ГЛАВА 9. Трещина.

Ночь с королём прошла в иллюзии нежности. Элдорион обнимал жену, целовал её шею, гладил спину и шептал слова любви, которые когда-то заставляли её сердце таять. Ариэль лежала неподвижно, чувствуя, как его член мягко входит в неё спереди — медленно, ласково, как всегда. Для него это был момент близости после долгой разлуки. Для неё — пытка. Потому что всё ещё пульсировал болью анус, растянутый сыном всего несколько часов назад, сперма принца вытекала тонкой струйкой, смешиваясь с её соками и смазкой мужа. Она кусала губу до крови, чтобы не застонать от боли, когда он двигался чуть резче. Слёзы текли с лица в подушку, но король думал — от счастья.

Утром он был полон энергии. — Пойдём погуляем по лесу, моя любовь. Как в старые времена. Только ты и я.

Ариэль не могла отказаться. Она надела лёгкое платье из серебристого шёлка — самое скромное из тех, что у неё остались, но и оно не могло скрыть всего. Кольца на сосках выпирали двумя отчётливыми бугорками, тяжёлые рубины покачивались при каждом шаге, натягивая ареолы. Подвеска в пупке тихо позвякивала. А руна на лобке — «Неутолимый Поток» — заставляла её течь непрерывно: внутренняя сторона бёдер была уже влажной, когда они вышли из покоев.

Они шли по главной аллее сада — широкой тропе из белого мрамора, окружённой цветущими магнолиями и фонтанами, где вода переливалась радугой. Король держал её под руку, улыбался, рассказывал о гномьих шахтах, о золоте, о новом союзе. Ариэль старалась идти ровно, но походка вышла странной: ноги слегка раздвинуты, бёдра дрожат, каждый шаг посылает вспышку от шипа в клиторе. Она сутулилась, пытаясь скрыть выпирающие кольца на груди, но ткань была слишком тонкой — рубины блестели на солнце, подвеска в пупке позванивала, как крошечный колокольчик позора.

Слуги, садовники, стражники — все видели.

Две молодые служанки, поливавшие цветы у фонтана, переглянулись и тихо захихикали, прикрыв рты ладонями.

— Смотри... королева... ходит, как будто ей между ног что-то мешает...

— А сиськи... эти бугры... кольца же... она теперь как шлюха из портовых таверн...

Они засмеялись — не громко, но достаточно, чтобы Ариэль услышала. Она опустила голову ниже, щёки горели. Король ничего не заметил — он улыбался, махал рукой проходящим стражникам, рассказывал о планах на будущее.

Ариэль чувствовала каждый взгляд как удар. «Они смеются... над королевой... над мной... я хожу, как... как использованная кукла... теку... кольца торчат. .. все видят...»

Прошла неделя

Принц Элдриэль охладел к Ариэль.

Всё началось с новой девушки — юной эльфийки по имени Сильвэра, дочери главного друида. Высокая, с волосами отлива цветочного мёда, глазами как лесные озёра, грациозная и чистая. Она не знала о тёмной стороне дворца. Не знала о голосе в голове принца. Не знала о том, что он делал с собственной матерью. Для неё Элдриэль был идеальным принцем — сильным, загадочным, с лёгкой улыбкой.

Он начал проводить с ней время: прогулки по садам, разговоры под звёздами, тихие прикосновения рук. Лёшка в голове сначала ворчал: «Брат, ты что, влюбился? Эта девчонка — скучная, чистенькая. А у нас дома — готовая шлюха с кольцами и руной. Она течёт по первому зову!»

Но принц отвечал мысленно: «Мне надоело одно и то же. Хочу чего-то... свежего.»

Он стал реже приходить к матери. Иногда пропускал день, два. Ариэль почувствовала это сразу.

Сначала она просто ждала — сидела в своих покоях, тело горело от руны, клитор пульсировал от шипа, грудь ныла от колец. Она ждала сына, чтобы получить «эликсир». Но он не приходил.

На третий день она не выдержала.

Вечером, когда дворец затих, она сама пошла к его покоям — тихо, воровато, как в первый раз. Платье прилипло к бёдрам от постоянной течи. Она постучала дрожащей рукой.

Элдриэль открыл — в одной робе, волосы растрёпаны, на губах ещё вкус поцелуя Сильвэры.

— Матушка? — удивлённо поднял бровь.

Ариэль опустила глаза. Голос дрожал:

— Элдриэль... пожалуйста... мне нужно... я... морщинки возвращаются... позволь мне... пососать...

Она сама удивилась своим словам. Когда-то она бы умерла от стыда, сказав такое. Теперь — умоляла.

Принц посмотрел на неё сверху вниз. Лёшка в голове хмыкнул: «О, смотри-ка, сама пришла. Зависимая сука. Но мы теперь заняты другой. Пусть попотеет.»

Элдриэль усмехнулся:

— Хорошо. Но не просто так.

Он вышел в коридор — там стоял один из стражников. Высокий, с холодными глазами.

— Дай ему пососать твою грудь. Прямо здесь. Пусть полапает, как хочет. Тогда я позволю тебе взять в рот.

Ариэль задрожала. Стражник ухмыльнулся — уже без всякого стеснения.

Она кивнула — сломленно, без слов.

Стражник шагнул вперёд, схватил её за платье на груди и рванул вниз. Ткань треснула, обнажив обе груди — огромные, с тёмными сосками, золотыми кольцами. Он вцепился в них обеими руками — сжал сильно, пальцы впились в плоть, потянул за кольца. Ариэль вскрикнула — боль пронзила грудь, соски растянулись, ареолы покраснели. Стражник мял, шлёпал, тянул, крутил — как будто это была не королева, а дешёвая игрушка.

Ариэль стояла, дрожа, слёзы текли по щекам, но не отстранялась. Она ждала главного — «эликсира» от сына.

Принц смотрел спокойно.

— Достаточно, — сказал он наконец.

Стражник отпустил её — грудь была красной, распухшей, в отпечатках пальцев.

Элдриэль расстегнул штаны.

— На колени. Быстро.

Ариэль опустилась прямо на мрамор коридора — холодный, гладкий. Открыла рот. Принц вошёл — глубоко, резко. Она сосала жадно, слюна текла, слёзы капали. Он кончил быстро — в горло, густо, горячо. Она глотнула всё, почувствовала, как молодость возвращается.

Потом встала, дрожа, прикрыла грудь руками. Стражник смотрел с ухмылкой.

Элдриэль поправил робу.

— Завтра приходи снова. Но условия будут жёстче.

Ариэль кивнула — сломленно, без слов — и ушла по коридору, оставляя за собой мокрый след на мраморе.

Лёшка в голове принца тихо посмеивался: «Она теперь сама бегает за тобой. А мы с Сильвэрой будем гулять под луной. Идеальный баланс, брат.»

Глава 10. Забытая.

Это случилось через неделю после того, как Элдриэль начал проводить почти всё свободное время с Сильвэрой.

Ариэль увидела их случайно — из окна своей спальни, выходящего на верхний сад. Принц и молодая друидка сидели на каменной скамье под цветущей магнолией. Сильвэра смеялась — тихо, мелодично, как звон серебряных колокольчиков. Элдриэль наклонился к ней, поправил прядь волос, упавшую на её щёку, и поцеловал — нежно, медленно, без грубости и спешки. Сильвэра ответила — робко, но искренне, положив ладонь ему на грудь.

Ариэль стояла у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. В груди что-то сжалось — не боль от колец, не жжение руны на лобке, а что-то новое, острое, как нож.

«Он целует её... так нежно... — мысль пронзила, как вспышка. — Он никогда не целовал меня так. Никогда. Только трахал. Только использовал. А её... он смотрит на неё, как на... сокровище. Как на женщину. А я... я просто дыра. Просто спермоприемник. Просто шлюха с кольцами и руной...»

Она почувствовала, как слёзы жгут глаза. Не от унижения — от чего-то другого. От потери. От того, что сын, который когда-то был её ребёнком, а потом стал её хозяином, теперь смотрел на другую с теплом, которого у неё никогда не было.

«Почему она? — мысли закружились в вихре. — Почему не я? Я красивее. Я старше, опытнее. Мои груди больше. Мои формы... он же сам их развивал, мучил, растягивал. Почему теперь он гладит её волосы, а не тянет меня за кольца? Почему она может просто сидеть рядом с ним, а я должна ползать и умолять?»

Руна на лобке запульсировала сильнее — тело отреагировало на эмоции, влага хлынула между ног, пропитывая платье. Ариэль прижала ладонь к промежности, пытаясь унять дрожь, но только усилила ощущения: шип в клиторе вонзился глубже, заставив её тихо всхлипнуть.

Она отвернулась от окна, села на край кровати. Грудь тяжело вздымалась, кольца на сосках качались при каждом вздохе.

«Он охладел ко мне... — осознала она вдруг с ужасом. — Он больше не приходит каждый день. Не требует. Не использует. А я... я уже не могу без него. Без его спермы. Без его... внимания. Я зависима не только от эликсира. Я зависима от него. От того, что он смотрит на меня. Даже если смотрит с презрением...»

Ревность росла, как яд. Она представляла, как Сильвэра лежит под ним — чистая, неиспорченная, без колец, без рун, без синяков. Как он входит в неё нежно, целует соски, шепчет ласковые слова. Как она стонет не от боли, а от удовольствия. Как он кончает в неё — не как в сосуд, а как в любимую.

Ариэль сжала простыню в кулаках.

«Я не позволю... — подумала она вдруг, и в этой мысли было что-то новое, опасное. — Я не отдам его ей. Он мой сын. Мой... хозяин. Мой... всё.»

Она встала. Подошла к зеркалу. Посмотрела на себя: распухшие губы, красные следы от недавних укусов стражников на груди, мокрое пятно на платье между ног, глаза — полные слёз и огня.

«Я заставлю его вернуться. Я заставлю его хотеть меня снова. Даже если для этого придётся... стать ещё хуже. Ещё грязнее. Ещё отчаяннее.»

Она вышла из покоев — не к сыну, а в коридор, где стоял один из стражников. Блондин с зелёными глазами.

— Ты... — голос дрожал, но в нём уже звучала решимость. — Скажи принцу... что я готова на всё. На любые условия. Только пусть придёт сегодня вечером. И... возьми меня прямо здесь. Сильно. Чтобы он услышал мои стоны. Чтобы понял, что я всё ещё его.

Стражник повернулся — и шагнул вперёд.

Ариэль закрыла глаза, чувствуя, как его сильные руки впиваются в её грудь. Но теперь в её мыслях был не только стыд и боль. Теперь там была ревность. И план.

Она сделает всё, чтобы вернуть взгляд сына. Даже если для этого придётся стать ещё большей шлюхой. Ещё более униженной. Ещё более зависимой.

Потому что теперь она не просто боялась потерять молодость. Она боялась потерять его.

Глава 11. Планы куклы.

Королева Ариэль не спала той ночью. Она лежала в своей огромной постели под балдахином из полупрозрачного шёлка, где простыни всё ещё хранили запах её собственного мускуса и пота от дневных унижений. Магические сферы под потолком мерцали тускло, отбрасывая тени на стены, украшенные гобеленами с изображениями эльфийских богинь — когда-то она видела в них своё отражение, теперь же они казались насмешкой. Тело ныло: шип в клиторе вгрызался при каждом движении, руна на лобке пульсировала, заставляя её течь непрерывно, а кольца на сосках тянули ареолы, напоминая о каждом дёргании, каждом шлепке, каждом укусе. Но боль в теле была ничем по сравнению с болью в душе.

Ревность жгла изнутри, как медленно разгорающийся огонь. Она представляла Сильвэру — эту юную, чистую эльфийку с невинными глазами и гладкой кожей, без единой отметины. Представляла, как сын смотрит на неё с теплом, которого Ариэль никогда не видела в его взгляде на себя. "Он мог бы смотреть так на меня... — думала она, переворачиваясь на бок, чувствуя, как влага стекает по бёдрам. — Если бы я была... другой. Но я не могу быть другой. Я могу быть только... лучше. Хуже. Больше. Чтобы он не смог отвести глаз."

План родился в темноте, из смеси отчаяния, зависимости и той нового, ядовитого чувства. Он был простым, но жестоким — даже к ней самой. "Я верну его, — решила она. — Стану такой, от которой он не сможет отказаться. Такой, рядом с которой эта девчонка покажется бледной тенью. Я унижусь ещё ниже. Стану ещё развратнее. Ещё доступнее. Покажу ему, что только я могу дать то, что ему нужно. И он забудет её."

На следующий день Ариэль начала с малого, но заметного. Она надела самое прозрачное платье — из тончайшего паутинного шёлка, который обрисовывал каждый изгиб 6тела, делая кольца на сосках и подвеску в пупке отчётливо видимыми. Руна на лобке, заставлявшая её течь, сделала подол платья мокрым. Она вышла в коридоры дворца не прячась — наоборот, шла медленно, покачивая бёдрами, чтобы кольца шлепали по груди, а подвеска позванивала. Стражники и слуги смотрели — теперь уже не украдкой, а открыто. Она слышала шёпот: "Королева... снова течёт... как сука в течке..." Но вместо того чтобы опустить глаза, она остановилась у одного из стражников — того, кто лапал её грудь в коридоре.

— Возьми меня... здесь, — прошептала она, голос дрожал, но в нём была новая решимость.

Стражник презрительно бросил взгляд, схватил её за кольца на сосках и рванул платье вниз. Он мял грудь грубо — сжимал, шлёпал, тянул, пока сиськи не стали красными, как шелк в тронном зале. Ариэль стонала — громко, не сдерживаясь, чтобы эхо разнеслось по коридорам. "Пусть сын услышит, — думала она. — Пусть узнает, что я не жду его. Что я... доступна. И он захочет меня забрать."

Она стояла на коленях. Королева кончила от боли и унижения — тело содрогнулось, влага хлынула по ногам. Стражник излился на её грудь — густо, липко, сперма стекала по кольцам. Ариэль не вытерла — оставила так, чтобы все видели. "Это привлечёт его внимание. Он увидит, что я могу быть шлюхой для других... и ревность вернёт его ко мне."

Вечером, когда дворец затих, Ариэль пошла в покои сына. Она знала, что Сильвэра может быть там — или только что ушла. Дверь была приоткрыта. Она вошла без стука — платье расстёгнуто, грудь обнажена, сперма стражника всё ещё засохшей коркой на коже, руна заставляла её течь так, что пол под ногами стал скользким.

Элдриэль сидел у окна, один — Сильвэра только ушла, запах её духов ещё витал в воздухе. Он поднял взгляд — удивлённый, но с лёгким раздражением.

— Матушка? Что ты...

Ариэль опустилась на колени перед ним, не дожидаясь приказа. Раздвинула ноги, показывая мокрый лобок с руной.

— Пожалуйста... сын... возьми меня. Я... я видела тебя с ней. С этой... девчонкой. Она не даст тебе то, что дам я. Я... могу быть любой. Ещё грязнее. Ещё развратнее. Только... не оставляй меня.

Слёзы текли по щекам, но в глазах горел огонь ревности. Она потянулась к его штанам, расстегнула, взяла член в рот — жадно, глубоко, давясь, слюна текла по подбородку. "Он должен почувствовать разницу, — думала она. — Она — нежная, чистая. Я — шлюха, которая проглотит всё. Которая позволит всё. Он вернётся."

Элдриэль отстранился — не сразу, но отстранился. Лёшка в голове хмыкнул: "О, милфа хочет движа? Забавно. Она теперь не просто зависимая — она влюблена в тебя, брат. Используй это."

— Ты ревнуешь? — спросил принц с усмешкой.

Ариэль кивнула, не поднимая глаз.

— Да... сын... ты мой... только мой...

Ариэль начала "случайно" попадаться на глаза Сильвэре — проходила мимо них в саду, с платьем, пропитанным влагой, с обнажённой грудью, где кольца блестели на солнце. Она стонала громче, когда сын иногда всё же брал её — чтобы эхо доносилось до покоев друидки. "Пусть она услышит, — думала Ариэль. — Пусть поймёт, что он не может без меня. Что я — его тьма, а она — всего лишь свет, который погаснет."

Она пошла дальше: умоляла сына взять её перед стражниками, слугами — громко, демонстративно. "Если он увидит, как я унижаюсь ради него, он оценит. Он вернётся."

Но ревность жгла всё сильнее. По ночам она представляла, как душит Сильвэру — или заставляет её смотреть, как сын трахает мать. "Нет... — отгоняла она эти мысли. — Я не монстр. Я просто... хочу его назад."

План сработал частично: Элдриэль начал возвращаться чаще — не из любви, а из любопытства и желания. Лёшка подначивал: "Она твоя одержимая шлюха теперь. Играй на ревности — это сделает её ещё послушнее."

Ариэль знала: план работает. Но цена была высока. Ревность пожирала её изнутри, делая зависимость полной. Теперь она не просто нуждалась в сперме сына. Она нуждалась в нём самом. И была готова на всё, чтобы не потерять.

Глава 12. Освобождение.

Эльдриэль стоял у окна своих покоев, глядя на сады дворца, где листва шелестела под лёгким ветром, а магические фонтаны переливались радугой в лучах заходящего солнца. Воздух был пропитан ароматом цветущих лилий и далёкого дыма от кузниц, но в комнате витал другой запах — мускусный, тяжёлый, от недавнего "сеанса" с матерью. Ариэль лежала на кровати, обнажённая, тело всё ещё дрожало от вынужденного оргазма, сперма сына вытекала из неё тонкой струйкой, смешиваясь с её соками на простынях. Она не смотрела на него — глаза были полузакрыты, слёзы блестели на ресницах, грудь вздымалась неровно.

Принц повернулся к ней. Лёшка в его голове был непривычно тих — обычно он подначивал, хохотал, предлагал новые унижения. Но теперь даже он молчал, наблюдая. Элдриэль увидел то, что игнорировал последние дни: сиськи матери, когда-то пышные и упругие, теперь слегка повисли — кожа потеряла былую эластичность, ареолы растянулись от постоянных мук, но без ежедневных "доз" они начали терять форму. Лицо осунулось — щёки впали, под глазами залегли тени, губы потрескались от постоянного напряжения. Она выглядела измождённой, сломанной — не королевой, а тенью себя прежней.

Сердце принца кольнуло — не жалостью, а чем-то похожим на скуку. Лёшка в голове отозвался: "Брат, она угасает. Редкие встречи — это не то. Её тело требует ежедневно, а мы с Сильвэрой... ну, ты понял. Может, отпустим? Или придумай что-то новенькое."

Элдриэль подошёл к кровати, сел рядом. Коснулся её щеки — нежно, как не касался давно.

— Матушка... ты выглядишь... уставшей.

Ариэль открыла глаза — в них мелькнула надежда, смешанная с привычным страхом. "Он заметил... наконец... — подумала она, сердце заколотилось. — Может, он вернётся ко мне... чаще... я не могу без него... без этого... Магия леса, что со мной?"

— Да... сын... мне нужно... больше... — прошептала она, голос дрожал, рука потянулась к его бедру.

Но Элдриэль отстранил её руку.

— Я вижу. Твои груди... они обвисли. Лицо усталое. Заклинание слишком сильно. Но... я нашёл способ. Я могу освободить тебя от зависимости. Полностью вылечить. Ты больше не будешь нуждаться в моей... эссенции.

Ариэль замерла. Слёзы мгновенно высохли, глаза расширились. "Освободить? — мысль вспыхнула, как молния. — Нет... это невозможно... он же сказал, что это вечное... или... подожди..." Она села, тело всё ещё дрожало, но теперь от шока. Грудь колыхнулась, кольца звякнули — привычный звук, который когда-то унижал, а теперь казался частью неё. "Если он освободит... я стану прежней? Без этой... жажды? Без течи? Без боли? Но... почему теперь? Почему не раньше?"

Элдриэль прошептал слова — древние руны из книги колдуна, те самые, что наложили заклинание, но в обратном порядке. Энергия хлынула — лёгкий жар в её венах, как будто цепи внутри растворились. Ариэль почувствовала, как зависимость уходит: руна на лобке потухла, течка стала меньше, тело расслабилось. Морщинки, которые начали проступать, разгладились. Она была свободна.

Но в этот момент догадка ударила, как клинок в сердце.

"Он... нашёл способ? — мысли закружились вихрем. — Нашёл? Или... всегда знал? Это заклинание... оно было не случайным. Он украл книгу... подглядел... и наложил, чтобы... чтобы трахать меня. Чтобы сломать. Чтобы сделать своей шлюхой. Всё это — для него. Не для 'пророчества', не для 'магии'. Для его похоти. Для этого голоса в голове... О духи, я была игрушкой... с самого начала!"

Эмоции нахлынули потоком — сначала шок, как холодная волна, сжимающая горло. Она задохнулась, руки прижаты ко рту. Потом — гнев, жгучий, как огонь в венах. "Как он посмел?! Мой сын... мой собственный сын... придумал это, чтобы... насиловать меня? Унижать? Перед стражей, перед мужем? Всё это — ложь!" Слёзы хлынули — не от зависимости, а от ярости и боли. Тело задрожало, кулаки сжались. Она вскочила с кровати, платье соскользнуло с плеч, обнажив тело, но ей было плевать.

— Ты... ты придумал это?! — голос сорвался на крик, эхом отразившись от стен. — Всё это время... заклинание... зависимость... чтобы трахать меня? Свою мать?! Ты монстр!

Элдриэль не дрогнул. Лёшка в голове хмыкнул: "О, проснулась. Но поздно, брат. Она уже наша."

— Да, — ответил принц спокойно. — Я нашёл заклинание в книге. И использовал. Чтобы владеть тобой. Но теперь... ты мне больше не нужна так. Я нашёл способ вылечить — и делаю это. Иди. Ты свободна.

Ариэль стояла, дрожа от гнева и облегчения. Облегчения? Да, оно было — тело больше не горело, не требовало. Но гнев перекрывал всё. "Свободна? После всего? После того, как он сломал меня? После колец, рун, унижений перед всеми? Я не могу просто уйти... все знают... все видели... я — позор королевства!"

Она поправила платье, накинула на грудь, но не ушла. Вместо этого шагнула ближе, кулаки сжаты.

— Ты... ты разрушил меня! — крикнула она, голос ломался. — Я была королевой! Матерью! А ты сделал из меня шлюху! Для чего? Для своей похоти?! Я ненавижу тебя!

Слёзы хлынули сильнее — яркие, жгучие. Она ударила его по щеке — не сильно, но с отчаянием. Элдриэль даже не моргнул.

— Уходи, — сказал он холодно.

Ариэль развернулась и выбежала из покоев — по коридорам, где стражники смотрели на неё с ухмылками, слуги шептались. Она влетела в свои комнаты, заперла дверь и рухнула на пол. Рыдания сотрясали тело — не от потери зависимости, а от потери себя. "Что теперь? — мысли вихрем. — Муж... он ничего не знает. Но слуги... они видели. Я не могу править. Не могу смотреть в глаза. Я... сломана. Навсегда."

Глава 13. Конец тайнам.

Король Элдорион узнал правду в один из тех тихих, обманчиво мирных вечеров, когда дворец казался спящим под покровом звёзд. Всё началось с анонимного послания — тонкого пергамента, пропитанного ароматом лесного мха, подброшенного под дверь его личных покоев. На нём были нацарапаны слова: "Ваша жена — шлюха вашего сына. Спросите у стражи. Они видели всё." Элдорион сначала рассмеялся — абсурд, подумал он, чья-то злая шутка. Но заклинание нормальности, наложенное сыном, начало слабеть: мелкие трещины в иллюзии, как паутина на стекле. Он заметил странности — странную походку жены, её опущенные глаза, тихие стоны по ночам, которые он списывал на усталость.

Он не стал ждать. Вызвал стражника — того самого, что облил грудь королевы семенем. Эльф стоял в тронном зале, где магические сферы мерцали тускло, отбрасывая тени на гобелены с битвами предков, а воздух был тяжёлым от ладана и напряжения. Стражник, под давлением королевского взгляда, сломался. Рассказал всё: о сценах в коридорах, о том, как принц трахал мать в анус на виду, о кольцах, рунах, унижениях. "Она... стонала, Ваше Величество... и просила ещё..."

Элдорион замер. Сердце заколотилось, как барабан войны. Ярость хлынула — горячая, слепая, как лава из разлома в земле. "Мой сын... моя жена... — мысли вихрем закружились в голове. — Они... вместе? Он... насиловал её? Или... она позволяла? Нет... это предательство! Мерзость! Я доверял ему трон, а он... осквернил мою семью!" Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, кровь выступила. Грудь сдавило — дыхание стало хриплым, глаза налились кровью. Он представил сцены: сын, вгоняющий член в мать, пока она стонет; кольца, тянущие соски; сперма, текущая по бёдрам. Тошнота подкатила к горлу, но ярость перекрыла всё. "Я убью его... нет, хуже — выгоню, как собаку! А она... она тоже виновата... шлюха..."

Он ворвался в покои сына — дверь слетела с петель от удара. Элдриэль стоял у окна, спокойный, как всегда, но в глазах мелькнула тень удивления. Лёшка в голове шепнул: "Брат, он знает... беги?"

— Ты... мерзавец! — заорал король, голос эхом разнёсся по коридорам, слуги замерли в страхе. — Ты трахал свою мать?! Осквернил её?! Меня?! Королевство?!

Элдриэль попытался возразить — спокойно, с улыбкой: "Отец, это... недоразумение. Заклинание..."

Но король не слушал. Ярость взяла верх: он схватил сына за горло, прижал к стене, где гобелены с изображениями эльфийских героев казались насмешкой. "Ты изгнан! Навсегда! Убирайся из моих земель! Если вернёшься — смерть!" Стража ворвалась, схватила принца — он не сопротивлялся, только усмехнулся: "Как хочешь, отец." Лёшка в голове хмыкнул: "Ну и ладно, брат. Мир большой. Найдём новую милфу."

Принца выволокли из дворца — без оружия, без коня, в одной робе. Ворота закрылись за ним с громким лязгом, эхом разнёсшимся по лесу. Он ушёл в ночь — один, но с голосом в голове, обещающим новые приключения.

Ариэль узнала последней. Она сидела в своих покоях, когда король ломился уже к ней — лицо искажённое и серое, глаза как грозовые тучи. Он швырнул ей пергамент, схватил за руку и рванул к зеркалу.

— Шлюха! — заорал он, голос ломался от боли и гнева. — Ты... с нашим сыном?! Позволяла ему... это?!

Ариэль замерла. Ужас сжал горло — холодный, липкий. "Он знает... всё знает... — мысли вихрем. — Заклинание сломано... Духи леса, что теперь? Он увидит кольца, руну, следы... он отвернётся... убьёт... или хуже..." Слёзы хлынули — горячие, жгучие. Она попыталась объяснить: "Он... заклинание... зависимость... я не хотела... но... я сломалась..." Но слова тонули в рыданиях.

Король не слушал. Ярость переросла в отвращение: "Ты... осквернена. Ты больше не моя жена. Не королева. Убирайся! Вон из дворца!"

Он вытолкал её в коридор — слуги смотрели, шептались, стражники ухмылялись. Ариэль упала на колени, платье задралось, обнажив руну и кольцо на клиторе. "Пожалуйста... Элдорион... — молила она, голос надломленный. — Это не я... он заставил..." Но король захлопнул дверь. "Ты мертва для меня!"

Она ушла — без ничего, в одном платье, босиком по мрамору, который казался ледяным. Слёзы текли, тело дрожало от шока. "Всё кончено... — мысли в хаосе. — Муж отвернулся... сын изгнан... я одна... с этими... кольцами... руной... телом, которое предаёт... куда теперь?"

Ариэль скиталась по лесам два дня — голодная, замерзшая, тело ныло от отсутствия "эликсира", но заклинание было снято, так что молодость не уходила. Она добралась до ближайшей деревни — небольшой эльфийской таверны на краю леса, "Лунный Островок", где воздух был пропитан запахом эля, жареного мяса и дыма от очага. Таверна — деревянная, с низкими балками, уставленная грубыми столами, где сидели путники, фермеры, торговцы. Огонь в камине трещал, отбрасывая тени на лица.

Она вошла — платье порвано, кольца видны через ткань, руна на лобке пульсировала слабо, но тело всё ещё реагировало на взгляды. Хозяин — старый эльф с седой бородой — посмотрел с жалостью, но и с похотью.

— Что вам, леди?

Ариэль опустила глаза. "Я... без дома... могу... работать... за еду..."

Он усмехнулся: "Работать? В таком виде? Ладно... подноси эль. И... развлекай гостей, если хочешь чаевых."

Она кивнула — сломленно. Первая ночь была кошмаром: она носила подносы, чувствуя взгляды на своей груди, где кольца выпирали, на бёдрах, где платье прилипало от течи. Один гость — пьяный торговец — схватил её за задницу, потянул за кольцо на соске через ткань. Она вскрикнула — но не отстранилась. "Это... всё, что осталось, — подумала она. — Я... привыкла... тело требует..."

Через неделю она изменилась. Платье сменила на сетчатое — прозрачное, как паутина, которое нашла в сундуке хозяина. Оно обхватывало тело, подчёркивая пирсинг: кольца на сосках блестели, рубины сверкали, подвеска в пупке позванивала, кольцо на клиторе виднелось сквозь сетку. Она ходила по таверне — грациозно, но с вызовом, бёдра покачивались, влага стекала по ногам, оставляя мокрые капли на деревянном полу.

Гости шептались: "Это... бывшая королева? Говорят, очень хорошо сосёт... за кружку эля..."

Ариэль не отрицала. Она вставала на колени у столов — без слов, только с опущенными глазами — и брала в рот. Глубоко, жадно, слюна текла по подбородку, стоны вырывались при каждом толчке. "Я... это я теперь, — думала она, глотая. — После всего... после мужа, сына... я осталась только этим. Телом. Дырой."

Иногда, в разгар ночи, когда таверна гудела от смеха и песен, она просила: "Ребята... возьмите меня... жёстко... в попу..." Голос дрожал, но в нём была отчаянность. Местные — грубые эльфы-лесники, торговцы, путники — соглашались. Они размещали её на стол, раздвигали ноги, входили в анус сухо, грубо, растягивая как в старые времена.. Она кричала — от боли, от воспоминаний, от странного облегчения. "Жёстко... как сын... — мысли в хаосе. — Я заслужила... я сломана... но это... живое..."

Таверна стала её домом — где она была "той эльфийкой с кольцами", "бывшей королевой, что сосёт как никто". Она не думала о возвращении. Не думала о мести. Только о следующей ночи. О следующей боли. О следующей иллюзии близости.

Потому что после всего пережитого — заклинания, унижений, потери — она не могла иначе. Тело и душа были сломаны навсегда.

Конец.