопросе.

— Да уж, судя по моим друзьям, не всем так везет, как мне. Мама с папой просто обняли меня, когда я призналась, что лесбиянка. Может, бисексуального опыта у меня и нет, но кое-что я почерпнула от жены. — Мири наклонилась и чмокнула Сьюзи в щеку.

— Я рада, что мои родители изменили свое отношение до рождения Шарлотты. — Сьюзи вздохнула. — Когда я впервые рассказала им, они вроде как поддержали меня, но, думаю, они решили, что я просто экспериментирую. Наверное, они окончательно успокоились, когда первым человеком, которого я привела домой, чтобы познакомить с ними, оказался мужчина. Но когда я познакомила их с Мири и сказала, что собираюсь сделать ей предложение, отношения стали холодными и отстраненными.

Они поели и немного поболтали, прежде чем Ноа достал распечатки своей статьи. В больнице, где работала Мири, плановые операции временно отложили из-за сезонной вспышки гриппа, так что нагрузка немного спала, хоть палаты и были забиты. Сьюзи как раз закончила править учебный план; ей не хотелось оставлять Шарлотту, но при университете был отличный детский сад.

Прежде чем дело дошло до мороженого, троица взялась за статью. Ноа планировал доработать ее за выходные и опубликовать в понедельник. Он подавлял искушение сверлить сестер взглядом, пытаясь угадать их реакцию по лицам. Вместо этого он еще раз вычитывал текст на предмет опечаток и ошибок. К своему удовольствию, нашел всего одну.

— Мне нравятся части про ее упорство и трудности. Ты делаешь ее живой и человечной. Хотя местами чувствуется, что это написано через призму влюбленности. — Мири хитро улыбнулась. Ноа не стал спорить: она была права, пусть даже между ним и Кирой еще ничего не было. Он понимал, что любые возражения только подогреют интерес сестры.

— Здесь много правильных вещей, Ноа. — Сьюзи мягко улыбнулась, но в глазах застыла серьезность. — Но есть и спорные моменты. Видно, что писал гетеросексуальный парень – с благими намерениями, но не до конца понимающий суть бисексуальности.

— Как мне это исправить? — спросил Ноа. Он умел принимать критику, когда сам просил о помощи.

— Начнем с этого. — Сьюзи указала на строчку в начале. — «Некоторым может показаться, что Кира наполовину лесбиянка, наполовину гетеросексуалка». Я понимаю, ты вставил «некоторым», чтобы дистанцироваться от этой фразы, но бисексуальность – это не «пятьдесят на пятьдесят».

— Может, написать что-то вроде: «Мир пытается разрезать ее сексуальность пополам, заставляя выбрать одну из сторон»? — предложила Мири.

— Так лучше. И стоит добавить что-то, что опровергнет миф, будто Кира перестает быть бисексуалкой, когда она с мужчиной, или становится лесбиянкой, когда она с женщиной. Она всегда бисексуальна. — Сьюзи была категорична.

— Моя жена до сих пор считает парней горячими. — Мири ухмыльнулась, глядя на Сьюзи.

— Ну, нам обеим весело, когда в сериале попадается симпатичная пара, — ответила та улыбкой.

— Хорошо, записал. — Ноа сделал пометку.

— Еще вот здесь: ты представляешь ее прошлые семилетние отношения как «доказательство» бисексуальности. Это звучит больше как аргумент в суде и сработает не так, как ты рассчитываешь. — Сьюзи перевернула страницу.

— Почему нет? — вставила Мири с ухмылкой, явно давая жене возможность высказаться.

— Потому что это порождает вопросы в духе «а сколько у нее было тех и других?». Словно если нет идеального баланса, то ты не «настоящая» бисексуалка, а просто прикидываешься. Идентичность – это не бухгалтерская книга. — Сьюзи поморщилась. — Это был один из первых аргументов моих родителей. Они твердили, что я не могу знать, кого люблю, потому что до встречи с Мири встречалась с мужчинами.

— А вот это – единственное, что бросилось мне в глаза. В остальном я полагаюсь на экспертное мнение моей жены. — Мири постучала по своему листу.

— О, тебе нравится полагаться на меня, когда мы занимаемся другими вещами. — Сьюзи подмигнула. — И мне это тоже очень нравится.

— После мороженого и когда мой брат уйдет! — хихикнула Мири, шлепнув жену по руке. — Вот тут, Ноа, где ты доказываешь, что это «не фаза» и «не путаница». Ты будто заранее вступаешь в спор с троллями.

— В таком споре нельзя победить, Ноа. Может, стоит подать это просто как неоспоримый факт?

— Хорошая мысль. Что-то еще?

— Есть пара нюансов.

Ноа внимательно слушал, делая заметки. Все выходные он посвятит этим заметкам, чтобы довести до идеала самую важную статью, которую он когда-либо писал. Ему нужно было рассказать правду о Кире, но здесь было так много моментов, из-за которых он мог все разрушить. Ничего не бывает идеальным, но он мог сделать так, чтобы статья стала максимально успешной.

Кира – За неделю до финального боя

— Мисс Хельвиг, неужели мы должны поверить, что вы действительно бисексуальны? — спросил первый репортер на пресс-конференции.

Кира сидела в конце длинного узкого зала. Над ней и Линдой висели яркие лампы, заливавшие светом одну половину комнаты, но практически скрывавшие в темноте вторую. Здесь собрались два десятка журналистов из различных изданий. Обычно такие пресс-конференции проводились в саму неделю боя, но последние статьи Ноа произвели эффект разорвавшейся бомбы.

— Во что верить? Это факт. Я бисексуалка. Меня привлекают и мужчины, и женщины.

— В статье вы отказываетесь называть имена. Откуда нам знать, что вы не выдумали все это ради продаж платных трансляций?

— Почему я должна что-то доказывать? Вы понимаете, почему я не называю имен, мистер Грин? — Кира смерила репортера ледяным взглядом.

Мейсон Грин был из тех, кто доставал одним и тем же вопросом, пока спортсмен не сдастся. Очевидно, он надеялся измотать Киру этим натиском, но если такая тактика не срабатывала у ее противниц в клетке, то не сработает и у него.

— Я же только что сказала: люди думают так лишь потому, что об этих отношениях никому не было известно.

— Вы же читали статью в «Herald Pride»? Пожалуйста, скажите мне, что вы сделали домашнюю работу.

— Я не читаю это издание, — лицо мистера Грина скривилось так, будто он глотнул уксуса.

— Обещаю, вы не заразитесь бисексуальностью или гомосексуальностью через чтение газет, — Линда, сидевшая рядом с Кирой, покачала головой. — Клянусь, это звучит так, словно вы боитесь подцепить заразу на детской площадке, как восьмилетний мальчишка. Серьезно, вы не ждете, что мисс Хельвиг выйдет на ринг неподготовленной, но сами позволяете себе прийти сюда, даже не понимая предмет своего вопроса. Вы хотя бы прочитали статью Ноа Алджера целиком или просто пробежали глазами, прежде чем зайти в соцсети за реакцией толпы?

Кира мельком взглянула на Ноа. Тот сидел в дальнем углу и делал пометки, не вмешиваясь в пресс-конференцию, за исключением быстрого сердитого взгляда в сторону мистера Грина.

— Я…

— Полагаю, это означает «нет». — Линда откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.

— Для тех, кто ждет короткого заявления вместо того, чтобы читать статью: у меня были две причины скрывать это. И нет, имен я не назову. — Кира глубоко вздохнула; она хотела повторить то, что они репетировали с Линдой и Ноа, но так, чтобы это не звучало как заученная речь. — Я скажу так: я встречалась с женщиной семь лет своей карьеры. Мы вместе строили дом, вместе завели котенка. И нет, мистер Грин, вы не найдете ее имя в документах на собственность – все было оформлено на меня.

— Я настоятельно советовала своей клиентке соблюдать осторожность, — Линда едва заметно пожала плечами, обращаясь к залу.

— Да, и я хочу еще раз поблагодарить тебя, Линда, за то, что все эти годы ты была моим агентом и давала мудрые советы.

— Значит, вы хотите, чтобы мы поверили вам на слово без единого доказательства. Вы же понимаете, что в интернете разговоры только о том, что это просто способ привлечь внимание к предстоящему бою, — эстафету неудобных вопросов перехватил Леон Ласситер, репортер из «Times».

— Похоже, это стандартная реакция на бисексуальность, не так ли? Раз мне нравятся и девушки, и парни, значит, я делаю это ради гребаного внимания? Какая мне выгода врать? Черт, мне было бы куда проще, если бы я решила и дальше лгать обо всем и оставить скелеты в шкафу. Тогда мне не пришлось бы отвечать на подобные идиотские вопросы. — В голосе Киры вспыхнула ярость.

— Но мисс Хельвиг… — попытался вставить Ласситер.

— Пожалуйста, дайте мисс Хельвиг закончить ответ, прежде чем переходить к следующему вопросу, — Линда мягко вернула ситуацию в нужное русло. Кира кивнула ей. Линда мастерски вела пресс-конференции. Она бросила на Киру строгий взгляд за употребление нецензурной лексики, но акцентировать на этом внимание не стала.

— Я не пытаюсь пойти по пути наименьшего сопротивления. Напротив, я надеюсь, что моя честность облегчит жизнь другим людям в нашем спорте. Похоже, гомосексуальность в спорте наконец начали принимать, но не бисексуальность? Люди думают, что ты должен испытывать влечение либо только к женщинам, либо только к мужчинам. Они не верят, что можно любить и тех, и других. Это не значит, что я не верю в моногамию, но нахождение в отношениях не отменяет того, что другие люди могут казаться тебе привлекательными.

— Кажется, мы уходим от темы, — шепнула Линда, прикрыв микрофон рукой.

— Как я уже говорила, причин не называть имен две. Первая и главная: это я согласилась раскрыть свою ориентацию и поделиться своей историей. Я не буду раскрывать тех, кто к этому не готов. — Кира обвела журналистов тяжелым взглядом. — Вторая причина: это не только моя история, и я не собираюсь рисковать чужой безопасностью.

— Почему это может быть небезопасно? — спросила Линда, задавая вопрос за репортеров. Это был ключевой посыл статьи «Herald Pride», но было очевидно, что большинство собравшихся журналистов ее не читали.

— В некоторых частях мира бисексуальность и гомосексуальность все еще сильно порицаются обществом, а где-то это даже вне закона. Раскрытие информации может поставить людей из нашей индустрии под удар. И отвечая на вопрос «почему именно сейчас»: я ухожу из спорта после этого боя. Выиграю или проиграю – я ухожу. Я хочу рассказать свою историю прежде, чем закончу карьеру, и после этого боя мне больше не придется бывать в местах, где моя безопасность под угрозой из-за моей ориентации. Мне повезло, что я могу закончить карьеру в своем родном городе в день своего рождения.

— Мисс Хельвиг? — молодая женщина в первом ряду подняла ручку.

— Да, мисс Бекка Уоттс, верно?

— Да, мэм. Я читала статью в «Herald Pride». Она была очень глубокой. Спасибо, что пролили свет на то, что другие предпочли бы скрыть, — сказала мисс Уоттс. Кира гадала, заметил ли кто-то еще в зале, как журналистка сама совершила скрытый каминг-аут этой фразой.

— Спасибо, мисс Уоттс, но я не слышу вопроса, — Кира улыбнулась и кивнула, надеясь, что это даст понять репортерше, что она ее услышала.

— Прошу прощения, я просто хотела это сказать, прежде чем сменить тему. — Репортерша покраснела. — Я хотела спросить о вашем домашнем нудизме. Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее?

— Конечно. Почему-то все спокойно относятся к тому, что я раздаю удары и применяю насилие, но стоит показать немного кожи – и начинаются вопросы. Людям привычнее видеть, как я бью кого-то ногой в лицо, чем как я готовлю ужин без штанов? Но только не бекон! Боже, эту ошибку совершаешь лишь раз в жизни. Не спрашивайте, откуда я знаю. — Кира улыбнулась, вызвав смешки в зале.

— На самом деле объяснять особо нечего. Мне так комфортно. Жалюзи закрыты, я никому не показываюсь. Большую часть времени в доме только я и моя кошечка. — Кира подняла палец. — И это не эвфемизм, я говорю о своем коте по кличке Венчик. Моя нагота его, кажется, не беспокоит.

— Вы сказали: «большую часть времени»? — снова влез мистер Грин.

— Да, мистер Грин. У меня был партнер и есть друзья, которые знают о моем образе жизни. Никто из них не присоединялся к нудизму, если это то, о чем вы спрашиваете. И нет, это не связано с сексом.

— Это конечно очень увлекательно, обсуждать вашу сексуальную ориентацию, привычку ходить по дому без одежды и вашу, кхм, кошечку, но я хочу напомнить вам и некоторым своим коллегам, что эта пресс-конференция вообще-то о другом. Поэтому мой вопрос: что вы чувствуете перед повторным боем с Риной Такахаши? — спросил мистер Фримонт, фрилансер, ведущий популярный блог о ММА.

— Она невероятный боец. Ходили слухи, что Рине просто повезло в ту ночь, когда она забрала мой пояс. Я хочу пресечь это прямо сейчас. Рина победила два года назад, потому что в тот вечер она была лучшим бойцом, и точка. У нее была более совершенная техника, и это было видно. В том, что она измотала меня и задушила, не было никакого везения.

— Что изменится в этот раз? — спросил Грин.

— Маркус Наварро, мой тренер и наставник, неоценимо помог мне за эти два года. Я знаю, что та Рина, с которой я дралась раньше, стала только сильнее. Я надеюсь, что сделала достаточно, чтобы не только сократить разрыв между мной и Риной два года назад, но и превзойти её прежнюю, без сомнений, более сильную версию. После нашего боя она провела еще пять, чтобы защитить свой пояс и ни одна из ее соперниц не была и близко подготовлена так, как я сейчас. — Кира сделала глоток воды, не забыв повернуть бутылку этикеткой к камерам.

— Я пахала два года без отдыха, чтобы вернуться и получить этот шанс. Я ни за что не дам Рине повода для лишних разговоров перед боем. Я слишком уважаю ее как бойца. В этот раз я тренировала не только тело. Мой терапевт помог мне привести в порядок голову и залечить разбитое сердце. Прошлый бой случился меньше чем через неделю после того, как я рассталась с женщиной, с которой прожила семь лет. Сейчас я в гораздо лучшем состоянии.

— Кстати, о событиях двухлетней давности. Давайте поговорим о том, что было после потери пояса, — Леон Ласситер сдвинулся на стуле, держа в руке iPhone, чтобы записать разговор. — Вы исчезли на год и вернулись, скажем прямо, с куда более внушительным размером груди. Многим фанатам кажется, что вы просто отвернулись от них. Почему люди должны верить в ваше желание уйти после возвращения чемпионского пояса, если вы провели год в клиниках, вместо того чтобы еще усерднее тренироваться?

— Меня поражает, что пользователей соцсетей мой размер груди или новая прическа волнуют больше, чем мои достижения в октагоне, — Кира покачала головой.

— Ты взяла год отпуска ради новых сисек, черт возьми! — выкрикнул Грин.

— Мистер Грин, соблюдайте хотя бы подобие приличия, или я лично выставлю вас за дверь, — отрезала Линда.

— Грубо, — Кира снова откинулась назад. — Я бы не советовала испытывать ее терпение. Есть причина, по которой миссис Каррингтон – мой бессменный агент на протяжении всей моей карьеры. Она тоже боец. Мой дедушка тренировал и ее в свое время. Рада, что никому из нас не придется столкнуться с ней в клетке.

Кира улыбнулась Линде.

— Несмотря на хамский тон вопроса, я отвечу. Я давно хотела увеличить грудь – для себя. Не для вас, мистер Грин, не для фанатов, а потому что мне нравится женщина, которую я теперь вижу в зеркале. Кроме того, мистер Грин, верите или нет, я умею делать несколько дел сразу. В день операции я висела на телефоне, уговаривая Маркуса Наварро переехать на север. Мои тренировки не пострадали. Весь год после поражения я училась. Поняв, что моя техника оставляет желать лучшего, я не собиралась возвращаться на ринг, не улучшив ее.

— Мисс Хельвиг?

— Да, мисс Уоттс?

— Простите, я бы хотела вернуться к этой теме. Но без неуважения. — Девушка одарила Грина уничтожающим взглядом, и тот, казалось, слегка съежился. — Вы сказали, что сделали это для себя. Почему вы выбрали именно тот момент для операции? Почему это было важно для вас не только как для бойца, но и как для женщины, которую постоянно судят по внешности?

— Вот она, та вежливость, которой мне не хватало. — Кира уважительно кивнула мисс Уоттс. — Честно говоря, потеря пояса стала последней каплей. Если вы читали статьи Ноа, то знаете, в какой яме я тогда была. Дедушки Хельвига не стало, и с ним пропало все, что связывало меня с семьей. Разрыв с партнером и потеря ауры непобедимости окончательно разбили мне сердце.

Кира сделала еще глоток воды.

— К тому же я приближаюсь к тридцатилетию и к обещанию, которое я дала дедушке, когда он был в хосписе, что уйду из спорта именно в этом возрасте. Тролли думают, что я пошла по пути наименьшего сопротивления, сделав операцию. Как будто я пыталась этим обмануть всех. Говорят, что я год просто валялась в кровати после операции, чтобы ничего не делать. Уверяю вас, это не так. Я приводила в порядок разум и тело. Если хотите, это был мой последний шанс решить эти вопросы, если я действительно хотела разобраться с этим до завершения карьеры. И да, это связано и с моей бисексуальностью. Для интернета я либо «пустоголовая блондинка», которая заботится только о своей внешности, либо «жестокий боец», который даже теоретически не может выглядеть привлекательно. На самом деле я – и то, и другое. Я горжусь своим рекордом в ММА, но я также люблю блеск для губ, красивое белье и, да, грудь, за которую я заплатила. Если у кого-то с этим проблемы, то это исключительно их проблемы. — Кира пожала плечами. — Мистер Алджер, у вас был вопрос?

— Да, мэм.

— Дамы и господа, это Ноа Алджер. Он автор истории моей клиентки и фотографий, часть из которых будет опубликована завтра, — Линда пояснила, кто такой Ноа. Она настаивала на этом перед пресс-конференцией, чтобы не возникло подозрений в «подставном» вопросе. Она была категорична: Кира не должна была знать вопрос Ноа до начала конференции.

— Ваши новые фотографии выходят завтра. Они не только откровенные, на них видны синяки и шрамы, полученные во время боев и тренировок. Вы также настояли на том, чтобы мы не использовали искусственный пот во время сьемки. Почему вы выбрали этот путь?

— Я не могла придумать более честного способа показать миру всю себя. У меня искусственная грудь, и я делаю эпиляцию – это часть меня. Как и шрамы, полученные в октагоне. Но мои победы – это не только сами бои. Синяки показывают те невероятные усилия, которые я прикладываю каждый день ради цели. Я – это сухие мышцы, мягкие изгибы, шрамы, синяки и пот, которым я пропитана. Все это вместе делает меня и Хильдр, и Кирой.

— Прошла уже половина пресс-конференции. И за все это время прозвучал только один вопрос о предстоящем бое, спасибо мистеру Фримонту. Давайте вернемся непосредственно к нему? — Линда снова перехватила инициативу.

Ноа – Тринадцатое февраля, ночь перед титульным боем

Виски приятно обжигал, согревая Ноа изнутри. Стоять в ее спальне, выполняя ритуал – это было нечто большее, чем просто интимность. Ноа был допущен не просто в «святилище», а в самую его сокровенную часть. Он бывал наверху дважды: первый раз – на планировании с Линдой и Кирой, второй – чтобы сделать снимки для статьи о домашнем нудизме Киры. Но ни разу эти визиты не приводили его в ее спальню.

В отличие от фотографий в октагоне, те снимки скорее намекали на наготу, чем открыто ее демонстрировали. На одном из них халат Киры лежал на полу, а ее босые ноги уходили прочь из кадра. На другом улыбающаяся Кира держала на руках Венчика, прикрывая им свою обнаженную грудь от объектива. Ноа запечатлел ее на кухне: мастерская работа ножом и размытый, обнаженный торс. Он хотел показать ее комфорт, не раскрывая слишком многого; в конце концов, эта история должна была появиться на «Herald Arena».

Собрав стаканы, Кира убрала их обратно в шкаф, и ее соблазнительное синее платье закружилось вокруг нее. В своей многогранности между красавицей и бойцом Кира сегодня вечером была воплощением красоты. Платье подчеркивало ее подтянутые руки и сексуальные икры. Его мысли невольно вернулись к той фотосессии в парке у озера – моменту, когда Ноа впервые осознал, что этот проект не похож на все остальные. Ему так понравилось, как Кира оживала в тот вечер.

Кира повернулась, и румянец на ее щеках стал еще ярче, когда она подошла к нему. На этот раз она не остановилась, нарушив его личное пространство. Ноа знал, что этот момент наступит; он был неизбежен уже давно, хотя их принципы и чувство этики до сих пор держали их на расстоянии. Ее ярко-голубые глаза сияли, когда она обхватила Ноа за шею и притянула к себе. В ее поцелуе было столько жара, сколько Ноа никогда прежде не доводилось испытывать. Их первый поцелуй перерос в нечто большее.

Это уже два? Значит, будет и три?

Каждый поцелуй пронизывал Ноа, согревая каждую клеточку его тела. Он притянул Киру ближе, наконец ощутив ее подтянутое тело вплотную к своему. Столько времени их разделяли камера, экран монитора или профессиональная этика. Теперь оставаться объективным было невозможно. Его разум был в смятении, когда Кира отстранилась и вложила ему в руку презерватив.

— А это «три».

Его этика и страхи пошатнулись, когда Кира попросила его стать частью своего ритуала. Она сделала шаг назад, позволяя платью упасть к ее ногам бесформенной синей кучей. Ноа уже видел ее обнаженной несколько раз с тех пор, как она открылась ему в своей любви к домашнему нудизму: на День благодарения, во время той самой фотосессии, да и каждый раз, когда просто он заходил обсудить дела, она почти всегда отказывалась от одежды. Но сегодня, в одном лишь кружевном лифчике и трусиках, она выглядела иначе. Она была сексуальной намеренно, а не случайно.

Небесно-голубой кружевной бюстгальтер едва сдерживал пышную грудь Киры, сильно отличаясь от привычных ей спортивных топов. Ее трусики – маленькие, розовые, с фиолетовым кружевом по краям. Неужели она подобрала белье специально в этих трех цветах? — подумал Ноа, пока Кира снимала с него смокинг, деталь за деталью. Каждая снятая вещь вознаграждалась страстным поцелуем.

В голове у Ноа бушевала буря страха, которую перекрывал куда более мощный ураган желания. Он никогда не планировал оставаться девственником так долго. В его семье было здоровое отношение к сексу, но он добровольно пошел навстречу желанию Имани дождаться свадьбы. После ее смерти Ноа годами не мог выбраться из пучины скорби. А когда наконец начал выбираться из этого эмоционального болота, новый страх – что уже слишком поздно учиться – не давал ему сблизиться с женщинами.

Кира пахла своим легким фруктовым гелем для душа. Она не любила сильные ароматы, поэтому Ноа, собираясь на ужин, отказался от привычной капли одеколона. Теперь этот запах геля навсегда отпечатался в его сенсорной памяти.

Сердце колотилось в груди, когда боксеры Ноа скользнули вниз. Он гадал, как Кира отреагирует, увидев его полностью. К его удивлению, она улыбнулась, а ее глаза широко распахнулись. Кира ловко разорвала упаковку и мягко натянула презерватив на его член. Латекс плотно обхватил его, оставляя на коже легкий, почти прозрачный блеск.

Ноа немного соврал, рассказывая, когда именно практиковался в использовании презерватива. Он делал это в колледже, но также и совсем недавно. У него была игрушка для тренировки выносливости, и чтобы она оставалась чистой, он всегда надевал презерватив, когда «тренировался». В последнее время он часто прибегал к этим «тренировкам», зная, что они с Кирой становятся ближе. Ноа не хотел сильно ее разочаровать, если у него когда-нибудь появится шанс.

Кира отступила и расстегнула лифчик, обнажив грудь, которую он часто видел на снимках, но никогда – в таком соблазнительном контексте. Она спустила трусики по своим длинным ногам и прильнула к нему для новых поцелуев. Его руки скользили по ее спине, ощущая не просто визуальный образ, а реальную, осязаемую силу. Ее грудь, прижатая к его телу, и твердые соски, впивавшиеся в его кожу, окончательно выбили из головы все лишние мысли.

Его ладони легли на ее попку – ту самую, которая привлекала его внимание с момента, когда он увидел ее в синем платье в середине проекта. Кира восхищалась его размером, но для Ноа это не имело особого значения, как и ее шутки о том, что она будет хвастаться подругам. Важна была только она, Кира. Куда более важными для него стали слова Киры о том, что она теперь его девушка. Она сказала это, откинувшись на кровать и приглашая его присоединиться к ней.

Сердце Ноа было готово вырваться из груди, но он не мог противиться ее притяжению. Долгое время он сдерживал развитие их отношений ради этики, но теперь это стало невозможно. Он забрался на кровать, возобновляя шквал поцелуев. Кира раздвинула ноги, приглашая его войти. Это был единственный ракурс, с которого он еще не видел ее груди. В этом положении они выглядели еще более впечатляющими.

— Трахни меня, Ноа, — прошептала Кира после очередного сеанса лихорадочных поцелуев.

Только не испорть все, — приказал себе Ноа, приподнимаясь, чтобы посмотреть вниз, чтобы выровнять член со входом в киску. Было так странно подробно знать ее анатомию, но при этом впервые видеть ее таким образом. Никогда прежде, даже на самых откровенных снимках, он не видел киску Киры такой раскрытой и влажной от возбуждения. Он обхватил свой член и начал пристраиваться к ее входу, проведя головкой по клитору и губам, прежде чем войти. Судя по ее реакции, это доставляло удовольствие Кире.

Длинные, сильные ноги Киры, которыми она нокаутировала соперниц на ринге, обхватили его бедра. Одной рукой он пробежал по ее гладким, подтянутым ногам, а другой направил свой член в нее.

Более тридцати лет девственности заканчиваются прямо сейчас, — подумал Ноа и толкнул бедра вперед. Он наблюдал не за тем, как входит в нее, а за широко раскрытыми глазами Киры. Кира выгнула спину, направив глубокий вдох в изголовье кровати, когда он заполнил ее. Тепло, окружавшее его, было невероятным, и она сжала его член своими внутренними мышцами. Он слегка отступил, почувствовав, как она стала слишком узкой, и сделал еще один толчок, проникая чуть глубже. Кира попросила не торопиться, и он послушно замедлил темп.

— Черт возьми! — выдохнул Ноа. Он не был готов к такому давлению; когда он «тренировался» с игрушкой, все было иначе, и она не обладала тем живым теплом, что излучала Кира. — Твоя киска такая узкая.

Головка его члена едва помещалась в Кире. Его тело требовало, чтобы он скорее вошел на полную длину, но он контролировал свои импульсы, а она хотела, чтобы он двигался медленнее. С каждым движением он проникал все глубже, наслаждаясь теплом, давлением и бархатистой влажностью вокруг него.

— Бля-а-ать! — зарычала Кира, повернув лицо к нему, когда он вошел в нее наполовину, введя в ее киску самую толстую часть своего члена.

Ноа двигался медленно и нежно, даже когда все его естество требовало ускориться. Он не мог допустить мысли, что причинит ей боль. С каждым толчком она подавалась бедрами навстречу. Он напрягся, ожидая внезапной потери координации, но, к счастью, этого призрака сегодня не было.

Потребовалось время, чтобы почувствовать, как Кира напрягается, и понять, насколько глубоко он может войти в свою девушку. Он наслаждался каждым новым ощущением, которое дарило ее тело. Наконец он сделал еще одно движение и понял, что вошел в нее полностью. Основание его члена прижалось к ее нижним губам, и Ноа замер, давая ей время привыкнуть. Даже без активных движений, когда они страстно целовались, между ними происходил такой обмен энергией, будто они пытались наверстать упущенное в своих отношениях за этот год.

— Уф! Ты огромный, но я справлюсь! — восторженно выдохнула Кира, когда поцелуй прервался. — Ну и как тебе это – больше не быть девственником?

— Вызывает привыкание, — ухмыльнулся Ноа, завороженный ощущениями.

— Тогда трахни меня как следует.

Ноа с готовностью подчинился, приподнявшись и обхватив ее бедра. Его движения были естественными, почти инстинктивными. Никакая игрушка не могла подготовить его к тому, насколько Кира была горячей внутри, как она двигается и извивается под ним, как ее грудь вздрагивает при каждом толчке. Удивительно, как она могла быть одновременно такой скользкой и такой тесной. Свет в комнате позволял ему видеть каждое движение.

Сделай Киру счастливой! У тебя только один шанс. Эти наставления помогли ему продержаться около полутора минут. А потом все его пять чувств накрыло лавиной, которую не способна была имитировать ни одна игрушка. Вкус ее поцелуев, запах мускуса и геля для душа, тяжелое дыхание, влажные звуки их тел, вид извивающейся под ним Киры — все это меркло перед подавляющей силой давления внутренних мышц ее киски.

Когда волна накрыла его, в этом не было ничего постепенного. Он вошел в ритм, стараясь варьировать толчки, как читал в статьях, и радовался, что его врожденная неуклюжесть отступила. Внезапно контроль пропал. Он вошел как можно глубже, все тело напряглось до предела.

— Нет! Нет! Черт! — прохрипел Ноа сквозь зубы, когда электрический разряд пронзил позвоночник.

Он невольно зажмурился, когда семя выстрелило в презерватив глубоко внутри ее.

— Ох… Блять!

Это было мощно, но… без удовольствия. После года ожидания, после тридцати с лишним лет жизни он умудрился все испортить. Стыд пересилил удовольствие, щеки предательски вспыхнули.

— Наслаждайся, Ноа, — Кира погладила его по спине, пока он кончал в ее объятиях. — У нас еще много презервативов.

Много презервативов? Какая, черт возьми, разница, если я только разочарую тебя? — подумал Ноа, чувствуя, как последние волны оргазма пульсируют в латексе вокруг его члена. Ему хотелось отстраниться, натянуть боксеры и выбежать из дома, сгорая от стыда. Нет! Это Кира. Дело не в похоти и не в том, как ты проявил себя в первый раз; а в том, как ты реагируешь сейчас.

— Черт, — выдохнул Ноа, отстраняясь и осторожно обхватывая презерватив рукой, чтобы ничего не вытекло. — Прости.

Он смущенно заглянул в ее голубые глаза, снимая презерватив со своего опадающего члена. Скрутив его у основания, он завязал узел.

— За что, Ноа? — Кира села, по-прежнему обхватив его ногами, подняла его голову за подбородок пальцем и поцеловала. — Ты правда ожидал, что в первый раз сможешь продержаться вечно?

— Я хотел доставить тебе удовольствие, — Ноа покачал головой. — Нет, я все еще хочу доставить тебе удовольствие, Кира.

Он посмотрел на нее с новой решимостью, закончив возиться с презервативом, и наклонился, чтобы поцеловать еще раз.

— Ты же знаешь, что для меня это тоже было впервые, — Кира вновь прильнула к его губам. — Я просто была счастлива, что ты смог войти. Представь: год ожиданий, столько мыслей – и вдруг узнать, что парень, которого я так высоко ценю, мне биологически не подходит.

— По крайней мере, позволь мне извиниться, что не успел вытащить. Презервативы ведь рвутся, да?

— Я слышала об этом, хотя, повторюсь, личного опыта у меня нет. Но не переживай. Я принимаю противозачаточные, Ноа. То, что раньше я занималась сексом только с женщинами, не значит, что я не принимала таблетки. Они помогают регулировать цикл.

— Знаешь, мне кажется, я неправильно к этому подошел.

— О, правда? Ты двигался медленно. Ты был нежен со мной в мой первый раз, Ноа. Я боец, да, но я умею быть мягкой. Что ты сделал не так?

— Кроме того, что кончил через полторы минуты? — сказал Ноа и приподнял бровь.

— Это было ожидаемо. Прости, Ноа, но если бы ты продержался дольше, я бы заподозрила, что твоя девственность – просто вранье.

— Ладно. Что ж, во-вторых, я думаю, нам нужно общаться во время секса.

— Одно из твоих лучших умений, Ноа.

— Я знаю, что для тебя это первый опыт с мужчиной, но ты ведь раньше была пассивом со страпоном, верно? — Ноа внезапно снова смутился. — Я правильно использую терминологию?

— Отчасти, — кивнула Кира. — И да, мне нравится принимать, когда дело доходит до страпона.

— Значит, у тебя есть предпочтительные позы.

— Есть, — Кира застенчиво улыбнулась. — Миссионерская и наездница – мои любимые. А еще я люблю частые поцелуи и зрительный контакт.

— Я заметил, ты любишь, чтобы свет был включен.

— Я более визуальна, чем большинство девушек, и мне очень нравится то, что я вижу, — Кира подмигнула.

— Успевать за такой великолепной женщиной – жизненно важно для меня. Побочные эффекты меня не пугают, — Ноа выпятил грудь. — Чем еще я могу тебя порадовать? Мне нужно пару минут.

Он выбрался из кровати и направился в ванную выбросить использованный презерватив.

— Возьми еще несколько, когда будешь возвращаться. Они на полке в гардеробе, — Кира указала направление.

Ноа кивнул, заглянул в гардероб и замер.

— Черт возьми! — Он снял коробку с полки. — Ты не шутила, когда сказала, что у нас много презервативов!

— Подумала сразу купить запас на неделю, — рассмеялась Кира, глядя на то, как Ноа машет пачкой с сотней презервативов. — Я планировала частые тренировки на выносливость.

— На неделю? Я могу умереть от истощения!

— Да? Но какая это будет смерть! — хихикнула она.

— Боже, ты прекрасна, Кира, — Ноа остановился, не дойдя до кровати.

Кира сидела, опираясь на подушки, широко расставив ноги и подогнув одну. Ее упругая грудь высоко вздымалась, а тело, закаленное в боях, вызывало восхищение.

— Как будто я до этого момента не позволял себе увидеть тебя по-настоящему. Как будто между нами должна была стоять преграда, но теперь для этого уже поздно.

— Будут последствия… — начала Кира, но Ноа покачал головой.

— Нет, об этом подумаем послезавтра. Жребий брошен, Кира. Сегодняшний вечер – только для твоего удовольствия, а завтра ты вернешь себе титул.

— Хорошо, — кивнула она.

— Я так долго смотрел на тебя через объектив или экран, а теперь хочу узнать, как сделать тебе приятно.

Ноа положил новые презервативы на тумбочку и наклонился, чтобы снова найти губы Киры.

— У меня есть небольшой опыт с этими двумя, — он пошевелил пальцами. — Но я не хочу быть самонадеянным.

— Эти двое подойдут, — улыбнулась Кира.

— Покажи мне, что ты любишь.

— Давай устроим экскурсию по телу твоей девушки, хочешь? — получив в ответ восторженный кивок, она добавила: — Сначала поцелуй меня.

Ноа с готовностью подчинился, целуя ее покрасневшие губы снова и снова, с каждым разом все более жадно. Его тело снова начало реагировать, уже на женщину под ним, но теперь он решил сосредоточить все внимание на удовольствии Киры.

— Мне нравятся поцелуи и в других местах, — произнесла Кира, когда они прервали поцелуй, чтобы перевести дыхание. Ее голубые глаза сияли, словно солнце, отраженное в чистом озере. — За ухом и на затылке – это просто сводит меня с ума.

— Мне делать заметки? — пошутил он.

— Надеюсь, у тебя есть причины запомнить это и без заметок, — Кира прикусила нижнюю губу. — Подруги и сестра говорили мне, что парни часто зациклены только на груди и киске. Секс для женщины – это опыт всего тела, Ноа. Обычно мне нравится небольшая прелюдия, прежде чем мы переходим к самому интересному.

— Запомнил, — Ноа поцеловал ее за ухом, чувствуя, как меняется ее дыхание. Не всегда нужны прямые инструкции, — решил он, спускаясь ниже.

Он целовал шею, ключицу, плечо, каждое ребро по очереди. Стараясь держаться подальше от груди, он все же был слишком близок к ней; ему необходимо было исследовать совершенство ее форм. Его язык закружился вокруг одного соска, пальцы обхватили другой. Соски тут же затвердели от его ласк.

— Ох! — простонала Кира, когда Ноа сильнее засосал одну из вершин, лаская ее языком

Соски были нежно-розовыми, с крошечными ареолами вокруг плотных бугорков.

— Я думала, они потеряли чувствительность после операции, — призналась она, улыбаясь. — Приятно видеть, что они просто не так активно реагируют на самостоятельные ласки.

Ее грудь, может, и была искусственной, но идеальной, не слишком большой и не слишком маленькой. Она наклонилась к его губам:

— Тебя не смутит, если я достану игрушку?

— Почему это должно меня смутить? — Ноа сел, искренне не понимая, зачем отказываться от удовольствия.

— Не знаю, это еще одна мудрость от Рене. Она говорила, ее парни всегда считали, что игрушки подрывают их мужественность. Ну, по крайней мере, парни до Алана.

— Идиоты, — поморщился Ноа. — Я готов использовать что угодно, лишь бы тебе было хорошо.

— Похоже, кое-кто не такой уж и маленький Ноа готов к действию, — Кира кивнула на его эрекцию.

— Он подождет, — Ноа снова поцеловал ее.

— Люблю терпеливых мужчин, — засмеялась она. — Продолжаем экскурсию?

— Любимая игрушка?

— В одиночку или с партнером – ответы разные.

— Я хочу знать оба ответа, но сейчас, пожалуй, важнее второй.

— Мне нравится твой прагматизм, — Кира оттолкнулась и села, скользя по большой кровати, чтобы дотянуться до тумбочки.

— Когда я одна, вот этот парень – мой фаворит, хотя в последнее время я чаще пользуюсь фаллоимитаторами, — она показала странное устройство, о котором хотелось спросить еще больше, а потом убрала его и достала серебристый цилиндр длиною в несколько сантиметров. — А эта крошка доставляет больше удовольствия с партнером. А у тебя, Ноа? Ты же знаешь, я люблю взаимность.

— У парней не такой богатый выбор. Признаюсь, у меня есть игрушка, похожая на фонарик. Я пытался тренировать выносливость, но это была слабая имитация реальности, — Ноа пожал плечами. Стесняться было уже поздно.

— Почему, по-твоему, я играла с фаллоимитатором?

— Потому что это весело? — Ноа улыбнулся, прежде чем снова поцеловать ее.

— И это тоже. Продолжаем, Алджер. Твоя девушка все еще возбуждена, и это мешает хорошенько выспаться перед боем, — она игриво надула губы.

— Не хотелось бы, чтобы история закончилась тем, что Хильдр разочарована и не выспалась перед решающим боем.

— Это только убивает возбуждение.

— Нельзя этого допустить, — Ноа поцеловал ее в шею, прокладывая дорожку из поцелуев вдоль ребер. — Твой животик просто восхитителен!

— Правда? Это одна из тех вещей, из-за которых тролли были уверены, что я мужчина.

— Идиоты. Боец должен иметь сильный пресс, — Ноа целовал каждую мышцу.

— Думаешь, мне пойдет пирсинг в пупке? Я всегда хотела такой.

— Прямо здесь? — он поцеловал ямочку на животе и, получив утвердительный кивок, добавил: — Очень.

— Мне нужно больше аксессуаров к моему любимому «наряду». Нельзя допустить, чтобы он стал скучным, — хихикнула Кира.

— Если я когда-нибудь скажу, что этот «наряд» стал скучным – отвези меня в больницу! Кира, ты самая красивая женщина, которую я видел.

Он целовал ее бедра, спускаясь ниже, переключаясь от одной ноги к другой. Добравшись до ее центра, он на мгновение замер, любуясь ею с восхищением.

— Твоя эпиляция была сюрпризом, — он поцеловал ее лоно. — Было трудно не пялиться, как идиот, во время фотосессии.

— Не могу позволить себе, чтобы короткие светлые волоски разлетались по дому. У меня и так хватает длинных.

— Разумно и великолепно. Я видел ее столько раз при редактировании фотографий, но вживую она выглядит намного красивее.

Ноа поцеловал внутреннюю часть одного бедра, затем другого, и провел языком по складкам ее киски, и Кира застонала.

— Это праздник для всех чувств!

— Ммм… как именно?

— На вкус ты пикантная, — он лизнул ее снова. — Твой запах опьяняет, — он вдохнул ее мускусный аромат, раздув ноздри. — А зрение и осязание… думаю, это не нуждается в объяснении.

Он наблюдал, как его длинный средний палец погружается глубоко в ее горячее влагалище, заставляя Киру раздвинуть ноги еще шире.

— О! Вот так, — Кира показала движение пальцем. — С твоими длинными пальцами это будет… потрясающе!

Она осеклась, когда Ноа повторил ее движения.

— Это только четыре чувства.

— Поверь, я их слышу, — Ноа ускорил движения пальца. — К тому же, есть еще твои возбуждающие вздохи и стоны.

— Д… два пальца, Ноа!

— Как твой виски!

— Ммм… ага. — Кира коснулась пальцами верхней части своей киски. — Мой клитор, Ноа, сделай с ним то же, что ты делал с соском!

Ноа кивнул, обхватив клитор губами и лаская его языком. Он внимательно слушал, как меняется тон ее вздохов, пытаясь расшифровать эту тайную симфонию удовольствия. Оральный секс не был для Ноа в новинку. У него был некоторый опыт в этом с Имани, но они дошли до этого лишь за неделю до того, как ей поставили диагноз, поэтому у него было не так много практики.

— Разогрей меня… прежде чем мы перейдем к финалу, — Кира помахала вибратором.

— Звучит заманчиво.

Ноа следовал ее инструкциям и своей интуиции, стремясь доставить Кире как можно больше удовольствия. Иногда отвлекался от ее киски, чтобы поцеловать и уделить внимание другим частям тела, все больше дразня свою девушку. В их будущем будет гораздо больше секса, поэтому ему было так важно научиться доставлять удовольствие Кире. И Кира, кажется, нуждалась в том же.

Когда Кира тяжело задышала и включила вибратор.

— Используй его с одной стороны моего клитора, а язык – с другой, — ее бедра с силой прижимались к нему. — Я почти…

Вибрация на языке казалась Ноа странной, почти щекочущей, но он должен был продолжать, если это доставляло его девушке удовольствие. Совмещать работу пальцами внутри и языком снаружи было непросто из-за его врожденной неловкости, но он старался изо всех сил.

— О-О-О! БЛЯ-Я-ЯТЬ!!! — зарычала Кира, сжимая бедра вокруг его головы, извиваясь и крича.

Он продолжал работать, пока она сама не оттолкнула вибратор от своего клитора. Ноа сел, с восхищением наблюдая за ее оргазмом. Ее киска пульсировала вокруг его пальцев, пока она кричала в изголовье кровати, и это было самое прекрасное чувство, которое он испытывал в жизни. Хильдр была в блаженстве, а Ноа глупо улыбался.

— Это было самое прекрасное, что я когда-либо видел! — воскликнул он, когда Кира открыла глаза.

— Черт возьми! — Кира села и быстро поцеловала его. — Длинные пальцы – это невероятное преимущество.

Кира откинулась на кровать.

— Ритуал выполнен, — она улыбнулась и потянулась к тумбочке. — Но, кажется, мы оба не против продолжить. Надевай!

Квадратный пакетик фольги ударился о его грудь.

— Слушаюсь, мэм.

Ноа перевернулся на бок и открыл упаковку, чтобы достать презерватив. Он аккуратно надел его на член, и Кира перевернула их обоих, оседлав его.

— Я собираюсь покататься, Алджер, — Кира ухмыльнулась, схватив его член и направив его в себя.

Тепло Валькирии Битвы снова окутало его, когда она медленно опустилась на его член.

— Фух… кажется, этот член создали специально для меня в лаборатории.

— Правда?

— Я на пределе, в самом лучшем смысле этого слова, Ноа. Тренировка выносливости началась!

Купидон 170 640 – После близости

— Это было не слишком рано, правда? — сокрушался 170 640-й, то и дело заглядывая в свой блокнот. — Неужели их принципы и вечная этика разрушат все еще до того, как оно по-настоящему начнется?

— Нет, любовь моя, все случилось именно тогда, когда должно было, — Эсмеральда покачала головой. — Если бы ты дал ему еще один день, и он вполне мог бы струсить после поединка.

— Но посмотри, что их ждет завтра на ринге! У них же просто нет шансов выстоять против такого, они недостаточно сильны!

— Ты направил их верно, 170 640-й, — 542-й кивнул на страницу. — Из этой пары получатся невероятные партнеры, если только они сумеют пережить завтрашнее испытание.

— Они справятся. Доверься им, 170 640-й, — вмешалась Анджела.

— Мы совсем не можем снова использовать кота, чтобы помочь им?

— Мы использовали этот рычаг столько, сколько могли, не вызывая подозрений, — 542-й покачал головой. — Поверь, мы все сделали правильно. Взгляни на варианты развития событий! — Его палец проследил за переплетением линий на «спагетти-картах», где две нити слились воедино на середине пути.

— Это только в том случае, если мы протащим их через завтрашний день. Пока все выглядит как подбрасывание монетки. Столько трудов ради одной игры в «орел или решка», — проворчал 170 640-й.

— Мы не лишаем смертных их свободы воли и не можем контролировать их разум, — Анджела покачала головой. — Наша задача – лишь формировать путь; но они сами должны выбирать, по какому пути им идти и на каких развилках сворачивать.

— Я знаю… Мы приложили столько усилий, чтобы этот узкий путь казался им правильным. Будет обидно, если все это будет напрасно.

— У меня есть идея. Еще одно «закрепляющее» сновидение перед важным днем, — Эсмеральда лукаво улыбнулась. — Доверься мне, милый. Мы справимся.

— Всегда, Эс, всегда, — ответил 170 640-й и запечатлел на ее губах поцелуй.

Кира – Утро боя

В своих снах Кира снова оказалась на том горном курорте, который так любил ее дедушка. Тот самый, который, как он клялся, напоминал ему родную Норвегию. Место, куда она пообещала поехать сразу после завершения карьеры. Кира неслась на сноуборде по своему любимому склону, чувствуя, как ветер бьет в щеки. Она посмотрела вниз, на финишную черту, в сторону маленького кафе, где так нравилось бывать дедушке. Дедушка Хельвиг перегнулся через перила, бабушка Хельвиг стояла слева от него, а Рене – справа. Он мягко улыбнулся ей.

— Черт! — Кира вскрикнула и резко села в постели. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь занавески, резко ударил по глазам.

— Что?! — Ноа подскочил рядом с ней.

— Проспала! Не было ни будильника, ни звонка! — Кира соскочила с кровати и принялась лихорадочно искать телефон.

— Извини, просто кое-кто вчера решил соблазнить свой «будильник».

— Я знала, что это добром не кончится! Уф, всего восемь утра, — сердцебиение Киры пришло в норму. Она обернулась и увидела, что Ноа улыбается как дурак. — Видишь что-то, что тебе нравится?

Не дожидаясь ответа, она запрыгнула обратно на кровать и оседлала Ноа поверх одеяла, прильнув к нему для поцелуя.

— Нравится – это слишком слабо сказано, — улыбнулся Ноа, когда поцелуй прервался. Под одеялом он был уже твердым и готовым к продолжению ночи.

— Прости, милый, никакого секса в день боя, — Кира шутливо надула губы. — Тренировки на выносливость подождут до конца поединка.

— Оу… — Ноа потянулся к ней за новой порцией поцелуев.

— Обещаю, тебе понравится мой ритуал празднования победы.

— Не могу дождаться, чтобы узнать, что это за ритуал, — Ноа украл еще один поцелуй. — Как ты себя чувствуешь сегодня?

— Отдохнувшей, удовлетворенной и… немного разбитой.

— Последнее мне не нравится, — Ноа поморщился.

— Ты большой, Ноа, и третий раунд был весьма энергичным, — Кира пожала плечами. — Секс – это потрясающе, но на следующий день мышцы могут побаливать. Мне и самой не помешает поработать над выносливостью. Давай я познакомлю тебя с остальными ритуалами этого дня.

— Звучит здорово, но дай мне сначала осмотреть «удобства». Утренняя эрекция у этого парня вызвана не только твоим видом.

— Поторапливайся, а я пока проверю Венчика.

— Слушаюсь, мэм.

— И учти, это – официальная форма на сегодняшнее утро, — Кира выразительно вскинула брови, указывая на свое обнаженное тело.

— Я с этим справлюсь.

— Нет, не справишься! В этом-то и смысл правила «никакого секса в день боя»! — рассмеялась Кира.

— И что, на сегодня тоже есть ритуал? Кроме воздержания.

— Конечно. Расскажу через минуту. Жду тебя внизу.

— Договорились.

Пока Ноа был в основной ванной, Кира быстро заскочила в гостевую, предварительно проверив кота. Венчик лежал наверху лестницы, по-хозяйски оглядывая первый этаж. Она чистила зубы одной из тех щеток, что стоматологи выдают при каждом визите, и думала о том, что дом внезапно перестал казаться пустым.

— Прости, Венчик, я знаю, что ты хочешь спать на кровати с мамой, но вчера у меня был гость, — Кира наклонилась погладить кота. — Никаких котов в спальне во время секса, но с этого момента я буду впускать тебя перед тем, как мы уснем, ладно?

— Мяу, — ответил Венчик, подставляя голову под ласку.

— Пойдем, проверим, все ли у тебя есть для кошачьего счастья.

— Так какой у нас ритуал сегодня? — Ноа уверенно вышел в коридор. В это время Кира как раз проверяла еду, воду и чистоту лотка Венчика.

— Отказ от секса перед боем был единственной частью ритуала, которую я смогла соблюсти в прошлый раз, — вздохнула Кира. — Мы тогда были в Лас-Вегасе. Мы с Селестой расстались за неделю до защиты титула. Я была совершенно не в себе.

— Представляю, — Ноа последовал за ней вниз по лестнице, ничуть не смущаясь своей наготы.

Венчик шел следом с любопытством на мордочке. Кире показалось, что кот пытается сообразить, откуда в доме взялся второй человек без «мехового покрова».

— Распорядок довольно простой. Но тогда я не смогла найти ни фруктов, ни блендера. На завтрак я обязательно должна сама приготовить себе смузи. Неважно из каких фруктов, главное – сделать его своими руками.

— Это кажется довольно несложно.

— Смузи и кофе, потом медитация, чтобы настроиться на поединок. В прошлый раз кто-то врубил пожарную тревогу прямо посреди медитации. И еще: как только я оденусь, я уже не могу раздеваться до самого выхода.

— Мы с Венчиком проследим, чтобы в доме не случилось никаких пожаров, — Ноа шутливо отдал честь.

— О, и пока я не забыла, – такое случалось лишь раз за всю мою карьеру в ММА: никаких поздравлений с днем рождения до окончания боя.

— Понял. Значит, сегодня у нас просто День святого Валентина, — Ноа кивнул. — Странный день для платной трансляции боя, но меня никто не спрашивал.

— Согласна, — кивнула Кира. Ей тоже казалось, что планы на ужин миллионов людей могут подпортить статистику платных трансляций. — После медитации я немного побоксирую с тенью, приму душ и оденусь до приезда Сары Бет. Я поцелую тебя, скажу, что увидимся на арене, а она займется моими косами. Вот по чему я точно не буду скучать! Не пойми меня неправильно, Сара Бет – мастер своего дела, но мне не нравится, как я с ними выгляжу и как они ощущаются на голове.

— Звучит как отличный план. А что ритуал говорит о поцелуях? — Ноа наклонился к ее губам, когда они вошли в кухню. Его камера все еще лежала на кухонном острове, где они оставили ее вчера.

— Обильные, — Кира обхватила его за плечи и притянула для долгого поцелуя. — Нашел запасную зубную щетку?

— Я надеялся, это принесет мне еще больше поцелуев.

— Ну, тогда передай «ему», чтобы вел себя прилично, потому что поцелуи – это максимум, на что мы можем рассчитывать до конца боя.

— Извини, он у меня немного прямолинейный.

Утро пролетело слишком быстро. Казалось, они с Ноа только что завтракали, а мгновение спустя она уже целовала его на прощание. Расставаться было грустно, но, сосредоточившись на этой легкой печали, Кира смогла унять бурлящую внутри тревогу.

— Ты взял камеру и все остальное? — спросила Кира. Они выкроили минутку для себя, пока Сара Бет подготавливала все в гостиной, чтобы попрощаться наедине.

— Да, мэм. Заеду к себе на квартиру, приму душ и переоденусь перед боем.

— Не забудь собрать сумку на вечер. Победа или поражение, Ноа, но сегодня вечером ты едешь ко мне домой.

— Ты готовилась к этому бою два года, Кира. Ты готова. А я буду там со своей камерой, чтобы запечатлеть каждый момент.

— Предупреди мистера Белдерсона, ладно? Пусть узнает от тебя, прежде чем слухи поползут по всей редакции.

— Обязательно.

— А я поговорю с Линдой, и будь что будет. Я ни о чем не жалею. Я ждала этого целый год.

— Еще бы, ведь каждый шаг раскрывал новую грань этой удивительной женщины.

— Осталось сделать еще несколько шагов, и ты вернешься ко мне и Венчику, — Кира подарила Ноа еще один поцелуй и шутливо вытолкала его за дверь.

Казалось, прошло всего несколько ударов сердца, и вот Кира уже подъезжает к арене и в последний раз проходит через пост охраны. Ты уйдешь на пике славы, — пообещала она себе, когда Оуэн и Маркус встретили ее в раздевалке.

— Готова, Кира? — спросил Маркус, бинтуя ей запястья.

— И да, и нет. Подготовлена я максимально, но бои так долго были всей моей жизнью. Кажется, будто я отказываюсь от самой себя, — Кира слышала рев толпы: один из предварительных боев подходил к кульминации. Она будет скучать по фанатам, но вот по запаху антисептика в раздевалке – вряд ли.

— Я чувствовал то же самое, когда уходил с ринга, — Маркус взглянул на Оуэна, который мерил шагами комнату у двери. — И ни секунды не жалел об этом. Вне ринга есть столько всего, ради чего стоит жить. Для меня этим стало тренерство и Оуэн. А для тебя? Думаю, по ту сторону октагона тебя заждался один симпатичный фотограф.

Кира уже открыла рот, чтобы признаться, что их отношения уже перешли в новую стадию, но дверь в раздевалку распахнулась.

— Отлично, вы трое уже начали свой ритуал, — улыбнулась Линда.

— Вы выглядите обеспокоенной, миссис Каррингтон, — Оуэн приподнял бровь.

— Услышала кое-что, когда проходила мимо съемочной группы, — вздохнула Линда.

— Что там такое?

— Всех подробностей не знаю, но на производстве переполох: у Рины новый тренер. Имени выведать не удалось, но они уже вовсю готовят титры и монтируют ролик-сюрприз. Продюсеры не в восторге, что им навязали это в последнюю минуту. Кто бы ни стоял за мисс Такахаши – это кто-то очень важный.

— Наш план на бой это не меняет, — нахмурился Маркус. — Это твой поединок. Ты готова. Кого бы они ни выставили – мы справимся.

— Думаю, они не хотят, чтобы ты узнала об этом до самого выхода в клетку, Кира, но я не хочу, чтобы ты поймала ступор в самый ответственный момент, — Линда присела на скамью напротив и глазами указала Маркусу и Оуэну, чтобы те вышли на минуту.

— Эй, Оуэн, как насчет того, чтобы досмотреть концовку предварительного боя? — Маркус кивнул мужу.

— Может, через пару месяцев мне придется выйти против кого-то из них, — согласился Оуэн, и пара вышла из раздевалки.

— Что случилось? — Линда подалась вперед. — Я предупреждаю тебя о новом тренере Рины, а ты витаешь в облаках.

— Я… — Кира сжала кулаки. Ей не хотелось расстраивать Линду. — Я переспала с Ноа прошлой ночью.

— Если ты хотела меня этим удивить, то получилось так себе, — Линда иронично покачала головой. — Ритуал, верно?

— Это был повод. Но мне нужно было все прояснить, пока проект не закончился.

— И?..

— Мы теперь встречаемся.

— Уинстон был прав, — Линда снова покачала головой и тихо рассмеялась. — Теперь я должна ему двадцатку. Не пойми меня неправильно, мы все видели, как вы друг на друга смотрите, хоть вы оба и клялись, что сохраняете профессиональные отношения.

— Вы спорили на нас? — Кира попыталась изобразить обиду.

— Не на вас, нет. Скорее на то, как долго вы не продержитесь, прежде чем отбросите всю эту «профессиональную этику», — Линда пожала плечами. — И как это было? В смысле, раз вы теперь встречаетесь, значит, все прошло не так уж плохо.

Кира застенчиво улыбнулась.

— «Мужское достоинство» точно не было причиной того, что Ноа оставался девственником так долго, — ухмыльнулась Кира. — Нам придется еще поработать над его выносливостью, но если бы не это, я бы всерьез усомнилась, что я у него первая. Несмотря на «фальш-старт», он позаботился о том, чтобы довезти меня до финиша, и был готов ко многим раундам.

— Хороший парень. Это усложняет дело с твоей книгой, но мы что-нибудь придумаем. Поздравляю, Кира. — Линда обняла ее. — Помни: неважно, выиграешь ты или проиграешь, после боя тебя ждет прощальная пресс-конференция.

— Такое трудно забыть, но нервничать по этому поводу я буду уже после боя.

— Извини, мне нужно уладить дела, пока новость не просочилась. Уверена, мистер Белдерсон будет счастлив услышать эту новость от меня в день боя. Я правда рада за вас обоих.

Как только Линда вышла из раздевалки, Маркус и Оуэн вернулись. Так быстро, что Кира заподозрила: они никуда не уходили и просто стояли за дверью. Маркус провел с ней ментальную разминку, помогая сосредоточиться, пока она зашнуровывала кроссовки. Мгновение спустя раздался стук в дверь.

— Красный угол, пять минут до выхода!

— Пора, Кира. Не забывай: ты больше не та женщина, что потеряла пояс два года назад. Ты сильнее и мудрее. Рина даже не поймет, что ее переехало, — Маркус протянул ей перчатки.

— Было честью работать с тобой, Кира, — Оуэн подал ей капу. Ту самую, с фотосессии. — Даже если на спаррингах я получал по шее чаще, чем хотелось бы.

Кира тихо прошла по коридорам внутренних помещений арены – той самой, на которую дедушка впервые привел ее на турнир ММА, когда она еще училась в старшей школе. Запахи попкорна, хот-догов, пролитого пива, пота и озоновый аромат пиротехники витали в коридорах, накрывая ее мощной волной ностальгии. Большие и маленькие арены часто пахнут одинаково, но в этой было что-то особенное. Это была ее арена. Первая и последняя.

— Наша претендентка, выступающая сегодня в нашем виде спорта в последний раз! Представительница нашего родного города – Кира «Хильдр» Хе-е-е-е-е-е-е-ельвиг! — Анонсер умудрился растянуть ее фамилию на впечатляющее количество секунд, прежде чем по арене грохнула музыка для выхода. Это не была та яростная канонада звуков, под которую она выходила на свою неудачную защиту титула. Нет, в этот раз зазвучал инструментальный трек, который она использовала в самом начале карьеры.

— Кира намерена отомстить за свое единственное поражение, имея за плечами рекорд 32-1. Сегодня в ее будет поддерживать ветеран октагона Маркус Наварро.

Обычно имена тренеров при выходе не объявляют, — подумала Кира. Это показалось ей странным, но она помахала рукой трибунам, продолжая путь. Ее лицо стало смертельно серьезным лишь тогда, когда она приблизилась к октагону. Она всегда считала это своей визитной карточкой: умение быть дружелюбной вне ринга и превращаться в фурию внутри него. Впрочем, пресса и фанаты ММА давно решили, что она просто не умеет быть серьезной.

Толпа встретила ее смесью одобрительных криков и свиста. Похоже, не всем пришлось по душе то, как меня освещали в СМИ. Кира никак не отреагировала на свист – ни жестом, ни мимикой; все ее внимание было сосредоточено на предстоящем бое. Ноа стоял у самого ринга с камерой в руках. Она едва заметно кивнула ему, он ответил тем же, прежде чем вскинуть аппарат к лицу и сосредоточиться на своей задаче так же, как и она.

Маркус придержал для нее дверцу октагона, пропуская ее внутрь. Направляясь к центру, Кира натянула перчатки, чувствуя, как они с приятным щелчком садятся на место. Она опустилась на колени и развязала шнурки на кроссовках – тех самых, розово-сине-фиолетовых, что были на ней в прошлом поединке. Кира скинула их и бросила Маркусу, который тут же убрал их. Настил октагона под босыми ногами ощущался именно так, как надо.

Оуэн передал ей капу. Кира издала яростный рык в сторону трибун, а затем в сторону пока пустого противоположного края клетки. Без соперницы это выглядело не так эффектно, но ритуал нужно было довести до конца.

— В синем углу – действующая чемпионка! Уроженка Саппоро, Япония, представляющая Лонг-Бич, Калифорния… Шелковый Паук — Рина Такаха-а-а-а-а-а-ши!

Кира повернулась к сопернице, устремив на нее тяжелый взгляд. В голове всплыли слова дедушки Хельвига о том, что бой начинается задолго до первого удара. Рина выглядела великолепно – было ясно, что те два года, что она владеет поясом, девушка не ни на секунду не прерывал тренировки. Зал взорвался восторженным ревом, в котором не было того ядовитого свиста, что достался Кире. Хорошо это или плохо, но на этой арене не было человека, у которого бы не было своего мнения на ее счет.

Рина нахмурилась, глядя на Киру, но все же ответила уважительным кивком. Бойцы ценили мастерство друг друга, даже находясь по разные стороны баррикад. О нет! Кира из последних сил подавила реакцию, когда вслед за Риной в клетку вошла высокая, крепко сбитая рыжеволосая женщина.

— Рекорд Рины в ММА составляет 20-2, при этом она не проигрывала в последних пятнадцати поединках. У Рины новый тренер, прекрасно знакомый Кире Хельвиг.

Таинственным новым тренером оказалась Селеста Фитцпатрик – бывшая девушка Киры. Та самая, что разбила ей сердце два года назад.

— Твоя Селеста? — одними губами спросил Ноа, стоя у края настила. Кира едва заметно кивнула.

Черт! Я не справлюсь! Кира пыталась взять себя в руки, но сердце колотилось как бешеное, а паника уже заставляла нервно дергаться. В животе словно провернули ледяной нож. Это был худший сценарий из всех возможных – настолько пугающий, что Кира даже не позволяла себе о нем думать, когда пыталась представить все вероятные трудности во время боя. Она готовилась ко многому, но этот вариант не прорабатывала ни с Маркусом, ни с терапевтом.

— Все в порядке, Хильдр, — Маркус придвинулся ближе. В клетке он называл ее только по прозвищу. — Ее тренер ничего не меняет.

— Она знает обо мне все, Маркус.

— Нет. Она знает ту, кем ты была два года назад, — Оуэн покачал головой, присоединяясь к ним. — С тех пор ты стала совсем другим человеком.

— Оуэн прав. Она может знать твои старые повадки, но это обоюдоострый меч, — Маркус хищно оскалился. — Ты точно знаешь, чему Селеста могла ее научить.

Кира кивнула, не до конца соглашаясь, но она никогда не отступала, даже если не была уверена в победе. Желудок скрутило узлом, подступила тошнота – совсем как перед ее самым первым боем в юниорах. Я выиграла тот бой, даже если нервы подсказывали мне просто лечь и не вставать. Кира ударила перчаткой о перчатку и начала подпрыгивать на носках. Движение успокоило ее.

Рина скинула халат, прежде чем войти в октагон; золотистая ткань скользнула на пол, обнажив зловещую экипировку в угольно-черных тонах. Рина с явным удовольствием отыгрывала роль «злодейки». Ее образ был настолько убедительным, что со временем свист, которым обычно встречают бойцов с подобной репутацией, сменился на искреннее восхищение толпы.

Несколько минут спустя голова Киры все еще шла кругом, когда рефери вызвал их с Риной в центр ринга.

— Бой рассчитан на пять раундов, если не будет нокаута или сдачи. Любая моя команда на ринге должна выполняться беспрекословно, иначе я остановлю поединок. Вам все ясно? — Обе соперницы кивнули, не разрывая зрительного контакта. — Правила вы знаете. Я жду от вас честного боя, дамы. По углам и ждите гонга.

— Веди свою игру, Хильдр. Не позволяй Рине диктовать условия, — напомнил Маркус, когда Кира подошла к своему углу.

Кира кивнула, но ее взгляд по-прежнему был прикован к несокрушимой Рине. Когда прозвучал гонг, ощущения были странными. Ноги казались ватными и непослушными. Не дай Селесте до тебя добраться. Кира сделала пробный выпад джебом, который Рина мгновенно парировала, ответив тяжелым ударом по корпусу. Ты два года вкалывала ради этого момента. Ее глаза на миг встретились с Селестой в углу соперницы – на ее веснушчатом лице играла ухмылка.

— Кира сегодня выглядит ужасно медлительной, — заметил один из комментаторов у ринга. Обычно она умела отключаться от их болтовни, но присутствие Селесты пробивало ее ментальную защиту.

— Я знаю, что ей сегодня исполнилось тридцать, но не потеряла ли она хватку? — спросил второй.

— Не знаю, Майк, но я бы точно растерялся, если бы вышел на титульный бой и внезапно увидел за спиной у противника своего бывшего тренера.

— Это как пропустить подлый апперкот еще до начала первого раунда.

Кружа вокруг Рины, Кира искала возможность для атаки. Она сделала вид, что собирается нанести удар в корпус слева, а затем пробила лоу-кик по опорной ноге Рины. Чтобы ослабить ее для последующей атаки. Мысли Киры то и дело возвращались к записям боев, которые они изучали с Маркусом, особенно к тем моментам, где Рина выглядела уязвимой. Должен быть способ пробить ее защиту. Размышления прервал резкий джеб в нос. Глаза тут же наполнили слезы, и, пока она на мгновение отвлеклась, мощный удар ногой прилетел ей точно в бедро.

— Рина просто играет с ней, — констатировал Майк.

— Такое чувство, будто Кира слушает музыку, которая воспроизводится с задержкой. Я бывал в таком состоянии, Майк, правда, в моем случае это обычно случалось, когда я забывал завязать с выпивкой накануне боя.

— Вот поэтому ты теперь комментатор, Роб.

— Она не изменилась, Рина! — голос Селесты прорезал шум арены. — Бей по слабому месту! Добей левую ногу, и она тебе не соперница!

Каждый джеб и каждый пинок Киры казались нерешительными, будто она сомневалась в каждом движении вместо того, чтобы довериться отточенным опытом инстинктам. Двигайся, Кики! Кира заставила себя вспомнить наставления дедушки Хельвига, которые он давал ей еще до того, как она развила свой собственный боевой интеллект. Прорвавшись сквозь блок Рины, она наконец смогла нанести джеб, и следом жесткий кросс.

— А вот это уже больше похоже на Хильдр, которая сделала себе имя в этом октагоне!

Тяжелое чувство обреченности на мгновение отступило, но Рина тут же ответила собственной комбинацией, нанеся град ударов по защите, целясь в голову, прежде чем снова ударить Киру в бедро. Острая вспышка боли пронзила позвоночник. Трибуны взревели, увидев, как Кира поморщилась. Она хорошо знала, что нельзя показывать противнице слабость, но сдержать гримасу не смогла.

— Может, наша чемпионка просто забавляется, — предположил Майк под очередной взрыв аплодисментов толпы.

— Не зря ее считают самой пугающей женщиной в единоборствах.

— Мы ведь еще даже не видели ее навыки борьбы.

— Похоже, они ей и не потребуются, Майк.

Остаток раунда прошел примерно так же: Кира пыталась применить то, чему научилась за последние два года, но лишь подставляла свои слабые стороны под удар. Рина методично наносила удары по голове и левой ноге. Когда прозвучал десятисекундный сигнал, Рина нанесла еще одну яростную серию ударов. Кире удалось вклиниться с ударом по корпусу, но когда она побрела в свой угол, на гигантских мониторах арены уже крутили повтор того, как ее голова отлетает от пропущенного удара.

— 10-9 или 10-8 в пользу Рины, как думаешь, напарник? — спросил Роб.

— Однозначно 10-8. Она весь раунд шла будто на автопилоте, а тот урон, что Кира получила по левой ноге, лишит ее всякой маневренности в следующем раунде.

Пренебрежительный тон Майка бил по ее и без того измотанным нервам больнее, чем удары Рины по ноге.

— Сосредоточься, Хильдр. Ты играешь в ее игру, а не в свою, — голос Маркуса звучал спокойно, но взгляд Киры был прикован к Селесте.

Ее бывшая наставница даже не смотрела в ее сторону. Для кого-то это не значило бы ничего, но Кира встречалась с этой женщиной почти пять лет и знала, что Селеста избегает ее. Ей стыдно за это? — мелькнула мысль, но Кира тут же отбросила ее: возможно, она просто пытается приписать Селесте чувства, которых та никогда не испытывала.

С ударом гонга, объявляющим второй раунд, Кира попыталась дать волю ярости, которую она копила в себе и сдерживала весь первый раунд. Когда ей удавалось направить эмоции в нужное русло, они давали ей фокус и силу, но в этом бою это не сработало, как и все остальное. Рина уклонилась от мощного удара ногой и тут же нанесла ответный лоу-кик в то же самое бедро, которое методично избивала весь первый раунд. Кира попыталась отступить, и ей показалось, что ровный настил октагона внезапно покрылся выбоинами.

Черт. Кира едва не выругалась вслух; ее левая нога болела и вряд ли смогла бы вынести еще несколько таких ударов. В памяти всплыло, как несколько месяцев назад она подвернула лодыжку и распласталась на мате. Кира сменила стойку, выставив правую ногу вперед, чтобы защитить травмированную левую.

— Рина просто боец другого уровня. На ее лице ни тени эмоций, в то время как Кира, кажется, сражается с призраками, — прокомментировал Роб.

— Может, мне за это и прилетит, но мне не нравится, как лига обошлась с ней в этом матче, Роб.

— В каком смысле?

— Нам обещали второе столкновение двух лучших женщин-бойцов в клетке, а вместо этого лига нанесла подлый эмоциональный удар еще до начала боя. Будь я на месте Киры, я бы тоже был в бешенстве.

— Справедливо, напарник, но в октагоне нет места оправданиям, верно?

Второй раунд стал точной копией первого, по крайней мере, в судейских записках. На каждый удачный выпад Киры Рина отвечала целой серией ударов. Кире удалось уберечь ногу от окончательного выхода из строя, но ценой потери мощи в ударах.

— Снова 10-8, Майк?

— Да, Хильдр предстоит преодолеть чертовски большой отрыв, если она планирует выиграть этот бой.

— Как нога? — негромко спросил Маркус в углу.

— Думала, что она сломается раз или два.

— Если хочешь переломить ход боя, возвращайся к основам. Против правильной техники защиты не существует. Селеста залезла тебе в голову и выключила мозги. Если хочешь победить, нам нужен экзорцизм.

— Ты справишься, Кира, — Ноа опустил камеру и коротко кивнул ей. — Ты выстояла под ее натиском. Пора отвечать.

— Твой пар… репортер прав, — Маркус едва не ляпнул лишнего. — Придется попотеть, чтобы вернуться в игру, но мы именно этим и занимались последние два года. Зачем останавливаться сейчас, Хильдр? — Маркус оскалился в улыбке, когда минута отдыха подошла к концу.

Ноа – Несколько часов назад

— Мистер Алджер! Что ты делаешь в «Мириам» в такое время? — голос мистера Белдерсона заставил Ноа вздрогнуть. Он надеялся незаметно посидеть в уединенной кабинке в глубине кофейни.

— Мистер Белдерсон! Миссис Белдерсон! — Ноа поспешно прикрыл темной бумагой большую фотографию в раме. Снимок не предназначался для посторонних глаз, но именно здесь Мири и Сьюзи хотели с ним встретиться. Сегодня бабушка с дедушкой присматривали за Шарлоттой, чтобы мамы могли спокойно пройтись по магазинам. — В детстве мы всегда говорили, что это кафе моей младшей сестры. Кажется, Мири приняла это слишком близко к сердцу.

— Мири, «Мириам»… ах, вот оно что, — Кэрол понимающе кивнула.

— Мне достался только детский сад на Шестой улице рядом с лютеранской церковью, названный в мою честь, — пожал плечами Ноа. — Что привело вас сюда?

— Сахарное печенье. К тому же Кэрол только что узнала, что старшая Мириам снова распродала все свои картины, — мистер Белдерсон нежно обнял свою жену. У нее были волнистые, черные как смоль волосы, подстриженные гораздо короче, чем при их последней встрече. Обутая в рубиновые туфли в тон дерзкому блеску для губ, она казалась чуть выше своего мужа.

— А я ведь знал, что не стоит тянуть с покупкой того озерного пейзажа, — Ноа с сожалением покачал головой. Картина была великолепна: город на берегу озера, запечатленный с того же точки, что и в парке, в который Кира привела Ноа для фотосессии в синем платье.

— Я знаком с художницей, мистер Алджер. Полагаю, у нее найдется еще одна работа, вдохновленная нашим городом, — мистер Белдерсон подмигнул жене. — Я видел твое сообщение, Ноа. Извини, по субботам я отвечаю, только если это очень срочно. Выходные – это время для семьи.

— Мне нужно поговорить с вами минутку до того, как позвонит Линда Каррингтон, — Ноа тяжело сглотнул.

— Мистер Белдерсон!? — Из-за угла появилась Мири, держа Сьюзи за руку. — Что вы здесь делаете? Мы не виделись с той рождественской вечеринки пару лет назад.

— Кэрол, познакомься – это Мири Алджер. — Мистер Белдерсон покачал головой и исправился: — Ой, прошу прощения, теперь она Мири Эллис. И, как я понимаю, доктор Сьюзи Эллис, ее очаровательная супруга.

— Сьюзи, Мири, очень рада наконец познакомиться лично. Рик много о вас рассказывал и не раз показывал фотографии малютки Шарлотты с ее дядей.

— Шар очень привязана к своему дяде, — улыбнулась Мири.

— Она еще счастливее, когда Ноа приводит с собой Киру, — добавила Сьюзи, пожимая руку Кэрол. — В нашей столовой висит одна из ваших работ, Кэрол. Та, с двумя переплетенными деревьями.

— Это то, что нужно упаковать? — Мири постучала по фотографии в рамке, лежащую на столе.

— Да, пожалуйста. Я бы обратился в мастерскую, но вещь… довольно личная, — Ноа заерзал, чувствуя, как краснеют щеки.

— Мы быстро все сделаем, — Сьюзи положила сумку на стул. — С тебя сахарное печенье, и ты пообещаешь, что присмотришь за Шарлоттой на следующих выходных. И считай, что мы в расчете.

— Прямо здесь? Вы собираетесь упаковывать это прямо в кафе? — Ноа огляделся.

— Конечно, это же подарок Кире на день рождения, верно? — Мири решительно отодвинула брата от стола. — Никаких запоздалых подарков в мою смену. Мы будем предельно осторожны. Главное, чтобы у нас было по меньшей мере по два сахарных печенья, когда мы закончим.

— Хорошо, спасибо, сестренка.

— Составьте мне компанию, мистер Алджер, и мы сможем поговорить. Дорогая, развлечешь пока этих двух милых дам? — Мистер Белдерсон поцеловал жену в щеку.

— Только если мне тоже достанется сахарное печенье, Рик.

— Обязательно. Счастливая жена – залог спокойной и счастливой жизни, верно, девочки? — усмехнулся мистер Белдерсон, уводя Ноа к столику в другом конце кафе.

— Именно так! — донеслось им в спину хихиканье Мири.

— Итак, Ноа, почему я должен содрогаться от мысли о звонке миссис Каррингтон сегодня? — спросил он вполголоса, как только они отошли на достаточное расстояние.

— Простите, мистер Белдерсон, но мы с Кирой перешли черту. Наши отношения стали, эм, более физическими. — Ноа сгорбился. Редактор сделал слишком много для его карьеры, и происходящее казалось предательством.

— Что ж, не буду скрывать: это несколько осложняет ситуацию с твоим проектом. — Мистер Белдерсон покачал головой, глядя куда-то в стену. — Совет директоров будет в ярости.

— Я понимаю. И готов к любым дисциплинарным мерам, которые они сочтут необходимыми.

— Я не раз вызывал их гнев, Ноа, и пока что справлялся. Не обещаю, что последствий совсем не будет, но и уволить тебя я им не позволю.

— Спасибо, мистер Белдерсон. Каким бы ни было их решение, я приму его. Я это заслужил.

— Придется добавить дисклеймер к твоим оставшимся статьям о Кире, и нам нужно будет серьезно обсудить предисловие к книге. Журналист, который вступает в отношения с объектом работы – это всегда сомнительная история.

— Я знаю.

— С другой стороны, я был на вчерашнем ужине в честь завершения карьеры мисс Хельвиг. Нужно быть слепым, чтобы не заметить химию между вами.

— До вчерашнего вечера между нами не было ничего… физического. Не скрою, чувства зрели давно, но мы использовали нашу профессиональную этику как щит. Вчера вечером он сломался. Мне следовало предупредить вас раньше, до того, как все случилось.

— Понимаю.

— Стоит ли мне… Не лучше ли отстранить меня от освещения сегодняшнего боя, если я больше не могу быть объективен?

— Нет, Алджер, ты закончишь этот проект, — мистер Белдерсон положил руку ему на плечо. — Слишком поздно сикать кого-то другого. Я лично прослежу, чтобы конфликт интересов не слишком повлиял на твою работу. И сам уведомлю правление о ваших… отношениях. Для протокола: я думаю, вы двое подходите друг другу. Поверь мне, в этом мире не так много вещей важнее любимого человека.

Он кивнул на стену, где гордо висела одна из картин Кэрол с пометкой «не для продажи».

— Береги ее, мистер Алджер. Я вижу, что для тебя это не просто мимолетная интрижка.

Пока они забирали печенье и обсуждали детали официального раскрытия информации, дамы за столом о чем-то весело перешептывались и хихикали.

— Ваше печенье доставлено, — мистер Белдерсон помахал грудой пакетов из коричневой бумаги, которых должно было хватить на него, Кэрол, его трех дочерей и Байрона, его зятя.

— Боюсь спрашивать, над чем вы там хихикали, — Ноа поставил на стол коробки с печеньем не только Мири и Сьюзи, но и для его родителей.

— Мы просто восхищались вашей работой, мистер Алджер, — Кэрол слегка покраснела.

— О, так какую фотографию ты хочешь подарить мисс Хельвиг на день рождения? — поинтересовался мистер Белдерсон.

— Ту, где она покидает ринг. В ней есть определенная поэзия, — ответил Ноа. — Необрезанную.

— О! — Мистер Белдерсон опустил взгляд на запакованную в оберточную бумагу раму. — Та самая. Да, на ней довольно хорошо запечатлены… анатомические подробности мисс Хельвиг.

— Мы тут как раз спорили, кто из нас позволил бы Ноа сделать подобный снимок, — усмехнулась Сьюзи.

— И никто из нас не отказался, — Кэрол подмигнула мужу. — У Ноа определенно талант к фотографии.

— Кэрол! — рассмеялся мистер Белдерсон.

— Все честно, — она пожала плечами и взяла мужа под руку. — В колледже ты был моей моделью на уроках анатомического рисования. На этот раз я могу побыть моделью. Рада была познакомиться, девочки. Ноа, обязательно пригласи их на следующую рождественскую вечеринку.

Она помахала рукой, когда они с мистером Белдерсоном вышли из кафе.

—Сьюзи, Мири, большое спасибо. Я бы не доверил это никому другому, — Ноа оценил безупречную упаковку, в которую девушки завернули фотоснимок в рамке. Упаковочная бумага в сердечках казалась немного банальной, но в День святого Валентина это было простительно. Он не планировал афишировать их отношения, пока это было возможно, даже своим родным. Секрет не раскроют, если о нем не болтать. Он понимал, что ему неизбежно придется рассказать все девушкам до того, как выйдет последняя статья, но хотел дождаться окончания боя.

— Пустяки, — Мири взяла свою коробку с печеньем. — А теперь прошу нас простить, но Сьюзи обещала помочь мне с выбором бикини перед отпуском.

— К тому же это отличный повод поглазеть на свою жену в раздевалке, — подмигнула Сьюзи и игриво шлепнула Мири по попке, когда та встала. Ноа с улыбкой закатил глаза – это напомнило ему их утро с Кирой. — Прости, Ноа, я знаю, что как старший брат ты должен защищать свою младшую сестру, но я по уши влюблена в свою жену.

Сьюзи притянула Мири к себе и быстро поцеловала в губы.

— Я защищал ее только от тех, кто имел плохие намерения. Ваша семья и брак убедили меня, что вы, доктор Эллис, достойный человек, — улыбнулся Ноа.

— О, мои намерения по отношению к ней очень плохие, как только мы найдем подходящее бикини и сможем побыть наедине перед началом трансляции боя.

— Мы могли бы устроить что-то особенное, если будем уверены, что не разбудим малышку. — Мири покраснела и хихикнула. Она могла быть почти такой же дерзкой, как Рене, но в отличие от сестры Киры, все еще умела смущаться.

Видимо, все младшие сестры такие. Подумал Ноа, но не стал обсуждать с ней эту тему.

— Что ж, не буду вас задерживать, дамы, у вас плотный график. Спасибо за помощь. Увидимся на следующей неделе, в пятницу или субботу?

— У Сьюзи на этой неделе важный экзамен, так что придется импровизировать. Хочешь подстроить свои планы под нас? — Мири хитро прищурилась.

— Возможно. Надеюсь на это, — кивнул Ноа.

— Она ответит «да», Ноа. Мы же не слепые, она влюблена в тебя так же сильно, как ты в нее. — Сьюзи крепко сжала руку Мири, переплетая свои пальцы с ее. — Я знаю, парни обычно туго соображают, когда дело касается намеков, но поверь мне, она в тебя влюблена.

— Очень на это надеюсь, — Ноа едва сдержал счастливую улыбку. — Еще раз спасибо.

К тому моменту, когда он добрался до арены, Кира уже была в своей раздевалке, поэтому ему пришлось отозвать Оуэна в сторону, чтобы посвятить его в план сюрприза на день рождения. Оуэн с готовностью согласился поучаствовать в этой безобидной затее после поединка.

На пункте досмотра сумку с фотоаппаратом Ноа досмотрели гораздо тщательнее, чем на любом другом мероприятии. Охранники осмотрели каждый объектив, сняли защитные крышки, заглянули внутрь, проверили работу диафрагмы и даже посмотрели через камеру на потолочные светильники. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем аккредитацию Ноа наконец подтвердили.

Зрители постепенно заполняли трибуны, пока Ноа бродил по арене. В голове проносились кадры их фотосессий; он думал о том, какой путь они преодолели за этот год, пока на гигантских мониторах крутили нарезки лучших моментов из карьер Киры и Рины. Видео с главными героинями вечера чередовались с кадрами бойцов для предварительного боя.

Холл был забит точками продаж сувениров, где центральное место занимала атрибутика участниц главного боя. Ноа с гордостью заметил несколько постеров, на которых была Кира в том самом синем платье; лига официально выкупила у него права на этот и еще несколько снимков. Даже кадр из их обнаженной фотосессии, аккуратно отретушированный так, чтобы скрыть все «лишнее», красовался на футболках – Кира в ореоле брызг пота в момент удара. Он даже привлек внимание нескольких фанатов и оставил автограф на плакате.

Остался только этот бой, а дальше… только мы. Ноа не мог сдержать улыбку. Да, из-за того, что они не стали дожидаться окончания проекта, у них могут быть проблемы, но Ноа был уверен, что Кира останется важной частью его жизни и после окончания проекта. Ноа занял свое место в зоне для прессы, чтобы понаблюдать за предварительным поединком. Ему не разрешалось снимать этот бой, только поединок Киры.

За двадцать минут до начала главного события его нервы начали сдавать, и Ноа решил выйти в туалет. По пути туда в безупречном платье – на этот раз розовом с бело-красной отделкой в честь Дня влюбленных – он встретил Линду Каррингтон.

— Мистер Алджер, — губы Линды были плотно сжаты, лицо было суровым.

Черт. Они с Кирой, должно быть, уже поговорили. Я так и знал, что это разозлит ее. Ноа занервничал еще сильнее, но отступать не собирался. Он понимал, что они с Кирой заслужили немного гнева ее агента.

Линда поманила его пальцем, приглашая в тихий угол.

— В зоне для прессы есть какие-нибудь слухи?

— Ничего особенного. Обычные разговоры о старых травмах и новых техниках. Никакой конкретики. А что случилось?

— В команде Рины происходит что-то серьезное. Что-то насчет нового тренера. Обычно эта лига протекает как решето, а тут вдруг держит все в секрете, — Линда едва не зарычала. — Я не люблю сюрпризы, мистер Алджер. Особенно те, что касаются Киры.

— Черт. И что это может быть?

— Пока не знаю, но у меня заканчивается время, чтобы это выяснить. Если что-нибудь услышишь – напиши мне. — Линда развернулась, чтобы уйти.

— Хорошо.

— Ах да, и мистер Алджер? — она обернулась.

— Да?

— Я не одобряю выбранный момент, но одобряю вас двоих вместе. — Линда одарила его искренней улыбкой, прежде чем снова вернулась к своему серьезному и сдержанному выражению лица.

Что же там с тренером? Ноа попытался узнать у других журналистов, но никто не знал больше, чем сказала Линда.

Когда Кира вышла на арену, она выглядела расслабленной и готовой к бою. Она четко следовала своему ритуалу: подтянула перчатки, сняла обувь, прокричала приветствие залу и вызов пока пустому углу соперницы. Ты справишься, Кира. Ноа стоял у настила, ловя в объектив каждый миг ее последней разминки. Он старался вести себя предельно профессионально, фотографируя свою девушку, и теперь сомневался в каждом кадре, который раньше сделал бы не задумываясь.

Ноа продолжал фотографировать Киру, когда начался выход чемпионки, и вдруг заметил, как Кира побледнела. Он опустил камеру и увидел рыжеволосую женщину, идущую следом за Риной.

— Твоя Селеста? — одними губами спросил он, стоя у края октагона, и получил утвердительный кивок.

Как лига могла так с ней поступить? Ноа кипел от злости, стараясь сохранять невозмутимое лицо. Подлый эмоциональный удар перед последним боем в ее карьере — это же просто грязь. И хотя ему следовало больше переживать о том, как он объяснит их личные отношения в книге, сейчас в его голове уже складывались строки о вопиющей подлости этого момента.

Если до появления Селесты Кира была спокойна, то теперь ее движения стали дергаными и скованными. На первый и второй раунды было больно смотреть. Рина полностью доминировала, а Кира была не похожа сама на себя.

Она проигрывает. Ноа сглотнул, поднимая камеру, чтобы запечатлеть ее сидящей на табурете в перерыве между раундами. Ну же, Кира, ты так усердно работала над собой для этого боя.

— Ты справишься, Кира, — сам того не ожидая, произнес Ноа вслух, стоя рядом с углом и опустив камеру. Он должен был оставаться беспристрастным, но не сдержался. — Ты выстояла под ее натиском. Пора отвечать.

Ее голубые глаза, только что метавшие молнии в сторону Селесты и Рины, встретились с его. В них снова вспыхнул знакомый блеск, и Кира коротко кивнула ему.

Третий раунд стал настоящим откровением: Кира больше не оглядывалась на угол соперницы. Она наконец расслабилась и полностью сосредоточилась на противнице. Ее удары стали выверенными и четкими; она хладнокровно блокировала контратаки и тут же отвечала с удвоенной силой. Когда Рина оставила попытки обмениваться ударами и пошла на тейкдаун, Кира легко уклонилась и буквально засыпала чемпионку ударами, наказав за опрометчивое раскрытие. В конце раунда Рине все же удалось затянуть ее в клинч, но вместо того, чтобы дать прижать себя к сетке, Кира ловко выскользнула и провела серию жестких ударов по корпусу. Ноа стоял достаточно близко, чтобы услышать, как из легких Рины со свистом вылетел воздух.

— Что скажешь об этом раунде, Мэтт? — Перепалка комментаторов становилась все громче по мере приближения перерыва.

— Чистая победа нашей Валькирии битвы. Именно этого я ждал от нее с самого начала, хотя все равно оценил бы раунд в 10-9 в пользу Киры. Ей нужно прибавить, если она хочет выбраться из этой ямы, Роб.

— Намного лучше, Кира. Это было намного лучше. Теперь ты дерешься с холодной головой. Но комментаторы правы: нужно усилить натиск, если хочешь вернуть свой пояс, — наставлял Маркус в углу, пока Ноа снимал кадр за кадром. Оцепенение, сковавшее ее в начале боя, окончательно исчезло.

Я бы тоже был вне себя от ярости, если бы лига так грязно меня подставила. Глядя на то, как руководство лиги обходится с одной из своих главных звезд, Ноа заставил себя забыть о возможных санкциях со стороны лиги и сосредоточился на работе.

— Продолжай играть в свою игру. Пояс за один раунд не возвращают, не стоит неоправданно рисковать, — продолжал Маркус.

— Ну что, друзья, наступает решающий момент. Именно здесь два года назад легенда Хильдр дала трещину, — сказал Роб, когда спортсменки сошлись в центре для начала нового раунда.

— Да, это было жестокое зрелище, обнажившее все слабости Киры перед миром.

Раздался гонг, и Рина мгновенно нашла брешь в обороне Киры, впервые за поединок повалив ее на настил. Все произошло настолько стремительно и жестко, что Ноа едва успел нажать на спуск.

— Это может быть оно, друзья! В этом раунде Рина двигается куда быстрее и агрессивнее, чем в прошлых.

— Похоже, Хильдр не на шутку напугала ее в прошлом раунде. Она явно контролировала ситуацию.

У Ноа похолодело внутри, когда Рина зашла Кире за спину. Любой, кто следил за женским ММА, знал прием, который принес Рине прозвище «Шелковый паук». Именно благодаря ему Рина в прошлый раз лишила Киру чемпионского пояса и статуса непобедимого бойца в октагоне. Несмотря на отчаянное сопротивление, удавка заднего удушающего захвата неумолимо затягивалась. Рина намертво зацепила «замки» ногами, лишив Киру возможности двигаться.

О нет! Ноа едва сдержал крик. Лицо Киры багровело. Только не так. Было невыносимо больно продолжать снимать, фиксируя этот кошмар. Перед глазами всплыла Имани – на больничной койке, изнуренная болезнью, сражающаяся с невидимым и беспощадным врагом. Сдавайся, если нужно, Кира. У нас впереди целая жизнь. Рефери склонился над бойцами, и Ноа почувствовал подступившую к горлу тошноту. Нельзя блевать в прямом эфире.

Когда Кира не постучала в знак сдачи, желудок Ноа сжался еще сильнее. Он продолжал снимать, борясь со слезами. Он почти пропустил момент контратаки: Кира чуть прижала подбородок, перехватила руку Рины и, оттолкнувшись от сетки, сумела вывернуться. Зал взорвался неистовым ревом.

— Невероятно! Неужели это первый случай, когда кто-то выбрался из паутины Шелкового Паука?

— Похоже на то, напарник. Нужно будет перепроверить у статистиков в перерыве.

— Давай, Кира! — прошептал Ноа, не опуская камеру.

Остаток раунда прошел в равном обмене ударами, но в оценках сомнений не было: половину времени Рина полностью доминировала. Она была в доле секунды от победы, но Хильдр выстояла.

— Мои источники подтверждают: это первый успешный выход из удушающего Рины. Посмотрите повтор – это же эталонная техника, Мэтт!

— Вот ради таких моментов она и пригласила Маркуса Наварро. Потрясающе, но она все еще уступает по очкам.

Сидя на табурете Кира выглядела изможденной, жадно хватая ртом воздух.

— Ты выдержала ее лучший прием и выжила, Кира. — Маркус крайне редко называл ее по имени в углу; обычно он назвал ее Хильдр. — Тебе нужно сделать выбор. По очкам тебе не победить.

— Да… тренер, — Кира кивнула. Все ее тело было в ссадинах и кровоподтеках, но взгляд оставался кристально чистым.

— Либо ты укладываешь ее вниз и ловишь на тот армбар, что мы оттачивали два года. Либо объединяешь Хильдр и Киру. Ярость и холодный расчет. — Маркус наклонился и прошептал что-то прямо ей в ухо.

Ноа не смог разобрать, что именно. Чтобы никто не смог передать информацию в угол Рины.

— Будь собой, Кира Хельвиг. Заверши этот бой на своих условиях.

— Да, тренер! — Кира вскочила и с силой ударила перчаткой об перчатку; усталость внезапно исчезла.

— Давай, Кира! — крикнул Ноа и получил в ответ уверенный кивок с подмигиванием.

Прозвенел гонг, и Кира встала на носки, демонстрируя ту самую работу ног, которую они так долго тренировали с Маркусом. То, на чем Ноа спотыкался, для нее было естественным как дыхание. Он изо всех сил старался уловить каждый финт, каждый джеб, пока Кира вела свою игру. Она, казалось, сознательно позволяла Рине быть по травмированной ноге, на которой уже не было живого места от полученных ударов.

По мере продолжения раунда Ноа начал охватывать страх. Кира полностью контролировала ход раунда, но это не имело значения – Рина все равно вела по очкам. Ну же, Кира. Покажи тот огонь, о котором говорил дедушка Хельвиг. Ноа молился про себя, не опуская камеру. Подождите. Неужели Рина думает, что Кира не сможет опереться на эту ногу? Стратегия Маркуса начала приобретать четкие очертания. Кира уводила соперницу в сторону, усыпляя ее бдительность и заставляя поверить, что нога окончательно вышла из строя.

Отмахнувшись от нерешительного клинча, Кира привела в действие свой тщательно разработанный план, как затаившийся в засаде аллигатор, ожидающий одной-единственной ошибки жертвы. Та самая нога, на которую она хромала весь бой, твердо уперлась в ковер, став опорой для сокрушительного хай-кика. Ее правая нога хлестнула как кнут, впечатавшись точно в челюсть Рины. Чемпионка пошатнулась, а затем рухнула на пол, как марионетка с обрезанными нитками.

— Да! — Ноа не смог сдержать восторг, когда трибуны взорвались криками. Кира бросилась на добивание, но рефери уже встал между ней и Риной, а гонг возвестил об окончании поединка.

— ХИЛЬДР ХЕЛЬВИГ! — орал Роб, вскочив с места; гарнитура едва держалась на его голове.

— Что ж, неудержимая сила все-таки сокрушила неподвижный объект! Железная челюсть ММА не выдержала! — Мэтт был более собранным, чем его напарник, но было слышно, как дрожал его голос.

Рев толпы был оглушительным; крики «Хильдр! Хильдр! Хильдр!» проносились по арене волнами кульминационного восторга. Маркус и Оуэн присоединились к Кире на ринге, когда собрались официальные лица лиги. Рина быстро пришла в себя и первой подошла поздравить соперницу – она умела проигрывать достойно. Ноа старался запечатлеть каждую секунду этого безумия.

— Алджер, иди сюда! — Кира махнула ему рукой. — Ты был с нами весь этот год. Ты заслужил быть здесь!

Сотрудник лиги открыл калитку октагона и кивнул Ноа. Изнутри кадры будут куда круче. В отличие от боя, который длился до конца и требовал подсчета очков, приглашение официальных лиц лиги на ринг прошло гораздо быстрее, чем в Дубае.

— Победитель нокаутом! Ваша прежняя и нынешняя чемпионка мира – Кира! ХИЛЬДР! ХЕЛЬВИГ! — провозгласил Роб, когда судья вскинул ее руку вверх. Официальный представитель лиги обернул пояс вокруг ее талии.

И тут же Кира стремительно развернулась, схватила Ноа за руку и притянула к себе. Все те признания, что они ранее в тот день тайком доверили Линде и мистеру Белдерсону, стали достоянием ликующей толпы, когда Кира страстно поцеловала Ноа прямо в центре октагона. Ноа следовало бы вспомнить о профессиональной этике, но в этот миг ничто не могло помешать ему разделить этот триумф с ней.

— Вау, Кира… — пробормотал он с ошеломленной улыбкой, когда они наконец отстранились друг от друга.

— Прости, я загадала на день рождения две вещи. И получила обе, — хихикнула она.

Зал на мгновение притих, прежде чем взорваться свистом и улюлюканьем. Ошеломленные репортеры в клетке стояли с раскрытыми ртами.

— О боже, мисс Хельвиг! — Мэтт бесцеремонно вклинился с микрофоном. — У вас есть что сказать после этого?

— Это для тебя, дедушка Хельвиг! — Кира вскинула пояс над головой, ловко уходя от темы. После этого поцелуя будут и скандалы в блогах, и разборки в редакции, и гневные письма из лиги, но все это будет потом. А сегодня был вечер женщины, которая окончательно и бесповоротно покорила его сердце.

Кира – После боя

Кира с облегчением выдохнула, наконец-то оказавшись вне внимания публики. Маркус уже закрепил пакеты со льдом на ее плече, бедре и икре. Рядом, притягивая взгляд, лежал чемпионский пояс. Она принялась расплетать тугие косы одну за другой. С трибун снова донесся шум – второй главный поединок вечера был в самом разгаре. Кто-то, должно быть, провел тейкдаун или свип. Она попыталась по звуку определить причину восторженного крика толпы. С закрытыми глазами это удавалось лучше.

— Можно присесть? — Селеста Фитцпатрик, рыжеволосая чудо-женщина, сумела подойти совершенно бесшумно. Она указала на скамью рядом с Кирой. Она всегда так делала перед серьезным разговором: Селесте было трудно смотреть в глаза собеседнику, если только она не работала на публику.

— Я не владелица этой арены, — проворчала Кира. Настроение было совсем не дипломатичным, но она все же подвинулась, освобождая место для Селесты.

— Прости, Кир. Я хотела предупредить тебя заранее, но лига строго запретила мне любые контакты.

— Раньше тебя это никогда не останавливало, — Кира смерила ее тяжелым взглядом.

— Вот поэтому у меня и возникли проблемы с руководством лиги. Если я провалю этот шанс, другого у меня не будет. — Селеста вздохнула. — Тебе идет этот пояс. И влюбленность тоже.

— Я…

— Не пытайся отрицать, Кир, я знаю тебя слишком хорошо. Ты действительно уходишь? Ты ведь до сих пор невероятный боец.

— Если ты знаешь меня «слишком хорошо», то должна понимать, насколько важно для меня это обещание. — Кира гневно посмотрела на женщину, которую когда-то считала своим единственным будущим.

— Да, прости. — Селеста опустила глаза и принялась пинать обрывок бумаги, прилипший к бетонному полу.

— Почему ты ушла всего за неделю до моего титульного боя?

— Потому что я видела твою победу. А дальше я бы просто ждала следующей защиты, а потом еще одной… Я… — Селеста осеклась, вытирая слезу. — Ты была лучшей, Кира, и явно остаешься ею. Но ты начала стагнировать, Кир. Я должна была так поступить, иначе этому не было бы конца: еще одна тренировка, еще один ритуал перед боем.

— Два года, Селеста. Мне оставалось всего два года, и я бы закончила с этим сама.

— Я… я не была счастлива, Кир. Я… черт! Я вела себя с тобой как последняя стерва. Постоянно пытаюсь придумать оправдания, чтобы выглядеть в своих глазах лучше, но в итоге все становится только хуже. Мне искренне жаль, как все закончилось, но я не жалею, что это закончилось. Я разбила тебе сердце, лишила титула и лишний раз доказала себе, что я кусок дерьма.

— Я думала, что ты будешь со мной навсегда.

— Какое-то время я тоже так думала. Мы постоянно карабкались вверх, достигая новых высот. Ты купила дом, машину, а я убеждала себя, что это именно то, чего я хочу; что я стану счастливее, когда мы добьемся еще большего. Единственное, что приносило мне хоть каплю того счастья, которое я искала, был Венчик. Скажи, что с нашим пушистым засранцем все в порядке.

— Венчик разбалован донельзя, — Кира невольно улыбнулась. — Ты же помнишь, что до появления этого озорного кота я всегда считала себя «собачницей»?

— Он за это время придумал новые шалости? Или все так же продолжает скидывать твои трофеи с полок?

— Из-за его последней шалости Ноа узнал, в каком виде я чувствую себя комфортнее всего.

— Уверена, за этим стоит интересная история.

— С Венчиком по-другому не бывает. — Кира решила, что сейчас не самый подходящий момент для этой истории. — Кажется, он любит Ноа не меньше, чем я.

— Это хорошо. Ты заслуживаешь счастья, Кира. Скажи, твои родители начали общаться с тобой теперь, когда я исчезла из твоей жизни?

— Нет. Думаю, это безнадежный случай, Селеста. И если они захотят вернуть наши отношения в нормальное русло только потому, что я завязала со спортом и встречаюсь с мужчиной – мне такие отношения не нужны. Тот факт, что мой избранник – мужчина, не отменяет мою бисексуальность. — Кира крепко сжала кулаки. Это была одна из самых частых тем для обсуждения с психологом. — Я не становлюсь гетеросексуалкой или лесбиянкой в зависимости от партнера. Я всегда бисексуальна.

— Можешь мне не объяснять, Кир.

— Зато Рене вернулась, чтобы поступить в колледж. Она выросла очень классной.

— Я поняла, что это она сидела в первом ряду. Была почти уверена, что она выйдет в октагон, чтобы надрать мне задницу. Тот парень рядом с ней – кто-то особенный?

— Это Алан. Замечательный человек, который обожает ее. Они помолвлены. Она сама сделала ему предложение в прошлом месяце, перед Новым годом. Он хотел дождаться ее выпуска, но моя сестра сказала: «Нет». Ей нужно было кольцо прямо сейчас! — Кира негромко рассмеялась.

— Узнаю Рене. Помнишь, как она сбежала из дома, чтобы повидаться с нами, когда мы ездили в Техас в надежде помириться с твоими родителями?

— Ей было четырнадцать, и она проехала пятнадцать миль на велосипеде до нашего отеля, — Кира снова улыбнулась. — Родители были в ярости, но я была в восторге. Собственно, после того случая родители и запрещали ей общаться со мной, пока она не съехала от них.

В этот момент трибуны взорвались оглушительным ревом, и прозвучал гонг. Кто-то только что выиграл. Она чувствовала это по особому характеру шума. Кира напряглась: скоро должна начаться пресс-конференция, а ее свиты до сих пор не было видно. Ноа, без сомнения, находился в толпе репортеров в соседней комнате, ожидая, когда их впустят в зал. Линде, скорее всего, пришлось работать за двоих из-за того переполоха, что вызвал их поцелуй. Черт, а я сделала Рене пропуск за кулисы?

— Что ж, скоро нас позовут в зал для пресс-конференции. — Селеста откинулась назад, упираясь ладонями в колени. — Думала, у меня будет больше времени, чтобы подготовиться, но если это не был нокаут или сдача во втором раунде, значит, я ничего не понимаю в ММА.

— Звучало как нокаут.

— Я правда хотела бы узнать побольше об этом парне, который заставляет тебя сиять так, как не получалось у меня. — Селеста покачала головой.

— Селеста, он…

— Не отрицай этого, Кир. Мы стали слишком хороши во лжи друг другу. По крайней мере, я… — Селеста снова вздохнула. — Мне нужно сказать тебе две важные вещи до начала пресс-конференции.

— Ладно. — Кира собралась с силами.

— Ты знаешь, что я полтора года не могла найти работу тренера в высшей лиге. Мое противостояние с руководством сыграло в этом не последнюю роль. И к Рине я попала вовсе не из-за того, что знала тебя. Во всяком случае, поначалу.

— Тогда почему?

— Юми, ее сестра. — Селеста грустно улыбнулась. — После развода Юми переехала в Лонг-Бич, чтобы быть рядом с сестрой. Я преподавала курсы самообороны, чтобы сводить концы с концами… — Она покачала головой. — Нет, я преподавала их из-за дедушки Хельвига. Тренировала новичков, чтобы хватало на оплату счетов. Это было целиком и полностью наследие Арне Хельвига во мне.

Кира не смогла сдержать улыбку. Твое наследие повсюду, дедушка. Она подняла взгляд на длинные линии различных труб под трибунами в недрах арены. Ей казалось, она чувствует его присутствие – он улыбался ей откуда-то сверху.

— Дочь Юми, Кохару, посещала мои занятия, и… ну, через несколько месяцев мы с Юми начали встречаться. — Селеста предупреждающе подняла руку, не давая Кире вставить слово. — Я не думала, что хочу детей, точно так же, как ты не думала, что хочешь Венчика.

Селеста усмехнулась и продолжила:

— Мы поженились месяц назад. — Она достала что-то из кармана. — Пока не могу носить кольцо на публике.

Она раскрыла ладонь, показывая простое золотое кольцо без камня и украшений. Оно было как раз в стиле Селесты.

— Я не думала, что ты когда-нибудь захочешь… — Кира подавила вспыхнувшее внутри возмущение. Они были вместе семь лет, и эта тема поднималась не раз. По крайней мере, пока мы были счастливы.

— Все меняется, Кир. Черт, я все еще умудряюсь причинять тебе боль. — Селеста с силой ударила кулаком с зажатым кольцом по другой ладони. — Рина защитила пояс полгода назад, но осталась недовольна своим выступлением. А ты в это время неотвратимо возвращалась, как лавина. Она попросила меня стать ее тренером, и лига заставила меня поклясться, что это останется в тайне.

— Сомнительный подход к маркетингу, — Кира покачала головой. — Кажется, они могли бы продать куда больше трансляций, если бы подогрели интерес заранее, а не шокировали зрителей в последний момент.

— Признаю, тут есть и моя вина. Я думала… думала, тебе будет проще готовиться к бою, если за тобой не будут бегать толпы репортеров с расспросами о том, что я тренирую твою соперницу. — Селеста снова тяжело выдохнула.

— Ты должна была хоть что-то сказать. То, что произошло в начале боя, было подло, и ты это знаешь.

— Я собиралась сказать пару недель назад, но потом начали выходить те статьи о тебе. Я не хотела выглядеть так, будто пытаюсь перетянуть внимание на наш конфликт в такой момент. Думаю, мы все как-то запаниковали. Я просто оцепенела. — Селеста поморщилась. — Но я не собираюсь снимать с себя ответственность. Я собираюсь использовать эту пресс-конференцию, чтобы раскрыть и свою тайну тоже, Кир. Я замужем, я счастлива и больше не хочу скрываться. Можешь называть меня той самой женщиной, что была в твоей жизни до Ноа. Или я сама это сделаю, неважно. Я устала от этих ублюдков в сети, которые тебе не верят.

— К черту этих идиотов. Их не переубедишь.

— Наверное, ты права. Но считай это способом заполнить некоторые пробелы в твоей истории. Трудно поверить, что до сих пор никто не сложил два и два.

— Одно условие, Фитцпатрик.

— Какое?

— Сначала предупреди Ноа. Он это заслужил. И, готова поспорить, к нему после этого будет еще больше вопросов.

— Тогда пусть подготовится, прежде чем на него набросятся. Больше никаких сюрпризов. Поздравляю, Кира, ты это заслужила.

— Мне просто повезло с ударом.

— Черта с два, это было везение. Если бы ты не вела свою игру безупречно, ты бы просто не оказалась в нужной позиции для этого идеального удара. Ты единственная женщина, способная победить Рину, и ты заслужила это. — Селеста встала и обернулась. — Последнее примирительное объятие?

— Это не значит, что я тебя простила, Селеста. — Кира поднялась и приняла объятие.

— Нет, это просто значит, что ты больше не цепляешься за свой гнев.

Селеста крепко обняла ее.

— Желаю вам с Ноа всего лучшего. Судя по статьям, он отличный парень, и я никогда не видела, чтобы кому-то удавалось передать через фотографию так много тебя, Кира. — Она подняла палец. — И ты прекрасно понимаешь, что я сейчас не про ту съемку, где ты была обнаженной.

— Понимаю, — Кира кивнула, даже на расстоянии чувствуя тепло Ноа. — Сделай Юми счастливой, ладно?

— Ее и Кохару, каждый день. — Селеста кивнула и ушла.

— Выглядело серьезно, — Рене вышла из-за угла, как только Селеста скрылась из виду.

— Мне повязать на тебя колокольчик, как у Венчика? — Кира приподняла бровь.

— И в чем тогда будет интерес? Хочешь, я ей врежу за тебя, сестренка? Я сделаю это!

— Нет, не думаю, что стоит копить в себе злость. — Кира покачала головой. — Больше нет октагона, где ее можно выплеснуть.

— Дедушка всегда говорил: никогда не начинай драку первым. Я все еще злюсь на нее, но если уж ты смогла отпустить ее, то, наверное, и я смогу. Хочу быть как ты, когда вырасту. — Рене подошла и обняла Киру.

— Ты и так уже замечательная девушка, Рен. — Кира прижала ее к себе и поцеловала в щеку. — Спасибо, что была рядом. Не только сегодня, но и все эти годы.

— Шутишь? Моя старшая сестра избивает людей и получает за это кучу денег. Я не была бы и наполовину так популярна в колледже, если бы не твоя слава. — Рене подмигнула и снова крепко сжала Киру в объятиях. — Я тоже тебя люблю, Кира.

— Дамы, не хочу прерывать этот трогательный момент, но нас ждут в зале для пресс-конференций. — Линда появилась из-за угла с телефоном в руке.

— Не сейчас. Иди сюда, Линда. — Кира разомкнула объятия и жестом пригласила агента присоединиться к ним. Та закатила глаза, но подошла, чтобы обняться. — Спасибо за все, Линда. И прости, что в очередной раз усложнила тебе жизнь.

— Усложнила – это еще мягко сказано, но с тобой никогда не бывает скучно. И не вздумай пропадать, когда уйдешь на покой. — Линда обняла их обеих. — И это вас тоже касается, мисс Рен. Если я не получу приглашение на свадьбу, мы с Уинстоном будем крайне расстроены.

— Через год, в начале июня. Так что передай Уинстону, чтобы освободил свое расписание.

— Уинстон обожает свадьбы. — Линда усмехнулась, а затем пожала плечами. — Давайте, пойдемте, пока вы двое не заставили меня размазать тушь.

Она улыбнулась, отстранилась и поправила костюм. В мгновение ока она снова вернулась к образу агента и повела дам в зал для пресс-конференции.

Прошло несколько минут, пока журналисты рассаживались, все еще возбужденно обсуждая финал второго главного боя вечера. Один из бойцов был близок к тому, чтобы быть задушенным, но сумел перехватить руку соперника, а как только тот поднялся, мгновенно поймал его летящим армбаром.

Маркус шепотом пересказал ей подробности этого боя, сидя по левую руку, а Линда заняла место по правую. Они расположились в правой части сцены. Селеста и Рина сидели напротив. Представитель лиги с микрофоном в руках замер между столами, словно живой буфер между двумя командами. Может, он и был бы нужен, если бы Селеста не пришла поговорить. Кира сдержала улыбку.

— Еще раз поздравляем Киру Хельвиг, завершающую карьеру с невероятным рекордом в ММА 33-1. — Он подал знак журналистам. — Переходим к вопросам. Да, мисс Уоттс, прошу вас.

— Кира, как вам удалось нанести тот решающий удар? Весь вечер защита Рины казалась непробиваемой.

— Честно говоря, мне уже было нечего терять, так что я пошла на больший риск, чем обычно. — Кира пожала плечами.

— Не верьте ей, — улыбнулась Рина со своего места. — Она весь бой делала финты влево. Этого хватило, чтобы обмануть меня. Черт, я была уверена, что достаточно повредила ей ногу, чтобы она просто не смогла на нее опереться. Кира говорила, что последние два года работала не только над борьбой, и мне стоило ей поверить.

Она покачала головой.

— Огромное уважение Рине. Я не сомневаюсь, что она вернет себе пояс при первой же возможности. Она была выдающимся бойцом два года назад, а сейчас стала еще лучше. — Кира кивнула сопернице.

— Можете ли вы подтвердить, что это действительно ваш последний бой? Можете ли гарантировать, что через год или два мы не увидим «возвращение легенды»? — спросил мистер Грин.

— Я обещала дедушке, когда он был в хосписе, что уйду в тридцать лет. Нет смысла продолжать после собственного дня рождения. У меня большие планы на жизнь вне октагона. — Кира посмотрела на Ноа и улыбнулась ему. — Хочу поблагодарить Маркуса Наварро за то, что обучил меня бразильскому джиу-джитсу и сделал этот финал возможным. Прости, что заставила тебя переехать на север только ради того, чтобы уйти на пенсию.

— Последние два года стали подарком для меня и моей семьи, Хильдр. Спасибо, что позволила нам стать частью этого пути. — Маркус улыбнулся.

Его семья? Надеюсь, он не сболтнет лишнего. Кира по-прежнему хотела оградить тренера и его мужа от лишнего внимания.

— Похоже, в Майами я теперь не вернусь. Придется моему залу начинать принимать заявки от других бойцов. Строка о подготовке чемпионки к титульному бою будет неплохо смотреться в резюме. — Маркус рассмеялся, и в зале раздались ответные смешки.

— Знали ли вы, что в противоположном углу будет Селеста Фитцпатрик? — спросил лысеющий журналист.

— Нет. Это стало сюрпризом. Признаться, половину первого раунда я была сама не своя. Потребовалось несколько крепких ударов от Рины, чтобы я пришла в себя. Так что спасибо тебе за это.

— Всегда рада помочь, — пожала плечами Рина, вызвав очередную волну смеха.

Люди, далекие от мира единоборств, часто не понимали, как два человека, которые избивали друг друга час назад, могут теперь быть так дружелюбны к своему сопернику. Помогало то, что между бойцами существовало огромное уважение, но Кира не раз ловила себя на том, что после поединков зависает в баре с бывшими соперницами. Годы тренировок и постоянных разъездов создавали между ними много общих интересов.

— Лига заставила нас поклясться в секретности перед боем. Они хотели увидеть реакцию Киры, когда я появлюсь в углу Рины, — произнесла Селеста, и представитель лиги, кажется, поспешил отстраниться от микрофона, стремясь спрятаться в тени.

— Селеста – невероятный тренер. Дедушка Хельвиг, Селеста Фитцпатрик и Маркус Наварро в той же степени ответственны за мои достижения, что и я сама.

— Мы были друг для друга чем-то большим, Кира, — Селеста наклонилась к микрофону, оставляя этот прозрачный намек висеть в воздухе.

— Что это значит, мисс Фитцпатрик? — Леон Ласситер тут же ухватился за возможность.

— Я смотрела ту пресс-конференцию несколько недель назад. Вы и мистер Грин, похоже, не верили, что Кира бисексуальна, только потому, что она не называла имен. Черт, после того поцелуя с мистером Алджером вы, вероятно, укрепились в своем скепсисе еще сильнее. Я намерена исправить эту несправедливость сегодня вечером. Вы хотели имен? Я. Мое имя. — Селеста откинулась на спинку стула. — Мы с Кирой встречались семь лет.

— Вы заявляете, что тоже бисексуальны, мисс Фитцпатрик? — спросил мистер Грин.

— Я? Черт возьми, нет. Кира – да. Что касается меня, я лесбиянка. — Селеста достала что-то из кармана и надела на безымянный палец левой руки. — Два года назад я довольно грубо разорвала наши отношения, и сожалею об этом. Но я больше не собираюсь скрывать, кто я такая. Я хочу поблагодарить мою жену, Юми, за то, что она дала мне силы жить в согласии со своей правдой. И если я смогу стать примером мужества для нашей дочери Кохару, тем лучше.

— Она просто потрясающая племянница, — с улыбкой вставила Рина. — И это логично, учитывая, что у нее такие классные мамы.

— Кира, это что-то меняет для вас? — спросила мисс Уоттс.

— Нет. Разве что теперь у пары человек в этом зале будет имя, чтобы посплетничать. — В зале раздались смешки. — Два года назад, как раз перед боем, мне разбили сердце. Тем не менее, я рада, что Селеста наконец чувствует себя достаточно уверенно, чтобы рассказать правду. Мы были важной частью жизни друг друга долгие годы. Я долго злилась на нее, но нельзя жить вечно со злобой в сердце. Я рада видеть, что ее жизнь движется вперед, пусть и не со мной. У меня же начинается собственная новая глава.

— Кстати об этом, мисс Хельвиг, каковы ваши дальнейшие планы?

— Они пока еще не совсем ясны. Я планирую проводить гораздо больше времени со своей сестрой Рене, котом Венчиком, Линдой (пусть теперь она будет просто другом, а не агентом), — Кира поднесла ладонь к губам, словно шепча секрет залу. — И с Ноа. Знаю, что в будущем займусь тренерством, какими-то медийными проектами и, может быть, модельным бизнесом. Но если хотите подробностей – вам придется дать мне больше часа, чтобы собраться с мыслями.

— Как вы считаете, этот год и фотографии наконец позволили людям увидеть настоящую Киру?

— Мне пришлось сняться обнаженной, чтобы люди наконец поняли: я одновременно и Кира, и Хильдр. Я могу накрасить губы для свидания и при этом отправить кого-нибудь в нокаут. Прости, Рина.

— Никаких обид, я знала, на что иду, когда выходила в октагон, — пожала плечами Рина.

— Если я смогла показать, что во мне сочетается все – и шрамы, и изгибы, – значит, все было не зря. Ноа справился со своей работой.

— Мы все видели ваш поцелуй с мистером Алджером. Как это скажется на книге? Об объективности теперь не может быть и речи, — настаивал мистер Грин.

— Ноа следовал за мной весь год, помогая мне раскрыться миру. Он оберегал тех, кто не должен был стать частью истории, и всегда писал правду. Его задание завершилось сегодня вечером. Все, что будет происходить между нами дальше – касается только меня, его и моего очень избалованного кота.

— Можем ли мы оставить вопросы о личной жизни для будущих интервью? — вмешалась Линда. Она вела себя удивительно тихо на протяжении всей конференции.

— Мисс Хельвиг, если бы вы хотели, чтобы люди вынесли какой-то главный урок из этого года – из эксперимента лиги с «внедрением» журналиста, – то в чем бы он заключался? — спросил Леон Ласситер.

— В нескольких вещах, Леон. Во-первых: никто не расскажет твою историю лучше тебя самого. Ноа оказал мне колоссальную помощь, но если бы я по-прежнему оставалась закрытой, вряд ли я стояла бы здесь сейчас с этим. — Кира подняла ремень. — Люди любят упрощать других до одной понятной черты, но мы – сложные, многогранные существа. Есть вещи, которые кажутся противоположностями, но на самом деле они прекрасно уживаются в одном человеке. Во-вторых: рекорды всегда достигаются благодаря упорной работе, постоянным тренировкам, и ежедневным подъемам в шесть утра ради пробежки. Признаю, в этом году мне было легче, когда рядом был тот, с кем я соревновалась каждое утро.

Кира улыбнулась Ноа.

— И в-третьих: важность границ и разрешений. Не позволяйте никому раскрывать ваши тайны без разрешения или использовать ваше тело как реквизит. Но в то же время, если вы хотите показать миру – или хотя бы тем, кто уже достаточно взрослый для таких фото, – как много труда стоит за вашим результатом, и показать себя без прикрас… Дерзайте. Главное, чтобы у вас был отличный фотограф. — На этот раз Кира подмигнула Ноа.

— На этом на сегодня все. Пресс-конференция второго боя начнется в соседнем зале через пять минут. Еще раз поздравляем с блестящей карьерой и победой, Кира. — Представитель лиги закрыл встречу.

— Да уж, а я-то переживал, как преподнести публике новость о наших отношениях, — вздохнул Ноа, когда зал опустел, и в нем, кроме Киры, остались только он, Линда и Рене.

— Немного поздновато для этого. Поздравляю, сестренка. Пояс тебе очень идет, — Рене подошла к столу. — Как и твой парень. В твоей улыбке появился какой-то особенный блеск.

— Спасибо, Рен. Возвращайся к Алану. У вас остался всего час до конца Дня святого Валентина. — Кира обняла сестру, чувствуя, как адреналин наконец-то покинул ее тело.

— Первый Дня святого Валентина в статусе невесты? Уверена, мы сможем что-нибудь придумать.

— Я бы забеспокоилась, если бы узнала, что не смогли.

— С днем рождения, КиКи. Жду тебя завтра на вечеринке у нас с Аланом в квартире. Все будет куда менее официально, чем вчера.

— Обязательно буду.

— И не забудь привести с собой красавчика, — Рене подмигнула Ноа.

— Пора отправить тебя в душ, чтобы вы с мистером Алджером могли наконец отпраздновать, — Линда, скрестив руки на груди, кивнула в сторону раздевалок.

— Прости за это, Линда, — сказала Кира, протягивая руку Ноа. Ее парню не требовалось лишних слов: он перекинул сумку с камерой на другое плечо и взял ее ладонь. Пакет со льдом на плече негромко зашуршал, когда он прижался ближе.

— Я бы предпочла, чтобы о ваших отношениях узнали как-нибудь иначе, но… — Линда развернулась, ее каблуки звонко застучали по теперь уже пустому коридору. — Тем не менее, я верю, что вы будете отличной парой, и вы оба заслуживаете счастья. Если через несколько лет вам понадобится, чтобы мы с Уинстоном подменили твоих родителей у алтаря – мы будем там.

Она улыбнулась.

Ноа не стал возражать, лишь смущенно улыбнулся и пожал плечами. Они были влюблены друг в друга весь этот год, даже если признались в этом только вчера.

— Не смогла сдержаться после победы. Мне нужно было отпраздновать с Ноа, — покраснела Кира.

— Опять же, я бы предпочла, чтобы это произошло не так, но ни один из вас не относится легкомысленно к вашим отношениям. — Линда остановилась, когда они подошли к раздевалке. Оуэн и Маркус уже ждали возле двери.

— Отличная работа, Хильдр, — Маркус шагнул навстречу, чтобы обнять ее. — И в клетке, и на пресс-конференции.

— Спасибо, Маркус. Без тебя я бы не справилась. И без тебя тоже, Оуэн. — Кира обняла своего спарринг-партнера. — А теперь проваливайте отсюда. До конца Дня святого Валентина осталось совсем немного.

— Слушаемся, босс, — усмехнулся Оуэн и они с Маркусом, взявшись за руки, зашагали прочь. Кира не знала, вдохновила ли их на это пресс-конференция или они отпустят руки прежде, чем выйдут на публику, но было чертовски приятно видеть, как они демонстрируют свою привязанность друг к другу.

— Э-э, Линда… — Кира повернулась к агенту, когда тренеры ушли.

— Да, Кира? — Линда изогнула безупречно подведенную бровь.

— Не могла бы ты посторожить у двери? Есть еще одна традиция… после боя.

— Уинстон должен прийти за мной, как только проводит Кевина и Марию к машине. Немного удачи перед началом новой жизни тебе не повредит. — Линда подошла, чтобы обнять ее. — Но учти: это последний раз, когда я стою «на стреме» у раздевалки.

— Весьма своевременно, учитывая мою отставку, — улыбнулась Кира. — Пойдем, Ноа.

— Я могу войти в раздевалку? — спросил Ноа, следуя за ней.

— Вчера вечером ты вошел в гораздо более престижное место, — пожала плечами Кира. — Я имею в виду, в меня.

Она хихикнула и принялась отклеивать пакеты со льдом, которыми Маркус обложил ее после боя.

— Поздравляю. С днем рождения и с Днем святого Валентина. — Ноа подошел вплотную и заключил ее в объятия; их губы снова встретились в долгом поцелуе.

— Ты забыл: и с выходом на «пенсию», — улыбнулась Кира.

— Черт. Кажется, ты пытаешься успеть слишком много за один день. — Ноа притворно нахмурился, а затем улыбнулся. — Надеюсь, ты не против: я попросил Оуэна подкинуть кое-что в раздевалку, пока шла пресс-конференция.

Ноа скрылся за углом, в душевой. Когда он вернулся в раздевалку, в руках у него был большой плоский прямоугольный сверток, обернутый в пеструю упаковочную бумагу с рисунком из множества сердечек.

— Пришлось просить Мири и Сьюзи о помощи, чтобы упаковать это в такой короткий срок. Кажется, в следующие выходные я задолжал им услуги няни.

— То есть мне достанется время с Шарлоттой?

— Вообще-то я не собирался подписывать тебя на работу нянькой ради упаковки твоего же подарка. Я не выбирал бумагу и не говорил им, что мы вместе.

— Я настаиваю на времени с Шарлоттой. Рене и Мири не особо-то скрывали, что пытаются нас свести. Можно я открою его здесь?

— Конечно, но бумагу лучше сохрани. Тебе может быть неловко нести подарок через арену в открытую.

— Меня уже мало что может смутить, Ноа, — усмехнулась Кира. — Но тебе, скорее всего, придется отвезти это ко мне на своем внедорожнике.

— Оу, а я-то надеялся посмотреть, как ты будешь играть в «Тетрис», пытаясь впихнуть это в свое маленькое купе. — Ноа наклонился за очередным поцелуем.

Кира осторожно поддела скотч. Обычно она просто разорвала бы упаковочную бумагу, но раз Ноа предупредил, значит, на то была причина. Она не сомневалась, что внутри фотография; вопрос был лишь в том, какая именно.

— О! Вау! — выдохнула Кира, рассматривая идеально оформленный и обрамленный постер с ее фотографией. На снимке она уходила с арены – полностью обнаженная, если не считать перчаток и обуви.

— Это твой подарок на день рождения и в честь завершения карьеры, независимо от того, что произошло вчера. Мне понравился символизм того, как ты покидаешь ринг. — Ноа застенчиво улыбнулся. Он гордился своей работой, но не хотел выглядеть хвастливым.

— Это потрясающе, Ноа. Я повешу ее в кабинете, но, пожалуй, так, чтобы она не попадала в объектив веб-камеры.

— Разумно. Я собирался признаться тебе, что влюбился в тебя либо сегодня после боя, либо завтра после нашего финального интервью.

— Это бы сработало, Алджер, — улыбнулась Кира. Она отставила великолепное фото на скамью и подошла к своему парню. — Чувство влюбленности абсолютно взаимно.

Оба старались аккуратно обходить громкие слова. Просто бросить «люблю» казалось слишком серьезным шагом для столь новых отношений, хоть Кира и чувствовала, что это значительно сильнее, чем просто влюбленность.

— Удивительно. — Ноа на мгновение прижал ее к себе. — Ты не возражаешь, если… я не брал с собой свет, но…

— Что, Ноа?

— Можно я сфотографирую, как ты в последний раз снимаешь свою экипировку?

— О… Это заманчиво! Только не заставляй меня слишком часто замирать и долго позировать. Арену скоро закроют, а мне нужно провести еще один важный ритуал, прежде чем нас выгонят.

— Да, мэм. Не думаю, что могу жаловаться на вчерашний ритуал.

— О, и еще я хочу пару кадров, где на мне только пояс, но это будет только для нас. У руководства лиги будет истерика, если они увидят что-то, что можно будет счесть за неуважение к поясу. Я и так ухожу, не защитив титул, как они обычно требуют. Не стоит сжигать мосты, вдруг еще придется поработать с ними вне ринга. — Кира замерла, сжимая подол майки. — Но я все еще очень хочу это сделать.

— Понял. — Ноа снял крышку с объектива и подправил вспышку.

Когда Ноа приготовился, Кира начала медленно снимать с себя боевую экипировку. Ей было интересно, заметит ли он в ней перемены – не только новые синяки и покрасневшую кожу от ледяных компрессов. Нет, Кира предвкушала следующий ритуал.

— Черт возьми!

— Что такое?! — спросила Кира, позируя в одном лишь поясе. — Камера снова капризничает?

Она подмигнула ему.

— Нет. Просто… бывает ли шок от осознания того, насколько горячая у тебя девушка? — Ноа подошел ближе, чтобы показать снимки на дисплее камеры. — Не могу решить, какой лучше.

Он переключал кадры: вид спереди, вид со спины.

— У меня столько идей для новых фотосессий, — ухмыльнулась Кира, снимая чемпионский пояс. — Рассказать тебе секрет про наши обнаженные фотосессии?

— Какой, Хельвиг?

— Если проболтаешься об этом Рене или Линде – я все буду отрицать. — Кира коснулась своего подарка. Это предупреждение было излишним, она доверяла ему полностью. — Когда я позирую тебе обнаженной, я очень сильно возбуждаюсь.

— Серьезно?!

— Там внизу было мокро вовсе не от пота, — подмигнула она, постучав пальцем по постеру.

— У меня много идей для других фотосессий, пусть даже если они будут только для нашего личного архива.

— Чудно. А теперь есть еще один, критически важный ритуал, который мы обязаны выполнить. Я проигнорировала его в прошлый раз, когда защитила пояс. Мне кажется, именно это и стало причиной последующей полосы неудач.

— Ладно, и что это? В смысле, тебе ведь не нужно снова защищать пояс.

— Нет, но я хочу удачи в нашей общей жизни, Ноа. — Кира шагнула к нему для поцелуя.

— Какой продуманный подход, — кивнул Ноа, отвечая на поцелуй.

— Для этого ритуала тебе придется убрать камеру и снять штаны. — Кира накрыла скамью полотенцем. — Когда закончишь, садись сюда.

— Полагаю, нижнее белье тоже лишнее, — заметил Ноа, расстегивая ремень.

— Именно так. Я намерена использовать то, что… — Кира наблюдала за тем, как ее парень раздевается. — О, что-то новенькое.

Она улыбнулась, заметив, что он поработал бритвой.

— Я подумал… ну, если ты хочешь, чтобы я соответствовал твоему любимому домашнему «наряду»…

— Мне нравится. — Кира подошла вплотную и провела ладонью вниз от его талии.

— Очень гладко. А теперь садись, по ритуалу здесь главная я. — Она улыбнулась.

— Даже не собираюсь сопротивляться. — Ноа улыбнулся и сел. Ему не требовалось дополнительных стимулов, чтобы быть готовым к «ритуалу».

Кира оседлала его и схватила его член, направляя его к своему входу.

— Без презерватива?

— Я забыла взять, а ты?

— Нет, — Ноа покачал головой. — Если мы так…

— Я знаю, мы оба… О-о-ох! Чисты. — Кира выдохнула, когда гравитация соединила их – теперь еще ближе, чем раньше.

Когда-то Кира думала, что чемпионский пояс – это самое важное, что она может получить за этот год. Теперь же она с сестрой стала ближе, чем могла надеяться во время вынужденного изгнания из семьи. Линда всегда была ее агентом и преданным другом, но теперь их связь стала еще глубже. И мужчина, чье сердце сейчас билось в унисон с ее собственным, стоял за большинством этих перемен.

Вместо того чтобы скрывать свою личную жизнь, Кира открылась миру. Она надеялась, что это сделает жизнь других бойцов-бисексуалов чуть проще, но даже если нет — она все равно была счастливее, чем когда-либо в последнее время. У нее был пояс, дом, друзья, ее обретенная семья, верный кот-охранник Венчик и любовник, который понимал ее лучше всех. Уходя из спорта, она не чувствовала меланхолии. Ей не терпелось узнать, куда мир приведет ее завтра.

Ноа – Курорт в Норвегии чуть больше года спустя

— Fjellheim Skisenter?! — Глаза Киры засияли, когда автобус из аэропорта подъехал к горнолыжному курорту. — Как?! Он выглядит точно так же, как то место в Колорадо, где мы были прошлым летом. Которое так любил дедушка.

— Мне помогла твоя удивительно хитрая сестра. — Ноа пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым, хотя его сердце билось как сумасшедшее. — Он не совсем похож на то место в Колорадо. Я не помню, чтобы там был трамплин.

Он указал на мужчину, который взлетел в воздух с трамплина и, казалось, летел на лыжах.

— Дедушка научился кататься на лыжах именно здесь! — Кира подпрыгивала на своем сиденье. Видеть, насколько она счастлива было для Ноа главной целью в жизни. — Тот же архитектор. Он начал здесь, а потом переехал в Америку.

— Как дедушка!

С момента окончания карьеры бойца Кира работала комментатором и экспертом по MMA. Когда стало известно, что они с Ноа встречаются, возникли некоторые трения, но они пришли к взаимному соглашению касательно того, как освещать работу Селесты с Риной, чтобы избегать предвзятости.

Последний турнир проходил в Париже в прошлые выходные, и Ноа удивил ее билетами в Норвегию, раз уж они все равно были в Европе. У нее как раз было окно между занятиями по самообороне в местном общественном центре, так что время для недельного отпуска было идеальным.

— Я думал, тебе понравится. — Ноа обнял ее за плечи.

— Я всегда хотела здесь побывать! Даже не зная точно, где это находится.

Кира прильнула к нему и коснулась его губ своими.

— Спасибо! Норвегия зимой – это смелый выбор. — Она рассмеялась. — Мы могли бы заехать на тот курорт по дороге домой.

Кира многозначительно вскинула брови.

— Боюсь, там нет свободных мест. Оказалось, бронировать номер нужно чуть ли не за год. — Ноа пожал плечами. Нудистский курорт на тропическом острове, который хотела посетить Кира, был в списке их будущих приключений, но красная бархатная коробочка в кармане его пальто требовала другого, более личного места.

— Ну что ж, мы отлично провели время в Колорадо прошлым летом, — улыбнулась Кира.

— Не думаю, что здесь мы сможем повторить то же самое.

— Уверена, у меня бы сиськи отвалились от холода, попробуй я такое здесь. — Кира зашлась смехом в его объятиях. — Хотя фотографии вышли бы эффектные.

— Есть еще небольшая проблема: здесь не празднуют День наготы. Черт, я вообще не знаю, отмечают ли его где-нибудь, кроме Колорадо.

— Было приятно снова побыть твоей моделью.

— Ты моя муза, — сказал Ноа, переплетая свои пальцы с ее.

— Знаешь, я, кажется, больше не хочу путешествовать ради работы комментатором, — вздохнула Кира.

— Хорошо. Я готов к любому приключению, которое ты выберешь.

— Я хочу больше таких поездок, как эта или в Колорадо: только ты и я. Может, иногда с Рене и Аланом, но при условии, что они будут жить отдельно.

— Я поддержу любое твое решение, детка. Но чем ты хочешь заниматься в основное время?

— Хочу давать больше уроков самообороны. — Кира слабо улыбнулась, но затем ее улыбка стала шире. — А в остальном… ну, я ведь на «пенсии».

— Если судить по твоим рассказам и рассказам Рене, я думаю, курсы самообороны заставили бы дедушку Хельвига по-настоящему гордиться тобой.

— Надеюсь на это.

Автобус остановился перед огромным шале. Пятиэтажное здание было встроено прямо в склон горы. Пассажиры медленно выходили из автобуса, большинство из них были с собственным громоздким снаряжением. Сноуборд Киры остался дома, так как мог испортить сюрприз, поэтому вещей у них было намного меньше, чем у других пассажиров.

— О! Вот доска, которую я хочу! — Кира указала на магазин горнолыжного снаряжения.

— Они сдают их в прокат. Сходи посмотри. — Ноа улыбнулся, наблюдая за очередным преображением Киры. Сейчас она была в своей очаровательной «отпускной версии» – чемпионка мира по MMA с выражением детской радости на лице вприпрыжку бежала к магазину, не заботясь о том, как это выглядит со стороны.

Ноа выгружал их чемоданы из автобуса, когда какая-то молодая девушка потянула его за рукав. Она смотрела в сторону магазина, где Кира уже снимала со стенда сноуборд.

— For et sjokk! [Как неожиданно!] — воскликнула девушка и указала пальцем. На вид ей было около двадцати, типичная студентка с ярко-розовыми волосами. Она прислонилась к сине-фиолетовому сноуборду.

— Jeg snakker ikke norsk [Я не говорю по-норвежски], — произнес Ноа заученную фразу. — Snakker du engelsk eller fransk? [Вы говорите по-английски или по-французски?]

Его французский был в лучшем случае средним, но ему нравилось предлагать выбор, находясь за пределами Штатов.

— Английский подойдет, — ответила девушка на беглом английском с густым норвежским акцентом. — Вы знаете, кто это? Это же Кира «Хильдр» Хельвиг!

Ноа тихо рассмеялся.

— Очень на это надеюсь. Она моя девушка.

— О боже! Вы Ноа Алджер! Не могли бы вы… — Стройная девушка внезапно осеклась, ее щеки вспыхнули ярче ее розовых волос.

— «Не могли бы вы» что? — мягко спросил Ноа.

— У меня есть постеры с вашими работами… Вы не могли бы их подписать?

— Конечно. Я спрошу Киру, не против ли она тоже оставить автограф.

— Э-э… понимаете… там… в общем, это то ваше фото, где она сидит на табурете и где выходит из клетки. — Девушка покраснела еще сильнее.

А, из той фотосессии, — догадался Ноа.

— Без проблем, если мы не будем привлекать к себе внимание.

— Кира и, косвенно, ваши статьи дважды спасли мне жизнь, — застенчиво улыбнулась девушка.

— Правда?! Кира будет счастлива это услышать, если у вас найдется минутка рассказать.

— Я… у меня сейчас не очень много времени, но, может, увидимся на склоне?

— Обязательно подходите поздороваться, если заметите нас.

Моя девушка вдохновляет людей даже на другом конце света. Ноа улыбнулся, глядя, как девушка с розовыми волосами убегает, чтобы присоединиться к группе молодых людей. Он уже давно решил сделать ей предложение и искал способ сделать для нее этот момент особенным. Кира все еще выбирала доску, и он пошел регистрировать их в отеле. В начале поездки или в конце? Он все еще задавался вопросом, когда лучше сделать предложение.

Было искушение насладиться неделей на снегу с Кирой и подождать с предложением до последнего вечера, для которого он забронировал столик в ресторане с видом на горы. Но ожидание тяготило; казалось, Ноа чувствует, как пульсирует коробочка в ритм его сердца, прямо сквозь ткань кармана. Он советовался с сестрами: Сьюзи, Рене и Линдой. Его книга стала бестселлером, принесла различные награды и кучу денег, так что он мог позволить себе любое кольцо.

Именно Линда убедила его отказаться от чего-то слишком пафосного. «Она заслуживает лучшего, Ноа, но вычурность – это не в ее стиле». В итоге он выбрал золотое кольцо с одним бриллиантом круглой огранки, выращенным в лаборатории.

Ноа сначала думал о натуральном камне, но Рене настояла, что Кира оценит именно искусственный бриллиант. «Моя сестра предпочитает искусственные! Подумай о ее сиськах!» — заявила тогда Рене и хихикнула. «А если серьезно, она не захочет носить то, что могло быть добыто негуманным путем. Искусственный камень полностью исключает такую возможность». Рене, как обычно, была дерзкой, грубоватой, но искренней.

— Извини, я не выбирала доски уже лет десять, — Кира влетела в лобби и поцеловала его в щеку.

— Нашла что-нибудь?

— Да, но это было не просто. Свен, владелец магазина, показал мне доску, в которую я просто влюбилась, но доставка в Штаты стоит как крыло самолета. В итоге он настоял, чтобы я просто купила ее через партнерский магазин в США. Мы долго разговаривали, пока он звонил знакомому в Колорадо, чтобы подтвердить, что Свен получил комиссию от продажи. Ты бы видел ее: она синяя, розовая и фиолетовая, с узором как горы на закате! — Глаза Киры блестели, когда она описывала доску.

— А как насчет аренды, пока мы здесь?

— И это тоже оформила, — улыбнулась она. — Ноа, у них тут есть уроки сноубординга.

— О, ну… — Ноа смутился. Он планировал бродить по склонам, фотографируя местные пейзажи и Киру, когда сможет. Сноуборд не входил в его планы.

— Я не жду, что ты будешь профи и начнешь гонять со мной по «черным» трассам. Я просто подумала, что скатываться вместе по зеленым и синим трассам может быть немного романтично. — Кира опустила глаза. — Я люблю выбираться, чтобы покататься пару раз за зиму, и хочу, чтобы мой партнер разделял со мной эти моменты. А так как я люблю именно тебя, то хочу, чтобы этим партнером был ты.

Ноа вспомнил, сколько времени у него ушло на то, чтобы научиться ездить на велосипеде. В детстве его раздражало, что младшая сестра уже вовсю катается вокруг квартала, пока он все еще ездит на велосипеде с дополнительными колесами. Но сейчас он обожал кататься на горных велосипедах. Пусть ему было нелегко научиться ездить из-за проблем с координацией, но результат того стоил.

— Хорошо. Только не жди, что я стану экспертом после первой же тренировки.

— Я помню кое-что другое, на что у нас ушло больше одной «тренировки», прежде чем мы довели это до совершенства. — Кира подмигнула ему, убирая прядь волос за ухо. — И нам обоим понравились эти тренировки. Кстати, скоро нам понадобятся дополнительные тренировки на выносливость.

Она хитро улыбнулась.

— Ты умеешь убеждать. — Ноа наклонился и поцеловал ее. — Запиши меня.

— Давай запишемся прямо сейчас, а потом поднимемся наверх для еще одной тренировки.

Кира схватила Ноа за руку и потащила его обратно к магазину за снаряжением и, возможно, уроками.

Их первая ночь выдалась на редкость спокойной, особенно если сравнивать с тем сумасшедшим графиком, в котором Ноа и Кира жили последнее время. Заселившись в номер и оставив свои вещи, они еще утром успели записать Ноа на занятия, а после отправились на прогулку по территории. Во время прогулки Ноа присматривал идеальное место, чтобы сделать предложение, и фотографировал горные пейзажи. Кира же показывала ему архитектурные детали, которые дедушка Хельвиг любил в детстве.

Оказавшись в своем номере, Кира привычно сбросила с себя всю одежду, и Ноа последовал ее примеру. До встречи с Кирой он никогда не увлекался нудизмом, но аргументы его девушки всегда были чертовски убедительными. Они долго занимались любовью, а затем поработали над парой рабочих проектов. Одеться пришлось лишь тогда, когда пришло время ужинать в одном из ресторанов отеля. Окна перед их столиком выходили прямо на склоны, где в залитом огнями круге возле отеля, резвились люди. Днем отсюда наверняка открывался захватывающий вид на горнолыжные трассы.

— Пора вставать, любовь моя, — прошептала Кира ему на ухо, прежде чем поцеловать. Солнечные лучи уже пробивались сквозь шторы, но они все еще были красноватого оттенка.

— Разве не я должен работать будильником? — пробормотал Ноа, потягиваясь.

— В отпуске можно и расслабиться. У нас есть двадцать минут до встречи с… — Кира заглянула в телефон, — с Майей в лобби.

— Ты уверена, что не хочешь покататься сама? Тебе не обязательно смотреть, как я кувыркаюсь в сугробах, — спросил Ноа, вставая с постели

— Сначала я должна убедиться, что мы нашли тебе хорошего инструктора, прежде чем оставить тебя. — Кира шлепнула его по заднице и пошла одеваться.

Ноа проверил, надежно ли застегнута молния на рюкзаке, где лежала бархатная коробочка, прежде чем они спустились в лобби. Внизу он сразу узнал девушку с розовыми волосами, с которой столкнулся накануне. Она сидела за столом, за которым Ноа должен был встретиться со своим инструктором, и что-то записывала в планшете.

— Это та девушка, о которой я тебе вчера рассказывал, — шепнул Ноа, когда они вышли из стеклянного лифта.

— О, а она симпатичная. Была бы я свободна и младше лет на десять… Уверен, что она не флиртовала с тобой? — поддразнила Кира.

— Думаю, она скорее в твоем вкусе, — улыбнулся Ноа.

— Ты ведь любишь высоких девушек, правда?

— К твоему счастью, — Ноа остановил ее, прежде чем они подошли к столу, и поцеловал свою девушку.

— Думаю нам обоим повезло.

Кира взяла его за руку, когда они приблизились к столу.

— Простите, вы Майя? — спросила Кира.

— For et sjokk! [Как неожиданно!] — вскрикнула девушка, выронив стилус, с которым работала на планшете. К счастью, тот упал на стол возле планшета. — Я должна была догадаться, почему Свен не назвал имени моего ученика. Мой урок на девять утра – это Ноа Алджер? — Она медленно моргнула.

— Да, мэм. Ноа сказал, что вы его поклонница?

— Кира, вы дважды спасли мне жизнь, — Майя встала, быстро убирая планшет в рюкзак. — Я расскажу вам об этом как-нибудь после смены. Вы со своим снаряжением или арендовали?

— Взяли напрокат, — ответил Ноа.

— Тогда сначала заглянем в магазин, заберем снаряжение и потом отправимся на склон. Свен вечно забывает напоминать людям, когда они записываются на уроки, чтобы они забирали снаряжение заранее. Не хочется тратить на это время урока, а по утрам в магазине бывает многолюдно.

— У меня уже есть ключ от шкафчика, все должно быть готово.

— Тогда жду вас на склоне

Через некоторое время они уже стояли на склоне у подъемников.

— Ладно, я пойду на подъемник, как только передам тебя Майе, — сказала Кира и указала на девушку с розовыми волосами в паре десятков метров от них. — Думаю, ей будет спокойнее обучать тебя, если я не буду ее смущать. Я буду заезжать к вам после каждого спуска.

— Ты просто не хочешь видеть, как я падаю в попытках освоить доску, — Ноа поцеловал ее на прощание.

— Ты не можешь быть хуже, чем Алан на весенних каникулах. — Кира пожала плечами. Ее первая поездка после завершения карьеры была с сестрой и ее женихом на горнолыжный курорт в Юте. В ее любимом месте в Колорадо на той неделе проходил чемпионат по лыжам, поэтому им пришлось импровизировать. Ноа провел неделю, просто фотографируя, как катаются другие, избегая сноуборда или лыж.

— Ты удивишься.

— Ты удивляешь меня каждый день, Ноа. — Кира подмигнула и уверенно запрыгнула на сиденье подъемника.

Майя провела первый час, обучая Ноа правильно падать на доске. Вместо того чтобы скрывать свою дискоординацию, особенно при попытках двигаться вправо, Ноа сразу же сообщил ей об этом. Майя отреагировала так же, как в свое время Маркус: она просто нашла способ обойти эту слабость. Убедившись, что ученик может безопасно падать и останавливаться, они поднялись на учебный склон. За весь первый спуск Ноа упал всего три раза.

Кира часто появлялась неподалеку – она не мешала и не встревала с советами, но давала Ноа почувствовать свою поддержку.

— Мисс Хельвиг! — помахала рукой Майя, когда Ноа впервые успешно спустился по склону, ни разу не упав.

— Да, Майя?

— Не хотите сопроводить своего парня вниз по склону в следующий раз? У меня скоро дневная группа, мне пора бежать.

— С удовольствием, Майя. Я знаю, что здесь не принято давать чаевые, но, может быть, мы с Ноа пригласим вас на ужин? Я бы хотела узнать вашу историю поближе.

— Получится только завтра. Сегодня у меня свидание, которое я не могу пропустить, — Майя смущенно опустила глаза, и ее щеки порозовели.

— Такое пропускать нельзя! Если все пройдет хорошо, приводи свою пару завтра с собой в лодж, — улыбнулась Кира. — Спасибо, Майя.

— Да, спасибо вам. Вы были очень терпеливы, — Ноа пожал девушке руку.

— Вы не так безнадежны, как думаете, мистер Алджер.

— Посмотрим, так ли это, когда придется забраться на подъемник.

— Я в свой первый раз вообще упала лицом вниз, когда сходила с него, сомневаюсь, что у вас получится хуже, мистер Алджер, — Майя усмехнулась. — Если упадете, просто продолжайте вставать. Главное, придерживайтесь моих инструкций, когда будете падать, и все будет хорошо.

Кира потратила минуту, чтобы показать Ноа, как кататься, когда застегнута только одна нога, и они сели на подъемник. Вид с подъемника был потрясающим, особенно когда он мог полюбоваться им вместе с любимой женщиной. Несмотря на то, что Ноа едва не упал, ему удалось сойти с подъемника без проблем. С вершины холма перед ними раскинулся весь горнолыжный курорт.

Вот здесь, — подумал Ноа, глядя на постройки внизу и дальше, на фьорд, где находилась родная деревня дедушки Хельвига. Отсюда ее не было видно, но Ноа знал, что она там. Они планировали заехать туда в конце недели, после горнолыжного курорта.

— Готов? — спросила Кира, указывая на пологий склон для новичков.

— С тобой – всегда.

Во время спуска Ноа упал всего один раз, и Кира остановилась рядом с ним и терпеливо ждала, пока он поднимется. В этот раз он не чувствовал, что тело подводит его – ему просто не хватало практики. Страх быстро сменился азартом от бьющего в лицо ветра и вида счастливой Киры рядом. Не просто здесь и сейчас. План предложения окончательно созрел в голове; осталось только найти повод забрать кольцо.

— Ты сделал это, Ноа! — Кира так крепко обняла его, что они чуть не упали в снег.

— Сделал! — Он прижал ее к себе. — Слушай, не хочешь подняться еще разок без меня? Мне нужно сделать небольшую паузу и заскочить в уборную.

— Я думала, мы катаемся вместе, — Кира картинно надула губы.

— Прости, я нервничаю.

— Ладно, сделаю один быстрый заезд и встречу тебя здесь, идет?

— Договорились, детка.

Ноа подождал, пока она скроется в очереди к подъемнику, отстегнул доску и поспешил к камерам хранения, где они оставили все, что могло мешать кататься. Он быстро достал заветную коробочку из рюкзака и зашел в уборную; он не врал насчет нервов, хотя сноуборд был тут ни при чем.

Когда он вернулся на склон, Кира уже спустилась по одной из более сложных трасс.

— Ну что, готов?

— Как никогда. — Ноа улыбнулся, подавляя волнение внутри. Он хотел, чтобы предложение стало таким же внезапным, как коронный удар Киры, которым она отправляла в нокаут своих противниц в прошлой жизни. Всю дорогу наверх он заставлял себя дышать ровно. В голове роились тревожные мысли. Не посчитает ли Кира, что год отношений – слишком коротким сроком для предложения? А вдруг он выронит кольцо прямо в снег из-за дрожащих рук?

Сойдя с подъемника, Ноа подкатился к смотровой площадке. Весь горизонт буквально сверкал под лучами солнца, отражающимися от снега. Он сделал вид, что возится с креплениями ботинок, дожидаясь, пока Кира потеряет терпение и обернется. Он сделал глубокий вдох и расстегнул карман куртки.

— Ты там долго?

— Почти все. — Ноа поднял взгляд на Киру. — Но сначала мне нужно кое-что сделать.

— Ты же не взял камеру?

— Нет. Должен признаться, у меня был скрытый мотив, когда я привез тебя сюда.

— Правда? — Кира приподняла бровь, выглядывающую из-под маски.

— Да. Кира Хельвиг, наш путь не был обычным, но ты вернула в мою жизнь свет, который я считал навсегда утраченным. Ты моя муза, мой главный вызов и та, к кому я хочу возвращаться каждый день. Ты выйдешь за меня? — Ноа раскрыл ладонь, на которой лежало кольцо.

— ДА! — Кира буквально налетела на него и повалила их обоих на снег. Он едва успел сжать пальцы, чтобы не выронить кольцо.

— Полегче, Хельвиг! — рассмеялся Ноа, когда они наконец оторвались друг от друга после долгого поцелуя. — Я чуть не выронил кольцо!

— О, Ноа! Оно невероятное! — Кира торопливо стянула левую перчатку.

— Спасибо. Рене, Линда и Мири помогли мне его выбрать.

— Я обязательно поблагодарю их позже, — Кира снова поцеловала его, а затем позволила надеть кольцо на палец.

— Подъем, — она помогла Ноа встать, что оказалось той еще задачей из-за запутавшихся сноубордов. — Я придумала новый ритуал, чтобы отпраздновать и закрепить нашу удачу.

— Мисс Хельвиг! Между всеми этими вашими тренировками на выносливость и ритуалами я начинаю подозревать, что вам просто нравится заниматься со мной сексом.

— Черт! Мой секрет раскрыт! — хихикнула она. — Но сначала спустимся вниз.

Вечер они провели в своем номере, прерывая любовные утехи только ради звонков родственникам, чтобы сообщить, что они теперь помолвлены. Им пришлось одеться лишь дважды за вечер: когда Мири и Сьюзи настояли на видеосвязи, чтобы малышка Шарлотта могла помахать тете и дяде ручкой, и когда в номер принесли ужин из ресторана.

Большую часть следующего дня они провели на склонах, и с каждым спуском Ноа становился все увереннее. Кира буквально сияла, а ее кольцо ловило блики солнца каждый раз, когда они заходили в лодж погреться.

Когда они спустились к ужину, Майя уже ждала их в баре отеля. Она была не одна: рядом сидела высокая улыбчивая блондинка. Девушки о чем-то весело переговаривались, и Ноа даже стало неловко их прерывать, но Кира обещала пригласить их на ужин.

— Майя? Наш столик готов, — Кира помахала рукой инструктору.

— Кира! Как успехи Ноа сегодня?

— Потрясающе. У него был отличный инструктор. Я так понимаю, это и есть твоя пара, о которой мы вчера говорили?

— Да, мэм. Это Инга, моя девушка, — Майя гордо улыбнулась. — Ты же не против, что я ее пригласила?

— Конечно нет! Инга, я Кира, а это мой жених Ноа. — Кира притянула Ноа ближе к себе.

— Жених? — Майя заметила кольцо на пальце. — Ого! Вау! Поздравляю!

— Ты тоже сыграла в этом свою роль, Майя, — сказала Кира, пока они шли к столу. Ноа отодвинул стул для Киры, а Майя сделала то же самое для Инги.

— Я? Но как?

— Как-то так, — улыбнулся Ноа. — Мне нужно было научиться кататься на сноуборде, чтобы добраться до идеального места, где я хотел сделать предложение.

Он сел рядом и накрыл ладонь Киры своей.

— Спасибо, Мая.

За ужином все четверо болтали о разных мелочах, о жизни в Норвегии и США. Инга была родом из Финляндии, поэтому они заочно познакомились с еще одной скандинавской страной. Подруга Майи работала в местной кондитерской лавке, которой владел ее отец. Майя рассказала как всю зиму не могла набраться смелости, чтобы пригласить Ингу на свидание, но увидев своего кумира, Киру Хельвиг, на склонах своего родного курорта, она решила, что это знак, и это придало ей немного уверенности.

— Итак, Мая, ты вчера сказала мне, что Кира дважды спасла тебе жизнь. Расскажешь об этом подробнее? — спросил Ноа в перерыве между напитками и первым блюдом.

— Один раз это было, скорее, в переносном смысле, а во второй, уже вполне буквально. — Лицо Майи стало серьезнее, и она заерзала на стуле, а Инга сжала ее руку. — В своих ранних статьях, Ноа, ты писал о важности самообороны, которой учил Киру дедушка Хельвиг. Два года назад я была совсем другой – худой, тихой, робкой девушкой. Но когда я прочитала слова Хильдр о том, что женщина должна уметь постоять за себя, я записалась на курсы самообороны. Я проучилась всего пару месяцев, когда это произошло.

Майя тяжело вздохнула.

— Это произошло позапрошлым летом. На меня напали, когда я возвращалась с работы домой. Я кричала, била руками и ногами, и мне удалось сбежать, найти помощь. Если бы не те занятия… — Майя замолчала, глядя в окно. — У того человека было криминальное прошлое. Не знаю, сидела бы я здесь сейчас.

— Все хорошо, Майя, — тихо сказала Инга, обняв ее.

— Полиция мне поверила. Его арестовали в тот же вечер и отправили в тюрьму. В отличие от истории сестры вашей бабушки. — Майя уставилась в центр стола. Очевидно, она внимательно следила за статьями Ноа.

— Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти, — мягко сказала Кира.

— Да… А второй раз ты спасла мне жизнь в конце прошлого года, когда вышли последние статьи. Я… я выросла в очень маленьком, почти изолированном от внешнего мира городке. Норвегия, как правило, очень свободная, открытая и гостеприимная страна, но в моем городке было очень консервативное сообщество. Даже когда мы переехали в Ставангер, моя семья продолжала общаться только с небольшим сообществом других переехавших из нашего городка.

Майя покачала головой.

— Я долго не могла признаться себе, что тоже бисексуалка, пока не поступила в университет и не прочла твои статьи, Ноа. То, как ты рассказал историю Хильдр, то, чем ты поделилась со всем миром, Кира, помогло понять, что мне могут нравиться и мужчины, и женщины, и в этом нет ничего ужасного. Что бисексуальность не мешает хотеть серьезных отношений.

Майя улыбнулась Инге.

— Вы выглядите очень серьезно для тех, кто начал встречаться только вчера, — улыбнулась Кира.

— Да, мы сближались в течение нескольких месяцев, — Инга пожала плечами и поцеловала Майю в щеку. — Когда я с ней, то чувствую, что все правильно. Две бисексуалки, которые нашли друг друга.

К концу вечера разговор стал более непринужденным и все четверо наслаждались едой. Майя рассказала, как им лучше добраться до родной деревни дедушки Хельвига, и предложила съездить туда вчетвером, если Кира и Ноа не найдут других проводников, в четверг или пятницу, когда у нее будет выходной. Инга пообещала угостить их лучшим шоколадом и выпечкой, если они заглянут в их кондитерскую лавку. Ее отец был шоколатье, а она – кондитером.

— Извини, что не смогли подписать твои постеры, Майя, — сказал Ноа, в конце ужина. Кира хитро улыбнулась и достала что-то из сумки.

— Ничего страшного, я понимаю, — Майя немного нахмурилась.

— Они отлично смотрятся на стене в твоей спальне, детка, — подмигнула Инга, воруя кусочек торта из тарелки Майи.

— Надеюсь, это станет достойной заменой. — Кира положила на стол экземпляр книги «Шрамы, изгибы, объектив и пояс: в поисках всей Киры «Хильдр» Хельвиг». На обложке была та самая фотография с обнаженной фотосессии – Кира в ореоле брызг пота в момент удара. Заретушированные участки намекали на то, что Кира была без одежды, но ничего не было видно.

— Это… это слишком дорогой подарок, — Майя покачала головой.

— Слишком поздно отказываться, — Ноа открыл книгу. — Если только мы не найдем здесь другого инструктора по имени Мая.

Он постучал пальцем по их с Кирой подписям.

— Спасибо! Я буду ее беречь! — Майя прижала книгу к груди, а в глазах блеснули слезы.

— Извините нас, но нам пора, нужно еще позвонить родным, — Кира отодвинула стул и встала. — Было приятно познакомиться, Инга. Спасибо, что научила моего жениха правильно падать, Мая.

— Он способный ученик. Еще раз поздравляю вас обоих!

— Удачи вам обеим. Вы мило смотритесь вместе. — Ноа помахал рукой, когда они отходили от стола.

Как только они вышли из ресторана, Кира не выдержала и всхлипнула.

— Все это стоило того. Все, что заставляло меня нервничать, все эти злобные комментарии троллей… Все это стоило того, если помогло хотя бы одному человеку.

Она прижалась к Ноа в лифте.

— Поверь, детка, Майя – далеко не единственная, на кого ты повлияла — Ноа обнял свою невесту.

— Я знаю. Просто теперь, когда я сама увидела, это ощущается по-настоящему. — Кира улыбнулась их отражению в зеркальной панели лифта. — Я хочу больше помогать людям, Ноа. Вот чем я хочу заниматься на «пенсии». Этим и созданием семьи с мужчиной, которого люблю.

— Звучит прекрасно, Кира, — Ноа поцеловал ее в щеку. — Так кому еще мы должны позвонить? Я думал, мы обзвонили всех еще вчера.

— Да никому, — Кира хитро улыбнулась. — Просто хотела найти повод, чтобы Майя и Инга смогли остаться вдвоем. А еще, мне срочно нужен мой мужчина во мне.

Ее улыбка стала еще шире. Едва открылись двери лифта, Кира схватила его за руку и потянула навстречу их общему будущему. Второй шанс Ноа на любовь оказался таким, каким он не мог себе даже представить. Счастье ждало его впереди, и оно улыбалось ему улыбкой Киры.

Купидон-170 640 – В то же время

— Думаю, на этом мы закончили следить за ними, — улыбнулся 542-й.

— Посмотри! С этого момента их карты судьбы переплетены! — 170 640-й взволнованно указал на блокнот.

— Так и есть, — улыбнулась Анджела. — Посмотри, какие результаты мы уже получаем!

— Тебе больше не нужно беспокоиться о понижении в ранге, детка, — Эсмеральда, чьи волосы теперь были ярко-голубого оттенка, поцеловала его в щеку.

— Еще пара таких удачных попаданий, и можешь задумываться о собственном имени.

— А что это за три ответвления? — 170 640-й смущенно уклонился от похвалы.

— Аманда, Лена и Арне Хельвиг-Алджер, — Анджела пристально всмотрелась в изображение.

— Посмотрите на их нити! — воскликнула Эсмеральда.

542-й обменялся взглядом с Анджелой и, получив одобряющий кивок, продолжил:

— У них впечатляющие карты, это верно, но дело не только в них. Посмотри на общий масштаб влияния этой пары.

Изображение в блокноте начало отдаляться от центра, открывая вид на все новые и новые линии. Масштаб продолжал расти, а цвета становились настолько яркими, что купидонам пришлось задействовать спектры света, невидимые смертным, чтобы просто различать потоки линий.

— Клянусь Советом… — пробормотала Эсмеральда. — Майя и Инга! Вау…

— Так много… — 170 640-й завороженно улыбнулся.

— Влияние Ноа и Киры распространяется гораздо дальше тех, с кем они контактируют напрямую. — 542-й коснулся страницы, и спагетти-линии, ближайших к паре, исчезли. — Хотя и прямые связи имеют высокий уровень влияния. Вот люди, которым их открытая позиция по поводу бисексуальности и честность помогли принять себя и прожить лучшую жизнь.

— А вот влияние Киры на культуру здоровых отношений, чтобы мужчины и женщины учились защищать себя и уважать чужие границы, — добавила Анджела.

— Его вклад в искусство, — 542-й показал новые слои. Речь шла не только о любви, хотя она и была основой. Было видно, как творчество Ноа вдохновляет других.

— И не забывайте о ее влиянии на искусство, — Анджела коснулась блокнота, открывая еще больше связей. — О том, как нормализация психотерапии в профессиональном спорте спасает жизни и карьеры.

— Вау, детка, это потрясающе! — Эсмеральда крепче прижалась к 170 640-му.

— Никогда не забывай: один добрый поступок порождает тысячи других.

— Я… не поймите меня неправильно, это невероятно, но мне пришлось просить помощи у вас и у Эсмеральды, чтобы помочь им найти верный путь.

— Если бы у меня не было Анджелы, я не был бы тем херувимом, которого ты видишь сейчас, — 542-й нежно поцеловал Анджелу в щеку. — Главный урок, который тебе стоит усвоить в TLD: в одиночку идти гораздо труднее. Вместе мы сильнее.

— Более того, любовь может вдохновлять муз, а музы могут вдохновлять мечты. Все это привносит больше магии в наш мир и помогает смертным. Слушай женщину, которую любишь, делись с ней мыслями и будь готов помочь ей в свою очередь.

— 170 640-й, мы будем рады помочь тебе и в будущем, — 542-й крепко пожал ему руку, — но я не думаю, что тебе нужен повседневный наставник.

— Спасибо! Огромное спасибо. Когда я только перевелся из отдела вожделения, я был совершенно потерян, — 170 640-й энергично тряс руку наставника. — А что будет дальше с этими двумя?

— Они больше не нуждаются в нас. Но не стесняйся иногда навещать их – ты удивишься, каких высот они достигнут.

Анджела и 542-й с улыбкой проводили Эсмеральду и 170 640-го за дверь. За их спинами на столе остался блокнот 542-го, который продолжал расцветать новыми красками, а нити танцевали, сплетаясь и разлетаясь все дальше и дальше в унисон с любовью Киры и Ноа.

Кира – Десять лет спустя

— Шарлотта, принеси, пожалуйста, планшет тети Киры? — попросила Кира свою старшую племянницу. Шарлотта была звездной ученицей в своем классе, хотя у нее и было изрядное преимущество в виде тренировок с раннего детства. Кира продолжала традицию своего дедушки, обучая технике самообороны каждого ребенка в семье, будь то мальчик или девочка. Шарлотта была самой старшей из постоянно растущего круга племянниц и племянников.

— Конечно! — маленькая брюнетка побежала через спортзал к кабинету Киры.

Зал все еще пах свежей краской, и даже от матов исходил характерный запах нового оборудования. Это было недавно построенное здание на окраине города, который лениво растягивался в сторону дикой природы. Кира купила этот участок сразу после ухода из ММА, выжидая подходящий момент для осуществления новой мечты. У нее всегда были деньги – она мудро инвестировала их сначала под руководством дедушки Хельвига, а затем Линды. Но появление Аманды вскоре после свадьбы с Ноа заставило их в первый раз отложить открытие.

Преподавания в общественном центре ей вполне хватало, пока она совмещала работу эксперта в ММА, воспитание дочери и напряженный график Ноа. Ноа теперь стал биографом и использовал свои навыки, чтобы помогать людям рассказывать их истории. Каждая из его биографий обязательно включала в себя портфолио фотографий.

За год и три месяца между помолвкой и свадьбой Кира и Ноа занимались путевой фотографией и даже выпустили пару книг. Изначально они планировали подождать еще год, прежде чем заводить семью, но Кира забеременела через месяц после свадьбы, и главной задачей стала подготовка их дома.

Аманда, Лена и Арне были их тремя счастливыми и здоровыми детьми. Имена Аманды и Арне были очевидным выбором, стоило им узнать, что будут девочка и мальчик. Имя Лены стало тонким жестом любви в сторону их названой бабушки, Линды. Сейчас Лена была за стенкой, в «Доме Молота Хильдр», и играла с приемными близнецами Маркуса и Оуэна, мальчиком и девочкой, пока их отцы готовили зал к приему своих первых клиентов.

Маркус руководил залом смешанных боевых искусств, который примыкал к более гостеприимному залу Киры, но был отделен от него тематически. Его элитная программа тренировок была доступна строго по предварительной записи. У него и Оуэна уже была целая команда бойцов, наделавших шуму в мире смешанных боевых искусств. Оуэн и Маркус теперь жили открыто и счастливо; их клиентская база ничуть не поредела, когда они признались, что состоят в браке. К сожалению, их раскрытие совпало с потерей сестры Оуэна, после чего Маркус и Оуэн усыновили ее близнецов.

Арне сейчас «помогал» отцу с последними поручениями перед официальным открытием зала Киры. Ее младший сын был тем еще сорванцом. Чтобы добавить хаоса в дом, который когда-то казался слишком большим, Кира и Ноа взяли щенка ретривера по имени Лисандра, или просто Лиса, – в честь любимого персонажа аниме и того самого синего платья, с которого все началось. Венчик и Ковшик, младший из двух котов, чьи имена были даны в честь их окраса и глупых историй из кошачьего детства, все еще не решили, как им относиться к Лисе и Арне.

— Мам, правильно зашнурованы? Маркус показал мне новый способ шнуровки. — Аманда улыбнулась, демонстрируя миниатюрную версию любимых кроссовок Киры. Техника была интересной и, похоже, вполне рабочей. Она и ее кузен постоянно перенимали друг у друга сомнительные стилистические решения. Когда Рене и Алан назвали первенца Маркусом, Алан настаивал, что это семейное имя, но возможность назвать сына в честь «неофициального дяди» стала приятным бонусом.

— Как они ощущаются в движении, детка? — Кира присела, чтобы проверить посадку. Иногда Маркус больше заботился о форме, чем о функциональности.

— Хорошо.

— Попробуй пару раз ударить, пока не начался урок. Если почувствуешь, что что-то соскальзывает, можешь заниматься босиком.

— Как ты, мама?

— На матах – всегда. — Кира улыбнулась и взъерошила волосы дочери.

— Ну ма-а-ам! — притворно возмутилась Аманда.

— Кстати, о твоем кузене: а где твои дядя и тетя? — Они обычно никогда не опаздывали, даже учитывая, что теперь им приходилось управляться с двумя детьми.

— Тетя Рене была у врача.

— Ах, да. — Кира про себя помолилась за младшую сестру. У нее и Алана не было проблем с первыми детьми, но они очень хотели еще одного, и это оказалось непросто. Рене надеялась на хорошие новости от своего репродуктолога. — На твоего папу и Арне это тоже не похоже.

— Правда, мам? Арне заставляет всех опаздывать! — Аманда хихикнула и покачала головой.

— Ты была такой же в его возрасте. — Кира обняла Аманду, и дочь ответила ей тем же. У нее были платиновые волосы матери и зеленые глаза отца.

— Вот, держи, тетя Кира! — Шарлотта подбежала к ней с планшетом в руках.

— Спасибо, Шар. Почему бы вам с Амандой не занять места на мате? — Кира махнула им рукой, приглашая присоединиться к остальной группе.

Два десятка мальчиков и девочек были готовы к первому уроку самообороны в ее собственном спортзале. Половина уже занималась у нее в общественном центре, но были и новички. На трибунах Мири и Сьюзи развлекали своего пятилетнего сына Кертиса и младшую дочь Алана и Рене – Зару. Кире нравилось, что все кузены ладят между собой.

Линда и Уинстон помогали, так как Кевин, Мария и их внук проводили зиму в Пуэрто-Рико. Для детей Рене и Киры Линда и Уинстон были «Грэм-Грэм» и «Поп-Поп». Они были замечательными бабушкой и дедушкой, наслаждающимися пенсией.

Родители Ноа сидели на самом верху трибун, изо всех сил стараясь поддерживать беседу с родителями Киры и Рене. Кира честно пыталась отпустить обиду, которую копила те пятнадцать лет, что отец и мать ее игнорировали. Мелькала едкая мысль, что они вернулись лишь потому, что она вышла замуж за мужчину. Она надеялась, что это результат их искреннего роста, но все еще относилась к ним с опаской.

Кира ходила вдоль рядов детей, отмечая имена в планшете. В ее первом классе в «Зале Здоровья Хельвиг» было три четверти девочек и четверть мальчиков. В некоторых ее классах в общественном центре соотношение было примерно поровну, хотя состав группы всегда менялся. Кира представлялась новым ученикам, проверяя список.

Дедушка и бабушка гордились бы. Кира взглянула на фотографию у входа. На ней были маленькая Рене и Кира чуть постарше во время занятий самообороной. Дедушка Арне стоит, заложив руки за спину, а бабушка Аманда наблюдает за ними с решительной улыбкой. Снимок был сделан за месяц до ее смерти. Пока она смотрела на снимок, в дверь вошел кто-то знакомый, держа в руках розовую коробку с красной буквой «М» из фольги.

— Мистер Белдерсон? — старый редактор Ноа из «Herald Arena» выглядел бодро, хотя, кажется, потерял остатки своих редких волос.

В газете были не в восторге от союза Ноа и Киры, и когда мистер Белдерсон ушел на пенсию, ему недвусмысленно указали на дверь. Но книга попала в списки бестселлеров, как и продолжение, которое рассказывало не о «внедрении», а о том, как они влюбились друг в друга во время этого проекта.

— Кира! Поздравляю с открытием! Мне нравятся названия. Очень много аллитерации! — улыбнулся мистер Белдерсон.

— Спасибо, мы оба большие любители красивых аллитераций. Что вы здесь делаете?

— Эмма Уитакер – моя внучка. — Он помахал десятилетней брюнетке, которая разговаривала с Шарлоттой и еще одной застенчивой девочкой. — Лиза внимательно следила за вашими статьями, и когда ее дочь захотела пойти на самооборону… ну, у кого учиться, как не у самой Хильдр.

— Добро пожаловать, мистер Белдерсон. Ноа должен быть здесь через пару минут. Сегодня утром он дежурит с Арне.

— Ах, маленькие дети умеют делать даже самых пунктуальных людей очень гибкими в вопросах времени, не так ли?

— Это точно.

— Это вам. — Мистер Белдерсон открыл коробку, в которой лежало сахарное печенье ко Дню святого Валентина из лучшего кафе в городе.

— Печенье из Мириам?!

— Они ведь всегда были вашими с Ноа любимыми, верно? — Мистер Белдерсон поставил печенье на стойку регистрации, подошел к Эмме и обнял ее. Вскоре он присоединился к пожилой даме с седеющими волосами и еще одной паре – Лизе и Байрону.

Кира подумала о том, чтобы стащить печенье из коробки, оставленной на стойке регистрации. После занятия. Сказала она себе. В день рождения можно. Кира все еще придерживалась строгой диеты, хотя та стала куда гибче, чем в годы выступлений в октагоне. Так было лучше и для ее душевного равновесия, и для быта: им с Ноа не приходилось готовить по несколько разных блюд в день. Полезная еда для спортсменов и то, что соглашались есть дети, сочетались далеко не всегда.

— Исла! Живо, мы уходим! — Кира обернулась и увидела взвинченную женщину, которая влетела в зал и звала робкую девочку из первого ряда.

— Что-то случилось? — Кира сошла с мата, чтобы поговорить с молодой мамой.

— Отец Ислы явно не понимал, к кому записывает дочь. Он явно не наводил о вас справки! — Глаза женщины вспыхнули гневом. Исла стояла на мате босиком, понуро опустив плечи. — Я знаю, что вы натворили! Знаю, кто вы такая!

Женщина ткнула пальцем в сторону Киры.

— Мы можем отойти в сторону, если хотите поговорить. Я не скрываю ни своего прошлого, ни того, кто я, — Кира жестом предложила выйти за пределы матов, сохраняя голос спокойным и ровным.

— Нет! Я никуда с вами не пойду. Вы, родители, вообще знаете, кто она? — Мама Ислы обратилась к присутствующим. — Это та самая борчиха, которая снималась голой! Особа с сомнительной моралью, которая сама не знает, кто ей нравится – мужчины или женщины. Такого примера вы хотите для своих детей? Чтобы они решали проблемы кулаками?

— Я – Кира Хельвиг-Алджер, бывшая чемпионка мира ММА с десятилетним опытом обучения детей самообороне. Да, я позировала обнаженной, но на своих условиях. Мы с Ноа хотели показать, какую цену платит тело за тренировки. Как трудно достичь результата 33-1 и сколько времени мне понадобилось, чтобы восстановиться после ухода из спорта.

Кира не повысила голос, несмотря на попытку ее публично унизить на первом же уроке.

— Я не учу насилию. Я учу людей говорить «нет». Это их тела, их автономия. Никто не имеет права донимать, травить или трогать их без разрешения. Я учу их использовать голос, использовать ноги, чтобы убежать, и да, использовать кулаки, если другого выхода нет. — Кира немного воодушевилась и повысила голос, но тут же сделала вдох, чтобы успокоиться. — Вы с отцом Ислы явно искали для нее класс самообороны. Какого результата вы ждали?

— Мой бывший муж и я… мы хотим, чтобы Исла была в безопасности. Чтобы умела постоять за себя, — тон матери смягчился.

— Именно этим мы и занимаемся. Именно поэтому дедушка Хельвиг научил меня драться. Я не собираюсь делать из вашей дочери бойца ММА. Я учу силе, безопасности и чувству собственного достоинства. Дедушка начал учить меня, потому что на сестру моей бабушки, его жены, напали и попытались изнасиловать. Слава богу, она смогла убежать от нападавшего. Я хочу помочь другим сделать то же самое.

— Я не хочу уходить, мама. Я уже нашла друзей, мне нравятся Шарлотта и Эмма. Они не дразнят меня из-за брекетов, — Исла подошла к матери и прижалась к ней. — Папа сказал, это поможет мне не бояться, когда я иду домой.

— Я… что подумают мои родители, если я разрешу тебе остаться? — пробормотала женщина, уже не стараясь играть на публику.

— Это только ваше решение, мисс… — Кира понизила голос, делая разговор приватным.

— Мисс Паркер.

— Дайте мне шанс доказать, что Исле это пойдет на пользу.

— Я не знаю…

— Пожалуйста, присаживайтесь и посмотрите все занятие целиком. Если увидите что-то, что вам не по душе, просто дайте мне знать.

— Возможно… — неуверенно произнесла женщина.

— Я никогда не научу вашу дочь нападать первой. Но я научу ее защищаться, если слова и ноги не помогут. Никто не имеет права касаться ее без согласия – добровольного, а не вынужденного. Если вам не понравится то, что вы увидите или услышите, я верну деньги без лишних вопросов.

— Исле тяжело заводить друзей, мы слишком часто переезжали, — лицо мисс Паркер окончательно смягчилось. — А здесь наш дом на ближайшее время. Что скажешь, Исла?

— Пожалуйста, мам.

— Хорошо. Но я буду за вами присматривать, миссис Хельвиг-Алджер.

— Договорились. Пожалуйста, присаживайтесь на трибуне. Мы начнем через пару минут. — Кира указала на места. Мири и Сьюзи приветливо встретили женщину, никак не подав вида, что заметили ее недавний всплеск эмоций. Кира мысленно похвалила их за это – спокойному способу отстаивания своей точки зрения она научилась именно у них.

Дверь открылась, и вошел Ноа с Арне на руках и сумкой для камеры на плече. Он улыбался, хотя и выглядел слегка измотанным.

— Вы опоздали, дорогой, — Кира поцеловала Ноа в щеку, а затем Арне в макушку. — На тебя не похоже.

— Знаю. Мы с Арне заскочили домой, чтобы выгулять Лису, и эта парочка нашла лужи по дороге, — Ноа пожал плечами. — Кажется, у нас растет водяная собака.

— Они их сами «нашли» или папа им помог? — Кира иронично приподняла бровь.

— Лиса нашла их сама, клянусь! — Ноа перехватил Арне поудобнее. — А Арне просто решил присоединиться к щенку. Это его выбор!

— Хорошо, что для февраля сегодня тепло. Надеюсь, ты сделал стоящие кадры.

— Прошу тебя, за кого ты, по-твоему, вышла замуж? — Ноа подмигнул.

— За моего любимого фотографа-ботаника, очевидно. — Кира снова поцеловала мужа.

— Венчик и Ковшик нашли крайне забавным то, что мне пришлось купать Лису.

— Еще бы они не нашли это забавным. — Кира усмехнулась. Венчик вовсю учил младшего брата пакостить, пока сам понемногу остепенялся.

— Ты отлично справилась, любовь моя, — Ноа понизил голос, едва заметно кивнув в сторону мисс Паркер.

— С днем рождения. С Днем святого Валентина. — Он закрепил каждое поздравление поцелуем. — И с открытием. С людьми внутри это место выглядит еще невероятнее.

— Да. Потребовалось десять лет, но вот оно. — Кира улыбнулась.

Ноа спустил Арне на пол, и малыш с восторгом побежал к Уинстону и Линде. Они были идеальными бабушкой и дедушкой для детей из всех семей.

— Мама и папа заберут детей после открытия. Я приготовил для своей жены пару сюрпризов.

— Главное что бы они включали много тренировок на выносливость, — ухмыльнулась Кира.

Дедушка и бабушка Алджер согласились присмотреть за детьми и животными на выходных. Они радушно приняли Киру в семью, как только познакомились с ней.

— Отельный номер в отеле только для нас двоих? Думаю, мы найдем, чем развлечься в эти выходные. Но сначала тебе нужно провести урок. — Ноа поцеловал ее еще раз и сел рядом с Линдой и Уинстоном, чтобы присмотреть за Арне.

В зал вбежали еще двое детей и заняли места на матах. Кире нужно будет узнать их имена и отметить в списке после занятия.

— Добро пожаловать, ребята! Спасибо, что пришли на мой первый урок в «Зал Здоровья Хельвиг». У нас тут есть тренажерный зал и несколько игровых зон, они наверняка вам понравятся, но это на потом. Те, кто уже ходил ко мне на занятия в общественном центре, напомните мне три шага самообороны. — Кира приняла стойку, которую использовал ее дедушка на тренировках.

— Шаг первый? — спросила она.

— Голос! — хором выкрикнула половина класса.

— Верно. Это то, что мы используем в первую очередь. А ну-ка, все вместе, громкое «Нет!».

— Нет… — прозвучало довольно вяло.

— Что-то не то. Давайте еще раз. Может, родители нам помогут? Я хочу услышать такое «нет», чтобы нас услышали в соседнем зале!

— НЕТ! — На этот раз звук ударил в стены, отозвавшись и на матах, и на трибунах.

— Отлично! Помните: голос нужен для того, чтобы ваше несогласие невозможно было проигнорировать. Он сбивает нападающего с толку. И он привлекает помощь. А теперь, шаг второй? — Кира прохаживалась между рядами воодушевленных детей.

— Ноги! — снова закричала половина класса.

— Идеально. Это значит «драться ногами»?

— Нет!

— А что это значит? — Маркус и Шарлотта одновременно подняли руки. — Маркус?

— Уйти от опасности, если это возможно.

— Именно. — Кира одобрительно коснулась плеча племянника. — Драка – это наш последний выход. Мы не начинаем драки, мы их заканчиваем.

Кира учила их стойкам и философии самообороны, затем достала боксерские мешки, чтобы показать первый базовый удар. За десять лет она выверила баланс между дисциплиной и весельем, помня, что в детстве ей самой постоянно нужно было движение, чтобы не терять интерес. До спаррингов было еще далеко; сегодня – только основы.

— Отличное начало, ребята. Перед уходом давайте закрепим первый шаг до автоматизма. Когда страшно, соображать трудно. Поэтому мы тренируемся, чтобы страх не мешал действовать. Все вместе: «Нет! Не трогай меня!».

— Нет! Не трогай меня! — проревел зал.

Кира чувствовала себя на своем месте. Этот зал не был бизнес-проектом; это было призвание и цель. Она хотела, чтобы все это окупилось, но не ради увеличения банковского счета, а ради того, чтобы учение дедушки Хельвига жило и распространялось как можно шире. Было бы гораздо проще реализовать эту идею, если бы она могла доказать, что концепция имеет смысл.

— Громче, чтобы на улице услышали! — скомандовала она, подойдя к первым рядам класса.

— НЕТ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

— Еще раз!

— НЕТ! НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

— Превосходно! — Кира наконец позволила себе улыбнуться. — Жду всех на следующей неделе!

Строй тут же рассыпался, и дети бросились к своим родителям, братьям и сестрам, выбежавшим на маты.

— Спасибо, миссис Хельвиг-Алджер, — Исла подошла к ней, сияя от улыбки.

— Не за что, Исла. Надеюсь увидеть тебя на следующей неделе.

— Мы обязательно будем, если вы научите мою дочь такой уверенности в себе, — мисс Паркер пожала ей руку.

— Простите за те слова, — добавила она тише, глядя, как Исла побежала к Шарлотте и Эмме. — Мы с ее отцом разводимся, и сейчас все… непросто.

— Не беспокойтесь, у всех бывают тяжелые дни, — Кира пожала плечами.

— И те слова про вашу ориентацию… Мне правда жаль. Это яд из моего воспитания, иногда он еще просачивается наружу. Извините.

Кира посмотрела через плечо мисс Паркер и увидела, как Сьюзи и Мири подмигивают ей. Очевидно, они уже провели «профилактическую беседу». Чего еще я могла ждать от этих крутых мамочек?

— Мисс Паркер, каждый имеет право на рост. Невежество поправимо, если оно не добровольное. Я не держу зла. А что касается друзей, я уверена ваша дочь найдет общий язык с моей племянницей. Думаю, вы уже познакомились с ее мамами.

— Да, они замечательные.

— О, это точно.

— Спасибо, миссис Хельвиг-Алджер. — Мисс Паркер кивнула и пошла забирать Ислу.

— Дедушка гордился бы тобой, Кира, — ее отец подошел и похлопал ее по плечу.

— Думаю, да, — кивнула она.

— Мы стараемся, дорогая, — добавила ее мать, чуть нахмурившись.

— Я знаю. И я ценю это, правда. Но не ждите, что мое доверие восстановится по щелчку пальцев.

— Мы будем продолжать пытаться. Твой отец прав, дедушке Хельвигу здесь бы очень понравилось. С днем рождения, малышка. — Мама сжала плечо Киры, прежде чем она и отец Киры ушли.

— Спасибо, что пришли. — Кира вежливо кивнула им вслед.

Отношения между ними оставались натянутыми, но они хотя бы пытались быть частью жизни внуков. Кира иногда подозревала, что они вернулись лишь потому, что ее брак стал «традиционным», но старалась давать им шанс. Дедушка бы дал им шанс. Кира повторяла себе это, когда боль усиливалась.

Вскоре большая часть ее учеников и родителей покинули зал. Основная часть комплекса откроется только в понедельник. Нужно было успеть запустить «Молот Хильдр» точно в срок, так как у Оуэна и Маркуса закончилась аренда старого помещения. Но для Киры было важно, чтобы первым событием в этих стенах стало именно занятие по самообороне, а не тренировка профессиональных бойцов ММА. Поэтому она провела свой первый урок за день до того, как тут появятся клиенты Маркуса и Оуэна.

Кира посмотрела на трибуны и улыбнулась. Да, она была рада наконец помириться с родителями, но ее настоящая семья была здесь. Мэдди и Гэри, которые так поддерживали их в начале брака, последние пару лет работали за границей и сейчас растили дочь в Ирландии.

— Замечательный урок, Кира, — мистер Белдерсон и Ноа подошли к ней.

— Спасибо, мистер Белдерсон.

— Я все еще сожалею о том, как все закончилось в «Herald Arena», — пожилой мужчина покачал головой.

— Не стоит, — сказал Ноа. — Это был тот самый пинок под зад, который заставил меня стать биографом. К тому же мне не пришлось мотаться в командировки, когда я ухаживал за Кирой и когда родилась Аманда.

— И все же, это было несправедливо по отношению к человеку, чья книга стала бестселлером. Никто не упрекнет вас в предвзятости к мисс Хельвиг. — Белдерсон улыбнулся. — Я с интересом слежу за вашей совместной работой. То, как вы работаете вместе, вдохновляет.

— Спасибо, мистер Белдерсон, — улыбнулась Кира.

— Еще раз поздравляю. Это место невероятное. — Мистер Белдерсон пожал им обоим руки. — И, мистер Алджер, если вам когда-нибудь понадобится еще одна пара глаз чтобы прочитать вашу работу, позвоните мне.

— Возможно, я так и поступлю, но теперь я мистер Хельвиг-Алджер, мистер Белдерсон, — мягко поправил Ноа. Это была его идея взять двойную фамилию.

— Ах, конечно, мистер Хельвиг-Алджер. Простите. Пословица про старую собаку и новые трюки применима и к старым редакторам. Держите меня в курсе. Глядя на вас, Кира, я чувствую, что у вашего мужа будет еще много поводов для новых книг. Вы великолепный учитель. — Мистер Белдерсон помахал им и поспешил к своей семье.

Рене и Алан незаметно пробрались в зал еще во время урока, как и Маркус с Оуэном вместе с близнецами и Леной. Кира не могла сдержать улыбку, подходя к трибунам.

— Эй, КиКи! С днем рождения! — крикнула Рене спускаясь к ней. — Прости, мы тут одолжили немного твоего праздничного везения.

— Полагаю, есть хорошие новости?

— И да, и нет, — Рен хитро прищурилась.

— Рассказывай же, не дразни меня!

— В общем, репродуктолог нам не понадобился. — Ухмылка Рене стала широкой и счастливой. — Я уже беременна!

— Поздравляю! — Кира крепко обняла сестру.

— Тсс… еще рано всем рассказывать, КиКи.

— Я буду держать рот на замке.

— Не против, если я всех сфотографирую? — спросил Ноа, раскладывая штатив.

— Зависит от того, сколько хороших снимков ты сделал с Кирой во время урока, — подразнила его Рене.

— Узнаю, когда начну их редактировать, — попытался уклониться Ноа. Даже после всех своих наград он оставался удивительно скромным.

Кира встала в самом центре кадра. Ноа, Аманда, Лена и Арне прижались к ней, а остальные расположились вокруг них, как электроны вокруг ядра. Когда Ноа нажал на кнопку пульта, Кире не нужно было изображать улыбку. У нее было все, что она хотела от жизни. Одно обещание выполнено, а новый договор – распространять слово дедушки Хельвига по всему миру – только начинал действовать. И вокруг нее были люди, которые помогут ей в этом.

И еще пара слов от переводчика

Просто хотел сказать, что на этой неделе перевода «The Baseball Trip» не будет. Заканчиваю редактирование, еще раз вычитываю, допиливаю обложку и начинаю верстку. Последние две главы выложу на следующей неделе вместе с ссылками на скачивание готовой работы.

Спасибо всем, кто прочитал и ставил оценки!

Make love not war!