Все персонажи являются совершеннолетними (18+).

* * * * * * * * * * *

Гостиная была погружена в тёплый полумрак, только торшер в углу отбрасывал мягкие золотистые блики на ковёр и тёмные шторы. Сергей стоял посреди комнаты, чуть расставив ноги. Руки спокойно лежали вдоль тела. На нём была чёрная футболка, слегка обтягивавшая плечи, и тёмно-серые штаны на завязках, уже немного сползшие на бёдрах. Он не двигался, просто смотрел вниз с той самой лёгкой полуулыбкой, от которой у девочек всегда начинало сладко ныть внизу живота.

Позади него, почти касаясь его спины своей грудью, стояла жена Ольга. Её вишнёвый шёлковый халат был чуть распахнут, ткань обнимала формы так, что проступали все изгибы. В пальцах она держала маленькую стеклянную баночку, холодное стекло, а внутри белые капсулы лениво перекатывались при каждом движении. Голос её звучал ровно, привычно, как будто она звала к столу:

— Лера, Соня. Вечерние витамины. Идите сюда.

Через несколько секунд послышались скрип половиц и лёгкие шаги в коридоре. Сначала вошла Лера в розовой пижамке-единороге, которая облепляла её тело, как вторая кожа. Капюшон с рогом был чуть сдвинут набок, две толстые светло-русые косы покачивались при каждом шаге и почти касались попки. Глаза, огромные, голубые, блестели в полумраке. Губы уже были приоткрыты, словно она заранее знала, что сейчас произойдёт. За ней появилась Соня, золотоволосая девочка с такими же косичками, только короче в два раза. Но пижама голубая, а рисунок единорога на груди показывал язык, будто дразнил. Капюшон же Соня вообще не надела. Обе пижамы были уже немного малы девочкам, отчего ткань до неприличия натягивалась между бёдер, когда они шли.

Они остановились в шаге от отца. На мгновение переглянулись, а потом синхронно опустились на колени, тихо и мягко, как делали это уже сотни раз. Косички упали вперёд, почти коснулись его ног. Обе подняли лица на Сергея. Глаза блестели, дыхание уже чуть сбилось.

Лера сняла с головы капюшон и заговорила первой. Голосок тоненький, с лёгкой дрожью:

— Мам… можно мы сегодня сами? Мы уже всё умеем, правда…

Соня кивнула, быстро облизнула губы:

— Я буду держать Лере волосы. Чтобы удобно было… и чтобы ничего не капнуло мимо.

Ольга сделала полшага в сторону, обошла Сергея сбоку. Халат колыхнулся, мелькнуло чёрное кружево под ним. Она медленно покачала головой. Улыбка была лёгкой, но в голосе сталь:

— Нет, мои хорошие. В прошлый раз Лера всё высосала за минуту, а Сонечка только поиграла язычком по головке и сдалась. Порция легла неравномерно. Сегодня я слежу. Мы с папой сами поделим.

Сергей молчал. Только опустил обе руки, одну на затылок Леры, другую на затылок Сони. Пальцы вплелись в косички. Не тянули, просто держали крепко, но нежно. Голос его был низкий, чуть хриплый от того возбуждения, которое уже невозможно было скрыть:

— Ротики открыли. Язычки наружу. Смотрите мне. Мама в конце будет считать каждую каплю.

Их вечерний ритуал всегда начинался с демонстрации готовности дочерей. Девочки послушно запрокинули головы. Губы раскрылись шире, розовые язычки высунулись, влажные, дрожащие, уже блестели в свете торшера. В комнате повисла тяжёлая тишина. Слышно было только, как тяжело дышал Сергей, как тихо постукивал ноготь Ольги по стеклу баночки, да как бились четыре сердца. быстро, в унисон.

Ольга наклонилась ближе, её срывающийся от возбуждения голов коснулся уха мужа:

— Начинайте медленно. Я буду говорить, когда и чья очередь.

Сергей молчал. Только опустил обе руки, одну на затылок Леры, другую на затылок Сони. Пальцы вплелись в косички. Не тянули, просто держали крепко, но нежно.

Лера и Соня не стали ждать команды. Они одновременно подались вперёд, почти касаясь носами ткани штанов. Запах уже долетел, тяжёлый, мускусный, смешанный с лёгкой свежестью геля для душа, которым папа всегда мылся после работы. Девочки переглянулись одним быстрым взглядом, и Лера первой потянулась зубами к правой завязке. Соня к левой. Их губы едва касались ткани. Зубки аккуратно захватили узелки и медленно потянули в стороны. Завязки развязались с тихим шорохом. Штаны ослабли и сползли чуть ниже.

Теперь уже обе взялись руками: Лера за правую сторону пояса, Соня за левую. Они потянули вниз синхронно. Ткань соскользнула по бёдрам, и огромный, уже полностью вставший член вырвался наружу. Он подскочил вверх, ударился о живот Сергея с влажным шлепком и тут же качнулся обратно. Тяжёлый, багровый, с набухшей головкой, на которой блестела толстая капля предэякулята. В момент, когда он выскочил, смазка сорвалась и разлетелась мелкими брызгами. Несколько капель попали Лере на щёку и губы, ещё пара Соне на кончик носа и подбородок.

Девочки замерли на секунду, вдохнули глубже. Запах ударил в нос сильнее: терпкий животный запах члена, густой и солоноватый, смешанный с тем самым свежим ароматом геля, цитрусово-древесным, почти обманчиво чистым. Яйца были гладко выбриты, кожа на них блестела, а вот лобок оставался покрыт аккуратным, коротко подстриженным тёмным треугольником. Сергей всегда следил, чтобы было "по-мужски", но без лишней дикости.

Лера первой облизнула губы, слизнув каплю с уголка рта. Её глаза заблестели ещё ярче. Голос дрогнул:

— Пап… он сегодня такой большой…

Соня, не отставая, провела язычком по подбородку, собирая свою порцию предэякулята, и тихо застонала:

— Ммм… вкусно… мам, можно уже?

Ольга стояла сбоку, наблюдая. Её грудь поднималась чаще. Халат почти распахнулся. Она медленно покачала головой:

— Нет. Сначала по очереди. Лера первая. Соня, держи ей косички и смотри внимательно. Я скажу, когда хватит.

Сергей чуть шире расставил ноги. Член качнулся прямо перед лицами дочерей, головка почти касалась их губ. Он смотрел сверху вниз спокойно, но в глазах уже горел тот самый голодный огонь.

Лера подалась вперёд. Губы раскрылись шире, язык коснулся самой кончика...

* * * * * * * * * * *

Это началось примерно полгода назад. Семья жила по строгим правилам: церковь по воскресеньям, никаких гаджетов без разрешения, никаких чужих в доме без спроса, домашнее обучение по программе, которую Сергей составил сам и даже одобрил у батюшки. Ольга вела уроки литературы и биологии, Сергей проверял математику и физику. Сергей был главой: высоким, широкоплечим, с жёстким взглядом и голосом, от которого даже Ольга иногда опускала глаза. Он работал в небольшой строительной фирме, но дома правил железно: ужин в семь, посты обязательны к соблюдению, прогулки и развлечения - только после учёбы. Лишь в одежде он никак не сдерживал дочерей. Поэтому по дому девочки чаще всего ходили в коротких шортиках и лёгких майках.

Девочки росли хрупкими. Лера часто простужалась, Соня жаловалась на слабость и бледность. А в последнее время Лера по утрам просыпалась с кашлем, который надсадно скрёб горло. Соня к полудню валилась с ног, жалуясь на пустоту в теле. Щёки оставались бледными, под глазами залегали тени. Волосы, прежде живые и блестящие, потускнели, словно выцвели от внутренней усталости. Врачи, к которым водили их поначалу, только руками разводили: анемия, дефицит железа и витаминов. И выписывали горсти таблеток, горьких, мелких, бесполезных. Глотали их девочки послушно, но толку не было никакого.

Сергей, глядя на это, внутри закипал тихой яростью. Он хотел, чтобы его девочки были сильными, здоровыми, чтобы потом нашли хороших мужей. Но больше всего он не выносил этой беспомощности, когда медицина официальная, со всеми её пилюлями и анализами пасовала перед тем, что он считал простым и естественным - народными средствами, тем, что дано природой.

Ночью, когда все засыпали, он сидел в гостинной перед экраном ноутбука. Часами упрямо искал информацию в Интернете, переходя от форумов к статьям, от статей к научным заметкам. И наткнулся однажды на мысль, которая сначала показалась дикой, почти непристойной: сперма - источник натуральных веществ, полезных для здоровья. Сначала отмахнулся, посмеялся про себя. Но потом нашёл научные ссылки: в одном обзоре 2013 года писали, что в 100 мл семенной жидкости около 5 г белка, а в типичной порции (3-5 мл) примерно 150-250 мг белка. Цинка до 3 суточной нормы в одной эякуляции. Плюс следы магния, калия, фруктозы как энергии. Авторы осторожно отмечали, что это не замена витаминам. Но на форумах мужчины писали: "добавляю жене/девушке: бледность уходит, энергия появляется". Всё живое, без химии, без аптечной отравы. Сергей распечатал информацию на принтере и спрятал листы. Всё это предстояло ещё обдумать.

Через несколько дней он показал эту информацию Ольге, когда девочки уже ушли спать. Положил листы на стол, между тарелками.

— Вот, почитай. Наука, а не какая-то ерунда.

Ольга сначала отшатнулась, щёки вспыхнули:

— Серёж… ты серьёзно? Это же… грех какой-то.

Но он говорил спокойно, как всегда:

— Грех, когда дети болеют и слабеют. А тут натуральное, от мужа, от отца семейства. Господь создал тело так, что всё в нём полезно. В Библии про семя сказано, что оно жизнь несёт. Почему не использовать?

Ольга долго молчала, только снова и снова перебирала листы пальцами, перечитывая информацию. Сергей смотрел, как её грудь всё чаще поднимается под халатом. Он знал этот взгляд - смесь шока и чего-то тёплого, запретного. Ольга всегда возбуждалась от его властности, от того, как он берёт всё в свои руки.

— Ты хочешь… добавлять это им в еду? - спросила она тихо, и в голосе дрожало не отвращение, а вожделение.

Сергей снова ответил спокойно, как всегда, когда решал за семью:

— Только чтобы окрепли. Лучше, чем эти аптечные пилюли, от которых только хуже. Народное средство, натуральное, скажем так, от отца для дочерей.

На следующий вечер он решился. Взял йогурт Леры - тот самый без добавок, который она любила есть по утрам. Крышку снял заранее, поставил баночку на полочку под зеркалом в ванной. Затем закрыл дверь на защёлку, вдруг кому-то из девочек захочется в туалет ночью. Будет не очень хорошо, если они увидят, чем он тут занимается. Включил тусклый бра над зеркалом, чтобы свет не резал глаза. Ванная была небольшой, совмещённой с туалетом. Комнату наполняли запах геля для душа с цитрусом, лёгкая влажность после вечернего душа Ольги.

Он спустил штаны до колен. Член уже стоял. Он разбух больше обычного, как будто от этого "напряжения", которое Сергей носил в себе все эти дни. Отец семейства взял свой прибор в правую руку, левой же взял баночку с йогуртом. Дыхание стало глубже, но всё ещё ровным.

Дрочить Сергей начал медленно. Не торопился. Ладонь скользила от основания к головке, потом обратно. Сначала было сухо, потом кожа нагрелась, добавился предэякулят, и движение стало легче. Головка наливалась сильнее, венки проступили, на кончике появилась огромная прозрачная капля. Он посмотрел на своё отражение в зеркале: глаза полуприкрыты, рот чуть приоткрыт, щетина на скулах отбрасывала тень.

Сергей думал о Лере. О том, как она утром сядет за стол в своей короткой майке, волосы в беспорядке после сна, возьмёт ложку и начнёт есть, медленно облизывая губы. О том, как она скажет: «Мам, сегодня йогурт какой-то… вкуснее обычного». И улыбнётся, не понимая, что изменилось.

Движения ускорились. Ладонь сжималась чуть сильнее, пальцы правой руки проходили по уздечке - там было особенно чувствительно. Дыхание сбилось. Он наклонился вперёд, поднёс баночку ближе - под самую головку.

Он выдохнул резко, и тело напряглось до предела. Член дёрнулся в руке, и первая струя вышла такой густой и сильной, что йогурт в баночке чуть подпрыгнул, а белая масса внутри закружилась вихрем. Вторая струя легла поверх - тяжёлая, почти не разбиваясь, медленно погрузилась, оставляя за собой молочно-перламутровый след. Третья, четвёртая шли одна за другой, обильные, почти без перерыва, заполняя баночку до краёв. Йогурт стал заметно гуще, поверхность заблестела, как будто кто-то добавил сливок. Последние капли падали медленно, тягучие, и он ещё раз провёл рукой по стволу, выдавливая всё до конца. Запах ударил в нос: густой, животный, с лёгкой горчинкой, но смешанный с ванилью от йогурта. Он постоял секунду, глядя, как всё медленно оседает, потом аккуратно размешал ложкой - кругами, не торопясь, пока белое не растворилось полностью, оставив только едва заметный блеск и чуть более кремовую текстуру.

Сергей подтянул штаны, посмотрел на себя в зеркало ещё раз. Лицо спокойное, только зрачки чуть расширены. Вышел из ванной, выключив свет.

На кухне всё ещё горела лампа над столом. Ольга сидела в халате, читала что-то в телефоне. Подняла глаза, когда он вошёл.

— Готово? - спросила она тихо.

Он кивнул.

— Завтра она съест.

Ольга улыбнулась уголком рта, ничего не сказала. Только дыхание у неё стало чуть чаще.

Сергей открыл холодильник, взял крышку от баночки, плотно надел её. И поставил йогурт на нижнюю полку, за банку с огурцами, чтобы никто случайно не взял. После достал сметану и варённых яиц и присоединился к жене.

— Надо набраться сил, завтра добавлю сперму Соне в какао. Дашь мне её стакан незаметно.

Ольга согласно кивнула.

Утром он зашёл на кухню, пока девочки умывались. Ольга стояла у плиты и варила какао. Когда девочки вышли из ванной, она быстро налила горячий напиток в один из стаканов и передала его мужу. Сергей взял стакан: высокий, стеклянный, пенка ещё не осела, пышная, шоколадно-коричневая с белыми пузырьками, которые лопались тихо, почти неслышно. Он заперся в ванной, включил свет над зеркалом. Поставил стакан на край раковины. Штаны спустил до колен, член уже стоял: тяжёлый, багровый, головка набухла.

Он взял его в руку и начал дрочить. Движения были медленные и ритмичные. Вверх-вниз, вверх-вниз. Сергей оторвал руку, плюнул на неё, смазал головку и немного поиграл с уздечкой. После чего начал снова дрочить, но теперь уже быстрее. Дыхание участилось. В голове крутилась картинка: Соня за столом, в пижамке-единороге, косички спускаются по спине, берёт стакан обеими руками, подносит к губам, пьёт жадно, пенка прилипает к верхней губе, облизывается, улыбается: "Пап, так вкусно! Хочешь попробовать?". Она не знает, что внутри его часть, густая и терпкая. От этой мысли тело напряглось сильнее, член дёрнулся.

Он кончил резко. Первая струя ударила в стакан, прямо в пенку, разбила её на хлопья, белая нить легла поверх шоколада, медленно погрузилась в жидкость. Вторая — обильная, тяжёлая, добавила объёма, какао чуть забулькало. Третья, четвёртая шли одна за другой, густые, перламутровые, заполняя пенку кремовыми разводами, которые всплыли наверх, смешались с пузырьками, сделали поверхность гуще, блестящей. Запах мускуса прорвался сквозь сладость какао:солоноватый, животный, с лёгкой горчинкой.

Сергей выдохнул, провёл рукой по члену ещё раз, выдавил последние капли. Взял ложку и медленно размешал. Сперма растворилась частично, но часть осталась: белые нити и хлопья кружились в шоколадной жидкости, всплывали к пенке, делая её кремовой, почти сливочной на вид, с лёгким блеском, как будто добавили масла. Поверхность заблестела, какао стало как будто бы плотнее и ещё теплее на ощупь.

Сергей натянул штаны, вымыл руки и, выключив свет, вышел со стаканом из ванной.

Кухня была залита утренним светом: мягким, рассеянным через тонкие занавески, который ложился на стол золотистыми полосами и делал всё вокруг чуть теплее и уютнее. Лера сидела напротив окна в своей розовой пижамке-единороге с чуть сдвинутым капюшоном, косички ещё растрёпанные после сна, одна прядь падала на щёку. Перед ней стояла баночка йогурта - та самая, из холодильника. Она уже сняла крышку и теперь медленно, с удовольствием, набирала ложкой белую массу.

Йогурт был кремовым, почти шелковистым на вид, поверхность блестела чуть сильнее обычного, как будто кто-то добавил туда лишнюю порцию сливок или взбитых сливок. Лера зачерпнула полную ложку, поднесла ко рту, губы обхватили металл, и она медленно проглотила. Глаза на мгновение прикрылись от удовольствия.

— Мам… - протянула она тихо, но с ноткой удивления, - сегодня йогурт какой-то… другой. Будто производители туда больше сливок добавили. Такой густой, кремовый, даже вкуснее обычного. Не знаю, может, новая партия?

Она облизнула ложку, улыбнулась, не подозревая ничего, и зачерпнула ещё одну порцию - уже быстрее, с аппетитом.

Ольга стояла у плиты спиной к столу и слушала каждое слово. Руки у неё дрогнули - она как раз хотела дать Соне высокий стакан с какао, который ей быстро и незаметно всучил Сергей. Пенка ещё чуть колыхалась. Пальцы на мгновение сжали стекло сильнее, чем нужно. Внутри у неё всё сжалось: смесь вины, стыда и странного, горячего возбуждения, которое она сама от себя не ожидала. Щёки вспыхнули, она почувствовала, как кровь прилила к лицу. Виноватая улыбка попыталась появиться на губах, но вышла кривой и натянутой.

Она не ответила сразу. Только повернулась медленно, поставила стакан перед Соней окончательно, и в этот момент поймала взгляд Сергея.

Он сидел во главе стола, газета в руках, но глаза были не на бумаге. Они были на Ольге. Строгий, тяжёлый, почти неподвижный взгляд. Не осуждающий, но предупреждающий. Тот самый, от которого у неё всегда внутри всё замирало. Он не моргнул, только чуть прищурился, уголок рта едва заметно дёрнулся: не улыбка, а напоминание.

Ольга опустила глаза вниз, на свои руки, которые теперь нервно теребили край халата. Сердце стучало громко, в ушах шумело. Она заставила себя мягко и по-матерински улыбнуться Лере.

— Наверное, новая партия, солнышко, - ответила она тихо, голос чуть дрожал, но старалась звучать обычно. - Хорошо, что тебе нравится. Ешь на здоровье.

Лера кивнула, довольная, и продолжила уплетать йогурт ложку за ложкой, не торопясь и наслаждаясь. Соня рядом уже дула на пенку какао, не замечая ничего.

Ольга отвернулась к раковине, сделала вид, что моет чашку, но на самом деле просто стояла, чувствуя, как муж продолжает смотреть ей в спину. Вина жгла изнутри, но за виной было что-то тёплое, запретное, от чего дыхание стало глубже. Она не подняла глаз до тех пор, пока Сергей не опустил взгляд обратно в газету. Только тогда она тихо выдохнула.

Соня же в это время держала стакан обеими руками, поднесла к губам, дунула мягко - пенка колыхнулась, белые нити внутри закружились. Первый глоток она сделала большой, жадный: губы обхватили край стекла, пенка прилипла к верхней губе толстым слоем, а когда Соня оторвалась от стакана, на губе остались белые полосы - тонкие, кремовые, блестящие в утреннем свете. Они тянулись от уголка рта к центру, как будто она только что ела взбитые сливки. Может, и правда сливки. Может, что-то другое.

Сергей сидел напротив, газета в руках, но взгляд прикован к дочери. Он увидел эти белые полосы, увидел, как они медленно блестят на её пухлой губе, и внутри всё сладко сжалось. Член в штанах начал набухать: сначала лениво, потом сильнее, наливаясь теплом, натягивая ткань штанов. Он понимал, что это не сливки, это его сперма, густая, свежая, только что из него, и Соня пьёт её, глотает, не зная этого. От этой мысли дыхание стало глубже, он сжал газету чуть сильнее, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

Соня облизнула верхнюю губу язычком. Медленно, не торопясь, собрала белую полоску кончиком языка. Потом поднесла палец к губе, провела им по оставшемуся следу, собрала немного на подушечку. Посмотрела на палец — белый, блестящий, — и облизала его целиком, с удовольствием, как будто пробовала что-то вкусное.

— Маааам… - протянула она, улыбаясь, - у какао сегодня тоже особый вкус. Такой кремовый, густой. Молоко или сливки ты туда добавила?

Ольга открыла рот, чтобы ответить, но голос застрял в горле. Она почувствовала, как щёки горят, как вина снова остро кольнула в груди. Она уже хотела сказать что-то нейтральное, вроде «да, сливки взяла жирные», но Сергей опередил её.

Он отложил газету, голос спокойный, ровный, как всегда, когда он брал всё в свои руки:

— Сливки, Сонечка. 33-процентные. Самые лучшие, чтобы тебе было вкусно и полезно.

Соня кивнула, довольная, сделала ещё глоток, теперь уже медленнее, наслаждаясь. Лера, которая всё это время доедала йогурт, поставила пустую баночку на стол и вытерла рот салфеткой.

Девочки встали почти одновременно. Лера подошла к отцу первой, наклонилась, чмокнула его в щёку, мягко, по-дочернему. Соня сделала то же самое, потом обе по очереди обняли Ольгу: быстро, тепло и с улыбками.

— Спасибо за завтрак, мам, пап, - сказала Лера.

— Идём готовиться к урокам, - добавила Соня.

Они ушли по коридору к себе: босиком, пижамки шуршали, косички покачивались. Дверь в их комнату тихо закрылась.

Ольга осталась стоять у стола, глядя на пустые стакан и баночку. Сергей смотрел на неё: тот же строгий, но уже чуть смягчённый взгляд. Он встал, подошёл сзади, положил руку ей на талию - крепко, но нежно.

— Всё хорошо, - сказал он тихо. - Они счастливы.

Ольга кивнула, но внутри всё дрожало. Вина, возбуждение, страх и тепло смешались в один ком. Она не ответила, только прижалась к нему спиной.

* * * * * * * * * * *

Прошла неделя. Ольга уже не могла притворяться, что ничего не происходит. Каждый вечер Сергей уходил в ванную или на кухню, и она знала, точно знала зачем. Сначала она просто случайно проходила мимо двери в ванную, которую муж стал оставлять приоткрытой: видела, как он стоит у раковины, штаны спущены, рука движется ритмично, член тяжёлый, багровый, головка блестит. Потом она начала останавливаться. Прижималась плечом к косяку, дыхание затаивала, смотрела, как густые струи падают в пиццу, которую девочки обожали по пятницам, в овсянку с мёдом и орехами, в смузи из банана и йогурта. Белые тяжёлые капли ложились на сыр пиццы, медленно растекались между кусочками колбасы; в овсянке тонули, оставляя кремовые разводы; в смузи всплывали к поверхности, смешивались с фруктовой пенкой. Запах, мускусный, солоноватый, с лёгкой сладостью от еды, витал в воздухе кухни, и Ольга чувствовала, как низ живота наливается теплом, как трусики становятся влажными.

В один из таких дней, когда она тайно наблюдала, как муж дрочит над едой дочек, Ольга сорвалась. Она чуть ли не побежала в их с Сергеем комнату, захлопнула дверь спальни, повернула замок на ручке с такой силой, будто боялась, что кто-то вот-вот ворвётся и увидит её. Свет не включала, только лунный свет через щель в шторах падал на кровать полосой. Она упала на матрас лицом вниз, задрала халат до пояса, сдвинула трусики в сторону одним рывком. Ноги раздвинулись сами, колени упёрлись в простыню, жопа чуть приподнилась.

Пальцы сразу нырнули между ног: не нежно, не ласково, а жёстко и грубо. Средний и указательный вошли в пизду одним толчком, сразу по вторую фалангу. Она была уже мокрая до предела, хлюпала, смазка растекалась по внутренней стороне бёдер. Киска пульсировала, губы набухли, клитор торчал твёрдый, как маленькая горошинка. Ольга вдавливала пальцы глубже, ебала себя резко, быстро, почти злобно, взад-вперёд, с хлюпающими звуками, которые в тишине комнаты казались громкими и постыдными.

Она представляла всё в деталях: как густые белые струи спермы падают в тарелку с овсянкой, как они тонут в горячей каше, оставляя кремовые разводы; как Лера берёт ложку, зачерпывает, подносит ко рту - губы раскрываются, язычок облизывает край, и эта солоноватая конча попадает ей на язык, смешивается со слюной, стекает по горлу. Как Соня пьёт смузи: пенка прилипает к верхней губе, белые нити тянутся, и она слизывает их, не подозревая, что это хуй Сергея только что отдал им свою очередную порцию.

— Это его… его спермак… они жрут его кончу… глотают папину сперму… ложка за ложкой… язычки блестят от неё… - грязные мысли и слова заполнили в голову.

Ольга зарылась лицом в подушку, вцепилась зубами в ткань, кусала сильно, до боли в челюсти, чтобы стон не вырвался. Пальцы теперь работали яростно: сразу три растягивали пизду, входили до упора, вынимались мокрыми, блестящими, потом снова вгонялись внутрь. Клитор она натирала большим пальцем: жёстко, кругами, почти до боли. Бёдра дрожали, мышцы живота сводило, киска сжималась вокруг пальцев, как будто пыталась их выдоить.

Она представляла вкус: солёный, горьковатый вкус густой и липкой кончи Сергея на языке дочерей. Представляла, как они облизывают губы после еды, как улыбаются, как говорят «вкусно», и от этого её саму накрывало грязной и невыносимо сильной волной.

Кончила она резко, почти болезненно: тело выгнулось дугой, пизда запульсировала вокруг пальцев, сок потёк по ладони, по простыне. Она рычала в подушку, зубы впивались в ткань, слёзы текли по щекам от переизбытка чувств. Бёдра сжимались, пальцы всё ещё внутри пизды, выдавливали из неё последние спазмы.

Потом она просто лежала. Мокрые пальцы лежали на бедре, дыхание было рваное, халат смят, лицо в слюне и слезах. В голове отзывались эхом слова:

— Это его… они едят его спермак… а я… я хочу, чтобы они это делали…

Она ненавидела себя в этот момент. И хотела ещё.

Так продолжалось несколько недель. Ольга втайне от мужа трахала пальцами свою пизду, представляя, как их дочки поедают папину сперму. Но однажды она не выдержала. После ужина, когда девочки ушли в комнаты, она подошла к Сергею на кухне. Он стоял у стола, мыл посуду. Ольга прижалась к его широкой спине грудью, руки скользнули под футболку, пальцы прошлись по животу.

— Давай… я помогу, - прошептала она ему в шею.

Он замер, потом повернулся. Удивление в глазах сменилось хитрой улыбкой.

— Хочешь?

Она кивнула, опустилась на колени прямо на кухонный коврик. Расстегнула его штаны дрожащими пальцами и взяла член в рот. Взяла глубоко, жадно, до горла. Сосала, как будто от этого зависела её жизнь. Когда он кончил - густо, обильно, заполняя рот, - она не проглотила. Собрала всё в ладонь, встала, подошла к блендеру, где стоял молочный коктейль для девочек на завтра. Вылила туда белую массу, смешала пальцем, слизнула солоновато-горькие тёплые остатки с кожи.

Сергей очень внимательно наблюдал за действиями жены.

— Теперь ты тоже в деле, - сказал он хрипло.

Так и пошло дальше. Ольга сама собирала «порции». Иногда держала член Сергея, направляла струи в баночку из-под йогурта, в стаканы, в тарелки. Иногда сосала, чтобы накопить больше, чувствуя, как он пульсирует у неё во рту. Иногда он трахал её на кухонном столе после того, как девочки легли, а она потом пальцами доставала из себя его семя и смазывала им еду для завтрака. Иногда сама ела эту еду тайком, когда никто не видел. Сидела за столом одна, ложкой черпала овсянку или смузи, и каждый раз, когда солоноватый привкус касался языка, её тело отзывалось дрожью. Ей нравилось. Нравилось, что это от него. Нравилось, что это для них. Нравилось, что это тайна, которую они с мужем носят в себе.

Так прошла неделя, потом две, потом месяц, и изменения стали заметны всем в доме, даже самим девочкам.

Сначала это было мелочью, почти незаметной - Лера перестала кашлять по утрам. Раньше каждый день начинался с сухого, надсадного покашливания, которое она пыталась скрыть, отворачиваясь к окну. Теперь кашель исчез полностью, как будто его и не было никогда. Она вставала легко, без того ощущения, будто внутри глотки всё забито ватой. Соня тоже изменилась: раньше к обеду она уже сидела, подперев голову рукой, глаза тусклые, а теперь бегала по дому босиком, смеялась над глупыми шутками в телефоне, танцевала на кухне под музыку из колонок. Силы прибавилось так много, что она даже начала делать зарядку по утрам - просто так, потому что «хочется двигаться».

Кожа у обеих порозовела. Не резко, не как от загара, а мягко: щёки будто ожили, синеватые тени под глазами исчезли, губы стали ярче, естественнее. Лера заметила это первой - подошла к зеркалу в ванной, потрогала лицо пальцами и сказала Ольге с удивлением:

— Мам, смотри, я как будто… посвежела. Раньше лицо было такое серое, а теперь прям светится.

Соня кивнула, глядя на себя в то же зеркало:

— И у меня тоже. И волосы… они стали гуще, блестят, как после салона. Раньше я их расчёсывала по полчаса, а теперь скользят, как шёлк.

Волосы действительно изменились: светло-русые пряди Леры и золотистые Сонины теперь ловили свет лампы и переливались, становились объёмнее, меньше секлись на концах. Девочки сами удивлялись - мыли голову тем же шампунем, но результат был другой. Настроение тоже подскочило: они стали чаще смеяться, обниматься с родителями без повода, спорить друг с другом по-доброму, а не молчать целыми днями. Лера даже начала петь под душем. Хоть она и делала это тихо, но слышно было по всему дому. Соня рисовала в блокноте - раньше она бросала это занятие через пять минут, теперь сидела часами.

Ольга видела всё это каждый день и чувствовала, как вина внутри неё борется с гордостью. Она смотрела, как дочери расцветают, и не могла отрицать: это работает. Сергей был прав.

А Сергей тем временем не останавливался. По ночам, когда все спали, он сидел в гостинной за ноутбуком. Читал форумы, медицинские статьи, исследования на английском и русском. Искал, как улучшить качество своей спермы: цинк, селен, витамин E, L-аргинин, омега-3, отказ от алкоголя, больше сна, меньше стресса. Он начал пить добавки: цинк по 30 мг в день, витамин C по 1000, ел грецкие орехи горстями, тыквенные семечки, устрицы раз в неделю. Пил много воды, делал зарядку по утрам, спал по восемь часов. Всё ради того, чтобы «продукт» был лучше, гуще, полезнее. Он даже заметил изменения: порции стали объёмнее (он мог спускать по 12 струй), консистенция плотнее, запах насыщеннее.

Через три месяца он наткнулся на свежую статью, 2025 года, из какого-то любительского журнала по репродуктивной биологии. Там были данные: при комнатной температуре семенная плазма теряет до 40–50 % биоактивных веществ за первые 30–60 мину: цинк окисляется, белки денатурируются, антиоксиданты разрушаются. Были графики, таблицы, ссылки на исследования 2018–2024 годов: свежая сперма приносит максимум пользы, при хранении даже в холодильнике потери достигают 30 % за сутки, а при комнатной до 50 % за час. Авторы писали, что для максимального усвоения питательных веществ рекомендуется немедленное потребление.

Сергей распечатал всё - десять страниц таблиц, цитат и выводов. Сложил аккуратно, как важный документ. Вечером, когда девочки легли спать, позвал Ольгу на кухню

Она вошла, села на край дивана, халат запахнут туго. Сергей положил пачку листов перед ней.

— Оля, мы должны перейти к следующему шагу. Прямо от производителя, как говорится. Свежие витамины сразу в рот. Никаких баночек, никаких добавлений в еду. Это будет эффективнее. Почитай. Это не мои домыслы, это наука.

Ольга взяла бумаги, пробежала глазами. Щёки порозовели — она поняла сразу, к чему он клонит.

— Значит… — голос дрогнул, — всё, что мы делаем сейчас… теряет половину пользы?

Сергей кивнул, сел рядом, положил руку ей на колено.

— Да. Чтобы девочки получали максимум, сперму нужно принимать свежей. Без добавлений в еду. Сразу в рот.

Ольга молчала долго. Пальцы дрожали на бумаге. Внутри неё снова смешалось всё: страх, вина, возбуждение, которое она уже не могла отрицать.

— Серёж… ты серьёзно? - прошептала она, голос дрогнул. - Они же… не поймут. Или испугаются. Мы и так уже… обманываем их. А если они откажутся? Или подумают, что это… ненормально?

Сергей наклонился вперёд, взял её руку в свою - нежно, но крепко, как всегда, когда хотел в чём-то убедить жену.

— Подумай, Оля. Смотри, что произошло за эти недели. Лера кашляла каждое утро, а теперь нет. Соня едва вставала с постели, а сейчас бегает по дому, смеётся, энергия бьёт ключом. Щёки порозовели, волосы блестят, они сами говорят: "Мы себя так хорошо чувствуем!" Это не случайность. Это работает. Цинк, белок, всё то, о чём я читал - натуральное, "живое". Аптечная химия не помогла, а это помогло.

Она отвела взгляд, но руку не выдернула. Внутри бушевала буря: воспоминание о том, как она сама слизывала остатки спермы с пальцев, как смотрела на девочек за завтраком, и это жгло изнутри, дико возбуждало.

— Но… свежая? Прямо в рот? - голос её стал тише, почти шёпот. - Как мы им это объясним? Они взрослые, но… они наши дочери. Вдруг они не поймут? Или расскажут кому-то? А если это… сломает что-то в семье?

Сергей улыбнулся уголком рта, той своей тяжёлой, уверенной улыбкой, от которой у неё всегда мурашки бегали по спине.

— Объясним просто. Это специальные витамины от папы: натуральные, для взрослых девушек. Семейная традиция, забота о здоровье. Они доверяют нам, Оля. Видела, как они едят йогурт, пьют какао? Им нравится вкус, они чувствуют, как становится лучше. Свежая сперма - это максимум пользы. Белки не разрушаются, цинк усваивается сразу. Никаких потерь. И… - он помедлил, сжал её руку сильнее, - это сблизит нас. Семья станет крепче. Ты же видела, как они расцвели. Хочешь, чтобы это продолжалось?

Ольга молчала, глядя в чашку. Сомнения кружились в голове: "А если они откажутся? Если поймут правду?" Но за этими сомнениями рождались воспоминания о тепле в животе, о том, как Сергей кончает в стакан, и это будило внутри неё тёмное и сладкое желание. Она подняла глаза, медленно кивнула.

— Ладно… но начнём осторожно. Сначала скажем им, что это новый способ. И… я буду рядом, буду всё контролировать.

Сергей наклонился, поцеловал её в лоб крепко и по-хозяйски.

— Вот и хорошо. Завтра вечером начнём. Всё будет в порядке. Бог всё видит. Для здоровья девочек - это не грех.