Рядом с нашим двором ломали старый дом. Точнее, его ещё не совсем сломали, только жильцов выселили и окна побили. Мы с Петькой после уроков лазили по чердаку, из любопытства, рассматривали, что там можно найти интересного из всякого старья. Тут валялся сломанный патефон, разбитые пластинки, керосиновые лампы, испорченный радиоприёмник и прочая дребедень. Я подобрал в пыли шапку, такую, на манер тюбетейки, отряхнул её и надел. Петька в этот момент обернулся.

— Эй, Димон, ты где? — он крутил головой и в упор меня не видел.

Я подождал, пока он отвернётся, и снял шапку.

— Да тут я!

— Блин, а я думал, ты уже ушёл.

— Да никуда я не уходил!

— У меня что, глюки? Смотри, вон тут ваза какая-то. Может, её в музей сдать?

Пока Петька рассматривал вазу, я снова надел тюбетейку. Он обернулся и крикнул:

— Димон! Фу ты, опять пропал куда-то!

Ага, раз он меня не видит, значит, я нашёл настоящую шапку-невидимку! Здорово!

Я пришёл домой, дома никого не было. Я встал перед зеркалом и надел свою находку. Моё отражение в зеркале сразу же исчезло. Тут школы вернулась моя сестра Люська. Она обошла квартиру, убедилась, что дома она одна (хотя на самом деле была совсем не одна), встала перед зеркалом (я еле успел отойти), сняла платье и трусики. Сначала себя разглядывала, а потом принялась мастурбировать. Ух ты! Оказывается, она тоже дрочит! Как и я! Только я на картинки, где бабы в купальниках, а она — на себя в зеркале. Люська натирала пизду и стонала: «М-м-м! М-м-м!» Мой хуй встал, я вынул его и тоже начал дрочить. Люська кончила и пошла в ванную. А я снял тюбетейку и хлопнул входной дверью, будто только пришёл.

А здорово иметь шапку-невидимку! На другой день в школе на перемене я надел тюбетейку и пошёл в девчоночий туалет. Я спрятался в кабинке и стал ждать. В кабинку вошла Ирка, встала с ногами на унитаз, подняла юбку, спустила трусики, присела и стала ссать. Поссав, она слезла с унитаза, а я, не дав ей надеть трусы, начал её лапать — одной рукой схватил за жопу, другой за пизду. Ирка завизжала:

— Ай! Кто это!?

Она вырвалась и выскочила из кабинки, сломав шпингалет.

Не снимая шапки-невидимки, я вернулся в класс. Пришёл учитель географии, развесил карту.

— Сегодня мы повторим страны Центральной Америки. Иванова, к доске.

Машка Иванова — самая вредная девчонка в классе, воображала, задавака и ябеда. Она вышла, взяла указку.

— Иванова, покажи Гваделупу, — велел учитель.

Машка помялась, похоже, она не знала, где Гваделупа. А я подкрался к ней сзади, сдёрнул вниз трусики и задрал юбку. Весь класс заржал, а учитель смутился:

— Иванова, вообще-то я не это просил показать.

Машка спешно натянула трусы, заревела и выбежала из класса.

Ладно, подумал я, хватит хулиганства, надо использовать другие возможности шапки-невидимки. Недалеко от нас была женская баня. Мы с Петькой, бывало, громоздили у стены ящики или бочки, чтобы добраться до окна и посмотреть на голых баб. Стёкла были закрашены, но мы стёрли монеткой маленькое окошечко. Дворник часто гонял нас и грозил пожаловаться родителям. А теперь! Теперь я могу войти внутрь. В раздевалке было пусто, а в помывочной кто-то плескался. Я сам решил раздеться, чтобы не замочить одежду, но когда я её снимал, она становилась видимой, поэтому я аккуратно сложил её под лавку.

В помывочной были две тётки, лет тридцати-сорока. Одна стройненькая, с небольшой грудью, другая толстая, со свисающими сиськами и животом. Та, которая толстая, села на лавку, расставила ноги и говорит:

— Ну, Нюра, давай!

Нюра встала на четвереньки перед подругой и начала лизать ей пизду. Вот это класс! Я смотрел на это и ужасно хотелось дрочить, но пока я держался. Что будет дальше? А толстая схватили Нюру за волосы и прижимала её голову к себе. А Нюра лизала, а сама дрочила свою письку. Потом толстая оттолкнула Нюру.

— Ну, хватит, мыться давай!

И стала намыливаться мочалкой. А Нюра нагнулась над шайкой и начала мыть волосы. Она стояла раком в очень удобной позе. Пока она мыла волосы, глаза её были закрыты. И я подумал: почему бы её не трахнуть? Я подошёл к ней сзади, направил член в пизду и засадил.

— Зин, прекрати! — вскрикнула Нюра. — Убери свой палец, дай мне голову вымыть.

— А я ничего не делаю, — отозвалась толстая.

— А кто меня ебёт?

— Ну, не знаю, — говорит Зина. — Фантазии у тебя.

И решила шлёпнуть подругу по заду мыльной мочалкой. А попала по моей жопе. Мыльная пена обрисовала мой зад.

— Ой, тебя и вправду ебёт кто-то! — испуганно закричала Зина. — Привидение! Ну, получай!

Она стала лупить меня мочалкой по спине, потом по голове и сорвала с меня тюбетейку-невидимку. Я стал видимым.

— Ах ты, мерзавец! — завопила толстая. — Срань малолетняя! Вот я тебе!

И схватила шайку, чтобы огреть меня. Я пулей выскочил в раздевалку, припёр шваброй дверь, быстро оделся и выскочил на улицу. Дворник слышал крики, видел, как я выскочил из женской половины и погнался за мной. Но мне удалось удрать. А шапка-невидимка так и осталась в женской бане. Может, Нюра или Зина пользуются ей...