Жизнь в деревне всегда считалась скучной и тихой на мой взгляд. И для такой жизни, всего-навсего надо было-то лишь следить за хозяйством, да вовремя убирать урожай. Ну то, что случилось этой осенью с нашей семьёй в корне изменило всё, что было до всех этих событий.

Наступила пора сбора урожая и мы с отцом, только починив наш трактор, собирались выезжать в поле. Но как назло, совсем забыли про солярку. И чтобы хотя бы доехать до заправки, купить то самое горючие, отец крикнул мать, которая возилась по дому.

– Ритка, сбегай к Борисычу, а!? Возьми у него пару литров соляры!? Доехать до заправки даже не хватит, сколько в баке есть! У него всегда запасы есть, я знаю! А мы пока с Егором пообедаем!? – попросил отец мою мать, разорвавшись на весь наш двор.

Она вылетела на крыльцо. И с половой тряпкой в руках, недовольно отвела ему.

– А какого хера, вы заранее не побеспокоились!? Работнички!!? Мне вот хочется тащиться в конец деревни к Борисычу!!? – буйствовала мама с платком на голове, который немного спал у неё на бекрень.

Отец посмотрел на меня и пожав плечами, показывая, что болван, заорал на неё не желая принимать, что не прав.

– Да чего ты пургу гонишь!!? Сказано тебе взять, значит иди и возьми!!? Замотались мы с Егором с этим трактором!! У меня из башки то и вылетело!! – оправдался батя, опять посмотрев на меня, ищя в моих глазах поддержки из-за своей рассеянности.

Мама заглянула в гараж, где с отцом мы чинили трактор и с едкой ухмылкой сказала. 

– Ладно, Егор, но ты-то старый баран!!? Чего, заранее не мог подготовиться уборке!!? Вечно вы мужики, на хрупких женщин, всю тяжесть сваливаете!!? – отчитала нас мама, при этом почему-то на её лице не отражалась эта озабоченность, а наоборот какая-то неприметная праздность.

Странно мне было уже слышать их деревенский разговор. Сам-то я учился в городе последние три года и уже как-то обжился с городской жизнью. Да и дальше собирался обосноваться в этих каменных джунглях, снимая квартиру первое время и работая по специальности на кого учусь.

Отец на самом деле не был старым, как его назвала мама. Но жизнь в колхозе давала о себе знать. И хоть отцу и было 46 лет, но выглядел он на все 55-ть.

Что о маме нельзя было сказать. Она одевалась только по деревенски. А одень её в шикарное платье, любой горожанин пальчики будет облизывать на неё, бегая галопом за ней. Да я и сам видел её голой по чистой случайности зайдя в летний душ, что стоял у нас во дворе. Узрев её нагой, я даже не узнал маму, настолько она была стройна и в грудях дородна. Конечно я выпрыгнул от туда, как ошпаренный. Но впечатления остались на долго.

Отец не стал дальше ругаться с матерью и ещё раз попросил её сходить за соляркой к Борисычу. Она тоже предпочла не нагнетать обстановку, ведь урожай из-за этого сам не собирался бы, и не жалуясь пошла молча в дом, чтобы переодеться. Мы же с батей отправились на кухню, чтобы перекусить.

Прошло полчаса с того времени, как ушла мама к Борисычу. Мы уже успели пообедать, а она так до сих пор и не обьявившись, заставила отца поволноваться.

– Слушай, Егор!? Чего она так долго, мать то наша!? Тут до Борисыча ходьбы 7-8 минут, а её все нет!? Сходил бы посмотрел, мож чего случилось, заодно бы и подсобил бы матери с канистрой!? – предложил отец, понимая что времени мало, а за сегодня ничего так и не сделано.

Делать было нечего, но не спорить же с отцом и я нехотя все же согласился дойти до Борисыча. Выйдя за ограду и оказавшись на разбитой дороге, направился на край нашей небольшой деревушки, которая географически располагалась на глобусе мира у черта на куличках.

Преодалев свой путь в кратчайшее время, так и не встретив маму, увидел дом Борисыча, который стоял с самого края границы деревни. Оказавшись у калитки, я попытался её открыть, но дверца плотно прилегала к забору и не шелохнувшись, заставила меня действовать по другому. Перемахнув в один прыжок ограду, я очутился в саду Борисыча.

Ступив на чужую территорию и не зная куда конкретно следовать, не часто бывая у Борисыча, я направился по тропинке, которая вела к тому месту, где по всей видимости располагалась баня и гараж.

Добравшись до них, я заглянул в гараж, что был первым на пути моего следования и пошатнулся. Нет, я не оступился. Я впал в оцепенение и было от чего.

Мама стояла «раком» и постанывая, получала член Борисыча в свою киску, которую я отчётливо видел своими глазами. Картина, что я узрел, завораживала меня своей откровенностью и я не хотел им мешать, наслаждаться друг другом. Сунув руку в карман, я нащупал телефон и выставив на режим фотоаппарата, сделал быстро снимок, убрав тут же его обратно.

Выглядывая из-за угла, я упивался этим зрелищем, почувствовав как мой член напрягся. Не в силах его удерживать в своих штанах, я вывалив свой хуище на свободу из ширинки. Обхватив ствол рукой и взирая на сеновал, где Борисыч порол мою мать, я сладостно оттянул кожицу на своем хую. И устремив взгляд на истекающую соками вульву мамы, замельтишил рукой, раздрачивая свой член, что было мочи, ощущая невообразимое наслаждение.

Мама громко голосила. Она извивалась. Борисыч неумолимо вспарывал ее щелку под эти истошные крики, которые только и мне были слышны. И я был доволен этим, что я единственный зритель в этом спектакле, где главную роль играла моя ебливая мамочка.

В какой-то момент мама соскочила с колен и кинувшись к хую Борисыча, припала своим ротиком к его дубинке. И её любовник содрагась и завывая, разрядился в маму, закачивая свою сперму в её услужливо подставленный рот.

Ошеломлённый этим представлением, я не видел нужды оставаться на том месте, где застал их совокупляющихся. И дав дёру, тем же путём вернулся, преодолев ограду, как заправский барьерист, притаившись в овраге.

Я ждал, когда она выйдет от Борисыча и эти минуты длились вечность. И всё же мама появилась у калитки с канистрой, счастливая, довольная. Оказавшись на дороге она поплелась к дому, тащя за собой ношу, которая порой перевешивала её вес, креня набок.

Как ни в чём небывало, выйдя из укрытия и двигаясь к ней на встречу, наконец-то столкнулся с мамой лицом к лицу. Узнав во мне своего сына, она изумлённо уставилась своими глазами на меня в которых читался тщательно скрываемый страх.

– Егор, что ты тут делаешь!!? – озадаченно спросила мама, бегая белками своих глаз.

– Отец за тобой послал. Тебя долго не было, – сказал я.

– Зачем? И совсем я не долго-то и ходила!!? Я что, должна бегать по его мнению!!? – с некой раздражительностью произнесла мама.

Я отнёсся к этому скептически, зная что она мне лжёт. И открыто решил действовать.

– Ну затем наверное, что ты слишком долго трахаешься со своим приятелем Борисычем!? – выпалил я правду и то, что видел своими собственными глазами.

Мама побагровев отвела от меня взгляд. На миг опустив его на землю, по-видимому оголдело обдумывая что сказать мне в свое оправдание, она всё таки промолвила.

– Что!!? Что такое несёшь, наглец!!? Как ты вообще мог обо мне так подумать!!? Вот я всё отцу расскажу, как ты ведёшь себя!! – возмутилась обиженно мама, занервничав ещё пуще прежнего.

Я ухмыльнулся.

– Давай, рассказывай, мам! А я послушаю, как ты это сделаешь!? – ехидно предложил  я маме, зная что она вряд ли пойдёт на это. 

– Я видел вас в гараже с Борисычем! И как он трахал тебя «раком»!? Как ты глотала его сперму, при этом наслаждаясь ею!? – сказал я как есть, чтобы у неё не было сомнений, что я точно всё видел.

Мама бросила канистру и пошла молча насупившись. Я подобрал её и бросился за ней еле поспевая. Поравнявшись, она не глядя на меня, сворливо произнесла.

– То что ты видел, не доказательство, моей измены!! Кто ж тебе поверит!? И Борисыч всё будет отрицать!! И я вообще не пойму, твой-то интерес какой в этом всём!!? – завелась мама, осознавая что приперта к стенке.

Я взялся за её плечо и оно показавшись мне таким мягким, притормозил маму. Подсунув ей телефон к носу, она глянула на фотку, где Борисыч карпел над её попкой.

Она онемела. И зло посмотрев на меня, вновь продолжила движение, ещё пуще прибавив ходу.

Я встал как вкопанный и ждал пока мама сама вернётся ко мне. Так и случилось. Заметив, что я не преследую её, она нервно возвратилась, где и стоял. Выпучив на меня свой взгляд с ожиданием, она замерла.

– Если ты мне дашь, то отец не о чём не узнает!? – смело заявил я, углядев как слегка дрогнули её плечи.

Она улыбнулась, но улыбка напоминала аскал зверя, готовящегося к прыжку.

– Ты серьёзно!!? У тебя что помутнение рассудка, что ли!!? Как ты мог подумать об этом вообще!!? Я же твоя мама, Егор!!? – изумлённо произнесла мама, не веря, что я мог такое ей предложить.

Я поставил канистру на землю и подошёл к ней в плотную. На голову возвышаясь над ней, она сделала шаг назад и со страхом вздохнув воздуха, посмотрела прямым взглядом в мои очи.

– Со мной, всё в порядке мам. А с тобой? – спокойно вымолвил я, почувствовав в её взгляде нечто другое, отличавшийся от взгляда матери.

Она схватила канистру и с непокорным видом проговорила.

– Нет! С тобой явно что-то не то!!? Ты пугаешь меня!! И я не собираюсь с тобой спать, подонок!! – уверенно сказала мама с ненавистью вгрызаясь взором в мои глаза.

Развернувшись она побежала. Мне казалось, что она бежала от себя в то мгновенье, нисколько не ощущая тяжесть канистры. Я не стал её преследовать. Мне стало больно почему-то. Её взгляд прочно засел в моей голове. Я раскаился, но было поздно. Сказанное не вернуть, не исправить, не изменить. А она ушла. Ушла ничего так и не поняв. Хотя, я и сам ничего не понимал. Сердце дрогнуло, разбилось, вдребезги. Но что-то проснулось. Чувство? Я не знал.

Когда вернулся, отец поджидал меня у калитки и с руганью отчитал меня.

– Егор, ты то какого хера не торопишься, полдня прошло, а мы ещё не в поле!!? Все я заправил трактор! По коням! Едем! – и я не ответив, сел сразу в трактор и мы уехали в горизонт.

Возвратившись за полночь, и не заходя в дом, мы с отцом прошли сразу в баню, которую заранее натопила мама. Отмывшись и вдоволь напарившись, мы направились в дом, но меня не тянуло туда. Я страшился встречи с мамой. Возможно как и она со мной. Но это был мрак, покрытый тайной.

На кухне за столом, мама не реагировала на меня, общаясь только с отцом. Она практически не замечала, что я сижу и ем. Мои глаза косились на неё, но она была не умолима. И я сдался, молча доедая свой поздний ужин.

Случилось не предвиденное, отец вдруг вспомнив, что не постал трактор на ручник, неожиданно испарился из кухни, оставив нас с мамой наедине. Она рада была исчезнуть вместе с отцом, но мой голос остановил её и она передумав, села на против меня.

Я не знал что говорить. В мыслях царил хаус и каждое оправдание, было хуже другого и из-за этого у нас с ней возникло неловкое молчание, бьющее тяжелым молотом по вескам. Она всё же увидела, что я замешкался и начала первая.

– Ты не сказал ему? Почему? Ты надеешься всё ещё на что-то.... – сказала мама, но продолжать фразу, почему-то не стала, оставив её не закончиной.

– Не знаю, почему!? По-видимому я тебя сильно люблю, мама!? – ответил я, дрожа весь внутри.

– Любишь!? Любишь, как маму или.... – она опять не договорила, но в этом её вины уже не было, потому что зашел отец на кухню и присев за стол, продолжил кушать.

Мы долго ещё смотрели друг другу в глаза и я, утопал в них, показывая в своих сожеление. 

Я ушёл к себе, а они остались.

Ночью мне не спалось, всё время ворочаясь и думая о маме. Я не мог простить себе, что я сделал. Хотелось уехать в город, но поехать я должен был завтра вечером. Начинался учебный год и город ждал меня. Как и общежитие в котором, я там проживал. Но сегодня, сейчас, я не мог.

И почти уснув, дверь в комнату скрипнула. Я думал ветер и приглядевшись, увидел лик мамы в луном свете. Я почувствовал что начинаю задыхаться и терять сознание, но я собрался, выдержал, я хотел чтобы она пришла и я должен был узнать, зачем она пришла.

Не говоря ни слова, она легла под одеяло, прижавшись теплым и гладким телом к моему. И я обнял её. Обнял любя. Обнял потому что любил. Она тоже обхватила меня и вцепилась, поглаживая мне спину и ягодицы.

Я впился в её губы. Поцелуй был сладкий, жаркий, обоюдный. Нам не хватало воздуха, голова кружилась. Но я готов был умереть и не дышать, и не отпускать её губки никогда. Любить их, всегда.

Она стонала, как котенок. И я гладил её. Гладил между ног. Мокрую, влажную писечку. Которая текла на мои руки. На моё бельё.

Мягкие ручки мамы дотронулись до моего пениса и я, чуть не кончил. Но было рано и она с осторожностью начала его подергивать, желая чтобы он окончательно окреп.

Я навалился на маму и она приняла меня. Приняла любя, открыто. Пенис вошёл. Я затаился в ней, но продолжил, не останавливаясь, энергично, в глубь.

Губы вновь слились. Мама стонала тихо мне в рот, но пенис бурил её, врезаясь в матку, доводя маму до иступления. Я и сам уже готов был пролиться в ней, но она умоляла ещё и ещё, чтобы я был в ней. И я, слушался маму, оттягивая оргазм за оргазмом. Только ради неё. Только ради, своей любимой мамы. Ради, любви к ней.

Я не хотел, чтобы это заканчивалось. Но и хорошему всегда приходит конец. Так и в этот раз, я кончил в маму. Она кончила сама. Я ощущал всем телом, что она дрожит и дрожь у ней была сладострастная.

Мы бесконечно еще потом целовались и в какой-то момент, она ушла. Она долго не могла уйти. Она жаждала остаться. Но не могла. И поэтому вышла, взглянув на меня в темноте. В одном луном свете. И я уснул.

Целый день я проспал, валясь на кровати. Мне не хотелось уезжать. Но уезжать надо было. Я был благодарен маме за прошлую ночь и в город, я увозил этот багаж воспоминаний, как нечто сокровенное. То, с чем никогда не расстаются.

Я готов был уже выезжать. Отец должен был на тракторе меня добросить до главной трассы, а там, я бы доехал автобусом, что следовал в город.

Но я ждал до последнего, когда войдет ко мне мама, но она не появлялась. Её не было дома совсем. Отец сказал, что она уехала с соседями в магазин на целый день и я, вряд ли успею с ней проститься.

Надеясь до последнего, что она вот-вот вернётся не оправдало моих надежд. И водрузив свои пожитки на трактор, мы выехали с отцом и в душе засвербило.

Я уехал, а сердце оставил там, у мамы. А бессердечные люди, никого не любят. Так и я. Не любя никого, я встречался с девушками, но дальше секса, не получал от них ничего. И в том, была моя вина. И ничья более.

Как-то возвращаясь с учёбы в общагу на комендантском посту, я повстречал своего соседа по комнате и удивился, куда он уходит на ночь глядя.

– Ты куда Вован? Смотри, потом не пустят в общагу? – побеспокоился я о знакомом, попадая сам не редко в такие ситуации.

– До утра, я не приду все равно. В ночной клуб иду тусоваться. Деньжат подкинули, вот решил подвигаться. Может девочек каких примечу? – сообщил мне знакомый о своих планах и всё время улыбаясь, намекал мне о чем-то.

Я не понял его намёков и пожелав ему приятно провести вечер, уныло побрел на свой этаж. Стоя у двери в свою комнату, я выдохнул и опять вспомнив о маме, вошёл.

Мне почудилось, что у меня галлюцинации на почве мамы, когда я увидел её сидящей на моей кровати. И ударив себя по мозгам, вновь взглянул туда. Но ведение не растворялось и мама улыбаясь мне, прыгнув мне на шею, крепко прикрепко обняв меня.

– Мама, что ты тут делаешь!? Я не могу поверить!? Как!? – дивился я, всё думая что это сон и ущипнул себя до боли.

– Я поняла Егор, что люблю тебя и не могу без тебя!? Ты простишь меня, мой дорогой!? – затрепетала мама, возвращая моё сердце мне, там где оно должно покоится.

Я был вне себя от счастья, что хотелось парить в облаках. Но летать я не умел, так что я поцеловал маму с нежностью, заключив её губы в свои и не спешил расставаться с ними, долгое время.

Но один вопрос, всё же мучал меня. И я, не мог не задать его, оторвавшись на мгновение от маминых сладостных губок.

– А как же, отец? – вопрошал я, все не налюбуясь своей мамочкой.

Она поджала губки и её красивенькое личико помрачнев, сделалось томным.

– Мы развелись с твоим отцом. Он сам этого попросил. Всё-таки кто ляпнул ему про Борисыча и я знаю, что это не ты, Егор!

– Ну почему же, вы мне сообщили об этом!!? Я же вам не чужой!!? Сын в конце концов!! – бушевал я, но только внутри.

– Твой отец не хотел тревожить тебя. Чтобы ты учился здесь спокойно и не о чём другом не думал! И я, за это благодарна ему, что он поступил так!

– И ты решила, что раз лишилась одного мужика, так подавай тебе другого!!? Не любишь ты никого мама!!? Ты лишь притворяешься, что любишь!! – взъелся я на маму, уловив как мне показалось, меркантильный интерес у ней ко мне, а не привязанность, любовный порыв.

– Да если бы, это было так, то я не приехала к тебе, мой дурачок! И тем более, я от тебя беременна, Егор! 

Я выпал в осадок. Ноги подкашивались и я искал опору, но всё не находил. Удерживало лишь на плаву, мамина лучезарная улыбка в которую, я был в беспамятстве влюблен.

– Но почему, ты решила, что от меня!? Это мог быть и Борисыч!? Отец тоже не исключено!? –  сказал я, пытаясь разобраться.

Мамина улыбка не сходила с уст и продолжая радовать меня, она промолвила.

– Это ты, дорогой! И только ты! Борисыч бесплоден, а отец, прости меня за грубость, любимый! Импотент. И уже лет, как пять! 

– А что с плодом!? Ты обследовалась!? Ему тогда, уже месяцев шесть получается!? – волнуясь за маму, предположил я.

– Ты прав, Егор! Шесть месяцев беременности и плод без патологий и каких-либо ещё отклонений! Ты будешь отцом, милый!!! Любимый!!!

Во мне проснулась скупая мужская слеза и прихватив свою мамочку за попку, я оторвал её от пола, закружив её над собой.