Салон такси наполнился мягким гулом мотора. Настя откинулась на спинку, выпрямила ноги, чувствуя, как материя платья цепляется за влажную, ещё горячую кожу. В голове стоял шум - от Толика, его слов, его хриплого голоса, запаха его кожи. Она снова ощущала его ладони на своих бёдрах, вспоминала, как не сопротивлялась, а наоборот - тянулась к нему всем телом, как не могла остановиться, даже когда внутри уже всё ломало от стыда и возбуждения.

Водитель бросил короткий взгляд в зеркало - Настя встретилась с ним глазами, быстро отвела взгляд, вдруг ощутив себя совсем голой. Она поправила волосы, нащупала в сумке телефон, но не стала его открывать: не хотелось ни сообщений, ни новостей, только ехать, вдыхать тёплый воздух, чувствовать под платьем своё тело - живое, мягкое, слишком чувствительное.

В груди перекатывалось что-то похожее на лёгкую боль, а под платьем всё ещё жило отзвуками недавних ласк. В голове медленно крутились три разных воспоминания - три мужчины за одну короткую, сумасшедшую ночь.

С Евгением - когда она отдавалась ему без остатка, веря, будто всё возможно вернуть.

С Толиком - чистая, хищная страсть, где не было слов, только голое тело, жар и сдавленный стыд.

И Николай - знакомый, но немного чужой, не как раньше; его объятия были попыткой спастись, заполнить внезапно возникшую пустоту.

Водитель то и дело бросал украдкой взгляды в зеркало заднего вида. Его удивление было заметно - не каждый день в такой глуши встречается девушка с такой внешностью. Настя сидела тихо, уставившись в окно, а летний свет выделял изгибы её фигуры под тонкой тканью платья, будто нарочно пряча и в то же время подчеркивая всё, что должно было оставаться тайной.

Платье прилипло к телу, не скрывая ни линии бедра, ни формы груди. В каждом её движении было что-то расслабленное, странно томное, будто она только что проснулась после бурной ночи - или совсем не спала. Водитель гадал, есть ли у неё под этим платьем хоть что-то ещё, но взгляд сразу отводил, чувствуя неловкость, словно пойманный на воровстве.

Настя ощущала на себе его взгляды, но не придавала им значения. Она крепче сжала сумку, а затем опустила ладонь на колено, будто так могла вернуть себе ощущение контроля и покоя.

Машина продолжала путь по пыльной дороге, а в ней самой нарастала странная лёгкость - смесь усталости, внутренней дрожи и той свободы, которая приходит только после большой, почти разрушающей ночи.

Настя откинулась глубже на сиденье, когда вдруг её телефон, до сих пор молчавший в ладони, завибрировал.

Сердце Насти вздрогнуло: на миг она успела подумать, что это Евгений. Пальцы сами скользнули к экрану - но имя было совсем другим. Сергей.

По странной иронии, он снова напомнил о себе в момент, когда ей этого меньше всего хотелось.

Настя медлила всего секунду - внутренне сжавшись, почти уже готовая отбросить звонок. Но в это утро, когда весь её мир перевернулся, она вдруг решила не убегать больше ни от чего. Её палец коснулся зелёной кнопки.

— Да, - её голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

Сергей откликнулся сразу, с какимто неожиданно тёплым облегчением:

— Настя, рад слышать тебя! Даже не верится, что взяла трубку... Ты исчезла после прошлой съёмки - я подумал, ты решила совсем забыть про меня. Столько заказов, а ты пропала!

Настя устало выдохнула, слабо усмехнулась:

— Я... отдыхала

— Это хорошо. - голос Сергея звучал чуть мягче, чем раньше. - Значит, сил набралась. Потому что у меня для тебя столько работы - спрос на тебя такой, что не успеваю разруливать! Готова поработать?

Настя замолчала, обводя пальцем край сумки. Голос Сергея вытягивал из неё смесь неловкости и какогото странного азарта, словно даже через телефон он умел держать её в поле своего напряжения.

— Посмотрим, - выдохнула она наконец, - я дам знать, когда буду готова.

На том конце провода повисла короткая пауза - Сергей будто услышал в её тоне чтото новое, но не стал давить.

— Хорошо, - отозвался он мягко. - Ты только не пропадай, ладно?

Настя отключилась, глубоко выдохнула, глядя на проносящийся мимо летний пейзаж.

Её накрыла странная волна: дрожь и облегчение, стыд и лёгкое, нерастраченное возбуждение, будто одно только имя Сергея вновь напомнило телу, чем закончилось их последнее свидание.

Когда такси затормозило у её подъезда, Настя, не оборачиваясь, быстро поднялась по лестнице. Ключи звякнули в замке - тишина квартиры встретила её глухой, тёплой пустотой.

Она сразу направилась в ванную, почти не раздеваясь - платье сбросила на пол, трусиков на ней всё равно не было. Поток горячей воды обрушился на плечи, и Настя зажмурилась, позволив струям смывать с неё усталость, тревогу, остатки чужих рук, запахи и воспоминания.

Она терла кожу жёсткой мочалкой, словно хотела стереть ночную дрожь, стыд, липкое послевкусие мужских прикосновений. Настя остановилась, выключила воду, медленно вытерлась полотенцем, аккуратно закрутила его на мокрые волосы.

В комнате было тихо и тепло. Она прошла по паркету босиком, не надевая ни белья, ни халата. Оставшись совершенно голой, Настя рухнула на неубранную постель, прижалась лопатками к прохладной простыне, закинула руку за голову.

День был в самом разгаре, за окном шумел город, но ей не хотелось ничего: ни есть, ни думать, ни смотреть в телефон. Она лежала, разглядывая солнечные полосы на потолке, позволяя телу просто быть - расслабленному, пустому, медленно возвращающемуся к самой себе.

Впервые за долгое время Настя никуда не спешила и не ждала ни звонка, ни сообщений. Она хотела только одного - раствориться в тишине, в своём дыхании, в чистом, усталом покое.

.........................................................................

Алёна с Николаем были у себя в спальне, собирали вещи, когда услышали, как из соседней комнаты Настя вышла и громко захлопнула за собой дверь. Через пару минут по дому прошли её быстрые шаги, затем хлопнула входная дверь. В окно донёсся звук отъезжающей машины - Настя уехала, даже не попрощавшись.

— Видимо, такси вызвала, - тихо заметил Николай, и оба на мгновение замолчали, каждый со своими мыслями.

Алёна посмотрела в окно, где уже не было ни Насти, ни машины, и сказала:

— Ну правильно, зачем ей тут оставаться... С Толиком, что ли? - в голосе звякнула нотка ревности, которую она пыталась спрятать за иронией.

Николай тут же поймал этот оттенок, улыбнулся чуть шире, с ленивой насмешкой:

— Ревнуешь? Интересно, к кому - ко мне или ещё к кому-то?

Алёна на миг насупилась, но тут же склонила голову, улыбнулась краешком губ:

— К вам всем, наверное... Тут и не разберёшь, кому больше, - ответила она с нарочитой лёгкостью, подмигнула Николаю.

Когда они, наконец, собрались, настроение было спокойным, почти обычным. Алёна и Николай вынесли вещи, вышли к машине. У багажника Николай вдруг остановился, нахмурился:

— Вот чёрт... - пробормотал он, - колесо спустило.

Алёна, увидев спущенное колесо, вздохнула и сказала Николаю:

— Я сейчас, схожу, попрошу Семёна или Толика помочь тебе.

— Давай, - не возражая, ответил Николай, уже возился с домкратом.

Возле входа в дом Алёну как раз встретил Семён. Он стоял на крыльце с кружкой чая или может чего покрепче.

— Семён, выручишь? У нас колесо сдулось, - обратилась к нему Алёна, чуть улыбнувшись.

Семён не стал раздумывать, сразу кивнул:

— Конечно, сейчас.

Они вышли к машине вместе, а Алёна, бросив сумку у порога, решила перед дорогой забежать в дом - быстро в туалет и вымыть руки. Но когда она уже вытирала ладони, дверь неожиданно распахнулась - на пороге возник Толик.

— О, Алён, не думал, что тут застану... - он прищурился, не спеша отходить в сторону, - Слышал уже собрались уезжать? Думаю может, есть пару минут для проания?

Алёна чуть смутилась, на мгновение опустила глаза, поправила ремешок сумки:

— Толик, давай без этого... Мне уже выходить надо, Коля ждёт, - пробормотала она, но отступать не стала, стояла в проходе, будто сомневаясь - уходить сразу или ещё выслушать.

Толик подошёл совсем близко, его тело почти вплотную к Алёне. Она машинально подалась назад, но упёрлась в раковину и не смогла сделать ни шага. Толик наклонился, его горячее дыхание коснулось шеи:

— Ну что ты, Алёна... - прошептал он, легко касаясь губами её кожи, - всё равно ведь хотела тогда. Если бы не Семён - я бы тебя всю забрал. Ты же сама знаешь, как тебе нравилось, как ты меня хотела...

Он обхватил её за талию, ладонь уверенно легла на ягодицу, чуть сжав, второй рукой скользнул по бокам вверх, будто примеряясь, как удержать покрепче. Его губы скользнули по её шее, подбородку, ловя каждый её вдох, каждый жест.

Алёна, запутавшись в ощущениях, сжала губы:

— Толик, хватит... правда, мне пора - Коля ждёт, - выдохнула она, но голос звучал глухо, неуверенно, словно убеждала не только его, но и себя.

Он чуть сильнее прижал её к себе, позволяя почувствовать его возбуждение, и продолжил целовать её шею, не торопясь, с той же мужской жадностью, что заводила её прошлой ночью.

Толик прижал Алёну к стене туалета, его рука уверенно скользнула по её бедру, задирая платье всё выше. Он не торопился, ловя в её глазах ту самую смесь смущения и возбуждения, которую помнил с прошлой ночи. Ладонь легла на округлую, мягкую ягодицу, сжала её жёстко - она тихо пискнула, но не отстранилась.

— Ну вот, знала, что ты не уйдёшь просто так... - хрипло прошептал Толик, чувствуя, как её дыхание становится сбивчивым.

Пальцы скользнули под ткань трусиков, Толик одним движением стянул их вниз, не спрашивая разрешения. Алёна уже не сопротивлялась - она стояла, хватаясь за раковину, её бёдра сами развелись чуть шире. Он с силой развернул её спиной к себе, одной рукой удерживая за талию, другой - направил свой горячий, налитый член к её влажным губкам.

Толик провёл по ним головкой, чуть надавил - и почувствовал, как она подалась навстречу, едва слышно всхлипнув. Он не стал медлить: мощным, резким толчком вошёл почти до конца, заставив Алёну зажмуриться и впиться пальцами в край раковины.

— Так ты и хотела, - прорычал он, задавая грубый, быстрый ритм. Его бёдра с силой врезались в её ягодицы, движения были не сдержанные, именно такие, какие Алёна помнила.

Алёна приоткрыла рот, не сдерживая уже ни стонов, ни дыхания. Она отдавалась ему вся, не думая ни о муже, ни о правилах - сейчас был только Толик, его грубая хватка, его плоть внутри неё.

Её тело отвечало само: волна за волной прокатывалась по низу живота, мышцы сжимали Толика внутри - она шептала что-то несвязное, вцепившись в раковину, а он только ускорялся, двигаясь жёстко и глубоко.

Оргазм накрыл её мгновенно, будто от одного прикосновения. Она выгнулась, прижалась к холодному кафелю, пальцы скребли по поверхности, стоны стали прерывистыми и тихими. Она дрожала, вибрировала всем телом, не успев даже осознать, как быстро это произошло.

Толик выругался шёпотом - от того, как резко и туго она сжимала его член. Он резко ускорил движения бёдрами хрипя ей в ухо:

— Да... Ты просто...

Он застонал, дёрнулся, резко вытащив член- и горячие, тяжёлые струи спермы легли ей на поясницу, стекли по спине и ягодицам.

Алёна, всё ещё дрожа, резко распрямилась, схватила свои трусики и - почти машинально - вытерла ими сперму. Потом сжала их в ладони, будто боялась уронить улику, и молча выскользнула из туалета, не оглянувшись.

Толик остался один, с опадающим членом, тяжёлым дыханием, но с усталой улыбкой, только что кончившего мужчины.

У порога Алёна быстро собралась, глотнула прохладного воздуха, провела ладонью по волосам и направилась к машине. Семён и Николай уже закончили с докаткой: Семён отряхивал руки, Николай закручивал последний болт.

— Всё, можно ехать, - объявил Семён, глянув на Алёну.

Николай улыбнулся, внимательно посмотрел на жену: заметил, что она чем-то взволнована, но не стал спрашивать вслух - только обнял её за плечи, пригласив садиться в машину.

Алёна поймала взгляд Толика в окне - хулиганский, чуть вызывающий. Она встретилась с ним взглядом всего на секунду, но внутри всё вспыхнуло, откликнулось новой, дерзкой искрой.

Уже садясь в машину, Алёна бросила последний взгляд на дом - в голове смешались воспоминания, желание, лёгкий стыд и нерастраченная страсть. Всё остальное - впереди, но это утро уже стало для неё особенным.

Семён подошёл ближе, бросил короткий взгляд на Алёну, в котором было всё: воспоминание о недавней ночи, благодарность и немного мужской наглости.

— Ну, лёгкой вам дороги, - пожелал он, с улыбкой скользнув глазами между Николаем и Алёной.

Николай, ни на секунду не напрягаясь, усмехнулся, пожал Семёну руку - между ними не было ревности, только чуть напряжённая, но честная мужская солидарность.

— Толика ты уж какнибудь развлеки, а то после отъезда Насти он совсем не в духе, - подмигнул Николай.

Алёна коротко кивнула Семёну, взгляд у неё был тёплый, почти ласковый, но в глубине искрился тот самый огонь, что горел всю ночь.

Семён усмехнулся:

— Не волнуйся, разберёмся... Счастливо доехать!

Машина тронулась, а Семён остался на крыльце, провожая их долгим взглядом, в котором отражались и лёгкая грусть, и что-то еще.

В машине стояла плотная, насыщенная тишина - радио играло что-то фоновое, за окнами мелькали поля и деревья, но ни Николай, ни Алёна не спешили начинать разговор. Каждый думал о своём, но оба отлично помнили события прошедшей ночи и недавнего утра.

Минут через двадцать пути Николай, не отрываясь от дороги, вдруг спросил с лёгкой усмешкой:

— Что-то ты дома задержалась. Даже показалась... не знаю, немного возбуждённой, что ли. Это Толик с тобой говорил? Или, может, ещё что-то успел сделать?

Алёна тут же отвернулась к окну, чтобы он не увидел её реакцию - щеки чуть запылали, а внутри снова вспыхнуло то самое утреннее волнение.

— Да брось, Коль... Просто в туалет зашла, вот и всё, - бросила она слишком буднично. - Не придумывай себе лишнего.

В машине на мгновение повисла тишина - ровно настолько длинная, чтобы Алёна почувствовала, как внутри у неё начинает дрожать что-то уязвимое.

Николай не спешил, выруливая на пустую трассу. Затем, не глядя на неё, спокойно, но твёрдо сказал:

— Послушай, Алёна... Я ведь не просто так хотел, чтобы мы поехали сюда, в эту деревню. Я... хочу, чтобы ты больше ничего не скрывала. Чтобы ты могла быть такой, какой хочешь. Чтобы мы оба не притворялись и не мучили друг друга ревностью или тайнами. Даже если это будет больно, даже если это будет трудно - я хочу видеть тебя настоящей.

Алёна долго молчала, перебирая в голове его слова. Потом вдруг тихо, но с неприкрытой болью и робким вызовом спросила:

— Я... слышала, как ты был с ней. Ты так хотел её?

Николай чуть сжал руль, не сразу ответил, будто подбирая честные слова:

— Мне... просто хотелось проверить, что я чувствую.

Алёна смотрела на него внимательно, не мигая, с затаённой тревогой:

— И что? Что ты чувствуешь теперь?

Он на миг оторвал взгляд от дороги, встретился с ней глазами и спокойно, очень повзрослому сказал:

— То, что люблю тебя. Именно тебя, Алёна.

Он посмотрел на неё, и Алёна чуть улыбнулась, тихо, но очень искренне:

— Я тоже тебя люблю.

В машине повисла светлая, немного растерянная пауза. За окном всё так же мелькали деревья и поля, дорога стелилась ровной лентой.

Наконец, Алёна медленно выдохнула и, не отводя взгляда от лобового стекла, почти шёпотом добавила:

— Да... Он что-то сделал.

Николй не вздрогнул, не сменил выражения лица. Только рука на руле чуть крепче сжалась. Он выдохнул, коротко, ровно:

— Я так и понял.

Алёна выдохнула, взгляд всё ещё был устремлён в окно. Потом повернулась к нему и чуть улыбнулась уголками губ:

— Давай я расскажу тебе обо всём дома. Во всех подробностях... как ты любишь.

Николай едва заметно улыбнулся, на мгновение сжал губы, чтобы не выдать свою реакцию, но по тому, как он крепче взялся за руль и чуть сильнее надавил на газ, было ясно - её слова попали точно в цель.

Он перевёл короткий, пронзительный взгляд на Алёну и сдержанно, почти шёпотом ответил:

— Тогда жду с нетерпением.

В его голосе скользнуло знакомое напряжение, а по салону прокатилась волна той самой, сладкой и тревожной близости, которая всегда начинала всё заново между ними.