Город, в котором оказался Зарксис, назывался Баярат. Сразу же после заключения мирного договора между Аталией, Дальфаром и Шоранской Империей здесь вспыхнул мятеж. Несколько городов, создав коалицию, объявили о своём выходе из состава Шоранской Империи. Пока был жив прежний император, известный своей безжалостностью, подобное никому бы даже в голову не пришло. Но с его преемником что-то могло получиться. Едва ли Азрета можно было упрекнуть в излишней мягкотелости, но на фоне своего покойного отца новый император смотрелся тем ещё добряком. Расчёт был на то, что после столь болезненного поражения в тяжёлой войне у Азрета не поднимется рука стереть с лица земли собственные мятежные города, хотя его отец именно так бы и поступил. Новый император действовал умнее, надеясь обойтись малой кровью. Он объявил щедрое вознаграждение за головы зачинщиков мятежа, а их сторонников пообещал пощадить, а сами города – не разрушать. Как итог, организаторов восстания прикончили свои же, после чего отправили их отделённые от туловища головы в столицу. Несмотря на то, что ещё несколько мятежников были казнены, император своё обещание сдержал, не став преследовать остальных, но обязал их вместе с родными и близкими перебраться на окраины Империи, сидеть тихо, и не высовываться оттуда на протяжении тридцати лет, иначе ссылка автоматически будет заменена на заключение, а следом и на смертную казнь.

На прогуливающегося по улицам Зарксиса как-то настороженно поглядывали, но полукровка списал это на то, что жители королевств в этих краях очень редкие гости. Отыскав на рынке лавку с фруктами, граф Чезвик охотно ими подкрепился. Попавший под действие внушения торгаш платы с Зарксиса не потребовал. Вдруг полукровка заметил какого-то светловолосого парня лет восемнадцати, судя по внешности, уроженца королевств. Расталкивая людей на рынке, он пронёсся мимо, едва не задев Зарксиса плечом. Секунд через пятнадцать в тот же направление промчались ещё четыре человека с саблями. Заинтригованный полукровка решил последовать за всей этой компанией. Не теряя четвёрку из виду, ему удалось настигнуть их в безлюдном переулке.

Загнав юношу в тупик, откуда не было другого выхода, преследователи повалили его на землю, и принялись пинать ногами. Когда подоспевший Зарксис поинтересовался, что здесь происходит, его обозвали шелудивым псом и отродьем грязной шлюхи, после чего потребовали показать какое-то клеймо. Никакого клейма у него не было, однако Зарксис догадался, о чём идёт речь. Видя, что загнанный в угол юноша после избиения валяется в отключке, полукровка понял, что можно особо не шифроваться. Призвав костяной кинжал, Зарксис полоснул ближайшего противника, подошедшего слишком близко, по горлу, затем метнул окровавленный клинок во второго, попав ему точно в сердце. Третьего противника полукровка взял под контроль, использовав внушение. Тот незамедлительно прикончил четвёртого, нанеся тому удар в спину, а затем и самого себя. И тридцати секунд с начала стычки не прошло, как всё было кончено.

Подойдя к избитому юноше, Зарксис внимательно его осмотрел, обнаружив на шее сзади выжженное клеймо. Поняв, что перед ним беглый раб, полукровка привёл его в чувство лёгенькими пощёчинами. Очнувшись, и увидев покойников, юноша с опаской посмотрел на Зарксиса.

— Это ты их? – спросил он, имея в виду мёртвую четвёрку.

— А ты видишь здесь кого-то ещё?

— Теперь у тебя будут большие проблемы.

“Проблемы начались у меня ещё до того, как я попал в это поганое городишко!” – подумал Зарксис, а вслух сказал:

— Обо мне не беспокойся. Побеспокойся лучше о себе.

— Ты не понимаешь. Придут другие.

— Пусть приходят. Им же хуже.

Спасённый юноша оптимизма своего спасителя не разделял. Раздев одного из покойников, и переодевшись, он посоветовал Зарксису сделать то же самое, чтобы привлекать меньше внимания. Полукровка его совету последовал.

— Как тебя зовут? – полюбопытствовал граф Чезвик, нацепив куфию одного из покойников.

— Джад, - представился спасённый юноша.

— Давно ты здесь?

— Конкретно в этом городе – три месяца. А в плен меня взяли почти пять лет назад.

— Долго.

Джад сокрушённо вздохнул.

— Ты даже не представляешь, насколько.

Джад был младшим сыном одного дальфарского барона. После того как его старший отпрыск пал в неравном бою с шоранскими захватчиками, барон решил переправить Джада в безопасное место. Вот только оно оказалось не таким уж безопасным. Одному единственному шоранскому лазутчику удалось ночью незаметно выкрасть мальчика из нового дома, не потревожив при этом охрану. Посчитав отца Джада не настолько влиятельной и значимой фигурой, похитители попытались получить за мальчика выкуп. Вот только послание с требованием попало не в руки барона, а к его младшему брату. Сам барон к тому моменту трагически погиб, а его братец, видя, что титул освободился, решил не делиться им с каким-то сопляком, ответив на требование о выкупе жёстким отказом.

Как военнопленный Джад особой ценности не представлял, а поскольку родня платить за его возвращение отказалась, мальчика продали Гильдии работорговцев. Там из чистенького мальчишки хотели сделать хорошую игрушку для плотских утех, однако Джад сумел сбежать. Добравшись до порта, мальчик нырнул в море, и попытался уплыть от преследователей, а когда совсем выдохся, его подобрали местные пираты, сделав Джада частью своей команды. Обращались с ним почти как с собакой, но зато не покушались на его рот и задницу. Историю своего нового юнги морские разбойники узнали, но никакого сочувствия она у них не вызвала. Пару лет пиратам сопутствовала удача, но в какой-то момент она от них отвернулась. В неравном бою с тремя имперскими кораблями большая часть команды полегла. Прочих выживших вздёрнули, а Джада, как единственного иноземца, вновь передали работорговцам. В качестве игрушки для утех его больше не рассматривали, а потому продали на аукционе как обычного раба.

После пиратского корабля и карьеры юнги жизнь на новом месте не казалась Джаду такой уж невыносимой. Тяжеловато, но жить можно. А потом его и ещё нескольких других рабов подарили эмиру Аширу – новому градоначальнику Баярата, присланному сюда из столицы. Тот, будучи бывшим участником проигранной войны, люто ненавидел аталийцев и дальфарцев, и на жителях королевств, оказавшихся в его власти, всячески отыгрывался за поражение. Мог собственноручно кого-нибудь до смерти запытать просто из-за плохого настроения. Как-то раз один провинившийся раб, когда его вели на пытки, сумел вырваться и устроить пожар. Поджигателя быстро прикончили, но огонь к тому моменту успел сильно расползтись по дому. Во время тушения пожара части рабов удалось пробиться к воротам, открыть их и сбежать. В числе этих счастливчиков оказался и Джад. Позже он сумел воссоединиться с несколькими собратьями по несчастью. Все вместе они укрылись в одном бесхозном доме, владельцы которого сейчас находились в темнице. Сидеть там беглецы старались тише воды, ниже травы, зная, что их ищут люди эмира. Покидать убежище старались исключительно по ночам, чтобы раздобыть пропитания. Когда кое-кто из них сильно заболел, возникла необходимость отправиться на вылазку днём. Добровольцем вызвался Джад. Но попытка раздобыть лекарства обернулась столкновением с ищейками эмира.

Обо всём этом прикрывший лицо платком Джад поведал своему спутнику, пока они шли по улице. Вновь побывав на рынке, Зарксис благодаря своему дару приобрёл ещё еды и кое-какой лекарственный порошок, который должен был помочь больному рабу. Как только они добрались до нужного дома, внимательно осмотревшийся Джад постучал в дверь ровно семь раз, делая между стуками короткие паузы. Это был условный сигнал, дающий людям в доме понять, что это вернулся человек, отправленный на вылазку, а не кто-то другой. Спустя непродолжительное время дверь открыла усталая рыжеволосая девушка. Заметив, что Джад вернулся не один, Найра не стала задавать лишних вопросов, а сразу впустила обоих внутрь. Вести разговоры на улице, стоя на пороге, и рискуя быть замеченными, было слишком опасно.

— Я достал лекарство! – радостно возвестил Джад, демонстрируя мешочек с целебным порошком.

— Уже не нужно. Он умер.

Улыбка тут же сползла с лица юноши. Получалось, он рисковал зря.

— Давно? – спросил Джад упавшим голосом.

— Минут десять назад. Если бы ты вернулся раньше...

— А мог бы вообще не вернуться. И стало бы вас меньше не на одного, а на двоих, - бесцеремонно вклинился в их разговор Зарксис.

Найра перевела взгляд на незваного гостя.

— Он помог мне. Познакомься, это... - хотел представить Джад своего спасителя, но резко замолк, вспомнив, что не знает, как того зовут.

— Зар. Я оказался здесь случайно, - заявил полукровка.

— Случайно – это как? – уточнила Найра.

— Кое-кто не слишком дружелюбно настроенный закинул меня в портал. Я оказался в пустыне, немного прошёлся, и нашёл этот городок.

Девушка вновь перевела взгляд на Джада.

— Можно тебя на пару слов?

Юноша молча кивнул. Вместе с Найрой он проследовал в комнату, где на кровати лежал мёртвый мужчина. Зарксис же остался у входной двери.

— У тебя с головой всё в порядке? Ты кого к нам привёл? – раздражённо спросила Найра.

— Зар меня спас. Если бы не он, меня бы сейчас здесь не было.

— А тебе не приходило в голову, что всё это уловка, чтобы завоевать твоё доверие? Зачем ловить беглецов поодиночке, если можно поймать всех сразу?

Джад напрягся. Такой вариант он даже не рассматривал.

— Да нет, вряд ли. Он прикончил четырёх эмирских псов, - привёл юноша весомый аргумент.

— Ты уверен, что они действительно мертвы?

— Уверен. Живых от мёртвых я отличить могу.

— Возможно, они чем-то перед Аширом провинились, и этот ублюдок решил от них избавиться, чтобы всё выглядело правдоподобнее.

И такой вариант Джаду в голову не приходил. Впрочем, немного поразмыслив, юноша нашёл изъян в версии Найры.

— В этом нет никакого смысла. На эту четвёрку я наткнулся случайно. Псы Ашира и Зар никак не могли знать, когда и куда я направлюсь. Если только меня не сдал кто-то из тех, кто сейчас находится в этом доме, - высказал Джад свои мысли.

— Нет. Я в это не верю. Дураков и самоубийц среди нас нет, - категорично заявила Найра.

— А я не верю, что Зара к нам подослали. Зачем всё так сильно усложнять? Раз уж я всё равно попал в руки псов Ашира, гораздо проще и быстрее было пытками заставить меня всё рассказать.

Найра задумалась. Джад привёл вполне весомый аргумент в свою пользу, и чем его крыть, девушка нашла не сразу.

— Даже под пытками человек может соврать. Ты мог отправить этих псов совсем в другую сторону, выиграв для нас время. Мы бы поняли, что ты слишком долго отсутствуешь, и все вместе бы сбежали, - продолжила Найра отстаивать свою позицию.

— Возможно. Но я всё равно в это не верю. Интуиция мне подсказывает, что Зар никак не связан с Аширом.

— Неужели? Спроси тогда у своей интуиции, почему пришедшего из пустыни одиночку так легко пустили в город. Даже самый тупой стражник знает, как Ашир относится к дальфарцам и аталийцам. Разве что за вход этот Зар подарил всем, кто дежурил у ворот, по большому мешку золотых монет, но как-то слабо в это верится.

— Возможно, Зар – маг. И смог незаметно попасть в город, не привлекая внимания стражи.

— Ты видел как он использует магию?

— Нет, не видел.

— Как же он разделался с псами Ашира?

— Я не знаю. Я в тот момент валялся без сознания, а когда пришёл в себя, все они уже были мертвы.

“Как удобно!” – подумала Найра.

Их новому знакомому девушка доверяла ещё меньше, чем интуиции Джада. Хотя если Зар действительно колдун, это может им очень помочь. При условии, что он захочет своим соотечественникам помогать. Тот факт, что Зар их земляк, сам по себе ещё ничего не значил. Проведя несколько лет в рабстве, в альтруизм и бескорыстие верить перестаёшь, особенно когда имеешь дело с незнакомцем. Текущее положение беглецов было шатким. Их убежище пока не нашли, но отсиживаться здесь слишком долго всё равно не получится. В какой-то момент псы Ашира сюда наведаются – это лишь вопрос времени. Из города их тоже не выпустят, а даже если Баярат каким-то образом удастся покинуть, беглецов убьёт пустыня. Появление Зара может изменить положение беглых рабов, и Найре очень хотелось верить, что изменения будут в лучшую сторону.

— Ты ведь понимаешь, что если нас найдут, быстрая смерть – это лучшее, на что мы можем рассчитывать? – устало пробормотала девушка.

— Понимаю. – Джад перевёл взгляд на покойника на кровати. – Надо его похоронить. Или хотя бы спрятать как можно дальше от дома.

— Надо. Но не сейчас, а ночью. Быстрее и безопаснее всего будет оттащить и скинуть его в стоки. Псы Ашира наверняка их уже осмотрели, и в ближайшее время вряд ли снова туда полезут. Да и запах дерьма легко перебьёт трупную вонь.

Джад снова посмотрел на мёртвого товарища по несчастью. Тот не был его другом, но явно заслуживал большего, чем стать кормом для крыс, пускай и посмертно. Увы, в их положении даже такая простая и обыденная вещь, как похороны – это непозволительная роскошь. Мёртвым уже всё равно, а живым стоит позаботиться друг о друге.

***

Усталость, голод, быстро портящаяся погода, тяжесть в паху. Буквально всё кричало о том, что надо сделать остановку, желательно, продолжительную, а не короткую. Так уж повезло, что на пути и постоялый двор встретился. Чувствуя, что его задница после длительных скачек превратилась в один большой синяк, Элсид остановил лошадь, и спешился. Сарина последовала его примеру. Ранее она свой голод уже утолила, укусив храмовника в шею, и выпив немного его крови. Лошадь к тому моменту начала волноваться, учуяв, что один из седоков не совсем живой, но стоило вампирше подкрепиться, тревожное ощущение тут же пропало.

— У тебя при себе нет денег? – поинтересовался инквизитор.

Девушка лишь покачала головой.

— Плохо, - проворчал Элсид.

— Может, без денег как-нибудь удастся договориться?

— Это как?

— Продадим лошадь. Завтра мы уже доберёмся до Антарских гор. Тропы там такие, что лучше и безопаснее передвигаться пешком. Лошадь придётся либо отпустить, либо на время поисков барса, которые могут сильно подзатянуться, крепко где-нибудь привязать, чтобы не сбежала. Ну или на мясо пустить. Тоже неплохой вариант.

— Нет уж, лучше продадим.

Однако хозяину постоялого двора и его супруге лошадь была не нужна. К счастью, разговор услышал один наёмник, собиравшийся покинуть это место. Он-то как раз в лошади нуждался, потому приобрести животное согласился. Так Элсид вновь обзавёлся деньгами. Однако голод и усталость на какое-то время отошли на второй план из-за очередного приступа вожделения. Терзаемый визуальными и звуковыми галлюцинациями, храмовник, едва добравшись до комнаты, тут же пустили себе кровь, вонзив нож в бок по самую рукоятку, и медленно провернув его в сторону. Было больно, однако в этот раз это не особо помогло – наваждение не прошло. Сарина сразу эта поняла по стуку сердца Элсида. Храмовник был готов для профилактики нанести себе увечья посерьёзнее, но вампирша поспешила забрать у него нож.

— Давай быстренько себя подлатай. А потом спускай штаны и садись на кровать. Помогу тебе избавиться от этого наваждения более приятным способом, - сказала она.

Чувствуя себя не лучшим образом, Элсид возражать не стал. Спустив штаны, присевший на кровать храмовник позволив опустившейся перед ним на колени Сарине хорошенько поработать рукой. При этом инквизитору казалось, что надрачивает ему Дестерия, при чём в истинном обличье, а не в человеческом, что-то неразборчиво нашёптывая в процессе. Очень хотелось повалить девушку на пол, и прямо там грубо овладеть, как в прошлый раз. По глазам храмовника увидев, что сейчас он борется сам с собой, вампирша ускорилась. Чувствуя, что Элсид уже на пределе, и не желая принимать его семя на лицо, девушка в самый последний момент успела отстраниться, и всё вылетевшее из члена “добро” оказалось на полу.

— Полегчало? – поинтересовалась Сарина, вновь прикоснувшись к теряющему силу мужскому достоинству Элсида.

— Немного. Этого недостаточно, - ответил храмовник хриплым голосом.

— Значит, займёмся этой проблемой более основательно, но чуть позже. Сначала поешь и отдохни.

Надев штаны, храмовник протянул девушке руку.

— Ты тоже поешь.

От такого угощения Сарина отказываться не стала, чувствуя, что эффект от прошлой кормёжки потихоньку уже начал рассеиваться. После того как вампирша подкрепилась, подлечившийся Элсид спустился на первый этаж. Попросив хозяина постоялого двора организовать ужин и горячую ванну, храмовник вышел на улицу. Не так давно начался дождик, быстренько превратившийся в ливень с громом и молниями. Радуясь, что не придётся пережидать непогоду под открытым небом, Элсид, планируя остаться здесь до утра, решил хоть как-то это место обезопасить на случай очередного появления демонов. Он возвёл вокруг постоялого двора простенький невидимый барьер. Действовал он в течение ограниченного времени и в плане защиты был не особо надёжен, поскольку пробить его не составляло особого труда. Работал барьер скорее как своеобразная сигнализация, предупреждающая мага о появлении порождений тьмы. На Сарину он никак не реагировал, поскольку девушка уже находилась внутрь.

Вернувшись обратно в комнату, Элсид предупредил вампиршу о барьере, посоветовав ей не покидать постоялый двор раньше времени. Чуть позже принесли ужин и горячую ванну. Подкрепившись курятиной с картошкой, храмовник начал раздеваться.

— Тоже не хочешь ополоснуться? – предложил он, забравшись в ванну.

— Вдвоём нам там будет тесновато.

— Я имею в виду после меня.

— Может быть. Посмотрим.

В итоге вампирша всё же решила немного в тёплой воде посидеть, просто чтобы вспомнить, каково это. Как только Элсид выбралась из ванны, Сарина поспешила занять его место. При этом она почувствовала, что его сердцебиение вновь участилось. Полотенцем инквизитор воспользовался, а вот одеваться не спешил. Наблюдая за сидящей в ванне вампиршей, подошедший Элсид положил ладонь ей на грудь. Сарина его руку скидывать не стала. Поначалу девушка решила, что возбуждённый инквизитор просто решил полапать её за округлости. Но Элсид лишь хотел почувствовать, как в этой мёртвой груди вновь бьётся сердце. Впрочем, к плотским утехам парочка вскоре всё же перешла.

Как только они оказались на кровати, Сарина тут же принялась поднимать член Элсида. В этот раз она использовала не руку, а рот. Никуда не торопясь, девушка старательно сосала член храмовника, поглаживая его шары. Как только его тщательно обласканное губами и языком мужское достоинство вновь окрепло, Элсид, желая хоть как-то компенсировать их прошлый грубый секс, предложил Сарине в этот раз побыть сверху. Вампирша охотно согласилась. Закончив сосать, девушка оседала прилёгшего на спину инквизитора. Прежде чем сесть на стоящий колом член, Сарина сначала хорошенько потёрлась об него промежностью, а когда дело дошло до скачек, превратилась в ненасытную фурию. И если поначалу Элсид видел в оседлавшей его девушке коварную демоницу, то уже перед самым семяизвержением стонущая от удовольствия вампирша приняла свой истинный облик, и больше его не меняла.

Приняв в себя первую порцию семени, Сарина поняла, что одного раза ей недостаточно. Неторопливо двигая тазом, она ещё какое-то время удерживала теряющий член в себе, и лишь после того, как он полностью сдулся, подняла корпус. Вновь поскакать на Элсиде она была не против, но решила не жадничать, позволив храмовнику самому выбрать позу. Думала, что инквизитор захочет взять её сзади, и не ошиблась. Едва девушка реанимировала его хозяйство, Элсид тут же поставил её раком, и принялся засаживать. Желанию сделать это пожёстче храмовник всячески противился, пока Сарина сама не потребовала, чтобы он перестал себя сдерживать, позволив инстинктам взять над ним верх. Элсид так и сделал – и не пожалел, ведь в этот раз всё было по-другому. Пусть всему виной и был демонический яд, в этот раз храмовник не превратился в неуправляемое похотливое животное, и отчёт своим действиям отдавал. Сарина сама хотела, чтобы он действовал жёстче, и в этом их желания совпали.

За вторым заходом практически сразу последовали третий, теперь уже в миссионерской позе. Сделав финальный рывок, и вновь излившись в распластавшуюся под ним девушку, храмовник понял, что это предел, и как бы Сарина не старалась, его дружок сегодня больше не встанет. Элсид чувствовал себя настолько же измотанным, насколько и удовлетворённым. Не стесняясь своей наготы, Сарина проследовала к окну, и слегка его приоткрыла, чтобы в комнате стало чуть посвежее. Она хотела попросить инквизитора, чтобы тот снял барьер с постоялого двора, поскольку не видела в этом необходимости, но когда обернулась, увидела, что Элсид заснул. Не став его будить, вновь подошедшая к кровати Сарина накрыла любовника одеялом. Впереди её ждала долгая и скучная ночь, но вампирше, не нуждающейся в отдыхе, было не впервой охранять чей-то сон.

Проснулся Элсид утром, бодрый, отдохнувший, и, что самое главное, без галлюцинаций и тяжести в паху. За столом сидела одетая Сарина, и от делать нечего раскладывала пасьянс, одолжив колоду карту у хозяина постоялого двора. На столике рядом с кроватью стояла миска с курятиной и немного бобов. Догадавшись, что храмовник скоро проснётся, вампирша заблаговременно сгоняла на кухню, попросив что-нибудь приготовить. И не ошиблась. Когда проснувшийся и одевшийся Элсид принялся есть мясо, то ещё даже остыть не успело. Вдруг Сарина, прервав раскладку пасьянса, сначала бросила взгляд в сторону двери, затем резко поднялась из-за стола.

— Что случилось? – спросил Элсид, закончив трапезу.

— Я чувствую запах крови на первом этаже. И это явно не палец кто-то случайно порезал.

Храмовник к словам вампирши отнёсся максимально серьёзно. Проверив ранее выставленный барьер, Элсид понял, что тот всё ещё на месте. Покинув комнату, парочка отправилась выяснять, что случилось. Уже на подходе к лестнице они услышали женский плач. Спустившись на первый этаж, Элсид и Сарина наткнулись на рыдающую женщину, склонившуюся над окровавленным телом тринадцатилетнего мальчика. В сторонке в луже крови лежал бездыханный труп хозяина постоялого двора. Рыдающая женщина была его супругой. У парочки постояльцев, решивших съехать с утра пораньше, возникла ссора с хозяином этого места из-за развалившейся кровати, большого количества клопов в постельном белье, и сломанного окна, которое на ночь не удалось закрыть. Обмен любезностями, нежелание возвращать деньги и удар кулаком по носу спровоцировали поножовщину. Досталось в итоге не только хозяину постоялого двора, но и его сыну, подвернувшемуся под горячую руку.

Глядя на убитую горем женщину, Элсид понял, что не может просто пройти мимо. Подойдя к ней, храмовник признался, что владеет магией света, и что мальчику и его отцу, возможно, ещё можно помочь. Сарину эти слова удивили. Мужчина и мальчишка мертвы. На этот счёт у неё не было никаких сомнений. Но когда Элсид занял место рядом с мальчиком, и с помощью магии начал его лечить, сердце того вдруг вновь начало биться, да и раны полностью затянулись. То же самое он проделал и с хозяином постоялого двора, из которого уже много крови вытечь успело. Заплаканная женщина за такое у Элсида была готова в ногах ползать, хотя он ни в чём таком и не нуждался. Сарина же по поводу этого чуда не проронила слова, сделав соответствующие выводы, и решив с разговором повременить.

— Так значит, рассказывая мне про инквизитора, способного воскрешать мёртвых, ты имел в виду себя, - проговорила она утвердительным тоном, после того как они покинули постоялый двор, получив от благодарной женщины бесплатно еды в дорогу.

— Да, - не стал Элсид отрицать очевидное.

— Понятно. Хотя нет, не понятно. Если воскрешать мёртвых умеешь только ты, то кто тогда воскресил тебя?

— Светлейший.

Сарина усмехнулась.

— Чушь собачья. Ему ни до кого нет дела. Сказала бы я раньше. Но сейчас вполне готова допустить, что до кое-кого, похоже, ему всё же есть дело.

Элсид не счёл нужным как-то это комментировать, поэтому дальше они пошли уже молча.