название: Jessi's Bucket List автор: laptopwriter 

Мы с Джесси вместе со старших классов. Да, это любовь с первого взгляда для обоих. Конечно, тогда окружающие твердили про простую подростковую увлеченность. Однако вот: мы, двадцать лет спустя, воспитываем дочь-студентку и по-прежнему крепко любим друг друга.

По крайней мере, именно так кажется лично мне...

Оглядываясь на нашу совместную жизнь, разуму просто не удается постичь события того долгожданного отпуска на Виргинских островах. Поездка планировалась всего на неделю, но ожидание длилось целых четыре года. Только благодаря невероятному везению планеты выстраиваются в нужный ряд, делая путешествие возможным.

Однажды в пятницу днем во время моего звонка супруге из офиса...

— Алло.

С трудом скрывая волнение в голосе, спрашиваю:

— Привет, милая. Как проходит день?

— Вроде нормально. Майлз, все в порядке? Обычно звонков с работы от тебя не бывает.

— Все отлично, дорогая. Просто хочу попросить не утруждать себя готовкой сегодня вечером... и надеть красивое платье, поскольку планируется ужин в ресторане. Есть мысль сходить «У Платона».

Голос на том конце провода звучит немного шокированно, ведь заведение определенно не относится к разряду дешевых.

— «У Платона»? Разве это место не слишком шикарное для нас?

Объясняю свою задумку:

— Только не сегодня. У меня отличные новости, и хочется сообщить их за столиком при свечах под бокал хорошего вина.

С момента моего прихода домой и до первого глотка вина жене не терпится выпытать этот секрет, но оборона держится крепко до самого подходящего момента.

— Ладно, вижу твое нетерпение услышать хорошие новости, так что слушай. По пути на обед сегодня пришлось заехать на заправку. Повинуясь внезапному порыву, покупаю лотерейный билет. Выигрыш составил пять тысяч баксов.

Требуется несколько секунд для осознания услышанного.

— Пять... пять тысяч долларов?

Широко улыбаясь, подтверждаю:

— Ага!

— Майлз, это потрясающе. О Боже! Так горжусь тобой.

После этих слов моя спутница встает, обходит стол и страстно целует меня прямо посреди ресторана. По возвращении на место наступает время второй фазы сюрприза. Беру конверт и протягиваю ей.

— Что это?

— Открой и узнаешь.

Кажется, весь зал слышит вопль восторга при виде двух билетов на Виргинские острова.

Наши родители никогда не были богаты, а брак случился в таком раннем возрасте, что позволить себе медовый месяц не удалось. В первый же год наступает беременность нашей дочерью Сари, и в финансовом плане жизнь всегда напоминает тяжелую битву. Около десяти лет назад ситуация налаживается достаточно для создания фонда на обучение Сари. Но возникает ощущение злого рока: всякий раз при желании просто сбежать от рутины обязательно что-нибудь случается.

Разговоры о Виргинских островах ведутся последние четыре года. Нам даже удается скопить две с половиной тысячи баксов на поездку, но тут начинает протекать крыша, и в итоге три тысячи уходят на ремонт. Постоянно преследует подобная «удача»... кроме этого раза.

Сообщаю детали поездки:

— Семь дней и шесть ночей. Через две недели в субботу вылетаем из О'Хара в семь утра и приземляемся на Сент-Томасе около часа дня. Обратно вылет рано утром в следующую субботу.

Следующие пару недель наблюдаю невероятно возбужденную супругу. Разумеется, в этот период постельных утех достается столько, сколько вообще можно выдержать. В голове крутится мысль о заслуженной награде за тяжелый труд и удачу. Как выясняется позже, у моей благоверной имеется скрытый мотив, совершенно мне неизвестный.

В день поездки подъем назначен на три часа ночи. Поспать в самолете не удается никому, поэтому к моменту прибытия в субботу днем мы оба чертовски устаем. Берем такси от аэропорта с твердым намерением первым делом вздремнуть. Но при виде отеля эта идея моментально улетучивается.

Место похоже на тропический рай. Наш номер изнутри декорирован под хижину тики, а стеклянные раздвижные двери выходят прямо на пляж. Прекрасные бирюзовые воды Карибского моря плещутся всего в нескольких шагах. Чуть дальше по берегу располагается ресторан под открытым небом с потрясающей кухней. Рядом находится бар почти у самой кромки воды, где так приятно расслабиться с Пина Коладой под шум прибоя. Настоящий рай на земле.

Принимаем решение отдыхать на одном из многочисленных шезлонгов, предоставленных отелем на пляже. Распахиваем чемоданы и начинаем раздеваться. Именно тогда мой взгляд падает на первый из трех новых купальников, купленных специально для этой поездки.

Появляется легкое удивление. В свои тридцать восемь мы оба находимся в отличной форме, особенно моя половинка. Фигура по-прежнему потрясающая, просто раньше не было привычки выставлять напоказ так много обнаженного тела на публике.

— Черт возьми, надеюсь, эта вещь обошлась недорого. Во всем этом наряде материала наберется от силы центов на двадцать пять.

Ее лицо принимает обиженное выражение:

— Тебе не нравится?

С улыбкой парирую:

— Такого не прозвучало ни разу.

Несмотря на первый визит в эти края, об опасностях жаркого солнца прочитано немало. Поэтому после переодевания в купальные костюмы щедро натираем друг друга солнцезащитным кремом и выходим на обжигающий песок (и слово «обжигающий» здесь отнюдь не преувеличение).

Быстро находим два пустых шезлонга бок о бок и занимаем их. Раскладываем кресла для максимального удобства и заслуженного отдыха. В планах нет полноценного сна, хочется лишь закрыть глаза. Однако гипнотический шум волн действует словно колыбельная. Через несколько минут происходит погружение в грезы с видениями русалок и затонувших пиратских сундуков.

Как раз в момент объявления королевских сокровищ своей собственностью и спасения пленницы Черной Бороды от участи хуже смерти, галлюциногенное веселье нарушается вторжением извне. Слышатся голоса. Они возвращают разум в реальность. Сон ушел, но глаза открывать не хочется, тело просто наслаждается теплым океанским бризом.

В голове мелькает мысль вернуться в царство снов за наградой за спасение прекрасной девы. Но тут звук повторяется, и приходит узнавание причины пробуждения. Это стон удовольствия моей милой женушки. Внезапно осеняет мысль: если мое тело лежит здесь, кто, черт возьми, доставляет удовольствие моей женщине?

Открываю глаза и вижу симпатичного молодого парня. Он втирает очередную порцию лосьона в ее спину. Шок настолько силен, что на секунду наступает оцепенение. Его руки опускаются на открытые ягодицы, прикрытые лишь тонким кусочком ткани. Этот лоскуток едва скрывает ложбинку.

Прочищаю горло и произношу:

— Кхм-кхм. Могу поинтересоваться, что здесь, черт возьми, происходит?

Ромео смотрит в мою сторону и улыбается. Он уже собирается что-то сказать, но тут женское лицо поворачивается ко мне с широкой улыбкой.

— О, добро пожаловать в мир живых. Потребовалось больше крема, а твой сон выглядел таким сладким, не хотелось мешать. Карл увидел мои попытки дотянуться до спины и вызвался помочь.

Ее тон звучит абсолютно беспечно.

Парень демонстрирует все свои зубы в улыбке:

— Привет. Как уже было сказано, меня зовут Карл. Пожал бы руку, да вся в лосьоне. Ваша дама упомянула о вашем первом визите сюда. Я преподаю подводное плавание. Вам обоим стоит записаться.

Прекрасно понимая отсутствие даже малейшего шанса на подобное, отвечаю:

— Да, может быть, так и поступим.

Протягиваю руку в их сторону:

— Думаю, дальше справлюсь сам.

Ромео вежливо отдает флакон.

— Живу прямо здесь при отеле, так что наверняка еще пересечемся. Подумайте насчет уроков дайвинга. Там внизу совершенно другой мир. Стоит только попробовать, и затянет с головой.

Выдавливая крем на ладонь, бросаю вслед уходящему парню:

— Спасибо, обмозгуем.

Начинаю растирать заднюю поверхность женских ног.

Возможно, все выглядело достаточно невинно, ведь действие происходило у всех на виду и прямо рядом со мной. Но легкое раздражение все же присутствует, и хочется донести это до виновницы.

— С каких это пор ты позволяешь незнакомцам так себя лапать?

Ответ звучит пренебрежительно:

— Ой, да брось, Майлз, никто меня не лапал.

Рычу в ответ:

— Его руки были по всей твоей заднице. По-моему, это именно лапать.

Моя собеседница лезет в сумку за телефоном.

— Милый, сомневаюсь, что ему сильно больше двадцати. Он просто помогал. О, уже начало шестого. Пора приводить себя в порядок перед ужином.

Налицо намеренная смена темы. Поскольку мы находимся в отпуске, портить настроение ссорой категорически не хочется.

Как только мы вернулись в номер, Джесси устроила для меня небольшой стриптиз. Конечно, раздеваться ей было особо нечего, но те соблазнительные движения, которые она выделывала, уже поставили меня колом ещё до того, как она развязала завязочки на бикини и позволила трусикам шлёпнуться на пол.

Нам обоим нужно было в душ, и я не видел ни одной причины, почему бы нам не быть сознательными жильцами и не сэкономить воду. Мы запрыгнули под струи вместе и принялись намыливать друг друга.

Я победил. Она довела меня один раз, а я её дважды.

Чуть позже ночью поступает требование реванша, и этот вызов принимается с превеликим удовольствием.

Ужин проходит немного сюрреалистично. Ресторан представляет собой деревянную конструкцию на открытом воздухе (с боковыми ставнями на случай дождя, судя по всему). Пол заменяет обычный пляжный песок. Во время рассаживания по местам вызывает смех наблюдение за посетителями, бросающими кусочки еды под столы для игуан. Несмотря на простоватый островной стиль, местный шеф-повар отрабатывает на все пять звезд. Мы оба наслаждаемся одной из лучших трапез в жизни. А после завершения сами скармливаем остатки рептилиям.

Позже ловим такси до другого отеля с живой калипсо-группой. Ритм непривычный, но мы изо всех сил стараемся не отставать от островитян на танцполе. Заведение находится всего в миле от нашего пристанища, поэтому принимается решение прогуляться обратно по пляжу. Наблюдаем за лунными лучами на гребнях волн, разбивающихся у наших ног. На полпути останавливаюсь и притягиваю свою великолепную спутницу к себе. Музыка все еще слышна в момент прикосновения к ее губам. Кажется, это самый романтичный поцелуй за всю нашу историю.

Той ночью мы предаемся любви под аккомпанемент Карибского моря, ласкающего песок за порогом. Тропический воздух заставляет женское тело невероятно остро реагировать на каждый мой жест. Руки судорожно сжимают простыни, бедра дико извиваются.

— О боже! — вскрикнула она. — Трахни меня, Майлз. Давай, милый, засунь его в меня, оттрахай меня!

Едва головка вошла, как сразу почувствовал, как её внутренние стенки начали судорожно сжиматься. Моя жена застонала. Бурно кончила.

Я подождал, пока её глаза снова откроются, а потом медленно начал двигаться туда-сюда, подстраиваясь под ритм прибоя, который шумел прямо за нашей дверью.

Она потянулась вверх, обхватила меня руками за шею. Через несколько секунд её лодыжки сомкнулись у меня на пояснице, и она притянула меня так глубоко, как только могла. Я чувствовал, как её бёдра покачиваются в такт моим движениям. Второй оргазм накрыл её гораздо сильнее первого. Она вцепилась в меня всем телом, сотрясаясь в яростных спазмах удовольствия.

Я дал ей отдышаться, прежде чем продолжить. Сам я уже был на грани.

— Ох, ох, ох, — пищала она, — давай, малыш, давай! Да, да, и ты тоже, кончи тоже! — кричала она.

Я пытался продержаться ещё чуть-чуть. Знал, что она снова близко. И когда я уже думал, что не выдержу ни секунды, её киска вдруг сжалась мёртвой хваткой и начала меня доить. Я взорвался, каждый мускул в теле натянулся, как резинка на пределе, готовая лопнуть.

Когда наши обессиленные тела сливаются в объятиях перед погружением в сон, в голове крутится мысль о поистине магической атмосфере этого места.

В воскресенье после завтрака берем напрокат джип на целую неделю и отправляемся на исследования. В основном изучению подвергаются городские магазины (идеальное место для поиска фотоаппаратов, ювелирных изделий или спиртного). В одной из лавок супруга влюбляется в серьги с жемчужными раковинами. Выкладываю наличные без колебаний, желая сделать этот отпуск незабываемым на всю оставшуюся жизнь.

Ночи полны романтики, а дни наполнены приключениями. Настоящее седьмое небо от счастья для обоих.

Первые дни проходят в такой суете, что осознание приходит только в среду утром: половина отпуска уже позади, а плавание в океане так и не состоялось. Уехать домой без единого купания в настоящем океане просто немыслимо.

Обедаем в маленьком заведении, где (по слухам) в старину собирались пираты распивать ром и травить байки. Зная ответ заранее, спрашиваю:

— Милая, по возвращении в отель собираюсь искупаться в океане. Составишь компанию?

— В смысле, поплавать с акулами? Не думаю.

Отшучиваюсь:

— Да брось. Они не так уж много едят.

Звучит насмешливый ответ:

— Нет уж, иди сам. Я лучше окунусь в бассейн, пока какая-нибудь белая акула будет выковыривать тебя из зубов.

Так мы и поступаем. Вернувшись в номер, моя половинка облачается в те самые три веревочки, именуемые бикини, а я натягиваю плавки.

Каждый ее выход на публику в таком виде вызывает чувство неловкости. Внутри распирает гордость за роскошный внешний вид жены, но предпочтительнее видеть этот наряд только мне одному. Разумеется, портить отпуск подобными заявлениями никто не собирается. Давным-давно усвоен урок: иногда в браке нужно просто стиснуть зубы и промолчать. Сейчас как раз такой случай.

Берем пару полотенец, клюем друг друга в губы и расходимся в разные стороны. Она направляется к бассейну, мой путь лежит к теплым карибским волнам.

Первое же открытие: борьба с океаном сильно отличается от плавания по дорожкам в бассейне фитнес-клуба. Сражение с волнами чертовски выматывает. Проходит не так много времени, а силы уже на исходе. Очень не хочется возвращаться на берег, но глупостей совершать не стоит. К моменту выхода на сушу наступает полное изнеможение, тело плюхается на один из шезлонгов. Через несколько минут усваивается второй урок: нельзя лежать под тропическим солнцем после купания в соленой воде. Соль просто запекается в коже.

Все тело внезапно охватывает огонь. Вскакиваю и мчусь в номер. Прыгаю в душ и включаю холодную воду. Сначала ощущения напоминают бомбардировку тысячами пчел, но в конце концов пожар удается потушить. Осторожно омываю покрасневшую, раздраженную кожу, нахожу в женской сумке какой-то лосьон и бережно втираю его.

Желания одеваться пока нет, поэтому падаю на кровать и закрываю глаза для быстрого отдыха. На самом деле удается провалиться в короткий двухчасовой сон. Это именно то, что нужно. Возникает чувство полного обновления, и хотя кожа все еще немного чувствительна, процесс одевания проходит без проблем.

Взгляд на часы вызывает удивление долгим отсутствием жены. Появляется беспокойство по поводу возможного солнечного ожога, если она тоже уснула. Направляюсь к бассейну.

Сначала никого не замечаю, но при повторном осмотре территории взгляд натыкается на них. Да, именно на них. Два шезлонга придвинуты вплотную друг к другу. Супруга лежит на спине, а сами знаете кто сидит рядом спиной ко мне. Рядом с ним валяется тюбик крема от загара. Нет никаких сомнений: его руки снова скользили по телу моей женщины. Их головы находятся так близко, что почти соприкасаются, а разговор ведется настолько тихо, словно это интимный шепот.

Без промедления направляюсь к этой парочке. Сохранять хладнокровие рядом с этим придурком становится все труднее. Они настолько увлечены беседой, что замечают меня только после падения моей тени. Жена прикрывает глаза рукой и щурится в мою сторону.

— О, Майлз, уже наплавался?

— Уже? Время почти полшестого.

— Серьезно? Не думала, что так поздно. Мы тут заболтались. Помнишь Карла?

Смотрю прямо в глаза парню:

— Да, помню Карла.

Делаю ехидное замечание:

— Всегда тут как тут со своим лосьоном для загара, не так ли, Карл?

Каким-то образом Джесси пропускает сарказм мимо ушей, а вот до парня доходит мгновенно.

Он поднимается со словами:

— Что ж, мне пора идти.

Протягивает руку в мою сторону и улыбается:

— Рад был снова повидаться.

Храню молчание, и улыбка исчезает после моего отказа пожать руку. Глядя ему вслед, надеюсь на правильное понимание моего послания. Также принимается твердое решение: отпуск отпуском, но разговор с супругой, совершенно не замечающей моих чувств, должен состояться немедленно.

За ужином ощущается легкая тревожность моей половинки. Возможно, мое состояние все-таки было замечено. Может, она ищет повод извиниться. Отлично, предоставлю такую возможность.

— Что происходит между тобой и этим парнем Карлом?

Ожидается услышать извинения, но вместо этого звучат сплошные отрицания (хотя перед ответом возникает заминка, будто человек собирается сказать одно, а вслух произносит совсем другое).

— Что ты имеешь в виду, милый? Ничего не происходит. Он просто приятный молодой человек, вот и все.

— Чушь собачья. Он вьется вокруг тебя, как мартовский кот. О чем вы там шептались сегодня днем?

— Никто не шептался. Ради всего святого, Майлз, неужели ты действительно ревнуешь к какому-то мальчишке?

— Просто каждое ваше появление вместе всегда связано с тюбиком солнцезащитного крема. Не испытываю восторга от чужих рук на теле моей жены, и плевать на его возраст.

В ответ звучит тишина. Мысль высказана предельно ясно, тему можно закрывать.

Уточняю для верности:

— Понятно?

— Понятно.

— Вот и отлично, вопрос закрыт. Как тебе красный луциан? — спрашиваю с улыбкой.

Той ночью отправляемся изучать местную ночную жизнь. По возвращении происходит нечто нехарактерное: моя спутница не дожидается инициативы с моей стороны и буквально набрасывается на меня.Не прошло и тридцати секунд после того, как мы вошли в номер, а она уже спустила мне штаны до щиколоток и взяла мой член в рот.

Если это был её способ наконец-то извиниться, то, чёрт возьми, оно того стоило.

Она лизала, причмокивала, заглатывала меня по самые гланды. Через минуту стояк такой твердый, что аж больно.

Тут Джесси резко встала, торопливо запустила руку под юбку и стянула трусики. Забралась на кровать на четвереньках и замерла в этой позе.

Я знал, что она уже мокрая, и не стал терять времени, направил член прямо в её ждущую щель. Схватил её за бёдра и начал движения вперёд-назад.

— Хочу жёстко, — прорычала она. — Трахай меня сильно, засунь свой хуй поглубже.

Я старался изо всех сил. Дал ей именно то, что она просила. Вгонял в неё так, что наши тела шлёпали друг о друга каждый раз, когда я входил до упора. Не прошло и пары минут, как мы оба взорвались в чистом блаженстве.

Немного отдышавшись, занимаемся медленной, нежной любовью. Сложно сказать, сколько раз она достигала разрядки, но после моего третьего раза сил не остается совершенно. Обнявшись, проваливаемся в царство грез.

Пробуждение на следующее утро приносит желание остаться здесь навсегда и никогда не возвращаться домой. В моем понимании это место является раем в полном смысле этого слова.

Появляется надежда на повторение ночного сценария, но проснувшаяся супруга не выглядит настроенной на продолжение. Поэтому взаимное удовлетворение в утреннем душе становится максимумом до вечера.

Время летит с невероятной скоростью. Уже наступает четверг. Остается всего два дня, а пятница полностью распланирована. Еще до отъезда из дома была заказана экскурсия на яхте к соседним островам на целый день. В поездке будем мы, еще две пары и три члена экипажа. План включает бросание якоря в изолированной бухте, подводное плавание, обед, еще немного ныряния с маской и возвращение на Сент-Томас. Выезд в девять утра, возвращение около семи вечера.

Обсуждаем планы за завтраком. Поскольку большая часть пятницы пройдет на лодке, решаем провести день в отеле и насладиться пляжем. С течением утра возрастает нервозность моей спутницы. Следовало бы заподозрить неладное, но появляется предположение о схожих чувствах: ей просто не хочется скорого окончания отпуска.

Ситуация накаляется во время обеда. Внезапно звонит будильник на женском телефоне. Рука мгновенно ныряет в сумочку, достает аппарат и выключает звук.

Смысл установки будильника на середину дня остается загадкой.

Спрашиваю:

— Планировала вздремнуть?

Звучит быстрый ответ:

— Нет, должно быть, включился случайно.

Всю трапезу еда лениво ковыряется вилкой. Половина порции остается на тарелке перед тем, как она просит прощения и встает из-за стола.

— Куда ты?

Тон становится резким:

— В дамскую комнату. А что, хочешь пойти подержать меня за ручку?

Снова списываю эту вспышку гнева на расстройство из-за скорого окончания поездки.

Наблюдаю, как женская фигура бредет по песку и направляется к главному входу в отель. Возникает вопрос о причине использования общественного туалета в вестибюле, если задняя дверь в наш номер находится так же близко.

Заканчиваю обед и потягиваю чай со льдом в ожидании. Через несколько минут подходит официантка и интересуется завершением трапезы. Не находя точного ответа, оплачиваю счет, но прошу пока оставить салат. Объясняю ситуацию: жена в туалете и неизвестно, закончила ли она.

Спустя пятнадцать минут ожидания принимается решение проверить, все ли в порядке. Даю знак официантке об уходе.

Супруга находится сразу при входе в отель. Стоит на другой стороне вестибюля и разговаривает. И угадайте с кем? По крайней мере, в этот раз в руках нет тюбика с солнцезащитным кремом.

В этот раз парень замечает меня издалека. Быстро бросает какую-то фразу своей собеседнице, отворачивается и уходит. Она же поворачивается ко мне лицом.

— Проверяешь меня?

В голове складывается картина случайной встречи возле туалета. Все выглядит вполне невинно, нет даже мыслей устраивать скандал.

Отвечаю спокойно:

— Нет, просто было сказано про ванную комнату, а возвращения так и не последовало. Решил проверить, все ли хорошо.

На ее лице застывает странное выражение. Начинают закрадываться подозрения о реальных проблемах.

— Майлз, пойдем в номер. Нужно кое о чем поговорить.

Теперь тревога накрывает с головой. В голосе слышится решимость. Невозможно представить причину такой важности, кроме проблем с дочерью (уехавшей на первый курс колледжа).

Как только мы переступаем порог, спрашиваю:

— В чем дело? Это Сари? Что-то случилось с Сари?

— Нет, нет, Майлз, ничего подобного. Никто не болен и не ранен. Все прекрасно.

Мое облегчение очевидно, но ее состояние не меняется. Тревожность никуда не уходит. Она смотрит на меня и начинает заламывать руки (привычка, забытая много лет назад).

— Джесси, что, черт возьми, стряслось? Ты начинаешь пугать меня.

— Прости, Майлз. Все не так уж плохо, просто пытаюсь подобрать правильные слова.

— Для чего?

Она указывает на кровать:

— Присядь.

Садимся и пару секунд смотрим друг на друга, прежде чем тишину нарушает вопрос:

— Майлз, у тебя есть список желаний до конца жизни?

Сначала требуется время на осмысление услышанного.

— Список желаний? Мне всего тридцать восемь лет. Нет никакого списка... а что?

— Возраст не имеет значения. Думаю, у каждого есть вещи, которые хочется успеть сделать перед смертью.

— Наверное, но как-то не приходилось об этом думать.

Тут в голову приходит ужасная мысль.

— Ты... ты больна?

— Нет, я не больна, но у меня есть такой список.

Мозг отказывается понимать направление этого разговора.

— Джесси, хватит ходить вокруг да около. Был обещан разговор о чем-то важном. Выкладывай уже, пожалуйста.

Она делает глубокий вдох.

— Хорошо. Сегодня вечером у меня будет секс с Карлом.

Удары кувалдой в грудь получать не приходилось, но ощущения от этих слов наверняка идентичные. Наступает полное оцепенение, и эта пауза используется для продолжения монолога.

— Не злись. Это просто пункт из списка желаний, и ситуация идеальная. Мы в тысячах миль от дома. Карл никогда больше не появится в моей жизни, а шанс быть замеченными знакомыми равен нулю. Такой возможности может больше не представиться.

Дар речи возвращается, но шок мешает уловить смысл сказанного.

— Спать с другими мужчинами это часть твоего предсмертного списка? А что еще там есть, пустить мне пулю в лоб?

Она криво усмехается и вздыхает.

— Нет. И я не собираюсь спать с другими мужчинами (во множественном числе), только с одним конкретным парнем. Тебе доподлинно известен факт моей девственности на момент начала наших отношений. Ты единственный мужчина в моей постели за всю жизнь. Просто не хочу умирать, не узнав, каково это заняться любовью с кем-то другим, вот и все.

— Джесс, я... я не понимаю. Как вообще появляются мысли о подобном? Казалось, между нами любовь. Как можно сознательно причинять такую боль?

— Майлз, я люблю тебя... очень сильно. И делаю это не ради причинения боли. Просто это необходимо сделать. Размышления об этом шли долгое время. Всего один раз в жизни, до самой смерти, хочу заняться сексом с другим мужчиной. И повторюсь: подобного шанса, скорее всего, больше не будет.

— Что за разговоры о смерти? Мы же ровесники.

В голосе снова появляются пренебрежительные нотки:

— Майлз, никто не знает своего срока. Завтра может не наступить.

— А что случится в случае получения удовольствия и желания повторить?

Усмешка и пренебрежение исчезают. Начинается демонстрация искренности.

— Этого не произойдет, Майлз. Обещаю. Это просто разовая необходимость.

Она кладет свою руку поверх моей в качестве утешительного жеста.

Жизнь бок о бок на протяжении почти двадцати лет... никогда не было даже мыслей об оказании в подобной ситуации.

Бормочу:

— Мне... мне нужно уйти отсюда и подумать.

Следует ответ:

— Ну, не пропадай надолго. У нас встреча в восемь часов. Хочется пораньше поужинать вместе с тобой, чтобы успеть принять быстрый душ перед уходом.

— Вообще-то голода нет. Придется поесть в одиночестве. Можешь заказать обслуживание в номер. Мое возвращение состоится до твоего ухода.

Проверяю наличие мобильного телефона и выхожу за дверь, не давая времени на ответ.

Идти в бар на пляже не хочется: слишком легко найти. Кроме того, нужно думать, а не пить. Прыгаю в джип и направляюсь к малоизвестному пляжу, обнаруженному пару дней назад. Предположение об отсутствии там людей оказывается верным. Требуется уединение для ясности мыслей.

Возвращение происходит в момент ее выхода из душа.

— О, Майлз, ты вернулся, отлично. Планирую быть обратно к одиннадцати (максимум к полуночи).

Произношу:

— Зачем сокращать время? Можешь остаться на всю ночь.

В ее голосе слышится удивление:

— Правда?

Пожимаю плечами и повторяю:

— Тебе стоит это сделать.

— Ну, посмотрим.

— Нет, я серьезно, лучше выкинь это из головы раз и навсегда.

Она радостно щебечет:

— Знала, что ты поймешь. Хорошо, тогда буду утром. Во сколько поездка на катере?

Ложь слетает с губ сама собой:

— В десять часов. (Хотя на самом деле в девять).

Она заверяет:

— Ладно, вернусь раньше этого времени.

Закончив одеваться, она тянется за поцелуем на прощание, но я подставляю щеку. Выглядит немного обиженной, но отступать не собирается. Чмокает в щеку и направляется к двери.

Выходя, бросает фразу:

— Я заглажу свою вину, Майлз. Обещаю.

Эмоции удерживались внутри часами, но теперь требуют выхода. Падаю на кровать и рыдаю как младенец. Умственное истощение настолько велико, что в итоге наступает сон прямо сквозь слезы. Подобного не случалось лет с четырех.

Пробуждение в три часа ночи приносит чувство оконченной жизни. Какая ирония (мелькает мысль): моя жизнь разрушена, а список желаний был у нее. Иду в душ, одеваюсь, собираю чемодан и спускаюсь к стойке регистрации.

В этот час дежурит только один человек, но дверь в подсобное помещение открыта, и есть уверенность в присутствии там кого-то еще. Стучу рукой по стойке для привлечения внимания портье.

Шокированному клерку заявляется следующее:

— Я уезжаю искать другой отель на сегодняшний день. Моя жена пока останется в номере, но можете не сомневаться: по возвращении домой последует судебный иск с выкачиванием из вашего заведения каждого возможного цента.

— Э-э... сэр, что-то не так?

Спрашиваю со злостью:

— Не так?

В этот момент из подсобки выходит грузный мужчина.

— Сэр, пожалуйста, успокойтесь. Меня зовут Стэнхоуп, я ночной менеджер. В чем проблема?

Выплескивая максимум яда, произношу:

— Проблема в найме вами альфонсов для соблазнения замужних женщин и разрушения счастливых браков. Вот в чем проблема.

— Сэр, уверяю вас...

— О, избавьте меня от чуши про то, что такого не бывает. Прямо сейчас моя жена нарушает брачные клятвы с тем скользким типом (инструктором по дайвингу), которого вы наняли.

— Вы имеете в виду Карла?

— Именно его. Этот сукин сын пытался соблазнить мою жену с первого дня нашего приезда, и наконец преуспел.

Менеджер и клерк переглядываются, словно ожидая опровержения друг от друга.

— Не верите? У вас наверняка есть универсальный ключ. Идите в его номер и убедитесь сами, спит он с моей женой или нет!

Менеджер понижает голос и велит клерку принести мастер-ключ. Молодой человек исчезает в подсобке и через мгновение выходит с карточкой.

Бросаю фразу:

— Когда увидите мою жену, передайте ей... нет, знаете что, ничего не говорите. Пусть сама все узнает.

Мистер Стэнхоуп выглядит слегка позеленевшим. Вероятно, он догадывается о грядущей картине в номере, и для отеля это сулит огромные неприятности.

— Сэр, э-э, нет необходимости покидать гостиницу.

Заявляю категорично:

— Я не собираюсь проводить ни дня, ни ночи со своей без пяти минут бывшей женой.

— Позвольте подыскать вам другой номер. У нас есть несколько свободных комнат. Пожалуйста, позвольте предоставить вам другой номер за наш счет, разумеется.

В голове проносится мысль об оплаченной экскурсии на катере. Зачем тратить деньги на гостиницу в другом месте, если нет такой необходимости?

— При одном условии.

— Конечно, что нужно сделать? — спрашивает менеджер.

— Ни при каких обстоятельствах вы не должны сообщать моей жене о моем местонахождении.

— Полностью вас понимаю, сэр. (Он поворачивается к клерку). Проследите за предоставлением этому джентльмену лучшего свободного номера, пока я займусь Карлом... И проследите за нераспространением информации среди персонала: никаких разговоров с его женой.

Молодой человек отвечает:

— Да, сэр. (Параллельно внося данные в компьютер).

Вид удаляющегося в сторону комнаты Карла менеджера не предвещает ничего хорошего. Тем временем нахожу свой новый номер и бросаю чемодан на кровать. Для активных действий еще слишком рано, но хочется просто сбежать. Существует уверенность в скором возвращении Джесси в нашу комнату, и встречаться с ней нет никакого желания. Беру ключи от джипа и уезжаю. Некоторое время катаюсь по округе, затем паркуюсь в горах и встречаю рассвет. Позже завтракаю в ресторане другого отеля.

Допивая последнюю порцию кофе, проверяю время на телефоне и понимаю необходимость возвращаться. Ставка делается на сильное расстройство жены, при котором мысли о лодочной экскурсии отпадут сами собой. К тому же время было названо неправильно. В маловероятном случае ее появления, она отправится одна, а я останусь. Перед выходом на причал убеждаюсь в ее отсутствии. На вопрос капитана об остальной части группы следует ответ о морской болезни и отказе от поездки.

Несмотря на чистую красоту Карибского моря, наслаждаться отдыхом оказывается невозможно. Несколько раз за время поездки возникает сожаление о выборе столь неактивного времяпрепровождения (трудновато отвлечься от проблем). Наконец завязывается разговор с одним из пассажиров. Он любит гольф... и у меня такая же страсть. Этого хватает для отвлечения внимания на какое-то время.

Возвращение происходит уже затемно. Идти через вестибюль (с риском нарваться на сидящую там в ожидании супругу) нет никакого желания. Обхожу отель с другой стороны и попадаю в свой номер с улицы. Заказываю ужин и рано ложусь спать.

На следующее утро подъем происходит с первыми лучами солнца. Заказываю завтрак в постель и долго стою под душем. Через пару часов сборы закончены. Оставляю чемодан в арендованной машине и возвращаюсь в номер проверить забытые вещи.

Опускаю жалюзи на двери патио и бросаю последний взгляд на бирюзовые воды Карибского моря. Забавно испытывать две противоположные эмоции одновременно. С одной стороны, не терпится убраться отсюда подальше, а с другой грустно уезжать. Мечта побывать здесь жила с детства. И вот она осуществилась, но привела к величайшей катастрофе в жизни. Возвращения сюда уже не будет (только не с такими воспоминаниями). Делаю глубокий вдох и готовлюсь к предстоящему выяснению отношений.

Трудно сказать, чего стоило ожидать, но открывшаяся в комнате Джесси картина поражает. Она лежит по диагонали поперек кровати, лицом вниз, в том самом коротком платье (надетом для встречи с Ромео). Волосы спутались от слез и закрывают лицо. Выглядит настолько безжизненной, что приходится прислушиваться к дыханию. Очевидно, сон пришел сквозь слезы. В голове мелькает мысль: «Что ж, добро пожаловать в клуб».

Повышаю голос для пробуждения:

— Поторапливайся и собирай вещи, у нас чуть меньше часа до выезда в аэропорт.

Кажется, такого испуганного взгляда видеть еще не приходилось.

— Майлз, о Боже, Майлз, где ты был? Было так страшно. Полное непонимание происходящего, и... и никто ничего не говорил. Все относились ко мне так враждебно. О, Майлз, это было так ужасно. Управляющий отелем ворвался в номер прямо во время нашего сна и уволил бедного Карла. Он кричал и орал на него. Заявил о невозможности найти работу где-либо на островах. Было так жаль парня. Он плакал во время моего ухода. А по возвращении сюда выясняется твое исчезновение.

Произношу на ходу к двери:

— Ты теряешь время, Джесси. Собирай вещи. Но сначала прими душ. От тебя несет сексом. Поторапливайся. Иду вниз выписываться. Буду ждать в вестибюле. Не появишься через сорок пять минут, уеду один.

При выписке меня встречают два менеджера. Оба рассыпаются в извинениях и сообщают о внесении Карла в черный список, работа в Карибском бассейне для него закрыта навсегда. Эта новость звучит как музыка. Он знал о ее замужнем статусе. Мужчины, спящие с замужними женщинами, не вызывают ни капли сочувствия ни при каких обстоятельствах. Кроме того, объявляется о полном покрытии отелем всех расходов за проживание.

Сажусь в вестибюле ждать. Появление занимает около получаса. Клянусь, клерк за стойкой просто зарычал в момент ее прохода мимо. Очевидны трудности с тасканием чемодана, но никто не предлагает помощи, включая меня. При ее приближении встаю.

— Майлз, есть время перекусить по-быстрому? Вчера кусок в горло не лез из-за расстройства. С ужина четверга маковой росинки во рту не было. Умираю от голода.

Шагая впереди нее, отвечаю:

— Времени нет. Может, в самолете дадут арахис.

Открываю заднюю дверь джипа, дожидаюсь забрасывания ею чемодана, обхожу машину и сажусь на свое место. Кажется, впервые в жизни дверь автомобиля перед ней не открывается моими руками. Выражение лица выдает обиду... бывает.

Всю обратную дорогу до Чикаго царит тишина. За время пути до изменения маршрута после аэропорта не произносится и пяти слов.

Звучит умоляющий голос:

— Мы едем в ресторан? Нужно хоть что-то закинуть в желудок, Майлз, иначе упаду в обморок.

— Приготовишь что-нибудь дома. Мне нужно заскочить в офис на минуту, забрать одну вещь.

Паркуюсь на пустой стоянке и бегу внутрь. Беру нужное со стола и возвращаюсь через минуту. Бросаю бумажный конверт ей на колени и завожу мотор.

— Что это?

— Открой и узнаешь.

Содержимое извлекается медленно, но процесс останавливается при взгляде на заголовок первой страницы.

— НЕТ, — кричит она. — Ты разводишься со мной? Ты не можешь... Майлз, пожалуйста.

Рычу в ответ:

— Не могу поверить, что разбивание моего сердца находилось в твоем списке желаний.

— Не думала о такой тяжелой реакции. Майлз, это была разовая акция. Ты сам разрешил.

— О, и когда же прозвучали такие слова?

— Ты сказал о необходимости подумать. По возвращении последовал совет провести там ночь и выбросить это из головы навсегда. Ты прекрасно знаешь о своих словах.

— Нет, фраза звучала иначе. Было сказано: «Можешь остаться на всю ночь». На тот момент наш брак уже закончился, так что какая разница. Больше не имело значения количество времени, проведенного с любовником, или количество ваших совокуплений.

Теперь слезы льются свободно.

— Почему... почему тогда не последовало запрета с твоей стороны? Раз это было так важно, почему ты не остановил меня? Можно было пригрозить разводом в случае моей связи с Карлом. Тогда бы ничего не произошло!

Слова прерываются рыданиями.

Объясняю свою позицию:

— Такие мысли были. Во время моего отсутствия этот вариант рассматривался, но что дальше... провести остаток жизни в сомнениях?

— В моем понимании существовало три пути. Можно было сдаться и позволить эту разовую интрижку, но в итоге это сожрало бы меня изнутри. Во время каждого последующего занятия любовью возникали бы мысли о твоей удовлетворенности после молодого жеребца. Начались бы сравнения наших способностей? Дотягиваю ли я до его уровня? Будешь ли ты думать о нем, пока мы в постели?

— Другой вариант, тот самый, только что предложенный тобой. Угроза развода могла остановить тебя, но честно говоря, судя по отсутствию беспокойства обо мне,  стопроцентной уверенности не было. И даже в случае успеха доверие исчезло бы навсегда. Постоянно терзали бы мысли: действительно ли от этой идеи отказались или просто провернут за моей спиной.

— Размышлений было много, Джесс, но в конце концов пришло осознание невозможности жить ни с одним из этих двух вариантов.

Наконец смотрю на женщину, когда-то любимую всем сердцем.

— В какой-то момент пришло решение: мои чувства больше не имеют значения. Должно же было быть понимание: твое маленькое заявление просто убьет меня...

— Нет, нет, злость ожидалась, но не такая сильная боль...

— Да брось, Джесси. Черт возьми, ты знала. Не могла не знать. Просто было плевать. Думалось, поцелуешь ваву и все пройдет. Но нет. До конца своих дней в памяти останется предательство и боль, причиненная женщиной, клявшейся в любви.

— Уйдя в тот день, я думал, думал и думал, пытаясь найти выход из созданного тобой бардака, но так ничего и не придумал. Именно тогда было принято самое трудное решение в жизни и сделан звонок Лу (нашему адвокату) с поручением составить документы о разводе и прислать в офис. Он заверил в их готовности сегодня.

— Мне жаль, Джесси. Жаль твоего низкого мнения обо мне, позволившего пойти на измену без учета силы моей боли. Жаль разрушенного чудесного отпуска, который мог стать счастливейшим воспоминанием на всю жизнь. Но больше всего жаль нашей разрушенной совместной жизни.

Наш развод вызывает огромное удивление у многих людей. Поскольку Сари считается взрослой и не участвует в слушаниях по опеке, новости сообщаются ей только при личной встрече.

Поскольку отель взял на себя оплату всего проживания, включая питание и напитки, от первоначальных выигранных пяти тысяч остается три тысячи семьсот долларов. Уплата налогов все еще предстоит, но это уже не волнует. Нет никакого желания иметь дело с этими деньгами, поэтому вся сумма жертвуется детской больнице. Хочется верить: какому-нибудь больному ребенку они принесут больше удачи, чем принесли мне.