Я бежал. Бежал так, будто от этого зависела вся моя жизнь. Лиза крепко сжимала мою ладонь, её пальцы дрожали. Голые, мы мчались сквозь тёмный, непроглядный лес — ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, пытаясь остановить, повалить на сырую, холодную землю.

Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом прелой листвы и чегото ещё — древнего, зловещего. Гдето позади раздавался глухой, ритмичный звук — то ли шаги, то ли биение огромного сердца, пульсирующего в такт нашему ускоряющемуся дыханию.

Я инстинктивно потянул Лизу ближе, пытаясь прикрыть её собой, хотя понимал — это бессмысленно. Мы были как дети, заблудившиеся в дремучем лесу.

Лиза тихо всхлипнула.

— Милый, нам не убежать... — прошептала она, в её голосе звучала не просто усталость — обречённость.

— Мы сможем, зайка, доверься мне, — выдохнул я, хотя сам уже не верил в это.

Мы свернули за искривлённый ствол огромного дуба — и впереди, сквозь плотную завесу тумана, мелькнул слабый, дрожащий свет. Маленькое, тусклое пятно в темноте. Хижина.

Не раздумывая, мы бросились к ней. Дверь скрипнула, едва поддавшись нашим отчаянным толчкам. Мы ввалились внутрь, чуть не падая, я с силой захлопнул створку за собой. Защёлка щёлкнула — хрупкая преграда, но сейчас она казалась последним рубежом между нами и тьмой.

Комната казалась тесной, душной, с низким потолком. В центре стоял массивный дощатый стол, на нём — единственная свеча. Её пламя подрагивало, бросая на стены длинные, изломанные тени. В углах клубилась тьма, густая, маслянистая, будто пропитанная запахом мускуса и мёда.

Лиза прижалась ко мне, её тело было горячим, влажным, трепещущим. Грудь прижималась к моей груди, живот — к животу, бёдра дрожали, едва касаясь моих ног. Её нагота больше не казалась постыдной — она была вызывающей, соблазнительной, почти ритуальной. Будто Лиза сознательно выставляла себя напоказ, предлагая себя чемуто древнему и могущественному.

— Он всё ещё там... — прошептала она, но в её голосе кроме страха появилось какоето нетерпение.

Я кивнул. Я чувствовал это. Преследователь не ушёл. Он ждал. И знал, что рано или поздно дверь не выдержит.

Пламя свечи дрогнуло сильнее, почти погасло — и в этот миг тени на стенах изменились. Они вытянулись, изогнулись, приняв очертания чегото высокого, тёмного, мощного. Контуры были смутно человеческими, но слишком вытянутыми, слишком гибкими — будто сотканными из самого мрака.

Лиза вцепилась в мои плечи.

— Он уже внутри... — выдохнула она, и её губы дрогнули в полуулыбке — не испуганной, а жадной.

Тьма вокруг нас сгустилась, стала осязаемой, обволокла наши тела. Я почувствовал, как чтото — или ктото касается моей спины, скользит вдоль позвоночника, спускается к пояснице... а затем касается Лизы.

Она выгнулась, застонала громче, её глаза закатились. Тело задрожало. Она больше не боялась. Её дыхание стало частым, прерывистым, а кожа покрылась мурашками, несмотря на жар, разливающийся по комнате.

— Андрей... — простонала она, и в этом звуке было всё: страх, восторг, покорность, желание.

Я хотел оттащить её, защитить, но ноги не слушались меня. Тьма обволокла меня, проникла под кожу, наполнила вены жидким огнём. Я больше не мог сопротивляться. Не хотел.

Её пальцы скользили по моей груди, оставляя влажные следы. Лиза повернулась ко мне, прижимаясь всем телом, её губы искали мои губы, но в этом поцелуе не было нежности. Она двигалась так, словно танцевала с самим мраком, её тело изгибалось в невозможных, гипнотических ритмах.

Я понял, что больше не отличаю реальность от кошмара. Всё смешалось: наше дыхание, биение сердец, шёпот теней. Я чувствовал, как чтото огромное и древнее наблюдает за нами, наслаждается нашей беззащитностью, нашим желанием.

Тьма обрушилась на нас, плотная, удушающая, и гдето совсем рядом раздался тихий, хриплый смех — не злобный, а удовлетворённый.

Тени сгустились, уплотнились — и вдруг обрели плоть. Перед нами стоял огромный чёрный человек. Его фигура росла на глазах: вот уже плечи коснулись стен, голова пригнулась, едва не касаясь низкого потолка. Длинные мускулистые руки и ноги выдавали нечеловеческую силу — каждая мышца перекатывалась под тёмной кожей, словно наполненная первобытной энергией.

Я с трепетом смотрел на него — и вдруг замер, охваченный ужасом. Между ног существа болталось нечто огромное, толстое, похожее на третью ногу. Не может быть... Массивный, тёмный, с набухшими венами, влажно блестевший в пламени свечи, чёрный член. Из отверстия на крупной, закруглённой головке обильно вытекала прозрачная смазка, падая на пол тягучими каплями.

Я хотел бежать, спастись, вырваться из этого кошмара. Я повернулся к Лизе — и снова застыл.

Она не была напугана. Лицо её исказилось судорогой желания — губы приоткрылись в безмолвном стоне, брови изогнулись в мучительном ожидании. Она не отрывала взгляда от чёрного человека, от его огромного органа, который пульсировал и подрагивал, медленно поднимаясь толчками, наливаясь силой.

Я попытался окликнуть её, схватить за руку, утащить прочь — но тело не слушалось. Я мог лишь беспомощно наблюдать, как Лиза медленно, почти гипнотически, двинулась вперёд.

Она подошла к массивному дощатому столу, её полные ягодицы возбуждающе перекатывались при ходьбе в полумраке комнаты. Не сводя глаз с огромного члена существа, она забралась на стол, встала на четвереньки — и бесстыдно выпятила свой роскошный зад, словно предлагая себя.

Её спина прогнулась, грудь опустилась ниже, касаясь деревянных досок. Волосы рассыпались по спине, а кожа мерцала в свете свечи, покрытая тонким слоем пота. Она слегка покачивала попой, дразняще, нетерпеливо, и тихо, прерывисто стонала, словно уже предвкушала прикосновение.

Чёрный человек медленно шагнул вперёд. Его длинные мускулистые руки скользнули по её спине, оставляя влажные следы, а затем он наклонился, и его огромный, блестящий от смазки член прижался головкой к её промежности.

Он начал медленно тереться — сначала едва ощутимо, едва касаясь её половых губ, затем сильнее, размашистее. Головка скользила по влажным складкам, задевала призывно раскрывающийся анус, размазывая по коже обильные капли смазки. Каждая пульсация его органа оставляла на её теле блестящую дорожку, которая мерцала в свете свечи.

Лиза застонала — протяжно, сладко, выгибаясь навстречу каждому движению. Её бёдра подрагивали, она сама подавалась назад, прижимаясь к нему плотнее, словно умоляя о большем. Её дыхание стало частым, прерывистым, а пальцы вцепились в край стола, ногти заскребли по дереву.

— Да... — выдохнула она, запрокидывая голову. — Ещё...

Существо двигалось размеренно, гипнотически — головка его члена скользила вдоль её лона, то прижимаясь к набухшему клитору, то задевая анус, то снова возвращаясь к влажным, дрожащим складкам. Смазка стекала по внутренней стороне её бёдер, оставляя блестящие следы.

Внезапно монстр повернул голову ко мне. Вместо лица — сплошная тьма, нет глаз, ничего — только пустота, но я чувствовал на себе его взгляд. Молчаливый, требовательный, властный.

Словно в трансе, я подошёл ближе, остановился у стола. Мой взгляд скользнул по прекрасным, полным половинкам зада Лизы — гладким и округлым.

Я посмотрел ниже — между её разведённых ляжек — влажная, блестящая от обильной влаги промежность. Половые губы были припухшими, слегка раздвинутыми, их внутренняя сторона отливала розоватокрасным. Вход в её влагалище пульсировал, сокращаясь в такт прерывистому дыханию. Анус тоже был приоткрыт, набухшее колечко с морщинистыми складками, будто привыкшее к постоянному сношению, также слегка подрагивало. Всё это было влажным, блестящим, покрытым каплями смазки и пота. Лиза дрожала всем телом, её мышцы судорожно сокращались. Вся её поза выражала ожидание и покорность. И чем дольше длился этот мучительный контат без проникновения, тем сильнее она извивалась, умоляя о том, что должно было случиться...

Я стоял, не в силах отвести взгляд. Мой разум кричал, требовал сделать чтото, прекратить всё это, но тело не слушалось.

Подчиняясь безмолвной воле монстра, я медленно поднял руки. Пальцы дрожали, но я всё же обхватил полные, упругие ягодицы Лизы — и с усилием растянул их в стороны, максимально открывая её для чёрного человека.

Кожа натянулась. Растянутый анус послушно раскрылся— тёмное, пульсирующее влажное колечко. Оно то слегка сжималось, то снова расслаблялось, призывно обнажая внутренние складки, блестящие от обильной смазки и пота.

Лиза застонала — протяжно, отчаянно, её тело выгнулось дугой. Она не могла больше ждать, не могла сдерживать нарастающее внутри неё напряжение. Её пальцы вцепились в край стола, ногти заскребли по дереву, оставляя тонкие царапины.

Монстр сделал шаг вперёд. Его огромный, блестящий от смазки член прижался к раскрытому анусу — головка, тёмная и набухшая, с пульсирующей веной вдоль ствола, медленно, мучительно медленно надавила на колечко мышц.

Он замер на миг — словно наслаждаясь этим моментом предвкушения, — а затем с утробным стоном наслаждения начал вводить его внутрь.

Член скользил легко, обильно смазанный, растягивая анус всё шире. Мышцы Лизы сначала сопротивлялись, судорожно сжимаясь, но почти сразу расслабились, жадно принимая в себя этот огромный, пульсирующий ствол. По мере проникновения её тело содрогалось в волнах дрожи — то ли от боли, то ли от запредельного наслаждения.

И в тот миг, когда монстр вошёл полностью — его бёдра прижались к её ягодицам, а массивный чёрный член заполнил её до предела — Лиза кончила.

Её крик разорвал тишину комнаты — громкий, хриплый, полный первобытного восторга. Тело скрутила судорога, спина выгнулась дугой, грудь приподнялась над столом, пальцы ног поджались на скрюченных ступнях. Мышцы ануса судорожно сокращались вокруг члена монстра, сжимая его, пульсируя в такт оргазму. Её влагалище тоже содрогалось — из него хлынули потоки смазки, стекая по внутренней стороне бёдер, оставляя блестящие дорожки на коже.

Голова Лизы запрокинулась, глаза закатились, губы дрожали, повторяя беззвучные слова — то ли мольбу, то ли благодарность. Её бёдра непроизвольно двигались, пытаясь усилить контакт, принять его ещё глубже, ещё сильнее в свой задний проход.

Монстр замер, наслаждаясь её спазмами. Его длинные мускулистые руки обхватили её за талию, удерживая на месте, а затем он начал двигаться — медленно, мощно, с каждым толчком выбивая из Лизы новые стоны, новые волны оргазма.

Пламя свечи дрожало, отбрасывая на стену их тени — переплетённые, искажённые, словно слившиеся в единое, тёмное, пульсирующее существо...

А Лиза всё кричала и кричала, её оргазм длился и длился, затягивая её глубже в этот кошмар.

С каждым толчком монстр заполнял её до предела — массивный ствол скользил внутрь с влажными, чавкающими звуками, растягивая анус до предела. Мышцы Лизы судорожно сжимались вокруг него, пульсировали, пытаясь удержать внутри эту огромную, пульсирующую плоть, а затем неохотно отпускали — лишь для того, чтобы снова жадно обхватить при следующем погружении.

Я заворожённо смотрел, как в мерцающем свете свечи большой блестящий чёрный член ритмично погружается во внутренности Лизы. С каждого его края стекали тягучие капли — они падали на деревянные доски стола, оставляли блестящие пятна на коже Лизы, скапливались в ложбинке между её ягодиц. При каждом движении монстр издавал утробные, почти звериные стоны — низкие, вибрирующие, будто исходящие из самой глубины его тёмной сущности. Он то полностью выходил, с влажным звуком, оставляя после себя зияющее отверстие подрагивающего ануса, то резко врывался обратно, выбивая из Лизы новый крик, новую волну дрожи.

Лиза кричала — громко, хрипло, без остановки. Её тело дрожало, выгибалось, бёдра непроизвольно подавались назад, навстречу каждому толчку. Она больше не контролировала себя: её пальцы скользили по столу, оставляя влажные следы, голова моталась из стороны в сторону, волосы липли к мокрому от пота лицу.

Монстр двигался мощно, неумолимо — его длинные мускулистые руки крепко держали Лизу за ягодицы, сжав их словно сдобное тесто, направляя, заставляя принимать его ещё глубже.

Он повернул голову ко мне. Существо будто говорило без слов: «Смотри. Запоминай. Ты следующий».

От вида этого животного сношения я ощутил острую, почти болезненную волну возбуждения —небольшой член торчал, напряжённый до предела, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу. Но вместе с этим в груди разрасталось и другое, более светлое чувство— волна любви и нежности, такая сильная, что перехватывало дыхание.

Я видел, как Лиза принимает в себя этот огромный, тёмный член, как её тело растягивается, дрожит, содрогается под напором мощных толчков, и мое сердце сжималось от смеси ужаса и безграничной, всепоглощающей любви. Я хотел поддержать её, напомнить, что я рядом, что я всё ещё здесь, что я люблю её, несмотря ни на что.

Я осторожно протянул руку и взял Лизу за ладонь — её пальцы были влажными, судорожно сжатыми, но я крепко переплёл их со своими. Затем наклонился и прижался губами к её приоткрытым губам — нежно, бережно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами.

Но Лиза не ответила. Сознание было полностью поглощено огромным членом, накачивающим её зад, её тело двигалось в едином ритме с монстром, бёдра подавались назад, навстречу каждому толчку, анус издавал пошлые пукающие звуки, а из горла вырывались хриплые, прерывистые стоны.

Не отступая, я продолжил целовать её — сначала мягко, затем настойчивее. Мои губы скользили по её влажным, солёным от пота губам. Я целовал её жадно, отчаянно, язык проникал в её влажный, горячий рот, сплетался с её языком, повторяя ритм толчков монстра. Моя свободная рука скользнула по её щеке, пальцы зарылись в мокрые, спутанные волосы, удерживая её голову, направляя поцелуй.

Лиза застонала в его губы — звук получился глухим, вибрирующим, полным наслаждения. Её тело продолжало содрогаться под напором огромного члена, мышцы ануса судорожно сжимались и расслаблялись. Её рот открылся шире, язык сильно высунулся, и я подумал, что Лиза начала отвечать ему на поцелуй. Но тут я стал ощущать языком во рту любимой что-то ещё. Что-то ритмично толчкам в ее заднем проходе стало выходить из горла Лизы!

Все больше бархатная, сливовидная головка чёрного члена ложилась на мой язык. Черный человек трахая жопу Лизы пронзил насквозь её тело своим огромным членом, и сношал теперь через неё мой рот!

Монстр продолжал двигаться мощно, неумолимо. Чавкающие звуки влажного проникновения смешивались с нашими стонами, с прерывистым дыханием, со звуками страстного поцелуя.

Я целовал Лизу — целовал так, будто от этого зависела наша жизнь, не в силах разорвать этот порочный поцелуй я, ласкал языком член нашего нового хозяина. Слюни и соки вязкими струями стекали по его подбородку. Движения члена во рту стали чаще, сильнее. Он проникал теперь глубоко в мой рот, норовя пройти дальше, в горло, словно помечая свою новую территорию.

Чёрный человек крепко ухватился за белые полные половины жопы Лизы, сжимая и сильно растягивая их в стороны — его длинные пальцы глубоко впились в мягкую плоть. Он ускорился — его движения стали резкими, мощными, почти яростными. Толчки участились, превратились в сплошную череду глубоких, ритмичных вторжений, от которых стол под Лизой заскрипел, задрожал, будто вотвот развалится.

Монстр издал низкий, утробный стон, словно он доносился из самой глубины его тёмной сущности. Его тело напряглось, каждая мышца окаменела, а бёдра задвигались ещё быстрее, вбиваясь в податливые тела с неумолимой силой.

Он начал бурно кончать.

Его огромный член пульсировал, толчками выбрасывая густую, вязкую сперму глубокомне в рот. С каждым спазмом мышцы ануса Лизы судорожно сжимались вокруг него, выжимая из него всё до последней капли.

Я с непонятным наслаждением стал жадно глотать солоновато-терпкую жидкость. И тут понял, что это был тот самый странный вкус и запах, которые я почувствовал во рту и влагалище Лизы после ее поездки с Максом. Эта мысль пронзила мозг как молния, пах стянуло в сладкий узел, и застонав, почти захлебываясь спермой я стал бурно кончать, брызгая на пыльный пол.

— Андрей! — голос Лизы прозвучал совсем рядом, реальный, тёплый. — Андрей, вставай! Ты опять на работу опоздаешь. Вставай, уже половина восьмого!

Я резко распахнул глаза, судорожно втягивая воздух. Комната плыла перед взглядом, очертания мебели размывались, будто я всё ещё находился в том густом, маслянистом тумане. Сон. Это был просто кошмарный сон. Сердце колотилось о рёбра так бешено, что казалось — вотвот пробьёт грудную клетку.

Я повернул голову. Лиза стояла у кровати в халате, с кружкой чая в руках, брови слегка приподняты, в глазах — лёгкая тревога и упрёк. Настоящая Лиза. Не та, из кошмара.

— Всё... всё нормально, — выдавил я, пытаясь унять дрожь в голосе. — Просто кошмар приснился.

— Опять кошмары? — Она поставила кружку на тумбочку, присела на край кровати. — Ты кричал во сне. И метался.

Я кивнул, не находя слов. Пот лип к спине, простыни сбились в ком под мной. Я осторожно провёл ладонью по трусам — мокрые. Стыд горячей волной окатил меня, но я тут же подавил это чувство.

— Прости, — пробормотал я, садясь. — Сам не пойму, что со мной.

Она мягко улыбнулась, провела рукой по моим взъерошенным волосам.

— Может, к врачу сходить? Последние недели ты какойто... сам не свой.

— Просто усталость, — я натянуто улыбнулся в ответ. — Работа, дедлайны. Ничего страшного.

Лиза кивнула, но взгляд её оставался настороженным. Она поднялась.

— Давай в душ и завтрак. Я яичницу сделала. И кофе сварила. Поторопись, а то реально опоздаешь.

Когда она вышла из спальни, я медленно сполз с кровати. Ноги подкашивались, будто после долгого бега. В ванной отражение встретило меня покрасневшими глазами, бледным лицом с каплями пота на висках.

«Это был всего лишь сон», — повторил я про себя. Но образы из кошмара всё ещё стояли перед глазами: тьма, пульсирующая свеча, чёрный человек, Лиза...

Я тряхнул головой, отгоняя видения. Плеснул холодной водой в лицо. Освежающие брызги помогли прийти в себя.

Осторожно, стараясь не прикасаться кожей к липким трусам, снял их и бросил в корзину для белья. Стоя под горячими струями душа, я пытался смыть не только пот, но и ощущение липкого ужаса, оставшегося после сна. Вода стекала по телу, уносила с собой остатки кошмаров, но не до конца. Гдето в глубине сознания всё ещё пульсировало то странное чувство — смесь страха, возбуждения и... узнавания.

«Этот вкус... этот запах...» — мысленно повторил я, вспоминая момент, когда член монстра оказался у меня во рту. И ту мысль, пронзившую меня в финале: «Это был тот самый странный вкус и запах, которые я почувствовал во рту и влагалище Лизы после её поездки с Максом».

Прошёл уже месяц с небольшим с той поездки. И всё это время мне снились странные сны. Порой пугающие, порой просто странные и нелогичные, но всегда одинаково возбуждающие. И была ещё одна деталь, объединяющая их. Дело в том, что в них всегда присутствовал большой чёрный член...

Я выключил воду, вытерся. В голове роились вопросы, но я гнал их прочь. Это просто сны. Бред. Ничего больше.

На кухне Лиза уже накрыла на стол. Яичница пахла уютно, подомашнему, кофе поднимал пар. Она улыбнулась, пододвигая мне тарелку.

— Ешь. И расскажи, что тебя так тревожит. Мы же договорились — никаких секретов.

Я замер с вилкой в руке. Взгляд невольно скользнул к её шее, к ключицам, к контурам груди под халатом. Обычная, родная Лиза. Но в памяти вспыхнуло её тело на столе, бесстыдно выставленное напоказ, её стоны, её покорность... толстый чёрный член, растягивающий её анус.

— Ничего особенного, — я заставил себя улыбнуться. — Правда. Просто переутомление.

Она посмотрела на меня долго, внимательно, будто пыталась прочесть мысли. Потом кивнула, будто принимая мой ответ.

— Ладно. Но если что — я рядом. Помни об этом.

Я кивнул, уткнувшись в тарелку. Еда казалась безвкусной, но я заставлял себя жевать. Нужно было собраться, выйти из дома, окунуться в реальность, где нет тьмы, нет монстров, нет... этого.

Пока я допивал кофе, Лиза собрала сумку, поцеловала меня в щёку.

— Я ушла. Ты не опаздывай. И позвони, если что.

— Конечно, — я попытался улыбнуться. — Всё будет хорошо.

Когда дверь за ней закрылась, я стал поспешно собираться, я действительно уже опаздывал.

Схватил привычные вещи почти не глядя: тёмные джинсы полуприлегающего кроя и классическую рубашку с уплотнёнными плечами.

Одеваясь, я немного замешкался: рубашка болталась на плечах, рукава казались чересчур длинными, а воротник, раньше с трудом сходящийся, теперь свободно застегнулся — шея словно стала тоньше.

Джинсы же, наоборот, с трудом налезали на бёдра, которые, казалось, стали шире. Молния едва сошлась, пуговица натянулась до предела.

Странно, но я в последнее время както поправился, точнее, было сказать, изменился. Плечи и руки стали уже и тоньше, ничего критичного, но всё же. А вот низ... С этим было хуже. Бёдра както округлились, стали явно шире талии, приобрели непривычную выпуклость. Я ловил себя на том, что стою иначе — с чуть развёрнутыми наружу ступнями, с лёгким прогибом в пояснице. А попа... Она больше не была просто «задней частью тела». Теперь это были две пышные, упругие полусферы, чётко очерченные, с естественной выпуклостью, от которой ткань натягивалась до предела. Каждый шаг, каждое движение заставляли их слегка подрагивать, создавая волнующий рельеф. Да и сама походка тоже изменилась, из-за раздавшегося таза, при ходьбе попа отчаянно виляла, привлекая итак ненужное внимание к ней. Линия поясницы плавно переходила в округлые ягодицы, а те, в свою очередь, мягко сужались к бёдрам, образуя почти классический «песочный час». Я попытался повернуться боком — и замер. Профиль был ещё выразительнее. Всё это выглядело явно не помужски. Я и раньше не отличался особой маскулинностью, но сейчас происходило явно чтото странное.

«Протяну до офиса, а там разберёмся», — подумал я, натягивая ботинки и хватая портфель.

В час пик автобус был набит плотно. Я втиснулся между пассажирами, стараясь не задевать никого локтями. Уже через пару минут стало ясно: одежда ведёт себя предательски.

Джинсы невыносимо давили на бёдра. Ягодицы... они будто стали ещё больше, распираемые тесной тканью. Каждое движение отзывалось неприятным давлением — словно брюки пытались сдержать то, что уже вышло за пределы их возможностей. К тому же я с досадой осознал: трусы, которые надел утром, тоже стали малы. Они неумолимо сползали, скатывались в жгут и утопали между ягодиц, вызывая постоянный дискомфорт. Я то и дело пытался незаметно поправить их, но это лишь усугубляло ситуацию — ткань ещё сильнее врезалась в кожу.

Краем глаза я замечал любопытные взгляды соседей. Одна девушка в соседнем ряду несколько раз оглядывалась, но тут же отводила взгляд. А трое подростков, пошептавшись, захихикали промеж собой, посматривая на мой обтянутый зад.

Я старался не обращать на всё это внимания. «Всего несколько остановок», — повторял я про себя.

Всё случилось, когда автобус резко затормозил на светофоре.

Я инстинктивно наклонился вперёд, пытаясь удержать равновесие, и в этот момент услышал отчётливый треск.

Сначала не поверил. Подумал, что это чьято сумка лопнула или ктото наступил на пакет. Но потом ощутил прохладный воздух на коже.

Я медленно выпрямился, чувствуя, как сердце проваливается кудато вниз.

Изогнувшись, я осмотрел назад и вниз — и всё стало ясно.

Позади, прямо по центру шва, зияла внушительная прореха. Ткань разошлась от поясницы почти до паха. Ягодицы, освободившись от плена тесных джинсов, вывалились из прорехи — полные, округлые, с мягкой, почти бархатистой кожей. А между их половинок, словно нелепый акцент, утопали скатанные трусы, глубоко увязшие в естественной складке. Тёмная ткань контрастировала с белой кожей, делая ситуацию ещё более откровенной и неприглядной.

Я резко подался вперёд, пытаясь прикрыться портфелем. Троица оглушительно загоготала, подростки просто согнулись пополам в приступе хохота.

В автобусе повисла неловкая пауза. Ктото кашлянул, ктото сдержанно хихикнул. Девушка рядом прикрыла рот рукой, стараясь не смотреть в мою сторону.

На следующей остановке я выскочил из автобуса, едва дождавшись открытия дверей.

Прикрываясь портфелем, я зашёл в ближайший торговый центр, нашёл укромный уголок у туалетов. Разглядывая повреждение, понял: шансов спасти джинсы нет. Шов разошёлся идеально ровно, будто его разрезали бритвой. Ткань по краям была натянута до предела— даже если зашить, носить их больше нельзя.

В ближайшем магазине схватил первые более-менее подходящие брюки и рубашку, и с облегчением скрылся в примерочной.

Стоя перед зеркалом, я впервые внимательно рассмотрел себя:

Плечи заметно сузились, приобрели почти девичью хрупкость. Грудь слегка припухла, а соски стали больше, с явно очерченными розовыми ореолами. Они почему-то стояли набухнув. Я неуверенно сжал их тонкими пальцами и непроизвольно застонал от острого, непривычного чувства. «Боже, что со мной происходит?» спрашивал я себя, не понимая, что заговорённая сперма Макса уже начинает менять меня. «Наверное, какойто гормональный сбой. Нужно действительно наведаться ко врачу, сдать анализы, или что там». Переодевшись, я поспешил на работу.

Уже подъезжая к зданию офиса, на заднем сиденье такси, я с чувством стыда прокручивал ситуацию в автобусе. Смущённый взгляд девушки, хохочущие подростки, цепкий взгляд мужчины, сидящего позади. Ничего насмешливого в нём не было — наоборот, тот разглядывал мою попу удивлённо, заинтересованно. Я не испытывал ещё на себе таких взглядов. Это был оценивающий взгляд мужчины на самку. От этой мысли и ситуации в целом пах сладко заныл, приятное тепло разлилось внизу живота, я сильно сжал ляжки от нахлынувших чувств.

Рабочий день тянулся бесконечно. Я то и дело ловил себя на том, что отвлекаюсь на ощущения в собственном теле: на непривычную мягкость кожи, на лёгкую пульсацию внизу живота, на странную чувствительность сосков под тканью рубашки. Я старался держаться отстранённо, избегал лишних взглядов, но каждый раз, когда ктото из коллег случайно касался моей руки при передаче документов, по спине пробегала волна дрожи.

К концу дня я чувствовал себя выжатым — не столько от работы, сколько от непрерывной внутренней борьбы.

Когда я открыл дверь квартиры, меня окутал тёплый аромат домашней еды. Лиза уже была дома — я услышал её голос из кухни, лёгкий и певучий, словно она напевала чтото себе под нос.

— Ты сегодня рано, — сказал я, снимая обувь.

— Решила взять полдня, — ответила Лиза, выглянув изза двери. — Готовила твоё любимое.

После ужина мы устроились на диване перед включённым фильмом. Лиза сидела рядом, поджав под себя ноги, её рука лежала на моём бедре.

— Тебе нравится фильм? — спросила она вдруг, наклоняясь к моему уху.

Её дыхание коснулось кожи, и я снова вздрогнул.

— Да, — соврал я. — Очень.

Лиза тихо рассмеялась, её рука скользнула выше, к внутренней поверхности бедра.

— А мне кажется, ты думаешь о чёмто другом, — проговорила она, прижимаясь ближе.

Её рука скользнула под мою рубашку, пальцы пробежали по животу, затем поднялись выше, к груди. Я вздрогнул, когда она коснулась моих сосков.

— Ты такой чувствительный, — выдохнула она. — Раньше ты не реагировал так сильно.

Я попытался чтото сказать, но слова застряли в горле. Я лишь судорожно сглотнул, чувствуя, как учащается пульс.

— Ты изменился, — сказала она тихо. — Но мне нравится. Ты стал... нежнее.

Наши губы слились в глубоком поцелуе.

Позже Лиза лежала на спине, широко раскинув красивые ноги, влажная промежность призывно поблескивала в приглушённом свете ночника. Я замер над ней, чувствуя, как внутри растёт паника. Мой член не принимал боевого настроя — даже вид такой сексуальной жены не вызывал привычного возбуждения. Почемуто в последнее время мне было сложно добиться устойчивой эрекции. Списывая всё на гормональный сбой, я всё же надеялся, что врач сможет решить и эту проблему.

Лиза, заметив моё замешательство, мягко улыбнулась и погладила меня по щеке.

— Всё хорошо, — прошептала она. — Не торопись. Я никуда не убегу.

Я глубоко вздохнул и опустился между её ног. Лиза издала довольный вздох, когда мои губы коснулись внутренней стороны бедра. Я медленно продвигался к центру, целуя, слегка прикусывая нежную кожу. Моё дыхание щекотало её складки, заставляя тело дрожать.

Когда мой язык наконец коснулся клитора, Лиза громко застонала и вцепилась пальцами в простыни. Я работал старательно: то ласкал круговыми движениями, то проникал языком внутрь, то нежно посасывал набухший бугорок. Затем, подхватив ладонями её под колени, я прижал их к её груди, подняв высоко промежность. В этой позе анус и влагалище максимально открылись, и я глубоко погрузил язык в её раскрывшийся задний проход — Лиза любила, когда я лизал её там. Она вскрикивала, приподнимала бёдра, пытаясь насадиться сильнее.

И вот тогда я поймал себя на мысли, что ищу тот странный вкус, безумно хочу снова ощутить его... как тогда после Турции.

В памяти вспыхнули воспоминания: солоноватый привкус её влаги, смешанный с чемто терпким, почти пряным. Тот самый вкус, который преследовал меня в снах. И от этой мысли мой член резко, почти болезненно встал.

Лиза заметила перемену и тихо рассмеялась:

— Вот видишь? Всё у нас хорошо.

Я торопливо пристроился между её ног и вошёл. Но даже в возбуждённом состоянии мой член казался маленьким, беспомощным внутри неё. Лиза была такой влажной, такой широкой, что я просто утонул в её плоти, не достигая нужных точек.

Я двигался быстро, отчаянно, пытаясь поймать ритм. Лиза стонала, выгибалась, сильнее прижимая меня к себе, как бы пытаясь насадиться сильнее.

— Да, вот так... хорошо... давай, Андрюша, ещё чутьчуть.

Через несколько минут, едва успев сделать ещё десяток фрикций, я почувствовал, как напряжение внизу живота достигло пика. Мои бёдра задрожали, член пульсировал, и я кончил — резко, судорожно.

Лиза обняла меня, прижала к себе, поглаживая по спине.

— Спасибо, — шепнула она. — Это было чудесно.

Я расслабился в её объятиях, чувствуя, как уходит напряжение. «Может, всё не так плохо, — подумал я. — Она меня любит. И ей хватает». Расслабленный и умиротворённый, я сладко уснул.

Вода с шипением полилась на раскалённые камни. Горячий пар поднявшись под потолок медленно оседал вниз на наши разомлевшие тела. Тёплый, влажный воздух обволакивал, словно мягкое одеяло. Я сидел на широкой деревянной скамье в парной, прислонившись спиной к нагретому дереву. Вокруг — знакомые лица: Денис, Игорь, Саша — наши еженедельные банные посиделки уже стали хорошей традицией. Вот и сегодня мы выбрались, отложив все дела и проблемы.

— Ну что, мужики, нормальный пар сегодня, а? — Денис подмигнул, поднимая ковш с душистым настоем трав.

— Да, сегодня ваще огонь — согласился Игорь. — Вчера перебрал с зятьком малясь, нужно отмокнуть сегодня.

— Слабак! — захохотал Саша, хлопая его по плечу. — Сейчас как следует пропарим — и всё как рукой снимет!

Парная наполнилась смехом. Денис плеснул ароматным настоем на раскалённые камни и облако густого, пряного пара снова взметнулоськ потолку.

Выйдя из парной, мы с гиканьем и криками попрыгали в бассейн с обжигающе холодной водой.

Я потянулся за пивом, стоящим на низком столике, холодная запотевшая кружка приятно охладила ладони, и с наслаждением глотнул янтарной жидкости.

— Боже, это прекрасно!

— Андрюх, ты чего такой тихий сегодня? — спросил Игорь, вытирая пот со лба махровым полотенцем.

— Да нормально всё, — улыбнулся я. — Просто кайфую.

— Вот это правильный подход! — одобрил Денис. — Баня — это же не просто помыться. Это состояние души!

Мы перебрасывались шутками, вспоминали старые истории. Саша рассказал, как вчера пытался приготовить ужин для девушки и умудрился сжечь макароны до состояния угля.

— Ну я думал, что если их подольше подержать, они станут мягче!

В какойто момент я решил выйти освежиться. Поднялся, и направился к выходу. Жар парной постепенно сменялся прохладой предбанника. Я сделал несколько шагов... И тут раздался громкий возглас:

— А ты что тут делаешь?! Женский день в среду, сегодня только мужики!

Я обернулся. Большой, пузатый мужчина, уже изрядно набравшийся пива, смотрел на меня с ухмылкой. Его лицо раскраснелось от пара и алкоголя, глаза блестели насмешливо.

— Я... я тоже мужчина, — растерянно пробормотал я, пытаясь собраться с мыслями. — Могу тут находиться.

— Какой ты мужик? — он расхохотался, показывая на меня пальцем. — Посмотри на себя!

Все вокруг постепенно смолкли и обернулись в нашу сторону. Я почувствовал, как жар приливает к лицу — уже не от парной, а от стыда.

Я опустил взгляд... и в ужасе застыл.

Моё тело изменилось до неузнаваемости. Вместо привычных мужских очертаний — явственно женские формы!

Большая грудь, с возбуждёнными твердыми сосками вызывающе торчала. Талия неожиданно сузилась, образовав выразительный изгиб, резко контрастирующий с широкими, пышными бёдрами. Под небольшим животиком курчавый холмик лобка. Линии тела, плавные и округлые, совершенно чуждые моему прежнему облику, влажно поблескивали в свете ярких ламп.

В панике я рванул руку вниз, к паху, отчаянно пытаясь нащупать то, что всегда было моей неотъемлемой частью. Пальцы утонули в мягких завитках волос на лобке, скользнули ниже... но ничего не нашли. Ни твёрдого выступа, ни привычной тяжести — только гладкая, нежная кожа, совершенно иная, незнакомая. Поспешно я стал шарить между ног и внезапно пальцы погрузились во влажную теплоту влагалища, зацепив чувствительный клитор. От неожиданности я застонал, а окружающие молча обступили меня пожирая глазами.

Тишина в помещении стала почти осязаемой. Ктото кашлянул, ктото переступил с ноги на ногу. Я чувствовал, как десятки взглядов скользят по моему телу, изучая каждую новую линию, каждый изгиб.

— Ну что, красавица, — снова раздался голос того мужчины, — признавайся, как пробралась?

Ктото засмеялся. Я стоял, парализованный стыдом и непониманием, не зная, куда спрятать глаза, как прикрыться от этих любопытных взглядов. Так что, я теперь женщина? Получается, что я должен ублажить всякого, кто захочет меня? Обернувшись, к друзьям, в надежде на поддержку, я увидел, что и они смотрят на меня такими же оценивающими взглядами. Их члены уже стоят, нацелившись на меня.

Словно в трансе, я медленно опустился коленями на влажную плитку пола. Мужчины подошли ближе перекидываясь солеными шуточками в мой адрес. Их стоящие члены заполнили все пространство вокруг меня.

Но что-то не так. Я с удивлением отмечаю, что они все черные, большие черные члены тычутся в губы, нос, глаза, уши, нетерпеливо похлопывают по лицу. Вот уже чья-то головка требовательно раздвигает мои губы и проскальзывает в рот.

И тут я проснулся! Опять. Опять эти навязчивые сны. С каждым разом они становятся всё более откровенными и реалистичными.

В комнате было тихо, Лизы рядом не было. Я приподнялся на локте, прислушался. Тишина.

Тихонько выбравшись из кровати, я вышел в коридор. Из гостиной доносились едва уловимые звуки — тихое дыхание, лёгкий скрип кресла.

Осторожно подойдя к двери, я заглянул внутрь.

Лиза сидела в кресле перед компьютером, её красивые ноги были широко раскинуты. Одна рука лежала между ног, пальцы ритмично двигались. На экране красивая блондинка стонала под напором чернокожего мужчины — тот жёстко сношал её в анус огромным членом.

Я застыл в дверном проёме, не в силах пошевелиться. В голове не укладывалось: моя жена, моя Лиза, та, что только что уверяла меня, что всё хорошо...

Она запрокинула голову, закусила губу, движения её пальцев стали быстрее. На экране мужчина вытащил свой член и, надрачивая его, стал кончать. Густые плевки спермы ложились на белые ягодицы и широко раскрытый анус. Лиза тихо застонала, её бёдра дрогнули, а тело выгнулось в оргазме.

Я отступил назад, бесшумно закрыл дверь и на негнущихся ногах побрёл обратно в спальню. Сердце колотилось как сумасшедшее.

«Значит, ей не хватает, — пронеслось в голове. — Всё это „хорошо“ — только для меня. Чтобы не ранить».

Я лёг в постель, уставился в потолок. В ушах всё ещё звучали её стоны — не те, что были в нашей спальне, а другие, более откровенные, более... настоящие?

Прошло ещё несколько дней. Я всё отчётливее замечал, что Лиза стала какойто раздражительной. Не злой — нет, но в её движениях, в интонациях, даже в молчании проступало какоето внутреннее напряжение. Она чаще задерживалась взглядом на мне, будто ждала чегото — а потом отворачивалась, сжимая губы.

Секс стал редким гостем в нашей спальне. Раньше мы находили время почти каждый вечер, пусть даже короткий, спонтанный момент — теперь же дни складывались в недели, а между нами будто выросла невидимая стена.

С каждым разом мне всё сложнее было возбудиться рядом с Лизой, и она это чувствовала.

Однажды вечером Лиза пришла ко мне в новом белье — чёрном, кружевном, которое раньше сводило меня с ума. Она встала в дверном проёме, слегка опираясь плечом о косяк, и улыбнулась — робко, почти умоляюще.

— Посмотри, что я купила, — сказала она, медленно поворачиваясь, чтобы я оценил вид сзади.

Я замер. Внутри всё сжалось.

— Красиво, — выдавил я. — Очень красиво, Лиз.

Она опустила руки, улыбка погасла.

— Понятно, — тихо сказала она и отошла к шкафу, чтобы снять это бельё.

Мне стало стыдно. Я хотел подойти, извиниться, объяснить, что дело не в ней — но как объяснить то, чего сам не понимал?

По ночам я лежал рядом с ней, слушал её ровное дыхание и думал о том, что происходит со мной. Тело меня подводило, разум путался. Воспоминания о тех странных снах, о тёмной хижине, о Лизе, покорно склонившейся перед монстром, всплывали в голове с пугающей ясностью. И хуже всего было то, что эти образы возбуждали меня сильнее, чем реальность.

«Нужно к врачу, — твердил я себе. — Гормоны, нервы, что угодно. Это не может так продолжаться». Но каждый раз, когда я собирался записаться на приём, чтото останавливало меня. Будто какаято часть меня не хотела, чтобы это заканчивалось. Будто я ждал, что вот-вот произойдёт чтото, что всё объяснит.

В тот вечер Лиза вернулась домой позже обычного — сказала, что задержалась на работе. Я вышел встретить её в прихожей, привычно чмокнул в губы... и вдруг замер.

Мои ноздри уловили тонкий след запаха. Того самого! Меня словно окатило ледяной водой, волосы зашевелились на затылке. Невероятно, но я узнал его — терпкий, солоноватый, с едва уловимой горчинкой. Тот самый вкус, который преследовал меня в снах, стал навязчивой идеей.

Не раздумывая, я впился в губы Лизы страстным поцелуем. Язык глубоко проник внутрь. О, да! Это был он, тот самый волшебный вкус! Меня накрыло волной возбуждения — я начал торопливо мять её тело, стягивать одежду.

Лиза, залившись краской, зажалась и смущённо попросила:

— Не сейчас... Давай в другой раз... Я так устала сегодня.

Но меня уже было не остановить. Я жаждал ощутить вкус её влагалища на своём языке. Стянув с Лизы платье, я замер: она была без трусиков. Я медленно опустился на колени. Её покрасневшее, припухшее влагалище блестело от соков и слизи. Малые половые губки, обычно скрытые и нежно розовые, теперь вульгарно выглядывали растянутой бахромой.

Лиза, закрыв лицо ладонями, стояла не шевелясь, стыдливо опустив голову. Вид её растраханного, вывернутого наизнанку влагалища сводил меня с ума. Одуряющий желанный аромат, источаемый им, лишал меня остатков воли.

Заурчав от нетерпения, и возбуждения, я начал вылизывать её промежность. Вкус был таким насыщенным, пьянящим, что у меня подкосились ноги — я повалился на пол лицом вверх, но не отпустил жену.

— Ещё... — выдохнул я, задыхаясь. — Дай мне ещё полизать...

Лиза стояла надо мной, голая, пристально глядя сверху вниз. Затем переступила через меня — её стройные ножки с изящными лодыжками в босоножках на тоненьком каблучке встали по сторонам моей головы.

Я смотрел снизу вверх на её натёртую промежность. Член стоял так сильно, что казалось, вотвот взорвётся.

Лиза медленно присела на корточки. К моему лицу приблизился её массивный зад. Половые губы разлиплись — и оттуда тонкой струйкой потекла мутная жидкость прямо мне на лицо.

Я невольно вперил взгляд на её анус, явно недавно жестоко использованный. Воспалённое его колечко не смыкалось, оставалось приоткрытым, обнажая влажную, розоватую внутреннюю поверхность. Кожа вокруг была красной, слегка припухшей, блестящей от смазки и пота. Видно было, что отверстие неоднократно растягивали — оно пульсировало в такт её дыханию, то слегка расширяясь, то чуть сужаясь.

Не в силах удержаться, я протянул руки и бережно, но настойчиво растянул половинки её попы в стороны. Мышцы заднего прохода дрогнули, ещё шире раскрываясь под моим прикосновением. И в тот же миг из раскрывшегося отверстия вырвался громкий, протяжный пукающий звук — резкий, влажный, откровенно непристойный. Запертый воздух пузырясь, выходил из глубин прямой кишки Лизы.

Лиза вздрогнула, залилась краской ещё гуще, прикрыла рот ладонью, но было поздно — звук разнёсся по прихожей, эхом отразившись от стен. На её лице смешались стыд и растерянность, но... в глубине глаз мелькнуло чтото ещё. Чтото похожее на смутное, запретное удовольствие.

А меня этот звук, вопреки всякой логике, возбудил ещё сильнее. В голове пронеслось: «Это следы его присутствия... Воздух, который он загнал туда своим толстым членом...» От этой мысли по спине пробежал электрический разряд.

Я с новой жадностью прижался губами к её промежности, а затем — решительно направил язык к анусу. Сначала провёл по окружности, смачивая слюной воспалённые края, ощущая мелкую дрожь её тела. Потом, не сдерживаясь, глубоко погрузился внутрь.

Язык скользил по влажным, податливым стенкам, ощупывал каждую неровность, исследовал тесный, пульсирующий проход. Я двигал языком ритмично, имитируя фрикции — то медленно, то ускоряясь, упиваясь её реакцией. Лиза застонала, её бёдра дрогнули, пальцы судорожно вцепились в мои волосы.

Её тело выгнулось дугой, дыхание стало прерывистым, она сладко застонала. Я чувствовал, как мышцы ануса сжимаются вокруг моего языка, пульсируют, от нарастающего удовольствия.

И тут Лиза глухо замычав стала кончать. Её бёдра задрожали, мышцы влагалища ритмично сократились — из глубины тела хлынула новая волна соков, обильная, тёплая, ещё более ароматная. Она запрокинула голову, закусив губу.

Постепенно её тело расслабилось. Она посмотрела вниз, на меня, и в её взгляде мелькнуло чтото новое — смесь стыда и странного любопытства.

Словно решив сделать мне приятное, Лиза потянулась к моим брюкам. Дрожащими пальцами расстёгнула ширинку, и обхватила мой сильно напряжённый член, легко поместившийся в ее нежной ладошке. Несколько быстрых, уверенных движений — и я выгнулся дугой. Тело сотрясал мощный оргазм, такой сильный, что на несколько мгновений я потерял сознание. Перед глазами вспыхивали яркие пятна, дыхание перехватило, мышцы свело сладкой судорогой.

Когда я пришёл в себя, то лежал на полу, тяжело дыша. Лиза стояла рядом, почему то прикрывая наготу рукой. Её лицо выражало растерянность и вину.

— Прости... — прошептала она. — Я не хотела...

Но я не слышал её слов. В голове гудело, мысли путались. Я только что пережил самый сильный оргазм в своей жизни — и всё изза вкуса, который явно принадлежал не мне.

«Макс... — мелькнуло в сознании. — Безусловно это был Макс. Я знал, чувствовал, что это был именно он. Я только что довёл себя до экстаза, вылизывая его сперму из внутренностей моей жены».

От этой мысли должно было стать тошно, но вместо этого внутри разливалось странное, извращённое удовлетворение. Я чувствовал стыд, ярость, боль — и одновременно какоето тёмное, запретное наслаждение.

Лиза быстро ушла в ванную, избегая моего взгляда. Дверь тихо щёлкнула замком.

Я остался лежать на полу, глядя в потолок. Тело всё ещё дрожало от отголосков удовольствия, разум пытался осмыслить произошедшее. В воздухе ещё витал её запах — тот самый, который сводил меня с ума.

Я медленно сел, опираясь на локоть. В висках стучала кровь. Внезапная мысль пронзила моё сознание.

«Я должен это увидеть! ».