Ахтунг! Этот рассказ, из уважения к читателю, написан человеком, без участия ИИ!

Не сочтите за труд, после прочтения, поставить свою оценку, какой бы она ни была.

Благодарю Вас за внимание и желаю приятного прочтения.

ХОЛОД СУПРУЖЕСКОЙ ПОСТЕЛИ.

Должны ли были люди забиравшие моего мужа на неопределённый срок подумать о том как я буду справляться одна?

Они конечно не могли оставить мне Сашкин член, забирая всё остальное, но чёрт побери могли бы хотя бы раз в неделю присылать рандомного соцработника, чтобы успокоить мне душу, согреть холодную постель и хотя бы позволить мне уснуть, прижавшись к сильной мужской спине.

Четыре недели Саша находил способ писать мне с разных, неизвестных номеров, в последний раз даже однажды позвонил по «фэйстайм». Я рыдала как школьница, наглаживая заросшее рыжей бородкой лицо любимого, через экран смартфона.

Он рассказывал мне забавные истории о своём быте, делился планами построить нам дом и говорил о том как сильно он нас любит. Наша Алиска, не умолкая ни на минуту и засыпая папку вопросами, не давала мне вставить и слова, а я всё не могла наглядеться на его глаза полные жизни и любви.

Ничего не могу с собой поделать, но я до сих пор в душе злюсь на дочь, ведь этот наш разговор стал последним, после него мой Сашка как в воду канул. Ни сообщений, ни звонков, ни официальных уведомлений. Вот уже четыре месяца ни единой весточки, только деньги, исправно поступающие на счёт десятого числа каждого нового месяца.

Не представляя что и думать, я словно тень курсировала между школой и домом и уже какое-то время даже перестала краситься.

С моей подругой и бывшей одноклассницей Веркой Шеятой, мы делили две половины одного дома. Подруженька работала заведующая школьной столовой, а её муж уехал вместе с моим Сашкой. С юности деятельная и разбитная Верка, никогда не искала повода чтобы зайти ко мне в гости, не переставая меня тормошить.

— Дура ты Шадрина! Деньги приходят, значит живой. Ты только взгляни на себя Наташка и сиськи, и жопа, и талия – всё ведь на месте! А ты мало того что не ходишь никуда, так ещё и следить за собой перестала, причёска как у бабки старой, ни помады, ни теней, да и писька поди заросла как куст!

— А для кого мне краситься то, Вер?

— (смеётся) Да мало ли для кого?! Ну если да же не для себя самой, то хотя бы для Маратика, физрука нашего. Он ведь такой красавчик, Натаха! – Вера мечтательно вздохнула, закатывая глаза в потолок.

— Ты не в уме что ли Шеята? Я вообще-то замужем или ты забыла?

— А я что, нет что ли? – совершенно бесцеремонно открывает бар, достаёт Сашин виски, разливает нам в бокалы. – Лёд то есть в доме?

— Должен быть … в морозилке возьми.

— Шадрина, ты мне даже не думай тут крест на себе ставить.

— Слушай, Вер, ты чего пришла то? Поздно уже, а мне дочь ещё купать.

— Да за мужей наших выпить с тобой хотела. Не откажешься?

Растерянно улыбаясь замираю, не зная что ответить.

— Ладно, сейчас я Алиске голову вымою и посидим с тобой, не долго.

Подруга опытным взглядом оценивает остаток виски в бутылке.

— Наташ, девке уже почти пять, давно уже пора самой справляться.

— (улыбаюсь в ответ) Это пацаны твои сами пусть справляются, а у меня принцесса растёт.

Мне бы, по-хорошему отправить бы сейчас Шеяту, с её блядскими разговорчиками, домой. Но тогда ведь снова будет не до сна, так лучше уж мне упасть в холодную пастель пьяной и сразу уснуть, чем пол ночи скулить зажимая руку между ног, в попытках получить хотя бы какую-нибудь разрядку.

Моя совершенно беззаботная красавица намыта ароматным гелем и нацелована. Обвивая маму ручками и ножками, Алиса зарывается носиком мне в волосы и разумеется, ждёт свою сказку на ночь.

Герда, в моём повествовании, ещё только успевает отправиться на поиски Снежной Королевы, а моё счастливое дитя уже мирно сопит, улыбаясь в обьятиях Морфея.

***

Веронья уже оценила аскетичную пустоту моего холодильника и нарезав остатки сыра, апельсин и поломав на дольки шоколадку подаренную мне ещё в сентябре, ждала меня в нетерпении наглаживая свой бокал рукой.

— Наташ, ну нормально ведь приходит, а у тебя в холодильнике шаром покати.

— Да я не заморачиваюсь, готовим с Алиской на день да и ладно.

— Виски ещё пол-литра, а закуски кот наплакал. Ох и накидаемся мы сейчас с тобой подруженька. – всучивает мне в руки бокал, звонко стукаясь о него своим. – Давай, за Сашку и Алика, чтоб живы были, здоровы, да денег побольше присылали.

— Живы и здоровы. – я выдыхаю и первый, большой глоток виски, обжигает глотку непривычной мне крепостью.

— Ты чего на Новогодний корпоратив то не сдавала, Шадрина?

— А что мне там делать то?

— Альбертовна сказала быть всем обязательно, я короче за тебя внесла.

— Вер, да ну на фиг! Чего я там не видела то?!

— Как чего? Я меню праздничное составила, доставку из города заказала, ведущего с музыкой, . .. старалась как золушка, тебе угодить. Короче как хочешь, но от коллектива чтоб не отрывалась! – в шутку толкая меня в бок, Вера по новой разливает нам виски.

Приятное послевкусие и первое за долгие месяцы теплота от общения с близким человеком, заставляют меня наконец отвлечься и второй бокал пьётся куда легче первого.

— Я Алиску одну дома не оставлю, переживать буду.

— Ну тоже мне проблема Наташ, Сашкиной маме набери, пусть хоть заберут внучку на пару дней.

Долька апельсина совершенно ни как не спасает пьянеющее сознание и я смеюсь как дурочка, разводя руками в недоумении.

— На пару? … Зачем мне на пару?

Криво улыбаясь как похотливая кошка, Шеята накручивает мёд на кусочек сыра, насаженный на шпажку.

— Ну первый раз ладно, подвернёшь ему в спортзале на матах, а потом то надо с комфортом, после душа и на кровати нормальной. Маратик в общаге живёт, какие у него там условия?

Улыбка постепенно сходит с моих губ.

— Мне это не нужно.

— Ой, да ладно, не нужно, кому ты рассказываешь?! … Пятый месяц без мужика, Наташка. Так мне хоть Алик, уезжая «Петрушу» на Озоне заказал, чтобы пальцы не сводило, а ты то чего, скромница моя?

— Ничего, … я справляюсь.

— Слышу я по ночам, как ты справляешься. Наташ, нам всего-то с тобой по тридцатнику, самый бабий сок. Нет, с кем попало конечно нельзя, ославят на весь посёлок, ну а Маратик командированный на замену, … не расскажет никому.

— Ты я вижу уже с ним шпилилась?

Подруга лукаво улыбается в ответ.

— Представь себе и уже ни раз. В феврале уедет Маратик обратно в Нижний, а ты так и не потрахаешься совсем.

— А в марте уже может и Сашка мой вернётся. – пытаюсь переключить тему разговора, допиваю свой виски и всё никак не могу выловить утопленный в мёде сыр.

— С хрена ли в марте то, Шадрина?

— А у меня двенадцатого День Рождения.

— Ну я-то это помню, … а там поди никому и дела нет.

— Ну и как ты себе это представляешь Вер? Ой здасьте, извините, мне Вас подруга рекомендовала, Марат Казиевич, … не могли бы Вы и мне присунуть за компанию?

— Да не бойся ты глупая, я всё устрою. Ты главное письку на завтра постриги, да трусы нарядные надень.

Мы обе уже порядком пьяные, но пока ещё не валяемся к верху лапками как жуки.

— А тебе не противно было тащить чужого мужика к себе в постель?

— Не знаю, наверное нет. – смеётся – Парень и не дал мне долго думать.

— И как?

— Скажу так, двадцать три это не тридцать пять, подруженька. – довольно улыбается – Я только отдышусь, а он уже снова на меня лезет. Изъебал так, что день ходить нормально не могла.

Представив себе такое, я поёжилась, внезапно ощущая томную тяжесть внизу живота.

— С резинкой?

— Ну естественно, - смеётся - нужны мне его татарчата.

***

Как и собирались мы накидались просто в дым, я даже не вспомнила как выпроводила Шеяту и не раздеваясь завалилась спать.

Утром жутко болела голова, я даже и я забыла думать про наш с Веркой разговор и ни искать красивые трусы, ни тем более что-то там постригать разумеется не стала.

Выставив своим оценки за четверть, совершенно позабыв о том, что мама Люба сама забрала Алиску из сада на выходные, я собиралась накупить пирожных и тихо, по-семейному провести вечер с дочкой, залипая на очередное тв-шоу, когда ко мне завалилась уже поддатая Шеята.

— Ждать тебя, видимо, дохлый номер, Шадрина. – решительно открывает мой шкаф, достаёт короткое чёрное платье с блёстками и туфли на каблуке, которые я уже и забыла когда надевала в последний раз.

— Блин, Вер, … у меня планы на вечер!

Открывает коробку с пирожными и беспардонно откусывает самую вкусную.

— Знаю я твои планы, Наташа. – доедает пироженку и облизывает пальчики. – Заросли то свои побрила?

Опуская голову, неловко пожимаю плечами.

— Нет.

— Ладно, с кудрями будет натуральнее. Ну чего замерла то?! Трусы нарядные надевай пожалуйста и поедем, машина ждёт, денежки капают.

«Подруга собирает меня как тёлку на случку, а я ей и слова поперёк не говорю. Жуть!»

Ещё буквально пара минут и образ недотраханной училки почти завершён

— Ну ка покажись, подол подними, … покружись, … сиськи собери.

Сама не знаю почему, но глупо моргая глазками, я исполняю всё что говорит мне Верка.

— Вот как нужно подавать такое тело, а то ходишь в мешках каких-то, картофельных. – Вера отвязно шлёпает меня по заднице. – Училки твои умом тронуться когда увидят, а ОБЖэшник, от жены свалит, чтобы к тебе подкатить.

— Вер, ну фу ведь! Мне такое даже слушать противно.

— Это только пока не распробуешь. Пальто надевай, накрашу тебя в столовке!

— Как шлюху? – пытаясь ёрничать, усаживаюсь в такси.

— Не нажирайся только в хлам, а то ведь надо ещё и удовольствие получить.

***

Ярко красная помада и совершенно проститутские стрелки, я смотрела на себя в зеркало и хотела поскорее умыться, но Вера, предвосхищая мои порывы, уже налила нам по полному бокалу вина.

— Я так к людям не выйду. – отрицательно мотая головой, тянусь за ватными дисками и мицеляркой.

— Да брось, Наташ, красиво ведь. Сегодня ещё потрахаешься и завтра весь день как бабочка будешь порхать, на настроении.

— У меня Сашка в командировке, а я тут разоделась как блядь.

— Как и мой Алик, и географички вашей Федотыч … там же. Никто дома в дома не остался, все на празднике, нарядные, пьют и гуляют.

Подруга заставляет меня сделать большой глоток и пользуясь замешательством, убалтывая и приобнимая за талию выводит в зал, где и действительно уже «дым коромыслом».

— Ооо, Наталья Викторовна пожаловали! – бурные аплодисменты от коллег, комплименты от ведущего.

— Я же обещала, что привезу сейчас Вам нашу скромницу. - в шоке от самой себя и происходящего, я допиваю остатки вина, пока Шеята ведёт меня к столу и усаживает между собой и Маратом, прямо напротив мужа нашего завуча, крепкого сорокалетнего отставника, учителя ОБЖ.

Его хабальная супруга участвует во всех отвязных конкурсах, а он с похотливым интересом разглядывает мои голые плечи, блестящие алые губки и сиськи, предусмотрительно собранные подругой вместе в откровенном декольте.

В моменте, мне так неудобно, что жуть.

Следующий бокал вина от моей разбитной подруженьки и внезапное приглашение на медленный танец от Марата не дают мне опомниться, переключая моё внимание на мужчину, которому, по замыслу этого вечера и должна достаться моя замужняя тушка.

Хотя, какой из Марата мужчина, скорее просто молодой, спортивный парень, в котором сразу чувствуется набалованный бабник. Марат не пошлый, разговорчивый и вполне себе галантный, мне интересно и приятно с ним общаться и с каждым следующим бокалом, я всё больше думаю, что скорее «ДА», чем «НЕТ».

Видимо чувствуя вкус неминуемой победы, Маратик плотно присаживается мне на ушки и не пропуская ни единого медляка, беспардонно наглаживает мне спину и нежно касаясь губами обнажённого плеча, прижимается бедром к моей разгорячённой промежности.

Разумеется понимая, что меня вот-вот потащат в спортзал, я почему-то и не вспоминаю, что моя замужняя вагина не только не стрижена, но даже не подмыта.

Уже пьяненькая и растерянная, я всем существом чувствую дико растущее возбуждение партнёра, упруго упирающееся в мой живот и буквально спиной ощущаю, что Николай Валентинович на всё это смотрит.

Кошмар, конечно, но от этого я вся теку, как похотливая, мартовская кошка.

Медленный танец заканчивается, кавалер нежно целует моё плечо, шею и суетливо гремя ключами, уводит мое дрожащее от вожделения тело за собой.

Совершенно не сопротивляясь я иду следом как послушная овечка, отказываясь думать, что пути назад для меня уже не будет. Моя прозорливая подруженька, с блядской улыбочкой, походя, суёт презервативы мне в руку.

В спортзале прохладно, тусклый свет уличного фонаря еле освещает лишь его половину.

Моё сердечко колотиться как у загнанной в угол мышки, я что-то там лепечу, но Марат со мной не церемониться и решительно прижимая к Шведской стенке, страстно впивается своими губами в мои.

Ошарашенная такой смелостью, я прикрываю нервно дрожащие веки, доверяя себя во власть его умелых губ. Горячее дыхание, поцелуи и нежные покусывания, шарятся по моей шее и плечам. Теряя самообладание, я задыхаюсь и возбуждённо попискивая, не замечаю как расходится молния моего платья, расстёгнутый бюстик освобождает грудь и она опускается прямо в руки к моему будущему любовнику.

Мою уверенную троечку, двумя маленькими ладошками разумеется не спрячешь и я глядя на партнёра одуревшими глазками, лишь смущённо прикрываю пальцами соски.

Марат снимает рубашку, обнажая обалденно красивый, рельефный торс.

Что-то там прятать нет больше смысла, мои пальчики убраны в стороны и абсолютно доступные, голые сиськи обняты мужскими ладонями и жадно облизаны.

Из моей груди наружу вырывается томный стон, принимая всю неизбежность происходящего я обвиваю шею любовника руками, сама целую его лицо, инстинктивно ёрзая на его коленке взмокшей промежностью.

— Я думал о тебе с сентября и знал что у тебя красивая грудь.

— Что же, красивее чем Веркина?

Улыбаясь, зажимает соски между пальцев, заставляя меня сжаться и застонать.

— Ну почему же? У Веры Дмитриевны тоже красивая. … Вы обе мне нравитесь.

Задыхаясь от возмущения, упираюсь нахалу руками в грудь, вытягивая отвердевшие соски из его рта.

— Думаешь мне должна была понравиться такая честность?

— Ну её то я уже брал, а тебя ещё нет. – подол платья бесстыдно закатан мне на живот и сильные, мужские руки, уже настойчиво тянут вниз мои колготки вместе с трусами, когда я со стыдом вдруг вспоминаю, что совсем для этого не готова и вцепляюсь в резинку мёртвой хваткой.

— Да, блядь! Я и забыла, какие молодые все шустрые.

— А чего нам тянуть Наталья? Мы оба знали куда идём.

Мои колготки с трусами приспущены до колен и левая ладонь парня, жадно сжимает ягодицу, а правая стремительно ныряет в мой мокрый не чёсанный куст и на опыте, мгновенно нащупывает пальцами клитор.

Сокращаясь и дрожа всем телом, конвульсивно подаю бёдрами навстречу и отчаянно хватая ртом воздух, издаю что-то на подобии жалобного писка.

— О-ох, Ма-ра-тик, не надо, … я грязная.

— Что же ты, знала куда идёшь и не подмылась?

— Да не ус-пе-ла я и не думала, что у нас всё так бы-ыстро случится.

Наглые руки бессовестно лапают мою задницу, а настойчивые мужские пальцы наглаживают сладострастную бусинку, уже любопытно выглянувшую из своего капюшона.

Мои коленки дрожат, я и так то понимаю, что долго сопротивляться не получится, а тут ещё и обезумевший от похоти парень, желая попробовать свою новую милфу на вкус, опускается передо мной на колени, пытаясь занырнуть мне лицом между ног.

Мне очень стыдно и я буквально вою, моля о пощаде.

— Ну не сей-час, Ма-ра-тик миленький, я правда грязная!

От досады чуть прикусывая меня за животик, парень поднимается на ноги.

— И что же теперь мне с тобой делать?

Нелепейшая, постыдная поза. Платье собрано в полоску на животе, излизанные сиськи, с надраконенными сосками пошло висят в развалку, колготки и насквозь мокрые от выделений трусы зажаты голыми коленками, раскоряченных иксом ножек. А сама же, раскрасневшаяся и возбуждённая Наталья Викторовна, часто дышит ртом и обеими руками прикрывая своё косматое сокровище, растерянно моргает глазками пожимая в ответ плечами.

— Я не знаю.

— Я знаю. – Марат хватает меня за руку и я, мелкими шажками, семеню за ним в угол, где на полу навалены маты.

Разумеется понимая что сейчас тут будет, я отрицательно мотая головой заявляю, что «НЕ ДАМ», но меня молча ставят меня на колени, перед самым моим носом расстёгивают брюки и без лишних любезностей вываливают мне в ладошки тревожно длинный, обрезанный хуй.

Что тут скажешь, я так и ахнула, глядя на упругую, кожаную палку в своих руках, она мне показалась не такой толстой как у мужа, но была существенно длиннее.

Напуганная не столько размером, сколько стремительностью, инстинктивно обнимая пальцами член, я нервно сглатывала, вопросительно глядя парню в глаза, а моя голодная внутренняя шлюшка уже шептала мне на ухо.

«Ну и что ты смотришь то Наташ? Первый год замужем что ли?»

Остроконечная головка совсем не долго поупиралась в мои сомкнутые губки, разумеется, я открыла ротик и приняла Марата сразу чуть больше чем на половину.

Не скрою, прикрыв глазки от удовольствия и напряжённо сопя, я наслаждалась этим очень удобным хуем, в то время как партнёр, с каждой фрикцией, так и норовил протолкнуться мне в глотку.

Мужний член не доставал мне до пищевода, от его толщины и затяжного минета, у меня бывало ломило от усталости челюсть, а тут мне приходилось давиться, кашлять и задыхаться, пока я не поняла наконец, как это работает.

В общем через пару минут спорт зал наполнился возбуждёнными мужскими стонами и моим громким, гортанным гыканьем.

Меня, учительницу начальных классов, с голыми сиськами стоящую на коленях, придерживая за затылок, задорно сношали в рот. От алкоголя и асфиксии у меня кружилась голова, обливаясь вязкой горловой слюной, я задыхалась, до крови вцепившись коготками партнёру в ягодицы.

Буквально взвыв от боли, любовник ещё несколько раз по самые яйца затолкнул мне в глотку свой член и запрокинув голову, победно зарычал как медведь, извергаясь, должно быть, мне прямо в желудок.

— Ого-го, Наталья Викторовна, вот это навык!

— Перестань, блин, паясничать. - Вытирая слюни перемешанные со спермой со своего лица, я кое-как пытаюсь отдышаться, усаживаясь голой задницей на мат.

— Да ладно тебе, я серьёзно, не каждая профессионалка сможет сразу сделать горловой.

«Ну такой себе комплимент, … мне то что с этого?»

— Мне приятно, что это Вам понравилось, Марат Казиевич. – устало улыбаюсь в ответ.

Из-за нехватки кислорода я всё ещё дезориентирована, а меня уже пытаются снова куда-то тянуть.

— Наташ, может в душевую? Там подмоемся, да повторим?

— Ну уж нет, молодой человек, не так быстро.

— Ну ладно. – довольный собой парень, заправляет рубашку и застёгивает брюки. – Ты наверняка пить хочешь, пойду поищу для тебя воды.

Я всё ещё очень хочу секса и если бы Маратик настоял, я бы скорее всего уступила и отдалась бы прямо тут на матах, но парень уже кончил мне в рот и видимо не особенно пока желал продолжения.

«Вот ведь дура, да с чего ты взяла что он должен сейчас вернуться?»

Так и не дождавшись своей воды, неуверенной походкой я вернулась к шведской стенке. Голова ещё немного кружилась и я, стараясь взять себя в руки, на несколько секунд повисла на перекладине, наклонившись за своими трусами и колготками. Я собиралась натянуть их обратно, когда сильные руки обняли мои бёдра, а к моей голой попе снова прижался напряжённый мужской отросток.

— За последние пол час я не стала чище и чего это ты вдруг передумал. – поднимаясь чуть выше руками по перекладинам, прогибаясь чуть сильнее, я игриво покрутила задницей и не представляя себе кого я там дразню.

Вопреки моим ожиданиям, голос, впрочем как и член у меня за спиной, принадлежали вовсе не молодому физруку.

Мужчина, без лишних сомнений, притопил в моей истекающей соком вагине свой хуй и на одном дыхании вставил мне его почти на половину.

«Ох, бля-ать!»

Казалось искры посыпятся из моих глаз, ведь по ощущениям, в меня пихали совсем не то что я недавно сосала. Мясистый и толстенный как кукурузный початок член, несмотря на обилие смазки, проталкивался в меня с трудом.

— Только мальчишка откажется от сладости грязной женщины.

Выпучив глазки, я стонала в голос, покрепче ухватившись за перекладину, чтобы не упасть.

— А-а-ах, Николай Валентинович, что это вы делаете?! … ммм … Прекратите! У Вас ведь жена здесь!

На третьем движении пах подлого обманщика касается моих ягодиц, принося мне боль и одновременно ощущение долгожданной, приятной наполненности. Урча как кошка, я пытаюсь поудобнее изогнуться, чтобы не было так уж больно с непривычки, а чужой муж обнимает мои раскачивающиеся из стороны в сторону сиськи своими гигантскими ладонями и принимается драть меня так ритмично и глубоко, что мне в пору уже и завыть.

Мамочка родная, как же я соскучилась по этим восхитительным ощущениям. И пусть пока это немного больно, но я знаю, что скоро привыкну и готова потерпеть.

— Ох, блядь, глубоко … Николай Валентинович!

— Больно?

Не в силах отвечать я утвердительно киваю в ответ.

— Ну поднимись ещё чуть повыше, да погладь себя что ли.

Меня прижимают грудью вплотную к шведской стенке, угол атаки изменяется на менее болезненный и партнёр продолжает ебать, не снижая темп.

Теперь то это уже очень приятно, меня так и подмывает реветь медведицей, но опасаясь спалиться я лишь кусаю себе руку.

Муж нашего стервозного завуча, накручивая мне соски и смачно облизывая шею, совершенно не парясь, ебёт меня без резинки, а я, позабыв про стыд, всё пыжусь, отчаянно стараясь поскорее кончить и это у меня почти что получается, но ОБЖэшник управляется раньше.

Густая, тёплая сперма хлещет мне на спину и ягодицы, а я вся трясусь в ожидании, судорожно пытаясь доработать себя пальчиками.

Смачно шлёпая опадающим причиндалом меня по заднице, насильник размазывает по ней своё семя и восхищённо мыча, целует мои голые плечи.

— Хороша ты Наташка, … я мог бы тебя навещать, хоть раз в недельку, пока Сашка твой не вернётся.

Раздражённо всхлипывая, я ёжусь от омерзения, размазывая по трусам и колготкам чужое семя.

— Не надо, … Ваша супруга такое не одобрит.

— Ну её об этом знать совсем не обязательно.

Оборачиваясь, оправляю платье, прячу грудь и застёгиваю молнию.

— То что Вы со мной сделали – скотство. Я не с Вами тут хотела …

Мужчина делает шаг на встречу, протягивая руку к моему раскрасневшемуся лицу.

— Наташенька …

— Не трожьте меня! – уворачиваясь, я подбираю с пола свой бюстгальтер, туфли и пячусь назад. – Ещё хоть одна попытка и я всё расскажу Вашей жене и напишу заявление. Так что опозоримся на весь посёлок вместе!

***

С размазанной по лицу помадой и тушью, в перепачканном чужой спермой платье и колготках, с выглядывающими из декольте сосками, засосами на шее и плечах, я рыдаю в прихожей, глядя на себя в зеркало, с Веркиными презервативами в руках.

«Ну что, Наташа, сходила блядь, развеялась?!»

Утирая слёзы с лица, плетусь на кухню, открываю холодильник и залипаю на минуту, выбираю между молоком и оставшимся ещё с Рождества кагором.

«Да ну на фиг!»

Открываю банку и жадно пью, прямо холодное. Молоко течёт по губам и подбородку, проливаясь на платье и голую грудь.

Я ощущаю себя использованной и очень грязной, в моих планах навести себе ванную с морской солью и пеной, но сначала необходимо закончить то, что не удалось ни одному, ни другому сегодняшнему любовнику.

Зубами открывая упаковку презерватива, я беру из корзины пару припасённых к завтраку бананов и шлёпаю прямиков в свою холодную супружескую постель.

В отличии от живого члена, по ощущениям, банан жёсткий и прохладный, но это меня уже не останавливает. Моя вагина всё так же мокрая и горячая, меня просто трясёт в ожидании и раздеваться уже некогда. Перепачканное платье закатано на грудь, грязные колготки спущены вниз и я, задыхаясь от похоти жёстко отрабатываю себя одетым в презерватив бананом.

«Мамочка родная, кто бы это видел!»

Пошлое чавканье, всхлипы, стоны и протяжное мычание, первый банан измочален мной просто в кашу, разочарованно сопя, я хватаюсь за второй и меняя позу, судорожно заталкиваю его внутрь.

Несмотря на более крупный размер, фруктовый помощник проскальзывает в меня уже совершенно легко. Лёжа на боку, теперь я стараюсь особенно не усердствовать и уже чувствуя растущее внутри тепло, настойчиво помогаю себе пальчиками.

Ещё минут десять сосредоточенно пыхтя и напряжённо ёрзая и я таки добиваюсь своего. Сжимаясь и дрожа всем телом, я восторженно реву в подушку, поджав коленки к груди.

Оглушённая моим долгожданным оргазмом, обессиленная, буквально размазанная тонким слоем по супружеской постели, я чувствую как моя пресытившаяся вагина, выталкивает из себя деформированный ей банан и почти сразу проваливаюсь в забытье и засыпаю, капая слюной на подушку.

«Как же сильно мне этого нахватало.»

***

Утро, несмотря на вчерашние возлияния, выдалось чудным. Я проснулась ближе к обеду и сладко потягиваясь конечно же вляпалась рукой в мерзкую банановую кашицу, размазанную по простыне.

Пару секунд восстанавливаю в памяти вчерашние события и смеюсь над собой в голос.

«Ну а что мне оставалось? На стены ведь лезть было бесполезно.»

Настроение куда лучше и радостнее моего обычного и я прямо босиком шлёпаю в душ, мечтая поскорее отмыть засохшую сперму, противно шелушащуюся на моей спине и ягодицах.

С огромным удовольствием я наконец-то моюсь, намазываю своё тело кремами, крашу ноготки на ножках и начисто сбриваю всю лишнюю растительность.

Теперь, глядя в зеркало, я нахожу себя премиленькой и аппетитной, не смотря на то, что мне почти тридцатник.

Не ленюсь сварить себе кофе и недолго накручивая в руках телефон, набираю его номер.

— О, Наталья Викторовна, ты куда вчера пропала то? Я воду принёс, а от тебя только лифчик висит на шведской стенке.

— Так долго ты ходил, Маратик. Я с другим ушла. – ехидно смеюсь.

— Это с кем ещё? – по голосу слышу что парень растерян.

— Не важно. Ты сам то где сейчас?

— В тренерской, … инвентаризацию делаю.

— Не уходи, я скоро зайду за бельём.

Ещё минуту кружусь перед зеркалом, надеваю простые белые трусы, тёплый спортивный костюм, валенки и Сашкин пуховик.

«Всего лишь терапия, что бы не чокнуться тут одной»

***

Школа на каникулах и кроме сторожа дяди Васи на входе никто мне не встречается.

Я с ним здороваюсь и радостная, почти в припрыжку шагаю по длинному коридору к спортзалу.

Удивилась ли я столкнувшись в дверях с разрумяненной Шеятой?

Да конечно нет.

— Фух, Натаха, уездил меня блядь.

Улыбаясь, поправляю её взмокшие от трудов волосы.

— Мне то хоть осталось немного?

— Да парню надо только пять минут отдышаться. – смеётся воровато оглядываясь по сторонам. – Я в душ, потом могу прийди вам помочь.

— Не вздумай! – улыбаясь, смотрю Верке в глаза. – Я сама справлюсь.

— Вот и умничка, что меня послушала. … Иди, оседлай жеребца.

Марат, видимо не ожидавший меня так скоро, стоял голым посреди тренерской и жадно хлебал воду прямо из бутылки.

Я повесила куртку на крючок, оперевшись попой о стол расстегнула олимпийку и обнимая ладонями свою красивую, большую грудь, молча, предложила ему себя.

Довольно улыбаясь, парень утёр со лба пот и попытался поцеловать меня в губы, но я увернулась.

— Никаких поцелуев, только секс.

— Ладно. – меня вытянули из валенок и усадили на стол, скидывая олимпийку, я откинулась на руках назад.

Мои грудь и живот тут же были нежно облизаны. Член парня, как и было говорено Веркой, уже снова топорщится колом. Марат взялся за резинку моих спортивных брюк стягивая их с меня, игриво ему улыбаясь я поднимаю бёдра, помогая себя раздевать.

Теряя терпение, партнёр подступает вплотную и отгибая ластовицу моих трусов в сторону, видимо и не собирается их снимать, но я его останавливаю упираясь в грудь рукой.

— Нет! … Теперь ты сначала меня полижешь.

— Ох ты, Наташа, … куда же делась вчерашняя скромница? - мои трусы почти сняты и болтаются на лодыжке как белый флаг капитуляции.

Марат, подсознательно облизывая губы, пялится на мою абсолютно голенькую писечку.

Слова тут совершенно лишние, поклоняясь безволосому божеству, мужчина опускается на колени, пронзая меня своим сильным языком.

Дрожа от вожделения, с томным, продолжительным стоном, обнимая лицо любовника ладонями, я вжимаю его в себя глубже.

С трепетом отдаваясь мужским ласкам, я всем существом понимаю как сильно по ним соскучилась. Моё дыхание давно сбилось ко всем чертям, сок течёт из меня рекой, образуя на столе постыдную мокрую лужицу.

Стоны, почти звериное рычание и чуть было не оторванные уши в моих руках, извещают любовника о моём первом финише.

Не теряя времени, он поднимается на ноги, пользуясь моей расслабленностью, проталкивается между расставленных в стороны ног и обнимая ладонью за лицо, смотрит в мои одуревшие глаза, до основания надевая моё истекающее лоно на член.

— О-ох, блядь! – вцепившись коготками любовнику в плечи, я даже прослезилась.

— Больно?

Я не могу разговаривать и отрицательно мотая в ответ головой, пятками провоцируя его двигаться.

Парень совсем не глуп, всякое джентльменство тут же отброшено в сторону и прямо на этом столе, меня принимаются драть жёстко и глубоко, как последнюю портовую шлюху.

Несмотря на приличную длину, это мне уже совсем не больно и партнёр, закинув мои ножки себе на плечи разъёбывает мою замужнюю пиздёнку просто в брызги. Я вою, неосознанно царапая и кусая ему спину и плечи, а Маратик, стиснув зубы, продолжает ебать, неистово вколачивая свою оглоблю до упора.

Совершенно себя не контролируя, я смеюсь, плачу и обнимая за шею, конвульсивно сжимаю вагиной его член внутри. Это вторая моя кульминация и казалось бы, что мне уже достаточно, но любовник ещё не кончил.

Марат разворачивает меня к себе спиной и обнимая ладонями грудь, входит под новым, безумно приятным углом и эта сумасшедшая, бесстыдная ебля продолжается.

Вернувшаяся в тренерскую Верка, как ни в чём не бывало, суетится заваривая чай, с блядской улыбочкой глядя как я содрогаюсь, мыча и охая от неистово глубоких, ритмичных проникновений.

Серия яростных фрикций и я теряя волю обмякла, повалившись грудью на стол. Можно сказать что дальше мой партнёр пользовал уже бесчувственное тело.

Отлетающая в нирвану, на подгибающихся ножках, с безвольно откляченной жопой, я знала что он вот-вот должен кончить и лишь тихо его умоляла:

«Пожалуйста, только не в меня!»

Маратик, хотя и молод, но прекрасно всё понимает, имеет уважение и не добавляет мне проблем.

В последний момент он достаёт из меня свой отросток, зажимает пальцами канал и подзывает Верку. Смышлёная подружка подскакивает тут же и мгновенно опускаясь на коленки, ловко заглатывает извергающуюся головку, принимая почти всё, что мы с Маратом добыли.

Утираясь и сглатывая, довольная Шеята поднимается на ноги, шлёпая ладонью по моей расслабленной заднице.

— Ну что, подруженька, понравилось снова почувствовать себя женщиной?

Кое как оторвавшись со стола, я глупо улыбнулась, инстинктивно прикрывая голые сиськи руками.

— Очень, … но теперь мне, блин, стыдно.

Верка ржёт надомной в голос, завязывает на моей груди свою простыню и прямо голая, приобнимая, тащит пить чай.

— Полно тебе, Наташа, … один раз с тобой живём!

***

После не продолжительно паузы сексуальная инвентаризация продолжилась, но уже не со мной.

Решив не усугублять своё блядство, свальным грехом, я тихо собрала разбросанные по тренерской шмотки и свалила, оставляя распалённых прелюдией любовничков на едине.

Шагая к дому я улыбалась во весь рот, не смотря лёгкий стыд и на усталость, моя душа парила и хотела петь.

Уже подходя к калитке я и не заметила заснеженный военный уазик, стоявший у забора, пока поставленный мужской голос меня не окликнул.

— Здравствуйте, … вы не в этом доме живёте?

Оборачиваюсь и вижу майора, при параде, в шинели и с папкой в руках.

— В этом. – улыбка постепенно сходит с моего лица, оторопев я пячусь назад, пока не упираюсь спиной в забор.

Майор снимает с головы шапку, а я в ужасе сползаю по забору прямо в снег.

— Шеята … Вера Дмитриевна?

В шоке, я отрицательно мотаю головой

— Нет, … я Шадрина Наташа.

КОНЕЦ.