ГЛАВА 6

Встреча была назначена на следующее утро, во вторник. Мы с Уорреном сидели по одну сторону стола для совещаний; Аманда и ее адвокат, Уилма Спенсер, — напротив. Уилма начала агрессивно:

— Мы требуем дом, половину накопленных инвестиций и алименты в размере 10 000 долларов ежемесячно. Также мы настаиваем на пособии на одежду и украшения в размере 1 000 долларов в месяц.

— Довольно круто для женщины, которая неоднократно совершала супружеские измены во время брака, — ответил Уоррен.

— Моя клиентка отрицает любые правонарушения. Скорее, это мистер Андерсон забавлялся на стороне, и у нас есть фотографии, подтверждающие это.

Я посмотрел на Уоррена, спрашивая разрешения, и он махнул рукой, мол: «Давай». Мы обсудили это на стратегическом совещании.

— Я не оправдываюсь за то, что делал с тех пор, как мы с Амандой расстались. Считаю себя свободным человеком, и, насколько понимаю, Аманда может считать так же, — при этих словах она вздрогнула; про себя усмехнулся, зная о ее затруднительном положении. Затем продолжил: — Однако, пока мы были в браке, я ни разу даже не посмотрел на другую женщину — я думал, что счастлив в браке. И, знаете ли, было бы трудновато «забавляться», как вы выразились, нося вот это…

Я достал силиконовое устройство целомудрия и положил его на стол.

— Прежде чем вы начнете отрицать, что знаете о нем: вот копия чека и заказа на доставку. Вы увидите, что дата заказа — всего через несколько месяцев после нашей свадьбы, и что заказано оно было моей женой и доставлено ей же. Я носил это каждый божий день, когда находился вне поля ее зрения.

Я заметил, как «Сука» бросила на Аманду вопросительный взгляд.

— Внезапно она решила, что этого недостаточно, и потребовала, чтобы я надел вот это. Она привязала меня к кровати, когда силой надела его на меня. Насколько понимаю, это можно расценить как нападение. Заметьте, что это устройство было куплено и оплачено ее любовником, моим бывшим работодателем, и отправлено ей по нашему адресу. Будьте уверены, у нас есть оригиналы этих документов. Если вы об этом ничего не знаете, то я полагаю, вы ничего не знаете и об этом видео.

Я поставил ноутбук на стол и запустил диск.

— Мой паспорт подтвердит, что я прошел иммиграционный контроль США незадолго до их первой близости и въехал в Англию поздно вечером. Он также подтвердит, что я вернулся восемь дней спустя. У мистера Петерсена и моей любящей, "преданной" жены за этот период было семнадцать половых актов, пока я был заперт в этом ужасном устройстве.

— Мы отрицаем, что это когда-либо имело место. Мы заявим, что это фальсификация.

Я рассмеялся, собрал вещи и вышел. Аманда последовала за мной в коридор.

— Полагаю, ты мне не поверила, Аманда. Ты останешься в этом поясе навсегда, если ты и твой адвокат будете упорствовать. Я готов быть разумным… ну, может, не совсем разумным, но справедливым по моим меркам. Но вот тебе два предупреждения: оставь в покое мою секретаршу, это дело касается только нас двоих; и брось это идиотское притворство. Мы оба знаем, что произошло, не так ли? Что ты вообще нашла в этом скользком Томе Петерсене?

— Он был просто способом отвлечься. Тебя так часто и долго не было дома. Мне было одиноко. Том был рядом. Он был доступен. Я никогда его не любила.

— Выглядело это совсем иначе в тот день, когда я вернулся пораньше из Рима. Я видел, как ты целовала его — засовывала язык ему в глотку — прямо перед домом… Какая неосторожность! Уверен, я стал посмешищем для всех соседей. Вот почему я надеюсь больше никогда там не появляться, за исключением утра субботы, когда приеду забрать свои вещи и одежду. Буду признателен, если тебя там не будет.

— Уилма сказала мне сменить замки.

— Ну и адвокат у тебя. Даже я знаю, что это незаконно. Дом записан на мое имя, а не на твое. Это мой дом, он принадлежал моим родителям. Ты не можешь не пускать меня в мою собственность. По-хорошему, это ты должна съехать. Я буду там в десять, и я либо открою дверь ключом, либо выломаю ее… выбор за тобой.

Я вышел и поехал на работу. По дороге выключил диктофон; он записал каждое слово. Марси увидела, как расстроен, когда вошел. Она последовала за мной в кабинет, закрыв за нами дверь.

— Все так плохо?

— Аманда — идиотка, а ее адвокат еще хуже. Мало того, что она пытается отрицать связь с Томом…

— Ей это сойдет с рук?

— Нет, оригинальный DVD выдержит любую экспертизу, и она только что сама мне во всем призналась, а я… упс, забыл, что мой диктофон включен. Она также сказала, что адвокат велела ей сменить замки в доме, что довольно забавно, учитывая, что дом мой. Я владел им еще до свадьбы… даже до того, как мы обручились. Я там родился; он принадлежал моим предкам, прежде чем они отдали его мне. Позвонил Уоррену из машины и все рассказал. Он подаст жалобу в ассоциацию адвокатов и добьется судебного запрета, требуя, чтобы мне выдали ключи. Ах да, я сказал ему, что категорически отказываюсь платить хоть цент за замену замков и что мне лучше не видеть никаких других изменений без моего разрешения. Честно говоря… она не была до конца откровенна со своим адвокатом.

Послушай… Я хочу, чтобы ты знала: они втянули тебя в это, намекая… нет, утверждая, что мы были близки еще до разрыва. Я почти уверен, что обезвредил этот аргумент с помощью устройств целомудрия. Ее изначальные требования были именно такими, каких я и ожидал, будь она оскорбленной стороной, но скоро все изменится. Я не хочу, чтобы она голодала… Это я приберег для Тома. Его компания, должно быть, в шоке: они теряют двадцать крупнейших клиентов, а он настолько бестолковый, что понятия не имеет, что делать. Мне просто жаль других сотрудников, которые там страдают… хотя…

— О, Джек, я вижу, шестеренки в твоей голове снова закрутились.

Я просто усмехнулся и обнял ее на минуту, прежде чем вернуться к работе. Завтра уезжаю в Индианаполис на два дня, а на следующей неделе — в Майами почти на неделю. Дел было много, но первым делом я связался по интеркому с Биллом. Рассказал ему, что задумал. Он безумно расхохотался и согласился. К тому времени, как я закончу с Петерсеном, он вылетит из бизнеса в течение года.

ГЛАВА 7

У меня не возникло проблем с Амандой, когда приехал за вещами. Ключ доставили мне в офис накануне. Арендовал грузовик в U-Haul и подготовил шесть больших картонных коробок для одежды, которые используют перевозчики. Занес их в дом, а Марси упаковала вещи. Затем я заклеил их скотчем и отнес в грузовик. Ппроверил компьютер в своем кабинете, перенеся все ценное на флешку. Забрал некоторые важные бумаги, а также украшения из личного сейфа. Ключ оставил в замке. Вся операция заняла у нас около четырех часов. Написал Аманде сообщение, что мы закончили. Мы разгрузили всё в моей пустой гостиной.

Мои поездки снова прошли успешно, поэтому, вернувшись к работе, я сделал несколько звонков бывшим коллегам у Петерсена.

— Ну что, Стюарт, — начал я, — как дела в последнее время?

— Джек, — прошептал он, — здесь как в чертовом морге с тех пор, как ты ушел, а Петерсен стал еще безумнее, чем раньше. Жена разводится с ним и обдирает как липку. Не знаю, что у нее на него есть, но, должно быть, что-то очень серьезное.

— Так и есть, Стюарт… он трахал мою жену, и я поймал его на этом. Хуже того, у меня есть видеозапись, и я отправил копию Нэнси. Есть и еще кое-что, но не могу в это вдаваться. Теперь к делу: хочешь пойти работать в настоящую компанию… у которой есть будущее?

— Черт возьми, да! Ты имеешь в виду, к тебе?

— Нет… к конкуренту… конечно, ко мне! Мы отлично работали вместе в прошлом, так почему бы и нет? Я уже согласовал это с Биллом Уэллсом — зарплата и соцпакет те же.

— Только скажи когда.

Мы поговорили еще пару минут, и я сделал следующий звонок. В итоге переманил каждого эксперта по программному обеспечению и сетям в компании. Затем сделал еще один звонок… Нэнси.

— Привет, Джек, — ответила она. — Что случилось?

— Просто хочу, чтобы ты была в курсе происходящего. Постарайся выбить из Тома наличные, потому что к концу года его компания не будет стоить и выеденного яйца. Я только что нанял шестерых его лучших специалистов. Даже если бы я этого не сделал, подозреваю, он бы все равно обанкротился, просто чуть позже.

— Я тоже это предвидела. Он совершенно теряет контроль. На прошлой неделе у нас было собрание, и он только и делал, что орал и бесновался. Его адвокат потом извинялся. Пока они согласились на три миллиона и дом, хотя я не горю желанием здесь жить. Тут всё пропитано им. Но спасибо за звонок. Думаю, надавлю, чтобы расчет прошел быстрее — не знаю, останется ли что-нибудь к концу года. Знаю, что могу ускорить процесс, пообещав ему ключи… ты ведь сможешь их достать?

— Да, я это предвидел и позвонил в компанию. Они будут у меня к концу недели.

Мы обменялись любезностями и повесили трубки.

Встречи с Амандой и ее адвокатом-стервой становились всё хуже и хуже. Дошло до того, что я просто перестал их слушать. Сколько можно было терпеть это: «Мы отрицаем… этого никогда не было… бла-бла-бла… вам всё кажется и т. д., и т. п.»? К четвертой встрече мне хотелось только одного: перегнуться через стол и душить эту гребаную суку, пока она не сдохнет. Я уже собирался снова уйти, когда услышала Аманду. Это был первый раз, когда она открыла рот:

— ХВАТИТ!! ХВАТИТ УЖЕ! ЧТО ВАМ НЕПОНЯТНО? ДЖЕК ГОВОРИТ ПРАВДУ. Я ДЕЛАЛА ВСЁ ЭТО — КАЖДУЮ ВЕЩЬ, ДО ЕДИНОЙ!

— Моя клиентка не несет ответственности за это заявление. Она не в себе из-за стресса, вызванного вашей ложью.

— О Боже, — продолжила Аманда, — как можно быть такой непробиваемой? С меня хватит этого, и с меня хватит вас. Уходите! Вы уволены!

Стерва собрала свои бумаги и в ярости вышла, хлопнув дверью.

— Скатертью дорожка.

— Вынужден согласиться, Аманда. Где ты ее вообще нашла… под камнем откопала?

— Почти, Джек… Уоррен, можно с ней что-нибудь сделать? Она самый некомпетентный адвокат из всех, кого я встречала.

— Обычно я бы сказал «нет», но я знаю, что на нее уже подано несколько серьезных жалоб, включая ту, что касается смены замков в доме Джека. Если подготовлю заявление, ты его подпишешь?

— С радостью. И спасибо, Уоррен. На что ты готов пойти, Джек?

— Я отдам тебе дом. Как ты знаешь, ипотека по нему полностью выплачена. Он в хорошем состоянии и в хорошем районе. Советую тебе его продать. Также я дам тебе 500 000 долларов — это гораздо больше, чем я планировал изначально, но дела на работе идут настолько хорошо, что, думаю, я могу позволить себе быть немного щедрым. Это вместе с инвестициями на твое имя должно обеспечить тебе разумный доход, пока ты снова не выйдешь замуж.

— Если вы оба согласны, — вмешался Уоррен, — я могу составить предварительные бумаги для ваших подписей. Затем я придам всему надлежащую юридическую форму, и на этом закончим.

Мы согласились и подписали. Мы с Амандой вышли из офиса вместе.

— А как же…?

— Сними постельное белье и сдвинь матрас. Затем подними пружинное основание с платформы. Там ты найдешь коричневый конверт с ключами. На них метки «L» и «R». Обязательно следуй инструкциям до буквы. Как только они будут вставлены, поверни их на девяносто градусов по часовой стрелке строго одновременно. Дай знать, если понадобится помощь. Пояс должен разделиться на две части и упасть. Удачи.

Я наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Спасибо, Джек. Как бы то ни было, я усвоила урок. У меня были возможности сходить на свидание, но с этим… может, теперь я смогу что-то сделать со своей жизнью. Я тоже желаю тебе удачи. Марси замечательный человек. Она мне всегда нравилась.

Она потянулась и поцеловала меня в щеку. Мы закончили — покончили друг с другом навсегда.

ГЛАВА 8

Когда я вернулся, офис был пуст. Даже Марси не было на месте. Я прошелся по коридору — никого, так что поднялся наверх. Там тоже было тихо, но когда я открыл дверь конференц-зала, меня встретили радостные крики. Билл Уэллс подвел меня к главе стола.

— Сколько я тебе плачу, Джек?

— Э-э, думаю, ты и так знаешь ответ, Билл.

— Вообще-то знаю, а еще я знаю, что этого и близко недостаточно. За первые пять месяцев ты принес компании больше, чем нужно на покрытие всей твоей зарплаты — почти столько же, сколько вся компания заработала за прошлый год. Поэтому я принял решение. Я делаю тебя партнером.

Я был в шоке. О таком я никогда всерьез не задумывался, но прежде чем успел что-то сказать, Билл продолжил:

— Уверен, ты задаешься вопросом «почему?». У меня есть сын, но он очень напоминает мне Тома Петерсена, а я видел, что там произошло. Ты — очевидный выбор, Джек. Ты знаешь об этой сфере больше, чем кто-либо из тех, кого встречал. Для начала я даю тебе тридцать процентов. Добро пожаловать в «Уэллс-Андерсон»!

Он обнял меня и пожал руку. Я всё еще был как в тумане, когда Марси поцеловала меня. Я обхватил ее руками и не отпускал очень долго, игнорируя улюлюканье и подколки моих коллег… то есть сотрудников.

Мне хотелось улизнуть, чтобы обсудить новости наедине, но вечеринка была в самом разгаре, и я, как главный герой, застрял там. Кажется, пожал руку или получил поцелуй от каждого сотрудника в этом здании, от некоторых — по два-три раза. Было шампанское, сэндвичи и даже огромный торт. Странно, но я подумал о Томе Петерсене — о том, что бы он сделал в подобных обстоятельствах. А потом понял, что с ним ничего даже отдаленно похожего никогда бы не случилось.

Вечеринка закончилась спустя час с лишним. Я взял Марси за руку и повел в свой кабинет. Прежде чем она успела спросить о встрече с Амандой, я опустился на одно колено:

— Марси, ты выйдешь за меня?

Она закрыла лицо руками. Никогда не пойму, почему она удивилась. Она знала, что это лишь вопрос времени. Она ответила долгим, горячим поцелуем, который длился больше десяти минут.

— Значит… Стерва сдалась?

— Ни за что… ни единого шанса… На самом деле у Аманды лопнуло терпение, и она уволила ее как раз перед тем, как я собирался перегнуться через стол и задушить ее. Я согласился отдать ей дом и 500 000 долларов… ну и ключи, конечно. Она была в шоке, узнав, что почти четыре месяца спала прямо на них. Это была отличная идея — спрятать их в ее собственной кровати.

— Что ж, я просто рада, что для тебя всё закончилось. Я знаю, в каком напряжении ты был в последнее время. Поразительно, что это не отразилось на работе.

— Честно говоря, работа — это единственное время, когда мне удавалось выкинуть это из головы. Ладно… не единственное. Я никогда не думал об этом, когда был с тобой. Она — мое прошлое, ты — мое будущее. Я никогда никого не любил так сильно, как тебя.

Я заглянул в ее сияющие глаза и снова наклонился для поцелуя. Тянуться далеко не пришлось: при росте метр семьдесят пять она была всего на семь-восемь сантиметров ниже меня, и большая часть этой разницы нивелировалась каблуками.

В дверях послышалась возня, и я обернулся: там стоял мой друг Стюарт.

— Это и есть секрет твоего успеха, Джек? Если так, я бы тоже не отказался от кусочка.

— Боюсь, не выйдет, приятель… Марси только что выбыла из свободного обращения. Мы с Амандой всё уладили, так что я почти свободен для нового брака. Я только что сделал Марси предложение, и, раз она всё еще улыбается, полагаю, она не против. Ты узнал об этом первым.

— Не волнуйся, — сказал он, — я обязательно передам остальным. Вообще-то я зашел поблагодарить тебя. Работа здесь — небо и земля по сравнению с тем местом. Не понимаю, как я умудрялся выживать там все эти годы. Это как сравнивать нищету с роскошью — никакого сравнения.

Мы поболтали немного, но я так и не выпустил руку Марси. Вскоре было уже почти пять, и, благодаря Стюарту, все в фирме уже знали о нашей помолвке. Билл заглянул на секунду:

— Какого черта вы тут делаете? Идите домой и празднуйте. Купи женщине кольцо, по-настоящему большое. Ты можешь себе это позволить. А теперь выметайтесь отсюда!

Впервые в жизни, и, вероятно, в последний раз, я ушел с работы пораньше, прихватив с собой Марси. Я хотел поехать прямиком в ювелирный магазин. Мой школьный приятель Брайан теперь владел магазином своего отца, так что я знал — он подберет лучшее. Марси, однако, хотела поехать домой и лечь в постель.

— Ну уж нет, дорогая… если ты завтра придешь туда без кольца, я этого не переживу. Сначала кольцо, потом ужин, потом я.

Она чмокнула меня, и мы поехали. Брайан просиял, когда мы вошли. Мы были близкими друзьями — не такими близкими, как с Майком, но всё же. Я представил ему Марси и объяснил цель визита.

— Я слышал о тебе и Аманде… жаль, конечно, но вижу, ты не теряешь времени даром. Где вы познакомились?

— Я работаю под началом Джека… так часто, как это возможно, — ответила Марси, — и если бы это зависело от меня, именно этим я бы сейчас и занималась.

Мы все рассмеялись, но я-то знал, что она говорит серьезно. Брайан показал нам несколько видов колец; она выбрала простой солитер в 1, 8 карата. Кольцо не было огромным, но оно было высочайшего качества. Я подвел ее к паре бриллиантовых серег. Марси посмотрела на меня вопросительно, но я ответил:

— Не каждый день я становлюсь партнером или обручаюсь, верно?

Она неохотно приняла серьги-гвоздики по полкарата каждая, но не настолько неохотно, чтобы не надеть их сразу. Я понял, что вхожу во вкус, когда повел ее к браслетам, и она влюбилась в прекрасный, но лаконичный теннисный браслет с более чем восемью каратами мелких, но превосходных бриллиантов. Брайан подбил итог — 58 000 долларов.

— Минус десять процентов семейной скидки, — добавил он.

— Не знал, что мы родственники.

— Мы не родственники, Джек, но ты мне почти как брат. Знаешь же, я единственный ребенок, так почему бы и нет?

Я протянул кредитку, и мы ушли. Мы оба были так возбуждены, что перекусили совсем немного — по бургеру с картошкой и колой, — прежде чем приступить к важному делу любви.

Смеющуюся Марси я перенес через порог своей крошечной квартиры. Она вцепилась мне в шею, дико дрыгая ногами. Я осторожно — с любовью — опустил ее на кровать. Обхватив ее голову руками, прильнул к ней в обжигающем поцелуе, который пронзил всё мое тело. Нежно снял с нее блузку, лифчик и юбку, оставив только в трусиках, поясе для чулок и самих чулках. Я буквально сорвал с себя рубашку и галстук, бросив брюки и боксеры на пол. Я дразнил Марси, медленно стягивая трусики с ее бедер. В нетерпении Марси сбросила их ногами и притянула меня к себе.

— Как там говорилось в том старом фильме про Джеймса Бонда? Ах да… «Думаю, мне очень понравится служить под вашим началом».

Мы рассмеялись, и она направила мой член к своей ложбинке. Снова и снова она терла клитор, пока вагина не стала влажной. Ее руки на моих ягодицах притянули меня внутрь. Я охнул от ее жара, когда полностью вошел в ее тесную киску. Марси обвила мою спину своими длинными ногами, и мы начали медленном ритме трахаться. Наши глаза были прикованы друг к другу.

— О Боже, мне это было так нужно, Джек. Ты мне был нужен… ты мне всегда будешь нужен. Я люблю тебя, Джек. Очень сильно люблю.

— Ты сделала меня намного счастливее, Марси. Я хочу разделить с тобой всю свою жизнь. Хочу быть с тобой вечно… вот как сильно я тебя люблю.

— Оставим нежности на потом, Джек. Трахни меня — трахни меня жестко!

Я начал входить и выходить на всю длину, вколачиваясь в ее бедную киску. Всегда боялся, что сделаю ей больно своим толстым членом, но нет. Марси просто обожала, когда ее растягивали и утрамбовывали членом. Была только одна проблема — она была настолько узкой, что я не мог долго продержаться, не кончив фонтаном. Как и ожидалось, почувствовал, как всё внутри закипает. Марси узнала признаки и только подзадоривала меня, ускоряя темп, вжимая свой клитор в меня всё быстрее и сильнее. Я выгнул спину и закричал: «А-А-А-А-А-Х! А-А-А-Х!», заливая ее нутро своим семенем. Обессиленный, я рухнул на нее.

Марси перебирала мои волосы, поглаживая голову.

— А как же ты? — выдохнул я.

— Позаботишься обо мне позже… после того, как я сообщу тебе плохую новость, — я вздрогнул, не зная, чего ожидать. — Тебе придется познакомиться с моей матерью.

— Ну, насколько это может быть плохо? Ты же ее дочь, в конце концов.

— Иногда я сама задаюсь этим вопросом. Представь себе инквизицию и чуму в одном флаконе — и ты будешь примерно близко.

— Да ладно тебе… ты же шутишь, правда? — Но по ее лицу я видел, что нет. — И где она живет?

— В Сейлеме, штат Массачусетс, вместе с остальными ведьмами. Серьезно, Джек, она была главной причиной, почему я уехала оттуда. Терпеть не могла находиться с ней рядом. Теперь мне придется подставить тебя под удар… мне так неловко.

— Так, ты всё еще собираешься за меня замуж? Несмотря на всё, что она скажет или сделает?

— Да, ты же знаешь.

— Тогда в чем проблема? Не забывай, с кем я имел дело последние шесть лет — с самым большим, самым невероятным, самым эталонным мудаком в мире — Томом Петерсеном! — Я победно вскинул руки. Марси прыснула. Я перекатился на кровать, крепко прижимая ее к себе, пока мы строили планы.

На следующее утро все женщины в офисе сбежались посмотреть на бриллианты Марси. Я шел за кофе, когда услышал комментарий одной сотрудницы из бухгалтерии:

— О, Марси, тебе так повезло!

— Да… да, повезло. Но я была бы так же удачлива и счастлива, даже если бы у Джека не было ни гроша.

Женщины былы поражены. Я знаю, на какой женщине женюсь — на самой лучшей!

ГЛАВА 9

Мы решили поехать на выходные в честь Дня Труда. Времени будет достаточно, но не слишком много. Мы вылетели из вашингтонского аэропорта Даллес, расположенного недалеко от наших домов в пригороде Вирджинии, в аэропорт Логан в Бостоне. Оттуда до Сейлема было рукой подать. Мать Марси жила в скромной однокомнатной квартире, примерно такой же по размеру, как моя, но гораздо более запущенной. Это был район для низшего среднего класса, на мой вкус слишком близко к центру города, но Марси сказала, что матери там нравится. Она не могла позволить себе машину, так что близость к магазинам была для нее важна.

Я знал, что Марси выросла в неполной семье. Она уже рассказывала мне, как сильно хочет быть домохозяйкой и матерью, чтобы дать нашим детям то, чего у нее никогда не было — ее мать работала на износ, чтобы свести концы с концами. Марси также призналась, как ей было стыдно донашивать одежду из секонд-хендов. Я припарковал машину, и мы, взявшись за руки, подошли к двери. Марси позвонила. Мы нервно ждали, пока ее мать откроет.

Наконец дверь распахнулась. Она стояла молча. Не то чтобы мы свалились как снег на голову — я был в комнате, когда Марси звонила ей сообщить о помолвке. Мы неловко простояли больше минуты, прежде чем я представился:

— Здравствуйте, мисс Уэйн. Я Джек Андерсон, жених Марси.

— Марши.

— Простите?

— Марша… ее зовут Марша, а не Марси. — Марси закатила глаза, но последовала за матерью в квартиру. Та села в потертое кресло и указала нам на диван. — Значит, ты тот самый жених, а? Сколько ты зарабатываешь? Сможешь содержать мою дочь?

— Сколько я зарабатываю — это дело мое… и Марси. Но уверяю вас, я легко могу позволить себе содержать и ее, и детей, которые у нас будут.

— Слышала я эти сказки. Слова стоят дешево.

— Хорошо. В прошлом году моя зарплата составила 250 000 долларов, плюс я получил бонус в 50 000 — теперь вы довольны? Зарплата осталась прежней, но недавно мне дали тридцать процентов компании, в которой мы работаем. Мой час работы стоит от 250 до 350 долларов.

— И люди реально это платят?

— Платят, и даже больше, — объяснил я. Я вкратце описал, чем занимаюсь в компаниях, куда меня приглашают. Также рассказал, что в последнее время брал Марси с собой в несколько поездок. Я чувствовал, как Марси нервничает, то и дело сжимая мою руку.

— Я считаю, тебе следует называть ее по имени — Марша.

— Что ж, я смотрю на это так: когда она только пришла ко мне на работу, я спросил, как мне ее называть. Она ответила: «Марси». Так я и делаю. Для вас она может быть Маршей, но для меня она всегда будет Марси. — Я старался быть вежливым, но, черт возьми, я не собирался терпеть чьи-то капризы. Я никогда этого не делал и начинать не собирался.

— Значит, Марша работает на тебя? Как давно вы знакомы?

— Чуть больше пяти лет.

— Шустрый малый, а? Что же ты так долго тянул?

— Я был женат… как мне казалось, счастливо. Сейчас я в процессе развода… и нет, мы с Марси не были близки, пока я не узнал, что жена изменяет мне с нашим бывшим боссом.

— Ого. Бьюсь об заклад, это было больно.

— Больнее, чем вы можете представить. А теперь моя очередь. Похоже, вы едва сводите концы с концами. Я прав?

— Нет, я эксцентричная миллионерша. Предпочитаю жить здесь, а не в своем особняке в Беркшире.

— Мама! Джек просто хочет помочь. Почему ты должна быть такой…? Иногда я просто поражаюсь тебе.

— Мисс Уэйн, вы — самый близкий человек, который у меня остался из старшего поколения. Мои родители погибли 11 сентября. Отец всегда мечтал поехать в Нью-Йорк. В то утро они встали пораньше, чтобы увидеть рассвет над городом и Ист-Ривер. Они были на смотровой площадке, когда врезался самолет. Я увидел это по телевизору и сразу понял, что их нет. Теперь у меня появился еще один шанс. Я пришел сюда не для того, чтобы спорить. Я люблю Марси всем сердцем. Нас обоих так тянуло друг к другу, когда я еще был женат, но я никогда ни в чем не жульничаю. Мы с Марси хотели бы помочь вам, если вы позволите.

— И как же ты мне поможешь?

— Я мог бы помогать финансово… присылать деньги каждый месяц, а после свадьбы — больше. Я не хочу, чтобы вы платили налоги с наших подарков. Могу купить вам машину, если хотите. Мы были бы рады видеть вас у нас в гостях. Скоро мы начнем присматривать дом — сейчас мы оба живем в квартирах, но это изменится. Надеемся, вы захотите увидеть внуков, когда они появятся.

— И когда же это будет?

— Не скоро, мама. Мне слишком нравится работать с Джеком. Ты не поверишь: за последние полгода я побывала в Африке, Париже, Гамбурге и Амстердаме, не говоря уже о поездках по всей Америке. Мы отличная команда, правда, Джек? — В ответ я поцеловал ее в щеку.

Мисс Уэйн попросила показать кольцо Марси. Марси также похвасталась серьгами и браслетом.

— Они настоящие?

— Надеюсь. Если нет, то один мой знакомый ювелир — труп.

Она впервые улыбнулась.

— Я приму твою помощь… с благодарностью. Я много работала, но у меня никогда не было ни пенсии, ни накоплений. Сейчас я инвалид, и на соцпособие выживать непросто.

— Могу себе представить, — сказал я, доставая чековую книжку. Я выписал ей чек на 10 000 долларов.

Она поблагодарила меня:

— Ого, это больше, чем я получаю за год. Спасибо, Джек. Спасибо, Марша.

— Пожалуйста. Поверьте, это от чистого сердца… мама. Можно мне вас так называть?

— А у меня есть выбор? — Она сказала это холодно, но на лице была улыбка, и я впервые увидел, в кого Марси такая красавица.

— Н… Е… Т! НЕТ! У вас определенно нет выбора, как и в этом вопросе. — Я встал, подошел и обнял ее. В ее глазах блеснула слеза, когда я сказал: — Спасибо, что вырастили самого удивительного человека, которого я когда-либо знал.

Я поцеловал ее в щеку и вернулся к сияющей Марси. Она придвинулась и поцеловала меня. Это было мило и многообещающе.

Мы отвели мою будущую тещу в ресторан морепродуктов — место, которое она, по ее словам, обожала, но редко могла себе позволить. Мы все заказали огромных лобстеров — вкусно, но очень неаккуратно. Я поддразнивал Марси, как она меня у Смайтов, когда мое лицо было всё в жиру; ее лицо в масляном соусе выглядело не менее забавно. Я нежно промакнул его салфеткой, пока она притворно дулась. Мы оба расхохотались в один голос, целуясь в перерывах между приступами смеха. Мама смотрела на нас как на сумасшедших, пока Марси не объяснила, в чем дело. Тогда и она рассмеялась.

Мы отвезли ее домой, а сами поехали в отель Hyatt в порту Бостона. Я учился в MIT — и в бакалавриате, и в магистратуре. Сначала думал о докторской, но быстро понял, что знаю больше профессоров. Хуже того, они тоже это поняли. Вот тогда-то меня и переманил Джеймс Петерсен. Спустя три года я стал лучшим в своей области.

Марси молчала почти всю дорогу до отеля. Она дождалась, пока мы окажемся в номере, прежде чем заговорить:

— Джек, ты был невероятен с моей матерью. Я так боялась, что она попытается всё испортить между нами, но ты так здорово с ней управился. Не знаю, как тебе это удалось.

— Большой опыт, дорогая. Знаешь, не каждый гендиректор похож на Джонатана Смайта. Некоторые из них — еще большие засранцы, чем Том. Они нанимают меня, потому что знают: им нужно то, что я предлагаю. Они не обязаны — есть и другие фирмы, но они выбирают меня. А потом только и делают, что ноют из-за гонорара. Особенно если требуют моего личного присутствия. Я научился нажимать на нужные кнопки — как их успокоить и умиротворить. Это не так сложно: нужно просто слушать. Они сами скажут, что им нужно услышать, как развеять их опасения. Я так наловчился, что понимаю это, как только они открывают рот. Сейчас такое случается редко — моя репутация говорит сама за себя, и я всегда предлагаю клиенту возможность поработать с кем-то из моих подчиненных… тем, чьи услуги стоят гораздо дешевле.

— Ты рассказываешь так, будто это легко, но я знаю, что нет. Неудивительно, что я так сильно тебя люблю. А теперь я тебе это докажу.

Она раздела меня и усадила на кровать. Я сидел, а она устроила мне еще один стриптиз — не такой, как в первый раз, но не менее сексуальный… и такой же горячий. Оказавшись обнаженной, она села мне на колени, дразня мои губы своим соском. Сначала один, потом другой приближался к моему рту, но ускользал в тот самый момент, когда я готов был его поймать. Медленно Марси соскользнула вниз, удерживая тело только руками, упертыми в мои бедра. Когда ее колени коснулись пола, ее рот нашел мой член.

После стриптиза — я снова всерьез задумался о шесте в спальне — и ее ласк я стал твердым как камень за считаные секунды. Она облизала головку и спустилась по чувствительной нижней стороне ствола. Она широко открыла рот, принимая меня глубоко внутрь. Я был поражен. Марси и раньше делала мне орально, так же как я с удовольствием ласкал ее вкусную киску, однако до этого ей не очень удавалось заглатывать глубоко. Теперь же член вошел в ее рот и горло почти на восемьдесят процентов, и это было божественно. Я застонал от экстаза; мне стоило больших усилий не откинуться на кровать.

Я попытался подтянуть ее вверх, чтобы заняться ею, но она покачала головой, продолжая ласкать меня этим горячим нежным ртом. Она отстранилась всего на секунду, чтобы сказать: «Завтра утром», с широкой улыбкой, и снова набросилась на мой большой член, посасывая и облизывая его. Когда она потянулась вниз, чтобы погладить мои тяжелые яйца, я потерял контроль, выстреливая порцию за порцией горячей белой спермы ей в горло. Она отстранилась на пару сантиметров, чтобы принять последнюю каплю на язык. Она показала ее мне, прежде чем проглотить с громким вздохом, за которым последовала одна из тех улыбок Чеширского кота — широкая и зубастая.

Она вскочила и толкнула меня назад.

— Неплохо, а? Я тренировалась на всяких овощах. Думаю, мой фаворит — цукини… после оригинала, конечно.

— Конечно… приятно знать, что я женюсь на овощном секс-маньяке, — выдохнул я. — Это было потрясающе… лучше всех, но я бы хотел ответить взаимностью.

— Ответишь, не волнуйся. Обожаю, как ты это делаешь. А теперь давай спать. Ты мне нужен завтра пораньше… во всех смыслах!

ГЛАВА 10

Когда я ложусь в десять, я всегда просыпаюсь в пять. Было еще темно, когда я задумал свою месть. Конечно, не настоящую — за настоящую расплачивался Том Петерсен. Это была «игровая» месть, которую совершают влюбленные. Я проскользнул под одеяло и раздвинул ее ноги. Я старался быть осторожным, чтобы она ничего не поняла, пока мои губы не коснутся ее киски. Я уже собирался лизнуть ее, когда она всё испортила:

— Ну наконец-то ты проснулся. Я жду уже почти час.

Я поцеловал ее киску, а потом поднялся выше, чтобы поцеловать ее в губы. Аманда вечно переживала из-за «утреннего дыхания»; Марси же переживала только из-за меня.

— С добрым утром. Я люблю тебя. Почему ты меня не разбудила?

— Ты выглядел таким спокойным. Жду не дождусь, когда мы станем жить вместе, чтобы видеть тебя каждое утро.

— Думаю, сейчас нам ничего не мешает, кроме того, что твоя квартира слишком мала, а у меня нет мебели. Давай на следующих выходных поищем дом. Сколько детей ты хочешь? Ты единственный ребенок, и я тоже. Я всегда мечтал о большой семье. Я заболтался?

— Да, но ты такой милый, когда это делаешь. Я бы хотела большую семью… хотя бы троих или четверых детей, так что нам понадобится большой дом… как минимум четыре спальни. Нам нужно будет обсудить, чего мы хотим, но не сейчас. У тебя же есть незаконченное дело, верно?

— Ну, это должен был быть сюрприз, но ладно.

Я снова поцеловал ее и скользнул вниз на поиски своего сокровища. Я нашел его под аккуратно подстриженными волосками, на самом стыке ее ног. Ее половые губы уже набухли. Прикосновение языка показало, насколько она готова. Подбородок чувствовал влагу, которая капля за каплей стекала с ее жаждущего лона на простыню. Я слизал нектар с ее ягодиц и бедер, прежде чем прицелиться в горячую киску. Я проник внутрь языком, наслаждаясь тем, как она вздрагивает от каждого касания.

Сначала я ласкал ее тоннель одним пальцем, но добавил второй, когда начал вылизывать чувствительный клитор. Она металась по всей кровати; мне стоило трудов не потерять контакт. Я обхватил ее талию левой рукой и держал изо всех сил. Мои пальцы ритмично входили в нее, а когда я слегка прикусил клитор, она взорвалась, закричав в тишине ночи. Я молил бога, чтобы рядом с нами никто не жил, пока забирался выше по ее телу. Ее грудь тяжело вздымалась, она пыталась отдышаться. Я лег на спину и притянул любимую на грудь. Она положила голову мне на плечо и закинула ногу на мои. Я натянул одеяло и пригласил ее поспать. Через несколько минут сон снова нашел нас, и мы проспали до девяти.

Одевшись, мы выписались из отеля, планируя заехать к ее матери. В вестибюле нас перехватила девушка с ресепшена и спросила, не слышали ли мы крик около пяти утра.

— Нет… кажется, нет, — ответил я. — Мы так устали, что проспали всю ночь без задних ног. А что-то случилось?

— Не уверена, — заметила девушка, — некоторые гости сообщили о громком крике. Я просто поинтересовалась, не слышали ли вы.

Мы пожали плечами, развернулись и вышли. Мы сдерживали смех, пока не покинули лобби.

— Ох… ты точно доведешь меня до беды.

— Я? Это же ты там лизал и работал пальцами. Чего ты от меня ожидал? О, Джек, это было так интенсивно. Боже, я думала, что в обморок упаду.

— Помнишь, я говорил, что ты пробуждаешь во мне всё самое лучшее? Прошлая ночь была еще одним тому подтверждением.

Я быстро поцеловал ее, мы сели в арендованную машину и поехали на север, в сторону Сейлема.

Остаток нашей поездки прошел в сердечной и дружеской атмосфере — полная противоположность тому, к чему Марси меня готовила. Слишком быстро пришло время лететь домой. Нам совсем не хотелось снова жить порознь. Будем надеяться, пройдет совсем немного времени, и мы сможем быть вместе постоянно.

Остаток недели прошел спокойно, но в пятницу мне позвонила Нэнси Петерсен. Она звучала обеспокоенно.

— Да, Джек, всё кончено, но я волнуюсь за Тома. При нашей последней встрече он вел себя совершенно неадекватно. Боюсь, он совершит какую-нибудь опасную глупость.

— Ты опасаешься за свою безопасность? Почему бы тебе не уехать из города на пару дней… в небольшой отпуск?

— Это хорошая идея, но ты должен знать… он винит тебя во всех своих бедах.

— Ага, типа это я заставил его трахать мою жену, пока сам был за тысячи миль отсюда. Это определенно звучит неадекватно — даже безумно.

— Безумно… может быть. Но будь осторожен, Джек, он может быть мстительным.

Я заверил ее, что буду начеку, и повесил трубку. Мало же я понимал тогда, насколько она была права. Было начало пятого, когда я услышал шум на ресепшене. Крики, ругань и звук ударов кулаками по стойке. Я вышел посмотреть, в чем дело, и обнаружил Тома Петерсена, который нападал на бедную беззащитную Марию, нашу секретаршу. Я прошел мимо Марси, шепнув ей: «Вызывай полицию… сейчас же!». И продолжил путь к Тому, чтобы разрядить обстановку и вывести Марию из-под удара.

— Привет, Том… что привело тебя в такую даль… на другой конец города? — Я старался казаться дружелюбным, хотя на самом деле хотел придушить этого придурка.

— Ты, Джек… ты! Я притащился сюда только ради тебя! Ты, сукин сын… ты разрушил мой бизнес. Ты разрушил мой брак. Ты разрушил мою жизнь.

— Вообще-то, Том, — спокойно начал я, — ты сам всё это сделал. Всё, что от тебя требовалось — это держать руки подальше от моей жены, но ты не смог. Думал, я не узнаю? Ты не только влез в мои дела, но и сделал это совершенно неосмотрительно. Тебе что, было жалко денег на отель? Тебе обязательно нужно было делать это в моем доме и в моей постели? Уверен, все соседи насладились спектаклем, который вы вдвоем устроили. Пока ты жалеешь себя, имей в виду: мне бы, вероятно, сошло с рук твое убийство. Что касается твоего бизнеса… это тоже твоих рук дело. Давай смотреть правде в глаза — ты не твой отец, даже близко. Его уважали и как человека, и как бизнесмена. Ты же в бизнесе ни черта не смыслишь. Ты полагался на меня и остальных, чтобы мы управляли делами за тебя. Тебе мало было богатеть на наших усилиях. Нет, тебе обязательно нужно было влезть в мою личную жизнь. В прошлом году я вкалывал как проклятый и принес твоей компании больше 800 000 долларов. Ты получил из этого больше 300 000, но при этом отнесся ко мне с абсолютным неуважением. Но… я даже рад, что ты так поступил. Я бы никогда не сошелся с Марси, если бы не ты. Так скажи мне, Том, зачем ты пришел — уж точно не для того, чтобы слушать список своих недостатков.

— Всё просто, Джек… Я пришел убить тебя. — Он выхватил револьвер из кармана пиджака, целясь мне в грудь.

— Ладно, если ты собираешься меня убить, давай хотя бы зайдем в мой кабинет.

Я повернулся к нему спиной и пошел прочь, провоцируя его на выстрел. Проходя мимо Марси, я велел ей убираться оттуда к черту. Она покачала головой, но я оттолкнул ее. Я придержал дверь для Тома, но он заставил меня войти первым. Я сел в кресло за столом переговоров и указал ему на другое. Он сел, не сводя дула с моего сердца.

— Так скажи мне, Том, как мое убийство тебе поможет? Это вернет твой брак? Нет, не думаю. Нэнси сказала мне, что подумывала о разводе еще до того, как я вас поймал. Это восстановит твой бизнес? Ни единого шанса — у тебя в компании не осталось никого, кто мог бы приносить прибыль, а сам ты понятия не имеешь, как ее генерировать. Нет, Том, мое убийство только ухудшит твое положение. По крайней мере, сейчас у тебя еще есть деньги — пара миллионов точно осталась, — у тебя есть свобода, и ты можешь трахать какую-нибудь очередную дуру, раз уж ты снова свободен от пояса. Убей меня — и всё это исчезнет. Ты проведешь остаток своей жалкой жизни в тюрьме, и, признай, ты не особо крепкий парень. Тебя там наверняка будут регулярно насиловать. Кроме того, если бы ты действительно хотел меня убить, уже бы это сделал. У тебя пистолет, а говорю только я. Скоро здесь будет полиция, если она еще не приехала, так что убери пушку, и я даже не буду подавать заявление.

Я встал, подошел к нему и забрал пистолет из его рук. Дойдя до двери, я передал его помощнику шерифа, который стоял прямо снаружи.

— Ему нужна помощь психиатра. Не везите его в тюрьму. Я не буду выдвигать обвинения, и никто другой здесь тоже не будет.

Посвятив столько сил разрушению жизни и бизнеса Тома, я просто не мог продолжать. Я сделал достаточно. К тому же я получил всё, о чем мог мечтать: красивую и сексуальную женщину, которая меня любит, отличную работу, карьеру и долю в бизнесе. Сейчас мне больше всего был нужен покой. Я бы не обрел его, окончательно сломав Тома. Хватит значит хватит. Я подошел к столу Марси и обнял ее, пока помощники уводили Тома в наручниках.

— Извините, — сказал один из них, — такова процедура. Мы отвезем его в больницу на обследование.

Я вернулся в кабинет, сел и почувствовал, как меня начинает трясти. Я закрыл лицо руками и сорвался. Я рыдал и рыдал, давая выход напряжению, накопившемуся во время этой смертельно опасной встречи. Снаружи казался невозмутимым, но внутри был в ужасе — больше за Марси, чем за себя. Марси села ко мне на колени и ласкала меня. Она прижала мою голову к своей груди, перебирая пальцами мои волосы.

Вошел Билл Уэллс.

— Я всё слышал, Джек. Не знаю, как тебе удалось его отговорить. Лично я бы на твоем месте в штаны наложил. Иди-ка ты сегодня домой. Вообще, возьми и понедельник выходным — оба. Вы это заслужили. — Он похлопал меня по спине и вышел.

— Пойдем, Джек, это хороший совет. Собирай вещи, и поехали. Я поведу.

Она помогла мне собраться и вывела за дверь — я всё еще был в оцепенении. Через десять минут мы были у нее. Квартирка была милой, но крошечной — студия, где всё, кроме ванной, находилось в одной большой комнате. Барная стойка высотой по пояс отделяла кухню от остального пространства. Она бросила мое пальто на диван и повела к своей кровати — двуспальной. Раздела меня и уложила. Меня всё еще била дрожь, пока она натягивала одеяло. Марси ушла в ванную и вернулась со стаканом воды и таблеткой.

— Выпей, Джек, это поможет расслабиться. Просто легкое успокоительное — валиум, я пью его во время месячных. Думаю, тебе станет легче.

Она разделась и легла ко мне, успокаивая меня прикосновениями своего тела. Валиум подействовал, и я провалился в беспокойный сон. Проснулся я оттого, что Марси лежала рядом на боку и смотрела на меня с бесконечной нежностью. Я снова закрыл глаза, и в следующий раз очнулся уже утром.

Марси уже встала и варила кофе. Запах был божественный. Если он на вкус хотя бы вполовину так же хорош, как она выглядела, это будет чудесно. Я спустил ноги на пол и поплелся в туалет. Дверь я оставил открытой — замок всё равно не работал. Я слышал, как Марси возится на кухне, а она слышала, как я опорожняю мочевой пузырь. Прислонился к стене, содрогаясь при мысли о том, как близок был к потере всего — и прежде всего Марси. Я мог бы смириться с собственной смертью или увечьем, но если бы пострадала Марси… этого бы не пережил. Спустил воду и вышел на кухню всё еще голый, сев на один из двух табуретов, второй из которых был куплен только после того, как мы с Марси стали парой. Очевидно, она не планировала принимать гостей с ночевкой, а может, она знала что-то, чего не знал я.

Марси пододвинула мне дымящуюся кружку черного кофе. Я пробормотал благодарность и отхлебнул.

— Неужели ты таким и будешь, когда мы поженимся? Бубнить и ворчать по утрам?

— Прости… Мне нужно сказать тебе, как сильно я тебя люблю. Хотя я был в бешенстве оттого, что ты не ушла, когда я тебе велел. Тебе могли причинить боль или что хуже.

— Он сказал, что хочет убить ТЕБЯ.

— Да, но как ты думаешь, что бы я чувствовал, если бы он решил выстрелить в тебя? Мне было бы в сто раз больнее.

Я видел, как она задумалась, осознав потенциальную опасность.

— Прости, Джек. Я не подумала. Просто так за тебя испугалась.

— Всё в порядке, но в следующий раз, когда кто-то захочет меня убить, я жду, что ты исчезнешь… сразу после того, как вызовешь копов. — Она посмотрела на меня, проверяя, серьезно ли я — я не был серьезен, и она начала хихикать, видя, что не могу сдержать улыбку. Через секунду уже хохотал как сумасшедший, и она ко мне присоединилась. Притянул ее к себе и заглянул в глаза: — Вчера я не за себя боялся; был в ужасе от мысли, что тебе могут навредить. Облегчение, которое я почувствовал, когда всё закончилось, было выше моих сил. До сих пор не верю, что вот так просто забрал у него пистолет. Я, должно быть, псих.

— Я думала о том же. А еще о том, что прошлая ночь была единственной с тех пор, как мы вместе, когда ты не занимался со мной любовью. — Она выпятила нижнюю губу, но улыбнулась моему ответу.

— Тогда сегодня нам придется сделать это дважды… до завтрака или после?

Она ответила на вопрос, сбросив халат и протянув мне руку, увлекая назад в постель.

Я гладил ее по голове, пока мы нежно целовались. Моя рука скользила вниз по ее телу, задерживаясь на груди, пупке, лобке. Мои губы следовали за ней: я посасывал каждый сосок, вылизывал пупок и нашел ее вкусную щелку языком. Прижался всем ртом к ее лону и сильно всосал, чувствуя, как в рот попадает изрядная порция ее восхитительной естественной смазки. Я начал нежно вылизывать ее, начиная с бедер и продвигаясь внутрь, к главной цели. Изогнув руку, поднес пальцы к ее рту. Она посасывала их, покрывая слюной — именно этого и хотел. Теперь мои пальцы нашли ее сжатую «звездочку». Нажал и вошел внутрь в тот момент, когда зажал зубами немного ее твердый клитор. Одновременные фрикции в анусе и сосание с покусыванием клитора довели Марси до полного безумия. Она металась по кровати, подпрыгивая снова и снова, пока оргазм не вызвал мощный спазм, сотрясавший ее тело несколько секунд, прежде чем она затихла, почти без чувств от изнеможения. Я поднялся выше и перевернул ее так, чтобы она лежала у меня на груди. Поглаживал ее спину, пока она медленно приходила в себя.

ГЛАВА 11

— О боже… о боже, Джек, — выдохнула она, — это было невероятно. Никто никогда раньше не проникал мне в попу. Если бы я знала, что это ТАК… ты вставишь туда свой член?

— Я в восторге от того, что тебе понравилось, но есть большая разница между моим пальцем и моим членом — к счастью. Если ты этого хочешь, нам придется подготовиться — пальцы, анальные пробки, дилдо, — чтобы твои анальные мышцы привыкли к проникновению. Вот тебе вопрос: на каких двух участках твоего тела сосредоточено самое огромное количество нервных окончаний?

— Откуда мне знать? Э-э, моя киска и мои губы?

— Ну, в одном случае ты где-то рядом — часть киски, — но во втором случае мимо.

— Ладно, клитор и… о, я сдаюсь.

— Клитор — это точно один, но в анусе их даже больше. Если бы в женской киске было столько же нервных окончаний, сколько в попе, женщины бы только и делали, что трахались.

— Ну… я и так только и думаю о том, чтобы трахаться с тобой.

— Думаю, это не в счет. Ты в меня влюблена. К тому же, — я рассмеялся, прижимая ее еще ближе, — если ты думаешь, ты не трахаешься. — Я игриво шлепнул ее по попе.

— Рада видеть, что ты пришел в себя, Джек. Я вчера за тебя очень переживала.

Я обожал Марси, но это было типично для многих наших разговоров — перескакивать с темы на тему. Иногда мне было трудно за ней уследить. Жизнь с Марси никогда не будет скучной.

— Знаешь, иногда ты напоминаешь мне Грейси Аллен.

— Кого?

— Грейси Аллен… она была женой Джорджа Бернса. Слышала о нем?

— Нет!

— Ну, Джордж был ироничным напарником в комедийном дуэте с сумасбродной Грейси. Он еще снимался в фильме «О, Боже!». Они были очень популярны в пятидесятых, на заре телевидения. Кажется, до этого они выступали в водевилях. — Она посмотрела на меня тем самым очаровательным растерянным взглядом, который я так полюбил. — Не бери в голову, я возьму что-нибудь в библиотеке, чтобы показать тебе. А сейчас давай-ка вставать и пойдем выбирать дом.

Она просияла как лампочка и вскочила с кровати. Затащила меня в душ, что было тем еще квестом, потому что кабинка была крошечной, примерно 75 на 75 сантиметров. Она оставила дверь открытой, из-за чего в ванной случился потоп, зато мы смогли хоть немного развернуться. Я стоял не шелохнувшись, пока она брила мое лицо своей бритвой — той, которой брила ноги. Хорошо хоть волосы на лобке не тронула.

Мы поехали к известному в городе риелтору. Я всего лишь хотел посмотреть дома, но в итоге только и делал, что отвечал на вопросы. Сначала меня это раздражало, но потом я понял: так агент отсеивает варианты, которые нам точно не подойдут. Она хотела знать, сколько я зарабатываю, выплачена ли ипотека, плачу ли я алименты (она слышала о моем разводе), насколько большой дом мы хотим? Это тянулось больше получаса. Потом пошли вопросы о районах и школах. Наконец она показала фотографии. Здесь я отдал инициативу Марси. Лично мне было всё равно, лишь бы быть с ней, но я знал, что дом для нее очень важен. Она поглядывала на меня, ища одобрения, а я просто кивал на ее выбор. В итоге она выбрала восемь домов для осмотра.

Мы пошли обедать, пока агент договаривалась о визитах. Первый дом был прелестным, но на оживленной улице. Марси покачала головой: для нашей будущей семьи это не годилось. Второй стоял на крошечном участке — отказ. Третий был рядом с небольшим ручьем — потенциальная опасность для наших еще не рожденных детей. В остальных пяти мы не нашли изъянов, но два выделялись на фоне прочих. Мы договорились посмотреть их еще раз в понедельник утром.

Из воскресных газет я узнал кое-что новое о законах. Мне не обязательно и даже не нужно было подавать заявление на Тома Петерсена. Его обвиняли в покушении на убийство (по трем пунктам), террористических угрозах с применением смертоносного оружия, хранении незарегистрированного пистолета и — я знал, что это уже притянули за уши — в незаконном проникновении! Тома доставили в окружную больницу в тюремное отделение до слушания о его психическом состоянии, которое должно было состояться позже на неделе. Я в смятении покачал головой, вспоминая всё это дело.

Я загладил свою оплошность пятничного вечера тем, что занимался любовью с Марси как минимум дважды в день. Она настаивала, чтобы каждый раз ласкал ее сексуальную попу пальцами. К тому моменту, как мы сделали предложение о покупке нашего будущего дома, она уже легко принимала два пальца. В доме было всё, что мы хотели: четыре спальни с возможностью обустроить еще несколько на неосвоенном чердаке, акр земли, граничащий с заповедником частного фонда, тупиковая улочка, так что движения почти не было. На основном этаже было три с половиной ванные комнаты, и уже проведены трубы на случай, если мы решим достроить чердак. Хозяйская спальня была огромной, больше студии Марси, с двумя большими гардеробными, окнами для сквозного проветривания и просторной ванной с джакузи, в которой мы легко поместимся вдвоем. Мне дом очень понравился, а главное — он был изъят за долги и пустовал. Я предложил за него 425 000 долларов, что было как минимум на 200 000 ниже рыночной стоимости, и выписал чек на 10 000 в качестве задатка.

Даже после расчета с Амандой у меня оставалось больше двух миллионов в инвестициях. Подал заявку на ипотеку в 250 000 долларов с платежами, которые легко мог себе позволить.

— Давай отпразднуем, — сказала Марси, когда мы вышли из офиса риелтора. Позволил ей сесть за руль; собственно, у меня не было выбора — она завязала мне глаза. По скорости и отсутствию светофоров я понял, что мы выехали из города. Думаю, мы были на межштатной магистрали. Она съехала с нее, сделала несколько поворотов и остановилась. Сняла повязку; я несколько раз моргнул, привыкая к яркому дневному свету. Мы были на парковке… прямо перед огромным секс-шопом.

— Пошли, нам нужно много всего купить. Я собираюсь впустить твой большой член в свою попу.

Она вытащила меня из Z4 и затащила в магазин. Мы направились прямиком к отделу с дилдо и вибраторами. Я купил по два каждого вида разных размеров. Мы взяли четыре анальных пробки по возрастающей. Я замер, проходя мимо витрины с клетками для члена.

— Нет, Джек, мы это покупать не будем. Помнишь? Я тебе доверяю. — Она взяла меня за руку и повела в другой отдел, где мы купили несколько бутылок анальной смазки. Марси была как ребенок в магазине игрушек.

Я наблюдал, как Марси бродит по магазину. Вдруг она остановилась и сняла со стены коробку. Она внимательно изучала предмет, пока я подходил к ней.

— Если мы купим это, тебе никогда не придется пользоваться интеркомом, чтобы позвать меня на работе.

Я вопросительно посмотрел на нее, пока не увидел, что это: вибрирующее яйцо на дистанционном управлении. Хм-м — это может быть интересно. Забрал его и положил в корзину. Она запрыгала от радости. Оплатил покупки, и Марси повезла нас домой — чуть быстрее, чем мне бы хотелось, но я догадался, что ей не терпится опробовать игрушки. Она разложила всё на комоде, выбрала самую маленькую пробку и умоляла меня вставить ее.

Я отвел ее в ванную, где тщательно вымыл ее попу, не забыв поцеловать каждую из ее великолепных ягодиц. Смазал пробку и пальцем ввел немного смазки в анус. Марси слегка вздрогнула, когда я немного надавил. Пробка была маленькой — около двух с половиной сантиметров в диаметре в самой широкой части, с узкой шейкой над широким основанием. Я покрутил ее туда-сюда, пока она не вошла, и анус быстро сомкнулся, удерживая ее на месте.

— Как ощущения?

Я вытирал ее попу, удаляя лишнюю смазку, когда она ответила:

— Вроде нормально. Чувствую наполненность, но не дискомфорт. Так… твой член примерно на пару сантиметров толще, верно? Я хочу увеличивать размер каждый день, чтобы к выходным справиться с тобой.

Пожал плечами и согласился. Я бы не умер, если бы у нас никогда не было анального секса, но я действительно хотел, чтобы Марси была полностью удовлетворена. Сделаю всё, что она захочет, лишь бы не причинить ей боли — здесь я провожу черту для себя.

Марси собралась выйти из ванной, но остановил ее, прислонил к туалетному столику и раздвинул ей ноги. Пощекотал ее лоно и развел половые губы. Вставил яйцо в ее тоннель, глядя ей прямо в глаза. Проволочная антенна выступала из ее киски всего на пару сантиметров.

— А теперь, думаю, мы готовы пойти поужинать.

Марси спрыгнула, вильнула попой и обхватила меня за шею.

— Думаю, нам будет очень весело вместе. Жду не дождусь завтрашнего похода на работу… когда оба моих отверстия будут заняты.

— Конечно, а потом я смогу занять и третье в обеденный перерыв.

— Хм-м-м, — только и сказала она. Черт, я обожаю эту женщину. Мы пошли в итальянский ресторан. Я знал одно потрясающее место с кухней Северной Италии. У них почти не было блюд с красным соусом. Особенно я любил их ригатони с колбасками и грибами в чесночно-масляном соусе. Марси как-то странно на меня посмотрела, когда я упомянул чеснок, так что я отыгрался, нажав на кнопку пульта от яйца. Марси вскрикнула и подпрыгнула на стуле, а я ухмылялся и хихикал. Она подскочила еще выше, когда я выключил его.

— Это нечестно, — прошептала она. — Сначала ты меня возбуждаешь, а потом выключаешь.

— Я берегу тебя на потом — когда будем менять пробки. — И уже более мрачно добавил: — Не горю желанием спать сегодня один.

— Я тоже… почему бы мне не переехать к тебе? Ненавижу быть вдали от тебя. Твоя кровать достаточно большая. Нам понадобится только мой диван, может, еще одно кресло и телевизор.

Она захлопала своими огромными красивыми глазами, и я понял, что пропал — хотя я и так уже давно пропал. Улыбнулся и кивнул. Мы обсудили детали и решили перевезти вещи на следующих выходных. А пока Марси заберет самое необходимое из одежды и переложит в один из моих свободных шкафов. Вообще, имея опыт брака, понимал, что скоро она захватит ВСЕ мои шкафы.

Мы заехали к ней за одеждой и игрушками, а потом отправились ко мне. Я освободил один из шкафов в спальне от своей повседневной одежды. Свалил всё в одну из картонных коробок. Затем пошел в ванную, чтобы освободить место для ее косметики. К счастью, Марси никогда не пользовалась большим количеством средств — ей это было и не нужно. Кожа у нее была безупречной, глаза — яркими и чистыми. Она снова выстроила все свои новые игрушки на комоде. Я использовал бельевой шкаф для футболок, боксеров, носков и прочего. В спальном гарнитуре также был большой комод, который Марси заняла с самого начала, храня там ночную рубашку и сменное белье. Теперь там разместится большая часть ее гардероба до нашего переезда в дом.

Мы приняли душ, вынул пробку и тщательно вымыл ее, пока мы мыли друг друга. Мы рухнули на кровать. По предварительной договоренности мы занялись «69». Марси хотела, чтобы я поиграл с ее попкой, и лучшим способом для этого было довести ее до оргазма ртом. Не буду отрицать — обожаю вкус ее восхитительной киски. Мы начали с поцелуев — это еще одна вещь, которая мне никогда не надоест. Ее губы… ее язык так и манили. Мы обнимали друг друга; я растирал ее плечи и спину, наслаждаясь мягкостью кожи. Провел рукой по ее ягодицам. Мы прервали поцелуй, и я переключился на ее шею, покрывая ее крошечными поцелуями, прежде чем спуститься к чувствительным ореолам и соскам. Я облизал каждый сосок и посасывал их, пока наши тела разворачивались.

Марси нашла мой член. Это было несложно — он стоял твердый и гордый. Она медленно поглаживала меня, готовя к своему горячему рту. В нетерпении она помогла мне повернуться и оказалась сверху, лицом к моим ногам. Она посмотрела на меня и указала на свою попу. Я просто улыбнулся и кивнул. Я позабочусь о ней в лучшем виде. Она наклонилась вперед, прижимаясь губами к моему члену. Поцеловала кончик, а потом высунула язык, чтобы облизать нижнюю часть, начиная от головки и спускаясь к яйцам. Оказавшись там, она осторожно взяла каждое в рот и помассировала языком, перекатывая их. Отстранившись, она позволила им выскользнуть, и снова набросилась на мой твердый пульсирующий орган.

Я ласкал пальцами киску Марси, смачивая их ее соком. Когда я прижался ртом к ее лону, я ввел пальцы ей в попу. На этот раз они вошли легче. Очевидно, ношение пробки приучило анус к проникновению. Однако реакция была такой же сильной. Она дико изгибалась, прижимаясь ягодицами к моей руке, пока я трахал ее задний проход и покусывал клитор. Реакция была настолько бурной, что она буквально брызнула мне в лицо и в рот.

Вместо того чтобы расслабиться, она удвоила усилия, заглатывая мой член глубоко в горло. Марси отстранялась, пока во рту не оставалась только головка, а потом снова всасывала меня, трахая ртом до тех пор, пока я не смог больше сдерживаться. Казалось, я взорвался, заливая ее гланды горячим белым семенем снова и снова. Наконец я выдохся. Мне стоило больших усилий просто перевернуться в кровати. Я уже засыпал, когда Марси затащила меня в ванную, вручила следующую пробку — ту, что почти четырех сантиметров в диаметре — и бутылку смазки. Медленно я ввел ее внутрь. Мы вернулись в постель и крепко уснули.

ГЛАВА 12

Когда мы пришли на работу во вторник, меня ждали два детектива. Они расспросили меня о стычке с Томом, а потом согласились с Марси: они тоже сочли меня сумасшедшим. Но не таким сумасшедшим, как Том — он буянил и бесновался, клянясь убить меня, если когда-нибудь выйдет из больницы.

— Он никогда не выйдет, если будет продолжать в том же духе. Судья его точно упечет. — Детектив протянул мне карточку. — Дата слушания на обороте. Нам нужно, чтобы вы там были, ну, знаете, дать показания.

Я кивнул, и они ушли. Я созвал всех бывших сотрудников Тома в свой кабинет.

— Том за решеткой, и детективы думают, что он там надолго… очень надолго. Я хочу, чтобы вы проверили свои записи и нашли как можно больше старых клиентов. «Петерсен Электроникс» скоро закроется. Этим клиентам понадобятся услуги, и мы их предоставим. А теперь — за дело!

Они практически выбежали из кабинета, а я спокойно вернулся к работе.

Две недели спустя я пошел на слушание. У меня не было выбора — пришла повестка. Когда Тома ввели в зал суда, он выглядел как отшельник. Волосы грязные, не брился больше недели, и пахло от него… скверно. Увидев меня, он отреагировал соответствующе: пытался вырваться из рук пристава, крича, что убьет меня. Судья изучил результаты тестов и рекомендации психиатров и вынес решение: принудительное лечение в государственной психиатрической больнице. Он предстанет перед судом по обвинениям, если его когда-нибудь выпустят, что казалось маловероятным. Мне так и не пришлось давать показания; выходя из зала суда, я рыдал как ребенок. Марси утешала меня, когда вернулся на работу.

Марси сдержала обещание: она каждый день увеличивала размер анальной пробки, хотя я и говорил ей, что в этом нет необходимости. Это было скорее обещание, данное ею самой себе, некий вызов. В обед во вторник она зашла ко мне в кабинет и заперла дверь. Я еще разговаривал по телефону с клиентом, когда она опустилась на колени между моих ног. Она открыла рот и показала три пальца — намек был очевиден: анальная пробка, вибрирующее яйцо и мой член — каждое заполняет по отверстию. Я попытался отговорить ее, покачав головой, но она была непреклонна. Сказал клиенту, что перезвоню, сославшись на срочное дело.

Я посмотрел на Марси и покачал головой:

— Вообще-то мне нужно зарабатывать на жизнь, знаешь ли.

— Сейчас время обеда — мое время. Ты принадлежишь мне на следующие… — она сверилась с настенными часами, — сорок семь минут. Если я начну сейчас, у нас даже останется время что-нибудь съесть.

Она заглотила мой член одним махом, приняв в рот больше половины. Ее язык обвился вокруг ствола, пока она двигалась вверх-вниз. Теперь, когда она действительно делала мне минет, я должен был признать — это была отличная идея. Единственное, что меня беспокоило — это необходимость молчать. Обычно я стонал и охал как безумный, когда Марси ласкала меня, а минет — это самое тяжелое испытание. У меня просто не было против нее иммунитета.

Именно это я и чувствовал прямо сейчас. О Боже! У нее был такой чудесный, талантливый рот, и весь он принадлежал мне. Она сосала крепко, и я кончил. Я извергался, выпуская горячее белое семя ей в горло. Она проглотила каждую драгоценную каплю, облизала меня дочиста, после чего поднялась с пола и поцеловала меня в нос. Протянула руку:

— Пошли перекусим по-быстрому.

В полном оцепенении я последовал за ней из здания.

Она привезла меня в Sonic. Я проезжал мимо него, наверное, тысячу раз, но ни разу не возникало желания зайти. Я и не догадывался, что мы будем есть в машине, пока она не затащила меня обратно, велев закрыть дверь, пока кто-нибудь ее не снес.

— Я не вижу в этом меню ежей, — был мой первый комментарий. В ответ она ткнула меня в грудь и покачала головой, давая понять, что думает о моей жалкой попытке пошутить. В конце концов, чтобы успеть вернуться к работе, мы оба заказали бургеры, картошку и колу. Когда еду принесли, я порадовался, что мы сидим не в моей машине. Всё было жирным и неаккуратным, но мне безумно нравилось, потому что я был с ней. Мы вернулись в офис без минуты час.

В среду утром мне позвонили из Квебека — из провинциального правительства. Меня спросили, смогу ли я выполнить работу для них на выходных. В понедельник был праздник, так что у меня было три дня. Они предпочитали, чтобы работа велась, пока госучреждения закрыты, чтобы не было перебоев в обслуживании. Я колебался из-за планов Марси. Их представитель почувствовал мои сомнения и выложил козырь:

— Мы оплатим все ваши расходы. Я знаю, что вы всегда летаете первым классом. И мы заплатим 50 000 долларов за вашу экспертизу.

Я сказал «да» и повесил трубку. Он заверил меня, что билеты для нас с Марси будут ждать на стойке Air Canada на вечерний рейс в пятницу. Нажал на пульт от яйца Марси, давая понять, что мне нужно ее видеть. Она была не в восторге от этой затеи, но согласилась, особенно когда я сказал, что мы всё равно сможем заняться «ее делом».

Мы с Марси прибыли в аэропорт в 15:30 на наш рейс в 17:30. Я встал в очередь для первого класса, и меньше чем через минуту мы были у стойки, где я предъявил наши паспорта. Агент ввела наши имена в компьютер, замерла и перепроверила.

— Ого, с кем же вы знакомы? Минутку, сэр, пожалуйста.

Через минуту она вернулась со своим начальником. Тот распечатал наши посадочные талоны и проводил нас до досмотра. Мы прошли через линию для экипажей, так что не ждали ни секунды. Он встретил нас с другой стороны и проводил в специальный VIP-зал, где мы не спеша пообедали. Мне сказали, что их последним гостем был госсекретарь США Джон Керри. На меня это не произвело впечатления, а Марси была в восторге. До гейта мы доехали на одном из тех больших «гольф-каров» и прошли прямиком в самолет. Два часа спустя мы приземлились в Квебеке, где нас быстро провели через иммиграцию и таможню к нашему лимузину.

Марси вошла в наш люкс и сразу направилась в ванную. Я быстро спровадил коридорного, сказав, что мы сами разберемся, и щедро наградив его чаевыми. Повесил табличку «Не беспокоить», запер дверь и усмехнулся. Марси была настроена решительно. Я услышал шум душа, сбросил одежду на стул и присоединился к ней. Мы стояли в ванне, прижатые друг к другу бортиками, наслаждаясь горячими струями, когда Марси повернулась и наклонилась. Ухватился за огромную анальную пробку, ту самую, что была почти восемь сантиметров в диаметре, и потянул, пока она выталкивала ее. Это заняло время, но в конце концов мы ее извлекли. Намылил пальцы и легко ввел их внутрь, попутно очищая ее нутро. Мы вытерли друг друга и легли в постель.

— Есть три способа сделать это: «по-собачьи» чаще всего показывают в порно, но я считаю, это хуже всего. Могу положить тебя на спину и подложить подушку под попу, или я могу лечь, а ты заберешься на меня.

— Э-э… я не знаю… как ты считаешь нужным.

Я уложил ее на кровать и подложил подушку. Приподняв ее бедра и закинув ее ноги на свои широкие плечи, я почти согнул ее пополам, наклоняясь для поцелуя.

— Помни наш уговор, — напомнил я ей. — Ты должна сказать, если сделаю тебе больно. Если будет больно, я остановлюсь.

Она кивнула, и нанес смазку на ее попу. Растер ее пальцами, а когда закончил, намазал еще больше на свой напряженный, эрегированный член. Прошептал: «Я люблю тебя», поднося орган к ее анусу. Осторожно надавил, расширяя небольшое отверстие, оставшееся после пробки. Мои глаза были прикованы к ее глазам в поисках признаков боли, но не видя их, я надавил сильнее, и Марси подалась бедрами навстречу. Внезапно мы услышали отчетливый «ЧПОК» — головка проскользнула внутрь сфинктера. Мы оба улыбнулись, зная, что самая трудная часть позади. Я толкнул еще раз, и мой член вошел в ее кишку. На обратном движении я добавил еще смазки, распределяя ее по стволу. Я трахал ее медленно, совершенно пораженный узостью ее зада. Я обожал ее тесную киску, но это было нечто совсем иное. Трение было невероятным; я никогда в жизни не чувствовал ничего столь интенсивного. Мой темп нарастал, я даже сам не замечал, что делаю. Как бы усердно я ни работал, Марси делала еще больше. Было видно, что этот опыт ее возбуждает; ее клитор был твердым и горячим, когда я до него дотронулся. Она взорвалась в экстазе от первого же прикосновения, обдав меня своим соком; это был, безусловно, самый сильный оргазм, который она испытывала со мной. Я был рад, что она кончила; я бы точно не смог долго продержаться. Одним мощным толчком я кончил в нее, извергая густое белое семя в ее темное нутро.

Я отпустил ее ноги и упал вперед, мой уменьшающийся член всё еще оставался внутри нее. Она потянулась, чтобы поцеловать меня. Мы оба были вымотаны, но это было нежно и сладко. Я обхватил ее голову, поглаживая щеку, пока поцелуй длился. Наконец я отстранился, чтобы прошептать:

— Я так сильно тебя люблю. Ты самая лучшая… самая невероятная женщина, которую я когда-либо знал. Я всегда буду тебя любить.

Вытащил свой уменьшившийся член, встал и повел ее обратно в душ. Мы вымыли друг друга, вытерлись и вернулись в постель, на этот раз чтобы поспать. У меня было назначено свидание с правительством на шесть утра.

Судя по тому, что мне сказали, работа могла занять от тридцати до тридцати пяти часов. Я узнаю точнее, когда окажусь на месте. Я планировал работать минимум по двенадцать часов в день, а то и дольше, зная, что смогу провести финальные тесты, пока система будет в рабочем состоянии.

Мне говорили, что оборудование современное, но это было небольшим преувеличением. Для этого проекта требовались новые серверы и роутеры. Если бы мы не смогли их быстро достать, у меня были бы чудесные свободные выходные с Марси в Квебеке. Поразительно, чего может добиться правительство, когда захочет. Крупный поставщик открылся в субботу специально для нас, и я смог забрать всё необходимое для работы — почти на сто тысяч долларов США. Я всё установил и настроил сеть, увеличив пропускную способность более чем в три раза и связав всё воедино. Кабелей было навалом, но я мог попросить Марси разгрести их завтра утром. Мы вернулись в отель поздно — после девяти — и были без сил. Только присутствие Марси позволило мне продержаться так долго. Я отправил ее в душ — сегодня никаких развлечений, мы оба слишком устали, — а сам заказал еду в номер. Марси уже закончила и была в отельном халате, когда принесли ужин. Я заказал два стейка рибай с запеченным картофелем, кувшин холодного чая и два нью-йоркских чизкейка. Марси расписалась за них, оставив официанту щедрые чаевые за счет его правительства, пока я вытирался полотенцем. Мы ели медленно, наслаждаясь нежной говядиной.

— Я бы не справился со всем этим сегодня, если бы не ты, — сказал я ей.

Марси только улыбнулась и велела мне есть, чтобы мы могли лечь спать. Мы закончили и были в постели к 22:30. Завтра снова ранний подъем. Мы работали всё воскресенье, и я был почти уверен, что закончим около трех часов дня в понедельник. Финальные испытания должны были подождать до завтра, когда система будет запущена в эксплуатацию. Я отвез Марси в отель, где мы вздремнули, а потом сходили в отельный бассейн. Было одно удовольствие нежиться в теплой воде. Мы снова поужинали в номере и рано легли спать.

В этой области всегда возникают непредвиденные проблемы, и эта работа не стала исключением. Мой правительственный связной забыл сказать мне пару вещей. Не стал злиться; это было бы пустой тратой времени и энергии. Мне пришлось написать несколько патчей — мини-программ, которые я добавил к существующему софту. Закончил около полудня, но перед отъездом домой поговорил с министром об обновлении программного обеспечения. Я считал его устаревшим, а в этой сфере всё, что старше года, уже таковым считается. Сказал ему, что почти любой сотрудник нашей фирмы с радостью это сделает. Общая стоимость составила бы меньше 10 000 долларов, включая новое ПО. Нас с Марси отвезли прямо в аэропорт на рейс домой. По дороге я позвонил Биллу Уэллсу. Он настоял, чтобы мы взяли следующий день выходным.

Мы вернулись к работе в среду утром и обнаружили, что во вторник мне звонил Уоррен и оставил сообщение с просьбой перезвонить. Утром он сообщил мне, что всё кончено — мы с Амандой официально разведены. Я вышел к Марси:

— Обед сегодня… в двенадцать… пожалуйста, будь готова.

Я вернулся к своему столу, оставив ее гадать, к чему это всё. В 11:59 я подошел к двери и протянул ей руку. Проводил ее до машины и помог сесть.

— Куда мы едем, мистер Тайна?

— Мы едем исполнять мое самое заветное желание.

— А?

— Сегодня день, которого я ждал очень долго — самый счастливый день в моей жизни на данный момент, но, надеюсь, скоро он станет вторым в списке лучших.

— И ты еще говоришь, что это я запутанно выражаюсь.

— Так и есть… и это одна из причин, почему я так сильно тебя люблю. В то время как я ясен как…

— ГРЯЗЬ!

— Возможно, пока что так, но у грязи есть свойство смываться. Мы приехали.

— Мэрия?

— Ага. Знаешь место получше, чтобы получить лицензию на брак?

— О боже, это правда происходит?

Я наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Да, я звонил Уоррену утром. Всё официально… я снова на рынке.

— Это продлится еще минут пять. Пошли.

Минуту спустя мы уже читали указатель и поднимались на второй этаж. Заполнили анкету, подписали и оплатили. Теперь мы могли пожениться в любое время, но мы решили, что на свадьбе обязательно должна быть ее мать. В тот же вечер мы позвонили и договорились о ее прилете. На этой свадьбе будет самый минимум гостей. Стюарт согласился быть шафером; бывшая соседка Марси по комнате, Беверли, — подружкой невесты, ну и ее мать — пять человек вместе с судьей. Ее мама согласилась приехать немедленно. Марси взяла ее с собой за покупками в воскресенье, и мы поженились в понедельник днем.

— Теперь я понимаю, — сказала мне Марси. — Твой самый счастливый день сменился… сегодняшним.

Кивнул и снова поцеловал ее, когда мы выходили из мэрии. Мы оба были удивлены — точнее, шокированы, — увидев всю команду «Уэллс-Андерсон», ждущую нас на тротуаре. Они забросали нас птичьим кормом, пока мы бежали к лимузину, к которому нас направил Билл Уэллс, придерживая дверь.

— Билл, это и есть твоя идея скромной свадьбы?

— Конечно, подождите, пока увидите, что мы с Дороти для вас приготовили. Садитесь и расслабляйтесь. Остальное за мой счет.

Пожал плечами и поехал. Мы с Марси сидели на заднем сиденье, а Стюарт и Беверли — на откидных местах. Моя теща ехала с Биллом и его женой Дороти. Дороти была классной дамой «старых денег» из эксклюзивной местной семьи. Я читал еще во время учебы, что ее дед был адъютантом Роберта Э. Ли во время «Войны северной агрессии», известной большинству американцев как Гражданская война. Слышал, что она может быть настоящей стервой по случаю, но со мной она всегда вела себя безупречно.

Мы откинулись на сиденьях огромной машины, наслаждаясь поездкой. Конечно, мы понятия не имели, куда едем и зачем, но я полностью доверял Биллу. И действительно, моя вера оправдалась, когда лимузин въехал в ворота загородного клуба «Стоунхерст», пожалуй, самого эксклюзивного гольф-клуба в округе. Все остальные уже были там; тогда-то я и понял, что водитель возил нас кругами — клуб находился всего в нескольких минутах от мэрии. Его построили на окраине города более ста лет назад, но за эти годы город разросся, и теперь его границы уходили далеко за высокие заборы «Стоунхерста».

Снова Билл и Дороти встретили нас и проводили в обеденный зал. Он предложил всем заказывать что угодно и веселиться.

— И не беспокойтесь о завтрашнем дне. Мы здесь, чтобы праздновать и развлекаться.

Нас с Марси усадили за стол с Биллом, Дороти, Стюартом, Беверли и мамой.

— Билл, это слишком. Как тебе удалось всё это устроить? Мы ведь получили лицензию только в четверг днем.

— Ну, это не афишируется, но семья Дороти владеет «Стоунхерстом» с момента его постройки в 1907 году. Вообще-то им принадлежали все земли вокруг — тысячи и тысячи акров. Тебе стоит стать членом клуба. Это отличное времяпрепровождение и куча полезных деловых контактов.

Я рассмеялся.

— Большинство своих контактов я беру из списка Fortune 100, к тому же я планирую проводить каждую свободную секунду со своей новой женой.

Я наклонился, чтобы поцеловать Марси. Не отрывался бы от нее, но подошел официант принять заказ на напитки. Я не большой любитель выпить — никогда им не был, — но это был особый случай. Заказал маргариту со льдом. Марси заказала белое вино. У нас был стейк с морепродуктами, запеченный картофель и чизкейк на десерт. Как бы мы ни наслаждались едой и вечеринкой, нам было еще приятнее наблюдать за беседой мамы Марси с Дороти Уэллс. Одной приходилось бороться за выживание каждый день, другая и пальцем никогда не шевелила. И всё же они, должно быть, нашли много общего, потому что проговорили весь вечер. Мы извинились и ушли пораньше, планируя насладиться нашей первой брачной ночью в полной мере.

И снова я перенес Марси через порог. Она вцепилась в меня, прижавшись головой к моей груди, пока мы не дошли до спальни. Я осторожно отпустил ее и обнял для долгого, затяжного поцелуя.

— Я люблю тебя, миссис Андерсон.

— А я люблю тебя, мистер Андерсон.

Она потянулась развязать мой галстук, позволив ему упасть на пол. Рубашка, брюки и боксеры вскоре последовали за ним. Я вышел из туфель и снял носки. Затем я переключил внимание на свою новую жену. Стоя позади нее, я расстегивал ее блузку, целуя и лаская ее шею. Юбка соскользнула вниз, за ней — трусики. Оставил ее стоять в поясе для чулок и самих чулках.

Опустился на пол, чтобы отстегнуть чулки от пояса. Целовал каждое молочно-белое бедро, пока отцеплял их и стягивал по ее гладким стройным ногам. Оставив ее полностью обнаженной, я пристроился между этих потрясающих ног, чтобы попробовать на вкус ее киску. Ее сильные пальцы вцепились в мои волосы, когда она физически притянула меня к себе. Она держала меня так, пока я посасывал и вылизывал всю ее влажную щелку. С радостью бы продолжал так ублажать Марси, но у нее были другие идеи. Она внезапно потянула меня вверх, развернулась и повалила на кровать — всё одним быстрым движением. Она опустилась на мой член и несколько раз провела по нему ложбинкой. Видимо, убедившись, что он достаточно влажный, она насадилась на меня, наклонилась для поцелуя и принялась трахать меня до беспамятства… или так мне казалось. Она скакала на мне жестко, но всего около десяти толчков. Потом приподнялась и сменила положение, медленно опускаясь так, чтобы на этот раз я проник ей в попу. На ее лице отразился экстаз, когда она начала вращать бедрами и двигаться вверх-вниз. Я ответил тем, что вогнал свой твердый орган глубоко в нее и потянулся к клитору. Нашел его, твердый и горячий, выглядывающий из-под капюшона. Стал тереть и крутить его, и она кончила почти мгновенно, дико содрогаясь и полностью теряя контроль на несколько секунд. Я держал ее за талию, боясь, что она упадет. Продолжая входить в нее, я притянул ее к своей груди. Сжимающийся сфинктер выиграл битву — я изверг огромную порцию спермы в нее.

— О-о-о-ох, я чувствую это внутри себя. О, Джек!

— Мне нравится так делать, Джек. Я чувствую такой контроль. Кажется, оргазм был даже лучше, чем в первый раз. Я так выжата, что, по-моему, даже пошевелиться не могу.

— И в чем проблема? Можешь провести там всю ночь. Черт, да хоть всю жизнь там проводи, если хочешь.

— Конечно… а когда мне приспичит в туалет?

— И это то, чего мне ждать в будущем? — поддразнил я. — Женщина, которая рушит все мои мечты?

— В средней школе меня так и называли… «разрушительница грез», — рассмеялась она.

— Это так же плохо, как моя шутка про ежа.

— О нет, ничто и никогда не будет так плохо, как та шутка. Она была жалкой. А эта — ну, немного хромает, но не жалка.

Мы посмотрели друг на друга и не смогли сдержаться. Мы расхохотались одновременно. Я никогда не смеялся так много, как с ней. Может, дело в любви. Я знал только одно: я безумно в нее влюблен.

— Хочу, чтобы ты знала: я никогда не был так счастлив, как с тобой. Ты для меня — всё.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя уже давно… думаю, с того самого момента, когда пришла к тебе работать. Ты был таким добрым и терпеливым. Я так часто косячила, что была уверена — ты меня уволишь, но ты научил меня быть той, кто тебе нужен. Я так ревновала к Аманде. До сих пор иногда не верится, что мы вместе и правда женаты.

Поцеловал ее и аккуратно ссадил с себя, прежде чем увлечь в душ. Мы разговаривали и смеялись, пока мыли друг друга, вытирались и ложились в постель, обнимая друг друга всю ночь напролет.