РАЗВРАЩЕНИЕ НОВОБРАЧНОЙ. ч.4 / Corruption of a Newlywed Pt. 04 © Mirbeau

Опубликовано на LE в разделе Loving Wives 01/04/2026

Предисловие:

Это продолжение истории о том, как молодая жена Эми изменяет своему мужу с человеком, которого он ненавидит больше всего на свете. Я предлагаю прочитать первые три части перед этим.

В этой главе ситуация значительно обостряется, и Эми делает несколько открытий о Тони, своем муже и самой себе.

Если вам не понравились предыдущие части, или вам не нравятся истории о хулиганах, изменяющих женах или вам было трудно читать первые части, эта часть вряд ли вам понравится. Поэтому, пожалуйста, избавьте себя от дискомфорта и почитайте что-нибудь другое. Я приветствую любые отзывы, но жаловаться на содержание, когда существуют ссылки, теги, аннотация и предыдущие главы, где вас предупреждали, - просто невежливо.

***

Часть 4

Золотистый песок хрустел у нее под ногами при каждом шаге. Великолепное утреннее солнце припекало ее обнаженные плечи, на которых проступал загар. Эми Хауэлл знала, как ей повезло, что у нее есть муж, который в любой момент мог увезти ее в этот райский уголок морского пляжа на долгие выходные. Что только усугубляло ее чувство вины.

Джим привез ее сюда, потому что видел, что она встревожена и рассеяна. Вероятно, - подумал он, - из-за того, что недавно открыла новый бизнес. На самом деле Эми терзали угрызения совести, ей было глубоко и беспредельно стыдно за то, что она изменила мужу с его злейшим врагом. Как она могла позволить этому зайти так далеко?

Вернувшись домой с той памятной церковной службы и придя в себя, она заблокировала номер Тони и удалила со своего телефона видео, которые он ей присылал ранее. Если бы только было так легко стереть из памяти образ его изумрудных глаз или ощущение его языка между ее дрожащих бедер.

Как бы ей ни было неприятно это признавать, именно Тони был виновен в пробуждении сексуальной энергии в Эми. Даже прервав общение с ним, она обнаружила, что ее мысли вновь и вновь возвращаются к нему, и она почти постоянно была возбуждена – такое болезненное состояние, от которого она лечилась все каникулы, трахая до умопомрачения своего мужа.

— Эми, что на тебя нашло? - Джим тяжело дышал после утреннего сеанса.

Она оседлала его прямо перед открытым окном номера в отеле, оседлала, как взбрыкивающего мустанга, выгибая спину, и утреннее солнце согревало ее округлые груди, подпрыгивающие перед его лицом, пока он не взорвался внутри нее, как спелый плод.

— Я не жалуюсь, но ты никогда не была такой. Это просто... ух ты.

Эми прикусила губу. Как она могла сказать своему мужу, что то, что "овладело ею", было мыслями о другом мужчине. Осознание того, что он делал с ней, обещал сделать и заставлял ее делать.

И что, как бы сильно она ни наслаждалась их занятиями любовью в эти выходные, она пока не смогла утолить тот зуд, который вызывали в ней эти воспоминания.

Она оставила Джима досыпать после их последнего любовного рандеву, а сама отправилась прогуляться по пляжу, надеясь проветрить голову. Она не обращала внимания на головы, поворачивавшиеся в ее сторону, пока она шла, их взгляды были прикованы к ее стройным золотистым ногам, мягким изгибам плоского живота, ее грудям размером с манго, скрытым под красным верхом бикини. Ее мысли были о Тони.

Он же законченный ублюдок, говорила она себе. Он презренный человек, кусок дерьма. Его интерес к ней возник только из желания причинить страдания ее мужу. Она успокаивала себя тем, что еще не зашла так далеко, как могла бы, что еще не предала свой брак ради него.

До встречи с Тони она никогда не понимала женщин, которые изменяли своим мужьям. Если они были несчастны или думали, что могут быть счастливее с кем-то другим, почему бы им просто не уйти? И мысль о том, что женщина изменяет исключительно ради секса, была для нее полной анафемой. На такое способны только самые отъявленные шлюхи - отказаться от своих клятв ради чего-то столь низменного, как физическое влечение.

И все же именно так она и поступала с Тони и Джимом. Она трогала себя на гребаной церковной службе по приказу этого ублюдка. Позволила ему затащить себя в туалет для инвалидов, поцеловать, раздвинуть ей ноги. Засунуть свой язык между ее нижними губами, раздвигая их своим влажным теплом, лаская ее клитор этим плавным, постоянным нажатием...

О боже, она уже возбуждалась только от одной мысли об этом. Сегодня утром у нее уже дважды был секс, а она все еще фантазировала о Тони. Это было так, словно он посеял в ее голове семя, которое проросло в виноградную лозу, пожирающую и заглушающую все ее здоровые логические мысли.

Он также советовал ей заняться собой. Эта фраза показалась ей странно конкретной, поэтому она погуглила ее и была потрясена тем, что обнаружила: целая категория мужчин и женщин, которые, казалось бы, коротали свою жизнь за порно и мастурбацией, не в силах оторвать свой разум от эротических мыслей. Это ужаснуло ее, потому что перекликалось с ее собственным опытом. Не в это ли Тони ее превращал?

Она покачала головой. Нет, это была не она. Она никогда не будет такой. Она любила своего мужа, хотела быть ему верной. Ей просто нужно было избавиться от власти Тони, нужно было..

Срань господня!

Она замерла на полуслове. Сердце бешено заколотилось где-то в горле. Это было... этого не могло быть...

Тони... стоял прямо перед ней... его растрепанные черные волосы, гладкая оливковая кожа, под которой угадывались очертания мускулистых плеч...

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и.....

Это был не он. Глаза другого оглядели ее с ног до головы, у парня были другие глаза на другом, более простом лице. Это был другой мужчина, похожий только сзади.

Она выдохнула, хотя и не осознавала, что задерживала дыхание. Ее тело сотрясала дрожь, кожа была наэлектризована. Сердце все еще колотилось. Да, от страха, но также, несомненно, от возбуждения. Она почувствовала, как под трусиками бикини стало влажно. Как мог даже призрак Тони так действовать на нее?

Ее мысли вернулись к его словам, которые терзали ее задворки сознания и она была уверена, что они были причиной того, что она не могла посвятить себя наслаждению этим отпуском со своим мужем, несмотря на то, как сильно ей этого хотелось.

"Ты пока не готова. Узнай, Эми. Узнай, почему твой муж ненавидит меня, почему мне нужно уничтожить его. Когда ты поймешь это, ты сможешь сделать выбор".

Возможно, знание ответа избавит ее от контроля Тони над ее мыслями? Или сделает ее падение необратимым.

Эми сглотнула. Однажды она уже пыталась расспросить Джима о Тони, но он прервал разговор с такой яростью, какой она никогда у него не видела. Но она решила, что должна спросить еще раз.

Ей нужно было знать.

***

Когда она вернулась в гостиничный номер, Джим встретил ее, одетый только в полотенце. На его безволосой груди и тонких руках блестели капельки пота.

— Ну, привет, Жеребец, - промурлыкала она своим самым хриплым голосом, только полушутя. Каким-то образом после прогулки она возбудилась даже больше, чем была утром.

Он рассмеялся: - Ну и как, дорогая, как тебе пляж? Я только что из душа.

Она подошла к нему, как модель с подиума, и обвила руками его шею, прижимаясь к нему всем телом. - Я вижу это, малыш. И мне нравится то, что я вижу.

Она поцеловала его в губы. Она была не в настроении проявлять нежность, мысли о Тони завели ее. Она жадно прильнула губами к нему, исследуя его рот языком. Затем прервалась, чтобы прошептать ему на ухо: - Готов к третьему раунду, парень?

Он снова робко рассмеялся. - Эми, ты ненасытна. Мы не же можем...

— О, да, я ненасытна... - Мы сможем. Я совершенно серьезно. - Она позволила одной руке погладить его обнаженный торс, пробегая пальцами по его груди и животу, худым и гладким, и нельзя сказать, чтобы мускулистым. Она снова выдохнула ему в ухо, наблюдая, как встают дыбом крошечные пушистые волоски: - Вы же не хотите разочаровать свою молодую, привлекательную жену, не так ли, мистер Хауэлл?

— Я просто не уверен, что смогу... Я имею в виду... мы уже делали это дважды.

— О, не беспокойся. Я уверена, что смогу помочь.

Она просунула два пальца в вырез своего купальника и приподняла одну чашечку, обнажая округлую грудь. Линия загара хорошо контрастировала с белой кожей груди. Ее соском, вероятно, можно было резать стекло. Она повторила движение с другой стороны, и это напомнило ей о первом клипе, который она снимала для Тони.

У Джима глаза полезли на лоб. Она взяла его за руку и поднесла ее к своей левой груди: - Нравятся мои сиськи, Джим? Ты мой муж. Они твои, и ты можешь делать с ними все, что захочешь. Когда захочешь. Оближи их, пососи. Вставь свой член между ними.

Он нежно мял ее грудь, но без явной инициативы. Она бы хотела, чтобы он овладел ею, как, она была уверена, поступил бы Тони. Но, похоже, именно она должна была вызвать между ними страсть.

Она скользнула рукой по животу Джима вниз, поверх его полотенца, и с удовлетворением отметила, что он все-таки находится на высоте положения. Она обхватила его член через полотенце и невольно сравнила его с ощущением мужского достоинства Тони, которое она чувствовала - пусть и на мгновение - через его брюки. Член Тони был намного больше и тверже. Она с усилием выбросила эту мысль из головы.

— Привет, большой мальчик, - промурлыкала она.

— Эми, я...

— Ш-ш-ш, - она заставила его замолчать, приложив палец к губам. Затем она опустилась перед ним на колени и стянула полотенце.

Его член напрягся, такой же тощий и бледный, как и сам мужчина. Она сжала его одной рукой, ее пальцы обхватили его слишком легко. Затем она наклонила голову и прижалась губами к его кончику.

Прежде чем взять его в рот, она посмотрела на него сквозь ресницы и заговорила, прижимая головку его члена к своей нижней губе.

— Я хорошая маленькая жена, Джим?

Его голос звучал сдавленно. - Ты..... самая лучшая.

— Я хорошая маленькая шлюшка?

Его глаза снова округлились: - Эми, нет... ты не такая... Я не думаю...

Она внутренне вздохнула. Конечно, он был слишком почтителен, чтобы так с ней обращаться. Она скрыла свое разочарование и заставила себя улыбнуться ему: - Не волнуйся, малыш, я ничего такого не имела в виду.

Она обхватила его губами.

Он застонал от удовольствия, когда она двигалась по нему вверх и вниз, ее горячий влажный рот нежно скользил по его стволу, играя языком с головкой. Она многому научилась, внимательно изучая те удаленные видеозаписи с Сашей.

Джим осторожно положил руку ей на затылок. Она хотела, чтобы он взял ее в обе руки, заставил бы ее опуститься еще ниже на его член, вторгнуться в ее горло, как это сделал бы Тони. Но, конечно, Джим этого не сделал.

— О-о-о, Эми.

Она вся горела между ног, пульсируя, излучая жар. Она была уверена, что могла бы прижать мужа к себе и трахнуть его снова, но это не уменьшило бы зуд. И, кроме того, ей хотелось, чтобы он кончил ей в рот. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она в последний раз делала минет до конца.

Продолжая сосать его, она просунула свободную руку в трусики бикини, ощущая собственную влажность и жар. Она пошевелила пальцами, скользнув вниз, между своими наружными губами, раздвигая их, надавливая на клитор и посылая внутрь себя электрическую искру.

Впервые в жизни она прикасалась к себе, когда сосала член мужчины. Хорошие девочки так не поступают. Она двигала рукой внутри своего бикини в том же ритме, как и ее голова двигалась вверх-вниз по его стволу. Она представила себе, что ее пальцы - это язык Тони, исследующий ее глубины.

Нет, прекрати. Не думай об этом ублюдке.

— О-о-о, Эми, я уже близко.

Голос Джима отвлек ее. У нее появилась идея.

Она подвела его к изножью гостиничной кровати и толкнула на нее, так что его член встал торчком, а ноги свесились с края.

Встав сама, она стянула с себя трусики бикини и, держа их двумя пальцами, вытянула над ним.

— Ты видишь? Видишь, что ты делаешь со мной, Джим?

Его взгляд был прикован к красным трусикам, и она была уверена, что он видит там ее соки, поблескивающие на свету.

— Эми, я...

— Шшшш, - она снова заставила его замолчать.

— Я такая мокрая от тебя, - промурлыкала она, придвигая резинку бикини поближе к его лицу, чтобы он мог видеть. - Я хочу, чтобы ты попробовал это на вкус.

Она засунула промокшие трусики ему в рот промежностью вперед. Его глаза снова расширились, словно в панике, но он пока не делал попыток остановить ее.

— Вот хороший мальчик. Он уставился на нее снизу вверх с ртом, заткнутым ее купальником, словно восхищаясь женщиной, в которую превратилась его жена.

Что ж, если ты не собираешься доминировать надо мной, то, думаю, мне придется доминировать над тобой.

Она снова опустилась на колени в изножье кровати и снова склонилась к его скромному члену, который теперь был твердым, и почти пульсировал. Она провела языком по всей длине его нижней части, не сводя при этом с него глаз, ощущая каждую жилку и бугорок его члена. Когда она снова взяла его в рот, ее рука снова оказалась у нее между ног, не отвлекаясь на голос Джима.

И снова перед ее мысленным взором всплыло лицо Тони, и теперь она была слишком слаба, слишком возбуждена, чтобы прогнать это воспоминание. Ее пальцы лихорадочно работали над своей киской, а ее бедра двигались, насаживаясь на собственную руку при мысли о другом мужчине, в то время, как она делала минет своему мужу.

— Мммгхх... Слррл... Гаккк, - теперь она уже вовсю наслаждалась, постанывая и облизывая его член. Она видела, как ее собственная слюна блестит на его стволе и собирается у основания.

Со своей стороны, стоны Джима были заглушены ее бикини-кляпом, и звучали они безлико. А внутри нее нарастали волны жара и электричества. Она была близка. Так близко...

Без предупреждения и с единственным жалобным стоном Джим кончил ей в рот. Не хватило буквально секунды, прежде чем она сама смогла бы достичь удовлетворения. А эякуляция Джима, истощенного двумя предыдущими сеансами, была скорее струйкой, чем выплеском, и она позволила ей скользнуть вниз по его стволу вместе со своей слюной, запутавшись в волосах на лобке.

На секунду Эми подумала о том, чтобы попытаться прикончить себя рукой, несмотря на то, что ее муж уже закончил, но когда он начал приподниматься с застенчивым видом, у нее появилась идея получше. Поднявшись с колен, она забралась на кровать и оседлала его. Одной ладонью она толкнула его обратно на спину, не оставляя никаких сомнений в том, что она контролирует ситуацию. Он поднял на нее глаза, все еще зажимая губами трусики от бикини.

Она приподняла колени, пока они не оказались у него под мышками, и посмотрела прямо на него поверх своих сисек. Ее мокрая киска была всего в нескольких дюймах от ее лица.

— Ты пришел раньше, чем твоя жена успела опомниться. Я думаю, ты должен передо мной извиниться. Одним пальцем она подцепила петельку на его импровизированном кляпе и стянула с его губ свои мокрые трусики бикини.

— Я... Прости, Эми, я просто...

— Извинений недостаточно, - перебила она его, уже устав от звука его голоса. - Ты собираешься загладить свою вину, или нет, Джим?

У него перехватило дыхание, и он просто кивнул.

— Хороший мальчик.

Медленно, осторожно она поставила одно колено на его предплечье, расположив ее сбоку от его лица. Также она поступила с другим, так что она оседлала его голову, зависнув киской в нескольких дюймах над его носом. Затем, очень медленно, она присела. Прижав свой маленький набухший клитор к его рту.

— Съешь меня, Джим. Извинись перед своей женой.

Она почувствовала, как его губы и язык начали осторожно исследовать складочки ее набухшего влагалища. Но он все еще был слишком покорен, слишком напуган, чтобы есть так, как ей хотелось.

Она сгребла в охапку его волосы, торчащие у нее между бедер, и приподняла его голову, наваливаясь на него всем телом. - Сильнее. Покажи мне, как сильно ты сожалеешь.

Ирония в том, что она заставляла его извиняться, в то время как изменяла ему сама, не ускользнула от Эми. Но она не могла отрицать, насколько сильные были ее ощущения, усиленные ее доминированием над жующим ее киску Джимом.

Он извивался под ней, изо всех сил стараясь дышать свободно. Но при этом его язык двигался быстрее, как она и приказывала ему. Она крепко прижалась к нему, отчего в глазах у нее вспыхнули искры. Она выгнула спину и издала стон.

— О-о-о, вот и все, Джим. Съешь эту киску. Попробуй меня на вкус. Поработай надо мной. Мммммнгг, я прямо здесь, блядь!

Джим удивленно уставился на нее, едва различимый под ее тяжело вздымающейся грудью; в его глазах было что-то похожее на шок и, возможно, даже на страх. Эми почувствовала то же самое. Она никогда не была такой в постели, она всегда была хорошей девочкой, никогда не просила - и не брала - то, что хотела.

— Ммммм, о да, хороший мальчик, да. Продолжай.

Теперь она сидела на нем верхом, двигая бедрами взад и вперед, трахая его рот. Ее торс изгибался, и чтобы сохранить равновесие, ее рука сжимала его волосы, как арканом. Если он не даст ей то, в чем она нуждается, она сама возьмет это у него. Эта сила казалась такой невероятно приятной.

— Мммм, оооо, о боже. Трахай меня. Трахай меня своим языком. ОООО!

Теперь все ее обнаженное тело блестело от пота. От нее исходил жар. Волны удовольствия зарождались глубоко внизу ее живота и распространялись по конечностям. Она собиралась...

— О, о, еба-а-ать. Еби меня. Прямо здесь. Ннххх. Лижи меня, гребаная сучка. Заставь меня кончить!!!

Она откинула волосы назад и закричала, когда волны наслаждения захлестнули ее. Впервые с Джимом она по-настоящему закричала от оргазма - возможно и впервые в своей жизни, хотя она и не была уверена,.

Ее юное тело содрогалось, когда волны накатывали на него, и только когда они утихли, она почувствовала, как что-то отчаянно стучит по ее бедрам.

Она опустила глаза и увидела, что костяшки ее пальцев побелели от того, что она так сильно вцепилась в его волосы в порыве экстаза, а его руки бьют по ее бедрам.

Он же не может дышать!!!

Запаниковав, она отпустила его волосы и оттолкнулась от него, перекатившись на другую сторону кровати. Он тяжело вздохнул и уставился на нее, его наполненные слезами глаза выражали страх и восхищение новой Эми.

— Это... это было невероятно.

Ее щеки пылали. Она не могла отвести от него взгляда. Некоторое время они оба лежали так, обнаженные, потные, тяжело дыша, не произнося ни слова. Оба понимали, что между ними что-то изменилось. В конце концов, Джим обнял ее, и она прижалась к нему.

Она была в состоянии шока. Она, Эми Хауэлл, только что сексуально доминировала над своим мужем. Она использовала его для собственного удовольствия. О боже, она... назвала его сукой. И ей это понравилось.

***

Они лежали, прижавшись друг к другу, на накрахмаленном гостиничном белье, блуждая между сном и явью, пока, наконец, Эми не приподнялась на локте. Веки Джима дрогнули, и он повернул к ней голову. Сейчас или никогда.

— Джим, ты помнишь того мужчину, которого мы видели, когда ужинали с Сашей на прошлой неделе? Парень, который, по твоим словам, доставлял тебе неприятности? Тоби, или как его там?

— Тони Аркари, - Джим эмоционально сжал челюсти.

Эми приподнялась еще выше, нависая над ним. - Да, Тони. Расскажи мне о Тони. Скажи мне, почему ты его ненавидишь. - Она не сформулировала это как вопрос.

Джим стиснул зубы, как капризный ребенок, и на мгновение она подумала, что он откажется. Но, словно почувствовав перемену в их отношениях, он не выдержал. Он начал говорить.

— Ты, наверное, можешь понять, что я не был самым крутым парнем в школе. Он криво усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. - Я всегда был невысоким для своего возраста. Тощий. В спорте я был ужасен. С восьми лет я носил очки. На уроках я был внимательным. Я увлекался математикой. Теперь, наверное, ты сможешь понять, как это сделало меня мишенью.

— Вдобавок ко всему, мои родители были состоятельными людьми. Они были недостаточно богаты, чтобы отдать меня в частную школу. Но многие другие дети были из менее обеспеченных семей, и, я полагаю, они завидовали.

— Тони Аркари был одним из таких. Он жил со своей мамой в дерьмовой квартирке с одной спальней в центре города. Я думаю, его отец часто избивал его. Он был чертовски грубым ребенком.

Эми почувствовала немного сочувствия к Тони, что, как она была уверена, не входило в намерения ее мужа. Она задавалась вопросом, как же грубый мальчишка превратился в красноречивого, вежливого и, очевидно, богатого мужчину, которого она знала.

— За эти годы мне удалось расположить к себе большинство других мальчиков благодаря моему уму, юмору и иногда непослушанию в школе. Ничего плохого, просто достаточно, чтобы показать им, что я не полный придурок. Но только не для Тони. Он почему-то ненавидел меня до чертиков. Постоянно пытался поставить меня на место, либо избивая - однажды он чуть не сломал мне руку, - либо, когда мы стали старше, унижая. В основном из-за девочек.

— Девочкам нравился Тони так, как никогда не нравился им я. - И теперь в голосе ее мужа определенно звучала нотка горечи. - Он был высоким, красивым, спортивным. С той жестокостью, которая особенно часто привлекает девочек-подростков. У него были все девушки, которых у меня никогда не было, те, которых я хотел, и он дразнил меня этим. Он смеялся надо мной вместе с ними, и они смеялись вместе с ним. Гребаный придурок.

Голос Джима сорвался. Он моргнул, и она подумала, не сдерживает ли он слезы. Чувство вины и стыда снова охватили Эми, усилившись втрое, как клубок разъяренных, извивающихся змей.

— Последний раз я виделся с ним в выпускном классе. Там была одна девушка, Аманда Кэрролл, в которую я был абсолютно влюблен. У нее были каштановые кудри, милый вздернутый носик и улыбка, которой озарялся весь класс. Я имею в виду, это была просто детская влюбленность, ничего серьезного, но, Боже, я и часа не мог прожить, не думая о ней. На географии она обычно сидела слева от меня, и, клянусь, в том первом семестре я не сдал две контрольные, так как думал только о том, как заговорить с ней и пригласить на свидание.

У Эми пересохло во рту. Она знала, что Тони - ублюдок, но впервые почувствовала некоторую степень отвращения, которое, должно быть, испытывал к нему Джим.

— И Тони... он забрал ее у тебя? Аманду?

— Хуже. Я и не подозревал, что она вообще знала, кто он такой. К концу семестра я набрался смелости. Я поговорил с ней, пригласил ее на свидание, и она согласилась.

— Мы сходили с ней на пару свиданий. Кино, боулинг, обычные подростковые развлечения. Я думал, что на самом деле нравлюсь ей. На третьем свидании мы поцеловались. Я думал, она хочет зайти дальше, но я слишком нервничал, я никогда ничего такого раньше не делал.

— Потом, когда мы вернулись домой, мы переписывались. Это стало сексуальным. Она хотела, чтобы я прислал... селфи. В общем, фото члена. Она сказала, что пришлет свое фото топлесс, если я это сделаю, и, ну, в общем, парень-подросток предложил посмотреть на сиськи, это было проще простого.

Снова кривая улыбка, но теперь за ней скрывалась настоящая грусть.

— Я отправил фотографию. Тогда... ничего в ответ. Она просто замолчала. Я писал ей снова и снова, я сходил с ума. Но ничего. Я подумал... может, я ей не понравился. Я имею в виду фотографию. Я был слишком маленьким или неправильной формы. Мысль о том, что меня ей недостаточно, съедала меня изнутри.

— Когда я пришел в школу на следующий день, я понял, что что-то не так. Люди ухмылялись, искоса поглядывая на меня. Смех эхом разносился по коридорам. Когда я подошел к шкафчикам, я увидел это. Все мои сообщения Аманде были напечатаны крупным шрифтом и прикреплены к дверце шкафчика, чтобы все могли посмеяться над ними. Мое страстное желание, моя похоть. Ее сообщения, конечно, были отредактированы. А в центре - фотография, на которой черным фломастером было нацарапано: - Маленький член Джима Хауэлла.

— Я не знал, что делать. Я побежал домой, отказываясь когда-либо возвращаться в то место. Остаток семестра родители обучали меня на дому.

Господи Иисусе, мать твою. Эми взяла его за руку и крепко прижала к своей груди. Змеи в ее животе превратились в черный мертвый груз. - Джим, то, что с тобой случилось - это было ужасно. Аморально. Но более того, это было незаконно. Ты знаешь это, нет? Ты стал жертвой преступления. Кто-нибудь с этим что-нибудь сделал?

Джим покачал головой. - Нет, это было давно. Тогда к таким вещам не относились так серьезно, как сейчас. Особенно потому, что жертвой был мальчик, а предполагаемым преступником - девочка... это не рассматривалось как жестокое обращение. Школа просто хотела замять это. Поэтому я остался дома, и они организовали для меня удаленное обучение.

— Но почему?.. откуда ты знаешь, что Тони был замешан в этом?

— Я пропустил свой выпускной, - ответил Джим на ее вопрос. Она не была уверена, слышал ли он ее, его слова лились из него потоком, как очищение, как катарсис. - Все мои друзья бросили меня, все те, которых я считал друзьями. В школе меня бы сразу обсмеяли, и я не смог этого вынести. Не смог бы смотреть на них, на все эти смеющиеся лица. В тот вечер она, наконец, ответила. Аманда. Я должен был заблокировать ее, но я как-то не подумал об этом.

— Вот сучка. В голосе Эми прозвучала злоба, хотя она знала, что это должно быть направлено и на нее саму. - Что она сказала?

— Она промолчала. Это были видео с ее телефона, знаешь, такое зернистое, снятое на один из тех ранних видеокамер. На них были Аманда и Тони. Он... трахал ее, все еще одетую в выпускное платье. Заставлял ее говорить... такие вещи. Насколько он был лучше меня. Все это ужасное дерьмо. Ты не можешь себе представить...

Эми подумала о видеозаписях, которые она уже видела с Сашей, о ее словах, когда она говорила по приказу Тони, о том, как она насмехалась над Джимом, сравнивая их в сексуальном плане. И услышала эхо своего собственного голоса: - Я хочу изменить своему мужу. Я хочу, чтобы ты взял меня, Тони. Сделай меня своей. Она чувствовала, что тяжесть в животе была такой, что могла бы утащить ее в глубины ада.

Джим продолжал: - Как только я смог, я уехал. Я хотел быть как можно дальше от всех них. Колледж дал мне новое начало, новую страницу. Затем моя карьера и ты, Эми. Ты - лучшее, что когда-либо случалось со мной.

— Почему... почему ты вернулся? Почему ты привез меня в свой родной город? Голос Эми был сухим, как ломающийся хворост. Под этим вопросом она имела в виду, . .. зачем ты сам отдал меня прямо в руки Тони?

— Сначала не хотел. Но работа требовала моего перевода сюда, и я сначала сопротивлялся этому. Но потом я понял, что я уже совсем не тот человек, не тот школьник, который тогда просто сбежал. Теперь я мог показать им всем, кем я стал. Жизнь, которую я построил сам и мою такую прекрасную жену, которой у них никогда не будет.

Эми сжала бедра, как будто старалась стереть воспоминания о языке Тони между ними. Она ничего не сказала.

***

Услышав историю Джима, она поняла для себя две вещи. Она никогда не смогла бы теперь быть с Тони, но она также и не могла позволить Джиму узнать о том, что она уже сделала. Предательство сломило бы его окончательно. Поэтому ей нужно было найти способ заставить Тони и Сашу замолчать, а также удалить видео, которые она отправляла ранее Тони. Она не решила не рисковать и прервать с ним контакт навсегда, пока еще возможно.

В оставшиеся дни отпуска она продолжала обсуждать с мужем свое сексуальное пробуждение. Ни один из них никогда не упоминал о словах, которые она выкрикивала в муках оргазма, но, если она вспоминала, то чувствовала, что Джим, вспоминал тоже. Она сомневалась, что какой-нибудь мужчина забудет, как его обозвала сукой женщина, вот так смотрящая ему в лицо. Она восприняла его молчание как смущенное согласие.

Этот опыт изменил отношение к занятиям любовью для них обоих. Хотя в начале каждого сеанса они были равноправными партнерами, во время акта властная сторона Эми неизбежно брала верх. Именно она подталкивала к действию, а Джим уступал. И хотя Эми начинала наслаждаться властью, которую она ощущала в этой динамике, она также жаждала противоположного. Она хотела, чтобы твердая рука отобрала у нее контроль, взяла ее так, как мужчина берет женщину. Заставить ее подчиниться. И ей становилось ясно, что Джим не справится с этой задачей.

Но она была непреклонна в том, что не вернется к Тони. Только не к Тони, никогда больше. И не важно, что его лицо всплыло у нее в памяти. И не важно, что слова Саши, обращенные к нему, эхом отдавались в ее ушах:

- Я твоя, и ты можешь делать все самые ужасные вещи, какие только сможешь придумать. Мне нужно, чтобы ты относился ко мне как к своей сучке. Ты можешь использовать меня любыми способами, даже самыми грязными, и какие Джиму никогда не удавались.

На четвертый день они улетали домой, оставляя позади свой пляжный рай. В то утро, выйдя из душа, она увидела, что Джим собирает их последний багаж. Она заставила его опуститься перед ней на колени, заставляя его лизать ей киску на четвереньках, как собачке, в то время как он смотрел на нее умоляющими, похотливыми глазами. Ощущения от этого были не похожи ни на что, что она когда-либо испытывала. Это напомнило ей о первом видео, которое Тони прислал ей, того, где Саша стоит перед ним, обслуживая его член, и сейчас она никак не могла решить, чья роль в их дуэте ее больше привлекает, - роль подчиняющегося или контролирующего? Не слишком ли многого она хочет: и того, и другого?

Вернувшись домой, они снова вернулись к обыденному. Джим вернулся к работе, а Эми погрузилась в повседневную работу в студии йоги, проводя половину занятий и занимаясь бизнесом. Мэдлин, молодая сотрудница, которую Эми оставила за главного, казалось, хорошо справилась с делами и была рада сообщить ей, что у них появилось несколько новых членов. Неделя прошла без происшествий, а от Тони не было никаких вестей.

В пятницу их пригласила встретиться Лиза, сестра Джима, давно уже запланировавшая свой приезд к их родителям. А поскольку их родителей не было дома в этот вечер, Джим предложил им поужинать втроем в маленьком китайском ресторанчике на другом конце города.

Там они и встретили Лизу, которая поприветствовала их обоих изысканным, но в то же время церемонным воздушным поцелуем. Лиза была преподавателем в старом и уважаемом университете. Она была на несколько лет старше Джима и, как и он, была привлекательна в необычном смысле. Она была на несколько дюймов выше Джима и Эми, стройная, с грацией танцовщицы. Она была худощавой, бледной и всегда одевалась очень консервативно: сегодня на ней была юбка до щиколоток, непрозрачные колготки и черная рубашка с длинными рукавами и круглым вырезом горловины. Ее подбородок и высокие скулы казались высеченными из мрамора, а очки в металлической оправе подчеркивали проницательность ее голубых глаз. Ее янтарные волосы были собраны на макушке в беспорядочный пучок. Эми всегда разрывалась между верой в то, что карьера в академических кругах требует от Лизы производить впечатление абсолютно бесполой особы, или что это особенность ее натуры.

Но, для друзей и семьи, Лиза всегда старалась быть веселее, чем с другими. За ужином они смеялись и болтали, и Эми была покорена рассказами Лизы о высокомерных молодых студентах и незадачливых, замкнутых профессорах, не готовых к переменам, происходящим в окружающем мире.

После первого блюда Джим, извинившись, удалился в туалет, а Лиза вежливо перевела разговор на Эми, расспрашивая о студии йоги и о том, как ей живется в новом городе.

— Это потрясающе. Все такие дружелюбные, в церкви нас поддерживают, и жители города радушно принимают мою студию.

— О, это приятно слышать. Я немного беспокоилась, когда услышала, что Джим возвращается сюда. Ему было нелегко расти здесь. Вы ни с кем еще не столкнулись... с его старыми противниками?

Эми сморщила нос, пытаясь отогнать от себя образ изумрудных глаз и черной щетины на подбородке, которые не давали ей покоя.

— Ну... был один парень. Эми понизила голос, хотя и не была уверена, почему. - Мы столкнулись с ним в "Робаке". Кажется, это старый противник Джима, - Тони Аркари.

Лиза вздохнула: - Черт. Да, я беспокоилась именно о нем. Джим рассказывал тебе, что между ними произошло?

Эми покраснела, не желая пересказывать все подробности, которые ей стали известны от Джима, не зная, что известно Лизе. - Просто... просто он приставал к Джиму в школе, был вовлечен в какой-то инцидент в выпускном классе. Джим думает, что это была ревность.

К ее удивлению, Лиза фыркнула: - Ну, не совсем.

— Я думаю, Джим мог этого даже не осознавать, это случилось до того, как он стал достаточно взрослым, чтобы понять. Когда Джиму было около восьми лет, у нашего отца был роман. С матерью Тони Аркари.

— Что?! - Эми подалась вперед, присев на краешек стула.

— Да. По правде говоря, я не сужу папу слишком строго. Миссис Аркари была красивой женщиной, а с нашей матерью... было трудно жить. К счастью, с возрастом она стала мягче. Лиза отпила глоток вина.

— Тем не менее, их секрет стал широко известен, и это вызвало небольшой скандал в городе. Наши родители в конце концов помирились и остаются вместе по сей день. Но отец Тони... он не простил. Он ушел от Тони и его матери, оставив их ни с чем. Вот почему Тони так безжалостно издевался над Джимом в детстве.

Эми почувствовала привкус желчи в горле. Черт возьми. Что я наделала? Я вляпалась в какую-то чертову травму, связанную с переходом поколений.

***

На следующее утро Эми проснулась все еще тревожной, ее сон был нарушен яркими сновидениями. Она преследовала Тони по лабиринту, пытаясь отомстить за своего мужа. Поворот за поворотом он ускользал от нее, и только его черные как смоль волосы на затылке и накрахмаленный воротничок белой рубашки были видны, прежде чем скрывались за следующим углом. Но когда она наконец догнала его, он повернулся к ней лицом, и голова у него была змеиная, а вместо глаз - горящие угли.

Она застыла, как вкопанная. Она пыталась повернуться и убежать, но не могла. Тогда Тони вырос на три метра, на шесть, возвышаясь над ней, пока она не оказалась между его ног.

Его голос потрясал все вокруг: - Я знаю, чего вы хотите, миссис Хауэлл. Если вы хотите сохранить свой брак, вы должны подчиниться мне. И при этом пальцы, размером с бутылку из-под шампуня, расстегнули его брюки.

Что ж, по крайней мере, это не было хитростью. Ей не понадобился бы психолог, чтобы истолковать этот сон.

Она посмотрела на Джима, который тихо похрапывал на другой стороне кровати. Джим любил подольше поспать по субботам, это был единственный день, когда он мог себе это позволить, и она не хотела его будить. Она тихонько оделась в свой спортивный бюстгальтер и яркие штаны для йоги и нежно поцеловала его в лоб.

Когда она пришла в студию, Мэдлин, ее протеже, уже приступила к занятиям. Первым занятием в этот день был бикрум, и группа толпилась вокруг, ожидая, когда можно будет войти в комнату занятий. В классе было больше народу, чем обычно для субботнего утра, и атмосфера была какой-то другой, более живой. Она услышала звонкий смех Мэдлин и заметила высокую рыжеволосую девушку в центре толпы. Она с кем-то болтала, улыбалась и смеялась, а толпа окружала их. Она увидела, как кончики пальцев Мэдлин коснулись локтя загорелой мускулистой руки.

Нет. Нет, черт возьми, нет.

Мэдлин заметила ее: - Эми! Она помахала рукой над головой, и все головы повернулись к Эми. Эми неохотно протиснулась сквозь толпу к ней. - У нас несколько новых участниц, о которых я вам сегодня рассказывала. Это Дейдра, - она указала на седеющую женщину лет 60, - а это, - она повернулась к мужчине, с которым только что смеялась, - Тони.

Эми стиснула зубы и ничего не сказала. Все ее тело сотрясалось от страха, ярости и чего-то такого, в чем она не хотела себе признаваться. Ее взгляд метался между Мэдлин и Тони. Через плечо у него была перекинута спортивная сумка, и он был одет для занятий в черные велосипедные шорты, которые открывали мощные четырехглавые мышцы, а также в спортивную майку, которая облегала его грудь и открывала гладкую оливковую кожу его широких бедер, плечи и выпуклые мышцы рук.

Рука Мэдлин лежала на его плече, якобы для того, чтобы представить его, но задержалась там, и рыжеволосая девушка наклонилась, почти прижимаясь к нему. Эми почувствовала трепет в животе, который, как она уверяла себя, был вызван гневом, а не ревностью.

— Вообще-то, мы знакомы. Тони широко улыбнулся, что было бы очаровательно, если бы она не знала его крокодильего намерения, и шагнул вперед, протягивая руку для рукопожатия. - Я знаком с ее мужем. Как поживаешь, Эми?

Сердце Эми готово было выскочить из груди, но она небрежно пожала ему руку - она не могла проявить неуважение к клиенту на глазах у всех своих коллег. Это могло повлиять на ее бизнес. И тут же пожалела, что не сделала этого – не накричала на него за все его дерьмо, за все, что он сделал с Джимом, не унизила его тут же и не выгнала из своего спортзала. Но она никогда и не делал так.

— В комнате уже все приготовлено. Если ты готова начать, то уже без пяти пять, - Мэдлин наклонилась, чтобы обратиться непосредственно к ней. Когда она это сделала, Тони непристойно скользнул взглядом по заднице рыжеволосой женщины, зная, что Эми это увидит. Затем его взгляд скользнул по телу Эми, потом вверх по ее стройным ногам, обтянутым обтягивающими розово-желтыми штанами для йоги, задержался на том месте, где сходились ее бедра, на изгибе бедер, затем по талии и подтянутому животу, к груди, спрятанной в спортивный лифчик.

Эми казалось, содрогнулась под его взглядом. Он вызывал у нее отвращение, как и все, что она теперь о нем знала. Но она также помнила ощущение его рук скульптора на своем теле, как легко он поднял ее и усадил на раковину в церковной ванной, раздвинув ее бедра. Вопреки ее желанию, ее тело отвечало на его взгляд.

Она громко откашлялась. - Отлично, - громко произнесла она, чтобы привлечь внимание присутствующих, надеясь, что ее голос не дрожит. - Начинаем. Следуйте за мной. Она прошла мимо Тони, даже не взглянув на него, и вошла в класс.

Как только она открыла дверь, на нее обрушились жара и влажность, окутав ее словно одеялом. Она почти сразу же начала потеть, кожа покрылась мурашками, ее тело было подготовлено к тому, чего ожидать в такой обстановке.

Она заняла свое место впереди, а остальные ученики потянулись вперед, чтобы занять место на ковриках. Как обычно, в классе было 90% женщин, и сейчас Эми заметила молчаливое соревнование между ними за то, чтобы расположиться как можно ближе к Тони. Их взгляды оценивающе скользили по изгибам его ягодиц в шортах, по венам рук, сбегающим по обнаженным бицепсам. По крайней мере, одна женщина средних лет долго смотрела на выпуклость его промежности и прикусила губу.

Эми почувствовала, как в ней снова закипает гнев. Они бы не пялились на него так бесстыдно, если бы знали, какой он на самом деле.

Но это не помешало ей замечать его во время занятий, как бы она ни старалась этого не делать. Он двигался легко и грациозно, следуя ее примеру, по его гладкой коже стекали струйки пота. Очевидно, он не лгал о своем пребывании в Убуде. Украдкой поглядывая на него, она восхищалась элегантностью его движений, изгибом дельтовидных мышц, когда он переносил вес на одну руку, тем, как даже пятна пота, казалось, выделяли мускулатуру на рубашке.

И каждый раз, когда она поднимала взгляд, она замечала, что он смотрит на нее в ответ. Казалось, что его глаза никогда не отрывались от нее, блуждая по ее юному телу, раздевая ее как в своем, так и в ее воображении.

Она почти ощущала его руки на своих бедрах, на талии, на животе. Его дыхание коснулось ее шеи. Приняв позу на коленях с упором рук, она представила, как он стоит у нее за спиной и шепчет ей на ухо. Когда они перешли в позу кобры, она увидела, как его выпуклость касается земли, и представила себя распростертой под ним.

Прекрати. Сосредоточься.

Но так же, как она не могла сдержать свои мысли, она потеряла контроль над реакцией своего тела. Ее дыхание стало частым и неглубоким. Ее соски стали твердыми, как камешки, и, несмотря на жару, торчали сквозь спортивный лифчик. И хотя все ее тело было влажным от пота, она чувствовала, как между ее ног собирается больше влаги.

Однако реакция Тони была совсем не похожа на ее реакцию. Она взглянула на него как раз в тот момент, когда он стоял с упором на руку, и увидела его безудержный, хищный голод в зеленых глазах. Ее взгляд метнулся вниз, и затем она быстро отвела его, но слишком поздно. Она не сможет теперь стереть из памяти образ его члена в велосипедных шортах, который затвердел и увеличился в три раза, а его очертания проступили от пота. Трепет в ее животе теперь был другого рода.

Наконец занятие подошло к концу, и она вывела класс обратно в центр. Когда она закончила, раздались редкие аплодисменты, воздух был насыщен влагой, потом и тяжелой работой. Все тяжело дышали, их одежда промокла насквозь, и они были измотаны от напряжения. В то время как другие брали свои бутылки с водой и сворачивали коврики, она сразу направилась прямиком к выходу, отказавшись от своей обычной привычки вести светскую беседу с участниками. Каждый дюйм ее тела покалывало, оно было горячим и влажным. И пока она шла, то чувствовала, как верхушки ее бедер скользят друг по другу, смазанные не только потом. У нее не было настроения ни с кем разговаривать.

Она захлопнула за собой дверь своего маленького кабинета, вдыхая свежий прохладный воздух. Что здесь делает Тони? Неужели он появился только для того, чтобы поиздеваться над ней? Ей нужно было освежиться, принять душ, чтобы остыть.

Но ее тело не желало остывать. В нем бурлила энергия другого рода, как будто за последний час в нем накопился статический заряд, который нужно было разрядить. Она прислонилась спиной к двери своего кабинета, и, как будто у ее руки был свой собственный разум, ее рука скользнула под пояс штанов для йоги и оказалась внутри промокших трусиков.

Она была такой влажной, что ее палец почти сразу же скользнул вниз по центру ее киски, без сопротивления раздвигая внутренние губки и вызывая трепет внутри нее, когда палец коснулся ее набухшего клитора. О Боже. Она не прикасалась к себе с тех пор, как совершила маленькую... ошибку в церкви с Тони. С тех пор, как она удалила его видео и сказала себе, что больше никогда его не посмотрит. Она думала, что ее новообретенное доминирование в отношениях с Джимом избавит ее от необходимости заниматься такого рода самобичеванием. Но, о, как же она ошибалась!

Она водила круговыми движениями по своему клитору, отчего в глазах у нее вспыхивали искры. Она пыталась думать о своем муже, о ком угодно, только не о Тони. Но ее мысленный взор был полон видением изгибов его рук, рельефом бедер и этим его неудержимым и опустошающим оружием, - его глазами.

Может быть, в этот раз все будет не так плохо. Я могу просто пофантазировать о Тони, чтобы отвлечься. Просто чтобы собраться с мыслями перед следующим занятием.

Она раздвинула ноги чуть шире, упираясь пятками в ковер. Второй палец присоединился к первому, поглаживая клитор между ними. Ее мысли вернулись к очертаниям члена Тони, торчащего из-под его велосипедных шорт. Она представила, как он ставит ее на колени, не принимая отказа в качестве ответа, ощущая его тяжесть на своей нижней губе. Она представила, как он ломает ее, заставляя подчиниться.

Тихий стон сорвался с ее губ.

Три коротких удара. Прямо у ее головы.

Она резко вытащила руку из брюк. - Что? Кто это?

— Это Мэдлин. Могу я войти? Голос молодой женщины был нежным и непринужденным.

— О... сейчас. Дай мне минутку.

О Господи. Блядь. Как, должно быть, она пахнет? Она надеялась, что это был кислый запах чистого пота. Даже неприятный запах тела сейчас был бы предпочтительнее аромата возбужденной киски.

Эми потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, она попыталась встать, скрестив ноги, так, чтобы сквозь леггинсы не было видно мокрых пятен, и открыла дверь.

В дверном проеме стояла высокая рыжеволосая девушка. Но рядом с ней, занимая доминирующее положение в пространстве, был...

— Эми! Это Тони, с которым я тебя познакомила ранее. Он настоял на том, чтобы выразить свое восхищение качеством урока.

Эми почувствовала глубокое давление, как в самолете, который резко пошел вниз.

— Эми, это было невероятно. Это действительно был самый захватывающий урок, который я когда-либо посещал.

Эти изумрудные глаза впились в нее. Она чувствовала себя так, словно находилась в свободном падении сквозь атмосферу, ее одежда, ее оправдания, ее самообман сгорали на ее теле, оставляя ее розовой, обнаженной и совершенно уязвимой под его пристальным взглядом.

— Спасибо тебе... Тони.

— Мэдлин, можно оставить меня на минутку с Эми?

Мэдлин выглядела шокированной этой просьбой и даже немного расстроенной. Она открыла рот, словно собираясь возразить, затем бросила взгляд на Эми. Но Тони уже положил руку на талию Мэдлин, направляя ее обратно к двери. Она слегка кивнула своей помощнице.

— Хорошо. Эми, если тебе что-нибудь понадобится, просто позови.

— Спасибо, Мэдс. Я так и сделаю.

Тони проводил ее обратно к двери и закрыл ее за ней, но прежде чем он это сделал, Эми была уверена, что увидела, как его рука проскользила по ее пояснице и обхватила ягодицу. На этот раз свою ревность трудно было отрицать.

Затем Тони в мгновение ока запер дверь и повернулся к ней лицом, бросая свою сумку на ее стол. Потом он обхватил одной рукой ее шею сбоку, так что его большой палец нежно коснулся ее щеки, и притянул ее лицо к своему. Его губы прижались к ее губам, и все произошло так быстро, что она не успела возразить. Ее тело растворилось в нем.

Нет, нет, это неправильно.

Но она уже целовала его в ответ, ее рука скользнула под его промокший жилет, к его животу, как будто все-тки у ее руки был свой собственный разум. Его рука, лежавшая у нее на шее, скользнула в ее волосы, потянув их с нужной силой, а другая оказалась у нее на груди, приподнимая спортивный лифчик на груди, перекатывая ее чувствительные, твердые, как галька, соски между ловкими пальцами.

Нет, стоп, а как же Джим? А как насчет всего, что он рассказал тебе о Тони?

Но это как бы уже не имело значения, не тогда, когда его тело прижималось к ней, а ее изгибы сливались с его изгибами. Не тогда, когда его дыхание касалось ее уха, и она слышала собственный всхлип. Не тогда, когда его пальцы скользили вниз по поясу ее штанов для йоги, чтобы завершить то, что не смогли сделать ее собственные.

Остановись, прекрати это!

Но это было так, словно логичная, верная часть ее души была заключена в стекло. Все контролировала Плохая девочка Эми, Ненасытная Эми, которая никогда не была в центре внимания, пока на сцене не появился Тони, и она не собиралась отказываться от этого сейчас.

Она раздвинула для него ноги, придвинула таз, приглашая его руку войти внутрь, и снова застонала, когда он нашел ее горячую сердцевину, посылая в нее волны удовольствия.

Остановись, остановись, ОСТАНОВИСЬ!

Она выкрикнула последнее слово, хотя на это потребовалась вся ее сила воли, и попыталась оттолкнуть его.

- Я не могу, я не должна. Ты - все, что я должна ненавидеть. Джим рассказал мне, что ты с ним сделал!

Тони теперь крепко держал ее, глядя на нее сверху вниз своими демоническими зелеными глазами, но не двигался с места.

— О-о-о, миссис Хауэлл, вы наконец-то проявили хоть какое-то сопротивление? Не слишком ли поздно вы обрели свою верность? Тогда продолжайте, расскажите мне. Что ваш малыш Джимми сказал обо мне.

— Он... он рассказал мне, как ты издевался над ним. Бил его, унижал. Как ты отбирал у него девушек. Та девушка, Аманда...

Тони перестал двигать рукой, но она все еще была у нее в трусиках, его палец все еще крепко сжимал ее пульсирующий клитор. Как бы она ни была возбуждена, одного этого прикосновения было достаточно, чтобы свести ее с ума. Это было все, что она могла сделать, чтобы не выгнуться назад.

Ответ Тони прозвучал тихо и горячо прямо ей в ухо: - Ах, вот в чем дело. Это всегда было проблемой Джимми. Право на существование. Это были не его девушки. У него никогда их не было. Они были самостоятельными, и он им был не нужен. Он не мог смириться с тем, что есть что-то, в чем он не силен, с самого начала. Что-то, что никогда не давалось ему просто так.

Эми поежилась от его слов и его хватки.

— Особенно Аманда. Временами она жалела его, иногда поносила. Но она никогда не хотела его. В глубине души она презирала его за слабость. Сломить ее было проще всего на свете. Все, что ей было нужно, - это небольшой толчок...

Сказав это, он согнул палец, посылая электрический разряд в киске Эми, заставляя ее снова застонать.

— Конечно, ты не такая, как они, Эми. Ты сильная женщина. И умная к тоже. Сознающая себя. Достаточно, чтобы понять, что я разбудил в тебе что-то такое, что нелегко отрицать. Скажи мне, как ты думаешь, твой маленький Джимми сможет полностью удовлетворить твои аппетиты?

Он взял ее руку и положил себе на шорты. Она почувствовала, что он стал влажным от напряжения, и провела кончиками пальцев по его огромному мужскому достоинству. Она не отодвинула его руку.

Нет, пришлось ей признаться самой себе. Джим не сможет дать ей всего, чего она жаждет. Но она ничего не сказала.

— Я не думаю, что он сможет, - продолжал мурлыкать Тони ей на ухо, - не думаю, что твой муж сможет потушить огонь, который я чувствую у тебя между ног.

Он снова напряг палец в ее трусиках, и у нее чуть не подогнулись колени.

— Но я могу, Эми. Ты не Аманда. И даже не Саша. Не одноразовая игрушка. Я хочу тебя, Эми. Я жажду тебя так же, как и ты меня. Оставь своего мужа, будь моей. Я никогда не разочарую тебя так, как он.

Пальцы Эми обхватили член Тони, который был намного больше, чем у ее мужа. Она сравнила это с тем, как если бы она держала член Джима, пытаясь ввести его в себя, когда он преждевременно кончил ей на задницу. О том, как легко она подчинила его себе и как покорно он уступал. Он разочаровал ее тогда.

— Все, Эми, - почти прорычал Тони, - только скажи, и ты будешь моей. Миссис Хауэлл больше не будет.

Трахни меня.

Это вертелось у нее на языке, но не сорвалось с языка. Тони поставил ее перед выбором: отвергнуть его, или вернуться к любящему мужу и жить в сексуальной неудовлетворенности. Или оставить Джима и быть... кем? Партнершей Тони? Его собственностью? Она не могла.

Но что, если это были не единственные варианты?

Он опять слегка пошевелил пальцем, и у нее вырвался стон: - Оооо...

И вот так просто слова сорвались с губ.

— НЕТ. Я люблю своего мужа. Я никогда не брошу его только для того, чтобы трахнуть тебя. Если это было твоей целью, то ты проиграл.

Тони не пошевелился, но она услышала, как он резко втянул воздух, почти зашипел. Она крепче обхватила его член через шорты.

— Но я также не хочу причинять ему боль. Ты должен пообещать, что никогда не расскажешь ему о нас. Ты никогда не используешь это, чтобы навредить ему. Более того, ты никогда не должен позволять ему узнать. Удали все видео со мной, которые у тебя есть. Сделай все, что в твоих силах, чтобы сохранить наш секрет.

Его горячее дыхание снова обдало ее шею: - Почему я должен это делать? Что я получу, если сделаю это?

— Меня.

Она раздвинула ноги чуть шире и качнула бедрами навстречу его руке, чтобы подчеркнуть то, что она имела в виду, - ты можешь обладать мной. Физически. Но никогда - эмоционально.

Он снова задвигал пальцами по-настоящему, посылая в нее волны удовольствия.

— Сильная, да? Договаривайся, а не уступай. Но этого недостаточно, миссис Хауэлл. Мне нужно нечто большее, чем просто разовый секс. Ты должна подчиниться мне. Отказаться от контроля. Уступить моим самым сокровенным желаниям.

Эми закусила губу, чтобы снова не захныкать. Она изо всех сил старалась сохранить трезвый рассудок. Они были уже так близки к соглашению, что она это чувствовала.

— Я... Я могу это сделать. Только в сексуальном плане, при условии, что это не причинит вреда Джиму, при условии, что ты никогда не расскажешь моему мужу. Я уступаю.

— Итак, мы заключили сделку? Его слова были ядом, подслащенным медом, и лились прямо ей в ухо. - Скрепи это, Эми. Подчинись.

И он притянул ее к себе, поставив на колени.

Его действия что-то пробудили в ней. Глубокое, забытое желание. Как бы сильно она ни наслаждалась властью в своих недавних супружеских отношениях, именно этого она и жаждала.

Рука Тони выскользнула из ее штанов для йоги, и ее киска запульсировала под ней, жаждая утраченного прикосновения. Ее груди торчали из-под спортивного лифчика, который был задран до ключиц. Другой рукой он грубо схватил ее за волосы, притягивая ее голову к себе, так что ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его шорт. Она почувствовала запах его пота и мускуса.

Она знала, что скрывается под этими шортами, видела видео, уже дважды прикасалась к нему через одежду, но теперь она отчетливо видела очертания, и они казались невероятно огромными. Его обтягивающие шорты заканчивались чуть выше колен, и его член, казалось, занимал почти всю длину одной из них, а по ширине был равен длине ее указательного пальца. Как я когда-нибудь смогу вместить его в себя?

Свободной рукой он запустил руку за пояс своих шорт и вытащил его, так что он угрожающе замер всего в четверти дюйма от кончика ее носа.

О мой Бог. Это был самый большой предмет, который она когда-либо видела, ни в реальной жизни, ни в порно.

— Возьми его в руку. Подергай.

Она потянулась, чтобы сделать, как он велел, ее пальцы сомкнулись на нем, но не смогли обхватить его полностью. Даже его вес был впечатляющим, как у ветки дерева, свисающей с одного конца. В ее трусиках появилась новая струйка влаги. Она медленно провела рукой вверх и вниз по стволу. Она поняла, что он был необрезанным, его крайняя плоть с каждым движением натягивалась на головку и обратно. Она никогда раньше не была с необрезанным мужчиной.

— Поднеси его к губам, Эми. Поклонись ему.

Как хорошая девочка, она сделала, как ей было сказано. Она прикоснулась губами к кончику, запечатлев на нем поцелуй. Затем еще один. Затем она взяла головку в рот; ей пришлось напрячь челюсть, чтобы обхватить ее губами.

Запустив руку в ее волосы, он прижал ее к себе, мягко, но твердо, не оставляя сомнений в том, кто здесь главный. Она сдалась, пытаясь сосать его с энтузиазмом, как, по ее наблюдениям, делала Саша, напрягая мышцы горла, чтобы приспособиться к нему, пока не услышала тихие хлюпающие звуки, исходящие из ее рта: - Глллррррррр, Гаккпп...

Тони усмехнулся: - Да, миссис Хауэлл, ты сосешь член настоящего мужчины. Что сказал бы твой муж, если бы он увидел свою милую женушку на коленях передо мной, поклоняющуюся моему члену?

Эми попыталась покачать головой, и хотела сказать Не говори так о моем муже. Но из рта вырвалось только: - Глллррррррр, Гаккпп...

Но в то же время, при упоминании о Джиме, ее возбужденная, ноющая киска слегка запульсировала. Где-то в этом подчинении, в этой жесткости, она обнаружила, что предательство стало частью острых ощущений.

Тони, казалось, почувствовал, что его слова попали в цель. Он протолкнул свой член глубже в ее горло: Глррпп. Склоккк.

— Тебе нравится изменять ему, вот в чем дело? Его голос стал тише, почти шепот, - тебе нравится, когда большой и злой хулиган маленького Джимми трахает тебя в рот?

Ооо. От его слов у нее между ног пробежала дрожь. Она попыталась сжать их вместе, отчаявшись хоть как-то совладать со своей киской, и принялась сосать с удвоенной энергией.

Он снова рассмеялся: - Посмотри на себя! В конце концов, ты маленькая шлюшка, умеющая сосать член. Мне не потребовалось много усилий, чтобы сломить тебя. На самом деле...

Он крепче сжал ее волосы, -. ..Почему бы тебе не сказать тебе самой, кто ты такая?

Боже, нет. Она пыталась не обращать на него внимания, взять его в рот поглубже, надеясь, что это ощущение заставит его передумать. Но его длинные пальцы полностью контролировали ее голову, и он потянул ее голову за волосы прочь от своего члена, пока тот не вырвался из ее губ с тихим влажным чмоканьем.

— Я хочу услышать, как ты скажешь это, - теперь его голос был опасным, мрачным и злобным. Ее клитор, казалось, вибрировал в такт его словам. - Скажи мне, кто ты, Эми.

— Я... Я сдаюсь, - ее разум кричал, чтобы она остановилась, но внутренности побуждали ее продолжать, - ты победил. Я сломленная, неверная маленькая шлюха.

О мой Бог. Ей никогда еще не было так стыдно, и она никогда еще не была так охвачена вожделением.

Он снова рассмеялся и ослабил хватку на ее волосах, и она снова проглотила его член. Ему больше не нужно было направлять ее голову, она двигала своим ртом вверх и вниз по нему, как изголодавшийся человек, которому предлагают ужин, отмеченный звездой Мишлен.

Тем временем она больше не могла отрицать свою жгучую, отчаянную потребность в прикосновениях к себе внизу. Она скользнула рукой в трусики, посасывая член, и содрогнулась от нового ощущения.

— Нет. - Он прорычал это слово так громко, что у нее свело живот. - Вынь пальцы из своей киски. Теперь ты моя сучка, и я решаю, когда и как ты получишь удовольствие.

Он с невероятной силой оторвал ее от своего члена, и она заскулила, как собака, у которой отняли любимую игрушку. Он рывком поставил ее на ноги, развернул и подтолкнул вперед, перегнув через маленький письменный стол в углу комнаты и прижав к нему ее щеку. Он схватил ее сзади за штаны для йоги и одним движением спустил и брюки, и трусики до колен. Она почувствовала прохладный воздух офиса на своей голой заднице, на своих гладких половых губах. Ее киска затрепетала от его грубого обращения, от его доминирования.

Щелк! Шлепок его ладони по ее ягодицам был похож на удар хлыста. Жгучая боль пронзила ее, и она едва сдержала крик, но не успел шок улечься, как он провел рукой по ее обнаженной киске с нежностью, которая бросала вызов жестокости его последнего действия, посылая по ее телу волны удовольствия, конкурирующие с любой болью.

— Как моя шлюха, ты должна усвоить этот урок. Каждое ощущение твоего тела будет происходить по моей прихоти. Доставляет ли это удовольствие... - его пальцы нашли ее набухший клитор, и возбуждение стало невыносимым, вызвав у нее стон. Она вздрогнула и снова наклонила к нему таз, приглашая к большему.

— . ..Или нет. Треск! По другой ягодице пробежал жгучий шлепок, и на этот раз она не смогла сдержать крик.

Он дал ей еще шесть, чередуя каждый шлепок с нежным, продуманным поддразниванием ее женственности, пока не почувствовал, что ее разум на грани срыва, настолько он разрывался между ощущениями боли и удовольствия.

— Теперь ты понимаешь?

— Д... да.

— Называй меня "сэр".

— Д-да, сэр.

Он продолжал прижимать ее голову к себе, но теперь поглаживал ее клитор быстрее.

— Так ты хочешь кончить, маленькая шлюха?

— Д-да, сэр. Она подчинялась его приказам, но, о боже, ей это было нужно. Она не могла ясно мыслить. Каждая клеточка мозга, каждое нервное окончание жаждали освобождения.

Он убрал руку с ее клитора. Она застонала, задвигала бедрами, пытаясь найти его снова.

— Твоя маленькая киска-изменщица этого не заслуживает. Еще нет.

— Хотя, - он сделал паузу, словно зная, что ожидание следующего слова превратится в мучение, - у тебя действительно очень красивая киска, шлюшка. Такая набухшая, такая влажная. Неужели малыш Джимми так сильно тебя возбуждает?

— Н-нет, сэр. - Она ненавидела себя за то, что говорит правду.

Она почувствовала, как его палец снова скользнул к ее входу и вошел внутрь. Возникло едва заметное сопротивление, прежде чем ее смазка преодолела его, и его палец скользнул внутрь.

— Мммм, и все еще такая тугая. Когда ваш муж трахает вас - извините, занимается любовью - вы чувствуете, как он растягивает вас? Наполняет вас, как будто вам нужно, чтобы вас наполнили?

— Н-нет, сэр, - Боже, ей нужно быть наполненной.

Он рассмеялся: - Я так и думал. Не волнуйся, моя милая, мы это изменим. Мы хорошенько тебя растянем для маленького Джимми.

Она почувствовала, как он подошел к ней сзади, и его рука легла на ее покрасневшую ягодицу. Затем почувствовала головку его члена у своего входа. О мой Бог. Это было сильнее, чем все, что она когда-либо испытывала. Любой мужчина, любая игрушка, даже ручка пылесоса, которые она когда-то пробовала в своих ранних приступах одержимости им.

— Скажи это. Ты хочешь, чтобы я растянул тебя для него?

Его член. Все, что она хотела, это его член.

— Да, сэр.

— Тебе придется придумать что-нибудь получше. Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я-я хочу, чтобы ты трахнул меня. Раздвинь меня своим огромным членом. Наполни меня, я нуждаюсь в том, чтобы меня наполнили. Погуби меня для моего мужа, измени меня так, чтобы мне подходил только твой член, - Эми не была уверена, откуда взялись эти слова, они никогда не приходили ей в голову. Желание исходило из глубины ее души, жажда физического проявления мысленного подчинения, которое она уже совершила.

— Вот сейчас хорошая девочка, - и он вошел в нее.

На мгновение, повисшее во времени, он встретил сопротивление, и казалось, что он не поместится - просто не мог поместиться. Потом он прорвался, и он оказался внутри нее, как оккупант при поддержке и покровительстве ее собственного возбуждения. Ее соки покрыли его член, как союзник, приглашая его дальше.

— Ох ох ох ох ох ох ох оооохх.

Все ее тело дрожало, пытаясь приспособиться к нему. Он полностью заполнял ее, ощущения, которых она никогда ранее не испытывала. Он знал, что делает, двигаясь вперед уверенно, неумолимо медленно, чтобы она чувствовала себя, простирающуюся вокруг него, почувствовать каждый нюанс его чудовищного обхвата.

— Оооо. Уххх ух ух ух ухххх, нгххх.

Теперь ее тело дрожало сильнее, волны ощущений поднимались внутри нее. Он был в ней только наполовину, но, как ни странно, она уже чувствовала, что близка к оргазму. Если бы она сосредоточилась, то могла бы даже...

— Ты собираешься кончить, шлюха?

— Н-н-да, д-да, с-сэр...

— Подожди. Не кончай. Это приказ.

Подождать? Она не была уверена, что сможет, она никогда не пробовала, обычно все было наоборот... Теперь ее тело дрожало, блестя от пота так же, как после занятий йогой, а ее внутренности подверглись какой-то дьявольской внутренней тренировке.

— Я... я... хочу кончить, сэр.

— Нет. Возьми его поглубже.

Он проник еще глубже, глубже, чем когда-либо проникал в нее. Ей казалось, что он перестраивает ее внутренности. Затем, когда она уже была уверена, что больше не выдержит, он начал отступать, и ощущение его отступления было таким же сильным, как и наступление. Волны захлестывали ее. У нее было такое чувство, будто она пытается сдержать прилив.

— П-иду... иду... чтобы п-кончить, С-сэр...

— Нет! Не испытывай оргазма, ты меня слышишь? Если ты не подчинишься, будут последствия. Я тебе не муж-сука, которого ты можешь игнорировать и не уважать.

Она почувствовала приступ боли от жестокости его слов. Сука. Но разве не так она назвала Джима в лицо? Как она могла отрицать это, когда он никогда не вызывал у нее ничего подобного.

— Ой ой ох ох. Н-н-нет, не кончаю. Ж-не кончаю.

Пот выступил бисером на лбу от сдерживания напряжения. Ее разум был погружен в себя, она едва могла осознать, что с ней происходит.

— Тебе нравится мысль о том, что я разрушу тебя ради твоего мужа. В глубине души это тебя возбуждает. Эта идеальная, великолепная киска, которую ты обещала ему, станет для него бесполезной. Тебе не кажется, что это хорошая идея?

— Не-а, не-а, Д-да, с-сэр.

Она не понимала, что он говорит, не могла осознавать это своим сознанием, все, что она чувствовала, это жар внутри себя и жгучее желание кончить.

— Это будет долгий проект, ты же понимаешь. Но я собираюсь испортить твою сладкую, идеальную киску. Она будет трепетать, как тряпка, когда я закончу с тобой. Так будет лучше, тебе не кажется?

— Аххх! А-а-а-а-х! Д-да, сэр!

Теперь он трахал ее по-настоящему, внутрь и наружу, и ощущения были ошеломляющими. Она больше не могла сдерживаться, хотела она того или нет, но она собиралась это сделать...

— Прижмись ко мне своей прелестной маленькой киской. И кончай для меня, как хорошая девочка.

— О-о-о, я кончаю, сэр!

Оргазм обрушился на нее, как цунами, сокрушая ее оборону, смывая все, что еще оставалось от ее сопротивления. В тот момент она была готова на все, что угодно, лишь бы это продолжалось.

Ее ноги превратились в масло, и, если бы не стол под ней, она бы рухнула. Ее киска дернулась, сжимаясь вокруг его члена. Ее разум был затуманен наслаждением.

Когда ее толчки только начали стихать, он уже начал менять ее положение, поворачивая ее на бок и поднимая ее ноги на стол, все еще прижатые друг к другу спущенными до колен штанами для йоги. Он забрался на нее сверху, одной рукой массируя ее грудь, и снова вошел в нее.

— О, о, о, боже мой.

Теперь он трахал ее еще жестче, словно дикое животное, опустошая ее огромными, разрушающими киску толчками. Все мысли о Джиме вылетели у нее из головы. Теперь она принадлежала ему, только ему.

— Ты хочешь весь мой большой член? Ты готова принять все это?

— О, черт, да, да, п-пожалуйста, пожалуйста!

Он трахал ее еще глубже, поставив одну ногу на стол, чтобы глубже проникать в нее. Это было похоже на работу промышленного молота, раскалывающего надвое что-то под ним.

— Чья ты теперь сучка?

— Т-твоя. О, твоя сучка, твоя шлюха. Я твоя.

На нее обрушился еще один оргазм, ослепляя ее, поглощая ее тело и мозг.

— Если ты позволишь мне растянуть тебя для мужа, ты покажешь ему ее. Можешь ли ты сделать это для меня, Эми?

— Да, да, сэр, ничего, ее -ух -нн!

Все ее тело напряглось, она не осознавала слов, которые слетали с ее губ.

— Ты закончишь работу, которую начала Аманда, а продолжила Саша. Ты будешь той, кто завершит ее.

— Нннхх, ннхххх, нннххх...

— Я знаю, ты любишь его. Как его отец любил мою мать. Твоя любовь будет отравой. Он схватил ее за волосы, заставляя посмотреть ему в лицо. Его зеленые глаза, казалось, проникали в самую глубину ее души, в то время как его член проникал в самую сердцевину ее сладкого тела.

— Ты собираешься уничтожить его, как уничтожили мою мать. Сосуд для мести, от моей семьи к его.

— Нннхх, Ггггхххх... Его слова не доходили до нее. Сознание покинуло ее, все, о чем она могла думать, это о его члене и взрывах удовольствия, которые он вызывал в ней.

— Ты сломаешь его, как я сломал тебя. И когда ты это сделаешь, ты приползешь обратно ко мне, приползешь к этому члену. Потому что после этого тебе уже никогда не будет так хорошо, Эми. После меня.

Бам-бам-бам. Каждое движение, казалось, подтверждало правдивость его слов. - Я знаю, ты слышишь меня, Эми. Где-то глубоко внутри. Скажи "Да, сэр", и я дам тебе разрядку, в которой ты нуждаешься.

В ее мозгу произошло короткое замыкание, все синапсы сработали одновременно, как будто она коснулась провода под напряжением: - Д-д-да, с-с-сэр.

— Тогда кончи еще раз, миссис Хауэлл, вышиби мозги своей маленькой киске.

Он врезался в нее, глубже и больнее чем все, что она когда-либо чувствовала.

— А-а, с-с-у-у-у-к-к-а-а!

Мир, казалось, рухнул под тяжестью его тяжести, как если бы он трахал ее в космосе.

Медленно ее тело расслабилось и снова начало содрогаться, приходя в себя от оргазма, похожего на припадок. Туман в ее голове рассеялся, она не осознавала, что было сказано, но его слова глубоко засели в ее мозгу на подсознательном уровне.

Тони тоже замедлил свои движения. Он погладил ее по волосам: - Хорошая девочка. Итак, куда бы ты хотела пустить семя своего хозяина?

— Внутрь. Слово прозвучало как шепот, но она знала, что это правильно. Она хотела, чтобы его семя вошло в нее, чтобы оно ускорилось там, росло в ее животе. Чтобы подарить мужу ребенка от Тони. При этой мысли ее киска запульсировала.

Он рассмеялся: - Нет, пока нет. Тебе придется заслужить это право. Скажи мне, Джим когда-нибудь кончал тебе на сиськи?

— Н-нет.

— Тогда на сегодня хватит.

Он вышел из нее, оставив после себя ужасное чувство опустошенности. Он извергся прямо ей на грудь, жемчужно-белые струйки спермы покрыли ее недавно загорелую грудь, отдельные струйки попали на шею и на губы.

Закончив, он поцеловал ее; страстный, продолжительный поцелуй запомнился ей так же сильно, как и любая непристойность, которую он мог заставить ее сделать или сказать. Его вес на ней, прикосновение его мягких губ.

Пока они целовались, она заметила, что он роется в спортивной сумке, которую положил на стол. Он что-то вытащил, но она не могла видеть, что он делает, но почувствовала новое давление на вход во влагалище. Несмотря на то, что она была хорошо оттрахана, он скользнул внутрь с большей легкостью, чем сам Тони, но заполнил ее почти так же сильно, как и его член. Оказавшись внутри нее, он, казалось, раскрылся, растягивая ее еще больше и фиксируя на месте. Она сладострастно застонала ему в рот.

Как только он ввел предмет настолько глубоко, насколько это было возможно, он оставил его там и прервал поцелуй. Он прошептал ей на ухо с радостным урчанием. - Это расширяющая влагалище пробка. Я хочу, чтобы ты носила это в течение следующих трех дней, оно будет держать тебя подтянутой, и сделает открытой для меня.

При этой мысли она прикусила нижнюю губу, и в ее голове возникла тысяча вопросов.

— Есть три правила, когда ты будешь его носить. Ты сказала, что будешь подчиняться мне в сексуальном плане, так что, если ты их нарушишь, наша сделка будет расторгнута. Это ясно?

– Да, сэр.

— Во-первых, ты не должна позволять своему мужу узнать, что ты носишь пробку.

Ну, на этот счет, черт, не надо даже беспокоиться. Она представила, как пытается объяснить это Джиму. Это было невозможно.

— Во-вторых, ты не можешь испытать оргазм, трогая ее. Что бы ни случилось, какими бы соблазнительными ни были ощущения. Ты можешь трогать себя, дразнить свой клитор, если хочешь, но тебе запрещено кончать, пока я не удалю эту пробку.

Она захныкала. Это звучало намного жестче. Она уже чувствовала это внутри себя, прижитого к ее точке возбуждения G, что заставляло ее слишком остро ощущать свою киску.

— В-третьих, пока ты носишь это, ты должна удовлетворять любые сексуальные просьбы, которые к тебе обращены. Мои, или Джима, или кого-либо еще. Если запрос не противоречит первым двум правилам. Ты понимаешь?

Она попыталась переварить это. Так что, если бы Джим попросил ее подрочить ему, ей пришлось бы подчиниться. Но он не мог трахнуть ее, чтобы не найти пробку.

— Ты понимаешь? - повторил Тони.

— Я... д-да, сэр.

— Хорошая девочка. Он задрал ее трусики и штанишки для йоги выше, над изгибом ее задницы, прикрыв пробку на месте.

— Это будет замечательное соглашение между нами, моя милая. Но сейчас тебе нужно привести себя в порядок. Твое следующее занятие йогой вот-вот начнется.