Антон сидел за последней партой у окна, откуда открывался вид на школьный двор, пустой в этот поздний час. Солнце, уже низкое, бросало длинные тени от голых кленов. Контрольная по алгебре должна была закончиться через десять минут, и Артем Ильич, учитель, уже спешил собирать работы. Он сидел за своим столом, с презрительным видом просматривая какую-то тетрадь, изредка бросая взгляды на класс, полный застывших в напряжении подростков.

Антон вздохнул и перевел взгляд на Артема Ковалева. Тот сидел двумя рядами впереди, его спина была неестественно прямая, плечи отведены назад. Артем уже давно закончил и теперь, положив ручку на стопку исписанных листов, смотрел куда-то перед собой с выражением глубочайшего превосходства. Его светлые, аккуратно подстриженные волосы, идеально отглаженная рубашка клетчатой расцветки, очки в тонкой металлической оправе – все кричало о том, что он не из их стаи. Парнишку был ботаном, учительским любимчиком, зазнайкой, который никогда не давал списать.

— Ну что, сдаем? – прошептал Антону его сосед, Димка. Дмитрий Резников был полной противоположностью Артему: широкий в плечах, с густыми темными волосами, которые он всегда старался зачесать в модную небрежность, и с постоянной хитрой ухмылкой на лице. Сейчас эта ухмылка сменилась выражением легкой паники. Он показывал глазами на свою работу, где под переписанными условиями задач зияли пустые места.

— Подожди, – буркнул Антон. Он сам был не в лучшем положении. Тригонометрия никогда не была его сильной стороной, а последние два уравнения выглядели как шифровка из параллельной вселенной. Его взгляд снова потянулся к Артему. Ковалев с легким, едва заметным пренебрежением в уголках губ смотрел на свои часы. Он знал, что его работа безупречна. Знал, что получит свои законные «пять с плюсом», и ему было плевать, что половина класса провалится.

Идея пришла Антону внезапно. Он наклонился к Димке, прикрыв рот ладонью.

— Попросим у Ковалева. Он же уже все сделал.

Димка скептически поднял бровь:

— Ты с ума сошел? Он же никому никогда...

— Попробуем. Или хочешь двойку?

Школьники переглянулись, и в их взгляде читалось одно: ненависть к этому самодовольному заучке, который сидел впереди и чувствовал себя королем математического Олимпа. К ним присоединился третий – Сергей, который сидел позади Антона, и его длинные ноги постоянно упирались в ножку парты. Серега был самым старшим из них, ему уже исполнилось шестнадцать, и он на год оставался на второй год из-за математики и физики. У него было грубоватое, но симпатичное лицо с широкими скулами и темными, внимательными глазами. Парнишка не был дураком, просто ему было скучно.

— О чем шепчетесь? – тихо спросил Сергей, наклоняясь вперед.

— О том, как бы у засранца Ковалева решения урвать, – объяснил Димка.

Сергей фыркнул:

— Мечтатели.

Но Антон уже действовал. Он аккуратно скомкал клочок бумаги из черновика, дождался, когда Артем Ильич отвернется к окну, и метким, отработанным движением кинул смятый шарик. Тот ударился о лацкан пиджака Артема и упал на парту.

Ковалев вздрогнул, как от удара током. Он медленно, с преувеличенным отвращением, повернул голову, и его глаза за стеклами очков сузились. Он увидел троих смотрящих на него парней, увидел мольбу в глазах Димки и безразличие в Сергея. Антон сделал умоляющее лицо и показал пальцем на свои пустые задания.

Артем задержал на них взгляд. Казалось, целая вечность пролетела, пока он их рассматривал – этих троих неудачников, которые не могли решить простейшие уравнения. Потом уголки губ школьника дрогнули и потянулись вверх, но это была не просто улыбка - это была гримаса превосходства. Он медленно, демонстративно повернулся к одноклассникам спиной, поправил очки и снова уставился в пространство перед собой. Ответ был ясен, как божий день: «Идите вы все на хуй. Я вам ничего не должен.»

Жаркая волна злости подкатила к горлу Антона, и он сжал кулаки под партой. Димка прошипел что-то непечатное. Сергей просто покачал головой, как бы говоря: «А я чего говорил?»

Через пять минут Артем Ильич начал собирать работы. Лицо Артема Ковалева сияло самодовольством, когда он аккуратно протянул свои листы. Школьник даже не взглянул в сторону задних парт.

После звонка ученики высыпали в коридор.

— Ну и ублюдок, – выдохнул Димка, швыряя портфель на пол у стены. - Сидит, блядь, как индюк надутый. Я бы ему морду набил.

— И что это даст? – спокойно спросил Сергей, прислонившись к стене. - Двойки наши не исчезнут. А его мамочка, как обычно, придет жаловатться к директору, и нам всем влетит.

— Мамочка... – протянул Антон, и в его голове словно что-то щелкнуло. Он вспомнил родительское собрание в начале года. Тогда многие парни, включая его самого, пялились не на учителей, а на одну женщину. Ирина Сергеевна Ковалева. Мать Артема. Ей было за тридцать, но выглядела она иначе - не так, как другие мамаши. У нее были длинные каштановые волосы, изящная фигура, подчеркнутая простым темно-синим платьем, и лицо с мягкими, словно размытыми чертами, большими серыми глазами и всегда чуть приоткрытыми, как будто от легкого удивления, губами. Она держалась скромно, почти стеснительно, но ее присутствие заряжало воздух каким-то теплым, медовым напряжением. Антон тогда впервые в жизни почувствовал что-то вроде укола ревности к Артему. Как этот заносчивый червяк может быть сыном такой шикарной женщины?

— Его мать... Ирина Сергеевна, – сказал Антон вслух. Димка и Сергей переглянулись.

— Ну да, – Димка усмехнулся. – Зачетная милфа.

— А вы знаете, что она одна воспитывает Артема? – продолжил Тоха. Он пока сам точно не знал, к чему клонит, но идея уже начала формироваться где-то в глубине сознания.

— И что? – пожал плечами Сергей.

— А то, что она одна, понимаешь? Одна, без мужика, – Антон помолчал, подбирая слова. Злость на Артема медленно переплавлялась во что-то иное, более сложное и опасное. - Он ее гордость и утешение, этот ее гениальный сыночек.

Димка прищурился:

— К чему ты ведешь, Тоха?

Антон подошел ближе, понизив голос, хотя вокруг и так было шумно.

— Побить его – это мелко. Это для дворовой шпаны. Он после этого еще больше возомнит себя мучеником. Надо ударить по-другому. По-взрослому.

Сергей выпрямился, и в его темных глазах мелькнул интерес:

— По-взрослому? Это как?

— По самому больному. По его маме.

Тишина повисла между школьниками. Шум коридора отдалился, стал похож на гул моря. Димка сглотнул.

— Ты предлагаешь ее побить?

— Ты реально думаешь, что я предлагаю побить женщину? – Антон покачал головой. - Я предлагаю ее... совратить.

Сергей засмеялся – коротко и сухо:

— Ты спятил. Она же взрослая тетка. Нам по шестнадцать, семнадцать. Она на нас и смотреть-то не будет.

— А мы и не будем сразу лезть с предложениями потрахаться, – сказал Антон. План в его голове обретал форму с пугающей быстротой. - Мы будем... просто постоянно рядом. Помогать. Помогать носить что-то тяжелое. Соседские мальчики, которые заботятся об одинокой женщине. А там... посмотрим.

Димка задумался. Злость на Артема все еще кипела в нем, но теперь к ней добавилось другое чувство – азарт. И что-то еще, теплое и стыдное, при мысли об Ирине Сергеевне.

— А если она настучит нашим родакам? – спросил он.

— А за что? – парировал Антон. - Мы же ничего плохого не делаем. Мы – хорошие, отзывчивые ребята. В отличие от ее сына.

Сергей молчал, изучая Антона. Потом медленно кивнул:

— Ладно. Поиграем. Но если что – я ничего не знаю.

— Договорились, – улыбнулся Антон. Улыбка была холодной. Он посмотрел в сторону выхода, где Артем Ковалев, надувшись, как индюк, демонстративно обсуждал с учителем задачи контрольной. - Приготовься, ботаник. Скоро твой мир перевернется.

***

Первый этап «операции» был назначен на следующую пятницу. Антон узнал от одной болтливой одноклассницы, которая дружила с Артемом в начальных классах, что Ирина Сергеевна работает бухгалтером в небольшой фирме и обычно возвращается домой около семи вечера. Артем в это время чаще всего задерживался в школе на факультативах или в библиотеке.

В четверг вечером троица собралась у Антона дома. Димка нервно перебирал пульт от телевизора, Сергей смотрел в окно.

— И что мы будем делать? – спросил Дима. - Просто подойдем и скажем: «Здравствуйте, мы друзья вашего сына, можем вам помочь?» Она же знает, наверное, что у Артема нет друзей.

— Мы не будем представляться друзьями, – объяснил Антоха. - Мы просто будем вежливыми одноклассниками. Она же должна знать нас в лицо, видела ведь в школе. Мы скажем, что увидели, как она заносит тяжелые сумки с продуктами, и решили предложить помощь. Естественно, бескорыстно.

— А если у нее не будет сумок? – уточнил Сергей, поворачиваясь к товарищам.

— Придумаем что-нибудь. Подождем. Должна же она в магазин ходить, правда?

Димка снова заерзал:

— А если она откажется?

— Откажется – уйдем. Ничего страшного. Но я думаю, не откажется. Она выглядит... усталой. И вежливой. Не такая она тетка, чтобы грубо послать таких хороших парней, как мы.

В пятницу, ближе к семи, трое парней заняли позицию у скамейки возле подъезда дома Артема. Антон нервно поглядывал на часы. Сергей курил, отворачиваясь в сторону. Димка пытался казаться беззаботным, но его взгляд постоянно бегал по двору.

И вот она появилась. Ирина Сергеевна вышла из-за угла дома в светло-бежевом пальто, подпоясанном ремнем, который подчеркивал ее тонкую талию. Темные джинсы облегали стройные ноги, на ногах – короткие сапожки на низком каблуке. В одной руке женщина несла вместительную сумку-шопер из ткани, в другой – пакет из магазина. Шла она быстро, но походка была легкой, пружинистой. Волосы, сегодня распущенные, спадали ей на плечи каштановыми волнами.

Антон почувствовал, как у него перехватило дыхание. Вблизи мать Артема была еще более притягательной. Лицо с нежными чертами, без яркого макияжа, только легкий блеск на губах. Она выглядела молодо, гораздо моложе своих тридцати одного года.

— Пошли, – прошептал он, подталкивая Диму.

Парни встали и направились женщине навстречу. Ирина Сергеевна, уткнувшись взглядом в тротуар, заметила их только в нескольких метрах от себя. Она слегка вздрогнула, увидев троих незнакомых подростков, целенаправленно идущих к ней.

— Здравствуйте, Ирина Сергеевна, – начал Антоха, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно и уважительно. Он улыбнулся. – Вы нас узнаете, мы одноклассники Артема. Извините, что беспокоим, но у вас, кажется, тяжелые сумки. Давайте мы поможем донести?

Ирина Сергеевна остановилась. Ее большие серые глаза с легким недоумением скользнули по их лицам. Антон видел, как она оценивает их: три парня, одетые в подростковом стиле, но без вызывающих деталей. Он сам был в аккуратной куртке и джинсах, Димка – в худи и штанах, Сергей – в простой темной толстовке.

— Ох, спасибо, ребята, но я сама справлюсь, – сказала женщина. Голос у нее был приятным, мелодичным, что делало его неожиданно соблазнительной в ее, казалось бы, скромном облике.

— Ну что вы, – вступил Димка, стараясь изобразить на лице открытую, дружелюбную улыбку. - Это же неудобно – нам, здоровым лбам, смотреть, как женщина тяжести таскает. Давайте, мы донесем.

Он уже протянул руку к пакету в ее левой руке, и Ирина Сергеевна замешкалась, но отпустила хватку.

— Ну... если вас не затруднит. Спасибо.

— Ничего страшного, – сказал Сергей, беря у нее шопер. Он сделал это легко, почти небрежно, но Антон заметил, как пальцы одноклассника на миг задержались на ручке, которую только что сжимали женские пальцы.

Они пошли к подъезду. Антоха шел рядом с матерью Артема, Димка и Серый – чуть позади, неся ее вещи.

— Вы, говорите, сына моего знаете, – сказала Ирина Сергеевна, нажимая кнопку вызова лифта.

Антон почувствовал, как внутри все напряглось. Ключевой момент.

— Артема? Ну да, мы же в одном классе учимся, – кивнул он, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ничего, кроме нейтральной констатации. - Он очень умный парень. Все учителя его хвалят.

На лице Ирины Сергеевны расцвела теплая, искренняя улыбка. Гордость за сына сделала ее взгляд мягче, ярче:

— Да, он у меня старательный. Много занимается.

Лифт пришел, и все втиснулись в небольшую кабину. Антон ловил запах Ирины – легкие духи с ноткой ванили, смешанные с чистотой и чем-то неуловимо женственным. Парнишка стоял так близко, что мог разглядеть мелкие веснушки у нее на носу и тонкую золотую цепочку на шее, уходившую под воротник блузки.

— Вы на каком этаже живете? – спросил он, хотя прекрасно знал ответ.

— На пятом.

Антон нажал кнопку, чувствуя, как Димка за его спиной нервно переминается с ноги на ногу.

Лифт остановился, и они вышли на площадку. Ирина Сергеевна достала ключи и открыла дверь.

— Проходите, пожалуйста. Я хоть чаем вас угощу, раз уж побеспокоила.

Это было больше, чем школьники могли надеяться. Антон переглянулся с товарищами - в их глазах читалась та же смесь триумфа и настороженности.

— Не стоит беспокоиться, мы просто занесем сумки, – сказал Сергей, но его голос звучал уже не так уверенно.

— Да нет же, проходите. Не каждый день такие отзывчивые молодые люди встречаются.

Они вошли в квартиру. Она была небольшой, но очень уютной - чисто, светло, пахло кофе и свежеиспеченным печеньем. В прихожей висело несколько фотографий: Артем в разные годы, всегда серьезный, всегда с книгой или у компьютера; и одна, где Ирина Сергеевна, значительно моложе, обнимает маленького Артема. Больше никого.

— Прошу, раздевайтесь. Вешайте здесь. Я быстро поставлю чайник.

Парни скинули куртки и обувь. Антон осмотрелся. Из прихожей был виден кусочек гостиной: мягкий диван, книжные полки, телевизор. Все говорило о скромном, но вкусе. Две другие двери, вероятно, вели в спальню Ирины и в комнату Артема.

Троица парней прошла на тесную, но светлую кухню, где Ирина Сергеевна уже ставила на плиту чайник, доставала из шкафа чашки.

— Присаживайтесь за стол, не стесняйтесь.

Они уселись. Антоха занял место напротив женщины. Без пальто стала видна ее фигура: узкая трикотажная кофта песочного цвета, облегающая грудь и оставляющая открытой шею, и те же джинсы, которые идеально сидели на ней. Школьник старался откровенно не пялиться, но это было трудно. Ирина двигалась по кухне с грацией, которой он не ожидал от бухгалтера, матери подростка.

— Как вас зовут-то? – спросила женщина, ставя на стол сахарницу и пачку печенья.

Они представились. Ирина Сергеевна кивала, повторяя имена:

— Антон, Дмитрий, Сергей. Запомню. А я, как вы знаете, Ирина Сергеевна.

— Знаем, – сказал Димка, и его голос прозвучал чуть хрипло. Он откашлялся.

Чай был заварен, разлит по чашкам. Наступила небольшая пауза.

— Вы часто так помогаете незнакомым людям? – спросила Ирина Сергеевна, поднося чашку к губам. Ее глаза с любопытством изучали гостей.

— Стараемся, – уклончиво ответил Антон. - Особенно, когда видим, что человеку тяжело. Это же нормально.

— Нормально, да, – женщина кивнула, и в ее взгляде появилась какая-то грусть, быстро промелькнувшая и исчезнувшая. - Жаль, что не все так считают. Особенно среди молодежи.

Парни решили, что она намекает на Артема - на его высокомерие и отчужденность.

— Ну, все разные, – сказал Сергей, впервые за вечер вступая в разговор не по необходимости. - Кому-то книги интереснее людей.

Ирина Сергеевна вздохнула:

— Да... Но человеку все-таки важно общение. Друзья.

— А что, у Артема их нет? – осторожно спросил Антон.

Ирина опустила глаза в чашку:

— Нет. Он... сложный. Очень увлечен учебой. И, честно говоря, немного свысока смотрит на сверстников. Говорит, они его не понимают.

В ее голосе звучала не только грусть, но и усталость. Усталость от оправданий, от попыток понять своего странного, замкнутого сына.

— Может, он просто еще не нашел подходящих людей, – предложил Димка, и Антон удивился, насколько в его голосе прозвучало искреннего участия.

— Может быть, – согласилась Ирина Сергеевна. Потом она улыбнулась, как бы отгоняя мрачные мысли. - Но вы-то молодцы. Спасибо вам еще раз огромное. Я, правда, не ожидала такой помощи.

— Обращайтесь, если что, – быстро сказал Антон. - Мы часто во дворе тусуемся. Всегда рады помочь.

Парни допили чай, отказались от добавки, и начали прощаться. У порога Ирина Сергеевна снова поблагодарила их.

— Вы знаете, – сказала женщина, уже открывая дверь. – Если что, не обижайтесь на Артема... не обращайте внимания на его колючесть. Он в душе хороший мальчик.

— Конечно, – кивнул Антон. Его лицо было маской искренности.

Школьники вышли на лестничную площадку, и дверь за их спинами закрылась. Трое парней молча спустились на два пролета, остановившись на площадке между этажами.

— Бля, – выдохнул Димка первым. Он облокотился о перила, его лицо было раскрасневшимся. - Она... она вообще не такая, как я думал.

— А какой ты ее себе представлял? – спросил Сергей. Он закурил, предложив сигареты другим, но никто его не поддержал.

— Не знаю. Строгой какой-то. Замученной. А она... живая. И смотрит так...

— Да, – коротко согласился Антон, чувствуя дрожь в руках. Дрожь была не от страха, а от возбуждения. Парнишка представил лицо Ирины, ее улыбку, фигуру в облегающей кофте. И представил Артема, ее «хорошего мальчика». Злость вернулась, но теперь она была приправлена чем-то новым, острым и запретным.

— Значит, она одинока, – проговорил он вслух. – У нее нет мужа. Сын ее не понимает и смотрит на всех свысока. Она устала и, кажется, немного грустит.

— И что это нам дает? – спросил Сергей, но в его глазах уже не было скепсиса. Был холодный, расчетливый интерес.

— Это дает нам хорошую возможность, – сказал Антон. - Мы будем появляться рядом. Случайно. Помогать. Станем теми, кто ее понимает и ценит. Кто видит в ней женщину, а не просто маму заучки.

Димка сглотнул:

— А дальше?

— Дальше увидим. Главное – начать. А мы начали.

Троица разошлась по домам. Антоха лег в кровать, но заснуть не мог. Перед глазами стояло лицо Ирины Сергеевны, ее улыбка, глаза. Он думал о том, как женщина вздрогнула, когда он взял у нее пакет, как пахли ее волосы в тесном лифте. Рука сама потянулась вниз, под одеяло. Представление стало ярче, детальнее. Антон уже не просто помогал женщине - он был в ее квартире, наедине. Ирина стояла перед школьником на кухне, улыбалась, а потом подошла ближе...

Антон стиснул зубы, ускоряя движения рукой. Оргазм нахлынул быстро, оставив после себя чувство липкой вины и еще большее, тлеющее возбуждение. Парень смотрел в потолок, слушая, как бьется сердце.

***

Следующая «случайная» встреча произошла через три дня. Антон, зная расписание женщины, «случайно» оказался у подъезда, когда Ирина Сергеевна возвращалась с работы. На этот раз он был один.

— О, Антон, привет! – Ковалева узнала школьника и улыбнулась. В ее руках была коробка, судя по логотипу, от небольшого принтера или многофункционального устройства.

— Здравствуйте, Ирина Сергеевна. Опять тяжести носите? – Антоха поспешил к матери одноклассника.

— Да, пришлось с работы прихватить, старый сломался. Думала, легкая коробочка, а она, оказывается...

— Давайте я помогу.

Парень без лишних слов взял коробку. Она была не такой уж тяжелой, но неудобной.

— Спасибо. Вы всегда так вовремя появляетесь.

На этот раз Ирина не приглашала одноклассника сына зайти, а просто поблагодарила у двери. Но этого было достаточно - контакт поддерживался.

Через несколько дней они «столкнулись» в супермаркете неподалеку. Антон был с Димкой, парни делали вид, что выбирают чипсы и газировку, когда заметили ее у полки с кофе.

— Ирина Сергеевна! Здравствуйте! – Димка заулыбался во весь рот.

Женщина повернулась, и на ее лице снова появилась теплая, немного удивленная улыбка:

— Ой, Дмитрий, Антон. Здравствуйте.

Они поболтали пару минут о пустяках. Антон заметил, что женщина смотрит на них с растущим интересом. Школьники были вежливы, шутили (аккуратно, без пошлостей), проявляли внимание. Контраст с замкнутым сыном Ирины становился все очевиднее.

— А вы что, постоянно этой гадостью питаетесь? – спросила Ирина, глядя на их корзину со снеками и лимонадами.

— Родители поздно возвращаются с работы, вот и вертимся как можем, – солгал Антон. На самом деле его мама возвращалась к шести вечера и готовила каждый день.

— Ох, бедные, – Ирина покачала головой. Потом, словно решившись, добавила:

— Знаете, если хотите, я могу иногда вам что-нибудь домашнее передавать. У меня Артем на обеды в школе остается, а я одна не съедаю все, что наготовила.

Это был прорыв. Парни, конечно, скромно потупив взоры согласились, но внутренне чуть ли не прыгали от восторга - барьер «соседской вежливости» начал рушиться.

Сергей подключился через несколько дней. Он «случайно» оказался в одном автобусе с Ириной Сергеевной, возвращавшейся с рынка с двумя тяжелыми сумками. Парень помог их донести, шел рядом, разговаривал о чем-то нейтральном – о погоде, о новом фильме, который шел в кинотеатре. Серый, несмотря на свою внешнюю грубоватость, умел быть обаятельным парнем, когда хотел. Он говорил мало, но по делу, и в его манере была некая взрослая, спокойная уверенность, которой не было у более импульсивных Антона и Димки. Ирина Сергеевна, как заметил потом Антоха, после той встречи упомянула Сергея с особой теплотой:

— Такой серьезный молодой человек, не по годам.

Парни не давили на женщину, не появлялись слишком часто, что бы не примелькаться - раз-два в неделю, не больше. Но каждый раз встреча выстраивалась по определенному шаблону – помощь, легкая беседа, улыбки. Школьники тщательно следили за тем, чтобы их речи и жесты не несли и намека на флирт. Они были почтительны, как с учительницей, но в то же время чуть более раскованы, чем с посторонней теткой. Парни давали Ирине почувствовать, что видят в ней не просто мать одноклассника, а человека.

Женщину.

Артем, погруженный в свои формулы и книги, сначала ни о чем не подозревал. Потом парнишка стал замечать странные взгляды, которые Димка и Антон бросали на него в школе – не злые, а скорее насмешливые. Школьник слышал, как одноклассники о чем-то перешептываются и замолкают, когда он проходит мимо. Это раздражало Ковалева, но он списывал это на обычную глупость недалеких лоботрясов, просиживающих штаны на уроках.

Однажды, вернувшись домой раньше обычного, Артем застал мать на кухне. Она что-то напевала, нарезая овощи для салата, и на ее лице было выражение легкой задумчивости, а губы были растянуты в полуулыбке.

— Мама, а что это ты такая веселая? – спросил парнишка, открывая холодильник в поисках йогурта.

Ирина Сергеевна вздрогнула, словно ее вывели из глубокой задумчивости:

— А? Ой, Тема, ты уже пришел? Да так, настроение хорошее.

— На работе премию дали?

— Нет, пока не дали, – женщина засмеялась, и этот смех прозвучал как-то по-девичьи смущенно. – Просто погода хорошая. И вообще.

Артем нахмурился. Мать редко была в таком приподнятом состоянии. Обычно она возвращалась уставшей, молча готовила ужин, спрашивала про уроки и частенько засыпала перед телевизором. А тут...

— Понятно, – протянул школьник, откручивая крышку от бутылки с водой.

— Кстати, – Ирина отложила нож и вытерла руки полотенцем. – Я тут недавно встретила твоих одноклассников. Они мне сумки помогли донести. Антон, Дмитрий и Сергей. Оказались очень милыми ребятами. Мы немного поболтали.

Артем почувствовал, как по спине пробежал холодок. Антон? Димка? Сергей? Эти трое? Парнишка уже и забыл о том случае на контрольной, но в его голове сразу возник образ трех одноклассников-троешников, на которых он всегда смотрел с презрением.

— Мама, ты в курсе, кто они такие? – голос Артема прозвучал резче, немного истеричнее, чем он хотел.

Ирина Сергеевна насторожилась:

— А что такое? Они что, плохие?

— Плохие – не плохие, но... они не очень хорошо учатся. И вообще, они не из моего круга.

— Тема, – Ирина вздохнула, и в ее голосе впервые за много дней прозвучала знакомая нота усталости. - Не надо судить людей вот так сразу. Они были со мной очень вежливы и отзывчивы. Им просто, наверное, не дается математика так легко, как тебе. У каждого свои способности.

Артем фыркнул:

— Способности... Ладно, мама. Только не думай, что я могу подружиться с таким отребьем.

— Артем! Ну как ты можешь такое говорить? Они обычные парни, – женщина снова взялась за нож, но ее настроение уже было испорчено. Она чувствовала несправедливую колкость сына и защищала тех, кто проявил к ней простое человеческое внимание.

Артем ушел в свою комнату, чувствуя беспокойство, которое не мог объяснить. Почему эти трое вдруг стали крутиться вокруг его матери? Что им было от нее нужно?

Парень сел за компьютер, но не мог сосредоточиться. В голове крутились образы: ухмыляющееся лицо Антона, хитрющие глаза Димки, холодный взгляд Сергея.

И его мать, улыбающаяся им.

***

Тем временем план Антона набирал обороты. Через две недели после первой встречи парнишка вновь «случайно» встретил Ирину Сергеевну в парке. Она сидела на скамейке с книгой. Школьник подошел, поздоровался, спросил, не помешает ли, если присядет рядом.

Женщина сказала, что нет.

Они разговорились. О книгах (Антон, готовясь, наспех прогуглил пару современных авторов), о музыке, о том, как тяжело иногда бывает одной. Парень слушал, кивал, вставлял уместные реплики. Он заметил, что мать одноклассника смотрит на него все менее как на ребенка и все более как на собеседника. Ее взгляд задерживался на его лице дольше, Ирина смеялась над шутками школьника, иногда касалась его руки, чтобы подчеркнуть мысль. Каждое такое прикосновение - легкое и быстрое - отзывалось в парнишке вспышкой тепла.

Антоха рассказал, что родители вечно заняты, что ему не с кем поговорить по-настоящему. Ирина в ответ сочувственно кивала, и в ее глазах читалось понимание. Она и сама чувствовала то же самое: сын, запертый в своем мире образования, не был тем, с кем можно поделиться обычными, житейскими переживаниями, а среди коллег настоящей подругой Ирина не обзавелась.

Когда они прощались, женщина сказала:

— Знаешь, Антон, ты очень неглупый мальчик. И чуткий. Спасибо за беседу.

— Это вам спасибо, Ирина Сергеевна, – ответил школьник, и его улыбка была на этот раз почти искренней.

Школьник пошел домой, и его распирало от странного чувства. Часть его торжествовала: план работал. Другая часть – та, что еще помнила запах женщины, ее смех, прикосновения, – хотела чего-то большего, чем просто месть Артему.

После той беседы Ирина шла домой неспеша, и ее щеки горели. Она думала об одноклассниках Артема и невольно сравнивала их со своим сыном. Артем был умен, да, но он был холоден. Сын никогда не интересовался ее мыслями и чувствами, а ее заботу воспринимал как данность.

А эти мальчики каким-то странным образом заставляли Ирину чувствовать себя снова молодой, интересной, желанной.

Однажды вечером, лежа в постели, женщина позволила руке скользнуть вниз, под ткань ночной рубашки. Ирина думала об одноклассниках сына, о трех сразу, и ее дыхание участилось. Это было стыдно, грешно, невозможно, но тело не слушалось разума. Оно откликалось на внимание, на намеки, на скрытое напряжение, которое висело в воздухе каждый раз, когда они были рядом. Женщина кончила быстро и тихо, закусив край подушки, чтобы не застонать вслух. После на нее нахлынула волна невообразимого стыда, но под ней скрывалось теплое, сладкое послевкусие возбуждения.

Ирина стала тщательнее подбирать наряды, когда отправлялась в те места, где могла встретить троицу школьников. Немного больше косметики, более откровенные блузки, джинсы, которые лучше очерчивали ее упругий зад. Ковалева с потаенной радостью школьницы ловила на себе взгляды парней, видела, как они задерживаются на вырезе ее кофты, на изгибе спины, когда она наклонялась. И эти взгляды, вместо того чтобы вызывать раздражение или смущение, будоражили Ирину, заставляя кровь в венах бежать быстрее.

Следующий этап начался с невинного, казалось бы, инцидента. Димка помогал женщине занести на кухню тяжелую кастрюлю. Ирина решила сварить борщ на всю компанию. Когда они ставили кастрюлю на стол, рука парнишки легла поверх ее ладони, чтобы помочь удержать скользкий металл, и не убралась сразу. Грубые, с коротко остриженными ногтями, пальцы школьника сомкнулись вокруг женского запястья - не сильно, но крепко.

Ирина замерла.

Она могла бы отстраниться, сделать замечание гостю, но она так не поступила. Женщина лишь подняла глаза и встретилась с взглядом школьника. В его карих глазах не было прежней мальчишеской хитринки – вместо нее Ирина увидела сосредоточенную, взрослую серьезность.

И желание.

Оно читалось в глазах парнишки так ясно, что у матери Артема перехватило дыхание.

— У тебя такая мягкая кожа, – сказал Дима хрипловато, а его большой палец провел по внутренней стороне запястья, где бился учащенный пульс.

— Дмитрий... – начала Ирина, но ее голос дрогнул.

— Можно просто Димка, – перебил он, не отпуская тонкую ручку. - Когда ты так на меня смотришь, я забываю, что ты мама Артема.

— А кто же я? – прошептала Ирина Сергеевна, и сама удивилась этому вопросу, который повис в воздухе, как приглашение.

— Женщина, – четко ответил Дима. Его взгляд упал на ее губы, и школьник медленно, давая Ирине время отпрянуть, приблизил свое лицо.

Поцелуй не случился - с улицы донесся громкий смех детей, Ирина вздрогнула и отпрянула от одноклассника сына, словно обожженная. Димка тут же стушевался и выпустил нежное запястье.

— Извините, я, наверное... – он смущенно потер затылок.

— Ничего, все в порядке, – быстро сказала Ирина, отворачиваясь к раковине, чтобы скрыть пылавшие щеки. Но ее сердце колотилось как бешеное, а между ног возникла постыдная, влажная теплота.

Женщина хотела, чтобы Димка продолжил то, что начал. Боже, как же сильно она этого хотела.

Когда гость ушел, Ирина долго стояла, прислонившись спиной к холодильнику, пытаясь унять дрожь в коленях. Женщина пыталась понять, когда она успела перешагнуть черту, отделяющую ее от нимфоманки, готовой броситься на шею школьнику. Она больше не могла притворяться, что все происходящее между ней и одноклассниками сына - это просто вежливое общение.

На следующий день Ирина сама встретила Антона на улице.

— Здравствуйте, Ирина Сергеевна.

— Привет, Антон, – сказала она, и голос снова подвел ее, прозвучав неуверенно.

Они молча простояли около десяти секунд, а потом парнишка спросил:

— Все хорошо? Вы как-то странно выглядите.

— Я? Нет, ничего... – Ирина потупила взгляд, чувствуя, как под внимательным взором школьника ее уши наливаются теплом.

— Знаете, – начал Антоха задумчивым, не таким напористым, как у Димки, но оттого не менее опасным тоном. – Иногда мне кажется, что вы совсем одна. Даже когда Артем дома. Он в своем мире. А вам не хватает компании.

Эти слова попали прямо в цель. Ирина кивнула, не в силах вымолвить ни единого слова.

— Это неправильно, – тихо продолжил школьник и сделал шаг ближе. Теперь их разделяло сантиметров тридцать, не больше. – Такая женщина, как вы не должна быть одна. Вы заслуживаете внимания. Заботы. Ласки.

Последнее слово Антон произнес так мягко, что оно прозвучало как прикосновение. Ирина подняла на одноклассника сына глаза и увидела, что в его зеленых глазах не было насмешки.

— Антон, я... – женщина не знала, что сказать.

— Мне не все равно, – перебил ее школьник. Его рука поднялась, и Антон, едва не касаясь нежной кожи, провел пальцами в милиметре вдоль ее щеки, повторяя контур. – Никому из нас не все равно. Мы видим, как вы хорошеете рядом с нами. И мы знаем, что это из-за нас.

Антон улыбнулся, и уголок губ задергался в знакомой, немного хитрой усмешке, но сейчас в ней была не злоба, а обещание чего-то запретного и сладкого.

— Я... мне нужно идти, – выдохнула Ирина, проскочив мимо парнишки, чувствуя, как все внутри дрожит от этого почти-прикосновения и его слов.

***

Кульминация наступила вечером того же дня.

Сергей позвонил в дверь и Ирина, все еще взволнованная дневной встречей, открыла. Артем был в своей комнате погружен в параграф, и ничего не слышал.

— Ирина, – сказал вошедший Серега, намерено не называя женщину по имени-отчеству. – Хватит играть.

Она замерла:

— В... во что играть?

— В невинность. Ты знаешь, чего мы хотим. И ты хочешь того же. Это видно по тебе. По тому, как ты на нас смотришь, как краснеешь, как замираешь, когда мы рядом.

Парнь говорил прямо, без обиняков, и в этой прямолинейности была страшная сила.

— Это неправильно, – слабо возразила Ирина, но ее тело кричало об обратном. Оно тянулось к его уверенности, к его силе.

— Правильно – это когда человек счастлив, а остальное – полный бред, – сказал Сергей и шагнул вперед.

Ирина молча отступала, пока ее спина не уперлась в стенку шкафа в прихожей. Гость поставил ладони по бокам от ее головы, загородив собой проход. Школьник был выше женщины на полголовы, и теперь она должна была смотреть вверх, чтобы встретиться с его глазами.

— Скажи «нет», и я уйду, – сказал Сергей тихо, но в его глазах горело пламя, которое говорило, что парень не верит в возможность отказа.

Ирина открыла рот, но слово «нет» застряло в горле. Вместо этого из груди женщины вырвался сдавленный стон. Она увидела, как взгляд гостя падает на ее губы, как его губы приоткрываются.

Губы Сергея действовали уверено. Парень не просто коснулся ее губ – он взял их, как завоеватель, заставляя ответить на поцелуй. Его язык тут же прошмыгнул в приоткрытый рот женщины и ошеломил ее. Ирина вскрикнула в рот школьника, и ее руки, которые должны были оттолкнуть наглеца, вцепились в его худи, как в спасательный круг. Женщина притянула парнишку ближе, отвечая на поцелуй с такой яростью и голодом, о котором сама не подозревала.

Одной рукой Сергей обхватил мать одноклассника за шею и большим пальцем провел по ее пульсирующей артерии. Другую руку парнишка опустил на округлое бедро, потом провел ею выше, к поясу джинсов. Он нащупал пуговицу и расстегнул ее одним резким движением. Молния расстегнулась с громким звуком.

— Сергей... здесь... Артем... – задыхаясь, пыталась протестовать Ирина, но ее бедра сами собой выдвинулись навстречу чужой ладони, которая уже скользнула под ткань трусиков.

— А мы будем тихо. Или ты хочешь, чтобы он услышал? – прошептал Серега женщине на ушко, в то время как его палец нашел уже твердый и мокрый от возбуждения клитор.

Ирина закусила губу, чтобы не закричать, когда парень начал водить пальцем по нему кругами, с точностью, которая говорила об опыте. Женские ноги подкосились, и она бы упала, если б школьник не прижал ее к шкафу всем своим телом. Парень ласкал Иру пальцем, глядя прямо в глаза, наблюдая, как на ее лице сменяются выражения шока, стыда и нарастающего, неконтролируемого наслаждения.

Все длилось минуту, может, две, но этого было достаточно. Оргазм нахлынул на Ирину внезапно и сокрушительно, заставив ее тело выгнуться, а рот открыться в беззвучном крике. Сергей накрыл ладонью округлившиеся губы, заглушая рвущиеся из груди звуки, и продолжал стимулировать клитор, пока последние спазмы не стихли.

Ирина безвольно обвисла на руке школьника, вся в испарине, мелко дрожа от пережитого экстаза. Серега медленно вынул руку из женских трусиков и облизал свои пальцы, не отрывая от женщины похотливого взгляда.

— Вкусно, – растягивая звуки, сказал он, потом застегнул на Ирине джинсы и поправил на ней кофточку. – Завтра после трех мы придем все вместе.

Парень не спрашивал разрешения, а ставил Ирину перед фактом. Он повернулся и, не прощаясь, вышел из квартиры. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Ирина сползла по стене на пол в прихожей. Она сидела, обхватив колени, и ее тело еще дергалось от отголосков оргазма. Стыд, ужас, страх – все это билось в груди в унисон с колотящимся сердцем, но сильнее всего было лихорадочное, всепоглощающее предвкушение завтрашней встречи.

Женщина кое-как поднялась, пошла в ванную и умылась холодной водой. В зеркале на нее смотрело лицо незнакомой женщины – с яркими глазами, опухшими губами, с выражением, в котором смешались растерянность и решимость.

Игры действительно кончились. Завтра должно было начатьься что-то новое.

Что-то такое, от чего у женщины снова похолодели ладони, и забилось сердце, но на этот раз – не от страха.

***

Артем ощущал нарастающее беспокойство, как тихий, но неумолимый гул в ушах. Последние недели были похожи на жизнь в слегка искаженной реальности, где знакомые правила перестали работать.

Его мать изменилась. Это проявлялось не в каких-то кардинальных переменах, а в мелочах, из которых, как из пазла, складывалась новая, тревожащая парнишку картина.

Мама теперь чаще улыбалась - не той усталой, автоматической улыбкой, которая была ей привычна, а какой-то светящейся. Она стала слушать другую музыку – не тихий фоновый джаз или классику, а что-то современное, ритмичное, что Артем иногда слышал из наушников у одноклассников. Ирина обновила гардероб. Он стал замечать на ней вещи, которых раньше не видел: облегающие водолазки из тонкого трикотажа, джинсы с заниженной талией, которые подчеркивали плоский животик и округлость бедер, новое нижнее белье, которое Артем случайно увидел в ванной в корзине для грязной одежды – кружевное, темное, в котором не было ничего общего с практичными хлопковыми комплектами, которые обычно носила Ирина.

Но самое главное – изменилось мамино поведение по отношению к нему. Она все так же готовила ему завтрак, спрашивала про дела в школе, но ее внимание было рассеянным. Мама могла смотреть на Артема и не слышать, что он говорит. Ее взгляд часто устремлялся в окно, на экран телефона, и на губах играла та самая, непонятная ему улыбка. Ирина стала меньше спрашивать об успехах сына, меньше контролировать его время за компьютером. Казалось, женщину перестало интересовать, что происходит в мире Артема.

И всегда, всегда в эти странные моменты на фоне маячили они: Антон, Дмитрий и Сергей. Их имена мама произносила все чаще и с каким-то теплым, почти нежным оттенком. «Встретила Антона, он такой интересный собеседник». «Дмитрий помог донести тяжелые пакеты, он какой сильный». «С Сергеем так здорово поговорили о книгах, он удивительно начитанный для своего возраста».

Артем кипел от бессильной злобы. Физически он ничего не мог сделать троице одноклассников, а устраивать гадости за спиной боялся опять-таки по причине превосходства их мускульной силы. Парнишка мог только протестовать в разговорах с матерью против их общения, намекать, что эти парни – не те, за кого себя выдают. Что они глупы, поверхностны, что они что-то замышляют.

— Темочка, не будь таким предвзятым, – отмахивалась Ирина, или, что было гораздо хуже, смотрела на сына с легким разочарованием: - Почему ты не можешь порадоваться, что у меня появились хорошие знакомые? Мне тоже нужно общение.

Однажды Артем напрямую спросил:

— Мама, а они часто здесь бывают? Когда меня нет?

Ирина смутилась, и легкий румянец выступил на ее щеках:

— Ну... иногда заходят. Помогают по дому. Или просто чай пьем. Они же живут рядом.

— Мне не нравится, что они тут крутятся.

— Артем, это и мой дом тоже, – сказала женщина, и в ее голосе впервые зазвучала не привычная уступчивость, а твердость. - И я имею право приглашать в него тех, кого захочу.

Артем был ошеломлен. Эта новая, уверенная в себе мать пугала его больше всего. Она ускользала от него, и парнишка ничего не мог с этим поделать. Он чувствовал себя как ученый, наблюдающий за необъяснимым феноменом, который нарушает все известные законы. Его логика, ум и превосходство – все было бессильно перед этой тихой, нарастающей переменой в матери.

Парень даже начал следить за ней - не явно, конечно, но перестал задерживаться в школе дольше необходимого, возвращался домой в разное время. Однажды Артем увидел, как одноклассники втроем выходят из его подъезда, с улыбками переговариваются о чем-то, похлопывая друг друга по плечам. Они не заметили Артема - школьник прижался к стене магазина на углу и наблюдал, как парни уходят, и его сердце бешено колотилось от смеси страха и ненависти.

Другой раз, войдя в квартиру, сын Ирины явно уловил в воздухе запах мужского пота и чего-то еще - сладковатого и возбуждающего - чего он не мог распознать. Мать суетилась на кухне, ее лицо было раскрасневшимся, а волосы слегка растрепаны. Она сказала, что просто делала уборку, но Артем ей не поверил.

Ему стали сниться кошмары - смутные, обрывочные сны, в которых его мать смеялась, а эти трое оболтусов тянули к ней свои мерзкие руки, и Артем даже не мог пошевелиться, чтобы помешать им. Парнишка просыпался в холодном поту, с твердым, болезненным напряжением между ног. Он ненавидел эту реакцию своего тела почти так же сильно, как ненавидел одноклассников.

И вот настал день, когда в школе было собрание для родителей будущих выпускников. Ирина сказала, что пойдет, и Артем, у которого как раз был дополнительный курс по программированию, который заканчивался позже, кивнул. Он чувствовал легкое облегчение: вечером мать будет на собрании, а значит, трое одноклассников не будут ей докучать.

Курс отменили – преподаватель заболел, и Артем, немного растерянный от перемены планов, решил все же пойти домой. Он шел не спеша, наслаждаясь неожиданно освободившимся временем и возможностью побыть в одиночестве. Был уже вечер, но еще не слишком поздно – около шести.

Артем поднялся на свой этаж, вставил ключ в замок. Дверь открылась беззвучно, парнишка переступил порог и сразу замер, округлив глаза от изумления.

В прихожей, рядом с мамиными туфлями и его тапочками, стояла чужая обувь. Три пары: дорогие, модные, чуть поношенные кроссовки, массивные ботинки на толстой подошве и простые, но качественные кеды. Ничего прежде в их квартире Артем не встречал.

Тишина в квартире была звенящей, густой, но не абсолютной. До школьника донесся приглушенный звук – смех? стон? – из глубины квартиры.

Из спальни матери.

Кровь отхлынула от лица Артема, ударив в виски горячей, тяжелой волной. Ноги стали ватными. Он инстинктивно снял обувь, не производя шума, и на носочках, затаив дыхание, двинулся по коридору. Сердце колотилось так громко, что, казалось, приближение парнишки должно быть слышно за километр.

Дверь в спальню матери была приоткрыта - всего на пару сантиметров. Из щели лился теплый, желтоватый свет и вырывались звуки. Теперь они были отчетливее: приглушенные голоса, шепот, смех. Были и другие – влажные, ритмичные, похожие на хлопки, на сопение, на сдавленные вздохи.

Артем подошел вплотную. Его рука дрожала, когда школьник прикоснулся к косяку, чтобы удержать равновесие. Он прильнул глазом к щели.

Мозг ботаника сначала отказался обрабатывать увиденное, выдав ошибку, как компьютер, столкнувшийся с несовместимым кодом.

Его мать лежала на большой кровати совершенно обнаженной. Ее тело предстало перед Артемом во всей своей шокирующей, запретной женственности. Мамины каштановые волосы растрепались по подушке, создавая темный ореол вокруг головы. Кожа, обычно скрытая одеждой, казалась фарфорово-белой в свете прикроватной лампы, с легким розоватым оттенком на груди, на бедрах. Ее грудь – полная, с темными, набухшими сосками – покачивалась в такт размеренному движению. Ноги были широко разведены.

И между ними находился Сергей.

Он стоял на коленях, тоже голый. Тело одноклассника было подтянутым, с четко очерченными мышцами пресса и широкими плечами, но Артем почти не видел его, поскольку взгляд парнишки был прикован к месту соединения Сереги и Ирины.

К тому, как крупный, темный от прилива крови член Сергея исчезал внутри тела матери Артема. Он входил и выходил с медленным, почти ленивым, но глубоким и уверенным ритмом. Каждое движение заставляло тело Ирины слегка подаваться вперед, а ее грудь – вздрагивать.

Голова женщины была запрокинута, глаза закрыты, а рот приоткрыт. По щеке стекала капля - слеза или пот. Она не стонала громко, а издавала короткие, сдавленные выдохи на каждом толчке:

— Ах... ах... да...

Антон и Димка тоже были в комнате и тоже - голыми. Дима сидел на краю кровати, ближе к изголовью, и одна его рука лежала на животе Ирины, чуть ниже пупка, большой палец рисовал медленные круги по нежной коже. Другая рука была занята – одноклассник лениво поглаживал свой крепкий член, из уретры которого тянулась тонкая ниточка смазки. Лицо парнишки было раскрасневшимся от возбуждения, он смотрел то на место соединения Сергея с Ириной, то на блаженный лик женщины. Его лобок блестел от размазанной спермы – видно, школьник уже кончал этим вечером и, возможно, не один раз.

Антон стоял рядом, прислонившись к комоду. В одной руке он держал свой телефон, как будто снимал происходящее на видео. Его взгляд, обычно такой живой и насмешливый, сейчас был пристальным, горящим, полным какого-то хищного удовлетворения. Школьник смотрел прямо на лицо Ирины, ловя каждое изменение эмоций.

— Ну как, Ирочка? – прозвучал низкий, слегка хриплый голос Сергея. Он не прекращал движений. - Хорошо тебе?

Ирина только кивнула, не открывая глаз, и издала другой звук – нечто среднее между стоном и рыданием.

— Говори, – мягко, но настойчиво сказал Антон. - Нам же важно знать, что тебе нравится.

— Да... – выдохнула женщина. - Хорошо... так хорошо...

— А кто тебя лучше всех ебет? – спросил Димка дрожащим от возбуждения голосом.

— Вы... все... – прошептала Ирина, и ее рука потянулась к Диме, коснулась его предплечья. - Я не могу... выбрать... ох... вы все меня... так ебете... ох... хорошо...

— Можешь, – сказал Сергей, и его движения стали чуть быстрее, глубже. Тело Ирины вздрогнуло, и женщина вскрикнула. - Кто, Ира? Чей член тебе нравится больше?

Артем, прижавшийся к двери, почувствовал, как его собственное тело отозвалось на эту сцену предательским, яростным возбуждением. Парнишка ненавидел себя в этот момент больше, чем своих одноклассников, но его рука, будто помимо воли школьника, потянулась к ширинке джинсов. Артем расстегнул ее, потом пуговицу. Чувство стыда было всепоглощающим, но оно не могло погасить жар, разливавшийся по его животу, и тяжесть в паху. Он смотрел, как Сергей, его одноклассник, которого он считал тупым и грубым, трахал в пизду его мать. И она получала от этого удовольствие, стонала и просила еще.

Пальцы Артема нашли уже твердый и влажный от предэякулята член. Прикосновение было почти болезненным от интенсивности ощущений, и школьник замер, боясь пошевелиться, боясь выдать себя. Его дыхание стало частым и поверхностным.

Он продолжил жадно смотреть на то, как в соседней комнате трахают его мать.

— Сережа... – простонала Ирина, и это имя, сказанное таким возбужденным тоном, резануло Артема, как нож. - Сильнее... пожалуйста... Трахни меня, как шлюху! Я хочу еще кончить!

Сергей ускорился, и звук влажных хлопков стал громче и ритмичнее. Парнишка наклонился, оперся руками о матрас по бокам от женского тела, изменив угол, и Ирина закричала, а ее ноги обвились вокруг поясницы любовника.

Антон отошел от комода, подошел к кровати и сел рядом с Ириной с другой стороны, взял руку женщины и прижал ее ладонь к своей груди, к соску.

Ирина повернула к нему голову и открыла глаза. Она увидела напряженный член школьника и протянула к нему свободную руку.

— Дай... – прошептала мать Артема.

Антон вложил свой член женщине в руку, и ее пальцы сомкнулись вокруг него с уверенностью опытной любовницы. Ирина начала двигать кулаком по наряженному пенису в такт толчкам Сергея в ее письку.

Артем не мог отвести глаз от столь постыдного зрелища. Рука школьника повторяла движения его матери, сжимая и отпуская член. Стыд, ярость, унижение – все смешалось в один клубок, который только подстегивал воображение ботаника. Артем представлял, что это мамина рука скользит на его члене, что это он там, на месте Антона...

Нет. Он с некоторой брезгливостью отбросил эту мысль прочь из головы, но она настырно вернулась, еще более грязная и притягательная.

Артем ненавидел своих одноклассников еще сильнее, чем прежде, и одновременно хотел быть ими. Он хотел, чтобы это прекратилось, и при этом - чтобы никогда не кончалось.

— Сейчас кончу, – сквозь зубы произнес Сергей. Его спина покрылась легкой испариной, а мышцы напряглись, как тросы. - Куда?

— Внутрь, – быстро, почти с отчаянной ноткой выкрикнула Ирина. - Пожалуйста, кончи в меня!

Серега издал низкий стон, вогнал член во влагалище до упора, замер, и его ягодицы сжались. Парнишка протяжно выдохнул, а Ирина вскрикнула, ее тело выгнулось, и рука, ддрочившая член Антона, судорожно сжалась.

Артем видел, как мышцы спины Сергея дергаются в последних спазмах - он кончил.

В пизду его матери.

Ботаник почувствовал, как его собственное возбуждение достигает критической точки, и стиснул зубы, стараясь сдержаться, но это было невозможно. Его рука ускорилась, пока Артем смотрел, как Сергей медленно, с видимым наслаждением, вынимает свой мягкий, влажный член из раскрасневшейся влажной письки его матери. На простыне, между ее бедер, осталось большое мокрое пятно.

Серега отполз на край кровати, тяжело дыша, и Димка тут же занял освободившееся место. Его член напряженно пульсировал, пока второй одноклассник грубо раздвигал ноги Ирины еще шире.

— Моя очередь, красотка, – прорычал Дима и без предупреждения, одним мощным толчком, вогнал торчащий писюн в мокрую дырку.

Ирина вскрикнула – на этот раз от боли и неожиданности, но почти сразу ее крик перешел в томный стон. Димка не был так техничен, как Сергей. Он трахал женщину с животной, неистовой энергией, как будто хотел вбить свой член в ее вагину до самого основания. Кровать жалобно заскрипела под натиском школьника. Его руки впились в соблазнительные бедра, оставляя красные отпечатки пальцев на белой коже.

— Да! Вот так! Получай, сучка! – Димон подбадривал сам себя, его лицо исказила гримаса крайнего напряжения.

Антон, на чьем члене рука Ирины снова начала двигаться в привычном ритме, наклонился и взял женский сосок в рот. Он сосал его, покусывал, а его рука ласкала другую грудь. Ирина металась под школьниками, ее голова моталась из стороны в сторону, волосы прилипли к вспотевшим лбу и щекам. Женщина была вся во власти страсти, полностью отдавшись в пучину умопомрачительных ощущений.

— Кончаю! – внезапно закричал Димка и, выгнувшись, замер. Его тело дернулось несколько раз – парень, как и предыдущий трахаль, тоже кончил в чавкающую от смазки письку – а потом с глухим стоном вытащил член и откатился на спину.

Артем был на грани. Его рука двигалась на твердом пенисе с бешеной скоростью. Понимание, что двое его одноклассников только что кончили в его мать, сводило парнишку с ума. Его живот сжался спазмом - он и сам был близок к оргазму.

Но на кровати действие не прекратилось – теперь Антон встал на колени перед женщиной. Его член, который Ирина все это время ласкала кулачком, был твердым, как сталь, с блестящей от смазки головкой.

— Открой рот, Ирочка, – мягко приказал парень.

Женщина, еще не придя в себя от предыдущих оргазмов, послушно приподнялась на локтях, наклонилась к Антону и взяла его член в рот.

Артем беззвучно ахнул от шока - его мать с явным удовольствием сосала пенис! Он хорошо видел, как мамины губы обхватывают толстый ствол, как ее щеки втягиваются, а язык старательно работает на залупе. Антоха закинул голову, его глаза закрылись, а на лице застыло выражение сказочного блаженства. Парень положил руки Ирине на голову, как бы трахая ее в умелый ротик.

— Да... вот так... ты так классно сосешь... – бормотал он.

Сергей и Димка, лежа на кровати, наблюдали за минетом. Дима снова начал ласкать уже полумягкий член, а Серега просто смотрел тяжелым, удовлетворенным взглядом.

Артем не выдержал. Вид маминой головы, движущейся вперед-назад на члене Антона, стал последней каплей. Волна жара накатила на ботаника от самых пяток до корней волос, сконцентрировалась в паху и вырвалась наружу мощным, беззвучным спазмом. Сперма брызнула школьнику на руку, в трусы. Он уронил голову на косяк двери, давясь рыданием, которое не могло вырваться наружу. Это была агония стыда, бессильной ярости и какого-то извращенного, всепоглощающего удовлетворения.

На кровати Антон тоже достиг оргазма:

— Я сейчас... сейчас кончу тебе в рот!

Ирина не отстранилась, а лишь чуть кивнула, не прерывая движения губ на крепком молоденьком пенисе.

Антон стиснул зубы, его бедра дернулись вперед - он кончил ей в рот, прямо в горло. Ирина закашлялась, проглотила толчками вырывающуюся из уретры массу, и часть спермы вытекла у нее из уголка губ. Она томно облизала их и проверила кончиком пальца, не осталось ли где на лице еще кончи.

После этого наступила тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием четверых людей. Они были влажными от пота, от выделений, а воздух в комнате стал густым, спертым, наполненным запахом секса.

Артем, все еще дрожа, попытался привести себя в порядок - он вытер руку об свои джинсы, застегнул ширинку. Его тело было опустошенным, разбитым, парень хотел кричать, ворваться в спальню матери, броситься на одноклассников с кулаками. Но ноги не слушались - школьник мог только стоять и смотреть, как его выебанная в пизду и в рот мать лежит среди трех обнаженных подростков, покрытая их спермой и потом.

Потом Ирина зашевелилась и села. Ее движения были медленными, уставшими, но в них была какая-то животная грация. Женщина посмотрела на гостей и улыбнулась усталой, но счастливой улыбкой.

— Вы монстры, – сказала женщина, но без тени упрека, а скорее с улыбкой. - Вы меня сегодня чуть до смерти не затрахали.

Димка сипло и довольно засмеялся:

— Это мы тебя чуть не затрахали? А кто говорил «выебите меня, как шлюху»? Кто говорил, что три оргазма тебе уже мало?

Антон лег рядом с матерью Артема, обнял ее за плечи и притянул к себе. Женщина устало и нежно прижалась к его груди.

— Тема скоро придет? – спросил Серега, проверяя время на экране смартфона.

Ирина вздрогнула, как будто вспомнив о существовании сына:

— Он на курсах. До восьми не придет, наверное. Еще есть время. Может, еще разок, а?

— Не, на сегодня хватит. К тому же надо успеть прибраться, – сказал Антон, но не спешил выпускать Ирину из объятий, гладя ее волосы.

Артем почувствовал, как новая волна ненависти накрывает его. Они обсуждали его, строили планы, как скрыть следы своего пребывания. Как обмануть его.

Ботаник не мог больше это выносить. Он осторожно, на дрожащих ногах, отступил от двери, прошел по коридору в прихожую, надел обувь и бесшумно вышел в подъезд, закрыв за собой дверь.

Парнишка спустился на два этажа и сел на холодные ступеньки лестницы. Он заплакал тихими, бессильными слезами, которые душили его и не приносили облегчения. Артем представлял себе тела матери и одноклассников, их улыбки, ее стоны.

И свое возбуждение.

Это было самое ужасное. Артем презирал себя до глубины души за свою мастурбацию.

Через полчаса ботаник услышал шаги на площадке перед лифтом, приглушенный смех и голоса. Он вжался в тень. Троица школьников выглядела, как обычные подростки, возвращающиеся с прогулки. Они шагнули в открывшиеся двери лифта, и Артем успел услышать обрывок разговора.

— . ..она просто секси, – донесся до него голос Димки.

— Тихо, идиот, а то соседи услышат, – сказал Сергей, но в его голосе тоже звучало удовлетворение.

— Ну, что, завтра после школы опять придем, отжарим эту шлюшку? – спросил Антон.

— Ага. У Артема же факультатив по физике. Пусть этот болван ебет себе мозги формулами, пока мы будем ебать его мамку.

Дверь лифта закрылась, и голоса одноклассников затихли.

Артем сидел, не двигаясь, еще десять минут, а потом поднялся и пошел обратно в квартиру. В прихожей пахло освежителем воздуха, но под ним угадывался тот самый, сладковато-горький запах секса. Парень тихо прошел в свою комнату, закрыл дверь, присел на кровать и уставился в стену. Видеться с мамой ему не хотелось. Только не сегодня.

Из ванной послышался звук смываемого бочка унитаза, потом Ирина открыла дверь и прошла на кухню. Через некоторое время Артем вновь услышал ее шаги в коридоре, потом тихий смех – она говорила по телефону. С кем? Наверное, с одним из троицы поганых ублюдков.

— Да, я уже в порядке... Блин, уже опять хочется, наверно еще подрочу перед сном... Нет, он еще не пришел... А ты чего такой ревнивый?.. Да, Антон, смазки завтра возьмите, а то у меня кончилась...

Артем лег на кровать, накрылся одеялом с головой, но не мог заглушить мамин голос, не мог выкинуть из головы увиденные образы - они жгли его изнутри.

А за стеной Ирина, улыбаясь, договаривалась о завтрашней встрече, чувствуя прилив сил и молодости, которых она не испытывала уже много лет. Женщина не думала о сыне – в этот момент для нее существовали только они – одноклассники Артема, которые заставил ее снова почувствовать себя женщиной.

Живой и желанной.

Не забывайте оставлять комментарии и ставить оценки! А так же заглядывайте на мой Бусти, там можно прочитать другие истории!

Я восстановила профиль на бусти! Актуальный адрес:

https://boosty.to/nastyabad1