Часть 3.

Мысли о том, что жена ему изменяет, не покидали голову Ивана. Эта её «оговорка по Фрейду» в тот памятный вечер, когда и дочь, и жена удивили его, одна, тем, что не постеснялась предстать пред ним голой, и лезла целоваться, а другая… Другая удивила вдвойне, дважды проболтавшись, - в одном случае, он понял, что, возможно, у неё кто-то есть, так как, она не отрицала, что какой-то мужчина подвозил её до дома, и обнимал у машины. Но только ли обнимал… В другом случае, она напрямую сказала, что кто-то видел его, Ивана, с Любой, как он входил в подъезд её дома и вместе с ней выходил, а так же, подробно описал ей Любу. И сдаётся Ивану, что всё это звенья одной цепи. Возможно, тот, кто её обнимал, и наговорил ей про то, что Иван встречается с Любой. И, хотя, конкретных доказательств того, что они любовники, нет, но всё же, их видели вместе. Но кто же всё-таки их видел, кто он… Кто-то их видел, и с большой долей вероятности, видел с окна дома, что напротив.

Как-то, в один из выходных дней, Иван взял бутылку коньяка и зашёл в гости к своему другу, Николаю. Конечно, Николай был рад его приходу, и вдвойне рад тому, что Иван пришёл не с пустыми руками.

Незаметно, за разговором, была выпита бутылка, Николай полез, достал из загашника бутылку водки.

— Вот, из старых запасов. Всегда держу НЗ, и как видишь, пригодилась. – Довольно улыбнулся Николай. Когда они опустошили больше половины бутылки, Иван спросил:

— Коля, скажи, ты всех знаешь в своём доме?

— Ну, может и не всех, но многих знаю, по крайней мере, здороваемся. А что?

— Да…, как сказать… - замялся Иван. – Тут такое дело, в общем, кто-то напел моей Ленки, что я захаживаю в дом напротив, видели меня там с большегрудой блондинкой.

— Так, а ты захаживаешь?

— Ну, было дело, так, провожал одну…

— Ой-ли? Только провожал? – Хитро прищурился Николай. Поди любовница?

Иван хоть и был выпившим, но говорить лишнего не хотел, хоть Николай и был его другом, но мало ли, как говорят в американском суде: «всё сказанное, может быть обращено против вас». Жизнь научила его, особенно за годы отсидки, тому, что доверять нельзя никому. Сказать Николаю, что Люба его любовница, но, за этим, может и вылезти то, что она его секретарша. Нет, такое говорить нельзя, даже лучшему другу.

— Да какая любовница, так, разовая встреча.

— Ну, а девка-то, красотка эта, хороша, и всё при ней, так почему только разовая встреча? – Николай продолжал хитро лыбиться.

— А ты откуда знаешь, что она хороша? – Огорошил его Иван. – Ты что, видел её?

— Так это…, ну, нет… не видел. – Николай на мгновение замешкался. – Ты же сам сказал, что она блонда с хорошими сиськами…

— Ну, сиськи могут быть хорошими, но сама она может быть страшна как сама смерть, а ты назвал её красоткой, получается, что ты видел её, так как, она на самом деле красотка.

— Ну, я не знаю… Что ты Вань доебался -то до меня? Я что, что от тебя же услышал, то и говорю!

— Ладно, Коля, проехали. Ты скажи мне, кто тут у вас такой глазастый и бдительный, что мог за мной наблюдать, и потом, моей Лене наушничать? Есть предположение?

— А зачем тебе?

— Как зачем?! Узнаю кто это, шлифты повыстёгиваю! Будет сука, на ощупь ходить!

Николай, с напряжением и удивлением во взгляде, смотрел на Ивана.

— Так что, Коля, ты можешь предположить, кто это может быть?

Николай замялся.

— Да хрен его знает…, много кто может быть… У кого окна выходят на эту сторону, тот и мог всё видеть, как вы с ней вечером входили и выходили утром из того подъезда. – Николай машинально указал рукой на Любин подъезд.

Давай, Ваня, лучше выпьем, чем грузить меня этой хренью.

Опрокинув в себя рюмку, Иван продолжил:

— Так, что, Коля, поможешь мне вычислить того гада, что моей Лене всё доносит?

— Ну, я постараюсь, буду посматривать, кто тут особо любопытствует по твоему поводу. Бабушки тут, у нас есть, им делать не хрен, вот, сидят в окна пялятся, всё подмечают, а потом, собираются на лавочке и делятся сплетнями, да ещё разносят по округе. Вот, кто-нибудь услышал их, и всё твоей Лене рассказал.

— Резонно… - задумчиво проговорил Иван. – Но, вот кто он такой, зачем ему это надо? Для меня тут ясно одно, - кто бы это ни был, он хочет между нами вбить клинья. Значит, это мужик, и имеет свои интересы на Лену.

Николай внимательно слушал его, аж привстал и вытянулся к нему, замерев и превратившись весь во внимание, словно лайка у дерева на котором сидит пушной зверь.

— Так, Вань, что тут думать, твоя Ленка очень как хороша, на неё тут многие засматриваются. Кто-нибудь услышал от бабок эти сплетни, и решил ей донести, в надежде на то, что она обратит на него своё внимание.

— Всё может быть… - Пробормотал уже пьяненький Иван. – Тут мне ещё сказали, что она мацалась с кем-то.

— Как?! Где?! С кем?! – Аж чуть не подскочил Николай, видимо, ошарашенный этой новостью.

— Да если бы я знал с кем, но факт, её кто-то подвёз на машине и потом тискал, у нас во дворе.

— А это точно?

– Ну, свидетелей нет, сам я со свечкой рядом не стоял, но, всё же, скорее всего, больше да, чем нет.

— Понятно… - Задумчиво проговорил Николай.

*****

Однажды, в солнечное, воскресное утро, он возвращался домой от Любы, с которой провёл весь вчерашний день и сегодняшнюю ночь. Настроение было хорошее, солнечное, как и этот, наступавший день.

Вдруг, среди толпы куда-то вечно спешащих людей, его дёрнули за рукав.

— Дорогой, позолоти ручку, бабушки!

Это была старая цыганка.

Иван отдёрнул руку.

— Отвали!

Он пошёл дальше, когда вслед раздалось:

— Ты думаешь, будешь с ней вечно? Не пройдёт и года как вы с ней расстанетесь!

Иван остановился, обернулся. Старуха смотрела на него горящими как уголья глазами. Казалось, взгляд её пронзал его насквозь. Он подошёл к ней.

— И откуда такие сведения?

— Оттуда! – Цыганка кивнула головой в небо. – Или, оттуда! – Она указала головой вниз. Ты откуда выбираешь? – Улыбнулась она ему какой-то зловещей, беззубой улыбкой.

Иван не ответив, спросил:

— Что ещё можешь сказать, старая?

Цыганка протянула к нему ладонь.

— Ааа, это…, сейчас.

Иван достал тысячную купюру.

— Хватит?

— Вполне, вижу щедрый ты, наверное, богатый? Богатый, да, вижу, начальник.

Она опять протянула к нему ладонь.

— Ты же сказала, что этого хватит?

— Руку свою дай!

Иван протянул ей свою руку, старуха взяла её в свою. В глазах Ивана потемнело, а когда прояснилось, он видел, словно через прозрачный зеленоватый туман, пронзительные глаза цыганки, они словно заглядывали в его душу.

У тебя две любовницы, будут ещё две, молодые. Но пройдёт немного времени и у тебя не останется ни одной. Останется только та, которая тебя любит. Но быть с тобой, или нет, это уже она будет выбирать. Что выберет она, остаться с тобой, или нет, тут всё от тебя зависит. Береги её, она та, что судьбой тебе дана. Ты уже упускаешь её, а если упустишь то, что тебе судьбой предназначено, то сама судьба тебя и накажет. Ты, оставшись один, будешь постоянно пить, и проклинать её, судьбу, а потом, ты повесишься.

Когда Иван пришёл в себя, цыганки нигде не было, словно испарилась. Появилась неизвестно откуда, и исчезла неизвестно куда.

Иван шёл домой, загруженный услышанным, настроение вмиг сменилось. Что за хрень она ему наплела, какие у него будут любовницы, и почему он расстанется со всеми. Кто та, которая его любит, почему она будет выбирать? С каких это щей он повеситься должен? Это явно был гипноз, цыганский гипноз. Ему говорили, что цыганкам нельзя смотреть в глаза, а он смотрел. Ему говорили, что нельзя позволять им касаться себя, а он, дурак, дал ей свою руку. Иван внезапно остановился и стал быстро проверять свои карманы. Достав бумажник, он навскидку проверил деньги, вроде бы все были на месте. Ключи от дома тоже. Он облегчённо вздохнул, и поплёлся вялой походкой домой. Откуда-то накатила усталость, сонливость, он списал всё это на то, что всю ночь трахался с Любой, не подозревая, что щедро поделился с цыганкой своей энергией.

*****

Вечерами Иван стал выходить гулять, в надежде увидеть того, кто подвозит его жену. Но без успешно, жена приезжала тогда, когда его на улице не было. Лишь спустя пару недель таких прогулок, он увидел, как подъезжает Bentley, и из него выходит его жена. Лена лишь помахала кому-то ручкой и пошла к дому. Стёкла дорогого авто были тонированы, и потому, не было видно того, кто находился в салоне.

В один из дней, Лена пришла домой раньше обычного, Насти дома не было, она сказала, что будет ночевать у подруги. Иван достал заранее купленную им бутылку Шато Лагранж.

— Дорогая, вина выпьешь? Не плохое, Французское, с провинции Бордо.

— Ну, если с Бордо, а не наше говно, то выпью. Давно я от тебя не слышала слово «дорогая», да ещё вино предлагаешь с тобой выпить. Обычно ты нажрёшься где-нибудь с друзьями, до жены и дела нет. Как тогда, прошлым летом, в кафе, со своим Гошей. Чуть не посадили обоих, мне пришлось всё расхлёбывать, еле вытащила вас, но могло бы плохо кончиться. Хоть бы спасибо сказал, дорогого мне это стоило.

— Ну, мы же тебя защищали, азиаты могли бы тебя увезти, а их там человек восемь было, представь, если бы они тебя все, да ещё всю ночь.

— Ну, восемь, не так уж и много.

У Ивана отвисла челюсть.

— Ты сейчас серьёзно?

— Серьёзней не бывает, если бы человек двадцать, тогда да, наверное, для меня многовато было бы.

Лена, смотря на физиономию Ивана, закатилась со смеху.

До Ивана дошло, что она его разыгрывает, и он буркнул в ответ:

— Закатилась в жопу сайка! Всё –то тебе смехуёчки да пиздыхаханьки!

— Видел бы ты сейчас свою морду лица, ха-ха-ха-ха! Ну, давай уж выпьем, дорогой! Она сделала акцент на последнем слове, произнеся его с иронией в голосе.

Они пили вино, не принуждённо беседуя, как будто, ранее, между ними и не было того, напряжённого разговора.

Когда Лена встала из-за стола чтобы достать ещё фруктов, Иван, перехватив её, усадил себе на колени.

— Что, Вань, зазудилось что ли где? – С сарказмом сказала Лена, она хотела добавить ещё что-то, но Иван заткнул её уста поцелуем.

И вот, они у же в постели, отбрасывали в сторону снятую друг с друга одежду, он мял, целовал её груди, а Лена направила ручкой его член в свою горячую пещерку.

Иван провалился в её гостеприимный, скользкий грот. Давно он в нём не был, было так же приятно как и раньше, те же ощущения, но, как показалось Ивану, там стало менее тесно. Может, конечно, показалось, просто Лена текла, потому, он и чувствовал себя в ней свободно. Ещё ему показалось странным то, что раньше он упирался ей в шейку матки, хорошо помнит, что чувствовал, как усики спиральки щекочут ему головку члена, а иногда и колются. Сейчас, он вдалбливал ей на всю катушку, но никак не мог достать до «донышка». Он перевернул её, поставил раком, но результат тот же.

Трахая её раком, он заметил темновато – желтые пятна на обоих боках её попки, они уже почти проходили, видимо, их оставил ей кто-то несколько дней назад. Также на попе были уже почти проходящие, но ещё заметные, следы от царапин. Он положил на них свои руки, схватился за эти места, да, несомненно, так её мог кто-то крепко держать, натягивая на себя, как раз за эти места, - удобно.

Иван трахал её, а сам внимательно рассматривал её тело, проходящие следы от царапин были видны и на спине, и на бёдрах, на которых также, имелись желтоватые пятна, от некогда хороших синяков.

Да, давно он так не трахал свою жену, бывало иногда, что присовывал ей уже ночью, под одеялом, перед тем как уснуть. Это было чисто механически, привычка, и, что бы быстрее кончить, спустив пар, и вроде бы, как, исполнить семейный долг, демонстрируя этим удачную семейную идиллию.

Всё начиналось как-то незаметно, это их отчуждение. Сначала, был ряд скандалов, по каким-то мелочам, ревновали друг друга, то он, то, она. И если в первое время все эти их размолвки заканчивались бурным сексом, с примирением, то постепенно, это примирение становилось всё реже и реже, а периоды между ним, всё дольше и дольше. Взаимные обиды, упрёки, а после того случая в кафе, что случился прошлым летом, их отношения и вовсе охладели. Лена постоянно упрекало его в случившемся, говоря, что всё это из-за его пьянки, что он мог бы отказать другу, сказав, что пообещал жене посидеть в кафе без спиртного, а нажраться они могли бы в другой раз, дома, что бы не случилось такого, так как, он сам не подарок пьяный, а друг его и вовсе. Лена говорила, что ей дорогого стоило отмазать его от тюрьмы, а заодно и его друга. Иван, защищаясь, тоже высказывал ей упрёки в том, что она очень броско вырядилась в тот вечер. Что нечего ей было танцевать с нерусскими, что она сама спровоцировала их на то, что они схватили её и потащили к машине. Что если бы она сидела с ними за столиком, как и положено порядочной жене, то ничего бы этого не было. В общем, они, выдвигая друг другу упрёки и претензии, окончательно разругались, и после этого, секса у них почти не было, за исключением очень редких случаев, и то, чисто формально, - пять минут и на бок, жопой к ней, спать.

Иван всё чаще находил утешение в объятиях любовниц и уже не так нуждался в сексе с женой. А ещё, он хотел досадить ей этим, мол смотри, ты ведёшь себя как мегера, показываешь, что тебе секса не надо, а я тоже, без этого обхожусь. Так, их отношения всё больше охлаждались, и расходились в стороны, как в море корабли. А как говорят: «Всё застоявшееся в жизни, без движения умирает».

И вот, теперь, до Ивана дошло, что он почти потерял её, что если их интимная жизнь угасла, а осталась просто формальная связь, основанная на быте и скреплённая общим ребёнком, то, что мешает Лене уйти от него к своему любовнику. Сейчас, он хорошо осознал, что по прежнему любит её и не хочет потерять.

Иван трахал её и любовался её телом, она была такой красивой, сексуальной, и как он это перестал замечать… Какие-то шоры застилали его глаза.

Всё эти размолвки, скандалы, взаимные упрёки и обиды, желание досадить, сделать другому больнее, - пусть пострадает, увидит, что не права… - Так думал, и поступал он, и, возможно, аналогично поступала и она. Вот и доигрались…

Иван вновь перевернул жену на спину, и трахая, продолжал внимательно рассматривать её тело. Спереди, на её бедрах, так же были уже мало заметные, проходящие, темновато - желтоватые пятна, как и на голени, ниже колен. Явно её кто-то крепко держал, хватал за эти места.

Лена хорошо завелась, она классно подмахивала, крутилась под ним, раньше он такого мастерства в пастели от неё не замечал, значит, опыта у неё прибавилось.

После секса он откинулся на спину, Лена, лаская своей ручкой его грудь, спросила:

— Что это случилось с тобой сегодня, раньше ты во мне уже и не замечал женщину.

— Всегда замечал, но ты же сама показывала всем своим видом, что секса тебе со мной не надо.

— Ну да, конечно, с больной головы да на здоровую!

— Ну, вот, опять начинаешь!

— Да иди ты!

— Ты лучше скажи мне, кто это тебе оставил отпечатки своих лап на твоей жопе?

— Это от того, что постоянно стукаюсь о край стола, говорила тебе в своё время, овальный стол купить на кухню, так ты не захотел, а тут тесно, вот, постоянно и натыкаюсь на эти углы.

И вообще, что это ты интерес такой стал проявлять, до этого, вроде бы, как, до меня и дела не было?

— Это, наверное, оставил тебе эти следы тот, с кем ты тискалась у машины?

— Да пошёл ты! – Лена встала и надела на себя халат.

— Что, правда глаза режет?!

— А ты лучше скажи мне, что это за блондинка с которой ты встречаешься?

— Я ни с кем не встречаюсь!

— Ну –ну, ты соврёшь, даже бровью не поведёшь! Хоть ссы в глаза, а всё божья роса! Рассказывай мне дальше сказки!

— А что ты сразу на меня стрелки перевела, скажи, с кем обжималась у машины? Тебя видели, что уж теперь врать? – Иван опять брал её на понт, блефовал, надеясь на то, что она опять проболтается.

— И кто это меня видел? Что, опять сочинять будешь? Давай, сочиняй быстрее, а то не поверю! – Ехидно хохотнула она.

— А что мне сочинять, подруга твоя, Светка видела, её же окна напротив. – Иван решил пойти ва-банк и приплёл сюда её подругу, и свою любовницу, Светку.

У Лены вытянулась физиономия, она была ошарашена таким ответом.

— Как…, Светка сказала? Да ну?!

— Да, встретил её как-то выпившую, говорила, что с дня рождения возвращается, у самой аж язык заплетался. Спросила про тебя, дома ты, или нет, я говорю ей, что не знаю, сам ещё до дома не дошёл. А она мне, - я звоню Ленки, а у неё опять телефон отключен. Прошлый раз так же звонила, она не берёт, а потом, смотрю, а она стоит во дворе у какой-то дорогой тачки, с каким-то мужиком обжимается, всё оторваться друг от друга не могут, прощались, видимо. Светка пьяная, несла всё, не контролировала, но потом, спохватилась, что лишнего брякнула, ойкнула, поправилась, сказала, что он просто обнял тебя слегка, и всё.

— Вот сучка пьяная! Блядь какая! Вынесло же её тогда, когда ты возвращался!

— Так, что скажешь?

— А что мне сказать, эта же сучка тебе уже всё сказала!

— Так, всё –таки обжималась с любовником. – Констатировал Иван.

— Я уже говорила тебе раньше, не любовник он мне, может, и влюблён в меня, но не любовник. Просто, подвозит меня иногда, когда ему удобно, с работы. Подвёз, я вышла, он за мной, ну и, приобнял, прощаясь.

— Да, и ты, его в ответ.

— А что, он меня подвёз, я в ответ, слегка приобняла его, в знак благодарности.

— Да, а он тебя за жопу прижимал, а ты и ничего, только сама его ещё крепче к себе прижала, хорошее у вас прощание получается! - Продолжал блефовать Иван, и, как ни странно, у него это получалось, он попадал в точку.

— Вот сучка драная! Язык без костей! Ну, я ей покажу! – Злилась Лена, на ни в чём не виновную подругу. – А что ты, Ваня удивляешься, ты –то сам разве не такой? Все вы мужики такие! Я его чуть приобняла, сказав спасибо, а он уже подумал себе бог знает, что, и схватил, мял меня за попу.

— Ну, ты бы могла, в этом случае, убрать от себя его руки, но позволяла ему мять свою попу, да ещё и под юбкой! А может, не только попу он тебе под юбкой мял, а ещё и спереди? Светка видела, как он тебе юбку задирал, и мацал под ней везде!

— Сука, эта Светка! А ты, Ваня, разве не лазил под юбкой у своей любовницы? Уж вас, мужиков, так и тянет туда руки запустить! И вообще, Ваня, с каких это пор тебе стало до меня дело? Что, опять ревность? Тебе какая на хрен разница?! Сам трахаешься со своей этой белобрысой блядью, и ничего, а я, что, монашка что ли?

— Так значит, всё же трахаешься с ним, если не монашка!

— С кем, с ним?!

— Ну, с этим своим…, как его, нас не представили, с тем, кто тебя подвозит, и тебе под юбку руки запускает, за жопу мнёт и киску твою щупает!

— Наслушался ту пьяную дуру, она шары залила, ничего толком и не видела, насочиняла тебе всякой хрени. Скажи ещё, что он меня прямо там, у машины, трахнул.

— Ну, зачем у машины, в самой машине удобней. А потом и руки под юбку засунул и шарил везде там. Светка говорила, что кофта твоя расстёгнута была, и сиськи наголо, а он их и мял, и целовал!

Иван просто описывал то, что он делал бы сам, в аналогичной ситуации, всё же, опыт у него был большой.

— Но, не трахал же! Можно и под юбкой шарить, и кофту расстегнуть, груди мять и целовать, но это ещё ни о чём не говорит. Петтинг – это, Ваня, не более! Вообще, отвали от меня, Ваня! Достал ты уже своими допросами! Ты думаешь, если тебе можно, то мне нельзя? Ошибаешься, милок, ты первый начал мне изменять! – Лена допила рюмку вина, встала, и хлопнув дверью, зашла в свою комнату.

«Ну вот, началось как всегда за здравие, а кончилось за упокой». – Подумал Иван, но, зато, он теперь не сомневался, что она ему изменяет. Можно сказать, что она ему почти призналась, ну, по крайней мере, косвенно. Да и эти синяки на жопе и ляжках… Темпераментный, однако, любовник, дерёт её жёстко. Да и член у него, наверняка побольше, чем у него, так как, и свободней стало в её пещерке, и до матки он перестал доставать… Пиздёнку, опять же, она тщательно бреет, вопрос, для кого, если у них уже сто лет как не было секса.

Надо бы к Светке зайти, может, она чего ему расскажет, всё же они подруги, мало ли, поделилась Ленка с ней чем-нибудь».

В субботу, когда жена, как всегда, была на каком-то своём дежурстве, он намылился к Светке.

Он долго звонил в её двери, наконец, Светка открыла. Лицо её было темнее ночи.

— Что надо?! – Грубо спросила она.

— Может сначала в дверь впустишь, или мне, что, на весь подъезд говорить, что ебаться мне надо!

Светка впустила его.

— Ты, что, сволочь, наговорил Ленке? Что, совсем охренел?! Крыша поехала?! Ты нахера ей наплёл всякой хрени?! Она пришла ко мне, скандал тут закатила, орала на весь подъезд, чуть зенки мне не выцарапала! Сволочь! Скотина! Пошёл вон отсюда!

— Светочка, я если уйду сейчас, то больше не приду! Не пожалеешь?

— Вали, придурок! Бля, вот нашла же себе та дура такого придурка! Прям себе под стать! Дура тупая, наслушалась такого же дурака, и давай мне что-то предъявлять! Я ей, сучки, пытаюсь объяснить, что ничего не говорила, а она и слушать не хочет, и слово мне сказать не даёт, всё орёт, и орёт! Ебнутые вы оба! Она, тупая коза, не знает, что ты давно гуляешь от неё, благоверный её, хуев! Который не знает кому ещё этот свой хуй пристроить! А она, овца, чуть ли не на божничку тебя готова была посадить! И сама, дура, нашла место где обжиматься, ещё светло было, а она с ними прямо во дворе, в обнимашки играет!

— Их, что, несколько человек было? – С удивлением спросил её Иван.

Светка, бросив на него злой взгляд, сказала:

— А, ладно, если она, дура, поверила тебе, и теперь, меня за подругу не считает, то что мне уже таить. Да, их было двое, симпатичные такие парни, хорошо одеты, стояли они у дорогой тачки, вроде бы, «Bentley», я в марках машин плохо разбираюсь. Тут к ним подкатывает наша Лена, видимо, они её ждали. Ну, давай обниматься, тискать её стали, видать соскучились.

— Как тискать?

— А как ты меня тискаешь когда долго не видимся?

— Что, прямо так?

— А как ещё, прямо так, только в четыре руки!

— И что, под юбку тоже лезли?

— А ты ко мне лезешь?

— Ну, да.

— Вот и они тоже. А когда от неё отошли, в машину садиться стали, глажу, а у неё кофточка расстёгнута, сиськи наголо.

— Что, прямо так? Без лифчика что ли, была?

— А как ещё, я же сказала, что у неё сиськи наголо были. Сама бесстыжая, а на меня ещё гонит! А в машину залезала, так один ей юбку задрал и по жопе шлёпнул.

— Так, получается, они не подвозили её, а увозили?

— Получается так, хотя, я не раз видела, как и подвозили её, но уже другая машина была, и мужик другой.

— И что, тоже тискались?

Светка опять зло зыркнула на него.

— Что, теперь опять своей дурочке наговоришь то, что я тебе рассказала? А знаешь, мне теперь по хрен, можешь говорить, она же сказала, что мы теперь не подруги. Да, видела я, и не раз, как она вылезала из машины, юбку задранную поправляла, и кофточку застёгивала. В зеркальце, что на машине, смотрелась, губы подкрашивала, и растрёпанные волосы в причёску собирала. Парни обычно, стояли, курили, ждали её. Иногда и юбку ей задирали, по жопе шлёпали, а она лишь только улыбалась им.

— Что, теже, двое парней?

— Да я, что, их запоминать должна? Те, или не те, иногда их бывало двое, а иногда и трое, один раз, четверых видела. Они встанут обычно, там, во дворе, в самом конце, ближе к торцу дома, у деревьев, а тут же кусты ещё, думают, что их не видно. А я на кухню иду, у меня же угловая квартира, с самого торца, вот, с кухонного окна, они как на ладони.

Так что, что там она с ними, или они с ней, делали ты уж сам догадайся. Но, если она спокойно стояла перед четверыми парнями в распахнутой кофточке, без лифчика, и достав из сумочки трусики, надевала их, задрав юбку, выставив напоказ свою бритую, бесстыжую пиздень, то, думаю, тут ума много и не надо, что бы понять, чем она с ними занималась.

— А парни, что, щупали её в это время?

— Нет, просто стояли, курили и смотрели. Зачем им её щупать, уж наверное, нащупались до этого, и не только…

Никогда не сказала бы этого, но эта сучка сама начала, верит наговорам всяких козлов, а меня обвиняет во всём! Ну, вот, за что боролась, на то и напоролась! Надо же было поверить тому, что ты встретил меня такую, что я лыка не вязала! Блядь, суки! Что муж, что жена! Иди Ваня отсюда на хер! Не хочу больше с тобой дел иметь, и с твоей сучкой тоже! – Светка вытолкнула его за дверь, и закрыла её за ним.

«Да и хер бы с тобой, золотая рыбка! Шла бы и ты на хрен! Давно уже хотел завязать с этой блядью, ещё когда мужики рассказали мне как драли её впятером на Новый год.

Но, наговорила –то она ему с хуеву тучу, всё про подругу рассказала. Не зря он сделал такой хитрый ход, оно того стоило. Подлец? Да. Да и хрен с ним! Пошла бы она на хер! Мне с ней детей не крестить, да и Ленки тоже. Если бы та ещё знала, что я деру её подругу как последнюю прачку, да ещё и то, что она сама меня соблазнила! Какая она ей на хрен подруга? Хотя, к чести Светки, он не разу не слышал от неё плохого слова в адрес Ленки, хоть и замечал, как она ревнует его к ней. Да и ладно! Теперь, всё, концы в воду! Вся любовь и сиськи на бок!» - Так рассуждал Иван, возвращаясь от своей, уже бывшей любовницы, домой.

Насти, как и Лены, дома не было. Одна, видимо, была на какой-то очередной молодёжной гулянки. Другая…, другая, хрен его теперь знает, где… В последний год он вообще не интересовался где она бывает, как она работает, какие у неё дежурства, у каких подруг она постоянно остаётся ночевать, в какие командировки ездит. Ему было всё равно, даже ещё и хорошо, что она меньше лезла в его дела, не замечала, и не спрашивала, где он допоздна бывает сам, почему иногда не ночует дома. Всех всё устраивало, но до этого самого момента, когда он узнал, что его жена ему изменяет.

Иван сидел задумчиво на кухне, один на один с бутылкой коньяка.

«Вот так, и узнал, что жена ему изменяет, и любовницу потерял», - рассуждал он. «Любовница, хрен с ней, не велика потеря, а вот, то, что жена ему изменяет, да ещё, если верить Светки, с несколькими парнями, вот это, уже другой вопрос. Но, вроде бы, Светка не врёт, да и исцарапанная, вся в синяках, попка Ленки, доказательство её слов, такие следы как раз могли оставить несколько парней, что были с ней одновременно».

Иван вспоминал как они с мужиками, порой, вызывали, одну проститутку на всю компанию. Одна, на пять - шесть человек, а то, бывалыча, их было и больше. Но, то проститутка, они и брали одну, зная, что она не только красивая и сексуальная, но и опытная, и умела всё, и спокойно могла быть одна со всеми ними. Умела ублажить мужиков, и была выносливая, ебливая, темпераментная. А тут, его Ленка… Одна с четверыми…, как она могла быть с ними, они же затрахали бы её… Но, тут, он вспомнил, что и влагалище жены стало более ёмким и глубоким, и то, как она стала крутиться под ним. Однозначно, у неё уже был хороший опыт в этом деле. Но, если она могла быть с одним, то почему не с четверыми? Вот, на Светку же он никогда бы не подумал, а её на Новый год драли целых пятеро человек. Мужики рассказывали, что она аж завывала, и часто кончала с ними. Говорили, что драли, меняясь, всю ночь, по одному, по двое сразу, а ей хоть бы что, до конца подмахивала. А чем его Ленка её хуже?

«Нет, всё-таки изменять самому, - это одно, вроде бы как в порядке вещей, но, когда узнаёшь, что тебе изменяет твоя жена, - это уже через край! Это уже не правильно, такого быть не должно!» - Ивана шокировало откровение Светки. Теперь, у него был большой головняк от этой полученной информации. «Интересно, давно у неё это? Как долго она уже встречается с ним, или, с ними, или, и с ним, и с ними, по отдельности? Те четверо, и те двое парней, а так же, один мужик, знают они друг друга, или это отдельные люди? Где она с ними познакомилась?

Почему встречаться стала, тут понятно, - это его вина, не уделял жене внимания. Но, как быть сейчас, как всё исправить? В последний раз они вновь расстались на не хорошей ноте. Сейчас, после того, как он рассорил её с подругой, она вообще не захочет с ним говорить, или отлает его так же, как Светка».

Иван вздохнул, и начал наливать себе очередную рюмку, когда услышал звук открываемой двери.